Как влюбить дракона

12

Лика

Кровь отхлынула от лица Лики – её поймали с поличным.

Дракон прознал о её уловке. Каким-то образом он понял, что именно она написала письмо, предупреждающее короля Ардара ни много ни мало о… заговоре.

Конечно, зная, как скор на расправу отец, Лика не стала писать о готовящемся свержении, как о чём-то неоспоримом. Речь шла лишь о подозрениях. Ещё она посоветовала его величеству задержать венценосных гостей недели на три, лучше даже на четыре, чтобы получше присмотреться к ним, рассеять сомнения а, возможно, и вовсе расстроить планы потенциальных заговорщиков.

Собственно, только с целью задержки королей она и написала это письмо. И вот тут-то принцесса прокололась. Кто посмеет дать королю совет? Даже анонимный. Только тот, кто очень-очень близок к нему.

«Например, собственная дочь,» - Лику бросило в пот.

- Говорите же, - поторапливал Адайн.

- Я-а… - она тщетно пыталась выкрутиться из щекотливого положения, но дельные мысли разбежались, как встревоженные белки, оставив лишь бесполезные, например, о бабочках, похожих на ожившие яблоневые лепестки… или о колокольчиках, что так красиво синеют в густой траве.

«К хосу колокольчики! Что ему сказать?!!»

- Не смущайтесь, ваше высочество, говорите прямо, - неожиданно сочувственно произнёс король драконов. – Поверьте, сейчас никто кроме меня вас не слышит. А если кто и появится, я предупрежу.

Лика сглотнула.

Дракон подошёл к скамейке. И вдруг уселся рядом с ней. А потом сделал ещё более неожиданную вещь – взял её за руку.

И она окончательно застыла... Такое странное чувство – вокруг жил и дышал жаркий майский день, а внутри неё будто выкристаллизовалась ледяная глыба, даже собственные закоченевшие пальцы ощущались в горячей ладони дракона негнущимися веточками.

- Ликария, - доверительно позвал её Адайн, - ложь только маскируется под спасательный плот. На деле же всякий обман – это паутина, в которой легко запутаться, окрутить самоё себя до состояния полной обездвиженности. Глазом моргнуть не успеете, как останется лишь один путь – врать. Врать и врать дальше, до тех пор, пока всё не вскроется. Правда же… правда освобождает.

На очередном вдохе Лика действительно почувствовала, будто на её груди лежит камень, который вдруг захотелось снять. Возможно, он прав? Быть может, действительно лучше сознаться? Не накажет же он её, в самом деле? Кажется, Адайн совсем не настроен её ругать.

- Трудно говорить о таком, - наконец, осмелилась она поднять на дракона взгляд.

- О чувствах всегда сложно говорить, - отозвался Адайн.

«О чувствах?» - его слова застали Лику врасплох.

Однако она тут же сообразила, что речь идёт совсем не о разоблачении. Во всяком случае, не об изобличении дочери короля в качестве анонима, выдумавшего заговор.

Адайн догадался, но не о письме. Он понял, что Лика влюбилась в него!

И да, то была чистейшая правда, но настолько личная, почти сакральная, что принцесса была готова сознаться в чём угодно – в изготовлении записки, даже в самолично состряпанном заговоре против отца! Только бы не говорить здесь и сейчас с Адайном о своей любви!! О своих скороспелых, невзаимных и ужасно глупых-преглупых чувствах!!!

Вскакивая со скамейки и выдёргивая руку из его ладони, Лика больше не ощущала ничего, кроме жара, разлившегося по лицу, удушливого, сбившегося дыхания и холодных слёз, выступивших под ресницами, как бывает после кашля, когда подавишься водой.

Ноги сами понесли её к калитке, а потом прочь из сада – подальше от места, где она оставила короля драконов.

О том, чтобы вернуться на поляну, где продолжались игры, естественно, и речи быть не могло!

Лишь оказавшись в комнате Лика позволила себе остановиться, отдышаться, упасть на софу и подумать о случившемся.

А подумать было о чём. Во-первых, Адайн так и не понял, что записку написала она.

Во-вторых, да, он заметил её чувства, но не стал играть в кошки-мышки, как делают придворные кавалеры с неопытными наивными девицами, а отнёсся к ней серьёзно. Бережно даже.

Конечно, теперь она отлично понимала, на что он рассчитывал: что она размякнет, расплачется, расскажет ему всё, всхлипывая и краснея, он подержит её за ручку, объясняя, почему им не суждено быть вместе, может даже вытрет пару слезинок с её щёк, она поплачет ещё, облегчит свою душу, он попросит её впредь быть осмотрительней с выбором объекта чувств, она вздохнёт, он улыбнётся и пообещает стать для неё другом, и они вернутся на поляну, вольются в придворную жизнь, где она вынуждена будет держать лицо и соблюдать этикет, потом она немного погрустит – пару дней – а когда он уедет, всё пройдёт, рассеется, как туман, и через 10 лет она будет с улыбкой вспоминать о первой любви.

А он забудет о ней в тот же день.

- Ну уж нет, - Лика поднялась с софы и подошла к зеркалу.

Вглядываясь в собственные лихорадочно блестящие глаза, она пыталась понять, что, хос побери, с ней происходит? Почему она, прекрасно понимая природу драконьей привязанности – весьма отличающейся от человеческой, - даже мысли не может допустить, что её мужем станет кто-то другой?