Сон и Пепел

Глава 2 Столкновение с настоящим

Даэвам даровано четыре вида внутренней магии.

Темные даэвы обладают силой воплощений и силой исхода

и называются мортемами и скардами соответственно.

Среди светлых же распространены эмпаты,

управляющие чувствами, и сомниумы,

чей дар связан со снами.

Каждый даэв рождается с одной из четырех сил.

Но способности к управлению своим даром,

как правило, не равны.

«Энциклопедия 1 уровня».

Библиотека Академии Снов

Мои ладони оказались непривычно мягкими, ни намека на загрубевшие мозоли, от которых не спасали никакие мази травников. Я свыклась с ними. И давно перестала обращать внимание. Но теперь, сжимая руки, принадлежавшие Майе, не могла себе отказать в удовольствии потрогать нежную кожу. Будто я и не упражнялась ежедневно на протяжении многих лет с Туманным.

Мы совсем недавно вышли за пределы леса и забрались на холм, чтобы отыскать главный тракт, ведущий к городу.

Майя тихо засмеялась, поведя плечами.

— Щекотно.

Я сосредоточенно кивнула, перемещая свои пальцы к ее запястьям.

Помня, что мы поменялись, когда девушка держалась за меня, я все же пришла к выводу, что, возможно, это произошло по моей вине. Хотя каким именно образом, пока даже не предполагала. За все годы жизни я ни разу не слышала о магии, способной обменять тела.

Колдовство имело четкие границы — четыре врожденных дара. У каждого даэва была предрасположенность к одному из них. У светлых — силы чувств и сновидений, их обладателей называли эмпатами и сомниумами, а у теневых, мортемов и скардов — дар воплощений и дар исхода…

Но теперь, вновь пробуя внушить Майе спокойствие, я почувствовала пустоту, и где-то в глубине — едва отзывающийся холод. Чего-то недоставало, будто я сосуд, наполненный лишь на треть.

— Сара, ты молчишь уже несколько часов. Ты что-то вспомнила? — заглядывая в мое лицо, спросила девушка. — Когда я рассказывала тебе о расколе.

— Я… Мне просто надо время, чтобы осмыслить это, — призналась я, пытаясь отделить охватившие меня грусть, скорбь и недоверие друг от друга. Я привыкла препарировать свои эмоции. Порою сильное влияние на чужие чувства требовало, чтобы я просто забирала их себе.

Уныние, горе, страх, гнев, зависть — я задохнулась бы, если бы не могла с ними справляться. И это неизменно повлияло на мое поведение. Я редко улыбалась, смеялась и плакала. Моя сила иссушала мои собственные эмоции.

Хотя, по правде, мало кто из подобных мне способен был на такое глубокое влияние.

Майя выжидательно смотрела на меня, и я неожиданно для самой себя поделилась:

— Я не понимаю, почему даэвы вдруг восстали друг против друга. Это неправильно.

Наверняка людская молва за двадцать семь лет исказила случившееся, но сомневаюсь, что стычка между даэвами тени и света была выдуманной, как и слова о множественных жертвах с обеих сторон.

С того момента прошло много лет, и между ними вновь воцарилось перемирие. И временно опустевшая Академия Снов успела выпустить не менее пары сотен выпускников. Внушительное число, ведь на поток поступало всегда не больше тридцати — сорока студентов, а иной раз и гораздо меньше.

Поэтому я не сомневалась, что знала лично по крайней мере нескольких из тех, кто погиб в тот злополучный день.

Об этом я и рассказала Майе. Она долго молчала, прежде чем спросить:

— И Люция Морана тоже знала? Дива, что создал раскол.

В памяти всплыло лицо: белая кожа, высокие скулы, серые, будто дым костра, глаза, которые становились темнее, когда парень колдовал, и короткие белые волосы, точно свежевыпавший снег. Иной раз казалось, что орден, основанный его предками, назван Северным именно по этой причине.

Вся внешность Люция Морана состояла из контрастов, как и его характер, — будто хорошего и плохого в нем ровно половина к половине. Порой он был слишком беспечным, непредсказуемым и наглым, доставляя проблемы. А порой вызывал доверие и уважение, которые я испытывала далеко не ко многим. Но, к сожалению, первого было гораздо больше.

— Да. Сталкивались, — призналась я.

Вдруг лес позади нас словно содрогнулся. Вдалеке над верхушками поднялась стая черных птиц. Они кружили, закручиваясь в какую-то жуткую воронку, что расширялась кверху и постепенно растворялась, когда существа разлетались в стороны.

Мои брови сошлись на переносице, я задумчиво поглядела на небо.

— Поспешим. — Я отпустила руки Майи и направилась к главному тракту.

Тронг окружало высокое, выстроенное из серого кирпича ограждение. Резные деревянные ворота, возле которых кружили стражники, были распахнуты.

Вокруг города росла лаванда, простиравшаяся на много миль от поселения. Ее аромат делал людей невидимыми для порождений тьмы и темной энергии. Совсем скоро ее соберут, чтобы жечь по ночам в домах. Самое опасное время наступало весной, когда запас цветов подходил к концу и любая веточка стоила дорого, настолько, что не каждый мог себе позволить.