Королева сибирского танца. Как по памяти воссоздать постановки известного хореографа

Каждый год 1 мая на красноярское кладбище «Бадалык» приезжает группа людей. Они идут с цветами по центральной аллее погоста к человеку, которого, несмотря на то, что он умер уже больше 30 лет назад, между собой называют шефом. Останавливаются возле памятника учителю, хореографу и основателю ансамбля танца Сибири Михаилу Годенко. 1 мая — день рождения мастера, и не было года, чтобы бывшие и нынешние солисты ансамбля, друзья и коллеги Михаила Семеновича не пришли на «Бадалык». Традиции в этом коллективе особенно чтут и стараются не нарушать.

Среди этих людей есть невысокая красивая женщина с обаятельной улыбкой и ровной спиной. Это Лидия Дзьобак — народная артистка РСФСР, бывшая солистка Красноярского ансамбля танца Сибири, а сейчас его главный балетмейстер. Недавно у нее состоялся личный юбилей — почти 60 лет она танцует. Народный артист СССР Михаил Годенко в ее жизни особый человек. Без него уральская девчонка не осталась бы в Сибири и не увидела бы лучшие сцены мира.

Лидия Дзьобак родилась в Челябинске в рабочей семье, и сначала ничего не предвещало для нее яркой творческой жизни.

«Мои родители работали на Челябинском тракторном заводе. Папа был резчиком, а мама — контролером. У меня было четыре брата. Мама всегда ко мне относилась с особой теплотой, старалась меня сводить на какой-нибудь концерт, поощряла мои занятия музыкой», — рассказывает Лидия Дмитриевна.

Большое впечатление на совсем еще маленькую девочку произвел балет «Баядерка». «Необыкновенная красота движений балерин завораживала. Я была поражена. Тут же, придя со спектакля домой, в нашей коммунальной квартире я становилась возле большого зеркала на пальцы в своих тапочках и старалась повторить все, что запомнила», — вспоминает балетмейстер.

С тех пор танцы не отпускали. В пятом классе она увидела, как в ДК тракторного завода занимаются девочки в балетной студии. «У них были такие красивые сарафанчики, так ладно они двигались. Удивительное зрелище. Я стала у мамы просить, чтобы она меня туда записала. Долго уговаривать не пришлось, и вот мы с ней пошли в студию. Это было под Новый год. Девочки занимались с осени, меня уже никто не взял. Ждать надо было почти год — для ребенка это целая жизнь! Но ничего, я тренировала терпение и идею эту не оставила. Поступила в следующий набор и стала ученицей балетной студии», — говорит Дзьобак.

Через несколько лет она перешла из балета в местный ансамбль народных танцев «Юность». Коллектив этот в Челябинске очень любили. «Юность» много гастролировала по области, выезжала на конкурсы в Москву. Работали здесь непрофессиональные артисты, в основном сотрудники Челябинского тракторного завода, после смены приходившие танцевать. Однажды на гастроли в город приехал народный уральский хор «Веснянка», все ребята бегали смотреть их выступления.

«Кто-то из танцовщиков мне сказал тогда: а чего ты не проверяешься в этот ансамбль? Я тогда и знать не знала, что существуют профессиональные коллективы, в которых танцы и песни — это не хобби, а вполне нормальная работа, за которую платят и даже трудовой стаж за нее идет. Что такое “проверяться”, я тоже не знала. Это уже потом у меня будет много таких проверок», — делится Лидия Дзьобак.

Невольно помог один из баянистов «Юности». Он случайно оказался на прослушивании артистов, увидел девушку, схватил баян и крикнул: «Давай, Лида, танцуй!» Артистка не растерялась и показала кусочек из своего любимого номера. Так прошел первый просмотр. Лида получила приглашения от разных коллективов. Стало понятно: вопрос с профессией решился.

Первым местом ее работы стал Чувашский ансамбль песни и танца. Ей было 17 лет, когда ее в коллектив пригласил главный балетмейстер ансамбля Леонид Мошевич. «Он пришел к нам в “Юность” на репетицию, увидел меня, подозвал и говорит: “Вы не хотели бы поработать у нас? Мы предоставляем все условия — есть общежитие рядом с филармонией, созданное специально для артистов. Подумайте!” Я, конечно, загорелась. Но надо было маму уговорить отпустить меня из Челябинска в Чебоксары», — говорит артистка. Мама дочь отпустила. К тому моменту она уже поняла, что танцы для девочки как воздух, да и в Чебоксары из «Юности» позвали не одну Лиду, а еще двух парней — все же поддержка и защита.

…К этому моменту Красноярский ансамбль танца народов Сибири существовал уже 17 лет, несколько раз менял название: Красноярский хор народной песни, Ансамбль песни и танца, Ансамбль танца народов Сибири. Тогда символами русского народного танца в СССР были «Березка» и коллектив Игоря Моисеева. Казалось, встать на одну ступень с ними уже не сможет никто. Но в 1963 году его возглавил хореограф, в прошлом артист балета и главный балетмейстер Государственного Северного русского народного хора в Архангельске Михаил Годенко.

