Во всём виноват поцелуй

7.5

«Вейлир».

Он не появлялся с тех пор, как помог с Вериным дедом. Уже дня три. Женя сама не знала, почему зовёт его. Разве он сможет помочь?

«Вейлир»!

Медленно и тяжело, словно поднимаясь из многотонных морских глубин. Далеко, почти без отклика. И всё же – с каждой мыслью и каждым призывом – она чувствовала, как он становится ближе.

«Вейлир».

Призрак или живой человек, существо этого мира или иного. Он нужен был ей, и она звала, пользуясь связывающей их нитью как сигнальным колоколом. Она знала, он придёт. Не может не прийти, пока связь существует.

И он пришёл.

Проявился в сумраке опущенных жалюзи, обрёл очертания и плотность, цвет и объём.

Женя шумно выдохнула.

Всё же это было какое-то сумасшествие.

«Ты звала?»

Она кивнула. И боязливо оглянулась на Столяра.

«Ты мог бы ему помочь?»

Вейлир безмолвно приблизился. Столяров забормотал себе под нос что-то неразборчивое, дескать, он не может и чтобы его не уговаривали. Женя в этот момент смотрела на Вейлира, поэтому не упустила, как всегда бесстрастное, словно ледяная скульптура, его лицо исказилось злостью и неприязнью.

«Я не стану помогать ему. Не проси. Никогда».

Женя только собиралась спросить, в чём дело, как дробные быстрые шаги – почти бег – ей помешали. В коридоре появился незнакомый парень, и только через пару мгновений Женя его опознала. Тот самый, что курил сигарету через мундштук и выглядел, как сбежавший из чёрно-белого фильма. Разве что сейчас от его меланхоличности не осталось и следа: он раздувал ноздри, тяжело дышал и таращил чёрные глаза.

Увидев Вейлира — а он его увидел, вне всяких сомнений — парень выставил перед собой правую руку и выкрикнул фразу на непонятном языке. Полыхнул серебристый круг с центром у его ног, завертелись странные знаки, больше всего похожие на египетские иероглифы. В руке у незнакомца появился длинный металлический посох с трёхрогим навершием, тоже испускавший серебряный свет.

Женя отпрыгнула, а Вейлир закрылся рукой, словно ослеплённый — и исчез.

Без слова, без звука, без мысли. Как ветром развеяло.

Серебристый круг медленно погас. Киношный парень разжал руку, и его посох тоже растворился в воздухе. Коридор, только что походивший на место эпической битвы, в одно мгновение превратилась в обычный коридор обычного дома. Ну хорошо, роскошный коридор роскошного дома.

Женя не нашла ничего лучше, как слабым голосом спросить:

— Это из аниме...?

Иероглифы, круг, посох — вся атмосфера напомнила ей сценку из какого-нибудь аниме. Из тех, где герой сначала терпит, а в последней серии расшвыривает обидчиков, как младенцев.

— Ты видела?! — парень вытаращил глаза. Стремительным шагом подошёл к ней и всмотрелся в лицо. — Опачки. Вот оно что. А я-то думал, на кой меня сюда принесло.

После этой фразы он замолчал. Отвернулся и теперь гипнотизировал Столярова, лежавшего в прежней позе. Вот кто точно ничего не видел.

— О чём ты?

— А? — парень как будто успел забыть о её существовании. Пришлось повторить вопрос, и только тогда он сообщил, покачивая головой: — Попала ты, подруга.

— В каком смысле «попала»? — это он о состоянии Столяра? Всё так плохо?

— Я Никита, — парень протянул ей узкую ладонь. Рукопожатие, впрочем, оказалось крепким.

— Женя.

— Приятно познакомиться, Женя. Да, ты крупно попала. Давно знаешься с тем фруктом?

— Ты про Вейлира?

— Не знаю, как мог тебе назваться. У таких, как он, тысяча имён, и ни одно из них не настоящее.

«Таких, как он?»

— Ты его знаешь? Кто он? Кто это — «такие, как он»?

— Хотел бы я сказать, что не знаю.

Столяров что-то промычал, и Никита переключился на него. Вытянул руки, забормотал, водя над лежащим. Выглядел он как заправский знахарь. Женя затаила дыхание.

— Пусть поспит, — сообщил он, закончив. — Проснётся гораздо трезвее, чем был.

— Спасибо!

То, о чём Женя хотела просить Вейлира — и чего он, как выяснилось, никогда бы не сделал — с лёгкостью выполнил Никита. И без всяких просьб.

— Так, а теперь ты, — парень повернулся к ней. Поманил указательным пальцем: — Отойдём.

Отошли недалеко, до следующей ниши.

— Итак, у тебя проблемы, — сообщил Никита, когда они сели на такой же диванчик, как тот, где лежал Столяров. — На тебя, по ходу, положили глаз. Давно ты его видишь? Его и всё это, — он замысловато повертел рукой, и из неё посыпались серебряные искры.

— Я не знаю... не скажу точно. С неделю или около того.

Странности начались — да, в тот день, когда она впервые увидела Вейлира наяву. Хотя до этого были сны. Яркие, горячие, полные нескромных действий.

— Неделя... маловато, но тебе, по ходу, хватило, — Никита покачал головой.

— Это плохо?

— Да чего тут хорошего, — он повернулся к ней и серьёзно посмотрел в лицо. Под левым глазом, прямо на коже, у него блестела хрустальная слеза. Необычно. Похоже на грим Пьеро. — Уведёт тебя, и всё. В их мир.

Губы будто онемели. Но Женя всё же выговорила:

— Это значит, что я... умру?

— Господь с тобой! Не умрёшь. Не умрёшь, но... перейдёшь в другое агрегатное состояние.

— Это как вода и лёд, что ли? — самая несмешная шутка в её жизни.