Китлали

Глава 8. Чудо в храме.

Теокали Тотимана не могла соперничать с пирамидой Теночтитлана, но поднимаясь по лестнице все время вверх, я думала иначе. А еще размышляла, что стоило индейцам придумать лифт?

       К вершине ноги уже попросту гудели от напряжения. И это, несмотря на то, что Уанитль все время не только сам держал Надюшку, но и меня пытался поддержать. Но ступени были такими узкими, высокими и неудобными, что приходилось карабкаться практически на коленях, чтобы не упасть вниз.

       Не удивлюсь, если это так и задумывалось.  Мол, ползи к богу на коленях, раб!

       Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и наш подъем.

       С вершины пирамиды толпа людей на площади казалась цветастым морем. Оно пело и ликовало, выкрикивая время от времени ритуальные фразы, смысл которых не всегда был понятен мне. Но любой шум перебивал огромный, выше человеческого роста и метров пять в охвате, барабан. В него бил молодой жрец, посаженный на специальный помост.

       Ударам главного барабана вторили другие, намного меньше своего собрата. Им же помогали звуки местной флейты.

       Все это создавало такую уродливую какофонию звуков, что голова начала болеть еще на пути к вершине. Здесь же на самой высоте, вблизи источников звука стоять было невыносимо.

       Но прежде чем скрыться под сводами храма, пришлось подойти к краю пирамиды, чтобы вместе со всеми поприветствовать народ Тотимана.

       Как только эта миссия была выполнена, я поторопилась скрыться внутри храма.

       Правда, лучше от этого не стало.

       И глядя на вереницу сидящих на коленях людей, привязанных веревкой к длинной жерди, вбитой в стену, поняла, что подношением лишь цветов в дар богам сегодня не ограничатся!

       Боже, только не это!

       Все пленники, а это были именно представители других племен, судя по оставшимся лохмотьям одежды (если можно таковыми назвать набедренные повязки мужчин) были скорее всего под действием пейота. Об этом говорил стеклянный взгляд и неестественные улыбки большинства из них.

Этот маленький кактус, растущий в северных пустынях, был мне хорошо знаком. Высушенный в виде небольших лепешек, он очень часто использовался ацтеками и близкими к ним народами в лечении или вот как сейчас в ритуалах. Чтобы быть ближе к богам, так как в определенных дозах и на голодный желудок вызывал галлюцинации, но и неплохо обезболивал.

       Но и пейот не помог, когда жрецы стали по одному выхватывать пленников и подводить к алтарю. Пленники взвыли, стали вырываться, но жрецы держали крепко, не прекращая песнопений. А главный жрец – паба, даже не отвлекался, четко и быстро выполняя роль мясоруба, как бы дико это не звучало.

       Я не смотрела на алтарь, все мое внимание было приковано к женщине с ребенком на руках. Они были последними в очереди к пабе.

       Толкнув Уанитля, тихо спросила, указав на женщину:

       - Их можно выкупить?

       - Даже не думай, Китлали! – взгляд мужа был полон ужаса. – Они главная жертва на сегодняшнем празднике.

       - Почему? – ужаснулась я.

       - Ребенок станет первой жертвой для того, чтобы боги послали нам хороший урожай в этом году. – вместо Уанитля ответила Зиянья, что тоже стояла рядом. – Его кровь будет первой каплей в сосуде Тлалока. На следующем празднике в честь Большого бдения детей будет значительно больше. Столько, чтобы наполнить сосуд полностью.

       Меж тем жрецы отправились за новой жертвой. На этот раз это были та самая женщина с ребенком. Ее взгляд, объятый ужасом, заметался по храму. Прижимая ребенка к груди, она искала хоть каплю участия на лицах присутствующих. Но не находила.

       Наконец, ее взгляд наткнулся на меня, хлестнув словно пощечина. Безучастно отвернутся, как это сделали другие, я не смогла. Лишь сильнее прижала к груди Надюшку.

       Жрецы, отвязали женщину от жерди, и вдруг она, проявляя чудеса ловкости, сумела вырваться из их цепких рук и броситься в мою сторону. Ей удалось добежать практически до меня и бухнуться мне в ноги, прежде, чем ошарашенные жрецы сумели отреагировать.

       - Принцесса Китлали! Если ты действительно дочь божественной Куэтликуэ, спаси меня и мою дочь! Ведь ты сама – мать! Заклинаю тебя! Я клянусь, быть твоей верной рабой! И я, и моя крошка! Только спаси!

       Я же застыла в шоке. Как и все присутствующие в храме. А женщина, еще ближе подползла ко мне и умоляла, хватая меня за руку.

       Уанитль дернулся вперед, но я удержала его, выдернув руку из захвата женщины.

       - Неужели несравненная принцесса Китлали хочет пожертвовать своей кровью, вместо ничтожной рабыни? – раздался полный предвкушения голос паба.

       И весь храм замер, ожидая моего ответа. Жаль только, что музыкантов за стенами храма не предупредили! Хорошо хоть флейта сдохла! И потому тягучую тишину нарушали лишь методичные удары барабанов.

       - Сколько? – спросила, глядя в лицо пабе. Словно речь шла не о жизни людей, а о петрушке на прилавке бабы Гали.

       - Китлали!

       - Доченька!

       - Принцесса!

Голоса Уанитля, Зияньи и Куаутемока раздались практически одновременно. Рычащие у мужчин и тревожно-пронзительный у старой отоми.

       - Не бойся, принцесса! – не обращая никакого внимания на реакцию остальных, Верховный паба Тотимана смотрел лишь на мое лицо. – Наши боги не такие жадные, как боги Теночтитлана. Достаточно лишь будет наполнить сосуд Тлалока.

       - Нет! – взвизгнула Зиянья, а Иксочитль в ужасе прикрыла рот рукой.

       Но я продолжала смотреть в глаза пабе.

       - В чем подвох?

       Рабыня с ребенком, из-за которой все это и началось, казалось, боялась даже вздохнуть.

       - Никакого подвоха, принцесса! – усмехнулся жрец, бросив взгляд на сжавшуюся женщину. И поморщился, будто увидел червяка под своими ногами.