Навья царевна

Глава 3.2

За пару дней до назначенной Ягой даты меня одолела тревога. Уж не знаю, что это было. Интуиция, которая настойчиво меня пыталась предупредить о том, что человек вообще-то что угодно может предполагать, но располагают его судьбой всё же боги. Или же просто из дома мне уходить не хотелось, ибо не покидало ощущение, что вернусь в свой терем я не скоро. Однако собрала я всё нужное задолго до отправки на болота. И чутьё меня не обмануло.
Ритуал пускания стрел должен был проходить в последний день седмицы. И с утра этого дня, ещё до того, как младший царевич лук в свои руки возьмёт, я должна прибыть к злополучному островку в топях, дабы стрела именно в данное место и прилетела. Следовало так сделать для того, чтобы Иван мог сразу туда двинуться, а не плутать по городам и вехам. Уж как я у тётки не спрашивала, а толком объяснить она мне не сумела, как артефакт работает,. Отговаривалась, что за давностью лет уж и не помнит. Врала, конечно. Уж она, карга старая, ничего забыть не могла, но упорно продолжала весь разговор дурить мне голову. Однако что-то я выяснила: например, что тянуть его к выбранной девице будет, так как на наконечник стрелы кровь лучника пускается, а ещё пару капель на специальный артефакт, который путь указывает. Из-за недомолвок Яги, я всё в толк не могла взять, как же это работает. Надо будет потом у самого царевича побольше об ритуале узнать, если он до меня доберётся, а то для меня сейчас поиск невесты выглядел весьма ненадёжным. Где столица, а где Озерки. Столько вёрст ему придётся пройти, ориентируясь на непонятную волшбу. Уж, не думаю, что царевичам клубки путеводные раздают вместе со стрелами.
В общем, уж знать не знаю, ведать не ведаю, что у них в тереме царском случилось. Я же на тётушкины вести надеялась, у меня соглядатаев там нет, а колдуны во дворце на совесть работают, из зеркала не подглядеть. Только на шестой день седмицы проснулась я у себя в доме от страшного грохота и возмущений Мефодия – домового моего. Подскочив на перине, ещё не отойдя от глубокого сна, в который провалилась перед рассветом, я рассеянно посмотрела вокруг и пыталась понять, почему дух так причитает.
А негодовать было из-за чего. На полу возле окна валялись осколки узорчатого витража, который мне за исцеление своей жены один умелец сделал. Уж до чего хороша была работа, просто словами не описать. А какая игра света от неё в тереме была, когда лучи солнца попадали, залюбоваться можно. А уж как Мефодий чудо это любил, каждый день натирал, чтобы ни одна пылинка не осела, ни одно стёклышко не помутнело. И сейчас всё это великолепие было частично уничтожено.
- Ах, окаянные, чтоб вас кикиморы побрали! – вопил домовой неизвестным. – Чтобы вас русалки утопили!
- Тише ты, Мефодий, — обратилась к духу я, вставая. – Поправимо это дело. Сейчас весть отправлю умельцу нашему, он и поправит, не откажет мне. Только понять не могу, кто окно то разбил? – задумчиво пробормотала я.
- Так, я не из-за поделки, хозяюшка! – возмущённо вскинулся дух. – Это же надо, супостаты какие. Ни вас не побоялись, ни гнева матушки и батюшки ваших! Да и волшба такая сильная, сквозь мою защиту прошла! Но ничего, я такие чары сплету, что они враз в навь отправятся, если ещё раз сунуться посмеют! Давайте я вам молочка свежего подам да каши свежей, вам-то подкрепиться надобно, прежде чем ворогов своих изводить. – заискивающе вопросил Мефодий, и быстро скрылся, получив утвердительный ответ.
Я же всё не могла взять в толк. Причём здесь батюшка да матушка моя. Что вообще случилось? Призвав силу, обвела потемневшим взглядом комнату, чтобы волшбу чужую увидеть, и задохнулась от удивления. В мою подушку на спальном ложе вошла золотая стрела. А уж чар на неё было наложено столько, что глаза рябили от их яркости. Как я только не заметила сразу? Пару мгновений ушло на осознание того, что сейчас произошло, как меня пробил холодный пот. Царевич. Стрела точно его. Только какого чёрта здесь, в моём доме? На болото ж должна была прилететь, да и то, завтра.
