Не в добрый час: Книга Беглецов

ЧАСТЬ II. ГЛАВА 20

Гномония. Столица Империи, сердце мира.

Столица названа в честь гномона – стержня в солнечных часах, что отбрасывает тень на деления. Одни говорят, будто это отражает положение Гномонии в самом центре Циферблата. Но другие считают по-другому: что все города Империи – лишь тень великой столицы.

И любой, побывавший здесь, согласится со вторыми.

Столица развилась из единственного города Бывшего Мира, который совершенно не пострадал от катаклизма. Архитекторы воплотили замысел, начатый ещё предками – перестроить город по образу часового механизма. Все кварталы имеют кольцевую планировку. Сотни колец домов пересекаются или смыкаются друг с другом, как шестерни, и внутри каждого кольца заключена площадь, сквер, либо островок древнего города – заботливо сохранённые улицы и здания Бывших. Дневные кварталы сверкают на солнце искрами золочёных шпилей и флюгеров, ночные переливаются россыпями огней. Эстакады и акведуки пронизывают город, и по ним проносятся рельсоходы и поезда.

В столице сходятся все округа, дороги и времена суток. Ежедневно стекаются сюда тысячи тонн грузов со всей державы. Хлеб, мясо и плоды с Востока; уголь, металл и каменное дерево с Севера: механизмы и запчасти с Запада; дары моря, пряности и нефть в цистернах с Юга. Здесь бьётся сердце интриг, страстей и сделок.

Центр столицы – оплот власти: здания Ведомств соседствуют с пятибашенной громадой Вокзала Трёх Ангелов, цитадели всемогущей Учётной Службы. И среди них, на берегу великого озера Сурэх, возвышается Этернальный Дворец, обитель Вечного. Двенадцать крыльев его сходятся к устремлённому ввысь комплексу из семи башен. Высочайшая из них – Секулярная, блистательный небоскрёб, увенчанный витражным куполом с серебряным шпилем…

Зал Пяти на самой верхушке башни, под куполом, полностью оправдывал своё имя. Он был пятиугольным, с огромным столом такой же формы в центре. Столешницу занимала искусно выполненная карта Империи, инкрустированная серебром рек и озёр и драгоценными камнями городов. Вокруг стола располагались кресла с резными спинками (нетрудно догадаться, сколько их было).

В настоящий момент за столом сидели трое.

– Таким образом, – Бертольд Хайзенберг, наместник Запада, провёл узловатым пальцем по карте, – мы проложим новую Магистраль из Курутского ущелья в Красных горах. Здесь стабильные, мощные ветра, и мы сможем развернуть множество ветряных башен. И здесь, – палец упёрся в предгорья горной цепи на юго-востоке, – вырастет новая станция железной дороги! Вы понимаете, о чём я? – Бертольд обвёл слушателей возбуждённым взором, как вдохновенный лектор перед скучающим классом.

Хайзенберг и внешне походил на почтенного профессора: смуглолицый, морщинистый старец с копной зачёсанных назад седых кудрей и окладистой бородой, с очками в модной зубчатой оправе на носу. Его долгополый сюртук с заплатами на локтях выглядел неброско, и выдавала статус наместника лишь приколотая к груди эмблема Запада из белой стали, усыпанная самоцветами – скрещённые гаечные ключи в шестерне.

Один из двоих «слушателей» не отреагировал, вторая едва заметно улыбнулась.

– Нетрудно понять, Берт, – мелодично промолвила она, – учитывая, что она аккурат на полпути к столице. Всё ещё лелеешь новую идею? – Глаза её насмешливо блеснули в прорезях маски.

Жанна-Юань Анастасия ван Сюйлин никогда и никому не показывалась без полумаски. Сегодня молодая женщина выбрала «колибри» – «крылья» из радужных пёрышек, тонкий клюв-наносник. Маска оставляла открытыми высокие скулы и красивые, чувственные губы с чёрной «мушкой» над уголком рта. В продолжение темы, убранные в высокую причёску смоляные волосы были украшены живыми цветами, а платье походило на ворох лоскутков-лепестков, подобранных с удивительным искусством. Такова была Сюйлин, сладкая ветреница, вечно юная королева знойного Юга.

И самый опасный человек в этой комнате. О чём Бертольд никогда не забывал.

– Именно. Прямой маршрут от Бхармы до столицы. Транспустынная железная дорога, Четвёртая Радиаль! Чувствуешь запах выгоды?

– Паровозики – игрушки мальчиков, Берти, – Жанна положила ногу на ногу; из-под подола показались точёные ступни в сандалиях. – Просвети меня.

– Элементарно! Морепродукты из твоих портов, Жанна: рыба, моллюски, водоросли для пищефабрик… Всё это идёт на восток в Утреннюю Провинцию, и по Второй Радиали – в столицу. И всё в опломбированных вагонах: мы пока не можем создать достаточно мощных охладильников, и пользуемся услугами хронистов, которые замораживают время внутри вагонов. И за время пути эффект приходится обновлять, хотя бы раз, средний хронист не способен на долгую «заморозку». А каждое такое чудо – лишние затраты Песка Времени.

– Начинаю понимать.

– Мы пустим поставки скоропортящихся грузов по новой линии, в два раза сократив путь. Никаких потерь Времени – во всех смыслах! Заодно и сможем разгрузить хронистов железной дороги. Подумай, Жанна: сплошная выгода!

– Я думаю, Берт. И вот о чём, – Жанна легонько стукнула ноготком по самоцвету-городу в Красных горах. – Не затеял ли ты это одновременно для того, чтобы насолить Горной Марке? Ведь дорога на восток идёт через Жакемарбург.

– Воздаю должное твоему уму, – усмехнулся Бертольд.

Горная Марка, маленькое государство в долинах Красных Гор, давно уже из источника выгоды стало проблемой. Во времена Войны, когда имперцы штыком и мечом сшивали земли и народы Циферблата воедино, завоевать Красные горы так и не удалось – горцы были отважны, не боялись смерти и дрались, как дьяволы. В конце концов, с горскими князьями удалось договориться миром: вассальное подданство в обмен на широкие свободы. И, разумеется, огромные вклады, дабы не допустить сепаратизма. С годами Марка, «государство в государстве», превратилось в нейтральную зону «свободной экономики», где проводились тысячи хитроумных сделок и финансовых махинаций. Разбогатевшая и окрепшая Марка в последнее время начала вести себя чересчур дерзко.