Хозяйка Тишины

Глава 6

Без Совёнка на плече непривычно как-то. Но он всегда чувствует, где я, - догонит скоро, как проснётся. Сипухи неплохо видят днём. Правда, на рассвете ему всё равно поспать надо, восстановить силы, не то крылья держать не будут эдакого малыша.

В общем, пока мы с чужаком одни по тропинке вышагиваем.

Прямиком в самую глушь – за оградой лес встаёт стеной сразу, нависает спутанным тёмным пологом, давит угрюмым молчанием, мигом глушит все звуки. Последний осколок древнего Великого Леса, что когда-то простирался от края до края земли, а теперь его теснят со всех сторон шумные людские поселения, поля и дороги. Дороги, конечно, кругом огибают, ни одна не идёт насквозь. Все знают, что Тихий лес не пускает гостей. Из него не возвращаются.

И этот сероглазый, что упрямо шагает вперёд, остро вглядываясь в лесную тень, тоже бы не вернулся.

Надо бы разговорить его… но как? Я не очень-то умею завязывать разговоры с незнакомцами… да вообще не умею никакие, если честно. А мой спутник, кажется, и не горит желанием ничего завязывать. Сосредоточенный, собранный, подозрительный…

- Мелкий, иди-ка впереди! Чтоб я тебя видел.

Вспыхиваю и теряюсь, не знаю, что ответить. Это он думает, я в спину ударю? Это так мне не доверяет?! После всего, что я… для него…

А хотя, не знает ведь. Ничего не знает…

Глотаю горечь. Послушно забегаю вперёд, поворачиваюсь к чужаку лицом и дальше иду, пятясь. Каждый корешок на тропе знаю, не споткнусь. Здесь, рядом с моим домом, деревья ещё совсем зелёные, их не коснулась осень. Возле Хозяйки всё оживает. Во мне слишком много внутреннего огня – того, что горит, чтобы противиться Тишине, отвоёвывать у неё то, к чему тянет она свои невидимые жадные руки.

- Какой я вам «мелкий»? У меня, между прочим, имя есть! …Тэм.

Сероглазый смеривает меня взглядом.

- Лет-то тебе сколько, а, мелкий?

- Двадцать!

- А по виду не скажешь. Ты что, в своём лесу корой с дерева питаешься, как заяц?

Говорит так серьёзно, ни единый мускул на лице не дрогнул, что я даже не сразу понимаю, что это шутка, и успеваю крепко обидеться.

- Нормально я питаюсь! У меня… у меня дед – охотник!

- Ты же говорил, с отцом живёшь? – остро глянул чужак, пробрал глазами серыми до мурашек.

- И… и с дедом тоже! Вот они оба сейчас на охоту и пошли. А меня на хозяйстве оставили.

Чужак скептически хмыкает, изгибая тёмную бровь, я ёжусь. Да уж, поучиться мне ещё в искусстве вранья! Я ж врала, что отец – «старик». Это сколько тогда деду лет? И что, оба старика сейчас на охоте, с бородами седыми наперевес? Засыплюсь, ох засыплюсь!..

Стоп. Так он что, опять сомневается в моих словах?! Трясу украдкой левой кистью – вдруг колечко барахлит. Оно в ответ нагревает палец, будто шепчет: «да стараюсь я, хозяйка, стараюсь! Кто ж виноват, что объект для работы такой… сложный попался».

- И давно ты тут живёшь… Тэм?

От звука моего имени, сказанного этим чужим красивым голосом с бархатными нотками, я почему-то сбиваюсь с шага. Спотыкаюсь и падаю… на ту самую, многострадальную уже пятую точку.

Сероглазый смотрит мгновение с высоты своего роста, потом протягивает руку. Моргаю на неё непонимающе… это что, мне? Зачем?

Качаю головой отрицательно, торопливо вскакиваю и принимаюсь отряхиваться, пряча глаза.

- С двенадцати. Восемь лет уже.

- И как же, позволь спросить, вы до сих пор живы остались в Тихом лесу? Целых восемь лет! – вкрадчиво интересуется чужак, и я слышу в его голосе тайную угрозу.

- Не знаю. Не опасно тут! Что б и не пожить? – отвечаю, а сама обмираю, и мысли мечутся, как заполошные. Совсем расслабилась с непривычки. Того и гляди проколюсь. Но, по счастью, кольцо ещё худо-бедно действует, и сероглазый мне снова верит. Кивает задумчиво:

- Значит, я был прав. Где-то здесь действительно живёт колдунья. Может, Дочь Тишины, а может, даже Сестра… И держит Тишину в узде своим присутствием…

Он глубоко погружается в свои мысли, а я смотрю на него и думаю. Интересно, что бы он сказал, если б узнал, что в Тихом лесу живёт не Дочь и не Сестра, а целая полновластная Хозяйка? Единственная на всём белом свете Хозяйка Тишины.

- Свернём сюда! – прерывает молчание чужак и кивает в сторону. – Здесь явно проходили недавно. Ветки обломаны.

Ага. Ну да, обломаны. Это я вчера твоей тушей и поломала, когда через лес домой тащила. Вот же глазастый! А я-то хотела по тропке протоптанной дальше увести, порасспрашивать по дороге…

Видно, не судьба. Кажется, мы не ищем лёгких путей! Вздыхаю, но всё-таки лезу через смятый подлесок. Стараюсь осторожно прошмыгнуть вперёд так, чтоб не задеть чужака.

- Вас-то как зовут? Вы не представились.

- Тебе незачем знать моё имя.

- Почему? – не оборачиваясь, иду всё дальше в лес. И хорошо, что видит лишь мою спину. Вдруг на лице будет слишком много написано. Например, что мне до жути хочется его имя. Просто, чтоб хоть что-то осталось на память, когда уйдёт.

- Потому что, Тэм, имя – это оружие. И знание – это оружие. А ты за пять минут выложил мне всю свою подноготную. Так что, мелкий, прими бесплатный совет. На будущее – больше так не делай.

Я резко выпустила из руки гибкую ветку, которую отводила с пути. Пусть бы треснула его сейчас по его вредной башке!! Но звука удара не последовало, а значит, я промазала. Горе-то какое.

Одно хорошо – я тоже не так проста, как думает этот чурбан. И хотя действительно наболтала слишком много с непривычки… не сказала главного. А без ключа к пониманию того, кто я, и почему сидела в лесу все эти восемь лет, то, что я сказала, всё равно бесполезно. Оружие, да – но незаточенное.

Правда, и он за всё время разговора не сказал о себе вообще ничего. И если приличные эпитеты в отношении него у меня скоро закончатся, будет сам виноват, что начну применять те, из более меткого цитатника, которые почерпнула во время своих деревенских вылазок.