Сиквел первого по-настоящему успешного супергеройского фильма с женщиной в главной роли собрал смешанную критику, с трудом удержавшись в числе «свежих» фильмов на Rotten Tomatoes, и вызвал множество вопросов у зрителей. По мнению кинокритика Фарида Бектемирова, продолжение картины о почти всемогущей принцессе амазонок оказалось хуже оригинала. Поэтому он (со спойлерами!) попытался разобраться, что с ним не так.

Голливудская стабильность

«Пятый элемент» / Gaumont

Угадайте, о каком фильме речь.

Сверхмогущественная сущность в облике женщины, ничего не знающая о человеческом мире, попадает в него, чтобы остановить вселенское зло. Ее проводником здесь становится Обычный Японский Школьник (зачеркнуто), Обычный Хороший Парень, который сражается рядом с ней, обучает ее местным правилам и в итоге помогает ей прийти к цели. В какой-то момент эта фантастическая женщина понимает, что человечество несовершенно, что оно само, без помощи сверхъестественных сил, постоянно развязывает войны и стремится к самоуничтожению. Она уже не уверена, что такое человечество нужно спасать. Но видя героизм Обычного Хорошего Парня, она проникается к человечеству и убеждается, что у него есть свои достоинства, и главное из них — это способность любить.

«Чудо-женщина» 2017 года — правильный ответ. Но и «Пятый элемент» 1996-го — тоже правильный. Удивительно, но два значимых фильма о чудо-женщинах, разделенные двумя десятилетиями обсуждений репрезентации женщин в массовой культуре, «Геймергейтом» и движением #MeToo, почти не отличаются ни в смысловом, ни в структурном плане.

Да, фильм Патти Дженкинс относится к своей героине более уважительно, дает ей значительно больше субъектности и меньше зависимости от своего партнера-мужчины, но даже в таких почти манифестационных проектах распространенные голливудские тропы вроде born sexy yesterday или forced romance (обязательная гетеросексуальная романтическая связь) нередко побеждают в схватке с теорией феминизма. И это вредит в том числе и самим фильмам, делая их предсказуемыми, вторичными и, самое главное, удобными для всех — то есть не бросающими реального вызова далекому от идеала статус-кво.

Все это я пишу не для того, чтобы принизить значимость первой «Чудо-женщины». Это в любом случае прорывной проект, доказавший, что при наличии компетентного сценария и грамотной режиссуры фильм, фокусирующийся на женщине-супергероине, способен быть не менее, а то и более популярным и увлекательным, чем фильмы о героях-мужчинах.

«Безумный Макс: Дорога ярости» / Warner Bros. Pictures

Однако сравнение с «Пятым элементом» отлично показывает, с каким трудом Голливуд перестраивает собственную идеологию, как неохотно он раздвигает границы допустимого и как ориентируется больше на внешнее впечатление, чем на реальные посылы, которые доносит его продукция. Все отличия нынешних «прогрессивных» блокбастеров от фильмов 90-х в большинстве случаев ограничиваются простым списком чек-боксов: пройдем тест Бекдел, сделаем сцену эмпаурмента вроде кринжовой марвеловской She’s Got Help или вставим карикатурного ультрасексиста, который будет кричать что-нибудь типа «Женщина не должна читать!» (да, «Красавица и чудовище», я о тебе), выдавая чрезвычайно ограниченное и потому лестное для многих сексистов реального мира описание собственно «сексизма». Фильм за фильмом Голливуд ставит планку женской (а также расовой и ЛГБТК+) репрезентации предельно низко и одобрительно хлопает себя по плечу за то, что каждый раз успешно ее преодолевает.

И хотя существуют исключения вроде «Безумного Макса: Дороги ярости» или, в несколько меньшей степени, «Хищных птиц», чаще всего Голливуд в своем понимании феминизма как в 90-е, так и сейчас не уходит дальше ситуации, где модельного вида воительницы в бикини крошат всех подряд. И слава богине, если у этих воительниц есть хоть какая-то личность: иногда героини полностью определяются только формой бикини.

