За ледяной маской 

XVII - Дождь из листьев и слез

-Я не поеду, - с порога заявила Варвара за полчаса до того, как должны были заложить карету. Она стояла по середине кабинета лорда Кавердиш и смотрела на него прямо и как-то даже упрямо, как бы взглядом хотела сказать, что ее намеренья непоколебимы. Она выглядела как фарфоровая кукла в платье цвета взбитых сливок, с кружевным лифом и юбками, волочащимися по полу, которые может и стоило бы совсем немного подрезать, чтобы не собирать пыль по земле. Поверх них от каждого легкого движения колыхалась прозрачная органза, нижний край которой будто бы окунули в золото и следы блестели на солнце. На солнце, которое в этот день светило так, будто бы лето и  не закончилось почти месяц назад. И хотя маску Варвара пока еще не надела и надевать уже не собиралась, князь замер, так и держа на весу документ, который перекладывал куда-то, и смотрел на нее будто и не узнавал. Под этим пристальным восхищенно-удивленном взглядом она хотела спрятать руки за спину или в юбки. Князь не переставал смотреть на нее, и Варвара чувствовала, как начинают гореть ее щеки, когда замечала его темнеющие глаза и как нервно он сглатывает.
-Ты прекрасна, - проговорил он хриплым голосом. 
-Это всего лишь платье. 
Нет, останавливаться при выборе ткани на белом было не просто тревожно. Все то время после того, как она ткнула пальцем на него, Варвара хотела съездить в город и отменить заказ, даже если при этом она бы потеряла почти состояние. Она не любила белый, но не тем ощущением дрожи, желанием как минимум убрать неприятный предмет с глаз. Это был цвет ее нянюшки, при виде которого внутри что-то сжималось и трепетало. Это был цвет детства, который она постоянно пыталась запачкать то в траве, то в пыли, то в варенье. 
И неловко было спустя столько лет надеть белое платье по собственной воле, неловко, волнительно, и какой-то беззащитной чувствовала себя Варвара, когда первый раз примерила его в салоне модистки и когда надела сегодняшним утром. Будто любой ее промах будет таким же заметным, как пятно на ткани. 
И она решила: она не поедет. И пусть хоть кто хоть в чем ее обвинит. Перед Сэмми неудобно, да. Но она скорее испортит ему настроение, чем оправдает детские ожидания, если будет рядом. 
-Это платье сделало тебя еще красивее, - не улыбаясь, будто бы даже и реже дыша, сказал князь. И как-то резко он положил документ, встал из-за стола и оказался совсем рядом с Варварой, касаясь подушечками пальцев кожи ее лица и обнимая за талию, ставшую почти такой же узкой, как в день их свадьбы. Он водил носом возле ее уха, открытого благодаря прическа – волосам, собранным сзади в косу и закрепленным на затылке. 
Варвара ожидала всего: того что князь улыбнется и назовет ребенком, что станет задавать свои глупые вопросы, мол, в чем причина ее поступка, да даже скажет, что она должна поехать и все тут - но точно не того, что он не заметит ни слова, ни настроение, стоит ему только увидеть ее в этом несчастном белом платье, которое взлетало, когда Варвара кружилась, и плавно скользило по ногам, когда шла. 
И теперь она не знала, что должна говорить и делать, чтобы наконец привлечь внимания князя к тому, что она не поедет на этот праздник, что сейчас же переоденется в свое обычное дневное платье. 
Да что уж, когда лорд Кавердиш стоял так близко и щекотал дыханием ее кожу, она ловила себя на том, что не о празднике уже думает. 
Януш оторвался от нее и отошел на два шага назад так, словно его толкнули. И этом кем-то посмевшим приложить силу был сам князь. 
Он стянул с плеч камзол и накинул его на Варвару, завис, смотря на нее, и только спустя несколько секунд снял его и отбросил на кресло. Она растерянно хлопала ресницами.
-Так о чем ты хотела поговорить? - спросил он, опираясь на стол со стороны посетителей и смотря исключительно на лицо жены и, если уводя взгляд, то только в сторону. 
-Я не поеду на праздник, - проговорила она, уже не так уверенно, как заявила, зайдя в кабинет.
-И почему?
Варвара замолчала и поджала губы. Она смотрела на князя, надеясь, что тот сейчас скажет, что больше вопросов он задавать не будет и они не поедут. Она думала сказать, что не представлена городу в качестве княгини, что у него слишком много работы, чтобы еще отвлекаться на что-то другое, помимо еды и сна, что вообще это опасно, но молчала. Ведь не настолько сильно все это ее волнует, чтобы отказаться от поездки. 
-Так в чем причина, Варвара? 
-Извини, что занимаю твое время. Просто...
-Я не заставляю тебя ехать на праздник, если ты не хочешь, - улыбнулся он. 
 Она вздохнула:
-Я хочу. Все-таки это первая работа Сэмми. Может, из него вышел бы хороший управляющий. Только... - она замолчала, - я боюсь. Я даже не знаю, как вести себя с людьми. 
-Ты можешь вести себя, как хочешь.
-Я не знаю, как хочу, - выпалила Варвара, немного повысив голос, вздохнула и, подойдя к столу, села рядом с князем. Он вздрогнул - я не могу быть той, которой была до встречи с тобой. И дело вовсе не в каких-то принципах, просто не получается. Я пыталась много раз и с тобой, только каждый раз я срываюсь. Я не знаю, кто я. 
-Ты сама должна понять, кто ты.
-И поехать в город тоже? 
-Решай сама, - усмехнулся он и прошептал, прижимая Варвару к себе, - и все же ты прекрасна. 
-Тебе просто нравится белый и кружева. 
-Это просто платье.

