Э.Э. Эффект Эха

От судьбы не уйдешь

Странный слоистый туман накрыл аэропорт. Туманные слои клубились, перетекали друг в друга, образовывали то плотные облака, то разреженные островки при полном безветрии. Казалось, кто-то набросил на Шереметьево и его окрестности сбившееся в клочки ватное одеяло и беспокойно им потряхивает. Любопытное небесное явление привлекло внимание, люди собирались на выходе из аэропорта, мешая проезду машин. Обсуждали, спорили. Любители инстаграмных лайков снимали редкий и немного жутковатый феномен на видео. Найти машину на открытой стоянке из-за опустившегося морока было сложно, но Оля как чувствовала и поступила мудро, оставив Рено под крышей. Расплатившись за парковку, она нырнула в туман.

Дорога до Ленинградского шоссе напоминала водораздел, шаг вправо или влево — канешь в мутной бездне. Ни одного указателя не было видно, свет плывущих во влажном воздухе фонарных огней рассеивался, его, словно поедало живое клубящееся марево, опустившееся на землю.

Машины штурмовали бескрайние молочные берега почти вслепую. Ксеноновые фары добавляли видимости лишь на несколько метров вперед, а далее царила непроницаемая сизая мгла. Рено Ольги плыло в облаке, легким шуршанием шин доказывая факт сцепления с дорогой. Взяв за ориентир едущую впереди машину, ухватив взглядом ее габаритные огни, девушка старалась сосредоточиться, отогнать дремоту. Туманная фантасмагория не столько завораживала, сколько усыпляла.

Выехав на эстакаду перед кольцевой, Оля неожиданно попала в пробку.

На часах шесть утра, но из-за природного катаклизма одна из основных артерий уже забита до отказа. Правый ряд заняла стена из фур, левый и средний ряды поделили возвращающиеся дачники и спешащие в офис «белые воротнички».

Спасаясь от сна, Ольга принялась читать вслух Гётевскую балладу на языке автора, немецкий помнила еще со школы, «Эрлен кениг» всегда помогал ей сосредоточиться. Диалог больного мальчика с отцом на время взбодрил, но трагическая развязка прозвучала уже вяло, Ольга снова клевала носом.

Оглушительный сигнал заставил ее вздрогнуть, поднять голову с руля. Водитель Лексуса, следовавшего за ее «Рено», воспользовался замешательством, обогнал по встречке и заслонил мощным антрацитовым задом обзор.

К пробкам и к торопыгам водителям Ольга относилась философски — часом раньше, часом позже. Несколько раз она поддавалась истерии, давила на руль, орала на «козлов и идиотов», те орали в ответ, потом чувствовала себя обескровленной и глупой.

Сейчас она пристроилась за нетерпеливым Лексусом и старалась не заснуть.

Только вот перед поворотом на улицу Родионова Лексус резко взял вправо, в заторможенном состоянии, на автомате Оля повернула за ним и обрадовалась – она разгадала задумку лихача – быстро объехать пробку и выскочить через Юбилейный проспект обратно на Ленинградку.

Следя за габаритами Лексуса, Ольга давила на газ, не обращая внимания на предупреждающие знаки: ограничение скорости, зебры, «спящие полицейские».

Не страшно. В шесть утра детей в школу не ведут, продуктовые магазины закрыты, химчане — совы смотрят сладкие сны, а жаворонки заваривают дома кофе.

Как вдруг корпус внедорожника вынырнул из плотных облаков тумана и угрожающе ощетинился тормозными фарами.

О таких моментах люди говорят одинаково: «Время остановилось, и вся моя жизнь промелькнула перед глазами»

Оля потом вспоминала секунды до возможного столкновения, будто не она, а кто-то за нее резко вывернул руль и выскочил на тротуар.

Она уже готовилась к нелегкому разговору с водителем, но тот, газанув, скрылся в сизом облаке.

Сон как рукой сняло.

Угомонив страх, отдышавшись, Ольга повернула ключ зажигания. Рено съехал с бордюра и слегка подпрыгнул. Хруст и истошный крик мгновенно скрутил все внутренности в клубок. Молитва «Отче наш» зазвучала в голове голосом толстой женщины с переднего ряда— зловеще и трагически безысходно.

Трясущимися руками Оля открыла дверь и огляделась. Под левым задним колесом ее машины, свернувшись комочком, лежал человек.

Откуда он там взялся? Когда попал под машину?

Она не видела ничего, кроме резко затормозившего Лексуса. Сбить никого не могла. Удара не почувствовала.

И тем не менее…

В другой жизни это мог быть щенок или котенок, шмыгнувший под колеса. В другой жизни — да, а в этой она только что переехала человека.

Спина ее тут же покрылась липкой изморозью. Оле подумалось, все происходящее ей только чудится. Кто-то другой, не она, вывалилась из машины, сделала шаг на деревянных ногах, присела на корточки и коснулась грязной одежды лежащего человека. Кто-то другой, не она, произнес хриплым голосом:

— Вы… живы?

И тут же визгливо и истерично закашлялась, горло перехватил спазм.

Оля словно видела и слышала себя со стороны, пыталась изо всех сил проснуться, но не могла.

Потянув за вымазанный в грязи рукав, осторожно открыла лицо несчастного.

Женщина… Пожилая. Глазницы и щеки впали, губы стиснуты от боли. Кровь течет из рваной раны на лбу. Тельце хрупкое, словно иссохшее. Таких исхудавших людей Оля видела лишь в документальной хронике про узников концлагерей. Спортивный костюм « три полоски» на бабушке явно с чужого плеча, рукава и штаны длинные, болтаются. Одна брючина плавает в луже, словно тюленья ласта, и нога в ней неестественно вывернута.