Настоящая Вера

5.2

Вера.

Сегодня я проснулась раньше Михаила и долго лежала тихо, как мышь, слушая его дыхание. Мне было тепло, уютно и приятно находиться в его объятиях. Интересно, вчера он также рассматривал меня, как это делаю сейчас я? А я отмечала и запоминала каждую деталь его внешности. Растрепанные темные волосы, завиток на виске, легкая щетина на лице, пока не скрывающая еле заметную ямочку на подбородке, упругие мышцы на груди, которые я ощущала ладошкой через его футболку. Мне нестерпимо захотелось провести рукой по его телу, спускаясь все ниже и ниже, ощутить его мощь, его мужскую силу. Интересно, как оно там все… У него… Я с трудом подавила в себе эти странные чувства.

Странные, да, потому что никогда раньше я не испытывала такого жгучего желания обладать вот этим всем. Мне хотелось, чтобы этот мужчина был моим. Чтобы целовал меня, ласкал, любил. Может, это и есть та самая химия, о которой говорят все влюбленные люди? Раньше я в это не верила. Да и не хотела испытать. Что хорошего, когда разум отключается, и человек начинает жить всего лишь инстинктами? Да, мне нравится Михаил, меня к нему тянет так, как никогда и ни к кому не тянуло. Но ведь я его совсем не знаю. Какой он в жизни, в быту, с друзьями и на работе. И самое страшное, что сейчас мне было на все это плевать. Вот хочу его, и все тут. Какое-то помутнение сознания. Теперь я четко осознавала, что Степана никогда не любила. И даже порадовалась, что мы, наконец, расстались. Не надо мне такой семьи, в которой муж с женой всего лишь хорошие друзья. Да и то… Так себе друзья, оказывается. Все к лучшему.

Тело заявило, что у него есть определенные потребности, и мне пришлось-таки встать. Осторожно освободилась из объятий Михаила и направилась в ванную. А потом принялась наводить тесто для блинов. Готовка всегда меня успокаивала и давала время лениво подумать о жизни.

– Доброе утро, – раздался голос позади меня, и я от неожиданности чуть не выронила кастрюльку.

– Доброе, – улыбнулась ему я. – Как спалось? Как твоя рука?

– Спалось отлично. А рука… Надо бы ее перевязать. Поможешь?

– Конечно, как раз тесто настоится, – я отложила кастрюльку.

Рана мне не понравилась. Я почему-то думала, что от нее останется всего лишь маленький шрамик. Но кожа выглядела воспаленной, красной, и была горячая на ощупь. Михаил морщился, когда я разматывала бинты, и сейчас тоже рассматривал поврежденную руку очень внимательно.

– Это так и должно быть? – спросила я неуверенно. – Выглядит так себе.

– Да нет, пойдет, – рассеянно ответил он, тихонько нажимая на кожу по краям раны. – Вижу воспаление, но вроде в переделах нормы. Пока не трогаешь, почти не болит. Если бы пошло настоящее заражение, дергало бы так, что не заметить невозможно.

– Я надеялась, что быстро заживет, – буркнула я, стараясь не таращиться слишком уж откровенно на голый торс мужчины. Надо признать, он был великолепен! Мощные мышцы, гладкая кожа, кубики на животе, которые так и хотелось пересчитать и потрогать. Лишь бы Михаил не заметил моего нездорового интереса! – Ты так лихо вчера управлялся с домашними делами, как будто и не ранен вовсе.

– Ты боевиков насмотрелась, что ли? – усмехнулся он. – Только там после ранения главный герой сразу же встает и продолжает крушить врага. Кровь останавливается сама, никакой боли и шрамов. В реальной жизни рана почти всегда воспаляется на пару дней.

– Даже царапины, насколько я помню из детства, – вздохнула я, принимаясь обрабатывать ему руку и перевязывать чистыми бинтами. – Ты прав. Рана затягивается, особого воспаления нет, и это главное. Надеюсь, все будет хорошо.

– Уверен в этом. Особенно если ты накормишь меня блинчиками, – он комично облизнулся, – Не поверишь, не ел блинов со смерти бабушки! Дома у нас это блюдо почему-то не приветствуется.

– Вы многое теряете!

Я не успевала жарить блины, Михаил сметал их с невероятной скоростью. Впрочем, я его понимала – что может быть вкуснее с утра, чем горяченький блинчик со сметаной и сахаром? Только горячий блинчик со сгущенкой. Но у нас ее тут не было. Ничего, когда-нибудь накормлю его блинами как следует. Если, конечно, мне представится такой невероятный шанс.

В самый разгар праздника живота дверь в прихожей отворилась, и в наш дом вторглось какое-то существо, напоминающее старичка-лесовичка после грандиозной попойки. Такой же маленький, обросший, в растянутых трениках, полинявшей куртке и с чудовищным запахом перегара. Злые глазки бегали туда-сюда, рука сжимала внушительный топор.

– Это вы кто такие будете? – скрипуче-визгливым голосом спросил он. – По какому праву забрались в чужой дом?

Мы с Михаилом изумленно вытаращились на него. У меня даже мелькнула мысль, что это настоящий хозяин дачи, а мы действительно нагло ему помешали. Но я почти сразу же отмела эту мысль. Когда я убиралась вчера в доме, было заметно, что тут реально несколько лет никто не жил. А старичок выглядел настоящим бомжом, он точно тут не хозяин. Михаил это тоже сообразил.

– Дед, а ты сам-то кто такой? – спросил он. – И что тебе тут понадобилось?

– Мне-то? Да я хозяин этого участка! И дома тоже! Так что валите отсюдова! – он перехватил топор поудобнее и двинулся к нам.

– А ты ничего не перепутал? – воздвигнулся из-за стола Михаил. Контраст со старичком был огромен. Михаил был больше него раз в пять. Незваный гость это быстро понял. Но отступать было явно не в его правилах.