Жизнь в аромате специй

Глава 4. Кориандр

***

Сара всегда думала – почему всё важное, что случается с ней, происходит осенью? Строго говоря, по расчётам это случилось летом, а осенью Сара обнаружила, что беременна.

Несколько дней она не находила себе места от паники. В Лабиринте никогда не было беременных, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, почему. Сара не понимала, как это случилось, ведь она делала всё, как положено! На протяжении трёх дней ранним утром она убегала из Лабиринта и бродила по улицам до самого вечера, заглядывая в магазины, бездумно изучая витрины, засиживаясь в кофейнях допоздна, только чтобы не встретиться с Джаретом. Она прекрасно понимала, что будет, когда он узнает, но никак не могла смириться с мыслью о том, что придётся избавиться от ребёнка. Ничто – ни нынешняя работа Сары, ни её окружение не могло поколебать уверенность девушки в том, что беременность и рождение ребёнка священны. Она никогда не забывала, что её мать, будучи восемнадцатилетней – как Сара сейчас, очень болела, после того как родила дочь, но всё же решилась завести второго ребёнка. Она умерла, пытаясь дать ему жизнь, но ребёнок тоже не выжил. Отец Сары, для которого это стало тяжелейшим испытанием, так и не женился во второй раз.

Поэтому добровольное убийство ребёнка было для Сары чем-то несусветным, хотя она и жила среди тех, для кого это было не сложнее, чем ежедневные гигиенические процедуры. На четвёртый день она осознала, что не может больше скрывать от Джарета своё положение. Завтра должен состояться очередной бал, и Сара не представляла себе, как она будет присутствовать на нём и вести себя как обычно, зная, что беременна. Девушка понимала, что за неделю ничего не изменилось, как и за предыдущую пару месяцев, но тогда она не знала об этом!

Теперь, набравшись смелости, она больше всего боялась, что Джарета нет в Лабиринте, он где-то в городе занят делами. Сара искала его с самого утра, пугая своим беспокойным видом встречавшихся ей на пути работников. К обеду она почти совсем отчаялась, как вдруг случайно услышала разговор, что кто-то только что встречался с Джаретом в его кабинете. Она молнией побежала туда.

Ворвавшись к Джарету, она выпалила всё на одном дыхании, сбивчиво пытаясь объяснить одновременно и про свою мать, и про детей, и про всё на свете, чуть не плача и умоляя Джарета изменить правилам, пока он молча смотрел на неё, сидя на своём троне. Сара, наконец, замолчала, не зная, что ещё можно сказать, а он продолжал смотреть на неё с непроницаемым выражением. Когда он заговорил, на его лице не дрогнул ни один мускул:

– Иди в свою комнату и жди. Я сообщу тебе о своём решении.

Сара ждала до вечера, боясь покинуть комнату даже для того, чтобы поесть, но прошло почти две недели, прежде чем всё разрешилось. За эти тринадцать дней Сара измучила себя предположениями и дурными мыслями, она не спала и почти не ела, хотя помощницы фей приносили ей еду прямо в комнату. Сами же феи тихонько злорадствовали: у фаворитки Короля что-то не ладилось.

Вечером тринадцатого дня, когда Сара, уже устав бояться, просто сидела на кровати, положив руки на колени и глядя в стену, зашёл Билли. В комнате кроме Сары была только Мишель, как всегда, воюющая со своей причёской. Увидев мужчину, она поспешно вскочила и бочком пробралась к выходу из комнаты, неестественно улыбаясь. Билли, ухмыльнувшись, смачно шлёпнул её по заднице, девушка взвизгнула от боли и выскочила в коридор. Червяк смотрел на Сару, Сара смотрела в стену. Она знала, что он сейчас скажет – ты расстроила Джарета, скажет он, очень расстроила. Давно я не видел его таким расстроенным.

– Я никогда не видел Джарета таким, деточка, – произнес мужчина, даже не пытаясь изображать улыбку. – Собирай вещи.

Сара подошла к шкафу и вытащила из него тёплый платок и два платья простого кроя, которые принадлежали ей: синее бархатное со шнуровкой и светлое льняное. Третье, из жёлтого атласа с белой кружевной оборкой на груди и у подола, сейчас было на ней. Она положила их на кровать, рядом поставила лёгкие ботинки на шнуровке и кое-какие мелочи, сложенные в мешочек. Билли схватил всё это в охапку и вышел, кивнув Саре, чтобы она шла за ним. Девушка безучастно последовала за ним по коридорам Лабиринта.

Они шли и шли, проходя по лестницам и комнаткам, ведущим в другие комнатки и коридоры, освещенные лампами или тусклым светом дня из окон, заброшенные, заставленные вещами или совершенно пустые. В каждом новом помещении стояла своя собственная неповторимая атмосфера, которую создавал, кроме обстановки, удушливый запах непроветриваемой комнаты или бодрящий вкус холодного морского воздуха, аромат духов или еды, кожи или древесины… Ноги их бесшумно ступали по старым протёртым коврам, отслужившим своё в основных комнатах и теперь накиданным несколькими слоями, громко цокали по каменному полу на нижних этажах, заставляли иссохшие ступени страдальчески скрипеть под тяжестью. Сара знала все эти ходы, как свои пять пальцев, и на неё накатила тоска по старым временам, когда она беззаботно носилась по Лабиринту, не зная ничего о сложностях взрослой жизни.

По расчётам Сары, они проходили где-то в районе кухни, когда Билли вдруг остановился, извлёк из кармана ключ и открыл одну из дверей. Внутри оказалась маленькая, но довольно уютно обставленная комната: узкая кровать у окна, лампа на прикроватной тумбочке, комод с зеркалом и стул, на который Билли скинул вещи. Затем он развалился на кровати, уложив ноги в грязных сапогах на подушку. Сара осталась стоять в уголке, не очень понимая, что же дальше.

– Так вот, – зевнул Билли, почёсывая шею, – я хотел спросить: что ты сделала с нашим Королём? Если бы любая другая девица из этой вашей компании фей подкатила к боссу с такой истерикой, я тебе гарантирую – она давно бы уже плавала кверху брюшком в Большой Элле, пугая местных рыболовов.

Сара содрогнулась, живо представив себе эту картину.

– В общем, – не дождавшись ответа, произнёс мужчина, – ты теперь живёшь тут, пока не придёт срок. А потом Король решит, что дальше.