К чему это я? Ах да, чего бы точно не хотелось делать в обзоре на «Чудо-женщину: 1984», так это обвинять создателей в злом умысле. Вполне вероятно, они искренне пытались снять красивую рождественскую сказку о человечности, романтической любви, силе убеждения, вреде жадности и лжи. Однако крайне распространенный в Голливуде универсалистский, центристский и умиротворяющий подход при описании реально существующих сложных мировых проблем (неравного распределения ресурсов, культа красоты, портящего жизнь миллионам женщин, перманентной угрозы ядерной войны) сыграл с ними злую шутку, оказавшись абсурдным и лишь подчеркивающим несправедливость нынешнего положения дел.

«Чудо-женщина: 1984», сама того не желая, стала кинематографическим аналогом лозунга «All Lives Matter», которым замыливают конкретные проблемы не только расисты, но и привилегированные центристы, искренне не понимающие, что такого в этих словах.

Будь осторожен со своими желаниями

«Аладдин» / Walt Disney Pictures

Идея об исполнении желаний по щелчку пальцев волновала человечество с доисторических времен, и потому многие мифологии переполнены разнообразными джиннами, лепреконами, феями, золотыми рыбками и емелевскими щуками, а в околофантастических произведениях сюжет о неком исполнителе желаний, существе или предмете (условно назовем его «джинном»), уступает по популярности разве что идее путешествий во времени.

«Джинн» может быть добрым, и желания будут исполняться именно так, как вы хотите, но в итоге вы, скорее всего, поймете, что подобная власть не должна принадлежать одному человеку («Аладдин»).
«Джинн» может быть злым и намеренно неверно интерпретировать ваши желания, подгоняя их к самому печальному для вас исходу («Лепрекон», «Исполнитель желаний»).
«Джинн» может просто не понимать вас и исполнять желания некорректно по незнанию или из-за сомнительных формулировок («Хоттабыч», «Калоши счастья», «Цветик-семицветик»). Впрочем, буквальное исполнение особенно часто присутствует у злых «джиннов», в частности, у того же Исполнителя желаний.
«Джинн» может понимать вас даже слишком хорошо, лучше, чем вы сами понимаете себя, и давать не то, что вы просите, а то, чего вы на самом деле хотите, открывая вам неприятную правду о себе (история Дикобраза из «Сталкера»).
Наконец, одной из вариаций «злого джинна» является дьявол (или похожее демоническое существо), который может на самом деле честно исполнить желание, но в качестве платы заберет у вас что-то ценное, чаще всего — душу.

Словом, тему исполнения желаний на протяжении истории исследовали вдоль и поперек на самых разных уровнях, от народных анекдотов («Хочу, чтобы у меня все было!» — «У тебя все было») до Тарковского, перебрав, кажется, все возможные варианты развития событий, конфликтов и их решений. Но вот наступает декабрь 2020-го, и новая «Чудо-женщина» на голубом глазу кричит нам: «Хей, а вы знаете, что стоит быть осторожными со своими желаниями?» — после чего путается в причинах возникающих у героев трудностей.

Скажем, Диана загадывает вернуть Стива Тревора (Крис Пайн) — и само по себе это не приводит к негативным последствиям ни для нее, ни для Стива. Он не возвращается искалеченным трупом, как в рассказе «Обезьянья лапка», который цитирует сам фильм, а супергероиня не испытывает мук совести по поводу занятого Тревором тела чужого мужчины (хотя должна бы, к этому мы еще вернемся). Напротив, вернувшийся летчик помогает ей в борьбе со злодеями. Диана счастлива. Реальный вред наносит плата, которую берет магический камень, лишая ее сверхспособностей.

Зато во всех остальных случаях фильм подчеркивает, что именно сами желания вредят своим заявителям, а плата — это просто еще один неприятный побочный эффект. Выходит, в целом мире только у героини Галь Гадот было по-настоящему нетоксичное желание?

«Чудо-женщина 1984» / DC Entertainment

Исполняются желания, опять же, без какой-либо последовательности: где-то в соответствии с заложенным в них смыслом (президент хочет больше ракет — ракеты появляются, и не у него в кабинете, а там, где он и задумывал, Макс Лорд (Педро Паскаль) желает стать камнем — и не превращается в каменное изваяние, а действительно обретает силу магического камня, хотя он этого и не произносил), а где-то внезапно включается джинн-буквалист (продавщица умирает после резкого «Я хочу, чтобы ты сдохла» от клиента, хотя вряд он закладывал именно этот смысл, а Гепарда становится «высшим хищником» буквально, хотя выражалась явно метафорически).

