Два жениха и один под кроватью

Глава 1

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ УГОЩАЕТ ЧАЕМ РЕКТОРА

Маменька как-то раз, подсмеиваясь над нашей соседкой, женой достопочтенного эрэ* Джея Вилки, сказала:

– Ноги многочисленных секретов Илисэйд давно уже торчат из-под их с Джеем кровати.

Когда мы с Бредом услышали эту фразу, то – не сговариваясь! – посмотрели на нашего садовника Джефа, который как раз проходил мимо веранды, на которой и состоялся тот разговор между нашими родителями. Батюшка с матушкой не знали, что мы прячемся за оттоманкой и могли себе позволить откровенный разговор, не предназначавшийся для детских ушей.

Круглый год, в любую погоду, Джеф носил огромные рыжие ботинки на деревянной подошве и разноцветные вязаные чулки, которые из остатков шерсти вязала фру* Кирстин – наша повариха и по совместительству жена садовника.

– Как думаешь, Бренди, – прошептал Бред, толкнув меня локтем в бок, – эрэ Вилки спотыкается об эти ноги, когда встаёт ночью по нужде?

Переглянувшись, мы представили, какое при этом может быть выражение лиц у обоих супругов, и так захохотали, что маменька испуганно охнула, а папенька отхлестал нас столовой салфеткой. После того, как поймал.

А мы всё равно хохотали.

Вот только сейчас, много лет спустя, когда я, скромно потупившись и вытянув руки вдоль тела, с видом прилежной ученицы бесхитростно смотрела в глаза ректору Большой Императорской Академии, мне было совсем не до смеха. Потому что из-под моей собственной кровати, которая находилась за ректорской спиной, торчали мужские ноги в модных кожаных туфлях и зауженных к низу брюках.

Благодарение Предкам, ректор интерьер особо не изучал, предпочитая рассматривать мою скромную персону с такой проникновенной задумчивостью, что у меня от нервов всё сжалось и забулькало внутри. К тому же мелко-мелко задрожало правое веко.

– Чаю, нурэ* Гоидрих? – спросила я и повела рукой в сторону столика, где шипел котелок для алхимических зелий, который я за неимением чайника использовала для более приземлённых нужд.

– Не откажусь, – ответил ректор и занял одно из двух моих кресел.

К счастью, то, которое было повёрнуто спинкой к кровати.

К сожалению, напротив него висело большое переговорное зеркало, которое папенька подарил мне на шестнадцатый день рождения, и в котором отлично отражались мужские ноги всё ещё торчавшие из-под моей кровати.

Зараза! Страшно представить, что начнётся, если ректор их всё же заметит.

– Бренди, милая, – не дождавшись чая, обратился ко мне наставник, и заварник в моей руке испуганно звякнул. По имени нурэ Гоидрих ко мне не обращался давненько. Пожалуй, с тех самых времён, как я перестала быть его студенткой. Да и тогда от словосочетания «милая Бренди» я кривилась, как от касторки, ибо вслед за ним непременно следовала удивительно долгая и бесконечно нудная нотация.

Неудивительно, что это внезапное ректорское дружелюбие заставило меня насторожиться.

– Вот уже несколько месяцев вы доним… досаж… осаждаете меня просьбами о переводе на старшее отделение, и сегодня, наконец, у меня открылась для вас вакансия.

Предки свидетели, если бы, произнося эту фразу, ректор не улыбался так плотоядно, я бы подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

А всё из-за того, что в БИА я просочилась обманом, хотя при этом ни разу не солгала.

Подавая документы в императорский наставнический профсоюз, я умышленно не написала в нужной графе полное имя, а ограничившись инициалами, воспользовалась тем, что они у нас с братом одинаковые. Вступительное задание же выполняла сама, да там и не получилось бы смухлевать, даже если бы я захотела.

Опросники профсоюза были зачарованы таким образом, что подделать их не получилось бы и у самого опытного мага. По крайней мере в этом меня заверил канцелярист в Бюро профсоюзов, когда я позволила себе выразить изумление, что столь важные документы я могу заполнить дома, а потом выслать их почтой.

– А чего нам бояться? – изумился служащий. – Всё зачаровано лучшими магами Империи. Бумага чувствует обман, так что можете не пытаться жульничать – вылетите из профсоюза, не успев в него вступить.

– Да я и не собиралась! – справедливо возмутилась я. – Уже и спросить нельзя.

У себя на квартире я честно заполнила анкету. (Да, честно! Бумага не покраснела и не заметила подлога! И не моя вина, что у нас с Бредом полностью совпадают инициалы). Выполнила все задания и написала сопроводительную записку на тему «Как почётно быть наставником», старательно избегая указаний на пол автора. То бишь на свой.

И нет, мне не было стыдно. Не я виновата, что женщин преподавать берут только в семьи – гувернантками – да в Институты благородных девиц. Почему я – лучшая выпускница БИА (по негласному мнению всех наставников) должна прозябать в каком-то замшелом институте, когда могла бы делиться знаниями и умениями с талантливыми, амбициозными магами, а не с девицами, которые за этих магов мечтают выйти замуж?

Да и чему бы я могла их научить? Тому, как пришить пуговицу к смокингу мужа? Так я сама всё магией приклеивала, а иголку с ниткой в руках держала только в качестве домашнего наказания. Давным-давно.

Так что нет, стыда я не испытывала, с лёгкой душой запечатала бумаги родовым гербом и тем же вечером отнесла в ближайшее почтовое отделение пухлую бандероль, где, мило улыбаясь, спросила у приёмщика, когда мне стоит ждать ответа.