Рыцарь 2. Зов сердца

Глава 1

Это место не оставляло равнодушным ни одного человека, сподобившегося собственными глазами увидеть Проход. Если бы Владивой был хранителем, он, конечно, задумался б над таинственностью и неизведанностью мироздания, о том — как ничтожен в этом мире человек. Насколько мелочны и скоротечны все его, так называемые, вечные проблемы. Как смешны потуги возвеличиться и растопыриться, дабы занять как можно больше места под солнцем. Но, Владивой был обычным воином и к таким вершинам философских мыслей никогда не поднимался. Или, если быть точнее, никогда не погружался с головой в их пучину. Но все же — каждый раз, приближаясь к Заскалью, а у любого ратника, несущего службу на Пограничье, такие моменты происходили довольно часто, барон ощущал непривычный восторг и, словно, легкое опьянение.

Бывалые харцызы-отступники, взятые на службу в Дубровский замок, называли это ощущение — хмелем свободы. И становились еще угрюмее и раздраженнее, нежели обычно. Им-то, предавшим и отрекшимся от клятвы Перуну, путь через Проход был заказан навек.

За спиной у путника простирались необъятные буковые леса и дубовые рощи Зелен-Лога. По обеим сторонам, не так уж и близко, но вполне достаточно, чтобы хорошо разглядеть с конского хребта, грань между небом и водой, плескалась синь сразу двух океанов — Северного и Мертвого. Порой вместо лазури накатывала темень, или заляпанная белесыми бурунами зеленоватая муть, но чаще океаны, уподобившись небу, привольно отдыхали, облокотившись на крутые, каменистые берега. А впереди, как стена исполинской крепости, от одного океана до другого, перегородив весь перешеек, нависала горная гряда. Неприступная и дикая, низвергая вниз изумительной красоты водопад — начало реки Веселой. Сам водопад вытекал из озера, что образовалось в кратере потухшего вулкана, с незапамятных времен приютившего гнездовье суровых и неподкупных Стражей!

Солнце уже окунулось в вечернюю купель Мертвого океана, и у Владивоя оставалось совсем немного времени, чтобы перебраться на ту сторону Заскалья.

Неизвестно почему так происходило, но все знали, что с наступлением сумерек Змии не пропускали через Проход ни одно живое существо. А в послеобеденное время, ближе к вечеру бывали шансы провести даже вьючные караваны. При этом, огнедышащие стражи восседали на близлежащих скалах, наподобие уснувших грифов, и с любопытством посматривали на копошащихся внизу людей и животных. Возможно, такая причуда объяснялись: обычным свойством зрения птиц, так называемой «куриной слепотой», проявляющейся именно при наступлении первых сумерек, но, выяснить точнее так и не удалось, хотя поблажкой этой пользовались охотно.

Владивой въехал в единственный, предоставленный прихотью природы, проход в сплошном каменном массиве, опасливо поглядывая вверх и высматривая на вершинах скал притаившихся чудовищ.

Беспокоился не напрасно, Змии его ждали. Только не наверху, а впереди — при выезде из ущелья. Именно там лежало огромное чудовище, по-видимому, уже давно и с нетерпением поджидающее жертву. Змий, словно в оскорбительной насмешке над беззащитным человеческим существом, широко разевал огромную пасть и раздраженно хлестал по бокам тяжелым шипастым хвостом.

Убегать не было смысла, Змий мог двигаться настолько быстро, что догнал бы и гепарда. Но, и умирать так глупо, барону вовсе не хотелось. Стараясь не делать резких движений, Владивой медленно слез с лошади, привычно прикрываясь ее корпусом от врага. Чудовище захлопнуло пасть и с любопытством склонило голову, вроде даже поощрительно, наблюдая за человеком. Владивой подумал и стал расседлывать коня. О том, что порой стражи Прохода берут с проезжих мзду лошадьми, в Дуброве известно каждому мальцу. Вот и сейчас Змий присел на задних лапах, как пес, ожидающий от хозяина косточку. Только что не поскуливает от нетерпения.

Убедившись в верности догадки, Владивой стал снимать сбрую быстрее. И вскоре первая лошадь, с завязанными глазами, сильным ударом кнута была послана вперед, на погибель.

Хвост Змия мелькнул так быстро и с такой силой, что просто смел несчастное животное в сторону, подгребая к скале, и лошадь, не издав ни звука, осталась валяться там бесформенной кучей. А чудовище опять ожидающе уставилось на рыцаря.

— Да-а, похоже, что пошлина за проезд у вас тут серьезная, — пробурчал Владивой, проделывая ту же операцию со второй вьючной лошадью. — Надеюсь, хоть одного коня ты, мне все же оставишь?

Змий не ответил, но и не пошевелился.

— Что ж, — вздохнул рыцарь, — как говориться: «плетью обуха не перешибить»… Подавись, скотина ненасытная!

Но, жадный Змий не думал ни давиться, ни — подыхать какой-либо иной смертью.

И лишь после того, как и верховая, последняя из троих, взятых с собой Владивоем, лошадей упала с переломанным хребтом, чудовище все же сделало пару шагов в сторону, неуклюже освобождая проход. И там улеглось, вытянув шею, положив голову на щеку, отворачиваясь от дороги. Демонстративно потеряв всяческий интерес к человеку.

— А я еще рассказам степняков верить не хотел, — вздохнул Владивой, выбирая из кучи припасенного снаряжения только самое важное и легкое.

Но что бы он при этом не думал, страж удовлетворился платой, и Проход в Заскалье для бывшего барона был открыт. А уж что поджидает его там, оставалось только гадать и верить, что, возможно, Создатель еще не прописал окончательно судьбу своим алмазным стилом на золотых листах Книги Бытия, оставив Владивою шанс исправить все к лучшему...

Будучи опытным воином и проведя в дозоре больше времени, нежели в мягкой постели, Владивой из оружия и брони взял с собой только тонкий меч, сбросив даже кольчугу. Прекрасно понимая, что ни от крупного хищника, ни от стрелы в спину и тем более, наброшенного умелой рукой, аркана она все равно не спасет, а при длительном пешем переходе сил заберет изрядно. А также и то, что если уж брать лишний вес в путь, то водой и провизией. Как быстро станут пополняться его запасы — никому не ведомо. Зато торба с харчами имеет удивительное свойство, известное каждому страннику: с каждым привалом она становится легче. Оглядел, брошенное добро, в частности, пару кошелей, туго набитых золотом, сплюнул, махнул рукой и поспешил покинуть Проход, пока огнедышащий «сборщик пошлины» не передумал.