Снегирь и Волк

Глава 5

Три недели пролетели незаметно, и наступило Двулуние. Всё это время Полина жила в доме альфы, знакомясь с новым миром. Учила язык, наблюдала за поведением оборотней, следила за изменениями в собственном теле и сознании.

А этого дня, точнее ночи, женщина и ждала, и боялась. Неужели сегодня она всё-таки превратится в волчицу?!

Ян Грис словно не замечал её волнения и увлечённо рассказывал о Волшебном мире.

- Буланлаки и Буланга – два спутника нашей Гебы.

- Знакомое слово “Геба”, - перебила волчица. - Где-то у нас я его слышала. Что-то из мифов.

- Полина, многие земные мифы вполне реальны. А Геба – одна из сильнейших колдуний прошлого, именно она нашла этот мир.

Женщина почувствовала недовольство оборотня.

- Не злись, пожалуйста. Я неспециально. Оно само как-то думается. У нас Земля, поэтому приземлиться, а у вас – Геба, получается – пригеблиться? Землянин – геблянин? – и она буквально согнулась пополам от смеха.

Альфа укоризненно глянул на волчицу:

- Может, успокоишься уже? – и, дождавшись согласного кивка, продолжил объяснение: - Луны имеют разные орбиты и вместе сходятся только дважды в год: в середине лета и в середине зимы. Это время мы и называем Двулунием.

Они неспешно прохаживались по кромке леса недалеко от дома. Ян заставил Полину снять обувь, и она осталась в одном сарафане – том самом, который нашла в своё первое утро на Гебе. Оказалось, у каждого оборотня под руками всегда был крохотный мешочек с одеждой на случай спонтанной трансформации. И отправляясь в долгую дорогу, они крепили “котомочку” к лапе, чтобы потом не шокировать окружающих голым задом. Сам оборотень был в лёгких штанах, нисколько не смущаясь полуобнажённого вида. Он находился в предвкушении оборота: кровь приятно горячила тело, мышцы чуть подрагивали от напряжения. Альфа глянул на женщину рядом, в которой раз поражаясь спокойствию укушенной. Обычно перед оборотом зверолюди были особенно агрессивны.

А Полина, не отрываясь, смотрела на спутники Гебы. Небо в эту ночь было не чёрным и не синим. Из-за Двулуния оно переливалось всеми оттенками лилового цвета. Звёзды немного потускнели и словно размылись, став ещё таинственнее. Женщина не могла налюбоваться этим фантастическим зрелищем. Вот только сконцентрироваться на нём становилось всё сложнее. Нервные окончания как будто било током. Дрожь раз за разом прокатывалась по телу. Мышцы напряглись. Сердце колотилось. Казалось, даже грудина подхватила этот бешеный темп. И разговор с Яном хоть немного отвлекал от неприятных ощущений.

- Что значат их названия?

- Буланга – женщина, жена, а Буланлаки – соответственно, мужчина, муж.

- Довольно предсказуемо, - резковато отозвалась оборотница.

Она уже знала, что сбежавшие с Земли маги перенесли сюда и своё летоисчисление. Сейчас шёл 2528 год Второй эпохи. Алес Преславский рассказал новенькой, что существует два календаря: эльфийский для эльфов и драконов, и человеческий, по которому жили все остальные расы. А ещё из рассказов Алеса волчица узнала, что, хоть здесь и сохранились четыре сезона, контраст между зимой и летом был сильнее, чем в Изначальном мире. Поэтому самыми любимыми и комфортными считались весна и осень, а жаркое, душное лето и суровая зима с лютыми морозами становились испытанием на прочность и выносливость... для людей. Нелюди переносили такие климатические финты куда легче. Засушливое лето Полина уже успела испытать на себе и продолжала это делать до сих пор.

Грис посмотрел на неё, заметил бисеринки пота на висках. Начинается!

- Приляг на траву.

Женщина тряхнула головой:

- Не лежится и не сидится. Меня, если честно, мутит немного... Блин!

Мужчина почти силой заставил её сесть, чувствуя, как дрожат женские плечи.

- Это нормально. Так и должно быть, - заверил он и погладил по волосам. – Не бойся, я рядом.

- Спасибо, что терпишь меня, - Полина уткнулась лбом в согнутые колени и не увидела, как смягчился обычно суровый серо-зелёный взгляд.

Но ни одно положение тела не помогало справиться с неприятными ощущениями. Женщина то стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, то сидела, поджав ноги, то лежала, раскинув руки. С каждой минутой становилось только хуже. Оборотница криво улыбнулась, перехватив сочувствующий взгляд Гриса:

- Знаешь, на что это похоже?

- На что?

- На роды. Я Лёшку рожала почти двенадцать часов. Вот точно так по палате ползала, пока схватки шли.

Ян пожал плечами:

- Значит, и сегодня справишься.

- Ой, лучше отвали! - огрызнулась женщина.

Мышцы скручивало такими узлами, что позавидовали бы бывалые морские волки (прости господи, и тут без волков не обошлось!) Боль полосовала изнутри по рёбрам, по позвоночнику. Мучительные судороги пробегали по ногам. Полина стонала вслух, перестав сдерживаться. Мужчина придерживал её за плечи, ничего не говорил, понимая, как глупо и раздражающе будут звучать его слова. Альфа с самого начала знал, что первый оборот Полины будет тяжёлым. Но одно дело знать, а другое - видеть это. Тело женщины, уже полностью сформированное, не было таким пластичным как у двенадцатилетних волчат. Оборотень слышал, как трещат кости, как вибрируют натянутые сухожилия и связки. Температура подскочила - Полина полыхала, словно печка. Ян нахмурился, чувствуя себя беспомощным и даже бесполезным в этот момент. Он заметил неподалёку своих бет и услышал их разговор: лекарь ждал в доме, готовый прийти на помощь по первому зову.