Анютины глазки

Глава 2

У разорённой клумбы стояла тачка с инструментами. Предусмотрительность Раисы Германовны давно уже не удивляла. Должно быть, отправила кого-то из работников сразу после телефонного разговора подготовить фронт работы.

Тачку эту я сама загружала и даже не заглядывая могу сказать, что в ней лежит: упаковка перчаток, две лопаты: совковая и штыковая, грабли обычные и веерные, щётка – сметать грунт с газона, совок, тяпка и набор инструментов цветовода: разновеликие совочки, культиваторы, тяпочки, грабельки, ножницы и ножи. Вот только коробка с сортовыми семенами, недавно привезённая доставщиком, непонятно, что делает здесь. Намокнут случайно и пропадут.

– Больше это не моя забота, – успокоила я себя, отмахнулась от чужих проблем, сбросила сумку с плеча и поставила на край тачки.

Повернулась уже было к цветнику, но тут из кустов вылез Принц.

Откуда взялась эта собака, не знал никто. Работники и слуги были уверены, что хозяева пса не заводили. Но такса не просто прижилась в усадьбе, но и зачастую вела себя так, что иначе как принцем его никто и не называл. Своенравный и привередливый, он то появлялся в доме и дрых целыми днями на диване в гостиной, то исчезал неведомо куда, то, на мой взгляд, из чисто таксячей вредности начинал «улучшать» мои цветники.

Но сегодня впервые на моей памяти Принц добровольно вышел на место преступления с виноватым видом.

– Что, поросёнок, каяться пришёл? – деланно строго спросила я пса. – Иди сюда, уши драть буду.

Присела на корточки, облокотившись спиной на тачку, и похлопала себя по коленке. Конечно же, я не собиралась наказывать пса, помня о том, что таксы собаки норные и рыться в земле для них норма. И то, что легче копаться в рыхлой, перекопанной клумбе, чем в газоне, тоже отлично понимала. Принц трогательно поднял брови, наморщив лоб, и жалостно на меня посмотрел. Паразит! Вот как его ругать, когда морда умильнее, чем у кота в мультике о Шреке?

Пёс осторожно подошёл, положил лапу мне на колено, а я потрепала его замшевую шкурку между ушами. Как у меня в ладони оказался тяжёлый медальон, похожий на старинные часы, я так и не поняла. По обслюнявленному состоянию предмета понятно, что Принц попросту выплюнул его мне в руку.

– Ты где это взял, твоё высочество? – рассматривала я украшение, обтерев руки о траву. – Надеюсь, не у хозяйки спёр? А то нагорит нам обоим.

Конечно же, пёс ничего не ответил. Но поставил уже вторую лапу мне на колено и заскулил.

– Что? – не поняла я желание Принца, продолжая вертеть непонятную вещицу в руках. Отвлёкшись на собаку, нечаянно нажала на какой-то выступ на крышке.

Белый свет заполнил мой мир. Я не видела ничего, только слепящее белоснежное пространство, от которого заболели глаза. И я с силой зажмурилась.

Пришла в себя от тихого поскуливания Принца и царапанья его жёсткими когтями ткани рабочих штанов на колене.

Осторожно, боясь, что снова плеснёт под ресницы белым, приоткрыла веки. И тут же широко распахнула глаза.

– Ты куда нас, охламон, забросил?

Вокруг был лес. Причём это был лес не средней полосы России. Хоть и похож очень. Вон ромашка у тропинки – правда, листики, как у подорожника, но цветы один в один. А у сосны, возле которой стоит тачка с инструментами, цвет коры не золотисто-охристый, а зеленовато-фисташковый.

– Ой, мамочка! – схватилась я за голову. – Тачка! Принц, мало что мы сами невесть где, так ещё и тачку умыкнули. Тётка меня просто прибьёт и прикопает под кустом сирени.

Скуливший пару минут назад пёс вдруг странно закашлялся, словно в горле у него запершило.

– Ты что, паразит, смеёшься надо мной?

Принц спрятал нос между лапами и насмешливо поглядывал на меня из-под приподнятых бровей. Тем временем до меня дошло, что вряд ли Раиса Германовна сможет до меня добраться, потому что я…

А где я?

Ещё раз внимательно осмотрела окружающие нас растения – вдруг да смогу соотнести хоть одно из них с географией Земли.

– Слушай, или я плохо училась, или это не наша планета, – наконец озвучила я сделанный вывод, глядя на пса.

Тот только вздохнул, и у меня возникло подозрение, что вредный со́бак что-то знает.

– Что делать-то будем, диверсант? – спросила я пса, реально ожидая совета.

Принц, словно только и ждал этого вопроса, вскочил на свои короткие кривые лапки и посеменил по широкой тропе, на которой я топталась рядом с тачкой. А передо мной нарисовалась огромная дилемма: бросить тачку или катить с собой? И что делать с садовым инструментом? Если подумать, то попала я невесть куда и как выживать буду, ещё неизвестно. Рабочий инвентарь – это вещи, которые можно продать или обменять на продукты.

– Придётся брать, – тяжко вздохнула я, предчувствуя нелёгкую дорогу, натянула свежие перчатки и взялась за ручки, словно тореадор за рога быка. – Поехали!

Путь оказался не столь труден, как я представляла вначале. Полупустая тачка управлялась без напряга, большие колёса мягко катились по хорошо утоптанной земле, ритмично позвякивал металл об металл, я легко шагала в прохладе леса, Принц ровно бежал, указывая дорогу, и даже не оглянулся ни разу. Должно быть, уверен, что я послушно плетусь за ним.