Перевоплощение

Глава 7. Побег

Дэниел открыл глаза и потянулся. Выбравшись из-под стола, он прислушался. В квартире было тихо, если не брать во внимание посапывание Тайги. Тот лежал на кровати, поджав ноги, и спал. Дэниел обернулся. На улице было светло. Солнечные лучи играли на окнах, прыгали по шторе и спускались на пол. Ветерок колыхал штору, шелестел в листве берез, росших во внутреннем дворике.
Дэниел поднял лапу и накрыл ею солнечное озерцо, раскинувшееся прямо у его ног. Лучи заискрились на кошачьей лапе, шерсть вспыхнула, словно пламя костра, лизнувшее сухую ветку. Дэниел выбрался на балкон и вскочил на подоконник. Яркое утреннее солнце заставило его зажмуриться. Едва Дэниель оказался на подоконнике, неугомонный ветерок оставил в покое листву деревьев и устремился к нему. Дэниел почувствовал, как шерсть ожила под легкими, неуловимыми касаниями ветерка.
Дэниел открыл глаза и окинул взглядом внутренний дворик. Откуда-то неслись голоса, где-то слышался смех, играла музыка. Парочка воробьев затеяли игру в догонялки. Прыгая друг за дружкой, они оглашали округу громким чириканьем. Прилетела горлица, уселась на березовую ветку и стала наблюдать за воробьями.
Дэниел устремил взгляд вверх, туда, где невесомое стадо белых упитанных барашков лениво двигалось по белесо-голубому небу. Дэниель вытянул шею и повел носом. Прохладный майский утренний воздух приятно холодил ноздри, забирался глубже и наполнял его маленькие кошачьи легкие. Странное чувство возникло в груди Дэниела. Легкое и светлое, как солнечный луч, оно с каждой секундой ширилось все больше и больше и вот уже все кошачье тело Дэниела приятно трепещет, возбужденно вздрагивает, отзываясь на внутренние чувственные вибрации. Дэниелу казалось, что он никогда прежде не ощущал ничего подобного. В какой-то миг ему захотелось, чтобы это чувство никогда его не покидало. Оно было таким теплым, таким ласковым, таким влекущим и, как оказалось, таким мимолетным. Облако скрыло солнце, чириканье воробьев смолкло, горлица улетела, разговоры и смех поутихли. Приятное чувство начало покидать кошачье тельце, тая, как ночной туман тает на Стерлингской равнине под первыми лучами восходящего солнца. С неким сожалением Дэниел вспомнил последние минуту своей жизни. Тело его вытянулось, лапа скользнула вверх, выпуская когти, будто способные уцепиться за ускользающее чувство, схватить его, задержать. Но нет. Дэниел почувствовал разочарование, когда чувство покинуло его, оставив лишь легкое дразнящее послевкусие. Тихий вздох вырвался из кошачьей груди.
- Кьюткит! Котик мой! - Дэниел вздрогнул, услышав голос справа от себя. - Что ты тут делаешь?
Дэниел повернул голову на звук.
- Ее только здесь не хватало, - Дэниел почувствовал раздражение при виде вдовы Дженкинс. Та сидела в кресле в своем ужасном на вид, по мнению Дэниела, черном, больше похожем на траурное, одеянии и пила чай с конфетами. Одна рука старухи была занята чашкой, вторая гладила спину кошки, лежавшей на ее худых, иссушенных временем, коленях. Кошка, с белой пушистой шерстью и большими зелеными глазами, вытянулась на всю длину старушечьих коленей и искоса поглядывала в сторону неба, покой которого то и дело тревожила пролетающая птица.
Вдова Дженкинс отпила из чашки и поставила чашку на подоконник. Освободившаяся рука потянулась за одной из конфет, горкой лежавших на стеклянной тарелочке.
- Познакомся, Кьюткит, - вдова Дженкинс опустила голову и посмотрела на кошку на коленях. - Это Куини. Куини познакомся с Кьюткитом. Он очень красивый котик. Ты не находишь? - старуха бросила конфету в рот, взяла обеими руками кошку и положила ее на подоконник. Та недовольно мяукнула и уселась на задние лапы. Внезапно уши кошки навострились, взгляд упал на траву внутреннего дворика. Парочка воробьев после небольшой передышки возобновила игру. Воробьиные крики вновь наполнили окрестности и привлекли внимание кошки.
