Голос из преисподней.

Глава 10.

Глава 10.

Пройдя с десяток метров, уже под сводами открывшегося ее глазам прохода, она захотела было оглянуться, чтобы посмотреть, как выглядит зеркало с обратной стороны, из тоннеля, но вовремя спохватилась, вспомнив, что этого делать нельзя.

И тут за спиной раздался внезапный дикий крик, такой первобытно мощный и властный, что Лордиз от неожиданности и испуга присела. Кричали, видимо, ифриты, криком возвещая всем на Том Свете, кто мог услышать и кого это касалось, что на тропу возврата ступили посторонние.

Фил совсем сжался в комок, согнувшись и прижав руки к подбородку. От всплеска страха, превысившего многократно его перманентное значение, он заплющил глаза и обильно вспотел. Лордиз поспешила увлечь своего подопечного дальше, дальше по выбегавшей из-под ног тропе.

По внешнему виду путь, по которому они шли, почти ничем не отличался от тропинки, проложенной в какой-нибудь горной расщелине. Такая же неровная поверхность внизу и вздымавшиеся вверх неприступные зализанные стены по сторонам. С той только разницей, что здесь стены где-то высоко над головой сходились вместе, смыкаясь и образовывая свод. И, еще одно -  материал, из которого все вокруг состояло, был явно не камень. Иногда казалось, что стены сотворены из живой пульсирующей ткани. Чаще же они выглядели как миражи или какие-то наведенные виртуальные образования, вроде голограмм, или представлялись отлитыми из натурального вулканического стекла обсидиана. Но во всех своих состояниях они были гладкими, темными, матово блестящими, словно поверхности ночных неосвещенных витрин или прудов с тяжелой водой, за которыми появлялись и исчезали неясные огни, силуэты или расплывчатые движущиеся массы. Эти ровные участки перемежались на совершенно произвольных расстояниях друг от друга  растущими из пола причудливо изогнутыми и украшенными всевозможными выступами, впадинами и наростами ребрами, игравшими в окружающей архитектурной действительности роль колонн, полуколонн и пилястров. Свет лился как бы с потолка, такое создавалось впечатление, хотя прямых источников не наблюдалось; было потемней, чем на площади перед зеркалом, но все же света хватало вполне.

Лордиз не оставляло ощущение, более того, оно постепенно усиливалось, что как бы ни выглядело видимое пространство, все это было обманом, фикцией. На самом же деле все было совсем не так, как виделось, или совсем не было. Реальность всячески пыталась обмануть ее чувства и опровергала саму себя. Тем не менее, даже в разладе с органами чувств Лордиз продолжала идти по той дороге, что была перед ней начертана.

Это была дорога судьбы, и никто не позаботился расставить на ней указатели.

Дорога казалась ровной, без спусков и подъемов, но была достаточно извилистой, могла неожиданно завернуть за ближайший из стены выступ – и часто это проделывала, –  так что разглядеть, что ждет впереди в достаточно долгой перспективе, не представлялось возможным. Но это был единственный путь, единственное направление в распоряжении Лордиз с Филом, по которому  они могли двигаться. Выбирать не приходилось.

Иногда по сторонам, под стенами и в углублениях колонн появлялись странные темные туманы. Они выглядывали из расщелин и трещин в камнях, словно посланные в разведку неведомой силой пластуны, но Лордиз старалась не обращать на них внимания, и все тащила, тащила Фила вперед.

Они шли не останавливаясь, пока позади не затихли крики ифритов. Лордиз намеренно старалась отойти от зеркала как можно дальше, опасаясь, как бы охранники не бросились за ними вдогонку. И, хотя понимала, что этого не может и не должно случиться, все же успокоилась только тогда, когда перестала слышать голоса стражников.

Тогда они остановились, чтобы перевести дух. Лордиз погладила по щеке все еще льнущего к ней Фила.

– Вот и все, – сказала. – Осталось совсем ничего – дойти до конца. Только вот не знаю, сколько этот путь тянется, и сколько времени займет. Но ведь мы одолеем его, правда? И не такое уже прошли. Мы сильные, мы сможем.

Про себя же подумала, что Фил, похоже, вовсе не такой сильный, каким казался там, на Земле. И совсем еще не известно, дойдут ли они до выхода оба. За себя она спокойна, она вынесет все, а вот он...

Как бы отвечая ее мыслям, спутник поднял на нее глаза, вполне осмысленно взглянул и впервые за все время этой последней их встречи подал голос:

– Думаешь, никто не погонится? – спросил, сорвавшись на последнем слове в кашель. Кашлял он долго, сухо, до посинения и брызг в стороны. Лордиз хотела было помочь ему успокоиться, обняв за плечи, но он жестко отстранился.

– Не лезь, – сказал. – Дай лучше платок.

– Платка нет, – честно призналась она, ощупав карманы. – Куда-то делся.

– А это что? – не поверил Фил, указывая на торчащий из ее кармана белый хвостик. Не дожидаясь ответа, он потянул за него и извлек на свет божий белоснежный платок из пуха ангельских крыл, которым совсем еще недавно Лордиз была отмечена в знак победы. – Вот же платок. Пожалела?

Он снова откашлялся и высморкался в платок, потом вытер им руки, потные и грязные лицо и волосы, затем скомкал его и сунул в свой карман.

– Есть хочу, – сообщил он и тут же осведомился: – Ничего нет?

– Нет, – покачала головой Лордиз. – Ничего нет. Придется идти так, натощак, до самого конца.