Змееносцы

Глава 25. Последнее «прощай»

Стремительным летящим шагом Слизерин преодолел половину коридора, затем до того резко остановился, что Атхен и Лестранж еле успели остановиться сами, чтобы не врезаться в старшего мага. Змееуст обернулся к ним и придирчивым взглядом, чуть прищурившись, осмотрел сначала змееловку, а затем француза.
- Атхен, попроси, пожалуйста, Каму открыть дом. Желательно весь.
На лице ведьмы явственно проступило непонимание, но она послушно позвала брауни.
- Кама, я могу попросить тебя открыть для нас дом и, если можно, весь?
Старушка счастливо закивала головой, сжимая уголок фартука в сухоньких кулачках.
- Конечно, маленькая леди, с радостью.
- Спасибо, Кама… и, я могу попросить ваш…
- Клан, - подсказал негромко Слизерин.
- Ваш клан слушаться и старинного друга Алого льва, как его самого?
Крохотное существо улыбнулось, радостно сверкнув глазами, склонив голову, долго смотрела на ведьму, кивнула ей, а потом обратилась, к общему удивлению магов, к Лестранжу:
- Ворона, как всегда, оказалась права, верно, ясень?
- Д-да, наверное… - не особо понимая, о чём именно толкует Кама, рассеянно ответил Лестранж.
- Кама, пусть молодое поколение займётся делом, а ты отдохнёшь, - мягко положил руки на худенькие плечики старушки змееуст. – И пусть обязательно откроют и приведут в порядок зельеварческий подвал.
- Как пожелает змеиный сэр, - снова кивнула брауни и махнула тонкой высохшей ручкой. – Кама отведёт магов в каминный зал для обедов, а оттуда уже откроет остальные комнаты. Она снова повела людей к каморке Майла, но в этот раз все они прошли наверх по лестнице, и, пройдя через маленькую тёмную дверь, вышли в просторную квадратную комнату с камином у одной стороны и большим открытым очагом в центре. Кама произнесла что-то неразборчивое на неизвестном французу языке, несколько раз щёлкнула пальчиками, и через пару мгновений всё через ту же дверь вошли несколько молодых брауни.
Кама говорила с ними всё на том же языке, Слизерин, видимо, понимая их речь, стоял рядом и слушал старушку со скупой улыбкой на губах, Атхен стояла возле него, и по её лицу юноша видел, что она наречия маленького народца тоже не знала. Сам Лестранж неспешно осматривал комнату, пока длился разговор. Комната явно была местом, где не только ели готовую пищу, но и непосредственно готовили её. Перед камином стоял массивный стол, по-видимому, из дуба, а вокруг него – восемь тяжелых стульев с высокими толстыми спинками. Между очагом посреди помещения и противоположной камину стеной были размещены armoria culinae*, где принято хранить всякую утварь для готовки. В углу, казалось, из самих стен, был вытесан каменный стол, на котором, вероятно, прежние хозяева и готовили пищу. Слева от двери, в которую вошли маги, была еще одна – француз предположил, что она вела в остальные помещения. В двух остальных стенах было высечено по широкому окну, за которыми уже сгущались холодные осенние сумерки.
- Спасибо тебе, Кама, - произнёс, наконец, по-английски, Слизерин, и Аим тут же обернулся к товарищам. Никого из молодых брауни уже не было в комнате, и старушка, склонив голову и улыбнувшись магам, тоже оставила их одних, пройдя в ту самую примеченную Лестранжем дверь.
Змееуст кивнул молодым магам на стол, призывая тех сесть. Как только они расположились, зельевар огладил бороду, будто собираясь с мыслями, и заговорил:
- Мне нужно уйти.
Аим вскинулся задать вопрос, но слова застряли во рту, стоило только Слизерину властно вскинуть руку.
- Не перебивайте! Оба! Мне нужно уйти. Я не знаю, как долго меня не будет. Ничего без меня не предпринимайте. Никуда – особенно ты, Атхен, - не высовывайтесь. Не покидайте этого дома. Надёжнее убежища нам сейчас не найти. И, во имя Стихий, займитесь делом. Тренируйтесь в боях, штудируйте мало-мальски полезные свитки и книги, какие найдёте здесь и какие переписал из библиотеки Хогвартса Аим. Вам будет полезна любая информация, особенно в свете последних событий. Лестранж, ты должен сварить зелья – как можно больше – кровевосполняющих, бодрящих и прочих. Надеюсь, после Морганы учить тебя не стоит.
Лестранж горячо кивнул, а Атхен быстро спросила:
- И ты отправишься сам?
- Да.
- Слизерин…
- Я устал повторять одно и то же, Атхен! И ты, и Аим должны сидеть здесь! Подмастерье займётся поиском решения проблемы ле Фэй, тебе, думаю, тоже найдётся дело…
- Моё дело – быть рядом с тобой! – запальчиво тряхнула переполовиненными кудрями змееловка. – Помогать тебе!
- Вот и помоги мне – избавь от очередного пустого разговора!
Слизерин стремительно поднялся из-за стола. Атхен тоже вскочила.
- Но что, если… - её лицо исказила мука, - если там есть ловушка и ты не вернёшься?
- Тогда все надежды лягут на Аима, а затем, в случае его успеха – на Моргану. Перед уходом я оставлю все собранные ингредиенты и необходимые записи для ле Фэй.
- Салазар, я умоляю..
- Это я умоляю, Атхен, - голос змееуста внезапно упал до шёпота, надломившись, и Лестранж неожиданно остро почувствовал себя лишним в этой комнате. – Умоляю, не выбивай жалкие крохи почвы из-под моих ног. Не раздваивай и без того всё меркнущую и убегающую от меня дорожку. Ты помнишь, о чём мы говорили.

