Измена. Я теперь (не) твоя, дракон!

Глава 16

Будто солнце меркнет, за долю секунды погружая мир во мрак, и загорается снова.

На краю кровати примостилась корзина из ивовых веток. В ней разложены отрезы светлой ткани, а из верхнего, рабочего куска, обрамленного пяльцами, торчат три иглы с разноцветными нитями.

На вид типичная картина для любой вышивальщицы. Вот только теперь на острие каждой иглы притаилась смерть. Одного укола об палец хватит, чтобы крошечная жизнь внутри меня оборвалась, и никогда не зародилась опять.

Из тонкой, зыбкой реальности меня выдергивает глухой стук.

Быстро сморгнув, начинаю воспринимать мир в текущем режиме.

В открытое окно из сада льются трели птиц. Щиколотки обдает сквозняком. У моих ног валяется корзина, которую только что держала в руке. Множество нитей, накрученных на специальные палочки рассыпались по белому мрамору, как разноцветные леденцы. Яркий, почти праздничный беспорядок не дает до конца осмыслить мрачное видение.

Неужели иглы отравлены?

Без сил опускаюсь на колени, поднимаю пяльцы и внимательно вглядываюсь в вышивку, будто вижу впервые. Коричневая ваза с желтыми прожилками и стебельки ирисов уже готовы, недоделанными остались лишь бутоны. Внезапно понимаю, что рабочие нити здесь не те.

В моем видении была синяя, голубая и фиолетовая, а сейчас в иглы воткнуты три оттенка зеленого. Вчера я успела закончить стебли и листья, а сегодня собиралась приступать к ирисовым бутонам.

После короткого раздумья решаю вставить "правильные" нити, чтобы не менять подсмотренный кусочек будущего. Ведь оно сулит мне доказательство злого умысла Флоры.

Не люблю пользоваться магией. Силой мысли слишком долго продевать нить в ушко иглы и ужасно скучно втыкать острие в дырочки канвы. Вот только теперь лучше заскучаю до смерти, чем дотронусь до иголок.

Когда старые нити вытащены и вдеты новые, очень аккуратно убираю в корзину рукоделие и ставлю ее на край кровати — точно, как в видении.

Сама сажусь рядом и, задумавшись, смотрю в распахнутое окно.

Вряд ли Флора посмела бы проникнуть сюда посреди бела дня. Скорее всего, она нашла союзницу среди слуг.

Моя спальня всегда открыта. Любая служанка может сюда зайти в течение дня, чтобы прибраться, принести свежий графин с водой или… обмазать иглы ядом.

Никто никогда не трогает мою вышивку, поэтому яд без помех добрался бы до цели.

Скорее, всего иглы отравят, когда мы оба уедем к целителю.

Значит, сейчас нет смысла рассказывать Даррану.

Он не обнаружит подтверждения моим словам и запишет меня в истерички.

Накатывает паника.

Чувствую себя мышкой, запертой в клетке с кошкой. Бездна! К лицу приливает кровь. Принимаюсь обмахиваться полотенцем.

Дверь в спальню внезапно открывается, заставляя вздрогнуть всем телом.

От моей нервной реакции вздрагивает у порога и Винна, резко хватаясь за грудь пухлой ладошкой. И тут же начинает тараторить, почтительно склонив голову:

— Простите, миледи! Вы не ответили на мой стук. Я беспокоилась, поэтому осмелилась войти без разрешения, — на эти слова киваю, желая поскорее прервать поток ее излияний. — Лорд Амакиир велел помочь вам собраться в город. Экипаж почти готов. Лорд будет ждать вас внизу.

Я могла бы переодеться и сама, но вторая пара рук заметно ускорит процесс. Для визита к целителю выбираю элегантное, удобное платье василькового оттенка. Оно нигде не жмет, очень мне к лицу, и, если в дороге случайно запачкается, будет не так заметно.

Набираю с собой побольше платков — вдруг в карете растрясет, и мне снова станет плохо.

Когда служанка выходит за порог, быстро прячу под дорожный плащ вещевой мешок, в который давно уже сложила все необходимое для побега. Кошелек с накоплениями, миниатюру с изображением родителей, не сыреющие спички, законченную вышивку, изображающую Айну, и несколько иголок с набором нитей.

Верчусь перед зеркалом.

Мешок, прикрепленный к поясу за спиной, совсем не виден под плотным плащом.

Похоже, выехать сегодня из замка — это мой единственный шанс сбежать. Его ни за что нельзя профукать!

Я не останусь в месте, где моему ребенку грозит смерть, а его отец не способен даже осознать и устранить опасность в собственном доме.

Винна сопровождает меня по лестнице ужасно напряжённая. Всю дорогу ни отходит ни на шаг. Видимо, следуя распоряжению хозяина, готовится подхватить, если вдруг начну падать. Ее навязчивая помощь успевает порядком надоесть, пока мы добираемся до мужа, поджидающего меня у парадного входа. Он помогает забраться в карету и устроиться на мягком сидении, обитом темным бархатом.

Дарран садится напротив, снимает камзол, остаётся в тонкой, белоснежной рубашке, не способной скрыть мощную мускулатуру. Нахмурившись, он сразу утыкается в документы. Таким образом дает понять, что мое место — десятое после работы, любовниц и прочей всячины.

Может, все-таки рассказать ему о видении? Пока задумчиво наблюдаю за драконом, он ни ни разу не отрывается от документов, хотя наверняка почувствовал мой взгляд.

Грудь заполняет горечь. И действительно. К чему разговаривать с женой?

Отворачиваюсь к оконцу. Голубое небо, яркая зелень лесов. А у меня в сердце контрастом серые тучи, ливень и штормовой ветер. От волнения трясутся пальцы. Сжимаю подол платья, но внутренняя дрожь не уходит. В голове красной строкой вибрирует мысль.

Я. Должна. Бежать.

— Никто не должен узнать о твоем даре, — вдруг срывается с губ мужа.

Удивленно вглядываюсь в его лицо. Он в упор смотрит на меня, наконец, оторвавшись от бумаг.

— Если преступники узнают о твоем даре, ты станешь для них целью номер один. Ни при каких обстоятельствах. Никто. Не должен узнать. О твоем даре предвидения. Ты поняла?

Я киваю, но ему этого мало.

— Поклянись, что ты никому не расскажешь. Пока я не позволю.

— Клянусь, — я не слишком серьезна, потому что все мои мысли о побеге, и он будто это чувствует.