Звезды для моей герцогини

Глава 5

Хэтфилд-хаус, март 1534 года

Я была рада, когда королева пригласила меня покинуть Лондон и составить ей компанию в Хэтфилде, чтобы навестить ее дочь — принцессу Элизабет. Отличная возможность развеяться и хотя бы на время забыть о том, что я сделала. Вряд ли я смогу не думать об этом совсем, но отвлечься точно получится.

В Хэтфилде мило. Дворец небольшой, низенький, весь из красного кирпича. Он окружен строгими садами и полями, которые вот-вот начнут зеленеть. Прекрасное место, чтобы провести детство. Я бы, по крайней мере, не отказалась, но увы — я не принцесса.

Пока не принцесса. Но если Генри узаконят… Я трясу головой, стараясь стряхнуть с себя эту мысль. Недавно двор начал полниться тихими полунамеками, но я уверена, что это лишь провокации врагов королевы. Королю нет нужды узаконивать Генри, потому что Анна скоро подарит нам принца.

Когда мы подходим к Хэтфилду, королева не дает своим помощникам возможности объявить о ее прибытии. Ее глаза блестят. Двери распахиваются перед ней настежь, а в тени проема ее уже ждет леди Шелтон — ее тетя, мать Шелти и Мадж. Она отвечает за домашнее хозяйство Элизабет и леди Марии, старшей дочери короля.

Королева бежит вверх по лестнице и выхватывает из рук леди Шелтон клубок зелено-золотистого дамаста и рыжих кудряшек. Свою дочь. Она прижимает ее себе так, будто они не виделись целую вечность. Наверное, так она это и ощущает.

Пока леди Шелтон показывает наши покои, королева ни на минуту не отпускает Элизабет и всюду носит ее на руках. Это, в некотором роде, нарушение этикета, потому что королевские особы не должны так явно демонстрировать привязанность к детям. Особенно если речь о принце или принцессе Уэльских, наследниках. Но Анне до этого нет дела — она целует щеки и ручки дочери, гладит ее волосы и называет маленьким солнышком.

Леди Шелтон на это никак не реагирует. На вид она довольно строгая — говорит отрывисто и только по делу.

— Ваши апартаменты, Ваша Светлость, — обращается она ко мне и указывает рукой на резную дверь слева.

Две крошечные комнаты сложно назвать апартаментами, но вполне годится для временного пребывания.

Возможно, леди Шелтон ждала, что и одна из ее дочерей приедет, но ни Мадж, ни Шелти не пригласили. Не знаю насчет Мадж, но моя подруга, кажется, не сильно расстроилась — у нее сейчас дела поважнее. Например, проводить вечера с моим братом.

Я внимательно смотрю на принцессу. Красивый ребенок, удивительно похожий на отца. Когда я вижу, как Анна рада видеть Элизабет, меня изнутри тонкой иголкой колет зависть. Не помню, чтобы моя мать когда-нибудь относилась ко мне так же.

Единственный раз, когда она искренне меня обняла, был, когда я чуть не умерла от лихорадки в возрасте девяти лет. Она не плакала, не причитала, просто обняла. Но тогда я поняла, что ей не все равно, есть я на свете или нет. И все-таки мне бы хотелось получать свидетельства этого почаще. Скажем, хотя бы раз в год.

Королева машет рукой и к ней подносят небольшой сундучок. Она ставит Элизабет перед ним, открывает, а внутри — множество новых вещей, сшитых специально для принцессы. Платья, рубашки, одеяла и даже очаровательный маленький капюшон из голубого атласа. Всё, чтобы девочка жила в истинной королевской роскоши.

Когда Элизабет засыпает, полная новых впечатлений, королева приглашает меня прогуляться по саду. Погода чудесная — воздух еще слегка морозный и свежий, но солнце уже светит ярко и приятно греет кожу.

— Как тебе новая жизнь, кузина? — спрашивает Анна, идя чуть впереди меня.

На такие вопросы принято отвечать восторженно, но я не хочу ей врать.

— Моя роль не так проста, как мне казалось, Ваше Величество.

— Вот как? И в чем же трудности?

— У меня гораздо больше свободного времени, и это ценно. Но вместе с этим я… я как будто в плену у своего титула.

Анна отвечает не сразу, и я боюсь, что сболтнула лишнего.

— Да, кажется, я понимаю, — говорит королева, глядя перед собой. — Но однажды ты совладаешь с ним, поверь мне. Научишься видеть возможности, которые он дает. И тогда ты почувствуешь настоящую свободу.

Анна и сама когда-то была фрейлиной. Я уверена, что она меня понимает. Знает, о чем говорит.

— А чем ты занимаешь свободное время? — спрашивает королева.

— Я изучаю поэзию, — отвечаю я и сама удивляюсь тому, что несу. Это последняя вещь, которую я хотела сказать.

Королева удивленно поднимает бровь.

— Ты пишешь стихи?

— Нет, Господь не наградил меня таким талантом, — я пытаюсь подобрать слова. — Гарри — поэт в нашей семье. Я лишь читаю его стихи, и стихи других поэтов. Я… восхищаюсь Томасом Уайеттом.

Анна одобрительно кивает.

— Там есть, чем восхититься, ты права.

Томас Уайетт был влюблен в нее еще до того, как она встретила короля. Вероятно, до сих пор влюблен. Шелти была с Уайеттом короткое время, и она говорит, что так оно и есть. А злые языки упорно разносят слухи, что у них с королевой был полноценный роман, но я в это не верю. Анна — это его вдохновение, но не более.

Мы проходим под высокой изгородью, и тень от нее падает на лицо Анны, делая ее скулы еще более выразительными, а глаза темными. Бездонными.

Мы молчим, погрузившись каждая в свои мысли. Это не неловкое, а комфортное молчание. Я чувствую, что Анна, хоть королева, действительно моя семья, и я могу молчать с ней сколько угодно.

Вдруг она резко останавливается.

— Ты видела?

— Что именно?

— Мария. Кажется, она прошла там, — королева тянет руку и указывает вперед, но там никого нет.

— Нет, Ваше Величество, я не заметила.

Леди Мария живет здесь словно призрак. Бывшая принцесса, теперь она тень своей младшей сестры, почти ее прислуга. Но сама она не считает свой статус справедливым и упорно отказывается признать Анну королевой, а Элизабет — законной наследницей.

Она уверена, что королева — это ее мать, Екатерина из Арагона. Испанка, которую король двадцать лет называл женой несмотря на то, что они поженились, поправ все законы Божьи. До этого Екатерина была замужем за принцем Артуром, старшим братом короля, но потом Артур умер и оставил ее вдовой.