Светлая седмица: литургийные прокимны и аллилуиарии На каждый из дней Светлой седмицы богослужебные книги указывают свои... Слава Богу За Всё!!!  Всё о православии! - Мой Мир@Mail.ru

Светлая седмица: литургийные прокимны и аллилуиарии
На каждый из дней Светлой седмицы богослужебные книги указывают свои собственные прокимны и аллилуиарии для пения за Божественной литургией. Логика их выбора не является самоочевидной и может быть осмыслена только при обращении к реалиям Константинополя примерно тысячелетней давности, так как оттуда-то данные прокимны и аллилуиарии и перешли в позднейшие печатные книги.

Первый день Пасхи (воскресенье) имеет прокимен Сей день, егоже сотвори Господь…, из Пс117. Здесь логика вполне ясна: это стих из т. н. великого галлела, то есть того псалма, который исполнялся во время праздования Пасхи еще в эпоху Ветхого Завета. Кстати, в древних уставах все стихи пасхального начала тоже выбирались из Пс117; лишь в позднейшую эпоху почти все их (кроме последнего — того же самого стиха, Сей день…) вытеснили стихи из Пс67, Да воскреснет Бог… (в древних уставах последние служили стихами стихир на стиховне, т. е. стихир Пасхи, но не пасхального начала). Также очевиден и выбор стихов аллилуиария (Ты, воскрес, ущедриши Сиона…) и проч.

Второй день Пасхи (понедельник) имеет прокимен и аллилуиарий те же, что в службах на памяти апостолов. Этот выбор связан с тем, что когда-то в Светлый понедельник по завершении утрени в храме Св. Софии священнослужители и народ уходили оттуда с литией (крестным ходом) в храм святых Апостолов, где Константинопольский патриарх совершал Божественную литургию. Этот храм — к сожалению, не сохранившийся, — был одним из важнейших символов Константинополя: его построил еще равноапостольный Константин Великий, расположив в храме двенадцать кенотафов (пустых гробов) для апостолов (ср. апостольское чтение этого же дня, о символизме числа 12) и гробницу для себя самого — в центре. Впоследствии в храм были принесены святые мощи многих апостолов; в нем был похоронен целый ряд византийских императоров. Служба в этот день была, тем самым, не только продолжением Пасхи и подчеркиванием роли апостолов как свидетелей Воскресения, но и молитвой над гробами императоров предыдущих веков.

Третий день Пасхи (вторник) имеет Богородичные прокимен и аллилуиарий: в этот день шествие из Св. Софии отправлялось для совершения патриархом литургии во Влахернском храме Божией Матери, где хранились многие связанные с Ней святыни — прежде всего, чудотворный образ Одигитрии, воспринимавшийся византийцами как палладиум Константинополя. В русской дониконовской традиции память об этом жила еще очень долго: по старопечатным книгам Светлый вторник отличается от прочих дней совершением всенощного бдения (!) с прибавлением к пасхальным текстам песнопений в честь Пресвятой Богородицы Одигитрии. Афонским отражением того же празднества сделалось почитание образа Одигитрии в Иверском монастыре.

С шествием во Влахернский храм связано очень заметное нарушение в ряде евангельских чтений в Светлый вторник: вместо очередного отрывка из Евангелия от Иоанна, как во весь (!) период Пятидесятницы (кроме Недели жен-мироносиц и праздника Вознесения), здесь читается рассказ из Евангелия от Луки. Он повествует о том, как автор рассказа и Клеопа шли в деревню Эммаус, расположенную в «шестидесяти стадиях» (более 10 км; на самом деле — втрое больше; правильное чтение, сохранившееся в некоторых рукописях, «сто шестьдесят стадий») от Иерусалима, встретили по дороге Господа, но узнали Его не сразу, а лишь «в преломлении хлеба». Само по себе такое резкое нарушение порядка чтений — необъяснимо. Можно было бы сказать, что это воскресное чтение: но почему тогда на литургиях других дней Светлой седмицы нет других воскресных чтений — скажем, из Евангелия от Матфея? Также можно было бы обратить внимание на то, что в рассказе упоминается, как ученики познали Господа «в преломлении хлеба», то есть в Евхаристии — однако на Светлой седмице литургию служили и служат ежедневно, а не только лишь во вторник. Ключом к пониманию того, зачем это чтение установлено на Светлый вторник, служит то, что в нем описан долгий путь пешком, не менее двух часов пути. Влахернский храм располагался на противоположном от Св. Софии конце города — например, храм святых Апостолов располагался вдвое ближе, — и шествие в этот храм для «преломления хлеба» каждый год становилось особенно продолжительным.

