Белокрылый феникс. Мир без женщин

************************

Во дворец прибыли уже к середине ночи. Наверное, можно было и раньше, но симурги летели очень низко и аккуратно, а идею перебраться на автомобили герцог отмел. На симургах надежнее.

Покои нам выделили в королевской половине. Они состояли из нескольких комнат: небольшая шикарная гостиная, две спальни – моя и детей, так как я сразу же предупредила, что буду вместе с ними, – комнаты для горничной и няни, гардероб и, мечта Шона, ванная. Мэт нервно порыкивал, обнюхивая новое наше пристанище. Мирра научилась становиться невидимой – может это особенность этого мира? Это оказалось очень кстати. Теперь она могла не шокировать окружающих. А мы привыкли к прозрачной горничной. К утру выяснилось, что во дворце также есть привидения, только их никто не может видеть. И они очень тепло приняли к себе «новенькую». А когда обнаружилось, что я могу их видеть и не только видеть, но и слышать, радости придворным духам не было конца.

Пока проворные мальчишки – дворцовые лакеи, – разложили вещи, пока разместили детей, забрезжил рассвет. Я устало повалилась на постель прямо в одежде. Но поспать мне дали всего пару часов. Рано утром принесли послание от главы клана Ордо. Герцог ожидал меня в своем кабинете после завтрака. Пришлось вставать, приводить себя в порядок, кормить детей и себя.

Начинался новый виток моей жизни – в королевском дворце. Спокойным его нельзя было назвать от слова «совсем». С утра до вечера я моталась по городам и поселкам. Благо их было не так много, как ожидала. Научно-исследовательские институты, архитектурные компании, строительные площадки, обучающие мероприятия … Всё завертелось бешенным круговоротом. Детей я видела дважды в сутки: утром и вечером. И кормила их также. Малыши подрастали как на дрожжах. Думаю, это особенность фениксов. Арина тоже росла быстрее, чем остальные дети. Угнетало то, что сын до сих пор был без имени. Я мечтала, чтобы именно Март назвал своего первенца, но … Проходило время и наше пребывание в этом мире затягивалось. В конце концов, я перестала надеяться на скорое возвращение. Портал, связывающий наши миры схлопнулся. Ученые не видели смысла держать его открытым, так как двуипостасные здесь могли существовать только в животной форме. Тому пример Керригард, Рагнар и Николас. Поэтому я долго думала, и сама решила назвать сына. Марком. Март и Марк. Думаю, мой агатовый арс не возражал бы. К моему удовлетворению золотоглазый мальчишка стал обзаводиться темной волнистой шевелюрой. Занятия магией мне пришлось временно прекратить. Сил не было совсем. Хорошо, что я делала упор на охранную магию. Мне уже хорошо удавались щиты. Даже самый прочный щит нулевого порядка. Нулевого потому, что поддавался он далеко не всем магам. А я вот осилила. Он так и назывался – Нулевой. Его особенность, помимо «толщины брони», состояла в том, что если магия мага-боевика была «созвучна» его, то эта связка – боевик-защитник, – могла противостоять огромной силе. Такое «созвучие» было редкостным, за всю историю существовало всего несколько пар. И в данное время даже магов, способных долго удерживать Нулевой в моём мире, не было. Я же держала его довольно продолжительное время. На боевых заклинаниях я не особо заморачивалась. Чтобы поддерживать их силу, необходимо и самому магу обладать хорошей физической подготовкой и выносливостью. Поэтому маги-боевики много времени проводят на полигонах, оттачивая свое мастерство и поддерживая форму. Я ещё отчетливо помнила, как в пограничном гарнизоне проходили тренировки, даже сам командор частенько занимался вместе с бойцами.

Вот так и пролетали дни. А к ночи я приползала «домой», кормила малышню и падала на кровать. Какое счастье, что есть заботливые няни!

Сны. Тяжелые и липкие. Они врывались в усталый мозг, заставляя уплывать в кошмарные видения и вызывая мощный всплеск адреналина. Я всё бежала и бежала по темному каменному коридору с сыном на руках. И каждый раз сгорала в магическом огне, посланном в меня Валомиром. От боли я просыпалась и вскакивала в холодном поту. Сердце бешено колотилось где-то в горле, мысли путались, а перед глазами раз за разом взметалось холодное смертоносное пламя. От него не было спасения. По началу, я успокаивала себя тем, что мы с сыном фениксы, а, значит, после сожжения воскреснем. Да только недавно мозг острой стрелой пронзила мысль: а вдруг мой мальчик унаследовал ипостась отца? Это осознание просто расплющило меня в хаотичную субстанцию. Оставалось надеяться, что это всего лишь сны, усталый организм по-своему проецирует дневное напряжение и пытается избавиться от стресса. Но где-то в глубине подсознания червячком крутилась мысль, что Провидение посылает мне сигнал о будущем. Знать бы, что оно хотело мне этим показать …

И каждое утро после таких снов я по долгу всматривалась в рассветное небо и настраивалась на предстоящий, насыщенный событиями день.