Верни мне мою ненависть 

Глава 4.

— Аптечка на кухне? Серьёзно? — Доминик скептически поднял бровь, а я лишь пожала плечами, не понимая причину его удивления.

Больше он ничего не спрашивал, но мне показалось, что он посмотрел на меня как на ненормальную, а потом вышел из гостиной в поисках каких-нибудь лекарств от боли в горле и кашля. Я смирно лежала на диване и боялась лишний раз вдохнуть, потому что всё происходящее было для меня совершенно недосягаемой сказкой, и верить в неё я просто отказывалась. В какой-то момент мне даже захотелось встать и подойти к нему, потыкать в него пальцем или ущипнуть, чтобы убедиться, что он живой и настоящий, но я быстро выметала эти мысли из своей и без того больной головушки, потому что Доминик и так смотрит на меня таким взглядом, каким смотрят на сбежавшего из психушки.

Я покорно лежала и смотрела в потолок, как вдруг из кухни раздался жуткий грохот. Я вздрогнула и, едва не запнувшись в собственных ногах, побежала на источник звука, даже не представляя, что могу там увидеть. Но когда на дрожащих ногах зашла на кухню, чуть не прыснула от увиденной картины: шкаф, расположенный над плитой, был раскрыт и висел несколько косо, чем должен, рядом с ним стояла высокая тушка Доминика и тянула к этому шкафу руку, а на полу валялся мешок муки, всё содержимое которого было не только на полу, но и на парне, что стоял и не двигался.

– Извини, я просто подумал, что аптечка может быть там… Я всё уберу, — впервые в жизни я увидела, как Доминик смутился и даже слегка покраснел.

Да, может я и не наблюдала за ним, но прекрасно знаю, что его эго настолько огромное, что он ни за что не позволит себе извиниться перед кем-то, только если этот «кто-то» не является его лучшим другом или просто близким человеком. А это всего лишь я, всего лишь Энн…

— Не волнуйся, я сама уберу, — я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, и начала наклоняться, но врезалась в Доминика, который одновременно со мной потянулся за мешком муки. — Ой.

Теперь я уже не могла сдержать свой смех и смеялась во весь голос, поглядывая на растерянного Доминика, который, видимо, пытался понять, задыхаюсь я или это такой смех… Горло болело, но я никак не могла успокоиться, то и дело прокручивая всю эту ситуацию в своей голове.

— Ты ненормальная, — подытожил он, когда я замолкла, и закатил глаза.

Только вот замолчала я не просто так… Я судорожно начала хвататься за горло в попытках выдавить из себя хоть слово, но ничего не получалось. Я просто как рыба открывала рот и хрипела. Доминик, видимо, заметил это, потому что подлетел ко мне и грозным голосом приказал открыть рот. Это звучало слишком серьёзно, поэтому я не стала даже спорить и подняла голову к нему, пошире раскрыв рот.

— Мы ведь только познакомились, гном, — он засмеялся, а я ещё несколько секунд простояла так, ничего не понимая, а потом ударила его по плечу, но, кажется, он даже не заметил этого и продолжал смеяться, довольный своей шуткой.

Это было так обидно, что я просто развернулась и пошла в свою комнату, наплевав на этот жуткий беспорядок и гогочущего Доминика, который даже не заметил моего ухода. В комнате, на вечно расправленной кровати, лежал Батон, и я почти бомбочкой прыгнула к нему, взяв на заметку, что так делать точно не нужно, потому что кровать подозрительно заскрипела. Кот, явно недовольный тем, что его потревожили, потоптался по мне и лёг рядом, а я закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Почему-то я была уверена, что Доминик придёт сюда, и так и и случилось. Через несколько секунд в дверь постучались, но я промолчала, потому что голос так и не возвращался ко мне, и спустя пару секунд дверь приоткрылась, а в ней показалось лицо Доминика, который любопытно глядел на меня.

— Можно? — спросил он, а я кивнула и ещё раз разозлилась на него, сама не понимая почему.

Доминик вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. В этот момент мне почему-то стало стыдно за вечный беспорядок: упаковки от чипсов и фантики от конфет разбросаны по столу, а некоторые даже валяются под ним, учебники и тетради раскиданы по всей комнате из-за моих психов, когда я не могу понять очередную тему, вещи беспорядочно висят на стульях или просто валяются рядом со шкафом… Я нащупала рукой фантик от шоколадки, который затерялся в одеяле, и спрятала его под подушку, а потом натянула улыбку, надеясь, что Доминик не обратит на этот беспорядок никакого внимания.

— А у тебя здесь красиво, — на моё удивление он подошёл к стене, увешанной фотографиями и плакатами, и улыбнулся так, что я даже издалека увидела его ямочку.

Я уже успела несколько раз расслабиться, когда поняла, что он не будет осуждать меня за бардак, как вдруг парень начал подходить ко мне и хитро улыбаться. Клянусь, я видела чёртиков в его глазах. Сама не знаю почему, но я так перепугалась, что чуть не вжалась в стенку, и укрылась одеялом с головой, затаив дыхание. Через пару мгновений по бокам от моей головы приземлились руки парня, а я попыталась вскрикнуть, но получилось нечто, похожее на хрюканье. Я снова закашлялась, а Доминик лишь рассмеялся и резким движением стянул одеяло, отбросив его в сторону. Этого я не ожидала никак и вцепилась зубами в его руку, которая находилась рядом с моим лицом. Я не совсем понимала, зачем делаю это, просто так мне казалось, что он меня точно не тронет.

— Недоросток, я, конечно, наслышан о твоих странностях, но чтобы настолько… — Доминик прыснул, а я отпустила его руку и обиженно нахмурила брови, отворачиваясь в сторону.

Порой я представляю свою жизнь, если бы мой рост был хотя бы на десять жалких сантиметров больше, или если бы подростки не были такими жестокими… Наверное, надо мной бы не смеялись и не ставили свои сумки и портфели, когда я прохожу мимо столиков в столовой, может быть кто-нибудь даже шептал мне правильные ответы, когда я стою около доски на математике, может меня бы даже приглашали на свидания, в кафе, кино… Так грустно осознавать, что люди цепляются за то, что ты в себе изменить никак не можешь: рост, разрез глаз, размер ноги и ещё много-много подобных вещей. Даже сейчас рядом со мной сидит парень, который не перестаёт говорить про мой рост, а я даже не могу прогнать его, чтобы побыть одной.