Но все это, разумеется, мелочи в сравнении с магистральной темой фильма, которую и призван поднять древний сюжет об опасности бесконтрольных желаний — с темой… социальной несправедливости. Дело в том, что главные злодеи фильма — Макс Лорд и Барбара Минерва — в разных аспектах пострадали от общества, построенного на иерархии гендеров, рас и социального положения, и именно поэтому стали злодеями.

Минерва, в отличие от Дианы, внешне плохо вписывается в гендерные ожидания сексистского американского общества (ну, во всяком случае, по версии фильма, — играет-то ее конвенционально прекрасная и всеми любимая Кристен Уиг) и на постоянной основе сталкивается с неуважением, скепсисом, непризнанием ее заслуг и даже харассментом. Макс, как показывает флешбэк ближе к финалу (кстати, плохая идея демонстрировать столь важную черту персонажа так поздно), — бедный эмигрант, которого привилегированные американцы никогда не считали равным. Оба они хотят от магического кристалла, в сущности, только силы и уважения, которых были лишены всю жизнь, и оба по какой-то причине (из логики персонажей это никак не вытекает) не останавливаются даже на очень заметных успехах, а гонятся за властью, пока не потеряют человеческий облик (Барбара — даже буквально).

Примерно то же касается и всего остального населения земного шара, которое при первой появившейся возможности загадывает либо эгоистичные («хочу быть королем», «хочу дорогую машину», «хочу быть самой красивой»), либо откровенно чудовищные («хочу, чтобы Стив умер», «хочу, чтобы отец умер», «хочу всех унижать», «хочу, чтобы она страдала») желания.

Остановить этот внезапно разразившийся коммунизм (от каждого по способностям, каждому по потребностям) удается, разумеется, только нашей главной героине, которая начинает причитать о том, как мир был прекрасен в «первозданном виде» (это когда людей не было совсем, я правильно понимаю?), как «нельзя заполучить все» и «нужно познать истину». Судя по тому, что для спасения мира каждому, включая девочку, которая всего лишь попросила, чтобы ее мама вернулась, пришлось отказаться от своих желаний, истина заключается в том, что каждый должен быть доволен розданными картами и даже не мечтать об улучшении своей жизни или общества.

«Чудо-женщина 1984» / DC Entertainment

Думаете, я преувеличиваю, наговариваю на несчастную супергероиню? Нет. Вот реальная цитата Дианы: «Не только ты мечтал о другом мире, лучшем мире. Мире, где тебя любят, замечают и ценят. Но какова цена? Ты видишь правду?»

А вот другая: «Посмотри на этот мир. Вот чем ему обошлось твое желание. Попробуй стать героем. Только ты сможешь всех спасти. Отмени свое желание, если хочешь защитить этот мир». После чего на экране проходит череда разнообразных людей, которые, как в социальной рекламе, торжественно, под воодушевляющую музыку отказываются от своих желаний и, соответственно, претензий хоть на какую-то справедливость.

Да что там говорить, если слова «Жизнь хороша, но может быть лучше» в этом кино визитная карточка главного злодея.

Но погодите, скажете вы, ведь Диана сама очень многого добилась в этой жизни и сама многое меняет. Как фильм может нести подобный посыл? Этот парадокс разрешает начальная сцена, которая в духе классической протестантской морали поясняет, что все успехи должны достигаться только долгим, упорным и изматывающим трудом, а получить их просто так — это читерство, развращающее душу. Правда, вопрос, не является ли читерством, что Диана — принцесса и полубогиня, росшая в совершенно немыслимых для обычного человека условиях, что у нее с юности были суперсилы, которых нет даже у амазонок, что она пользуется магическими предметами, и, в частности, именно магическое лассо помогло ей победить Гепарду и донести свою мысль до населения Земли, буквально забравшись в мозг каждому человеку, кино благополучно обходит. Когда люди уже рождаются с привилегиями — это не читерство, это «прекрасный первозданный мир».

