Идеальный слуга

Глава 6. Перчинка

– Если бы никто не совал носа в чужие дела, – проворчала Герцогиня, – мир завертелся бы куда быстрей, чем сейчас.

Л. Кэрролл «Алиса в Стране Чудес»

– Ну ты и коза, – вздохнула Карина с экрана моноблока, выслушав мой сбивчивый рассказ, и горестно опустила пушистые-пушистые ресницы. – Я же просила!

Я сделала раскаивающееся лицо, но Карина, разумеется, не обманулась ни на секунду. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не понимать, что происходящим я искренне заинтригована и насторожена, и никакие воззвания к здравому смыслу не возымеют должного эффекта.

– И, конечно же, твою фотографию в кофейне видело уже несколько тысяч человек, – пробормотала Карина, со скоростью профессиональной машинистки печатая что-то в параллельном окне.

Мне оставалось только скромно опустить очи долу и прикусить язычок, чтобы не подправить «несколько тысяч» на «несколько десятков тысяч». Фотограф из Итана вышел на удивление талантливый, а делец – чрезмерно хваткий: снимки с малиной он успел выложить из аккаунта самой кофейни, и выглядели они так, что на месте модераторов я бы немедленно забанила его за чрезмерно откровенный и вызывающий фудпорн, способный своротить с пути истинного даже самого преданного фанатика правильного питания.

– Ладно, сделаем так, – решительно объявила Карина. – Сколько публикаций у тебя заготовлено?

– На пару недель вперед, если делать по одной в день, – бодро отчиталась я, разом позабыв про показную покорность судьбе.

Когда Карина начинала разговаривать в таком раздраженно-решительном тоне, это могло значить только одно: я коза без тормозов, подставилась сама и едва не подставила всех окружающих разом, но она мне поможет – чтобы я, наконец, отцепилась от заинтересовавшего меня вопроса и прекратила лезть не в свое дело, потому что иногда проще дать, чем объяснить, почему не хочешь.

– Отлично, вот и выкладывай две недели фотографии со старой стрижкой, – скомандовала Карина, и мой телефон пиликнул, выводя значок нового сообщения. – А сама поднимайся и иди к стилисту, я обо всем договорилась. С тебя – твоя пустая голова на стрижку и покраску, фотографии в салоне и две недели спустя: как держится краска, как волосы ее переносят, насколько легко делать укладку… в общем, не мне тебя учить. Со стилиста – оплата рекламы и какая-никакая, а маскировка. Если тебя срисовали рядом с этим… Итаном? Ну и имечко... то искать будут шатенку с косой до пояса. А ты погуляешь с каким-нибудь блондинистым каре или что тебе там посоветует стилист. Это первый пункт действий. Далее: к берегине близко не подходить, по крайней мере, пока не сделаешь публикацию для салона. Пошлешь своего ручного фотографа. Вряд ли берегиня скажет что-то дельное, но… – Карина задумалась, мерно барабаня по столешнице изящными пальчиками с безупречно свежим нюдовым маникюром. – Вот что. Пусть он спросит, не пытался ли кто-нибудь выманить у нее живую и мертвую воду.

– У берегини? – недоверчиво уточнила я.

Карина раздраженно передернула плечами. Будь на моем месте мужчина – захлебнулся бы слюной, но я только завистливо вздохнула: в моем исполнении такой жест скорее наводит на мысль о кризисе подросткового возраста, чем заставляет восхититься формой груди.

Невозможная женщина. Ходячий источник для комплексов, даже если ты и сама – фотомодель.

– И у любой навки, которую ты встретишь, – хладнокровно кивнула Карина, – потому что это – единственное, что выделяет утопленников среди прочей нечисти, и единственное ценное, что от нас можно получить. Будь этот твой охотник тупым фанатиком, истребляющим нежить за то, что она нежить, ему бы и в голову не пришло выманивать куда-то Веру – упокоил бы прямо в квартире, и дело с концом: никаких свидетелей, никаких помех, то, что нужно. Ни к чему усложнять и заставлять навку тащиться в тапочках на босу ногу посреди ночи через дворы. Нет, охотнику что-то требовалось от Веры, и позарез… и, судя по твоему рассказу о перепуганном меченом, не от нее одной.

– Думаешь, кому-то понадобилась живая и мертвая вода в промышленном количестве? – неуверенно спросила я. На ум отчего-то приходил только Итан с его чудо-кофе возле травмпункта. Но если бы кто-то решил составить ему конкуренцию и поставить волшебное исцеление на поток, то о нем бы уже не то что весь город – вся страна бы судачила! – Но для чего?

Карина плавно развела руками.

– Не имею ни малейшего представления. Может быть, пыточный цех открыли, где заключенных сначала рубят на куски, а потом воскрешают, чтобы они заговорили, наконец? Или охотник – конченый мазохист и регулярно проворачивает тот же номер с самим собой? Или, например, местный следственный комитет возглавил кто-нибудь из наших и посчитал, что дешевле воскрешать убитых, чем кормить штат следователей? О, или кто-нибудь решил в экстренном темпе заняться восстановлением окружающей среды и регулярно гоняет в леса Амазонки, чтобы полить их живой водой? Предполагать можно сколько угодно. Но за любым преступлением всегда стоит выгода. Материальная ли, душевный ли профит… но в этом конкретном случае я бы поставила на сугубо денежный мотив. Ничто не продается лучше, чем чудо.

Тут я могла только согласиться.

– Я бы порекомендовала, конечно, искать того, кто мог войти в квартиру к Вере и точно знал, что в тот день Итан задержится в кофейне, – задумчиво призналась Карина, – но за давностью событий вряд ли кто-то вспомнит нужные детали. Кроме того, если за дело взялся кто-то из нас, то искомый осведомитель охотника может оказаться наливным яблочком на тарелочке, причем в прямом смысле. Так что остается только искать того, кто мог выиграть от похищения навок, и молиться, чтобы Вера была просто упокоена, и навь не прибрала ее за чрезмерное обращение к истокам.