Лита

*

На мертвенно-чёрной глади озера покоились серебряные блики луны. Темный лес, окутанный дремой, прижимался к берегам. Деревья перешептывались друг с другом, тихо поскрипывали, иногда натужно кряхтели.

Я шёл, погруженный в свои мысли и тишину ночного леса. Думал о том, что сказать ей при встрече. Тяжелым булыжником придавливало к земле чувство вины, горечи и тоски. Простит ли она меня? Захочет ли слушать? Получится ли вообще её увидеть?

Со стороны озера донесся всплеск и едва слышный смех. Я остановился и прислушался. Но больше ничего не уловил. Может, рыба плеснулась. А, может, русалка хвостом махнула. Про здешние места разные слухи ходят. Недобрые. Люди тут часто пропадают. Некоторые верят, будто это нечисть уводит заблудившихся в свои угодья.

Я мотнул головой, отгоняя глупые мысли. В сказки про чертей, леших и русалок я давно не верил. Хотя в темноте густого леса можно поверить во что угодно, когда за каждым кряжистым пнем и корявыми ветками чудятся невиданные твари.

Я зашагал дальше, стараясь не обращать внимания на подозрительные шорохи, вздохи, шепотки, от которых леденило сердце.

Свеча в фонаре догорала. От неё уже не было толку. Я затушил огонёк и убрал фонарь в сумку. Вокруг тотчас сгустилась непроглядная тьма.

Когда глаза привыкли к черноте, впереди я разглядел чуть заметные отблески света и поспешил туда.

Продравшись сквозь заросли, я вышел к угловатому, низкому домику, сплошь заросшему мхом. Из единственного окошка сочился тусклый свет.Выходит, ворожея не обманула. Свеча привела меня к ней.

Я постучался, после чего изнутри донесся низкий грудной голос:

- Входи!

Пришлось изрядно наклониться, чтобы войти. Я оглядел небольшую комнату, которая, как видно, служила и кухней, и столовой, и спальней одновременно. В углу стояла печь. В ней теплился огонь. Рядом с печью – деревянная кровать, наполовину зашторенная простенькой выцветшей занавеской. В другом углу разместился обшарпанный сундук. На стенах – полки, на полках – ряды банок с чем-то похожим на засушенных насекомых; коробочки, из которых выглядывают кости животных; черепа птиц и зверей; склянки с порошками и жидкостями разных цветов. Под потолком висели пучки сушёных трав, дубовые и берёзовые веники. В центре комнаты стоял грубо сколоченный стол, на котором лежала массивная открытая книга да горела свеча.

За столом сидела ворожея. Длинные каштановые волосы были убраны в небрежную косу. На плечи накинут цветастый платок. Лицо ворожеи было по-своему привлекательно, если бы не красноватый шрам на правой щеке.

Женщина, прищурившись, глянула на меня.

- Пришёл-таки. Не побоялся. Видать, очень хочешь увидеть свою ненаглядную.

- Да, очень. Вы сможете сделать то, о чём говорили?

Я до сих пор сомневался в успехе этой бредовой затеи.

Ворожея не ответила на мой вопрос, лишь сказала:

- Принес, что я просила?

Порывшись в сумке, я достал шёлковую красную ленточку и положил ее на стол.

Женщина поднялась, сняла платок с плеч и повязала его на талии поверх длинного темно-синего платья.

- Сядь вон там, - она указала пальцем на лавку возле стены, а затем начала неторопливо готовиться.

Устало опустившись на скамью, я стал с любопытством наблюдать за действиями ворожеи. Она зажгла ещё две свечи, поставила на стол небольшую деревянную ступку, затем положила в неё ленту, накидала каких-то трав и порошков, постоянно при этом пришептывая. Потом вновь уселась за стол, пролистала книгу и, остановившись на нужной странице, принялась выпевать заклинание.

Голос её спокойным ручейком заструился по комнате. Он расслаблял и одурманивал. Меня одолела зевота. Песня кружила, затягивая в сон. Однако вскоре темп ее стал нарастать. Голос ворожеи становился все громче и громче, а затем вмиг взлетел к потолку. Земля под ногами задрожала, стены заходили ходуном, заклацали кости и черепа на полках, зазвенели склянки и банки, тут и там что-то шуршало, тряслось, завывало. Теперь песня звучала по-дикому страшно и зловеще.

Мне стало не по себе. Сердце заколотилось, как бешеное. Я заерзал на скамейке, опасливо озираясь. Мелькнула мысль сбежать отсюда к чёртовой матери.

Вдруг песнь-заклинание резко оборвалась. Вместе с ней умолкло и все остальное. Ворожея, обхватив ступку руками, склонила голову. Затем произнесла:

- Отвори дверь.

Так я и думал. Ничего не вышло. Устроила представление, а теперь гонит меня. Наивный дурак! Поверил во всякие небылицы. И кому? Какой-то полоумной!

Кровь во мне закипела от негодования. Я подскочил к двери и распахнул её.

В глаза ударил слепящий свет. Я зажмурился и закрылся локтем. Когда же почувствовал, что свет померк, то открыл глаза и увидел её.

Передо мной стояла Лита. Моя Лита.