Всё началось с поцелуя. (по сериалу "Любовь напрокат")

Глава 43. Пути любви.

Никаких достопримечательностей в поселении рядом с замком Дефне не обнаружила, она спокойно побродила по тихим, немноголюдным улочкам со столь типичной для провинциальных французских городков архитектурой, слегка перекусила в одном из небольших кафе, вызвав интерес у его завсегдатаев, и купила в бакалейной лавке кое-что для ужина. То, ради чего туристы сюда приезжали, находилось за пределами Шиссе-ан-Турен, конечно, если бы она была здесь с Омером, он, наверняка, составил бы программу, и они успели бы объездить все самые интересные музея и замки, например, Амбуаз, находившийся всего в восемнадцати километрах от Шато де Шиссе. Но сейчас она приехала одна, машину водить не умела, да и, честно говоря, не испытывала никакого желания осматривать что-либо, все её мысли крутились вокруг Омера и семьи де Блосак.

Возвратившись в отель, девушка устроилась на кровати с компьютером, намереваясь проверить почту и дать знать о себе родным и подруге. Его письмо обнаружила сразу же, страстный и напористый стиль затронул струны её души. Значит, он вернулся домой, оставив Синана и его спутницу в Пуатье встречать Новый год... Интересно, та женщина последовала за ним, осталась во Франции или вернулась восвояси? Она читала и перечитывала это короткое, дышащее тоской послание, не планируя отвечать, но и закрыть его никак не решалась. Рассказ госпожи Селен о потерянной любви потряс её больше, чем она хотела себе в этом признаться, в памяти всплывали её слова о том, что из-за глупой гордыни по причине, которая может оказаться незначительной через небольшой промежуток времени, можно потерять любовь всей жизни и жалеть об этом все оставшиеся дни.

Дефне представила, как другая женщина займёт место в сердце Омера, и его чёрные глаза загорятся нежностью и страстью при взгляде на её лицо, как та незнакомка, станет хозяйкой в его доме, с ней он разделит каждый свой день и постель, как та женщина станет касаться его обнажённого тела, при воспоминании о котором у неё перехватывало дыхание, а потом, однажды, та, другая подарит ему детей. Ей стало невыносимо больно, так больно, что, застонав, она неожиданно заревела в голос. Как же жить ей, если это случится? Второго Омера нет, ни с кем она не сможет пережить что-то подобное, потому что никто с ним не сравнится. Уткнувшись в подушку, девушка безутешно рыдала, представляя свою жизнь без него и его жизнь с женщиной, которая её заменит. Взгляд упал на монитор компьютера, где всё ещё «висело» его письмо, шмыгая носом, она вытерла лицо, мокрое от слёз, и вздохнула. «Опять я реву... Ничего же ещё не произошло... Вот его письмо... Я же не разорвала пока наших отношений». Подобие улыбки мелькнуло на бледном личике. «Вот же, он всё ещё называет меня главным человеком в его жизни и строит планы на будущее, значит уверен, что мы останемся вместе». Дефне села поудобнее, скрестила ноги и, уставившись в компьютер, несколько раз глубоко и прерывисто вздохнула, вспомнив, сколько боли читалось на лице всегда сдержанной госпожи Селен, когда та рассказывала о своей потерянной любви, и насколько грустными оставались её глаза при прощании. Наверное, ей было непросто обнажать свою душу перед малознакомым человеком, девушкой, не имевшей жизненного опыта, но она пошла на это, чтобы помешать ей совершить ошибку, которую сама когда-то допустила и от последствий которой страдала до сих пор.

Но прежние сомнения вновь подняли голову: а что если, утаив обручение с Ханде, он скрывает и вновь вспыхнувшее чувство к ней? Она нахмурилась, и глаза тут же увлажнились. «Твои подозрения нелепы! Он мог бы просто оставить тебя, уехать с этой женщиной, а не бегать за тобой по городу, как юнец, не искать встреч, не писать таких слов в ожидании твоего возвращения», — кричал ей здравый смысл, голос сердца говорил о том же, но его она игнорировала. За исключением этого крайне неприятного для неё обручения с Ханде её возлюбленный не был замечен в обмане, так имеет ли она право сомневаться в его честности и искренности обещаний? Голова шла кругом...

В отеле было время ужина, ей захотелось пройтись и, одевшись, Дефне спустилась вниз, на рабочем месте администратора находились два охранника службы безопасности.

— Решили подышать воздухом? — приветливо спросил Гастон.

Дефне кивнула.

— А смена Николя закончилась? — уточнила она, потому что весь день ожидала, что краевед предложит ей посетить номера, закрытые для постояльцев отеля.

— Нет, он здесь, разбирается с проблемами клиентов. — ответил мужчина и, чуть помедлив, тихо уточнил. — Вы сегодня никуда не заглядывали?

— Нет. — она сразу поняла, что имелось ввиду. — А есть интересные места? Вы хотите мне что-то посоветовать?

Гастон оглянулся на напарника, который со скучающим видом разглядывал постояльцев, выходивших из зала ресторана, и понизил голос почти до шёпота.

— В вашем же крыле, как выйдете, повернёте налево и до конца коридора. Да, в Рождество у нас почти повсюду неординарные вещи происходят.

— Не то, чтобы меня это очень волновало... Если честно, я в этом деле только из-за семьи де Блосак. А что за неординарные вещи?

— Мелкие шалости, например, свет мигает ‒ гаснет ‒ включается, на кухне сыпучие продукты из контейнеров исчезают, вода из кранов начинает произвольно течь, сегодня вот ёлка пострадала.

— Ёлка? — удивилась девушка. — Каким образом?

— С одной стороны дерева все игрушки сверху до низу оказались лежащими внизу.

— Разбились? — огорчилась она, вспомнив их историческую ценность.

— К счастью, нет... Все целы, хотя и валялись на полу. — усмехнулся мужчина.

— Хулиганят... — Дефне сдвинула брови. — А в дверь не скребутся? Окна не дребезжат?

Гастон странно взглянул на неё и ничего не ответил. Она вышла из отеля, решив перед сном обойти парк, и отметила, что в своём желании прогуляться оказалась не одинокой, небольшие группы людей разбрелись по территории Шато, любуясь его освещёнными фасадами в романтичной рамке сияющих на фоне тёмного неба многочисленных звёзд. Девушка отклонилась от обычного прогулочного маршрута и свернула с дорожек в сторону окон своей комнаты, остановившись в задумчивости метрах в пятнадцати перед полосой чернеющего леса.