Жаркий Август. Книга вторая

Глава 6

После всего произошедшего дом будто застыл, погрузился в оцепенение.

Я просидела в своей комнате до самого вечера, забравшись с ногами в кресло, сама того не желая, раз за разом проигрывая в мозгу сегодняшнее утро. Изводила себя, задыхалась от переполняющих эмоций. Мне было холодно. На улице лето, жара, а мне холодно до такой степени, что зуб на зуб не попадает. И нет никакой возможности согреться, потому что ощущение, будто в груди застрял колючий кусок льда, вымораживающий внутренние органы.

Меня никто не беспокоил, никто не заходил. Я была полностью предоставлена своим мыслям, утопала в них, беспомощно барахталась и не находила сил чтобы выплыть.

Не могла понять, что страшнее. Все, что произошло сегодня в моем доме, или выводы, к которым я в результате пришла.

А еще я не знала, что же делать дальше. Внезапно осознала пугающую реальность. Через пару дней Лазарев уедет, а мы с Тимуром снова останемся вдвоем, наедине. Одолевали сомнения, что получится общаться как раньше.

Я не смогу.

Как выдержать, если сердце сбивается с ритма, когда глядишь на него? Как выдержать осознание того, что шансов нет? Мы с ним по разные стороны баррикад. Статус наших отношений: "раб-хозяйка". И он навсегда останется между нами. Хотя, наше "навсегда" почти закончилось. Два месяца и все. Не будет ни хозяйки, ни раба. Не будет ничего. Нас не будет. Впрочем, нас и так нет.

Со свистом втягиваю воздух, легкие сводит, будто приступ астмы. Чувствую себя загнанной в тупик зверюшкой, отчаянно пытающейся найти выход, сбежать, но все бесполезно. Выхода нет. Только смириться, принять горькую реальность, и попытаться не свихнуться в оставшееся время.

На ужин я не вышла. Не хотелось ничего. Ни еды, ни воды. И видеть никого не хотелось.

Пряталась от самой себя в темной тишине комнаты, устремив печальный взор на окно, рассеянно отмечая, как на потемневшем небе одна за другой загораются звезды.

Потом и вовсе перебралась на кровать, натянула на голову одеяло и прикрыла глаза, сомневаясь, что получится заснуть.

Утро встретило солнечными лучами, пробивающимися в окно. Яркие, до неприличия живые, они болью отдавались где-то внутри под сердцем, предвещая начало нового непростого дня.

Нехотя поднялась на ноги, умылась, не удостоив свое отражение в зеркале даже мимолетным взглядом. Эйфория от собственного преображения исчезла, сошла на нет и уже казалась чем-то далеким, несущественным. Будто ее и не было.

Выйдя из комнаты, уловила голоса с кухни. Оба там. И Никита, и Тимур. Непроизвольно сделала шаг назад, подсознательно желая сбежать, спрятаться, но в последний момент остановилась, одернула себя. В таком побеге нет смысла. От себя не сбежишь. От осознания этого внутри разливается апатия, приправленная обреченностью. Мне никуда не деться. Замкнутый круг, в который загнали обстоятельства. Западня.

Иду к ним. И с каждым шагом внутри снова все леденеет. Хорошо. Сейчас я этому рада. Пусть лучше безразличный холод, чем черная тоска и дикий блеск безумных глаз.

Зайдя на кухню, обнаружила этих двоих за столом.

— Доброе утро, — голос получился хриплым, монотонным.

Тимур кивнул, а Никита, скользнув по моему помятому лицу проницательным взглядом, уточнил:

— Доброе ли? По тебе не скажешь.

Я лишь отмахнулась:

— Почти не спала после вчерашнего, — пусть уж лучше думают, что из-за произошедшего мучилась, — что не сон, то кошмар. Трясло всю ночь.

Что ж, наполовину правда. Остальное им знать не обязательно.

— Не одну тебя, добро пожаловать в наш клуб, — невесело усмехнулся Лазарев, — как раз об этом говорили. Эх, и дала проср*ться твоя дражайшая подруга. Вчера просто в шоке был, даже слов найти не мог, когда все свалили. Сегодня хоть могу подвести итог. Это просто п***ц какой-то. Эмоциональная мясорубка.

Опять махнула рукой:

— Даже говорить не хочу об этом. Жесть полнейшая, — набравшись сил, смотрю на Тимура, — а ты как?

Он сделал неопределенный жест рукой, дескать, с переменным успехом.

— Ты молодец, что удержался. Не сорвался, — выдаю скупую похвалу.

— Ага. Я такой! — хмыкает Тимур, — сдержанность, вообще, мой конек. Просто Бог выдержки.

Фраза, произнесенная придурковато-бодрым голосом, звучит настолько нелепо, что нас пробирает смех. Нервный, нездоровый, навзрыд.

Ржем, как три придурка, и никак не можем успокоиться. Как ни странно, на душе становится чуть легче, несмотря на то, что от этого болезненного смеха на глазах выступают слезы.

Черт, сейчас точно разревусь, прямо перед ними. Истерично, навзрыд.

Кое-как смахиваю слезы и отворачиваюсь к шкафу, чтобы достать чашку.

На губах все еще играет полубезумная улыбка. Все, пора лечиться. Однозначно. Пока еще есть шанс без потерь восстановить расшатанные нервы.