"Квартет И": "Идеальной женщины не существует"

Комический театр «Квартет И» появился на свет в 1993 году с легкой руки выпускников эстрадного факультета ГИТИСа: актеров Леонида Бараца, Александра Демидова, Камиля Ларина, Ростислава Хаита и режиссера Сергея Петрейкова.

За годы своего существования театр создал собственный неповторимый стиль, в котором гармонично сочетаются качественная драматургия, искрометный юмор и интерактивный развлекательный контент.

Большой успех и признание широкой зрительской аудитории приходят к «Квартету И» в 2001 году с выходом в свет спектакля «День радио». После чего театр не только окончательно определяет свое уникальное лицо, но и становится одним из самых успешных театральных коммерческих проектов.

Весной 2008 года «Квартет И» представляет на суд зрителей «Разговоры мужчин среднего возраста о женщинах, кино и алюминиевых вилках», в котором 4 человека на протяжении почти трех часов говорят друг с другом и зрительным залом о себе, о женщинах, искусстве, театральных критиках, современном обществе, отношениях ...

Спектакль имеет оглушительный успех и широкий общественный резонанс. Залы на протяжении всего сезона переполнены, зритель с удовольствием ходит на спектакль по несколько раз, рекомендует посмотреть его своим знакомым, даже тем, что относится к театру крайне сдержано.

Мы также попали под влияние наших коллег и друзей и посвятили вечер общению с искусством. Получив огромное удовольствие от самого спектакля, мы решили продолжить с актерами «Квартета И» разговор состоявшихся успешных мужчин среднего возраста о них самих, театре, женщинах и кризисе среднего возраста.

«Квартет И» - достаточно успешный коммерческий проект. Что, на ваш взгляд, позволило вам добиться такого успеха и остаться при этом театром со своим уникальным лицом?

Александр Демидов (А.Д.): Мы особо не прогнозировали свой успех и не использовали какие-то схемы к его достижению, просто занимались тем, что нам интересно. И постепенно к нам пришло не только признание публики и известность, но и коммерческий успех. И, в основном, мы всего добились сами, своим трудом.

И, на мой взгляд, основным фактором того, почему мы стали такие известные и успешные, и почему мы сейчас такие, является то, что мы до сих пор вместе. Если бы что-то отвалилось или как-то распалось, мне кажется, такого успеха бы не было.

С чем связана успешность театра?

А.Д.: Я думаю, мы нашли свою нишу. Наш успех пошел с «Дня радио». В этом спектакле мы поняли, что именно интересно зрителю. Люди устали от классики, их привлекает какая-то современная история. А мы в эту историю можем влиться, можем рассказать ее языком понятным, доступным и интересным, используя приемы современной драматургии.

Успех «Разговоры мужчин...» в том, зрителю хочется, чтобы с ним поговорили о сегодняшнем - об изменах, о политике, о футболе, о бане, о работе. И ему интересно не просто наблюдать в очередной раз за какой-то классической историей, а самому участвовать в действии. И мы ему это даем. То есть мы развлекаем людей всеми способами, которые с нашей точки зрения хороши.

И кто есть ваша целевая аудитория и кому адресованы «Разговоры...»?

А.Д.: Спектакль адресован нашим зрителям, среди которых мужчины, женщины, семейные, разведенные, холостые, женатые, изменяющие, верные, пьющие, трезвые, богатые... но не бедные! У нас достаточно дорогая публика, что нам очень приятно. И умная, интересная, мыслящая, которая вместе с нами вырастала и развивалась. И нашему зрителю интересна какая-то современная тема, в обсуждении которой он с удовольствием принимает самое активное участие.

К какому жанру вы бы отнесли «Разговоры...»?

А.Д.: Сложно сказать. К какому жанру можно отнести Ираклия Андронникова, который выходил перед огромным залом и рассказывал свои наблюдения про Толстого, про Шаляпина и держал зал? И мы тоже взяли истории из жизни и рассказали их перед аудиторией. Облекли это в некую форму - на фоне простых декораций и, добавив экраны. Это то же самое, как спорить про школу, «по чему» мы сейчас работаем, по Станиславскому или по Чехову, или все-таки по Мейерхольду, или в лучших традициях Вахтангова. Пусть журналисты придумывают название.

