Чудеса за третьей дверью

Глава 18. Скворцы

Конечно, с товарами для сада можно было бы поступить так же, как со стройматериалами, но Степан прекрасно понимал, какое удовольствие доставит Дуффу возможность лично посмотреть и выбрать саженцы и рассаду. А заодно – это человек, хотя и подозревал, но вслух не сказал – просто «выйти в свет». Что бы там ни говорил гоблин, ему явно был интересен мир людей, и те изменения, которые произошли за минувшие десятилетия.

Вместе с тем Степан сразу объявил, что будет настоящим свинством, если они с Дуффом начнут кататься по магазинам, оставив на Руя и Нику все хлопоты по хозяйству. Поэтому к общему согласию – и удовольствию гномов – шестое апреля ещё накануне вечером, за ужином, было объявлено выходным днём. Сразу после завтрака «Рено» выкатил со двора и взял курс на ближайший садовый центр.

В окрестностях обнаружилось несколько таких магазинов, в основном входивших в крупные торговые сети. «Старый Али» уже сам по себе был достаточно колоритной фигурой, а в компании неотступно следовавшего за ним большого рыжего кота и вовсе привлекал все взгляды. Степан опасался, что их маскировка может в какой-то момент попросту не выдержать – но слово работало.

Правда, пару раз к ним подходили заинтересовавшиеся «туарегом» полицейские, которым Дуфф на чистейшем французском языке объяснял, что его папаша был родом из Лорьяна, служил в Алжире, да там и остался, а вот он ещё в юности перебрался на историческую родину. При этом гоблин с гордостью демонстрировал свой «паспорт», который был, разумеется, только иллюзией, и на деле представлял собой обёртку от плитки шоколада, съеденного компанией во время поездки.

На Степана и Нику, следовавших чуть позади «Старого Али» и кота, никто не обращал внимания.

– Вам, похоже, не слишком интересно садоводство? – спросил он, наблюдая, как она мимоходом рассматривает выставленные на стеллажах горшочки с цветами. Ника улыбнулась.

– Я городская жительница. Мама очень любила возиться с растениями, у нас всегда на подоконниках стояли цветы. А я – ребёнок асфальта.

– В Белграде, как мне помнится, полно зелени, – как бы между прочим заметил Степан. Девушка с интересом взглянула на него.

– Вы были в Белграде?

– Был. В прошлом году, в мае.

– По делам или просто?

– Просто, – он остановился, рассматривая ажурную арку садовых качелей.

– И как вам?

– Очень понравилось. Белград какой-то удивительно спокойный и уютный. Старые домики, улочки…

– …мусор, граффити на стенах, – с горькой иронией продолжила девушка.

– Мусор есть везде. А белградские граффити это совершенно особая вещь. Как по мне, они – неотъемлемая часть города. Особенно те, что украшают стены Савамалы. А чем вы занимались в Белграде, если не секрет?

Ника пожала плечами.

– Ничего секретного. После школы я поступила в художественное училище в Вышеграде. Планировала после него учиться в Университете искусств в Белграде. Но тут заболела мама, от планов на университет пришлось отказаться, нужно было искать работу. Потом инсульт. Мама очень любила Белград, и я решила, что пусть лучше… – она чуть шевельнула рукой, словно не могла подобрать слов.

– Ясно.

– В Вышеграде у мамы была хорошая работа. Мне не удалось найти такую же, а в Белграде с этим оказалось немного проще. Плюс бабушкина квартира вместо съёмной.

– Так вы художница?

– Дизайнер. Хотя курс училища включал все направления, это как база, после которой ты можешь работать или учиться дальше, оттачивать навыки. А почему вы спрашиваете?

– Хочу вам кое-что показать, когда приедем домой. Скажите, Ника, а вы могли бы сделать экспертизу картины? Подтвердить подлинность, автора?

Девушка рассмеялась.

– Нет. Для этого нужно быть экспертом, работающим с конкретным периодом, а ещё лучше – с конкретным автором. Иметь авторитет. Я могу дать общую оценку, но у меня нет имени в этой области, так что моя оценка – всего лишь субъективное мнение, не более.

– Хорошо. А найти эксперта или экспертов для такой работы?

Она кивнула.

– Да, это я могла бы. Я вполне представляю, где их искать и с чего начать.

– Прекрасно. Потому что я этого вообще не представляю.

Оба рассмеялись. Из бокового прохода появился «Старый Али», за которым шли сразу три консультанта, нагруженные несколькими ящиками с рассадой, и благоговейно внимающие рассуждениям гоблина.

– …вот это был сорт! Его вывели в тридцать восьмом, в Бресте. Эти «американцы» ему и в подмётки не годятся! Что за мания, везти из-за океана, если здесь, у нас, есть ничуть не хуже…

Процессия исчезла в другом боковом проходе. Замыкающим, вальяжной неспешной походкой, шествовал кот. Степан проводил их взглядом и снова повернулся к Нике:

– Итак, садоводство вы не любите. Чем же увлекается «ребёнок асфальта»?

* * *

Они пообедали по дороге в Сен-Бриё, в небольшом ресторанчике, где, по предложению Дуффа, заказали крабовый суп и рыбное рагу. Гоблин категорически настоял, чтобы к блюдам им подали сидр, и минут десять скрупулёзно расспрашивал официанта о состоянии погреба. Степан, не менее категорически заявивший, что не сядет за руль нетрезвым, вызвал у Дуффа ироничное, но всё же уважительное, фырканье. Впрочем, «Старый Али» не отказал себе в удовольствии скорбно качать головой, цокать языком и отпускать комментарии на тему того, как варварски, должно быть, сочетаются по вкусу морепродукты и лимонад.