Во власти пламени

5.2

Не откладывая дела в долгий ящик, отец развил бурную деятельность — тем же утром отправился во дворец обсуждать с правителем моё странное замужество и варианты его расторжения, а заодно предъявлять претензии сыну советника.

Надеюсь, его бесхребетности сейчас икается и будет икаться ещё очень долго.

Дракон бессовестный.

От мамы я узнала, что ещё нескоро Шахир Тейран осмелится объявить о новом отборе. Вернее, объявить-то он может хоть сегодня, вот только мало какая семья согласится с ним породниться после такого-то фокуса.

Разве что Лаали полетит к нему на крыльях любви.

Запретив себе думать о вероломной подруге и предателе-недомуже, которого возмездие настигло даже быстрее, чем я успела проснуться, я решила сосредоточиться на Каррае. Не то чтобы мне нравилось, что он постоянно крутится у меня в голове, но… Врага нужно знать в лицо.

А что я знаю об Амане Каррае? Только то, что он являлся братом алианы по имени Олеандра, погибшей по вине моего сумасшедшего дяди много лет назад. Как и то, что каким-то непостижимым образом умудрился вступить в сговор с Шахиром. Оставалось загадкой, что же такого для него сделал Каррай, что Огненный не побоялся выставить себя в неприглядном свете перед всем королевством.

А ведь на турнире так друг друга молотили, так молотили…

Артисты.

Понимая, что такие дела, как расторжение священного союза между тальденом и алианой, быстро не рассматриваются, я решила не маяться в ожидании, а провести время с пользой — отправила слугу в городской архив с просьбой предоставить мне все имеющиеся сведения о семействе Карраев. А чтобы хранитель архива был посговорчивее, велела вручить ему увесистый мешочек с золотом.

Не прошло и часа, как я уже сидела в тенистом саду и, наслаждаясь нежным ароматом цветов, что ниспадали с белоснежного купола беседки, вместе с Чили поедала орешки и просматривала свитки.

— Ну и как тебе, хороший мой, этот дракон? — почесала льорна по спинке и, тяжело вздохнув, отложила на скамейку очередной свиток.

Чили, сосредоточенно разгрызавший орешек, вдруг захлопал в ладоши и запрыгал передо мной, как будто танцуя.

— Ну и к чему весь этот восторг? — Я не разделяла веселья своего питомца. — Это плохой, очень плохой дракон. И нам с тобой стоит держаться от него подальше.

Чем больше читала об Огненном, тем меньше во мне оставалось радости и спокойствия. Они таяли, как капли воды на обжигающем песке тревоги, в которой я снова начинала тонуть, медленно, но неумолимо погружаясь в эту зыбкую топь.

Мало того что Карраи — одно из ответвлений правящего рода и, если, допустим, в отпрысках его светлейшества не пробудится драконья сила, Аман окажется среди претендентов на Рассветный престол, так у него ещё и родители с сюрпризом. Вернее, мать. Морканта с огненным даром.

Пламя, унаследованное от отца, помноженное на пламя, взятое от матери…

В общем, гремучая смесь. Этого мужчину следовало остерегаться. И бояться. Чем я и занималась, нервно догрызая орешки и мечась взглядом по рукописным строчкам.

Морканты в Адальфиве — существа редкие и в большинстве своём очень опасные. По крайней мере, считается благоразумным с ними не связываться. Это алианы, наделённые драконьей магией, которую они отнимают у братьев-близнецов, будучи ещё в утробе матери. Такие мальчики не становятся тальденами. А вот девочки… Девочки становятся непревзойдёнными по силе и одарённости ведьмами.

Такой была Элесбед Каррай — моркантой, тяжело переживавшей потерю дочери и люто ненавидящей нас, Анвэри и Талвринов.

Когда Олеандра погибла, Аману было восемь. А значит, эта ненависть, которой наверняка поделилась с ним эссель Элесбед, взрастала в нём последние двадцать лет.

Несмотря на полуденную жару, я поёжилась. Обхватила себя за плечи, стараясь прогнать беспокойство, змеёй овившееся у самого горла, а потом услышала, как снаружи раздался цокот копыт и заскрежетали ворота.

— Папа!

Свиток соскользнул с коленей на землю, вместе с рассыпавшимися по беседке орешками. Издав радостный клич, Чили бросился их подбирать, а я со всех ног помчалась к воротам, надеясь, что это его светлость вернулся с радостными известиями.

Я буду счастлива любой малейшей возможности, что поможет разорвать связь с этим не в меру могущественным и опасным семейством!

— Папа! — повторила с надеждой, а потом запнулась, увидев, как из экипажа выходит сестра в сопровождении нянюшки и стражника.

В тот момент я испытала двойственное чувство: радость, что вижу Эйлуэн после месяца разлуки, а вместе с ней и тревогу: сестре не место в столице, когда тут такое происходит.

— Эйли, милая, тебе не следовало приезжать, — поспешила к ней, а она, улыбаясь, кинулась мне навстречу.

— Как я могла не приехать, узнав, что тут у вас творится! — Эйлуэн повисла у меня на шее, с надеждой прошептав: — Риан, папа ведь всё исправит, правда?