Улька-Стрела и дневники вампира

Глава 20. Ночная вахта

Мысленно Улька готовилась к тому, что ребята не воспримут её рассказ всерьёз и посчитают доктора Носатова чокнутым. Она и сама не понимала, от кого (или от чего) их должны защищать самодельные амулеты в виде крестиков. Единственное, что в этом смысле могло прийти на ум, это история сторожа Игнатьича, который, по его словам, с помощью крестика отбился от нечистой силы в виде чертей (хотя некоторые соседи утверждали, что у сторожа в результате многодневного запоя случилась белая горячка). Однако, вопреки Улькиным ожиданиям, ребята слушали её очень внимательно, даже не перебивая. Без ухмылок и язвительных замечаний. Вероятно, после того, что им довелось увидеть в усадьбе Белецких, их привычное мировоззрение круто изменилось.

Пока ребята мастерили крестики из подручных средств, Уля отправилась на поиски Полины Петровны, совмещавшей обязанности отрядной пионервожатой и ключницы.

Улька нашла вожатку в актовом зале, где та руководила лагерным хором с таким упоением, будто это было делом всей её жизни. Наблюдая за Полечкой-Молечкой в приоткрытую дверь, Уля пришла к выводу, что только здесь, вдали от довлеющего над ней авторитета Аллы Демидовны, вожатка полностью раскрепощается и раскрывает свои природные таланты без боязни уничтожающей критики своей многоопытной наставницы.

Полина Петровна стояла перед сценой и, с умилением глядя на девчачий хор, делала размашистые пассы, очевидно, пытаясь копировать дирижёрскую жестикуляцию.

Семеро девчонок, в почти одинаковых ситцевых платьицах, с бантиками в косичках, пели любимую песню всех школьников (и не только их) из телефильма «Приключения Электроника»:

- В юном месяце апреле / В старом парке тает снег, / И весёлые качели / Начинают свой разбег. / Позабыто всё на свете! / Сердце замерло в груди! / Только небо. / Только ветер. / Только радость впереди. / Только небо. / Только ветер. / Только радость впереди.

Чистые и тонкие девчачьи голоса то взмывали кверху, трепеща в вышине, как жаворонки крыльями, то, как кристальный поток, стремительно падали вниз:

- Взмывая выше ели, / Не ведая преград, / Крылатые качели / Летят, летят, летят!

Улька слушала песню с удовольствием, тихонько подпевая себе под нос. «Приключения Электроника» она могла бы пересматривать хоть сто раз, и ей бы не надоело. Песня, которая стала одной из культовых песен эпохи, тоже очень ей нравилась. Наконец Полина Петровна заметила её и жестом поманила к себе.

- Хочешь участвовать в художественной самодеятельности, Стрельнёва? Петь умеешь?

- Да я не то, чтобы хотела участвовать, – замялась Улька, внутренне напрягшись: она совсем не рассчитывала на то, что её начнут прямо сейчас втягивать в какую-либо самодеятельность. Потом, подумав, она робко прибавила: – Но петь умею. Вместе со школьным хором пару раз выступала в районном Дворце Культуры, на праздновании годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Нам тогда даже цветы подарили как настоящим артистам!

- Молодец, Уля! – похвалила её вожатка. И, схватив за руку, потянула за собой к сцене. – Споёшь нам сейчас любую песню, какую знаешь! Мне нужно определить, какой у тебя тип голоса...

Полина Петровна не договорила – Улька неожиданно вырвала свою руку из её цепких пальцев.

- Полина Петровна, а давайте в другой раз будем определять! У меня что-то горло болит... И вообще я вас искала, чтобы попросить открыть бытовую комнату. Мне нужно забрать кое-что из своего чемодана. Срочно.

- Срочно? – С подозрением оглядела Улю вожатка. – На пожар, что ли, торопишься?

- Нет, не на пожар. Просто очень нужно. Это личное.

- Ничего, подождёшь, – ответила Полина Петровна, неожиданно и голосом, и взглядом имитируя Аллу Демидовну. – Потом, перед отбоем, напомнишь ещё раз.

Но до отбоя Улька ждать не стала. Она подкараулила вожатую, когда та выходила из актового зала, и увязалась за ней хвостиком. Её тактика имела успех: потеряв терпение и желая поскорее отвязаться от настырной пионерки, Полина Петровна открыла дверь бытовки.

Уля угрём проскользнула внутрь, нашла в багажном отделе свой жёлтый чемоданчик и вытащила из внутреннего кармашка, вшитого в клетчатую ткань крышки, маленький серебряный крестик. Надела его себе на шею, аккуратно спрятав под галстуком, потом порылась в одежде и для отвода глаз прихватила с собой новую футболку. Это был мамин подарок – футболка из какой-то синтетической ткани розового цвета с портретом Аллы Пугачёвой на голубом фоне.

- Красивая вещь, – мечтательным голосом сказала Полина Петровна, с вожделением глядя на футболку в руках Ульки, когда та вышла из бытовки, демонстрируя объект своих поисков.

- В воскресенье же дискотека. Вот, надену её, – объяснила Уля.

Вожатая, видимо, настолько устала, что уже не стала ругать Ульку за бессмысленность спешки: зачем ей так срочно понадобилась футболка, если дискотека только в воскресенье?

Когда прозвучал сигнал отбоя, и в палатах после обычной возни наконец установилась тишина, Уля прижала скрещённые ладони к серебряному крестику. Какое-то время она лежала, прислушиваясь к звукам за окном: неясным ночным шорохам, скрипу старых сосен, шелесту листвы серебристых тополей, высаженных вдоль Центральной аллеи. На соседней кровати сопела Чарушкина Аня.

Луна уже поднялась высоко, длинные тени легли по земле перед сонным корпусом третьего отряда.

Неожиданно Уля услышала, как кто-то прошлёпал по полу босыми ногами, а затем шаги замерли у её кровати. Она открыла глаза – прямо над ней стояла Оля Марченко и смотрела на неё неподвижным, точно остекленевшим, взглядом.

- Тебе чего? – тихо спросила её Улька и приподнялась на локте.

- Зачем, Ульяна, – холодным голосом, в котором, впрочем, угадывалось раздражение, заговорила Оля, – зачем ты сопротивляешься? Это крайне глупо. Ты понятия не имеешь, от какого бесценного дара отказываешься. Я могу тебе всё объяснить, но только после того, как ты снимешь с себя этот дурацкий амулет – атрибут дремучих суеверий. Ты же пионерка, Ульяна, а пионерский галстук и крест на шее – вещи абсолютно несовместимые.