И получаса не прошло, как весть, о том, что княжеская чета на празднике, подняла на уши весь город. И, как то обычно бывает, никто не мог сказал, откуда она возникла. 
И хотя лорд Кавердиш раньше и вовсе почти не появлялся в своих имениях, как он должен выглядеть знали все. От того, когда по улице проходил мужчина с белыми волосами, в черном камзоле, все опускались в поклоне и трепетали. И шептались о его жене, о которой слышали все, но видели в первый раз. 
И не спасли от участи быть узнанными маски. Впрочем, князь-то не особо и скрывался.
И от того пристального внимания, которое было направленно на нее, Варвара сжималась и крепче сжимала руку князя. И сколько сил ей пришлось приложить, чтобы хоть как-то соответствовать спокойному виду князя. 
Он тихо говорил с нею, так, что разговор их оставался делом только двоих, хотя вслушиваться в него пытались все, улыбался, чем влюбил в себя как минимум половину местных девушек и женщин, и, в общем, совершенно не соответствовал тем слухам, которые создавали мнение о нем. По улицам шел не ночной кошмар детей, не вселяющий ужас одним своим видом Тень Его Величества Императора, а князь, которого уважали, боялись и любили, просто потому что это их князь. 
А то, что рядом мельтешил Сэмми, рассказывая обо всем, словно провожатый, отбивало все подозрения у сомневающихся. Все знали, кому служит отец мальчика. И все хоть раз да слышали о самом Сэме. 
Варвара и не знала, что в этом городе есть столько жандармов. И сегодня все они вышли на улицы стоять на постах, когда все остальные веселятся, и охранять тот восторженный трепет праздника, который ощущал каждый.
Варвара смотрела на людей. Вот ребенок потянул руки к букету из листьев, что стояли в почти каждом оконном проеме. Вот мальчишки кидали камешки в навешанные через улицу желтые, оранжевые и красные рулоны ткани, и смутно знакомая женщина отчитывала их за то, что камешки эти летать не вверх, а в куст рядом с воротами ее дома. 
А девочка, в венке из листьев того же цвета, что и ее волосы, представленная Варваре Сэмом, идет рядом с мальчиком, смущаясь в компании, в которой вдруг оказалась. Она пыталась незаметно подглядывать за Варварой, но поднимала взгляд исключительно в ту секунду, когда леди Кавердиш смотрела в ее сторону, краснела еще сильнее и пряталась за Сэмми. 
И тогда, когда она все же решилась пролепетать тоненьким, музыкальным голоском слова о том, что узнала миледи, что в прошлый раз оказалась права и очень рада этому, потерялась уже Варвара. Да так, что у нее перехватило дыхание на несколько секунд и занемели руки. И, вероятно, смотрела она на девочку так растерянно, что и сама малышка напугалась до появления в уголках глаз слез. И, обняв ладошками запястье Сэмми, да так сильно, что выглядели ее руки, как клешни краба, она что-то прошептала ему и попросила прощения, после чего сбежала. Сэм, обещав вернуться и показать тут все, пошел за ней. 
И вдруг стали пропадать букеты на окнах, листья на земле под деревьями и скрепленные в гирлянды. 
Люди подходил отдать почтение лорду и леди и представить себя, своих жен, дочерей и еще большое количество подруг, теток, племянниц. 
Варвара вдруг почувствовала себя на каком-то приеме в столице. Такие же слова, такие же намеренья и такой же взгляд князя, с каждым новым человеком становящийся недовольнее и недовольнее. Впрочем, люди не замечали этого, кланяясь и говоря дежурные фразы. 
То не было чем-то особенным и, тем более, неожиданным. То было тем, чего так сильно боялась Варвара все те дни, пока шла подготовка к празднику. Она страшилась людей, которые захотят заговорить и не будут не правы в своем желании. Манеры, этикет, общественное мнение обязывало быть вежливым, и какое уже дело до того, что ни Варваре, ни князю эта вежливость была не нужна. 
Князь относился к этому с той несколько высокомерной насмешкой, с которой смотрят на что-то привычное настолько, что сил на раздражение или злость уже нет. Леди Кавердиш же каждый раз сжималась сама и сжимала держащую ее руку все крепче и крепче. Януш не жаловался, что ему больно или неприятно, да и, вероятно, Варвара не смогла бы перестать при виде людей, которые направляются в их сторону. 
И если по началу она пыталась незаметно утянуть князя куда-то в сторону, то спустя два часа, когда если не весь город, то большая его часть уже точно засвидетельствовала свое почтение, Варвара бросала жалобный взгляд на мужа и спустя какое-то время разговора ловила себя на том, что копирует не просто тон Януша, но и его позу и выражения лица.
Значило ли это то, что она сбегает от себя, она не знала. Но даже если так, то она не имела ничего против того, чтобы сделать из своего страха ироничное снисхождение. 
Януш, купив букет, который ему готовы были и так отдать, стал вытаскивать из него по листку и вставлять его в волосы Варвары. Она же, улыбаясь, смотрела наверх, пытаясь понять, что теперь будет на ее голове вместо трудов Алии. 
-Испортишь, - коротко рассмеявшись, сказала она и замерла под удивленным взглядом князя. Она чувствовала, будто кто-то щекочет пером внутри нее и от этого пера расходится по всему телу тепло, заставляющее дрожать пальцы, но не от страха, не от тревоги, а от предвкушения чего-то прекрасного, даже если оно окажется самым обычным.