- Разве она не прекрасна, Кьюткит? - вдова Дженкинс провела рукой по спине любимицы. - Я думаю, вы были бы с ней неплохой парой. Как думаешь, Мэри согласится чтобы ты э-э-э... подарил моей Куини несколько миленьких кьюткитиков? - старуха хихикнула и погладила кошку по голове.
- Чтоб тебя! - тихое шипение вырвалось из груди Дэниела, когда он представил, как "дарит" этой глупой кошке котят. - Озабоченная старая дура. Видеть тебя не могу. Сама дари своей кошке таких же как и она тупых котят.
Дэниел спрыгнул с подоконника и вернулся в комнату. Тайги все еще спал, что было впрочем-то и неудивительно, учитывая наличие в его голове кошачьих мозгов.
- Спит да ест, ест да гадит, гадит да спит, - Дэниел фыркнул. - Был никчемным животным, стал никчемным человеком.
Почувствовав жажду, Дэниел покинул комнату и двинулся на кухню. По дороге он заглянул в гостиную, отец все еще спал, впрочем, по воскресеньям он всегда долго спал. В отличие от матери, которая, судя по звукам, доносившимся из кухни, уже была там и готовила завтрак. Дэниел принюхался. Баранья похлебка! Его любимая! Дэниел мысленно облизался. С горохом, перловкой, капустой и много еще чем.
- Чертово кошачье тело, - на Дэниеля снова накатила волна ностальгии по прошлому, в котором ему ничто не мешало съесть пару наваристых тарелочек вкусной похлебки.
Дэниел вошел на кухню. Запах похлебки щекотал ноздри и будил аппетит.
- Привет, Тайги, - сказала Мэри, заметив кота. Грустная полуулыбка появилась на ее лице. Дэниел присмотрелся, глаза матери были потухшими. Под глазами появились темные круги. Веки казались слегка припухшими. Что-то кольнуло в груди Дэниела. Жалость к матери тихой, крадущейся поступью попыталась скользнуть в сознание, но тут же была выгнана. Дэниел ненавидел, когда его жалеют, ненавидел он жалеть и других.
- А я похлебку готовлю. Дэниел ее очень любит, - Мэри вздохнула и смахнула выступившую на глазу слезинку. Отвернувшись от кота, она принялась помешивать ложкой варево, то и дело всхлипывая.
- Толку от того, что люблю, - Дэниел приблизился к тарелке с водой и склонил над ней голову. Утолив жажду, он с сожалением посмотрел на плиту, откуда несся такой желанный аромат, затем посмотрел на тарелку с кошачьим кормом, стоявшую возле тарелки с водой.
- Ни один корм не сравнится с похлебкой, особенно такой, которую готовит... готовит ма... К черту сентименты, - Дэниел фыркнул, проганяя грусть из сердца, после чего с ненавистью взглянул на кошачий корм и вышел из кухни. В коридоре он едва не столкнулся с отцом. Тот в одних трусах и майке шел на кухню.
Заметив отца, Дэниел замер. Но ступор прошел быстро, едва он вспомнил вчерашние отцовские пинки. Хвост плетью метнулся в сторону. Лапы прижались к полу. Тело сжалось и превратилось в пружину, готовую незамедлительно выстрелить и бросить тело вперед, прочь от опасности. Дэниел почувствовал, как крупная дрожь начала сотрясать его тело. Дыхание сорвалось. Дэниел не выдержал напряжения, зашипел, ощетинил шерсть на спине и рванул в свою комнату, едва не сбив с ног отца.
- Пришибленный кот! - понесся ему вслед крик отца. Через мгновение над головой Дэниеля просвистел тапочек, врезавшись в дверь ванной, он отлетел к спальне, на полу которой и замер подошвой кверху в оцепенении, боясь шевельнуться, дабы не привлечь к себе лишнего внимания и снова не отправиться в головокружительный полет по просторам хозяйской квартиры.
- Сам ты пришибленный, - подумал Дэниел, влетая в свою комнату. - Нормальные тапочками не бросаются, даже в животных.
