Паренек из Уайтчепела

Эпизод восьмой

Аманда весь день провела у подруги, весь день, не считая похода к доктору Максвеллу, а после – к гробовщику на Карнаби-стрит. Он ее просьбе не удивился: сказал, к нему трижды обращались по той же причине. Трижды за день... И трижды на прошлой неделе, когда собачки дохли в домах у Кенсингтонских ворот.

Аманда такого не знала и удивилась.

Джеку бы следовало тоже об этом узнать...

Она отогнала непрошенную идею – свидание с ним растревожило душу больше желаемого. Старые чувства, казалось бы, поутихшие, снова вдруг пробудились...

Она поняла, как нуждается в... друге, таком, что поймет все без слов, а о важном скажет делами. Не просто отправит к модистке: «Милая, купи себе новую шляпку. Хандра убежит в ту же секунду, я обещаю!», а именно разгадает самую суть.

Аманда вздохнула...

Мистер Уорд оказался хорошим супругом (все так, как она и сказала Джеку): дома бывал он нечасто («Новая сделка. Вернусь по возможности быстро!»), ее передвижений не ограничивал («Мой экипаж в твоем полном распоряжении, дорогая!»), денег давал больше необходимого («Купи себе что-нибудь восхитительное. Хочу, чтоб другие завидовали моему счастью!») – все это и многое другое могло бы сделать Аманду счастливой, не будь ей тошно от мысли о подобной жизни.

Теперь она смотрела на вещи иначе...

И дело не только в случае с Мэйбери – везде и всюду она представляла реакцию Джека, его слова и возможный поступок.

Он стал для нее, как бы ни было... странно, мерилом многих вещей.

– Аманда, милая, ты кажешься уставшей. Не пора ли тебе отдохнуть от моей болтовни? Я вижу, что тебя утомила, – сказала Анна и погладила ее по плечу.

К слову, домой возвращаться совсем не хотелось: там не было ничего, что могло бы ее удержать. Но Анна права: задержаться на дольше было бы нетактично…

Она поднялась.

– Дело совсем не в тебе, – отозвалась на это, – но я действительно утомилась. Пожалуй, поеду, оставлю вас с Чарльзом немного наедине.

– Коль матушка нам это позволит, – улыбнулась ей Анна. – Она стережет мою добродетель столь рьяно и непреложно, что мы едва ли обмолвились парой слов наедине. Только гибель несчастной болонки отвлекла ее на мгновенье!

– Сочувствую.

– Я себе тоже.

Они улыбнулись друг другу, и Анна простилась с подругой у самых дверей. Слуга повел ее к экипажу – тот дожидался за воротами – она же поглядела на флигель: свет в окне не горел.

Джека не было дома.

Тем лучше...

И тут она увидала фигурку в плаще.

Будь то мужчина, она и внимания бы не обратила, но женщина рядом с жилищем Джека – здесь она замерла, пристально вглядываясь в темноту.

Так и есть, рыщет у его дома.

– Обождите меня, я скоро вернусь, – сказала Аманда слуге и направилась к незнакомке.

Страха не было, только желание взглянуть ей в лицо.

Кто такая и почему.

– Что вы здесь ищете? – спросила еще на ходу, заметив, как девушка приподняла цветочный горшок.

– Ключ, разве не ясно? – В ответе сквозил неосознанный вызов, и это Аманду задело.

Она, пусть даже не отдавая себе в этом отчета, давно догадалась, кем может быть незнакомка, и мысль эта, даже подспудная, болью ударила по вискам.

– И вы здесь живете? – осведомилась она, вскинув вдруг подбородок. Была это гордость, воинственность или нечто другое – бог его знает! Аманда сама бы не догадалась.

– А что, если и так?

И собеседницы поглядели друг другу в глаза, что в общем-то было непросто в сгустившихся сумерках враз угасшего дня.

– Здесь живет мистер Огден, – сказала Аманда.

Девица вскинула руку с ключом и, отперев дверь, отозвалась:

– Я знаю. К нему-то я и пришла! Вы тоже? – и вроде как внутрь пригласила.

Аманда смутилась: ей следовало уйти, уйти, не оглядываясь прямо сейчас.

Однако она вдруг сказала:

– Мне есть, что ему рассказать. Важную новость по делу!

– Тогда проходите. Станем ждать вместе, если не против.

Девушка вошла в дом, запалила свечу; дверь оставалась открытой, Аманда стояла, не зная, на что же решиться. Свет двух огней – фонаря в руках у слуги и свечи в доме Джека – побуждал сделать выбор, который казался сложнее любого сделанного поныне.

Она вошла в дом и прикрыла дубовую дверь.

Девушка хлопотала на маленькой кухне, молвила только:

– Чай сейчас будет, можете быть как дома.

Аманда прикрыла глаза: дома была не она, а девица, хлопочущая на кухне.

Ей здесь было не место.

Не лучше ли сразу уйти?

Уйти, однако, не получалось: желание осмотреться пересилило все. Голос разума, гордость, неловкость и что-то подспудно другое...

Гостиная была маленькой, но опрятной, с ажурными занавесками и диваном. С рабочим столом, книжным шкафом и фикусом в большой кадке... Смесь кабинета и будуара. Четкий размеренный консерватизм.

Книги в разных углах...

– Джек много читает, – девичий голос заставил ее обернуться. – Вечно сидит, уставившись в книгу... – Мара подошла к чайному столику, опустила поднос с чайным сервизом.

– Полагаю, это неплохо... – начала было Аманда, и собеседница фыркнула.

– Для богатого лорда, может быть, и неплохо, для бедного полицейского – глупость сплошная. Он вбил себе в голову, сделаться лучше, только ему такого не надо: Джек хорош тем, кто он есть. Жаль, что он этого не понимает!

Мара присела к столу, начала разливать кипяток, у Аманды бешено билось сердце.

Вдруг захотелось сорваться и убежать...

– Ты ведь та девушка, на которой свихнулся Мэйбери, я права? – собеседница заступила дорогу и протянула Аманде горячую чашку. – Думала, ты особенная какая, нет же, обычная самая. Разве что из богатых! – И странно так посмотрела. – Даже не знаю, что он в тебе и нашел...

Так сказала, что было не ясно, имеет она в виду Мэйбери или все-таки Джека. И смотрела оценивающе, крайне дерзко... Еще и тыкала прямо в лицо.