Кто-то еще

13 отрывок

* * *

От дома до владений лесника Пахомовича чуть менее пяти километров. Дорога одна-единственная, которую Завянь и Косолапов не завалили поваленными деревьями, отсекая себя от внешнего мира. Василий Пахомович – свой в доску. Когда шесть лет назад лесник впервые появился в заброшенной деревне у реки, Миранда с Васей п о р а б о т а л а. Внушила леснику, что на его земле появились обычные дауншифтеры – городские чудаки, решившие пожить на лоне без загазованности и пестицидов. Что жить оригиналы хотят в уединении. И доносить на них начальству и всяческим опекам – грех. Пусть люди растят детей на вольном воздухе, вреда от них не будет, а только польза и прибыток.

За шесть прошедших лет лесник Пахомович сдружился с городскими образованными сумасбродами. Изредка наведывался в гости покалякать по-соседски, делился новостями, о шатунах и расплодившихся волках предупреждал. Зоя, когда-то категорически отказавшаяся обзаводиться скотиной: «А если нам убегать придется?! Коровы-куры с голоду подохнут, я ж их, бедненьких, потом всю жизнь во снах видеть буду!», регулярно посылала мужчин или мальчишек за молоком и яйцами к хозяйственному леснику. На деньги, что чудаки за съестное платили, Пахомович успел старшего сына в лесохозяйственной академии выучить.

В общем, годы пролетели при обоюдной симпатии и пользе. Жена Пахомовича – Клавдия Ивановна встречала приехавших за молоком парней, как родственников. И по обычаю, помимо купленных продуктов, добавила и угощение – два больших ломтя медовых сот.

Пока Иван и Сеня жевали соты, запивали молоком привезенный с собой хлеб, лесничиха, собрав на круглом добродушном лице суровые морщинки, рассказывала:

- Поговаривают, в верховьях золотоносную жилу нашли. Так вы поосторожней. С оглядкой поезжайте. А то недавно четверо тут крутились. С винтарями.

- Шалят? – напрягся Ваня.

- Не без того, - кивнула Клавдия Ивановна. – Пошаливают. Браконьерничают. У вас девочки живут, так вы скажите мужикам: в лес по ягоды их одних отпускать нельзя.

- Спасибо, тетя Клава, - торопливо допивая молоко, пробормотал Иван и покосился на Арсения.

Сеня подумал. (А на самом деле широко раскинул телепатическую сеть.) И незаметно покачал головой, мол, ничего опасного не уловил.

Ребята быстро ополоснули липкие от меда рты и руки. Попрощались с лесничихой и ее младшим сыном. Вскочили на квадроциклы и помчались обратно.

Скрывшись за деревьями от дома лесника, остановились. Иван позвонил на спутниковый телефон Ирмы-Миранды, предупредил о возможных посетителях, сказал, что постараются добраться побыстрее. О том же сообщил и Тонечке, сидящей в «засаде».

Ребята наддали ходу. Тревожное известие подстегивало в спины.

За шесть прошедших лет беглецы трижды сталкивались с лихими браконьерами, один раз к берегу причалила лодка с перепившим спирта туристическим молодняком. Однажды ночью Буря-Жюли подняла тревогу, почуяв, что вокруг дома, между полуразрушенных строений мертвой деревни, ходят люди.

С браконьерами разобрались мужчины. Показали автоматы, и лиходеи предпочли не связываться.

Подвыпившую компанию, у которой вдруг зачесались кулаки и любопытство, шуганул Арсений – напрягся и внушил парням, что в деревне зеки-туберкулезники живут. Потом Миранда подключилась – заставила туристов напрочь позабыть о существовании жилого дома в заброшенной деревеньке.

От людей, что ночью бродили вокруг дома и хозяйственных построек, остались лишь следы на мокрой земле. Людишки шибко интересовались гаражом, где помимо квадрациклов стояла пара легких двухтактных снегоходов Ямаха Викинг и люфтингованный УАЗ с лебедкой. Но поутру недосчитались лишь ведра с лопатой и старых резиновых сапог. Осторожных ночных воришек напугало грозное рычания ротвейлера из дома.

Но это мелочи. Четверка вооруженных золотоискателей - проблема посерьезней. Миранда с четырьмя мужчинами при винтовках справится, наверное… Но лучше не рисковать. А Завьялов и Косолапов до вечера пробудут на реке: на зорьке сети ставили, сказали, что вернутся поздно.

Иван и Сеня неслись во весь опор. Прямые корабельные сосны мелькали частым штакетником, на заросших участках ребята едва успевали пригибаться, уворачиваясь от хлестких веток.

За густыми кронами деревьев, за грохотом двигателей, парни не увидели и не расслышали, как вдалеке над лесом красным, завывающим фонарем взвилась сигнальная ракета.

Марья чистила картошку. Сидела на любимой завалинке, прислонившись спиной к теплым бревнам дома, неторопливо выковыривала из клубня крошечные редкие глазки. С удовольствием брязгалась, промывая картофелину в тазу с прохладной водой.

Благодать! Жара.

Выросшая на теплом побережье Флориды девушка жару любила. Первая зимовка в основательном, но древнем бревенчатом доме посреди тайги, вспоминалась Марье как один сплошной кошмар! Снег, недостаток электричества, дымная, отвратительная печь, еда с привкусом пепла, многослойная одежда! Маша плакала и умоляла родителей вернуться в теплые края.

Сейчас обвыкла. Папа рассказал, что шесть лет назад, выбирая место для убежища, он сразу же припомнил, как, сплавляясь по северной реке, случайно наткнулся на упрятанную за лесистой косой нежилую деревеньку. Подобных мертвых поселений хватало на обоих берегах, но только эта скрывалась за леском от проплывавших мимо лодок и катамаранов.

Лев Константинович уговорил беглецов обосноваться там. «Хотя бы половину года мы будем жить спокойно, - объяснял генерал, тогда еще собиравшийся первое время жить вместе с друзьями и родственниками. Наладить и укрепить охрану дома и территории. – Зимой дороги и лес снег засыплет, любой след издали заметен будет. Если Платон или департамент вычислят наше убежище, предварительную разведку можно будет произвести только в сильный снегопад. В теплых краях, где вместо устойчивого снега гнилая лиственная подложка, нам придется держать ухо востро круглогодично, без передышки. Да и людно очень в центральных областях, Миранде придется пять раз в неделю чужаков отваживать да память им стирать. Ведь мы, господа, заметная команда».