Кровавая метка

Глава 3. Приезд

11 сентября 1893 года

Это был самый обычный пасмурный день, характерный для осеннего Петербурга. Моросил мелкий колючий дождь. Но холодные и сырые улицы не были пусты. По ним то и дело проезжали спешащие куда-то экипажи, торопливо шагали прохожие, хлопали двери лавок и магазинов. Жизнь в городе кипела, несмотря на такую мерзкую погоду.

Вот по Измайловскому проспекту промчался чёрный экипаж, от которого в разные стороны полетели море брызг. Проходящая по тротуары дама отскочила в сторону, и что-то резко кинула ему в след. Но человек, ехавший в экипаже, сильно спешил. Это был граф Григорий Александрович Киселёв, слегка полноватый мужчина средних лет. Спешил же он на Варшавский вокзал, куда с минуты на минуту должен был прибыть поезд "Норд-Экспресс" из Парижа.

Впереди уже виднелось огромное здание вокзала с треугольным фронтоном и пятью высокими арочными окнами. Проехав вдоль проспекта и плавно повернув на Варшавский мост, экипаж остановился. Вплотную к вокзалу невозможно было подъехать, потому что возле него, как и обычно, было очень многолюдно. Граф быстро вывалился из экипажа, открыл зонт и поспешил к входу, с трудом пробираясь сквозь толпу. Из здания вокзала, не переставая, выходили люди, и он понял, что опоздал. Тот факт, что поезд уже прибыл, заставил его спешить ещё сильнее. Попасть на вокзал оказалось для него большим испытанием. Зато холл был практически пуст, и уже через минуту граф стоял на пироне, запыхавшись и оглядываясь по сторонам. Здесь находилось совсем немного людей, и все они не были похожи на того, кого он должен был встретить.

— Pardon (Извините),— неожиданно послышалось из-за его спины. Григорий Александрович обернулся. Перед ним стояла молодая невысокая девушка в длинном тёмно-синем пальто. Она очень выделялась из серой мглы вокзала и вообще всего города. Её волосы какого-то красноватого оттенка слишком контрастировали с тёмной одеждой. Ещё одним ярким элементом была рубиновая брошь на высоком воротнике чёрной блузы. На руках надеты кожаные перчатки, хотя граф не сказал бы, что на перроне было слишком холодно.— Excusez-moi, êtes-vous le comte Kiselyov (Простите, не вы ли граф Киселёв)? — спросила она на чистом французском.

— Да-дас, это я! — обрадовано произнёс он по-русски, узнав эту необычную девушку, но спохватившись, добавил по-французски. — Oh bien sûr, vous avez tout à fait raison (О да, вы абсолютно правы).

Но его конфуз не остался незамеченным:

— Если вам удобнее, мы можем говорить по-русски, — произнесла она с лёгким французским акцентом.

— Ну что вы, я прекрасно понимаю французский, — ответил граф всё-таки на русском, потому что на самом деле не привык общаться на других языках. — А вы, видимо, Алиса?

— Совершенно верно, — ответила она.

— Приношу свои извинения за опоздание, — продолжил граф. — Я надеюсь, вам не слишком долго пришлось меня ждать? Такая мерзкая погода... Представляете, дорогу к моему загородному имению размыло, и лошади повязли в грязи. Экипаж так застрял, что думал, уж и не выедем.

— Вам не за что извиняться. — Улыбнулась Алиса. — Вы прибыли почти вовремя.

— Ну что вы! Я ведь понимаю, что заставил вас ждать себя довольно приличное время, да ещё и не заметил, когда прибежа... — Граф быстро помотал головой. — То есть прибыл сюда.

Он ещё что-то быстро говорил, но Алиса уже абсолютно не вслушивалась, с трудом сдерживая на лице вымученную улыбку. Наконец, она не выдержала и прервала его:

— Может быть, мы с вами поедем и обсудим это уже по дороге?

— Да-дас, конечно. Вы ведь, наверное, ужасно устали с дороги? — взволнованно сказал граф Киселёв. Алиса не стала ничего отвечать.

Через пару минут они уже сидели в экипаже, который быстро ехал по Измайловскому проспекту. Алиса смотрела в окно. Очертания города были знакомыми.

— Итак, — вдруг серьёзно произнёс граф, — могу ли я узнать вашу историю? Потому что когда я получил от вас первое письмо, признаюсь, был предельно удивлён, ведь после смерти ваших родителей я искал вас. От Сергея и Анны я знал, что они отвезли вас во Францию, в один из пансионов благородных девиц. Я специально отправился туда и объехал, кажется, всю страну, но все поиски мои были безуспешны, и я абсолютно отчаялся. Я думал, что вы оказались на улице, так как ежемесячная плата прекратила поступать. И это ваше письмо стало для меня полнейшей неожиданностью. Так, где же вы жили все эти годы и как смогли найти меня?

— Пожалуй, — начала Алиса, продолжая смотреть в окно, — мои родители лукавили, говоря, что отдали меня на воспитание в пансион благородных девиц. Жила я в особенном пансионе Маргариты Дюран, где девушек обучают всем наукам и искусствам наравне с юношами. Проплачено за все годы обучения было заранее, поэтому никто и не подумал выгнать меня оттуда, когда от родителей перестали поступать какие-либо вести. Когда мне исполнилось 16 лет, я успешно завершила обучение, и как одной из лучших учениц мне были выданы рекомендации поступать в университет, что я и сделала. При этом...

— Но, простите, — перебил её граф. — Я не ослышался... в университет?

— Да, во Франции уже давно девушкам разрешено получать высшее образование. — Отстранённо заметила Алиса. — При этом я всё же решила выяснить, что стало с моими родителями, и отправила письмо по адресу нашего проживания. Письмо вернулось с пометкой...

— Простите, — вновь перебил её граф. — Простите меня за настойчивость, но на кого же вы обучались в университете?