Счастье не для тебя

ДУБАЙ или НАСТОЯЩАЯ ЙОГА

Счастье не для тебя

Часть вторая

ДУБАЙ или НАСТОЯЩАЯ ЙОГА

Мелкие волны быстро сменяли одна другую и на месте исчезающей волны тут же появлялась такая же. На это было забавно смотреть и осознавать, что так было миллионы лет. Мимо проходили поколения, росли и рушились империи, судьбы людей пролетали мириадами, а волны все также сменяли одна другую, создавая морскую рябь.

Чайка, заметив добычу, ударила по воде и, по-видимому, промахнувшись, взлетела обратно в сухое безоблачное небо.

Справа вдали были видны остроконечные небоскребы, а чуть левее угадывался силуэт знаменитого отеля Бурдж-эль-Араб в народе называемым Парус.

Вика лежала на корме яхты, на мягком белом диване, накрытая туникой. Устав лежать на животе, она перевернулась на спину. Солнце с жадностью принялось жечь лицо. Взору открылась едва покачивающаяся белая мачта и поскрипывающий на волнах гик.

«Вот оно счастье! Только бы солнце на десяток градусов убавить», — подумала она.

Краем глаза она заметила, как правее, тем же курсом, но чуть быстрее, идет другая яхта. Араб, по-видимому, владелец судна, натягивал ахтерштаг.

Из каюты быстро поднялся Халим и подойдя к борту, крикнул:

— Я! Хал алхалиж мафтухун?

Человек обернулся и крикнул:

— Ифтах фи сатн!

Халим поднял руку в знак благодарности и спустился обратно в каюту, подмигнув Вике.

— О-о-о, еще арабский учить… Я английский-то полжизни учила, — пробормотала Вика.

Она достала телефон и открыла Гугл-переводчик. Связь здесь была прекрасной. Набрала фразу «Как настроение?»

— Кэйфе ташору, — повторила она вслух, пытаясь запомнить. Убрала телефон и тут же забыла. С раздражением достала и снова повторила.

Из каюты поднялась Анаис и, бросив шлепанцы на палубу, надела их, чтобы не обжечь ноги.

Она была одета в легкое белое сари с золотистыми узорами по краям. Из-за атласных черных волос, смуглой кожи и шикарного белого сари она походила на принцессу из диснеевского Аладдина.

— Кэйфе ташору? — выдавила из себя Вика.

Анаис удивилась и, уважительно улыбнувшись, кивнула.

— Мизежи онжейдон мифлель бахари, — ответила она, поэтично показав рукой на море.

— Понятно, — сказала Вика и натянула тунику на голову.

Сквозь тонкую белую ткань было занятно наблюдать за происходящим на палубе. Кто-то выходил из каюты, что-то делал, о чем-то говорили. Какая-то фигура приблизилась вплотную. Девушка вынула лицо. Перед ней стояла улыбающаяся Анаис с двумя бокалами коктейля со льдом и один протягивала ей.

— Ты же моя рыба! — растрогалась Вика. — Бухлишко?

Анаис звонко засмеялась:

— Это Джалляб. Наш традиционный напиток в жару.

Вика взяла приятный холодный бокал. В нем плавал изюм и, как будто, кедровые орешки.

— Тоже норм, — Вике было очень хорошо. Она чувствовала заботу всей семьи Ивона. Ее новая жизнь была мечтой.

Она с Ивоном жила в особняке в районе Шарджа. Анаис с мужем Каримом, тем самым, которого она видела с ней в метро, жили в этом же доме, в боковом крыле, пока строили их дом. Халим жил в другом районе, как и их отец Фарах.

Она любила каждого из них: и своего избранного Ивона и его, немного брутального, брата Халима и, конечно, эту кареглазую принцессу, которая была самой живой и веселой в семье. С Анаис ей было интереснее всего проводить время, поэтому Вика хотела, чтобы строительство дома сестры Ивона тянулось как можно дольше, ведь когда она с мужем переедет ей уже не с кем будет так веселиться.

Хотя все в семье были мусульманами, но они были европезированными арабами, которые не были столь религиозными, как остальные. Тем не менее они придерживались основных религиозных и национальных традиций. Также семья соблюдала правила приличия, свойственные любым богатым семьям, поддерживая статус. Анаис была попроще и свободнее в своем поведении. С ней можно было сходить на вечеринку или выпить спиртного, правда и с ней нельзя было оторваться по-настоящему, «по-нашему», с криками и падением со стола. В такие минуты Вика вспоминала Дашку, которая сейчас сидела в московском офисе и кодила какую-нибудь прогу.

Когда яхта прижалась синими кранцами к пристани и швартовы были закреплены, из кормы выдвинулся белоснежный трап. Ивон подал Вике руку, и они сошли на твердый, не качающийся под ногами, бетон пирса.

Дойдя до автостоянки Халим покинул их, нежно попрощавшись с каждым. Ивон с сестрой, ее мужем и Викой направились к тому самому темно-зеленому Куллинану, который девушка впервые увидела в Москве. Машину обычно водил шофер, реже Ивон, но тут он решил дать попробовать Вике. Подойдя к ней и поцеловав в губы, он помог ей сесть на водительское место. Сам сел сзади с ноутбуком в руках, ему надо было срочно отправить документы, Карим рядом с ним, а Анаис спереди.

Вика, находящаяся в преддверии экстаза, сев на белое кожаное сиденье, оглядела приборную панель, отделанную дорогим деревом. Касанием заведя двигатель, правой рукой привычно поискала рычаг коробки передач. Опомнившись, переставила шайбу в режим вождения и мягко нажала газ. Трехтонная машина тронулась, максимально сохраняя комфорт пассажиров. Девушка прибавила газу, наслаждаясь мощью и деликатностью автомобиля. Ход был настолько плавным, что скорость не чувствовалась и лишь облака пыли в зеркале заднего вида выдавали ее. Стрелка спидометра быстро дошла до ста пятидесяти, и Вика посмотрела на Анаис. Взгляд карих глаз был неодобрительным и осуждающим, говорящим, что тут так не водят, это моветон.