Между нами лед

17

– Ната? – отец быстро пробежался взглядом по комнате, отмечая и распахнутое окно, и меня, склонившуюся над подоконником.

Мои губы горели так, что, казалось, сейчас вспыхнут занавески. Я просто физически ощущала, как утекают доли секунды, за которые можно придумать внятное объяснение происходящему. Такое, которое удовлетворит отца, и он не станет выглядывать в окно.

– Кот! – улыбнулась я, надеясь, что это выглядит естественно. – Представляешь, огромный котяра забрался на подоконник. Напугал…

Я выдохнула, словно освобождаясь от испуга. На самом деле – перевела дыхание.

– Кот? – переспросил отец, с подозрением глядя на меня. Или это нечистая совесть заставляла видеть его подозрительность? – Ты уверена?

– Ага, я его видела. Огромный такой. Мейн-кун, наверное.

Отец ещё раз обвёл комнату внимательным взглядом, задержавшись на мне. А потом велел:

– Закрой окно, – погасил свет и вышел из спальни.

Напряжение схлынуло как волна, оставив после себя подрагивающие конечности, превратившиеся в медузообразное желе. Я перегнулась через подоконник. Егорова в тёмном саду не наблюдалось. Снова застрекотали сверчки, а значит, чужак покинул сад. О нежданном визите напоминала лишь приставленная к стене лестница. Надо бы убрать её на место, пока отец не заметил. Но у меня совершенно не осталось сил.

«Утром встану пораньше», – пообещала себе я, легла в кровать и моментально провалилась в сон.

Но утром я проспала. Проигнорировала и будильник, и настойчивый стук в дверь. Проснулась, только когда Оксана потрясла меня за плечо.

– Нат, Нат, ты вставать собираешься?

Я недовольно завозилась и открыла глаза. Солнце уже осветило часть окна, а значит, я проспала. Вскочила, пытаясь осознать, куда и зачем нужно бежать. Вспомнила.

– Где отец?

– Уже уехал.

– Давно?

– Да уж с полчаса как.

– А как же я? Куда мне идти на работу?

От удивления я опустилась обратно на подушку. Уехал? А меня оставил дома и даже разбудить не пытался.

Оксана отвела глаза.

– Сказал, чтоб ты мне дома помогала.

В груди зацвела обида. Значит, все эти нравоучения были зря? И у отца вовсе нет недостатка в работниках? Просто очередная попытка манипулирования.

Мне очень захотелось сделать что-нибудь назло ему. Что-нибудь такое, чтобы он понял, что так нельзя с людьми. Особенно, с близкими.

Но в голову, как назло, ничего не приходило.

– Ладно, Нат, спускайся, будем завтракать, – Оксана ласково погладила меня по щеке и ушла.

К глазам подступили слёзы, но я их сердито смахнула и начала одеваться.

Весь день думала о том, как отомстить отцу. И к его возвращению поняла, что именно сделаю. Причём, не только потому, что папа запретил с ним пересекаться. Но и потому, что мне самой хотелось.

Да, я хотела увидеть Егорова и спросить… о том поцелуе. Мне было важно узнать, почему он это сделал. Почему поцеловал меня.

Зачем? Я и сама не знала. Важно и точка.

– Чего ты вертишься? – спросил отец за ужином, с подозрением глядя на меня.

Я и правда не могла усидеть на месте. Чувствовала себя как контрабандист из приключенческой книги. Словно пробираюсь на утлом судёнышке через бушующее море. Если папа меня поймает… Мне даже не хватало фантазии, чтобы представить, чем может обернуться неудача. Но и отступать я не собиралась. Он сам виноват.

Отец должен считаться и с моими желаниями тоже!

– Рагу очень вкусное, спасибо, – я ответила на его внимательный взгляд и не отворачивалась, уговаривая себя выдержать хотя бы полминуты. Пусть он знает, что у меня тоже есть характер.

Отец, словно прочитав мои мысли, отвёл взгляд первым и тоже похвалил ужин.

Чувствуя себя победителем, я собрала посуду и понесла в мойку. Возиться с грязными тарелками я не любила. Скорее всего, именно поэтому мыть их было моей обязанностью. Ещё один воспитательный момент. Я усмехнулась, смахивая в ведро остатки овощей.

На меня снизошла какая-то отчаянная бравада. Казалось, я могу противостоять не только отцу – всему миру. Доказать всем, что я взрослая, умная, самостоятельная женщина, способная принимать взвешенные решения.

И никакой деспотичный отец не сможет меня остановить!

Ещё никогда желание взбунтоваться и пойти наперекор ему не было таким сильным. И я не собиралась его сдерживать.

Самым сложным оказалось дождаться, когда они с Оксаной уснут. Было уже за полночь, когда я босиком спустилась по лестнице, держа кеды в руке. Осторожно повернула замок, который всё же громко звякнул в ночной тиши. Пришлось замереть на несколько мгновений, выжидая. Но всё было тихо. Из родительской спальни не донеслось ни звука.

Ободрённая первой удачей, я выскользнула в ночь, осторожно прикрыв за собой дверь.

Соседский пёс неодобрительно буркнул, заслышав мои шаги, но потом узнал и снова развалился на траве. А я порадовалась, что тайком носила ему остатки еды.