Что такое кризис среднего возраста? Затронул ли вас самих и как?

А.Д.: Я считаю, что у этого кризиса три стадии: первая - ты его ждешь, и он уже начался, но ты этого не понимаешь; вторая - что ты понимаешь, что он наступил, но ты этот кризис еще не понял, но уже начинаешь искать какие-то мысли, начинаешь выяснять, что это такое, пытаться понять, как его пережить; а третья стадия - когда ты уже считаешь, что он закончился, а он продолжается еще, но скоро уже закончится. У меня сейчас третья стадия, и она где-то до 40 будет продолжаться. Но самая яркая часть уже прошла.

Камиль Ларин (К.Л.): Я не думал никогда, что меня коснется кризис среднего возраста, что вообще такой есть. А сейчас я на физическом, и даже химическом уровне чувствую, что в организме какие-то перемены происходят. В прошлом году, в горячую декабрьскую пору, нам нужно было выступать и веселить людей, а мне ничего не хочется, просто апатия какая-то.

Я подошел к Леше Кортневу, говорю: «Леш, я вообще не понимаю, что происходит?» - «Все нормально, Камиль, это идет химический процесс. И ты ничего не сделаешь никакими лекарствами, никакой водкой не заглушишь, это просто должно спокойно перебродить, и это пройдет. Дальше все будет хорошо». Мне тогда это очень помогло. Я понял, что нужно как-то себя правильно трансформировать, договориться с собой, что это пройдет. И сейчас я уже понимаю, что рано или поздно это пройдет. И все будет гармонично.

В чем причины этого кризиса?

Леонид Барац (Л.Б.): Причина кризиса для меня, скорее всего, в окончательной утрате детских иллюзий, в нестыковке воспитания

и принципов, заложенных в тебя, с тем, что ты в итоге выяснил. Я не виню родителей в том, что они меня так воспитали, что говорили, что вот это хорошо, а вот это плохо, да и невозможно детям не рассказывать этого.

Став старше, я стал понимать, что есть не только хорошо и плохо, есть что-то нечто между этим, а потом я стал понимать, что это «хорошо», может быть плохо для кого-то другого, и т.д. И вот эти все нестыковки накопились и настолько, что и я застрял, забуксовал, мне стало тяжело, потому что, если я человек совестливый, я пытаюсь все-таки соответствовать своим принципам и убеждениям. Вот бессовестным людям, на мой взгляд, значительно, легче.

В чем выражается кризис среднего возраста?

К.Л.: Для меня это все те же вопросы, которые возникали в подростковом возрасте, только на другом качественном уровне. Я дошел до какого-то своего определенного рубежа, и эти вопросы у меня возникают снова, они меня снова задевают и тревожат.

А.Д.: Для меня кризис выражается в чрезмерных самокопаниях, которые были всегда, и, несмотря на то, что сейчас они уже не такие острые как в юношестве, сейчас тяжелее. Именно эмоционально и физически стало тяжелее переживать и радость, и горе. И именно это совмещение тяжести твоих лет, хотя все равно ты еще считаешь себя молодым, с тяжестью мыслей, которые тебя угнетают, вот что такое кризис.

А у женщин бывает кризис среднего возраста?

А.Д.: Кризис среднего возраста, на мой взгляд, свойственен больше мужчинам. У женщин, мне кажется, вообще его не существует. У них существует кризис становления как женщины, кризис обретения семьи, или порождения образа «я мама», «я жена», «я мать», «я могу стать мамой», «я могу стать женой». Они копаются и «самокопаются» в одном направлении - самоутверждения С МУЖЧИНОЙ. У мужика, конечно, утверждение с женщиной - очень важный вопрос, но его, в основном, глобальные какие-то вопросы интересуют. У женщины все копания основаны на семье. А это уже называется не кризис.

