( Не )родной сын. Шанс на спасение.

Глава 6

Олеся.

После визита к врачу я долго не могла успокоиться. Чуть ли не трясло от пережитых эмоций. И на протяжении всей следующей недели, пока я возила Сашку в клинику, сдавать анализы, меня не отпускала мысль о Романе Андреевиче. Очень боялась случайно встретить его в коридорах медицинского центра.
Даже когда мы уже разобрались с анализами, забрали результаты и субботним вечером приехали домой, когда Сашка заснул, я продолжала крутить в голове мысли о том, что скоро мне предстоит новый визит в клинику.

В доме всё затихло, я осталась наедине со своими мыслями - переживания никуда не исчезли, да и тревога ни в какую не хотела отступать.
Огромная, серьезная, практически нерешаемая проблема: отсутствие у меня опыта беременности и родов. Допрос, устроенный неделю назад врачом, мог разрушить всю легенду, ведь Роман Андреевич, конечно, видел, как я путалась в "показаниях", как неуверенно отвечала на вопросы. Почему-то никто не предупредил меня про замену доктора на другого специалиста. С Бурцевым уже была договоренность а тут сплошная импровизация с моей стороны. Но не только это меня так взволновало.
Я ведь узнала Гордеева. Сразу, как только зашла в кабинет на прием. И, спросив его про семейное положение, про имя его жены, еще раз убедилась, что не ошиблась. Это именно ОН. Тот человек, которого я не раз видела на фотографиях в социальной сети...

Накинула теплый свитер, вышла на балкон и, посмотрев на небо, вернулась в своих воспоминаниях почти на восемь лет назад.

В маленьком поселке, где я жила, все люди были знакомы друг с другом. Если в одной семье что-то происходило, то остальные обязательно об этом узнавали. Например, про моего отца, который регулярно употреблял большое количество дешевого алкоголя. Или про нашу соседку, которая чуть не зарезала своего сожителя. Про то, кто женился, развелся, уехал, приехал - ничего нельзя было скрыть.
Вот так и про мои отношения с обеспеченным столичным бизнесменом сразу все узнали. Подруги искренне за меня радовались и желали счастья, а одна из них - Аделина - чуть ли не со слезами на глазах провожала меня в Москву. Просила не забывать, писать ей сообщения, не предавать дружбу. И первое время я на самом деле писала ей. Рассказывала, как мне нравится шумный город, сколько здесь возможностей, новых знакомств, интересных мест, театров, музеев, в общем, я всячески восхищалась столицей.

Аделина несколько раз приезжала ко мне в гости, но поселить ее у себя я ее не могла, муж строго - настрого запретил размещать в доме по сути постороннего человека. Поэтому подруге пришлось поселиться в гостинице. Она вроде бы не держала на меня обид, правда очень удивлялась, почему я не приглашаю ее на различные светские приемы, ужины, мероприятия. Потом Деля заявила, что я чуть ли не обязана познакомить ее с каким-нибудь обеспеченным мужчиной, и эта тема поднималась в разговорах все чаще. В общем, постепенно наши отношения стали рушиться. Мне не с кем было ее знакомить: все мужчины в окружении состояли в браке, а вот Аделина решила, что я нарочно не рассказываю ей о кандидатах.

В итоге, Деля пропала. Перестала отвечать на мои сообщения. Перестала звонить и писать сама. И когда я, однажды, в очередной раз зашла на ее страничку в социальной сети, увидела множество фотографий с весьма привлекательным мужчиной. В том числе и кадры со свадьбы. Оказалось, что ее избранник - врач, талантливый хирург. Аделина размещала фото из разных стран, много путешествовала, причем в одиночестве. Ну и постоянно писала, как гордится своим мужем.

Надо же было такому случиться, что в огромной Москве я встретилась именно с ее супругом!

- Леся, ты тут? - громкий голос мужа ворвался в сознание, затем хлопнула дверь, и я побоялась, что Гордей сейчас разбудит Сашку.

- Потише, пожалуйста, ребенка долго не могла уложить, - прошептала, выходя с балкона, тихонько прикрывая за собой створку.

- С появлением его в нашем доме никакого спокойствия не осталось! - Гордей раздраженно оттянул узел галстука. - Может, мне еще научиться на цыпочках ходить? Если не можешь разговаривать здесь, пойдем в гостиную.

Приступы раздражительности и недовольства возникали у Гордея все чаще и чаще, я начинала бояться, что дальше все только усугубится.

- Это была твоя идея, сыграть в заботливого папу, - спускалась по лестнице осторожно, поскольку дизайнеры интерьера сделали ее совсем неудобной, при любом неловком движении сохранялся риск падения.

- Ты же знаешь, сколько я шел к этой должности. Проигрывать конкурентам только потому, что я не успел стать отцом - не собираюсь!

- А что будет с ребенком потом? - снова озвучила вопрос, на который Гордей до сих пор не давал мне ответа.

- Потом, в нужное время, отдадим его в специализированное учреждение. Договоренность у меня уже есть.

От такой новости я застыла на месте, оставалось пройти всего лишь пару ступенек, но у меня ноги словно каменные стали, не удавалось сделать ни шага.

- Не поняла... Что значит "нужное время". Что значит "отдадим" и "есть договоренность"? Гордей!

- Ну а что ты хочешь? - муж развернулся ко мне и теперь буравил меня тяжелым взглядом. - Куда ты его денешь, когда я стану мэром?

- Я думала, что мы с тобой...

- Олесь, вот только не надо жалостливых фраз про помощь ближнему, про спасение маленького, никому не нужного ребенка. Что "мы с тобой"? Думала, что усыновим его по-настоящему? Спасибо, но нет.

- Ты же хотел ребенка!

- Хотел, но своего. Родного. Короче все, давай не будем сейчас выяснять отношения. Ты о чем-то со мной поговорить собиралась. Насчет врача.

- Ничего. Все в порядке, это мелочи, которые не стоят твоего внимания.

Я уже и не знала, стоит ли начинать разговор о том, что врача нам заменили. Возможно, Гордей уже в курсе, у него же всегда все под контролем. Тем более, меня настолько шокировало сказанное, не получалось мысли привести в порядок. Мы с Гордеем пошли на кухню, я заварила себе чай, мужу - кофе. И оказалось, что и поговорить нам не о чем толком. Все изменилось. Не в одну минуту, конечно. Просто, возможно, изменения я не замечала ну или не хотела замечать.
Раньше мы с Гордеем хоть как-то общались, но постепенно, ввязавшись в гонку за право стать мэром, он превратился в совершенно постороннего мне человека. Повышал голос, требовал, приказывал. Перестал обсуждать со мной новости.
Вот сейчас: он почти сразу уткнулся в смартфон, принявшись решать рабочие вопросы, хотя мы могли бы поговорить.