Приручить феникса

Глава 2.2

Натянув парик черного цвета, юбку-карандаш по колено и светло-серый свитер с высокой горловиной, я подхватила завернутую в газету картину и вышла из квартиры. Туфли-лодочки на маленьком каблуке немного сжали в пальцах, но я терпела. Такой строгий наряд, что слишком не привычный для меня, выбран не случайно.

Вчера, когда я работала над картиной, то на физическом уровне ощутила, как уничтожили мои граффити. Кисть выпала с руки. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. Часть меня словно безжалостно отсекали. Я знала, что так будет, но знать и чувствовать – это две разные вещи.

Я оплакивала их. Каждый несчастный мазок. Хотелось завыть раненным зверем, но я сцепила зубы и тихо плакала в старую подушку. Лишь после полуночи смогла собрать себя и заставить встать с постели, чтобы закончить работу. Вот тогда я и решила, что вместе с денежной компенсацией попрошу пустить меня на выставку. Да, за посетителя я не сойду, но возможно смогу пройти как работник галереи. По крайней мере попытаюсь. Все-таки мои работы много стоили. Конечно, в картины для продажи я не закладывала столько магии как в граффити. Совсем щепоточку. Однако и этого хватало, чтобы мои работы были намного ярче всех собранных там.

На мое удивление, директор галереи Налия Раанна не ответила сразу категоричным отказом. Она задумчиво смотрела на мою картину, которую я принесла и поставила перед ней, а затем неожиданно произнесла:

— Понимаю, каждому автору хочется видеть, как восхищаются его работой. Это врожденно желание.

Нет, она не понимала. То, о чем она говорила называлось тщеславие, а я испытывала потребность насладится тем, как частичка моей души раскрывается перед другими, как вложенная скрытая суть нарисованного проникает в их мысли, оседает там, пуская свои корни.

— Не буду скрывать, что высоко ценю твои работы. Я вижу в них невероятный потенциал.

Еще бы, — мысленно фыркнула я.

— Поэтому не могу отказать в такой небольшой просьбе. Тем более, что я надеюсь на наше продолжительное сотрудничество.

Скупая улыбка помогла мне скрыть правду. Это последний раз, когда я пришла к ней. Однако зачем расстраивать женщину раньше времени. Неизвестно еще как поведет себя женщина, когда поймет, что теряет свою золотую жилу. Налия открыла верхний ящик, достала оттуда временный пропуск и протянула мне.

— Место под твою картину готово. Ты можешь посмотреть на реакцию публики, когда мы вынесем ее и представим миру.

— Спасибо, — взяла пропуск и поднялась, желая поскорее оказаться внутри выставочного зала.

— Какая тема твоей следующей работы? — остановил в дверях вопрос Налии.

— Дорога, — не оборачиваясь, ответила ей, после чего покинула кабинет.

Войдя внутрь зала, я не сдержала вдох восхищения. Массивные мраморные колоны, что удерживали высокий потолок, придавали царственности помещению. Верхняя часть украшали декоративными элементы в виде множества выступающих лепестков. Пол блестел словно настоящий глянец.

Я прошлась по кругу, любуясь другими работами, но стоит признать от них исходил холод и отчуждение. И я думала так не потому что считала свои картины пределом мастерства. Нет, я знала, что не дотягивала до уровня тех мастеров, что жили до периода появления «одержимых». Однако работам, что создавались сегодня молодыми талантами не хватало искренности, теплоты, волшебства. Всего того, что притягивало бы взгляды.

Спрятавшись в тени колоны, я смотрела на еще пустой, но уже освещаемый участок стены. Через мгновение двое сотрудников галерею вынесли мою работу на свет. Руки в белых перчатках аккуратно поселили ее, после чего она словно засияла под светом прожекторов. К ней потянулись люди. Богатые знатоки, что пришли сюда не ради искусства, а для того чтобы подтвердить свой статус. Тяжелый конверт, моя выручка за работу, оттягивал мою сумку. Прощаться с ней не просто, но по крайней мере она здесь в безопасности. Ей не грозит стать поглощенной «одержимым».

Как только я об этом подумала, внутри все сжалось от вспыхнувшей тревоги. Тряхнула головой. Прижала руку к груди, уговаривая себя, что это все отголоски стресса. Все же инстинктивно оглянулась на дверь. В одну минуту она была закрыта, а в другую распахнулась настежь, и «одержимый» властной походкой вошел внутрь.

Тот самый «одержимый»!

Великая Прародительница, за что мне это? Он нюхом чувствует, где находятся мои работы?

Люди начали перешептываться. Некоторые смотрели на него со неприкрытым страхом, но не делали попыток покинуть помещение. Первое правило при встрече «одержимого» – никогда не беги от него. Поэтому все сделали вид, что продолжают наслаждаться выставкой, пусть атмосфера вокруг вмиг потяжелела. Я же позорно спряталась за колонной. Воздух замер в легких, из-за чего дышалось с трудом. Мне нужно было убираться отсюда. Сейчас же!