Школа ведьмовства №13. Сладкий запах проклятия

Глава 18

Глава 18

После занятия непослушными руками подхватила тетрадь и на негнущихся ногах пошла к Ядвиге Петровне, которая не торопилась подниматься из-за своего стола.

- Я… - не голос, а полузадушенный писк. Горло свело судорогой, и я никак не могла совладать с собой.

Ядвига Петровна встретила меня внимательными глазами, на дне которых затаилось сожаление и сочувствие.

- Милана, - она сжала губы в тонкую линию.

Ноздри женщины вновь затрепетали, как у хищника, лицо заострилось, а глаза потемнели. Жуткое зрелище. Наверное, в другое время заставило бы меня отступить, отвести взгляд и постараться слиться с обстановкой, но сейчас я не боялась никого и ничего, пожалуй, кроме смерти, которая уже занесла надо мной свой острый безжалостный клинок.

- Вы обещали, - выдавила я с огромным усилием и умоляюще уставилась на главную ведьму. Договорить не смогла, голос снова сорвался на беззвучный шепот, но женщине и не нужны были мои слова.

- После занятий. Вечером. В мой кабинет. А сейчас – учиться. Тебе, как никому другому, могут пригодиться любые знания. Все, - она поднялась и решительно зашагала к выходу.

- Я проклята? – обреченный полувздох-полустон вырвался из моей груди неожиданно даже для меня. Разум уже принял правду, а душа все еще надеялась…

- Да, - ровный, уверенный ответ, наверное, убил бы меня на месте, если бы не решительный взгляд главной ведьмы, которая не пыталась пожалеть или обнадежить, но одним взглядом пообещала, что постарается помочь.

Я кивнула на автомате. Все мое существо отвергало эту правду. Остаток дня провела, как в тумане. Занятия? Они были, но я словно тонула в вязкой серой неизвестности, захлебываясь холодом, который расползался уродливым узором по всей душе, давил надежду, вытеснял веру и опутывал меня безнадегой. И я сопротивлялась лишь из-за упрямства и ожидания разговора с Ядвигой Петровной. Я даже не замечала, как хмурятся мои одноклассницы и бросают на меня осторожные озабоченные взгляды. Покивала, когда ко мне подошла Азовка и что-то говорила. А сделав шаг в сторону от нее, я с трудом могла вспомнить, о чем она говорила. Похоже, извинялась, признавала свою неправоту и несправедливость обвинений неосторожно брошенных вчера. Но разве теперь это важно? Какая ерунда – эти их подозрения по сравнению со свалившейся реальностью.

Мне пришлось маяться еще пару часов после занятий. Мои закончились, а вот у Ядвиги Петровны рабочий день продолжался. Но к окончанию рабочего дня я уже металась по коридору у кабинета директора.

Когда ее статная фигура появилась в поле зрения, я накрутила себя до предобморочного состояния. Голова раскалывалась на мелкие кусочки от пульсирующей боли, а руки хаотично поправляли одежду. Психопатка.

- Марья Федоровна, - тихий властный голос директора разнесся по коридору.

Из соседней двери выглянул кошмар всех нарушителей порядка в школе. Женщина коротко кивнула директору, бросила на меня, как и всегда, недружелюбный взгляд. Грозно свела брови над носом и поцедила:

- Чавой натворила, моль?

- Девочка ничего не натворила, - усмехнулась одними губами Ядвига Петровна, провернула ключ в замке своей двери и распахнула ее, приглашающе махнув мне, - заварите ей успокоительного отварчику, уж больно нервная она.

- На сносях, что ли? – прищурилась и просканировала меня взглядом. Но я сейчас даже на нее злиться не могла. Апатия почти полностью завладела мной, оставляя только нервозность.

- Тьфу на вас, - не выдержала директор, - Марья Федоровна, - повысив голос, строго выговаривала директор, - девочка хоть и пришлая, да не такая, как те, что раньше к нам попадали. Присмотрелись бы получше, да поняли, что ее в любви, свете и доброте растили.

- Та, - не сдавалась грузная женщина, но я ее видеть уже не могла, прошмыгнула в знакомый кабинет и замерла недалеко от стола. А из коридора доносились слова отчего-то невзлюбившей меня домомучительницы, как говорил герой сказки, Карлсон. – В чем ее растили мине не важно, чай не редкий цветок, чтобы такими вопросами озадачиваться, а то, что вертихвостка знатна, так то всей школе известно. Да только жалко немочь эту, потом горькими слезами будет умываться, да весь свет в своей глупости винить.

- Всех не защитишь, Марья Федоровна, - смягчилась Ядвига Петровна, - наши дети сами должны свои шишки набивать. Принесите отвар.

Дверь закрылась, отрезая нас от внешнего мира. Ядвига Петровна подхватила меня под локоть, довела до стула у стола, нажала мне на плечи, заставляя сесть, и обошла стол, устраиваясь напротив. Облокотилась на стол, сложила пальцы домиком и внимательно посмотрела на меня поверх них.

- Вы же в первый день поняли? – я дышала так, словно только что сдавала норматив по физкультуре на дистанции в километр.

- Предположила, - уклончиво ответила Ядвига Петровна. – Надеялась, что показалось, но, к сожалению, ошиблась.

- Что вам известно? Я ничего не понимаю, - всхлипнула и обняла себя за плечи.

- Тише, девочка, - она прикрыла глаза, - я буду спрашивать, а ты отвечай. Как можно честнее. Здесь тебя некому судить. Чем полнее ответ, тем легче нам будет понять, с чего начать, - взглянула пронзительными глазами и отвлеклась, когда раздался короткий стук.