Оказавшись в комнате, Дэниел запрыгнул на кровать и лег головой к двери, так на всякий случай, люди странные существа, никогда не известно, что им может взбрести в голову в ту или иную минуту. Но нет, погони не было. Дэниел перевел дух и оглянулся, затем еще раз. Что-то ему показалось странным. В комнате явно что-то изменилось с того времени как он ушел на кухню.
- Ну, конечно же! - догадался Дэниел. - Тайги куда-то подевался. В спальню, наверное, перебрался? Ну и черт с ним. Моя кровать. Пусть к себе в корзинку лезет. Как раз его размер.
Дэниел зафыркал, затрясся и перекатился на другой бок. Успокоившись, он положил голову на передние лапы и закрыл глаза.
Тихое, даже робкое мяуканье, сродни тонкому писку, коснулось ушей Дэниела. Не будь у него острого кошачьего слуха, он бы его ни за что не услышал. Дэниел поднял голову и прислушался, пытаясь понять, где находится источник звука. Мяуканье неслось с балкона. Дэниел поднялся и посмотрел на балкон. Кроме неясного темного пятна, проглядывавшего сквозь штору, больше он ничего не увидел. Дэниелу стало любопытно. Он спрыгнул с кровати и побежал на балкон. Ушей снова настигло мяуканье. На это раз это было не то тихое мяуканье, которое он слышал ранее. Нет, это мяуканье издавал кто-то другой. Дэниел сразу понял это, когда услышал это громкое, недовольное горловое мяуканье. Любопытство начало сильнее терзать Дэниеля.
Скользнув под шторой и тюлью, Дэниел выскочил на балкон и замер, пораженный увиденным. На узком подоконнике на коленях стоял Тайги и издавал едва слышимый писк. Верхняя часть тела его оказалась тесно прижата к подоконнику, зад был приподнят, пальцы рук царапали дерево подоконника. На лице застыло страдальческое выражение. Вид Тайги выражал покорность, смирение и даже некое заискивание перед тем, вернее той, которая завладела его вниманием. Это была белая красавица вдовы Дженкинс, кошка Куини. Куини сидела чуть дальше на подоконнике и наблюдала за воробьями, прыгавших по веткам берез. Тайги она, казалось, совершенно не замечала, лишь изредка бросала в его сторону недовольный взгляд.
- Как ты только забрался туда, дубина, - подумал Дэниел, заметив Тайги на тонкой, как для человеческого тела, полоске подоконника. - Ты же свалишься, дурья твоя башка.
- Эй, ты чего туда забрался? - донесся снизу чей-то крик.
- Дэниел? Дэниел Макмилан? Ты что вытворяешь? Разбиться хочешь? - послышался еще один.
- Придурок, слезай оттуда! Ты чего меня позоришь?! - заорал Даэниэл внутри кошачьего тела.
Недовольный кошачий визг взорвал балкон, заставив вздрогнуть Тайги и отвлечь от воробьев Куини. Кошка отвернулась от улицы и посмотрела на возмутителя спокойствия. Заметив Дэниеля, она встала на все четыре лапы и зашипела, затем развернулась и скрылась на балконе вдовы Дженкинс.
Дэниел зашипел кошке вдогонку, выскочил с балкона и принялся бегать по квартире, оглашая ее воплями, чтобы привлечь внимание родителей. Только они могли забрать того идиота с балкона, иначе тот обязательно свалится во внутренний дворик, разобьется к чертовой матери, перед этим здорово опозорив Дэниела.
- Тайги сошел с ума! Он хочет прыгнуть с балкона! Уберите придурка с балкона! - кричал Дэниел, бегая по квартире.
Кошачий визг метался из комнаты в комнату, бился о стеклянные плафоны на люстрах, падал на пол и с новыми силами устремлялся к потолку.
Из гостиной выбежал Эван Макмилан, на ходу стаскивая тапочек с ноги, за ним из кухни показалась перепуганная Мэри Макмилан.
- Какого ты разорался?! - завопил Эван Макмилан, замахиваясь тапочком.
- Тайги, что случилось, малыш?! - воскликнула Мэри Макмилан.
Тапочек понесся по воздуху в сторону визжащего Дэниела. Но тот, наученный горьким опытом, не стал дожидаться, пока тапочек настигнет его, бросился бежать в свою комнату, ни на секунду не прекращая вопить. Эван стащил с ноги второй тапочек и побежал за котом. За ними устремилась и Мэри.
