Веление крови

Глава восемнадцатая. Княжеские заботы

Княгиня Зия оторвалась от старинного трактата по мыследеянию, посмотрела в окно и увидела то, чего не хотела бы видеть никогда. На плечах ее сына, лихо бьющегося учебным мечом сразу с двумя воинами, сверкало настоящее каменное оплечье Сочетателя. О чем он думал, когда надевал такую вещь поверх доспеха? Дворец кишит доносчиками, и все, что происходит в Альване на рассвете, бывает известно в Град-Пилее к обеду. Кортольский князь, открыто показывающий приверженность старой вере, рискует в лучшем случае троном, а в худшем – головой.

А эта его поездка в Укрывище! Аланд совершенно потерял голову, и непонятно, от чего больше – от девушки, оплечья или привидевшегося ему вымершего белосвета! Или не вымершего? Оплечье выращивается из яйца белосвета, а то оплечье, которое надел на себя князь, выращено не ранее, чем две осьмицы назад, и несет на себе свежие следы огромной мыслесилы. Княгиня Зия не мыслеслушательница, но и она почувствовала эту силу, а если оплечье прослушает дворцовый мыслеслушатель из Град-Пилея, даже страшно подумать, в чем обвинят правящего князя Кортола! Припишут князю Аланду и разведение белосветов, и приверженность старой вере, а там недалеко и до обвинения в измене! Хорошо еще, что сейчас в Град-Пилее довольно своих забот, иначе Кортол уже сегодня утратил бы даже ту ничтожную самостоятельность, которая сохранялась в последние триста лет.

А девица, от которой потерял голову Аланд? Разведка не узнала о ней ничего! Всю жизнь просидела в этом замшелом Укрывище - ни подруг, ни женихов, ни любовников, как будто всю жизнь она скрывалась от кого-то! Или ее скрывали.

Зия закрыла трактат, заложив страницу шпилькой. Конечно, она рассуждает, как любая родовитая свекровь о безродной невестке. Ей ли не знать, если когда-то она сама была такой невесткой? Но у Зии, кроме напора и смелости, было образование и знания мыследеи, сообразительность и способность всегда учиться новому. Она и научилась всему, что нужно для жизни при дворе, даже управлению княжеством. А что ей еще оставалось, когда родовитый муж не отличал династию Трехпалых от семьи Ордона Безрассудного, верил любезностям сегдетского посла и обещаниям Лидоры Пилейской?

Внизу послышались крики. Опять эта девица, как ее там, Ивита! Летит с перекошенным лицом на молодого солдата, причем опять с боевым оружием против учебного! А, вот ее уже остановили. Да в себе ли она? Обращаться с оружием многие женщины в Кортоле умеют, но ведь они не пытаются убить всех подряд! А правящий князь Аланд смотрит на злобную воительницу, сияя от любви! Причем любви неразделенной – девица глядит на него так, будто он ее своей любовью кровно оскорбил. Кем она себя возомнила?

Зия вздохнула. Тайны со всех сторон! Сначала - бесславная гибель Лидоры Пилейской и, почти сразу, ее тайного мужа, воеводы Гошара. Сейчас в Град-Пилее всем заправляет советник Вариполли, но он к княжеской семье не имеет отношения, а потому в последние дни дворцовая Управа разыскивает в Кортоле хотя бы дальних родственников княгини Лидоры. Какие-то случайные люди толпятся вокруг пустующего трона, но не решаются его занять. И князь Аланд, к сожалению, находится не в первых рядах этой толпы - слишком дальнее родство у кортольских князей с пилейским княжеским семейством. Но даже это можно преодолеть, если повести дело правильно, и если Аланд проявит хоть немного здравого смысла, а он вместо этого рассуждает о новом восстании!

Как так можно? Восстание надо начинать, когда у тебя есть силы для победы, или не начинать вовсе! А сейчас лучше не начинать, потому что даже теперь, когда трон Пилея пустует, а хозяйство в упадке, Пилей намного сильнее, чем Кортол. Да и кто из кортольцев поддержит восстание? Купцы, которые платят привычные налоги и получают изрядные прибыли на альванских торгах? Селяне, которые много лет спокойно ведут хозяйство? Альванские строители и мастера, которые прекрасно зарабатывают в огромном городе на перекрестке дорог? Кто настолько ущемлен далекой властью Пилея, чтобы взять в руки оружие? Да никто, а потому ополчения собрать не удастся и набрать большое войско тоже, борьба за пилейский трон сейчас не под силу Кортолу. Но, кажется, правящий князь думает по-другому. О чем он опять говорит, взобравшись на старую бочку?

- И пока живы мы, не погиб наш древний Кортол! Пока жива наша память, души героев прошлого живут среди нас! С нами великий Альн Трехпалый, с нами доблестный Ордон, с нами Лита Воительница! Вместе мы освободим нашу прекрасную родину!

Как все-таки красиво умеет говорить Аланд, у него истинный дар стихотворца! Как сверкают на солнце голубые камни оплечья, как вьется над ним белый дымок! Зия почувствовала, как горячее чувство захлестывает ее, как она поднимается со своего места, отбросив сомнения. Она была готова погибнуть за Кортол, ничто другое не имело значения!

Стой! Откуда это взялось? Княгиня Зия даже в юности не была такой восторженной. Может быть, ее сын обрел невиданный талант общего внушения? Откуда бы? Может быть, это действует оплечье? Что-то такое княгиня Зия только что читала! Она открыла трактат на странице, заложенной шпилькой. Да, вот оно, точно!

Воле чужой оплечье подвластно не будет вовек,

И белосвет его слушает, и человек.

Люди и звери покорны оплечью – так тому быть,

Но за покорность оплечье собою должно платить.

Огонь Святой, какие бездарные стихи! Но главное в них ясно – оплечье помогает внушать и делает своего хозяина неподвластным внушению, однако эту силу нельзя тратить попусту, как это делает Аланд. Неужели оплечье – это ловушка? Неужели кто-то пытается втянуть Кортол в восстание, а потом ловить свою рыбку в мутной воде? Только кто именно – Сегдет, Пилей, Рошаель?