Маг решительным шагом покинул комнату, не сказав больше ни слова, и Атхен громко судорожно всхлипнула, закрыв лицо руками, но в следующий же момент постаралась взять себя в руки. Юный Лестранж осторожно подошёл к девушке и легонько обнял её за плечи. Любые слова поддержки застряли в его горле – что бы он ни сказал сейчас, в их нынешней ситуации всё звучало бы оглушительной ложью.
Как и обещал, Слизерин оставил всё необходимое для зелья в комнате Майла и исчез, не попрощавшись. Атхен неупокоенным призраком слонялась по всем открытым брауни комнатам с таким отчаянием на лице, что Аиму было больно смотреть на неё. Он пару раз пытался заговорить с девушкой, но она не слышала – или только делала вид. В комнате Майла зельевар оставил и так и не пришедшего в сознание стража. Лестранж спросил у Камы, знает ли она, чем можно помочь змее, и сухонькая старушка, скорбно поджав тонкие губы, сказала, что обещала «сэру старинному другу» постараться, но уверенности в успехе у неё нет. Француз, молчаливой тенью прошедший за Атхен по всем комнатам дома, оглядевший их, наконец оставил её в большом каминном зале, среди свитков, рукописей, карт и тяжелой, обтянутой шкурами мебели, вернулся в каморку снова крепко спящего Майла, с головой уйдя в свои выписки из школьной библиотеки
. Лестранж понимал, что тот, кто носил сейчас личину Мерлина, был отлично знаком, по-видимому, с древнегреческими и римскими трактатами магии, а значит – вероятнее всего – был выходцем из тех земель. Вот только римскими землями в своё время была едва ли не треть известных сейчас территорий. Юноша тяжело покачал головой и рассеянно запустил руку в сильно отросшие кудри.
Они ходят по кругу. Ходят, как послушные, накрепко привязанные к огромному вбитому в землю колу, лошади, с каждым кругом теряя по одному человеку, по одному жизненно важному козырю.
Им нужна Моргана.
Который раз за прошедшие дни эта мысль громом звучит в его сознании?
Лестранж тяжело вздохнул и притянул к себе поближе свиток с выписками о маледикти, внимательно вчитываясь в текст. Забавно получалось – лже-Мерлин использует преимущественно греческие и римские заклинания и чары, загадочный колдовской огонь родом из седой древности Рима и, возможно, Греции, проклятие крови Маледиктус родом из Рима… Насколько случайны подобные совпадения? Аим спешно приманил из котомки клочок чистого пергамента, гусиное перо и пухлую чернильницу с буровато-коричневыми чернилами, прихваченную из Хогвартса. Устроившись на полу перед маленьким очагом, юноша опёрся о кровать Майла и принялся стремительно покрывать пергамент вязью мелких букв, упорядочивая известные факты и собственные догадки.
Юноша отвлёкся от работы только тогда, когда за окном распростёрлась чёрная шаль ночи. Он убрал писчие принадлежности, встал, потянулся и решил найти Атхен. Выйдя из каморки Майла, француз услышал негромкую музыку, доносившуюся откуда-то издалека. Он явственно различил мелодичную арфу, боуран, лютню…
Маг прошёл по коридору к лестнице, ведущей в обеденный зал с очагами и остальные наземные помещения. Поднялся, обошёл несколько помещений в поисках змееловки, но нигде не нашёл её, пока не бросил взгляд в длинное окно-бойницу одного из коротких узких коридоров. В ночи ярко горел костер, а вокруг него двигались крошечные размытые тени – брауни, в этом не сомневался Аим. Они играли на музыкальных инструментах и медленно танцевали, и среди них, у огня, сидела змееловка. Лестранж хотел было выйти и окликнуть её, но неизвестно откуда взявшаяся – а может быть, просто незаметно подкравшаяся к нему – Кама с неожиданной силой в сухоньких тонких ручках удержала мага за локоть.
- Не нужно, ясень. Туда не нужно.
- Это праздник, Кама? В честь возвращения потомка Алого льва домой?
- Ясень умён, - качнула головой старушка. – Кама нашла трёх сорванцов для золотоясеневого клана.
- О чём ты? – растерянно уставился на брауни Аим.
- Ясень пригласил брауни нянчить его будущих детей, и Кама нашла подходящих, - сложив тонкие ладошки вместе, торжественно улыбнулась брауни.
- Правда? – француз почувствовал такую радость внутри, будто он снова ребёнок, впервые глядящий на чудеса своего отца. – Спасибо тебе, Кама!
Юноша порывисто опустился на колени и крепко сжал в объятьях старенькую брауни, а затем легонько приобнял за плечи и недоуменно спросил: - Но если там, - он кивнул головой в сторону окна, - праздник в честь рода, почему же ты не на нём?
- Маленькая леди – молодая кровь, и старому ветхому прошлому нет места на празднике вхождения во власть будущего. Теперь юнцы клана должны готовиться к заведованию домом и уходу за родом.
Лестранж не был уверен, что правильно понял старушку, но тем не менее кивнул ей, и она, протянув магу руку, повела его обратно в обеденный зал, сокрушенно качая головой по пути:
- Сэр ясень полдня просидел у постели Майла и даже не поел ветчинный пирог Камы.