Пёс императора

Глава 37. Живая статуя

Айра считывала благостно-восторженное состояние окружающих её женщин и сама окутывалась этим состоянием, словно одеялом. Она своя здесь. Она здесь по праву. Поклонилась встречающей жрице и приняла её благословение.

Золоченые ворота сомкнулись за спиной последней паломницы. Тусклые лучи закатного солнца пробивались в храм сквозь витражные окна, алыми всполохами гасли на белом мраморном полу. Золотой диск солнца над главным алтарём продолжал сиять даже в сгущающихся сумерках, освещал алтарь, но только его, свет словно ножом отрезало за его пределами.

Женщины весь алтарь загрузили принесёнными дарами — связками тяжёлых колосьев, корзинками с ягодами, фруктами и овощами, свежей выпечкой на вышитых полотенцах. Айра тоже положила на алтарь большую гроздь винограда, не выращенную собственноручно, а купленную на рынке, и отступила в сторону, давая место другой паломнице.

Когда подношения закончились, женщины по команде жрицы опустились на колени полукругом у алтаря, поклонились, коснувшись лбом пола, выпрямились, простёрли руки к золотому солнцу и запели-забормотали молитву.

Слов молитвы Айра не знала, но и паломницы, и жрица настолько были поглощены ею, что не замечали ничего вокруг. Айра же, напротив, осторожно огляделась, пока ещё хоть что-то можно разглядеть. Скоро стемнеет окончательно, и спрятаться можно будет, не сходя с места. Но всё же нужно найти укрытие понадёжнее. Огромное помещение почти пустое. Алтарь по центру, огромное солнце свешивается за ним на цепи с потолка. Дальше лёгкие ширмы отделяют общий зал от обиталища жрецов. Не самое надёжное укрытие. Западная и восточные стены с воротами по центру сияют первозданной чистотой мрамора, а южная и северная увешаны тяжёлыми гобеленами с вышитыми сценами из священной Книги Жизни.

Молитва закончилась, жрица простёрлась ниц, паломницы и Айра — за ней, и началась новая молитва. За ней ещё одна, и ещё. Айра никогда в жизни столько не кланялась, аж спина заболела, и затекли ноги — стоять на коленях ей тоже не часто приходилось.

Наконец жрица отвесила последний земной поклон солнцу на цепи и поднялась, шурша парадным одеянием. В направленных на восток окнах слегка посветлело небо. Вереница паломниц со жрицей во главе потянулась к выходу.

Айра сделала шаг в сторону. Ещё один. Она идёт вместе со всеми, выходит, так же как и вошла. Ещё несколько шагов, отодвинуть гобелен и скользнуть за него. Гобелен свисает с потолка очень близко к стене, но не касается её. Места мало, и Айра замирает, чтобы не шевелить тяжёлую ткань. Ворота закрываются, и она остаётся одна. Ненадолго. Так она и думала. Через слегка приоткрытые западные ворота входят несколько стражников с волшебными фонариками-светлячками. Обходят помещение, заглядывают за ширму для жрецов и за гобелены тоже.

Айра смотрит прямо в глаза отодвинувшему ткань стражнику. Здесь никого нет. Совсем никого. Просто искусная вышивка на гобелене врезалась в память — Лунная Дева сморит на Солнцеликого и отступает в тень, признавая его превосходство. Стражник осенил себя знаком солнца — очертил тремя пальцами круг напротив сердца, отпустил гобелен. Ткань вернулась на место, скрывая ведьму и стражника от глаз друг друга. Вскоре стража покинула храм, и Айра вздохнула с облегчением, поблагодарила мысленно Ласку, отвести глаза смотрящему прямо на неё человеку — так Айра ещё никогда не делала. Но ведь получилось же!

Позвать остальных Айра не успела. Восточные ворота открылись вновь, на этот раз — нараспашку. И с первым лучом рассветного солнца порог храма переступил Император. Айра затаилась, в щёлочку рассматривая владыку империи. Понятно теперь, почему Райс сравнивал его со статуей. Статуя и есть. Покрытое белилами лицо цветом соперничает с белым мрамором стен. Подведённые глаза и брови чёрными росчерками выделяются на этой белизне. Белые одеяния настолько густо вышиты золотом, что кажется, что они и не гнутся. Император плывёт над полом, а длинный подол не шевельнётся. Крупные рубины таинственно мерцают в золотой короне.

Ворота затворились за его спиной, Император не обернулся. Неспешно и плавно подошёл к алтарю, кланяться не стал. Наверное, чтобы корона не свалилась. Осенил знаком солнца сначала себя, потом дары на алтаре. Медленно опустился на колени, спина прямая, словно палку проглотил. Простёр руки к солнцу, не тому, что висело над головой на цепи, а тому, что вставало сейчас на востоке. Молитва Императора ничем не напоминала бормотание жрицы и паломниц. Плавный речитатив лился из уст владыки империи, голос его был чистый и звонкий. Айра невольно заслушалась, не вдаваясь в смысл.

Солнце поднималось всё выше, оконные витражи пускали разноцветные лучики по белому полу, золотой солнечный диск над алтарём засиял отражённым светом. Император замолчал, закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам, но с колен не встал и позы не поменял.

Через несколько минут тишину храма вновь нарушил певучий речитатив молитвы.

Недолгая пауза.

И новая молитва.

И так много раз.

Точно статуя! Как можно так долго не шевелиться? И голос не срывается. Сколько он может вот так проговорить?

Айра в своём убежище уже не знала куда деваться. Спина затекла и ноги устали. Присесть тут негде, только стоять навытяжку. Интересно, Император глубоко ушёл в свой транс? Если гобелен шевельнётся, заметит? А ещё не покидало тяжёлое чувство, будто в храме есть кто-то ещё, наблюдает исподтишка точно так же, как и она.

Но вдруг проблемы шевелящихся гобеленов и чужих взглядов потеряли всю свою важность. Потому, что случилось то, из-за чего она пряталась здесь.

За спиной Императора, между ним и Айрой, задрожал воздух, выпуская из портала юных революционеров. Они вышли длиной цепочкой, держась за руки. Льер впереди и без оружия, перевёртыш тоже с пустыми руками, но ему оружие и не нужно. У остальных что-то непонятное в чехлах на поясе. Ножи что ли? Ну конечно, с оружием по городу только стража и имперские воины могут разгуливать, а ножи оружием не считаются.