Кцеллифион. Приземление

Глава 10

Я собиралась на ферму. Необходимо было провести обработку лошадей, взять у них кровь на ИНАН. Это инфекционная анемия непарнокопытных животных, не поддающаяся лечению, вызывающая достаточно большой падёж, если вовремя не выявить. Из непарнокопытных на ферме были только лошади. Так как я работаю ещё довольно мало времени, то всего второй раз я провожу эту обработку. Кровь на исследование ИНАН, бруцеллёза, САПа и лептоспироза у всех лошадей района берётся раз в год. Начинаю я с фермы Юрия Алексеевича и далее объезжаю ближайшие посёлки.Через местную газету я информирую население о дате проведения весенних обработок скота и о дате проведения забора крови. В назначенное время люди массово приводят животных на скотный двор, где сооружен раскол. Чаще всего раскол сделан достаточно просто: из основного загона отгораживается узенький длинный коридорчик, в конце которого стоят вкопанные толстые столбы на расстоянии примерно длины взрослой лошади или коровы.

По бокам он обшит досками. Животные фиксируются толстыми брёвнами вместо калиток спереди и сзади животного. Два бревна спереди– одно на уровне ног, второе на уровне груди и два сзади– на уровне ног и на уровне крупа.

Вот и весь несложный станок. Голова ничем не фиксируется. Часто особо буйные животные мотали головой так, что хозяин животного летел с раскола.

Увидев же меня, все животные успокаивались. Ни разу за всё время моей работы у меня не было несчастных случаев при массовых профилактических мероприятиях, падежа животных, укусов животными. Да и при лечении я всегда ставила на ноги животных. Если, конечно, случай не касался какого- то совсем неизлечимого заболевания.

У фермеров же расколы были заводские. Железные, удобные, надежные.

Вот и сегодня я начинала обработку с фермы Юрия Алексеевича. Конюхи уже уехали загонять лошадей в общий загон, около загона собрались работники, которые мне будут помогать. Загон находился в поле, в самом конце владений фермера. Я ещё раз перепроверила свой ветеринарный чемоданчик, чтобы всё было на месте, и отправилась к машине. В это время мимо проехал трактор с телегой. В поле повезли мешки с удобрениями. Я чуть посторонилась, но клубы пыли всё равно окутали меня.

—Странно, что эта тележка не отцепилась и не переехала меня,— вслух проговорила я, в который раз сетуя на свои вечные мелкие невезения. Моя машина стояла довольно далеко от фермы из-за того, что как раз гнали табун лошадей, и чтобы мою машину не затоптали, я оставила её далеко, на самом въезде на ферму, откуда до дома фермера метров двести.

Когда я дошла до машины и стала укладывать в неё всё необходимое, ко мне подошёл незнакомый, очень высокий, красивый, мускулистый парень.

В каждом его движении чувствовалась борзость и уверенность в своей неотразимости. Чтобы казаться ещё круче, он расстегнул несколько пуговиц рубашки, обнажив наполовину рельефную грудь.

Я в голове прокручивала вопросы: «кто он, что ему нужно, откуда здесь взялся.»

Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы прочитать его эмоции. Его самоуверенность в собственной неотразимости физически ощущалась мной. Она как стена давила на меня.

Я ненавидела, когда люди одевали на себя эту эмоцию.

С детства, с рождения у меня была способность читать людей. Сначала эта способность была совсем крохотной, но по мере того, как я познавала этот мир, много читала, наблюдала, осознала эту свою способность, стала её целенаправленно развивать. Я могла спокойно читать людей.

Читать их внутренний мир, их эмоции, их ощущения. Иногда мне удавалось считывать и их желания.

Сейчас этот самоуверенный качок скажет что-то вроде: «Привет!» и, воодушевленный своей красотой, позовёт посидеть где-нибудь вечерком с явными внутренними порывами на известное ночное продолжение. Он явно коллекционер. Хотя не всегда мои считывания срабатывают верно, ну что же, посмотрим, права ли я на этот раз.

— Привет! — сладким голосом пропел качок.

«Ну вот! Как я и думала,— пронеслось у меня в голове.»

—Здравствуй!–скользнув по нему взглядом, отозвалась я и принялась собираться дальше.

Качок буровил меня взглядом.

Отчего-то запрыгало сердце и в голове раздался противный звон, какой бывает в телепрограммах, когда те на перерыве или на профилактике. Мне захотелось уехать как можно скорее. Он продолжал буквально просверливать дыру в моей голове, не отводя взгляд и полуприсев на капот моего автомобиля.

По телу пробежал холод, появились мурашки. Мне был очень неприятен его взгляд. Я хотела открыть дверь машины, но он ногой задержал её.

Я метнула на него грозный взгляд.

— Может встретимся вечерком?

Посидим, поболтаем, познакомимся ближе...— он самодовольно расплылся в улыбке и схватил меня за запястье.

Мне стало противно от его самоуверенности, и когда я ловила его взгляд, в голове раздавался всё тот же звук телевизора на профилактике.

— Швартуй отсюда! –гневно отозвалась я и с силой рванула свою руку из его крепкого ухвата, одновременно отскочив назад.

Он изменился в лице и, сделав шаг от машины вперёд, с каким-то неистовым напряжением смотрел исподлобья мне прямо в глаза, не отводя взгляд. Мне показалось, у него начали ходить желваки, а зубы сжимались со скрежетом. Я отпятилась назад. На мгновение меня одолел страх, что он сейчас возьмёт меня за шиворот и одним ударом разможжит об мою же машину или просто об землю.

Я интуитивно сгруппировалась и сунула руку в карман, пытаясь нащупать электрошокер. Я всегда носила с собой на всякий случай электрошокер, но не в этот раз... «Это ли не самое большое невезение...— проговорила мысленно я сама себе.— Кто этот исполин? Я впервые вижу такого огромного парня.

Хотя нет, не впервые. Незнакомец, что часто является на ферму за лошадьми, тоже примерно такой же комплектации. Они что, мутанты?»

Неожиданно парень медленно зашагал ко мне.

—Стой, где стоишь! Пристрелю!—

грозно сказала я, держа руку в кармане. Я блефовала. Это могло мне дать небольшую фору во времени, если он испугается и отойдёт. Если испугается... Интересно, такие огромные люди чего-нибудь вообще боятся?