Повзрослей, говорит нам фильм, отвешивая пощечины, прекрати мечтать, не будет тебе никакого коммунизма, никакого «счастья для всех, даром и чтобы никто не ушел обиженный». Это реальный мир, в котором несправедливость — естественное и необходимое явление, даже не пытайся его изменить. Оставайся в прошлом, вот тебе твои 80-е, с рождественской ярмаркой, видеопрокатами, мегамоллами и бронзовым веком комиксов, подавись. Рейгановская Америка — это конец истории, вершина человеческой цивилизации. Ах, как жаль, что люди такие неблагодарные и все время стремятся куда-то еще.

Нет, понятно, что и в США, и в России есть определенный слой граждан, которым очень понравится этот месседж, но боже мой, разве можно придумать что-то более угнетающее, особенно в супергеройском (то есть нацеленном во многом на детскую аудиторию) кино?

Чудо-женщина. В отличие от вас

При всех достоинствах первого фильма сейчас уже совершенно ясно, что фундамент многих проблем, проявившихся в «ЧЖ: 1984», закладывался именно в нем. Скажем, в оригинале практически незамеченной осталась не самая феминистская идея о том, что Диана — уникальное явление, и других женщин, хоть сколько-нибудь сравнимых с ней в каком-либо качестве, просто не существует. Конечно, есть амазонки, но они тоже божественные создания, а в человеческом мире женщин представляют исключительно комик-релиф Этта Кенди (Люси Дэвис) и злодейка Доктор Яд (Элена Анайя). Притом что достойных мужчин в этом мире как раз хватает.

Также в картине 2017 года была довольно сомнительная ситуация с мотивами злодейской ученой. Фильм намекал, что ее ненависть как минимум частично построена на ее физических особенностях, что она мстит миру за свое травмированное лицо, за потерянное внимание мужчин (которого, разумеется, жаждет), за проигранную конкуренцию таким женщинам, как Диана. Посыл токсичный, но все же мимолетный и малозаметный.

В сиквеле авторы пошли гораздо дальше, сделав целую сюжетную линию о том, что некая простушка пытается стать равной Чудо-женщине, но не может справиться со свалившейся на нее популярностью и силой. Само желание быть столь же привлекательной, уважаемой и сильной, как Диана, теперь показывается как нечто приводящее к кошмарным последствиям, а главной чертой «простой женщины», которую ей жизненно необходимо сохранить по каким-то причинам, кино называет доброту (то есть, переводя на язык реального мира, удобность и бесконфликтность).

Возможно, создатели таким образом пытались критиковать индустрию красоты, ради прибыли намеренно формирующую у женщин неуверенность в своей внешности, но, во-первых, супергеройским фильмам (и в особенности — самой «Чудо-женщине»), выбирающим на роли самых конвенционально красивых актрис в мире, лучше бы об этой теме не заикаться. А во-вторых, всю вину за происходящие с Барбарой Минервой метаморфозы они свалили на нее саму, а совсем не на некую индустрию.

Гепарда — весьма стандартная злодейка для DC (ее переход от «серой мыши в очках» к безбашенной оторве сравнивали и с Женщиной-кошкой, и с Ядовитым Плющом, и с Харли Квинн, да и не только с женщинами), но благодаря обаянию Кристен Уиг вызывающая огромную симпатию. Она живет в патриархальном мире, где женщину не уважают, если она не красива и/или не могущественна, и в какой-то момент она просто решает жить по его правилам. Диана, к слову, делает то же самое, только ей не приходится приносить для этого жертвы — она красива и могущественна с рождения.

Да, возможно, стремление выиграть в наперстки у мужского мира, самой занять высокие позиции в патриархальной иерархии — это сомнительный путь, именно так мы получаем консервативных политикесс и медиазнаменитостей. Но если привилегированное положение Дианы создателей совершенно не смущает, то Барбару они почему-то стыдят за ее желание получить такое же положение. Чудо-женщина может быть только одна. Все остальные, уж извините, не чудо.

Также нельзя не отметить двойные стандарты, которые DC применяет к мужчинам и женщинам с суперспособностями.

«Бэтмен против Супермена: На заре справедливости» / DC Entertainment

Сравните. Список дел снайдеровского Бэтмена: убил два десятка преступников самыми жестокими способами, расстреляв из крупнокалиберного пулемета, задавив машиной, взорвав, сломав шею или позвоночник в рукопашном бою. Тех, кому удалось выжить в устроенном им аду, заклеймил своей меткой, зная, что за это их убивают в тюрьме. Все это показывается как обоснованные, крутые, даже героические поступки.