Лидия Дзьобак о существовании этого ансамбля и не подозревала. Она целый год проработала в Чебоксарах, а в отпуск решила с подружками махнуть в Москву: погулять по Красной площади, сходить в музеи, а если повезет, то попасть на концерт «Березки».

«Приезжаем мы в Москву и видим афиши: Омский хор и Красноярский ансамбль танца народов Сибири проводят прослушивание. Пошли “провериться” и у тех, и у других. Прослушивание проходило в парке Горького. Взяли меня в оба коллектива. Но все-таки остановиться я решила на ансамбле Михаила Годенко. На то было несколько причин: в таком коллективе всегда больше танцевальных номеров, чем в хоровых, а значит, работы будет больше. Плюс к этому я уже знала, что ансамбль возглавил Михаил Семенович. Не понимая тогда еще масштаба личности, я думала, что новый хореограф все будет делать по-новому — это как минимум интересно. В общем, из этого отпуска я вернулась, уволилась и поехала в Сибирь», — вспоминает Лидия Дмитриевна.

В Красноярске Лиде очень понравилось. Он тогда был закрытым, а главный проспект города — проспект Мира — летом по выходным перекрывали для прогулок. Много надежд возлагала молодая артистка на работу с Годенко. Но тут случилась неожиданность — Михаил Семенович уехал в Ленинград ставить номера для «Мюзик-холла». «Конечно, сначала я расстроилась, но потом поняла — буду работать, репетировать, стараться, а там посмотрим», — говорит Дзьобак.

Так и получилось. Через год Годенко вернулся в Красноярск, а Лидия Дзьобак освоилась и даже успела вместе с коллективом завоевать золотую медаль на конкурсе в Тунисе. И сам Годенко приехал уже совсем с другим видением народного танца. В «Мюзик-холле» работали высокие, длинноногие девушки; репертуар строился совсем на другой музыке. Все это не могло не оказать влияние на хореографа. У ансамбля и его солистки Лиды Дзьобак началась новая жизнь.

Первое, что сделал Годенко, — пересмотрел подход к танцовщицам, стал набирать высоких девушек. Лида невысокая, поэтому долго оставалась в стороне. Сейчас она вспоминает, что шеф выстраивал всех солисток в ряд по росту и начинал считать: первая, вторая, третья (и так до 10−15) — остаются. Остальные — отошли. Лида была 26-й и не попадала в поле зрение хореографа.

«Я не унывала. Уже к тому времени у меня неплохо шло вращение. Этого было недостаточно, поэтому я стала подглядывать, учиться у других. Из архангельского Северного хора Годенко пригласил артистку Рогацкую. У нее была отличная техника. Я наблюдала за ней, повторяла и в итоге набралась опыта. Через какое-то время это заметил Михаил Семенович и стал ставить меня в номера, уже учитывая мой небольшой рост и индивидуальность», — говорит Дзьобак.

Именно тогда сформировался знаменитый годенковский стиль, который теперь изучают студенты хореографических училищ. Лидия Дмитриевна определяет его так: высокие темпы, массовость на сцене, современная музыка. Именно эта триада принесла ансамблю танца Сибири известность во всем мире.

«Почему до сих пор многие его постановки интересны зрителю, даже номера, которым больше 50 лет? Все дело в том, что он не делал скучных танцев. Его номера для того времени были нестандартными. Он всегда добавлял или современную музыку, с элементами джаза, эстрады, или какие-то движения. Это давало номеру динамику. Например, ненецкий танец. Он, конечно, не 100-процентно фольклорный. Коренные народы Севера танцуют его иначе. Да, нам сделали этнические костюмы, было движение рук, как у ненцев, но музыка и хореография были современные», — рассуждает Дзьобак.

Артистка приводит в пример номер «Увезу тебя я в тундру». Как только в 1971 году вышла одноименная песня на музыку Марка Фрадкина, Михаил Годенко загорелся сделать танец. Тогда многие восприняли это в штыки: ансамбль народного танца никак не мог взять себе в программу номер с эстрадной музыкой. Но Годенко рискнул, и в результате получился очень динамичный танец, который до сих пор в репертуаре коллектива, и каждый раз зал поневоле встает и разражается аплодисментами.

Особенностью годенковского стиля были и трюковые номера. Один из них — «Юла» — прославил Лидию Дмитриевну. Смысл трюка был простой: парень-танцор крутил свою партнершу точно детскую игрушку «Волчок». Кажется, все очень просто, но глаз от такой «юлы» не оторвать: за один подход девушка делает 32 вращения, а потом с легкостью вскакивает и продолжает танцевать.