Оказавшись в комнате, Дэниел понесся на балкон, надеясь, что кот в человеческом теле все еще там, а не лежит со сломанной шеей на зеленой траве внутреннего дворика.
Тапочек успел настичь Дэниела в тот самый момент, когда он готовился проскочить под шторой. Вонзившись стрелой в пушистый кошачий зад, он заставил Дэниела врезаться мордой в порог двери, ведущей на балкон. Дэниел охнул и растянулся на полу. Звезды засверкали перед его кошачьими глазами. Острая боль раскаленной иглой вонзилась в его сознание. Дэниел попытался подняться, но какая-то неведомая сила схватила его за шкирки и подняла в воздух.
До помутневшего сознания Дэниела донесся крик Мэри. Дэниел собрался было уже проститься с жизнью, когда неведомая сила вернула его на пол, вслед за этим раздались чертыхания Эвана Макмилана и стон Мэри Макмилан.
Зрение начало возвращаться к Дэниелу. Он поднял голову и увидел, как Эван Макмилан кинулся на балкон, схватил сына за шею и стащил с подоконника.
- Ты что надумал, мать твою?! - орал Эван Макмилан, вталкивая Тайги-человека в комнату. Тот что-то визжал, пытался отбиваться, но хорошая затрещина заставила его умолкнуть.
- Людей решил насмешить?! - Эван Макмилан толкнул Тайги-человека и тот растянулся прямо у ног Мэри. - Еще раз такое увижу, пеняй на себя! - Эван Макмилан дал еще одну затрещину сыну, после чего хорошенько выругался и вышел из комнаты.
Мэри опустилась на колени и погладила сына по голове.
- Что ж ты надумал, Дэни? - Мэри всхлипнула, закусила губу и расплакалась. - Неужели хотел броситься с балкона? А обо мне ты подумал? Как же мне жить после этого?
Тайги вжался в пол у ног Мэри, ошалело вращал глазами и тихо попискивал. Мэри подняла его на ноги и помогла добраться до кровати. После вернулась к балкону и взяла на руки кота.
- Тайги, малыш, так вот почему ты так кричал? - Мэри провела рукой по спине кота. - Ты просто хотел сообщить нам о Дэни. Малыш, как же тебе больно должно быть, - Мэри вытерла слезы с глаз и погладила кота по голове. - Бедный Дени. Его ни на секунду нельзя оставить одного. Бедняга, он даже не понимает, что хотел совершить.
- Да ничего он не хотел совершить, - подумал Дэниел, приходя в себя. - Кастрировать надо было кота, тогда не было бы таких проблем, - Дэниел вздохнул. Рука матери снова коснулась спины, после чего оставила его в покое.
Мэри положила кота на кровать возле сына и вернулась к балкону закрыть балконную дверь, после чего бросила взгляд на сына, смахнула с глаз слезу и вышла из комнаты.
Дэниел посмотрел на Тайги. Тот успокоился. Лежал тихо, только изредка тишину комнаты тревожило его сопение.
- Довольно с меня этого придурка. Устал я от боли и от летающих тапочек. При первой же возможности сбегу из дома, туда, где никто меня не найдет. Подальше от людей. Кроме как причинять боль и страдания другим, они больше ни на что ни способны. Прочь, прочь отсюда, туда, где только вереск колышется да ветер среди диких холмов стонет, - Дэниел соскочил с кровати и выбежал в коридор.
- Открыл бы кто входную дверь, - Дэниел приблизился ко входной двери и остановился. Деревяная, покрытая тонким слоем лака, с двойным замком и защелкой. Нет, такую без помощи со стороны ни одному коту, даже с человеческим разумом не открыть.
Дэниел постоял под дверью, будто ждал, что она сама распахнется и выпустит его на свободу. Но дверь была безучастна к кошачьим желаниям. Словно холм над путником возвышалась она над котом, поблескивая своим одним глазом-глазком.
Дэниелу ничего не оставалось, как нырнуть под кухонный стол, в полумраке которого и дожидаться подходящего для побега момента. Шанс представился довольно скоро. Мэри, хлопотавшая на кухне, вдруг решила вынести мусор. Взяв кулек с мусором, она открыла входную дверь и вышла за порог квартиры.