Список дел Гепарды: избила уличного приставалу, который дважды (!) пытался ее изнасиловать. Это показывается как чудовищное перевоплощение: звучит угрожающая музыка, мы сразу понимаем, что имеем дело со злодейкой.

Центристская, умиротворяющая идеология Голливуда снова вступает в действие. Эмпаурмент жертв насилия — это, конечно, хорошо, говорят нам, но пусть они все делают в меру, не перегибают палку, не поддаются эмоциям, а то маятник качнется слишком сильно.

В новую «Чудо-женщину» зачем-то включили и «дилемму Русалочки». Вновь героиня вынуждена делать выбор между своей уникальностью и любовью к мужчине. Может показаться, что здесь этот троп деконструировали, ведь выбор она делает в итоге в пользу сверхспособностей, но это не совсем так. Диана была готова отдать все ради парня, которого знала семьдесят лет назад, и лишь перспектива третьей мировой вынудила ее принять другое решение. Не то чтобы ее мотивы непонятны, желать жизни близкому человеку — это нормально, но зачем вообще было ставить ее в такое безвыигрышное положение, второй фильм подряд подчеркивая, насколько значима для этого эталона женщины (гетеросексуальная) романтическая привязанность, — большой вопрос к сценаристам.

Наконец, вишенка на торте — история с телом мужчины, которое оккупировал Стив Тревор, чтобы вернуться к жизни. Мало того, что наша суперэмпатичная героиня ни на секунду не задумывается, что стало с несчастным, владевшим этим телом все предыдущие годы, так еще и влюбленная пара использует его тело, чтобы заняться сексом.

Поздравляю, друзья, наша фем-икона — официально насильница.

Тот факт, что сознание парня в этот момент находилось где-то еще, не делает ситуацию лучше: изнасилование человека в отключке — все такое же изнасилование. Кстати, финальная сцена, где Диана встречает того самого парня, уже пришедшего в себя, и улыбается ему, с этим осознанием смотрится иначе, правда?

«Чудо-женщина 1984» / DC Entertainment

Это, конечно, далеко не первый случай, когда Голливуд предпочитает игнорировать печальную судьбу третьестепенных персонажей, попавших под сюжетный каток ради счастья главного героя. Маленький человек тут довольно часто — расходный материал. Скажем, в подчеркнуто прогрессивном сериале «Эйфория» в какой-то момент просто забыли про невиновного парня, которого одна из главных героинь помогла посадить в тюрьму, и больше не рефлексировали на эту тему. А в фильме «Исходный код», восходящем к сериалу «Квантовый скачок», захват чужого тела главным положительным героем-морпехом остался перманентным. Мало того, он еще и сошелся с невестой мужчины, тело которого получил. То есть по факту не только украл чужую жизнь, но и явно собирается совершать rape by fraud, и это показывают как однозначный хеппи-энд.

Можно еще долго перечислять проблемы «ЧЖ: 1984», от заурядных экшен-сцен и неубедительной графики до расистского изображения ближневосточных людей и полного отсутствия репрезентации ЛГБТК+, притом что комиксная Чудо-женщина — канонично бисексуальна, но проще пойти от обратного и ответить на вопрос, есть ли у фильма вообще какие-то качества, ради которых его стоит смотреть.

Давайте подумаем. Игра актеров, особенно Педро Паскаля и Кристен Уиг, более чем достойная, намеренно чрезмерная и оттого увлекательная. Химия между Барбарой и Дианой определенно есть, и очень обидно, что ее не развили в нечто большее, чем короткий разговор в кафе. Отношения Дианы и Стива показаны довольно трогательно, если забыть про историю с похищенным телом. Также откровенно подкупает идея, что конфликт можно разрешить без эскалации насилия, одной только силой убеждения, и именно за нее цепляется большинство рецензентов в положительных отзывах.

Достаточно ли этого, чтобы суметь хотя бы отчасти насладиться этим рэндианским прошлогодним оливье, пытающимся выдать себя за феминистское кино? По-моему, нет.