Какая женщина вам ближе, понятнее - бизнесвуман или - домохозяйка?

А.Д.: Для меня женщины - абсолютно непонятная планета, но при этом, из-за этого у меня не теряется к ним интерес, я не меняю ориентацию, и не люблю их меньше из-за этого. Мне даже сложно распределить свое отношение к женщине бизнесвуман и женщине семейной. Все женщины по-своему интересны, кем бы они ни были, у меня были женщины-друзья, женщины-женщины, разных профессий и разных социальных статусов, разных характеров.

Вы сказали, что у вас есть женщины - друзья, вы вообще допускаете возможность дружбы между мужчиной и женщиной?

А.Д.: Это - защитная реакция. Если у тебя не получилось с женщиной ничего, а тебе она все же интересна, пусть будет другом хотя бы. И причин может быть масса. Были варианты, что были отношения, а потом она стала другом, или ничего и не было, и женщина стала другом. Или она - женщина приятеля или друга, и тогда она уже для меня «табу». Только дружба. Но сексуальный фактор присутствует обязательно. Но иногда только импульса и достаточно. И тогда пусть будет дружба.

В «Разговорах...» есть реприза Михаила Козарева про некий женский идеал...

К.Л.: Идеала не существует. Козарев выражает мысль, что когда мужчина устает от непонимания с одной, со второй, с третьей, он решает, что пусть уже будет такая эфемерная, в далеком идеале, чем та, которая рядом с ним и его не понимает. Идеально было бы найти такую женщину, которая в одном лице была бы и женой, и любимой женщиной, и музой. Но это бывает крайне редко. По какому-то удивительному звездному стечению обстоятельств, как Гала была музой для Дали

В спектакле поднималась тема - любовь и влюбленность - как понять разницу?

К.Л.: Для меня влюбленность - это этап до любви, этап брожения молодого вина.

Как Вы понимаете, что влюбленность перешла или не перешла в любовь, какие «лампочки» дают знак?

К.Л.: Это у каждого индивидуально, на уровне чувств, интуиции. Ты как будто начинаешь складывать мозаику. И в какой-то момент все выстраивается в ясную картинку. Но это можно годами складывать, и в результате не сложить. А бывает влюбленность обманчивая, когда ты думаешь, вот это именно то, что ты так искал, и буквально все совпало, но вдруг какая-то лампочка не загорается, и понимаешь, что все это было обманом. Если бы можно было дать каких-то 10 критериев, по которым можно как-то определить «да или нет», то, наверное, это было бы совсем просто. Но сколько людей - столько мнений, сколько семей - столько и судеб.

Возможны ли партнерские взаимоотношения в семье, и что для Вас важно в семейных отношениях?

К.Л.: Я могу говорить об этом очень много, потому что меня раздражает в других семьях, когда супруги переходят в какие-то дружеские отношения. Я против этого. Я очень ревнивый человек, собственник, и у меня до сих пор возникает много вопросов, хотя я уверен в своей супруге. И если нет конфликтов... Вообще я как-то услышал фразу, что самая крепкая семья держится на грани разрыва. И для меня самое важное в семье - это понимание. То есть, когда мы говорим на одном языке.

Что для Вас измена? И насколько приемлем флирт?

К.Л.: Многие высказывают такую мысль, что для мужчины физическая измена - это не измена. Если физически изменяет женщина, то она изменяет уже и чувствами, и головой. А для мужчины, если он все равно пришел домой, это как спортивное развлечение, но это, наверное, тоже неправильно, так как для женщины это удар своего рода.

А флирт, ради чего? Все равно в душе мы все собственники, и не хочется делить с кем-то любимого человека. Тут уже каждый договаривается с самим собой и со своей половинкой. То есть, если она это не принимает, наверное, лучше этого не делать, с другой стороны, если уж ты это делаешь, а она принимает, значит ее это устраивает. А флирт - не флирт - мы все живые люди.