Улька-Стрела и дневники вампира

Глава 9. Гестаповка

Рано утром, ещё до того, как в лагере прозвучал сигнал горна, девчонок третьего отряда разбудила их воспитатель.

Распахнув дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель, Алла Демидовна гаркнула что есть мочи:

- Встать!

Девчонки отреагировали на её дикое вторжение по-разному. Галка от испуга свалилась с кровати; Лара вжала голову в плечи; Аня накрылась с головой простынёй; Маша и Оля тёрли глаза, неохотно борясь со сном: ведь именно под утро он такой сладкий. Катя, если и испугалась, вида не подала: всё-таки председатель отряда. А председатель отряда, как известно, отличается бесстрашием и стойкостью к любым ударам судьбы. Ира Артюшкина выдала своё недовольство шумным сопением; Уля, даже не вздрогнув, смотрела на Аллу Демидовну уничтожающим взглядом.

- На зарядку стано-о-овись! – по-армейски скомандовала Демидовна.

И пионеркам третьего отряда стало ясно, что всё присходит наяву, а не в каком-то кошмаре.

- Все взяли свои подушки и вышли из палаты строем, – прозвучала новая команда, которая вызвала у девчонок недоумение.

- Подушки-то зачем брать? – округлив глаза, шёпотом спросила Ларка у Галки.

Но вместо Гордеевой, которая, как и все остальные, вряд ли была способна что-либо внятно объяснить, Дудиной ответила Алла Демидовна:

- Для чего нужны подушки? Сейчас узнаете, – сказала она, не скрывая своего злорадства.

Разделившись на пары, девочки в обнимку с подушками строем вышли во двор, где их уже ждали мальчишки – тоже с подушками.

Над далёким горизонтом занималась заря, расчерчивая небо розовыми полосами; прозрачный, свежий воздух благоухал хвоей и розами на клумбах; утро медленно, но уверенно растекалось по земле.

Обитатели «Буревестника» ещё досматривали сны в своих тёплых постелях, и только пионеры третьего отряда раньше всех встречали новый день во дворе своего корпуса, выстроившись как солдаты на плацу.

- Начинаем зарядку с приседаний, – точно остро отточенный нож прорезал зефирную утреннюю тишину резкий голос Аллы Демидовны. – Вытянутыми вперёд руками держим подушки на уровне лица и на счёт «раз» выполняем приседание. На счёт «два» поднимаемся и занимаем исходную позицию. Упражнение выполняем пятнадцать раз. Если кто-то нарушит ритм, тогда весь отряд получит штрафные – ещё пятнадцать приседаний.

- Галка, я точно не выдержу пятнадцать приседаний, – честно призналась подруге Лариса Дудина. – Мне хотя бы половину осилить...

- Если подведёшь отряд, можешь ко мне даже не подходить, – пригрозила ей отлучением от дружбы Гордеева.

Лара всерьёз расстроилась; в глазах у неё блестели слёзы. Неповоротливая из-за лишнего веса, она ненавидела зарядку даже больше, чем трудовые десанты. Но если в обычные дни физические упражнения давались ей с неимоверным трудом, то в этот раз ей предстояло пройти через настоящие пытки.

- И-и-и р-раз! – приступила к экзекуции Алла Демидовна.

Третий отряд дружно присел; некоторые вцепились в подушки так, будто те помогали им удерживать равновесие.

- И два!

Ребята, стараясь не выбиваться из общего, начавшегося налаживаться ритма, встали, выпрямились.

- И раз! И два!.. И раз! И два! – бойко повторяла Алла Демидовна, входя во вкус той роли, которая так соответствовала её наклонностям.

Запомнив угрозу о штрафных приседаниях, ребята изо всех сил старались не подводить друг друга. Кто-то покряхтывал, кто-то пошатывался; кто-то с непривычки выкладывался до седьмого пота, но, сцепив зубы, продолжал делать упражения с дополнительной нагрузкой.

После шестого приседания случилось то, чего так боялась Лара. Издав звук, похожий на тот, с которым из надувного матраца выходит воздух, она покачнулась и вдруг тяжело завалилась на бок. При этом продолжая обнимать свою подушку, – только теперь она обнимала её так крепко, будто искала в ней спасение от грядущей расправы. Наверное, Лара и сама не знала, кого она боится больше: неумолимой воспитательницы или своих товарищей по отряду.

- Ларка! Вставай! – с одной стороны зашипела на неё Галка.

А с другой раздался недовольный голос Ирки:

- Быстро поднимайся! Что ты разлеглась здесь как корова на альпийском лугу?

- Я... не... могу, – с трудом выдавила Лариса, задыхаясь из-за душивших её слёз.

- Из-за Дудиной отряд получает дополнительные пятнадцать приседаний, – обрадовалась Алла Демидовна.

- Так нечестно! – не выдержав, взорвался Миша Полыхаев. – Это несправедливо по отношению к другим ребятам! Дудиной слабо присесть пятнадцать раз, но почему за неё должны отдуваться остальные?

- Полыхаев, считай, что я ничего не слышала, – невозмутимо отозвалась Алла Демидовна.

- Зато мы всё слышали, – громко сказала Уля и с вызовом посмотрела на воспитательницу.

- Что ты сказала? – моментально переключилась на неё Алла Демидовна.

- Я говорю, что это не по-человечески и не педагогично так относится к детям, – не сдавалась Улька.

И вспомнив, как Ирка назвала воспитательницу гестаповкой, неожиданно для всех прибавила:

- Здесь вам не фашистский концлагерь, а – советский пионерлагерь!

Алла Демидовна побледнела и на время будто потеряла дар речи. Потом её лицо сделалось багровым, и даже глаза налились кровью, как у разъярённого быка.

- Подойди ко мне, Стрельнёва, – обратилась она к Ульке беззлобно, с лёгкой улыбкой, которая совсем не вязалась с её свирепым взглядом.

Ульяна неспеша приблизилась.

- Ближе, ближе, – пригласила её Алла Демидовна, помогая себе жестами по-мужски крупной руки.

Уля сделала ещё несколько шагов.

- Теперь так, – зловеще произнесла воспитательница и, схватив Ульку за плечо, спросила: – Ты что себе позволяешь? Как ты смеешь говорить подобным тоном со старшими?

И только сейчас по тому, как крепко (наверное, до боли, если бы Уля её чувствовала) сдавили её плечо, словно железные, пальцы Аллы Демидовны, по её металлически-жёсткому голосу Ульяна поняла: ей предстоит нечто более неприятное, нежели простое внушение.