Четвертый день Пасхи (среда) вновь имеет Богородичные (но иные) прокимен и аллилуиарий: в этот день Константинопольский патриарх служил литургию в другом важнейшем Богородичном храме города — Халкопратийском (он располагался совсем близко к Св. Софии). Здесь евангельским чтением служил рассказ о браке в Кане Галилейской — очевидно, в связи с тем, что в нем упоминается Пресвятая Дева; параллельно кто-то из священников литургисал в Св. Софии, где читали примерно тот же отрывок, что читаем и мы.

Пятый день Пасхи (четверг) имеет царские прокимен и аллилуиарий. Патриарх в этот день служил литургию в храме Св. Софии, но в этот день отмечался храмовый праздник дворцовой церкви апостолов Иоанна Богослова и Иакова Зеведеева, — и патриарх традиционно отправлялся к царю во дворец на торжественный пасхальный прием. Евангельское чтение литургии этого дня — из 3-й главы Иоанна, тогда как в воскресенье, понедельник и среду звучала 1-я глава; т. о., 2-я глава почему-то пропущена. Объяснение этому — в том, что на самом деле ее все-таки читали, но в Халкопратийском храме, а не в Св. Софии (см. выше).

Шестой день Пасхи (пятница) вновь имеет апостольские прокимен и аллилуиарий, причем те же, что и в понедельник. Этот день был посвящен памяти апостолов Петра и Павла; патриарх совершал литургию в Св. Софии, свои Божественные литургии также проходили в церкви св. ап. Петра неподалеку от Св. Софии и в храме св. ап. Павла, располагавшемся в константинопольском приюте для сирот. Евангельским чтением дня служит окончание 2-й главы Иоанна, уже после рассказа о браке в Кане. Почему пропущен рассказ о браке в Кане, мы уже выяснили, но почему все-таки окончание 2-й главы и начало 3-й главы переставлены местами (первое читается в пятницу, а второе — в четверг)? Возможно, причина здесь в том, что в 3-й главе рассказывается о посещении Господом Иисусом «одного из начальников» — Никодима; подобным образом и патриарх посещал императора именно в четверг.

В современных печатных книгах к апостольским прокимну и аллилуиарию и древним чтениям в пятницу прибавлены Богородичные прокимен и аллилуиарий и общее чтение Божией Матери в честь храма/иконы Живоносного источника. Это уже наследие совсем другой эпохи, времен туркократии, когда новые власти Стамбула отобрали у православных греков почти все великие святыни, и на первый план вышли более локальные традиции — как, например, почитание чуда Божией Матери, связанного со святым источником возле Золотых ворот Константинополя. Подобные местные традиции, существовавшие во множестве, в эпоху до падения Византии не отражались в официальных богослужебных книгах, поскольку никак не могли сравниться с почитанием таких святынь, как, например, Влахернский храм и его реликвии. Однако в эпоху туркократии то немногое, что осталось у греков, вышло на первый план; в русские книги эта память вошла только после патриарха Никона, по причине копирования поздних греческих образцов.

Седьмой день Пасхи (суббота) имеет прокимен Господь — Просвещение мое… В наши дни он ассоциируется, скорее, с чином водосвятия, но по своему происхождению это прокимен таинства Крещения, которое иначе называлось Просвещением. Он и сейчас входит в состав чинопоследования Крещения. В Светлую субботу в древности завершалось тайноводство — цикл бесед о таинствах Церкви, предназначенный для новокрещеных; этим и объясняется выбор прокимна. Аллилуиарий имеет стихи, обычные для воскресной службы, что ставит точку в праздновании Светлой седмицы. В Константинополе этот день посвящался памяти св. Иоанна Крестителя, потому и стихи аллилуиария были не те, что сейчас, — они выбирались из песни св. Захарии, отца Предтечи.