Истинная для чудовища

7. Ты никто

Затянув потуже корсет бледно-голубого платья и собрав волосы в высокую прическу, Франа украсила ее веточкой таких же, под цвет платья, голубых цветов с камнями.

Удовлетворившись своим отражением, Виолла отпустила служанку, оставшись одна. Пришлось собраться с мыслями и настроиться на встречу с супругом. О чем начать разговор с Эрдманом?

Лишь о том, что произошло недоразумение.

Прикрыв ресницы, Виолла коснулась обручального кольца, соединяясь со своим супругом, открыла телепорт, надеясь застать его ещё в комнате своей казармы в столь раннее утро.

Делает шаг, потом ещё один, по телу проходится тугая волна сжатого пространства, яркая вспышка ослепляет. Девушка уверенно ступает на каменный пол, находя устойчивость, выходит из телепорта и застывает, осматриваясь по сторонам.

В зале пусто, пахнет деревом и холодным камнем, утренний свет льется золотистым потоком в полупустое помещение, освещая единственное украшение в этом месте — герб на стене, все тот же дракон над замком. В этом главном здании академии Эрдман и преподаёт. И здесь Виолла была всего один раз, когда Эрдман решил показать ей свой второй дом. По телу разбегаются мурашки от воспоминания, как закончилось их путешествие в одной из комнат этой военной ратуши.

Тряхнула головой, сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Виолла уверенно направляется в сторону комнаты мужа. Как ни странно, дверь не заперта.

Задерживая дыхание, Виолла берется за холодную металлическую ручку. Она не хотела прийти неожиданно, зная, что Эрдман не любит непредсказуемость, но до слуха внезапно доносится женский голос.

Все тело мгновенно наливается свинцом, пальцы сжимают ручку, сплавляясь в металл. Виоллу оглушает собственный грохот сердца.

— Не думала, что этот момент может настать… Ээээрдман, ты мой… — сладкое придыхание знакомого чувственного голоса.

Виоллу пробирает током, она прикладывает неимоверные усилия, чтобы толкнуть дверь и войти. И только потом поняла, что зря это сделала. Только выставила себя посмешищем, но назад уже нет пути.

То, что она увидела, повергает в потрясение.

Перед ней спиной стояла обнаженная девица, густая копна медных с розовым холодным отливом волос спускалась волнистым каскадом на узкую спину до самой поясницы. Ливия уже натягивала на фигуристое тело платье, под которым не было ничего: ни нижнего белья, ни сорочки, только чулки. А впереди неё сидел в кресле, расставив сильные ноги, Эрдман. Он тоже ещё не успел одеться, сверкая своим загорелым торсом. Он смотрит на дверь, из-за Ливии заметив, что в комнату кто-то вошёл.

Виолла сжимает пальцы в кулаки, вонзая ногти в плоть, прорезая ими нежную кожу. Эрдман смотрит несколько секунд на неё, его темные волосы взъерошены, глаза горят, но, увидев свою жену, он раздражённо отворачивается, будто увидел что-то, что помешало его планам. Челюсти дракона сжимаются, а длинные пальцы обхватывают подлокотник до побеления костяшек.

И только после Ливия понимает, что они не одни. Оборачивается. Её бесстыжий взгляд округляется, тонкие брови изящно выгибаются.

— О! — выдают покрасневшие от поцелуев губы, она быстро натягивает на себя платье, то, в котором была вчера на балу — серебристое, с изумрудным шлейфом. Кое-как надев его, она отступает, придерживая лиф на высокой груди.

— Покинь комнату, Ливия, — приказывает Эрдман ей.

Даже странно, что он приказал ей, а не Виолле. Ливия не протестует, шурша одеждой, она послушно спешит выйти, проходя мимо Виоллы, не осмелившись взглянуть в глаза, но Виолла уловила ее победную улыбку, и от это стало еще горше.

В комнате воцаряется тишина. Эрдман не смотрит на неё, а внутри Виоллы становится так холодно, что сердце сковывает льдом отчуждения.

Что она сделала не так? Ещё никогда не чувствовала себя настолько глупой и ничтожной. Для кого она собиралась так тщательно, кому хотела нравиться? Сколько он спит с Ливией? Какой же наивной она была, думая, что он будет верен только ей, по её смелому поведению понятно, что их связь длится давно, ведь так?! Из самой души рвался крик. Чувства и мысли клубились, спутывались, заставляя поверхностно дышать. Мало воздуха, слишком мало, и слишком больно, будто в сердце вбили гвоздь.

— Ты ничего не хочешь сказать? — первой начинает разговор, не в силах сдержать эту боль.

Эрдман поворачивает голову, полосует острым взглядом. Обхватывает подлокотники кресла и медленно поднимается, а у Виоллы уходит пол из-под ног. Это конец, конец их союзу. Ничего не вышло, не получилось. Это было ясно изначально. Она не истинная для него, и он для неё тоже, но почему так нестерпимо?!

— Почему ты пришла без предупреждения? — он приближается к столу и как ни в чем не бывало берет рубашку, которая валялась на краю, снятая и откинулся прочь во время порыва страсти.

Губы Виоллы кривятся в горькой усмешке. И это все? Все, что он может сказать, упрекнуть её в том, что она нарушила его планы?! В груди разгорается пожар негодования, злости и обиды. Он умеет растоптать сердце, уничтожить все чувства.

"Почему? Почему ты так со мной? Почему не сказал, что не любишь меня? Что плохого я тебе сделала?" — эти вопросы едва не срываются с губ, но Виолла не собирается унижать себя ещё больше перед ним.