- Мефодий, — возопила я, приходя в ужас от того, что этот молодец удалой, чтоб его черти побрали, сюда прискакать может. – неси собранные мной пожитки для дела, быстро! Да и артефакт для переноса вещей не забудь!
Я же на ходу, надевала сарафан и обувку, да амулеты всевозможные, чтобы ко всему быть подготовленной. Через мгновение домовой принёс мне небольшую сумочку, непростую, волшебную, в которой все мои припасы да вещи нужные и поместились. И уже только после того, как я была полностью готова к отбытию на болота, взяла артефакт, который в постели моей оказался.
Как только я его коснулась, по мне прошлась магия, закололи аж кончики пальцев, и стрела резко погасла. Повертев её немного в руках, ожидая ещё каких сюрпризов, но не дождавшись, слава богам, я бегом направилась к зеркалу, на ходу давая указания Мефодию:
- Пелагее скажешь, чтобы отправила вестника к мастеру, дабы окно починил. Негоже терем студить. Конец весны, конечно, но ночи холодные. Я, пожалуй, через месяц вернусь. Перед прибытием весточку пришлю, пирогов моих любимых наготовите.
И попрощавшись с духом, шагнула во тьму, а через пару мгновений вышла возле ивы со стрелой в руке. Кинула со злостью её на землю, а сама уселась на корень дерева и открыла сумочку. Зная своего домового, кашу и молоко мне всё равно положили. Ведь как это, хозяйка непонятно куда отправилась и голодная. Ну комаров мне в своём земноводном обличье есть не надо, и то славно.
Знатно позавтракав, я раскинула сеть в округе, чтобы и царевича не пропустить, да и ко встрече с местными обитателями быть готовой, если таковые до вечера появятся. Всё же днём болото почти безопасно для такой, как я, если не считать саму топь и уж совсем глухие места. Благодаря навьей крови, нечисть ко мне достаточно благожелательно относится. За свою, конечно, не примут, да и не нужна мне такая радость в жизни. Но, если правила с ними соблюдать, то они никогда тронуть не посмеют. А с совсем уж разума не имеющими, например, с покойниками поднятыми, я волшбой могу управиться. Да, и оберегов на мне тьма: все пальцы кольцами унизаны, несколько нитей бус на шее, серьги в ушах да браслеты на руках. Уж пришлось надеть всё лучшее сразу, не стоит в тётушкиных кознях здоровьем своим рисковать.
Из своей бездонной сумки я достала небольшое покрывало тканное и, прислонившись к иве, накинула его на себя. Выспаться было нужно, как никогда, ибо ночью придётся с хозяевами топей знакомится, а с ними ухо востро нужно держать. Не хотелось бы из-за недосыпа себе проблем нажить, всё же неизвестно, как быстро сюда мой царевич прискачет. Хотя, сейчас, по окружающему меня пейзажу, никак нельзя было представить насколько ещё более гиблым быть может это место, если заглянешь сюда в тёмное время суток. Пока же вокруг летали стрекозы, зеленели камыши да кувшинки, а майское тёплое солнышко согревало меня своими лучами. Наслаждаясь этой картиной, я и не заметила, как уснула, всё же усталость от последних нервных дней давала о себе знать.
Проснулась я резко, от легкой щекотки: нитей моего заклинания, раскинутого до самого леса, кто-то аккуратно касался. Медленно уходил день. Дневное светило уже почти скрылось за горизонтом, и совсем скоро длинные тени станут гуще, пока совсем не пропадут, сливаясь с ночной тьмой. Как и в прошлое моё пребывание здесь, ближе к вечеру на болотах воцарилась тишина. Оглушающая, зловещая, она давила, заставляла напряжённо сидеть и пытаться уловить любой шорох. Ибо такое безмолвие там, где есть жизнь, было слишком неестественным. Сама природа будто пыталось предупредить заблудшего путника: беги отсюда, пока можешь унести ноги.
Я спешно перекусывала, понимая, что с приходом темноты времени на это уже не будет. Уже сейчас ощущала на задворках сознания, как там, ближе к густой чащобе, потихоньку просыпается нечисть. Когда стемнело окончательно, то ещё стоящую гробовую тишину стали прерывать редкие, казавшиеся из-за этого очень резкими, звуки: плеск воды, тихое шептание, плач, а иногда и издевательское хихиканье.
