Тревожные сны

Желания имеют свойство сбываться

Входная дверь, отворившись и впустив в прихожую осенний холод, через пару мгновений снова закрылась. Давно уже за полночь… Впрочем, дверь в доме теперь закрылась в последний раз за этот долгий день. Долгий… Сергею Владимировичу показалось, что в его жизни еще не было таких длинных и напряженных дней. Сумасшествие поистине…

Хотя и обстоятельства не столь уж плохие. Собственная свадьба, в конце концов… Даже какую-то пользу из этого шумного мероприятия извлечь удалось: финансирования нового проекта в его положении добиться оказалось куда проще… А потому, даже несмотря на странные обстоятельства, предшествовавшие этому событию и какой-то отсутствующий взгляд невесты, судя по всему, все это время пытавшейся сохранить твердость духа, настроение у него было приподнятое. В конце концов, не так уж много событий подобного рода бывает в жизни… Надо уметь пользоваться моментом.

Его теперь уже молодая жена, сославшись на усталость, покинула гостей раньше. Осоргин нахмурился, услышав этот робкий предлог. Что за болезненное создание… Впрочем, препятствовать ее желанию не стал. Быть может, ей просто нужно было побыть одной… У него же до ночи еще оставались некоторые дела.

***

Деланно внимательный вид, милое воркование голоса, чесчур высокого для столь почтенного возраста его обладательницы, говорившей о каких-то пустяках, мягкая обивка кресла в гостиной… Наверное, впервые Сергей Владимирович чувствовал себя так неуютно в собственном доме. А причиной столь неприятного состояния была сидевшая напротив него госпожа Истрицкая, чьей воспитанницей и являлась мадемуазель Подольская, с которой он так некстати столкнулся несколько дней назад… О причине приезда Екатерины Сергеевны к нему домой гадать не приходилось.

— Сергей Владимирович… — женщина, неожиданно перейдя к так интересовавшей ее теме, начала тихо, но за этой видимой озабоченностью вполне ощутимо чувствовались нотки от предвкушения собственного триумфа. — Я здесь, чтобы обсудить с вами тот инцидент на балу…

— Все мое внимание принадлежит вам, — Осоргин сдержал желание скрестить руки на груди, — Хотя, впрочем, не вижу здесь причины для беспокойства с вашей стороны. Я всего лишь помог ребенку прийти в чувства, потому что другого выхода для себя не видел.

— Она уже не ребенок, Сергей Владимирович, — женщина вглядывалась в его лицо, силясь понять, о чем он думает на самом деле.

— Возможно. Но если учесть, что я примерно вдвое старше вашей воспитанницы, то мое отношение к ней не может быть никаким другим.

Неприятный разговор… Особенно, когда тебе предъявляют претензии относительно действий, которые ты не совершал…

— Боюсь, общество может счесть несколько по-иному. Алисе уже скоро будет семнадцать, а положение, в котором она оказалась… — Екатерина Сергеевна изобразила весьма правдоподобное волнение. — Я ведь очень хорошо знаю вас и не могла бы допустить мысли о том, что в ваших действиях было что-то недостойное. Девушки часто теряют сознание, такое вполне могло произойти. Но то, что я увидела… И ведь, поймите, не я одна… Графиня Довголевская…

— В таком случае, вы могли увидеть, что я всего лишь проявил беспокойство о судьбе юной леди, которая по непонятным мне причинам осталась без вашего присмотра и почувствовала себя дурно. Оставить ее одну в таком состоянии с моей стороны было бы непростительно.

— Да, да, это понятно… — Екатерина Сергеевна развела руками. — Но поймите и вы меня. Алиса - девушка на выданье. Какого труда стоит поддерживать репутацию барышни, которой всеми силами желаешь подобрать достойную партию. А теперь… Какие слухи пойдут? Что будут думать о моей девочке в обществе? Ведь положение, в котором она оказалась, было… кхм… весьма двусмысленным…

Он и сам это понимал. Бесконечные доводы и уверения все равно не имели никакого смысла, какие бы цели он тогда ни преследовал. Осоргин понял, что попал… в затруднительную ситуацию. Впрочем, о последствиях своих действий он догадывался уже тогда. Но разве мог он поступить иначе?

Сергей Владимирович неопределенно пожал плечами.

— В любом случае, если ваша племянница питает такую любовь к уединенным местам, где любое действие ввиду отсутствия свидетелей можно трактовать так, как это угодно тем, кто любит обсуждать поступки окружающих, с вашей стороны было весьма неосмотрительно оставлять девушку, репутацией которой вы так дорожите, без вашего пристального внимания.

— Как вы правы. Моя вина! — ее улыбка была скорее вежливой. Замечание собственной неосмотрительности было явно не по душе госпоже Истрицкой. — Но, если мы сможем с вами прийти к согласию, думаю, вы за ней присмотрите куда лучше.

С его положением в обществе и на службе, а также финансовым состоянием госпожа Истрицкая ни за что не упустила бы такой шанс. Да и скандала, по правде, избежать все равно не удалось бы… Он тоже оказался под ударом. И портить свою безупречную репутацию каким-то глупым недоразумением у него не было никакого желания…

Екатерина Сергеевна своими словами только подтвердила его мысли:

— Думаю, что лучшего выбора я бы точно не сделала. К тому же этот брак, кажется, для вас также представляет самый что ни на есть прямой интерес. Все эти грязные слухи…

— Я отлично это понимаю, — он терпеть не мог ситуации, в которых условия диктовали обстоятельства. Ситуации, которыми управлять он не мог при всем желании. Ну не так он себе все это представлял… Выбор, которого, по сути, не существовало, и который он, наверное, сделал уже тогда, когда подхватил упавшую без чувств девушку… — Но мне все же интересно, что по этому поводу думает ваша воспитанница?