Украденная невеста

14

“Я не смогу сделать тебя счастливой. Я не тот, кто тебе нужен. Я тебя недостоин. Прости. Ты свободна от всех обязательств”.

Прочитав эти слова тогда, два года назад, я впала в какое-то оцепенение. Как будто вообще перестала что-либо чувствовать. Наверное, это был спасительный шок. Который случается с людьми, пережившими нечто ужасное. Некоторое время они не чувствуют боль…

Но потом она, конечно, их накрывает.

Самое плохое случилось. То, чего я больше всего боялась.

Кир меня официально бросил.

Это не стало для меня неожиданностью. Я знала, что все к этому идет. Фактически, уже пришло. Он просто расставил все точки над “и”.

В ответ я написала ему всего лишь одно слово: “Прощай”. С уверенностью, что больше никогда его не увижу.

Я даже не рыдала в тот день. Просто сидела и смотрела в одну точку. Навсегда прощаясь со своей первой любовью...

И вот сейчас, через два года после прощания, мы с Киром вместе сидим на кухне бунгало, затерянного где-то в лесах на границе заповедника. Кир кормит меня ужином, хотя никогда не умел готовить. Я швырялась в него цветами и стеклянными вазами, хотя всегда была уравновешенным человеком. А еще он держал мои волосы, когда меня выворачивало наизнанку.

Все это дико и странно. Не укладывается в голове…

Но самое странное и дикое - он украл меня с моей собственной свадьбы. Значит, понял свою ошибку. Раскаивается. Хочет меня вернуть. Хоть пока и не говорит об этом прямо. Это и так очевидно.

Если бы я узнала об этом два года назад… наверное, я бы умерла от счастья. Но сейчас все изменилось! Я не хочу к нему возвращаться.

Я никогда его не прощу.

За то, что подло сбежал. За то, что мечтал от меня избавиться. За то, что не поговорил со мной по-человечески, а просто слился. Да еще и написал это дурацкое пафосное послание…

И за то, что сорвал мою свадьбу!

Еще полчаса назад я переживала, что проломила голову Киру. А теперь жалею, что этого не случилось! Меня снова терзает жажда убийства...

- Твое последнее сообщение два года назад, - произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

И замолчала.

Он тоже поднял на меня взгляд. Напрягся. Я видела, что он стиснул зубы и сжал вилку. Чувствовала, что ему не хочется об этом говорить.

А мне хочется!

- Я хочу услышать твои объяснения. Хотя бы через два года.

Кир положил вилку. Смял салфетку. Расправил. Снова смял.

- Обязательно услышишь, - через силу проговорил он. - Но не сейчас.

- А когда?

- В последний день. Перед возвращением домой.

- Почему это?

- Тому есть причины.

- Какие?

- Ты поймешь, когда я все расскажу.

Кир уже не выглядел нервным. Он успокоился. А я, наоборот, взбесилась.

- Значит, ты все решаешь? Что, когда, как… Ты решаешь, где мне быть и что делать. Когда получать объяснения. И, главное - за кого выходить замуж!

- Я просто спасаю тебя от ошибки.

- Главная моя ошибка - это ты!

- Ошибаешься.

- Да пошел ты! - вскочила я.

- Ты чай не допила…

- Вылей его себе за шиворот!

- Зеленый чай с мелиссой успокаивает, тебе бы это не помешало, - услышала я за своей спиной.

И хлопнула дверью.

В доме полный бардак. Осколки вазы, сломанные цветы, вода. Лестница усыпана розовыми лепестками и обломками роз.

И я даже не подумаю что-либо убирать! Я просто закроюсь в комнате и просижу там оставшиеся пять дней.

* * *

Два дня я реально не разговаривала с Киром. Просто игнорировала его вопросы и попытки наладить диалог. Ни слова не произнесла!

Зато скакала, как дикая коза. Не находила себе места. Не знала, чем заняться. Носилась по территории турбазы и вокруг нее, не рискуя все же углубляться в лес.

Иногда, во время своих прогулок, я замечала Кира - он мелькал за деревьями. Видно, следил за мной. Но не приближался и не пытался навязывать свое общество.

Конечно, мы с ним встречались. Мы же жили в одном доме, хоть и на разных этажах.

А еще вечерами он выдавал мне телефон - под строгим надзором. Настоящий тюремщик! Который расщедрился и разрешил мне отправить селфи: я на фоне бунгало и я на подоконнике, с красивым закатом и лесом за спиной.

Я переписывалась со своими близкими, делая вид, что избегаю общения по своей воле. Мама злилась, что я подолгу не отвечаю. Антона это тоже расстраивало. И лишь папа относился спокойно к моему молчанию. Он, как под копирку, повторил слова Кира, что мне нужно побыть в тишине и одиночестве!

Я бы могла решить, что они сговорились! Если бы не знала, что папа готов прибить этого гада, два года назад заставившего меня так страдать.

И да, мне пришлось повторять то же Антону и маме: я хочу побыть одна, мне нужен покой и бла-бла-бла.

Да я ненавижу покой всем сердцем!

Почти так же сильно, как ненавижу Кира.

А потом я впала в спячку. Как медведь.

Сонливость была непреодолимой. Я спала до обеда, с трудом разлепляла глаза и сползала на кухню.

- Кофе? - спрашивал Кир, который обычно в этот момент торчал там.

- Нет, - неизменно отказывалась я. - Зеленый чай с мелиссой.

Мне почему-то разонравился кофе. Одна лишь мысль о нем вызывала тошноту.

Я выпивала чай, съедала кашу, которую мне готовил Кир, и шла к озеру. Падала в шезлонг и сидела, глядя на темные спокойные воды. Иногда я засыпала, потом снова просыпалась… Видела рядом Кира.