Лидия Дмитриевна говорит, что на самом деле идею «Юлы» Михаил Семенович подсмотрел у другого коллектива, но мировую популярность трюку дал именно красноярский ансамбль. «Все удивлялись: как это так, девушка вращается, а ног не видно. У нас был один секрет. Специально для “Юлы” нам сделали необычную механическую машинку. Один ее конец держал танцор, а за другой хваталась девушка — так проще было вращать. Можно было этот трюк провернуть с обычным платком, но тогда не было бы быстрого темпа и эффект был бы совсем другой», — рассказывает Дзьобак.

«Юла» в исполнении Лидии Дмитриевны покорила саму Майю Плисецкую. Артисты встречались на сборных концертах в Москве. Лидия Дмитриевна признается, что подсматривала за репетициями великой балерины, а Майя Михайловна, в свою очередь, приходила к ней за кулисы и хвалила.

За свою работу в Красноярском ансамбле танца Сибири Михаил Годенко поставил более 150 номеров. Вместе с ним артисты проехали 70 стран мира. Только в Париже на гастролях в 1972 году ансамбль провел два месяца, выступая в огромном зале «Олимпия». Америка, Европа, Африка, Куба, множество других стран — везде артистов принимали тепло и просили обязательно вернуться. Сам Годенко говорил: «Я покажу вам весь мир». Так оно и вышло.

Не стало мастера в 1991 году. Артисты растерялись — что делать дальше? Тогда Лидия Дмитриевна быстро нашла для себя выход. Она ушла из солистов и занялась восстановлением старых номеров Михаила Семеновича. Годенко в ансамбле проработал почти 30 лет — за это время многие его постановки забылись. Видеозаписей концертов не было. Была только память Лидии Дмитриевны и ее коллег.

«Я говорила, что одной из особенностей годенковского стиля была массовость на сцене. Он очень любил, когда много людей синхронно танцуют. Ему удавалось в ограниченном пространстве так выстроить хореографию, чтобы никто никому не мешал и сохранялся быстрый темп. Это усложняло восстановление танцев. Трудно запомнить при таком количестве артистов на сцене, кто что делал в номере, который уже лет 10−15 не танцуется. Плюс редкие кадры видеосъемки, которые делало местное телевидение, были утеряны. По фотографиям восстановить танец невозможно. Поэтому пришлось собрать ветеранов сцены и всем вместе вспоминать движения», — говорит Дзьобак.

Первый восстановленный номер, «Хороводная пляска с трещотками», был поставлен в 70-х годах. Для годенковцев эта работа стала еще и способом отвлечься от грустных мыслей. Артисты сначала на бумаге рисовали схемы: кто где стоит и что танцует. Потом собирались в репетиционном зале и уже под музыку пытались повторить движения. Несколько недель ушло на восстановление, а потом «Трещотки» показали новому худруку — бывшему солисту и репетитору ансамбля при Годенко народному артисту РСФСР Аркадию Кондакову. «Он очень удивился, увидев номер. Так мы дали “Трещоткам” новую жизнь», — делится Лидия Дмитриевна.

После этого Дзьобак стала репетитором ансамбля, а потом и балетмейстером. В 2019 году, к 100-летию Годенко, ей нужно было восстановить и показать публике золотой фонд мастера. Так после года репетиций возродился цикл танцев «Северная сюита» — танцы коренных малочисленных народов Красноярского края.

К сожалению, восстановить удалось не все. Например, яркий номер «Было у тещеньки семеро зятьев». «Номер был красивый, озорной. Публика его хорошо принимала. Сразу после смерти Михаила Семеновича я несколько раз говорила Аркадию Кондакову: “Давайте соберемся, восстановим”. Но то не было времени, то были другие задачи. Мы откладывали это на потом, так и дотянули. Участники этого номера ушли из жизни, видеозаписей нет. От постановки осталось только название, а жаль», — делится балетмейстер.

Сейчас в ансамбле работают около 80 артистов. Все молодые — от 18 до 25 лет. Они не застали Годенко, для них теперь учитель, балетмейстер и своеобразный проводник в его высокую хореографию — Лидия Дзьобак. Наблюдать, как она репетирует с молодежью, одно удовольствие. Все четко, слаженно, с большим уважением к молодым артистам и терпением к их ошибкам. Молодежь отвечает тем же — любят и уважают своего мастера.

Ансамбль много гастролирует: весной проехали 11 городов России, трижды за год выступили в Государственном Кремлевском дворце в Москве, дали концерт в Луганской академической филармонии, за что получили на имя губернатора Красноярского края письмо признательности коллективу ансамбля от дирекции филармонии и благодарных жителей города. Везде аншлаг, успех, цветы, аплодисменты. Лидия Дмитриевна ездит практически на все гастроли, всегда рядом со своим коллективом, всегда готова помочь и поддержать.

Внучке Лидии Дмитриевны Ульяне всего шесть лет. Она уже танцует в красноярском коллективе «Орленок». Бабушка не против того, чтобы Ульяна связала свою жизнь с танцами — хорошо помнит себя после просмотра «Баядерки». Хорошо, если получится настоящая династия продолжателей и хранителей традиций уникального годенковского стиля — неповторимого сибирского танца.