Сон в летнюю ночь

VIII. Санкт-Петербург, август 1740

Свершилось! Утром двенадцатого августа в начале пятого часа пополудни принцесса Анна Леопольдовна разрешилась от бремени младенцем мужского полу – наследником престола! Имя было дано Иоанн – в честь прадеда новорожденного, отца Анны Иоанновны, царя Иоанна Алексеевича, брата великого Петра! Повсеместно слышался торжественный грохот пушек – по случаю рождения престолонаследника! Со всех сторон раздавался колокольный звон – ради благоденствия престолонаследника! Все храмы оглашались молебным пением – о многолетии престолонаследника!

Анна Леопольдовна была полностью отстранена от сына. Сразу же после рождения младенца перенесли в покои Анны Иоанновны и там, под непосредственным надзором императрицы, пеленали, купали, кормили… Императрица преобразилась: в ней неожиданно для окружающих пробудились материнские инстинкты. С нежностью, прежде у неё не замеченной, брала на руки малютку, ходила с ним по комнатам, только к груди не прикладывала, да и то, казалось, это временное состояние – вот-вот из груди самодержицы польется молоко. Младенец был прехорошенький, он радостно улыбался беззубым ротиком, потешно зевал, спал, раздувая кругленькие щечки. Анна Иоанновна любовно смотрела на это чудо – впереди его ожидала такая счастливая жизнь, какая не доставалась ещё на долю никому из смертных: ждал его престол величайшей империи, и она, императрица Анна Иоанновна, сделает всё, чтобы его царствование было счастливым. Один только раз помутилась безоблачная радость царицы, это когда принесли составленный по её приказу гороскоп новорожденного. Придворные астрономы провели свои загадочные расчеты и ужаснулись: светила небесные предсказывали страшный жребий царственному младенцу. Изорвав гороскоп и объявив Эйлера со товарищами проходимцами, шарлатанами и лгунишками, Анна Иоанновна изрекла, что будет у Иоанна долголетие Мафусаила, мудрость Соломона, богатства Крёза, слава Александра Македонского. А раз императрица сказала, значит, так и будет!

Виктория Чучухина теперь ежедневно бывала в комнатах Анны Леопольдовны. От новорождённого принцессу дистанцировали: императрица лучше знает, каким должно быть воспитание будущего императора. Анна Леопольдовна хотела было высказать своё мнение, но не стала – возражать тетушке было бесполезно – и только сетовала на очередную несправедливость судьбы.

– Я понимаю, что родила не обычного ребенка, а наследника трона. Будущий император должен с первых минут жизни пребывать рядом с престолом, и воспитанием его должно заниматься той, чьим преемником он станет. Но ведь он такой маленький, так хочется, дабы он был тут, в моей опочивальне. Виктория посмотрите, удастся ли мне быть рядом с моим ангелом по целым дням?

Виктория Чучухина понимала: ослабевшей после родов принцессе нельзя волноваться.

– Естественно будете. Вы же мать! Целыми сутками будете с сыном неразлучны. Будете сами и кормить, и купать Вашего малютку.

– И как скоро сие произойдет?

– Скоро, оглянуться не успеете, – не задумываясь, ответила Виктория. А чего тут задумываться, когда и так понятно, что Анна Иоанновна к младенцу никогда никого не подпустит: ни его родную мать, ни отца.

Анна Леопольдовна горестно вздохнула, и Виктории подумалось, что не вздыхающей принцессу Браунгшйскую она ещё ни разу не наблюдала. Несмотря на румяные щеки и красивую гордую осанку, во всей фигуре принцессы было что-то печальное, даже трагическое. С какими бы словами Анна Леопольдова ни обращалась к Виктории, той всегда хотелось ответить: «Успокойтесь, всё наладится». Хотя, что могло наладиться у женщины, объявившей, что счастье для неё невозможно, поскольку она разлучена графом Линаром, с тем единственным, без которого вся дальнейшая жизнь – печальный путь. В бесчисленных романах, чтению коих было посвящено почти всё время принцессы, лишь такая любовь и описывалась. Некоторым героиням везло, и в конце книги судьба соединяла их с возлюбленным, но большинство так и завершало свою жизнь в верности и одиночестве.

Как-то за вечерним чаем, решив поделиться своими литературными пристрастиями, принцесса призналась:

– Всего более приятно читать те места, где описывается несчастная и пленная принцесса, говорящая с благородною гордостью. И так сладко мнить себя на этом месте.

– Сие Ваша высокая душа себя выказывает, – восторженно подхватил принц Антон Ульрих. Он всегда старался выказать своё уважение к устремлениям супруги.

– Смотрите, Анна Леопольдовна, не накаркайте, – перебила принца Вика, изумленная такими депрессивными мечтами принцессы.

– Виктория, как Вы такое можно говорить!

От волнения Антон Ульрих начинал коверкать русскую грамматику, но Вика подозревала, что это был его способ показать высокий уровень эмоций. Принц Антон вызывал у Виктории смешанное чувство: такой несчастный в тщетном старании понравиться собственной жене и такой же раздражающе нелепый. Интересно, ему Анна Леопольдовна про сильного и прекрасного Линара тоже рассказывает? То, что принц был в курсе этой несчастной любви, сомнения у Вики не вызывало: Анна Леопольдовна всему окружению поведала о своём великом чувстве.

Вечером, свернувшись у себя на узкой коечке, Виктория предалась размышлениям о нравах столетия, в которое её занесло. Вуколов вошел в комнату и сел на край кровати.

– Валер, это что за подстава была?!

– Удивляет: неужели не можешь без наездов?