Развод. Новый отсчет

Глава 4

Беспомощно оглядываюсь по сторонам. Я совсем к такому не готова. Очень хочется провалиться сквозь землю.

Папарацци наседают на меня, выкрикивают вопросы, перебивая друг друга. Не понимаю, что же мне делать?

И с благодарностью вижу, как водитель мужа, ловко пробирается ко мне, загораживая широкой спиной меня от вспышек камер и нацеленных микрофонов.

– Вам лучше зайти внутрь! – с нажимом говорит мне он, распахивая дверь в ресторан.

Я юркаю туда как мышь, и не успеваю даже прийти в себя, как рядом со мной оказывается мой муж. На его лице ходят желваки. Он в такой ярости, что кажется, готов убивать.

– Что за фокусы? – шипит он мне в ухо, при этом по-джентельменски подавая мне пальто. – Ты не поняла, что не надо со мной играть?

– Я.. я не играю, – только и могу пролепетать я.

Боюсь даже глаза на него поднять.

– Это все не шутки! – он берет меня под локоть и практически тащит к двери.

Даже если б я захотела, все равно бы у меня не получилось сопротивляться. Я для него словно пушинка. Остается только покорно следовать за ним, быстро стуча каблуками.

– Мы едем домой! Жена устала! – заявляет Малиновский кучке журналистов, усиленно щелкающих фотокамерами, когда мы выходим из ресторана.

Он крепко держит за меня руку, вынуждая двигаться за ним, игнорируя все вопросы и окрики папарацци.

От него веет такой властностью, что журналисты молча расступаются, освобождая нам дорогу к его машине, дверцу которой передо мной услужливо распахивает водитель.

Быстро юркаю внутрь, платье задирается, оголяя бедра, и мне в спину летит смешок Малиновского.

И только оказавшись в салоне машины, я начинаю мыслить трезво, понимая, что на самом деле для меня опасным является этот мужчина, усаживающийся рядом на заднем сиденье, а не кучка жалких журналистов.

Надо было просто пройти сквозь их толпу, не реагируя на вопросы и вспышки камер. И я бы уже ехала домой в такси.

Только уже поздно об этом думать. Дверь машины захлопывается, отрезая нас от остального мира.

В салоне воцаряется тишина, давящая на меня со всех сторон. В полумраке кошусь на профиль сидящего рядом со мной мужчины. В окнах машины мелькают огни фонарей, озаряя на мгновенье его лицо, после чего оно снова погружается во мрак.

Поневоле любуюсь им, хоть и боюсь. Он очень притягательный, и сейчас, сидя рядом с ним, меня как магнитом тянет к нему.

Хочется провести пальцами по его гладко выбритой щеке, очертив скулы. Хочется прилечь на его плечо и почувствовать, как он небрежно обнимает меня за плечо, притягивая к себе поближе. Мои фантазии настолько захватывают мой разум, что я будто вижу это все наяву. Я явно схожу с ума! Мечтать о нежности от этого зверя!

Встряхиваю головой, чтоб прогнать морок.

Это привлекает его внимание. Малиновский поворачивает голову на звук, вперившись в меня своими темными глазами. Там такая тьма, как в черной дыре. Она засасывает меня, порабощает.

Я не могу отвести взгляд, гляжу на него как кролик на удава. Шестым чувством ощущаю, что он злится, причем злится так сильно, что еле сдерживается. Поэтому и молчит. И его молчание говорит мне больше слов.

Я неожиданно чувствую себя такой виноватой и провинившейся перед ним, что хочется плакать и просить прощения. И я б наверно так и сделала, но понимаю, что мои слова и оправдания для него ничего не значат. Так что я тоже молчу. Только смотрю в его глаза. Напряжение между нами достигает каких–то немыслимых пределов, воздух электризуется, трещит искрами. На глаза все–таки выступают слезы, и они предательски блестят в темноте.

Мужчина наклоняет голову, рассматривая меня, в его глазах мелькает опасный огонь.

Все мысли улетучиваются из моей головы. Во всем мире существуем сейчас только мы вдвоем в полумраке машины, несущей нас неизвестно куда с огромной скоростью.

Звенящая тишина пугает меня до дрожи в коленках. Пульс долбит в ушах, в кончиках пальцев, в горле, мешает дышать.

К счастью, мужчина нарушает давящую тишину, но это не приносит мне облегчения. Он жестко выговаривает хриплым голосом, одновременно пугающим и завораживающим меня:

– Ты, кажется, не поняла, кто я такой, и что я не намерен играть с тобой в игры. Запомни, я не играю в кошки–мышки. И не прощаю, если кто–то пытается меня вынудить сделать это. Ты поняла?

Не могу вымолвить не слова, поэтому он повторяет:

– Я спрашиваю: ты поняла? Чего молчишь?

– Поняла, да.

– Своими выкрутасами ты подводишь меня и мешаешь моим планам, ясно? Я не для этого женился, чтобы ты мне устраивала такую хрень! – в его голосе звенит металл.

Он обводит мое лицо взглядом, ища подтверждение того, что я поняла и не думаю возражать.

– Да, я поняла. Простите пожалуйста.

– Так-то лучше! – по голосу понимаю, что он удовлетворен ответом.

– Александр Александрович, можно я просто поеду домой? – робко интересуюсь я спустя долгих десять минут молчания, – Вы же не потащите меня в дом силой?

Он мрачно выслушивает меня, и небрежно роняет:

– Думаешь, у меня нет способов заставить тебя делать то, что нужно мне, не прибегая к физической силе?