Дэниел почувствовал, как сильно забилось кошачье сердечко в груди. Он поднялся с пола и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к входной двери. Дэниелу стало страшно. Всю свою жизнь он провел в этой квартире и теперь вот собрался покинуть ее. Навсегда. Навсегда?! Дэниел почувствовал, как его тельце задрожало. Здесь, в квартире, у него был кров, было тепло и не надо было думать о пропитании. А там, за порогом, его ждет неизвестность. Возможно, еще большие страдания, чем здесь.
Едва Дэниел вспомнил о страданиях, о летающих по воздуху тапочках и недавнем столкновении с балконным порогом, страх начал тануть, как снег под лучами солнца. Дэниел приблизился к двери и выглянул наружу. Если он не сделает это сейчас, то ни сделает никогда. Сейчас вернется мать и дверь снова окажется такой же неприступной, как и прежде. Спуститься к мусорному баку и выкинуть пакет с мусором много времени не надо.
- Или сейчас, или никогда. Или пинки и тапочки в квартире, или свобода и уединение среди пустошей.
Дэниел прислушался. Внизу скрипнула дверь, ведущая в подъезд. Никак мать возвращается.
- Или сейчас, или никогда. Сейчас! - Дэниел протиснулся в проем и метнулся к деревянному ящику, примостившемуся у соседской двери.
Спрятавшись за ящиком, Дэниел прижался брюхом к холодной плите пола. В голове стучали молоточки, тело подрагивало от напряжения, хвост дернулся в сторону, словно желая выдать местонахождение кота, но тут же, следуя мысленному усилию, вернулся за ящик и обвился вокруг кошачьего тела.
На первом этаже послышались шаги. Кто-то прошагал по площадке и начал подниматься по ступенькам. Звук шагов послышался в пролете между первым и вторым этажами. Сомнений в том, кому пренадлежали шаги, больше не оставалось. Мэри Макмилан возвращалась с улицы. Звук шагов раздался совсем рядом. Дэниел выглянул одним глазом из-за ящика. На ступеньках, ведущих на второй этаж, показалась худощавая фигура матери. Дэниел вернул голову за ящик и замер, малейшим шорохом боясь выдать свое местопребывание. Скрипнула входная дверь. Раздался щелчок и Дэниел остался на площадке один. Тишина водопадом обрушилась на Дэниела. Дэниелу казалось, что он никогда прежде не ощущал такую мрачную, давящую на сознание, тишину. В какой-то миг ему захотелось вернуться в квартиру, но он подавил панику усилием воли, выбрался из-за ящика и начал спускаться вниз по ступенькам.
Оказавшись на первом этаже, Дэниел неспеша приблизился к выходу из дома. Выглянув наружу, Дэниел зажмурился, так как яркие солнечные лучи пробежались по его телу, резанули по глазам и продолжили движение дальше.
Дэниел открыл глаза. В нескольких метрах от него виднелся небольшой участок асфальтированной дорожки, а за ним раскинулся внутренний дворик. С левой стороны виднелся сеточный заборчик, где-то за ним должна была проходить дорога.
Парочка старушек сидела на лавочке, одной из нескольких, подпиравших массивную кирпичную стену трехэтажного дома напротив. Старушки о чем-то живо беседовали, то и дело поглядывая на второй этаж противоположного дома. Их взгляды были настолько целенаправлены, что Дэниел даже не сомневался, что является объектом их наблюдения.
- Теперь о ненормальном Дэниеле Макмилане весь город будет знать и все благодаря пришибленному коту в человеческом теле, у которого инстинкты взыграли при виде кошки, - Дэниел фыркнул. - Ну, ничего. Это уже не моя забота.
Дэниел выбрался из подъезда и потрусил в сторону сеточного заборчика. Где-то там должен был находиться проход и каменная лестница, выводящая на дорогу. Спустя мгновение Дэниел уже прыгал вверх по ступенькам и вскоре перед ним раскинулась узкая полоса асфальтированной дороги. Большей частью дорога была пустынной, лишь изредка то одна, то другая машина тревожила ее своим присутствием. Дэниел посмотрел по сторонам. Редкие прохожие не обращали на него внимания. Это было и к лучшему. Повернув направо, Дэниел потрусил в сторону холма Говен.