Позволь мне верить в чудеса

Глава 30

Глава 30

Корней никогда не страдал невнимательностью. Без особых трудностей быстро переключался с занятия на занятие, не любил, но мог делать что-то в параллель, старался подмечать мелочи и держать все важное в памяти.

Поэтому пусть сейчас был погружен в работу, все равно услышал, как в замке проворачивается ключ, как входные двери тихо открываются и в них проскальзывает «квартирантка», вешает свою связку на место, разувается…

Опустил взгляд в угол экрана, хмыкнул. Двадцать один пятьдесят девять. Идеально вовремя. Как всегда. Вот уже неделю.

Неделю, в которую девочку будто подменили. Был милый испуганный ребенок, боявшийся слишком громко вздохнуть, не говоря о том, чтобы сделать или сказать что-то наперекор, в лексиконе которого слова «спасибо» и «простите» занимают восемьдесят процентов общего объема произносимых слов, а стала… Холодная девица, любимое занятие которой – ходить по лезвию ножа. Ножа его терпения.

На протяжении этой недели  возвращалась домой Аня стабильно в момент наступления «комендантского часа». Отвечала на вопросы либо максимально коротко, либо откровенно на грани хамства. На сообщения в принципе не отвечала, сославшись на то, что приключилась какая-то беда с телефоном и он их не видит. Немногочисленные просьбы в большинстве своем игнорировала, а если исполняла – то очень по-своему. Будто мстила за что-то… Или на что-то обижалась.

Чисто по-женски. Глупо. Так, будто до мужчины должно само дойти… Он должен сам прозреть… И за что-то извиниться, а то и мигом исправиться.

Вот только Корней не собирался. Ни догадываться, ни прозревать, ни извиняться. И со сложными подростками, которым что-то взбрело в голову, тоже дела иметь не хотел.

Продолжая заниматься своим делом, краем глаза уловил, что девочка проходит по коридору до своей двери… Видит (тут без сомнений), что он сидит в гостиной… Кладет пальцы на ручку, жмет вниз… Потом же немного поворачивает голову, не смотрит, как, впрочем, и он на нее, выпаливает:

– Добрый вечер. Спокойной ночи, – и стремится побыстрее спрятаться в своем «логове», считая дневную повинность по части формальностей исполненной.

И все дни до этого Корней позволял ей сделать именно так, но сегодня решил немного усложнить ей жизнь. И себе тоже.

– Добрый. Подожди пару минут.

Сказал, захлопнул крышку ноутбука, прошелся взглядом по девичьей спине, остановился на профиле и устремленном в сторону взгляде. Видел, что услышала. Видел, что напряглась. Видел, что даже нахмурилась немного… Наверняка в кудрявой голове крутилась мысль все же слинять. Вот только смелости не хватило. Во всяком случае, пока.

Без энтузиазма и, очевидно, без улыбки, Аня отпустила ручку, развернулась лицом к дивану и сидевшему на нем мужчине. Скользнула взглядом по полу коридора, будто оценивая вероятный путь… Но не проследовала за взглядом ногами. Так и осталась у двери в свою спальню.

– Я слушаю вас…

Произнесла, глядя вроде бы на Корнея, но он не сомневался – на самом деле глаза стеклянные. И это бесило. Должно быть ровно, а его бесило.

Высоцкому никогда не было дела до женских обид. Даже до обид любовниц, не говоря уж о просто мимо проходящих дамах. Вникать не собирался. В себе не сомневался. Вырабатывать у кого-то привычку садиться к себе на шею и манипулировать в дальнейшем теми самыми обидами не планировал. Никогда не испытывал настоящего желания разобраться в их причинах и поработать над последствиями. Но с Ланцовой… Почему-то было не так.

Он и сам не сразу заметил изменения. Просто как-то утром они пересеклись на кухне. Корней уже пил кофе, а Аня только вышла из спальни, зарядила кофемашину, стояла к нему спиной, максимально отдаваясь процессу… То есть просто глядя на постепенно наполняющуюся чашку. Когда аппарат выключился – взяла ее в руки и не села за противоположный угол стола, как делала довольно часто в последнее время (достаточно деликатно, надо сказать, ведь ее присутствие не вызывало раздражения), а скрылась в спальне. Корней провожал ее взглядом до двери, толком не понимая, что царапнуло…

Потом – все так же не понимая, почему – еще несколько раз возвращался мыслями к этому моменту, пытаясь разобраться, а понял уже вечером, возвращаясь домой из ССК.

Утром не было ее привычного смущенного «доброе утро, извините, я быстро». И «спасибо» тоже не было. Ничего. Тишина. Первой мыслью было – замоталась. В конце концов, с кем не бывает? Да и не ему жаловаться на упущенные кем-то формальности… Но для девчонки это было нетипично. И это надо было проверить. Зачем-то.

Он проверил тем же вечером. Когда Аня пришла в двадцать один пятьдесят восемь. Сделала вид, что боковое зрение отказало, прошла мимо кухни, снова не здороваясь. Закрылась в спальне, не вышла ни разу за вечер. Прямо как на первой неделе, только теперь вряд ли от страха…

После этого Корней подмечал изменения уже на автомате, а еще напряг память, чтобы определить, когда это началось. Оказалось, после «переезда» старшей Ланцовой в санаторий. С чего вдруг – для него оставалось загадкой.  Причем его раздражали оба факта – и наличия изменений, и собственное к ним более чем пристальное внимание.

И если с первым можно было безболезненно справиться – просто отмахиваясь, позволяя девочке самой перебеситься, то со вторым было куда сложнее. Оно усложняло жизнь, заставляя отвлекаться от действительно важных, как считал сам Высоцкий, дел.