Но постепенно болотная топь оживала. Над водой появлялись блуждающие огоньки, а воздух наполнялся сладковатым ароматом, через который всё равно можно было учуять истинный гнилостный запах этих мест. Хохот звучал всё чаще, как и заунывные стоны. Полная луна, взошедшая из-за леса, достаточно хорошо освещала местность, и поэтому были видны быстро двигающиеся тени за корягами.
На моём лице расползлась ленивая улыбка. Интересно, кто первый решит нарушить мой покой? Ведь нетерпение и интерес нечисти к забредшей сюда ведьме было прямо телесно осязаемые. Под моей рукой уже давно были разложены ленты, гребни, буханки хлеба и сладкая каша в небольшом глиняном горшочке. Ведь нельзя же приходить без гостинцев на чужую территорию, тем более я без приглашения.
Чары предупредили меня о том, что кто-то из местных уже совсем рядом со мной. И, действительно, совсем скоро в камышах зашуршали и перед моими очами предстал ребёнок. Девочка, в порванной и давно отсыревшей одежде, но на которой ещё были видны любовно вышитые обережные узоры. Она посмотрела на меня своим мутным взором и утвердительно сказала:
- Ты - новенькая. Живая. Не звали.
Она долго растягивала гласные и говорила короткими фразами. Уж месяца два, как мавка. Этими существами становились дети, в основном одарённые, которые умерли не своей смертью, насильственной, тяжелой. И из-за этого не смогли уйти, слишком много эмоций, слишком много боли.
Глядя на неё, я почувствовала, как у меня сжалось сердце. Эту девочку я знала. С полгода назад ко мне приводили её, чтобы я ритуал удержания силы провела. Слишком рано волшба у ребёнка откликнулась. Насколько я знаю, защищалась от мальчишек и от страха ударила по одному из них чарами. Родители как раз с этих мест и прибыли, из Гнили, если не ошибаюсь.
- Здравствуй, красавица, — обратилась я к ней, растягивая губы в горькой улыбке. – я ж не с пустыми руками пришла, с гостинцами.
- Подарки. – так же протяжно вымолвила она, и её глаза радостно загорелись, когда она увидела ворох разноцветных лент. – Хочу. Красную хочу. Как мой сарафан.
Протянула ей выбранный ею подарок, и аккуратно спросила, пытаясь выяснить, что произошло с бедной малышкой:
- Ты же рядом живёшь?
- Рядом. В Гнилях. Веселина я. Веся. Но сейчас вот там живу. – подняла девочка руку и указала куда-то в лес. – Под корягой. С русалками. Они меня отправили. Сказали, ты сильная. Боятся тебя. А я маленькая. Меня не обидишь.
Глупое дитя. Если б ты на меня бросилась, я бы тебя по ветру развеяла, не раздумывая. А русалки именно поэтому тебя и отправили, чтобы самим не подставляться. Они – хитрые бестии. Хоть на серьёзные козни и не способны, но мелкие каверзы совершают за милую душу. Однако русалки, мне сейчас не так интересны, как причины, почему девчонка оказалась здесь. Родители её выглядели вполне разумными, было видно, что дочь любили. Не думаю, что они её в болоте утопили.
- А скажи мне, Веся, а как ты сюда попала?
Девчонка нахмурилась, не переставая теребить в руках ленту и пытаться повязать её на свою растрёпанную косу.
- Дядько Ратмир меня здесь бросил. – ответила она. Предложения становились длиннее, видимо, подстраивалась под меня. С русалками речь, действительно, забудешь, только короткими фразами и будешь говорить. – Я хотела вернуться. Но не получается. Дальше леса выйти не могу. Не пускает что-то. А меня маменька зовёт. Ищет меня. Плачет. – мавка вдруг резко замолчала, а потом с надеждой уставилась на меня. – Поможешь мне? Скажешь, где маменьке и папеньке меня найти?
- Помогу, почему бы не помочь. – тем более, что девчонка пока окончательно ни разум, ни память о жизни своей не потеряла. Так что нужно только обидчика её наказать, да тело из болота достать, чтобы захоронить по правилам. Сама тогда и исчезнет, спокойно к предкам отправится. Думаю, Костию весточку передам, чтобы занялся. – Но не сейчас, я жду здесь своего друга. Как только он меня заберёт, так сразу к родителям твоим и отправлюсь. А пока русалок зови, передай им, что у меня ленты есть различные да гребни для их волос расписные. Будем хороводы водить и песни петь, а то скучно у вас здесь.
На мои слова мавка улыбнулась, явив мне свои заострённые зубы и, торопливо кивнув, скрылась с моих глаз.