Раненые звезды

15

То, что этот спутник, Фобос, не был естественным образованием стало понятно ещё на подлёте. Из грушевидного каменного тела, усеянного кратерами, торчали две огромные решетчатые фермы – мачты, с утолщениями на конце. Та мачта, которая выходила из узкого конца «груши» была примерно в два раза длиннее, а утолщение на её конце значительно тоньше того, которое красовалось на мачте, выходящей из толстого конца. «Вероятно, противометеоритная защита и двигатель», - предположил я.

По мере приближения проступали более мелкие детали: куполообразные сооружения на поверхности, какие-то пенные наросты, скопления труб и других технических сооружений.

- Выглядит странно, да? – Питер вплыл на мостик незаметно; уже несколько часов, как корабль летел по инерции, без торможения, - хотя, как мне кажется, единственное разумное. Построить звездолёт на базе астероида! Под рукой – неограниченное количество рабочего тела для реактивного движения, и внутреннее пространство позволяет хоть как-то решить неизбежно возникающие психологические проблемы при долгом межзвездном перелёте.

- Почему ты решил, что это корабль? – спросил я, не оборачиваясь.

- А гляди: вон, спереди – явно эмиттер защитного поля против микрометеоритов. Или, возможно, ловушка для межзвездного газа. А сзади – движок. Очень похожий на наш, только в сотни раз больше.

- Ясно, - сказал я, откидываясь в кресле, и потягиваясь, - ты не особенно удивлён, да?

- А чего удивляться? – Питер пожал плечами, - наши специалисты НАСА давно говорили, что с этим спутником что-то не так. Аномально сильное магнитное поле. И странности с исследованиями. В конце восьмидесятых два советских аппарата, направленные специально к Фобосу, просто исчезли, когда достигли цели, не передав никакой полезной информации. Теперь понятно, почему. Не так ли?

- Теперь совершенно очевидно, почему, - к нам присоединился Чжан, - по правде говоря, я до последнего не верил насчет тебя. Все-таки, владеть тюрвингом и быть видящим – две огромные разницы.

- А мы не сомневались даже, - не оборачиваясь, я почувствовал, что Питер улыбается, - даже убить его хотели именно поэтому. Нам были известны некоторые обстоятельства обнаружения его тюрвинга, и наш анализ показал, что он – видящий с вероятностью около девяносто процентов.

- Каково это? А, Григорий? – китаец вплыл в моё поле зрения, и устроился в соседнем кресле, пристёгивая ремни, - что ты чувствуешь, когда проявляешь артефакты?

- Да ничего не чувствую, - я пожал плечами, - это, скорее, у вас спросить надо – каково это, когда вдруг начинаешь замечать очевидное.

Питер и Чжан переглянулись.

- Ты тоже пристегнись, - китаец обратился к Питеру, - по расписанию манёвр через пять минут. Импульс до одного же, вне главной силовой оси.

- Нифига себе! – удивился американец, - крутой заход!

- Ребята на Земле, очевидно, спешат, - ответил Чжан, - наверно, боятся, что эта штука, когда поймёт, что мы её увидели – ломанётся из системы на максимальном ускорении.

- Разумно, - кивнул Питер, - я бы точно так и сделал.

- Поглядим, - ответил Чжан, неопределённо махнув рукой.

Импульс был действительно довольно резким. Я бы мог удариться головой, или потянуть шею – если бы не специальная форма спинки, которая, очевидно, предусматривала и такие случаи.

- Они что, планируют нас посадить на этой штуковине? – изумленно проговорил Питер, глядя на стремительно приближающуюся серую, покрытую кратерами поверхность, - наша посудина для такого не предназначена!

- Не переживай, - ответил Чжан, - сближение с астероидами возможно. Тут даже есть причальные мачты, чтобы погасить инерцию сближения. Это сделано специально, наш проект изначально предназначался для поиска ценных ресурсов в поясе астероидов.

- Может, они еще и захотят, чтобы мы наружу вышли? – ворчливо заметил Питер.

И в этот момент ожил экран межпланетной связи.

Операторы снова не поскупились на передачу видеокартинки. С экрана на нас смотрел китайский генерал; его американский коллега, Катя, и некоторые другие чины, представляющие заинтересованные стороны, расположились чуть в отдалении, но в поле зрения.

- Приветствую, коллеги, - начал генерал, - в этот момент вы приступаете к финальному сближению, с последующим контактом с поверхностью спутника. По нашим данным, корабль функционален. Тщательно проанализировав опыт с челноком, в котором участвовал Григорий, мы сочли риск оправданным. Возможно, этот корабль – наш единственный шанс справиться с тем, что уничтожает наши аванпосты. Попробуйте проникнуть на борт. Мы предоставляем вам широкие полномочия по ведению переговоров. Узнайте, можем ли мы что-то предложить хозяевам этой штуки, ради чего они бы вступились за нас. И могут ли они в принципе помочь нам. Обещайте все, что угодно, любые ресурсы, которые есть в нашем распоряжении, если это обеспечит выживание нашего мира. Если не будет возможности связаться с нами для принятия решения – у вас есть право принимать такое решение самостоятельно. После посадки воспользуйтесь вакуумными скафандрами. Корабль остановится в секторе, где есть структуры, по мнению наших аналитиков, похожие на входную шлюзовую группу. Учитывая возможность крайне важных переговоров мы предлагаем всем участникам полёта присоединиться к десантной группе. Так, по крайней мере, будет представлено максимум заинтересованных сторон. Ждем доклада о результатах. Конец связи.

Изображение генерала исчезло.

А в следующую секунду нас ожидал сюрприз. Рябая поверхность спутника, зависшая прямо напротив рубки, вдруг вздрогнула, и отъехала в сторону. Наш корабль уже успел выпустить телескопические причальные лапы, которые должны были погасить инерцию, и теперь они исчезали во тьме, которая разверзлась в чреве Фобоса.

- Держитесь! – успел выкрикнуть я, и схватился за поручни кресла.

Как раз в тот момент, когда рубка вслед за опорами нырнула во тьму, включился свет. Мы вместе с кораблём оказались в огромном помещении, сплошь обшитом изнутри какими-то белыми листами. Никаких источников света – ламп или прожекторов – я не заметил. Похоже, светилась сама обшивка. Причем довольно ярко. Интересное техническое решение: в ангаре (а в том, что это были именно ангар, никаких сомнений не было) не было тени. Что делало любые работы максимально безопасными.