Если бы не ты

43. Дура

– Ксюнечка, Бог с тобой, что стряслось? – Алевтина Егоровна сразу впустила меня к себе и проводила на кухню.– Чувствую, чай пить будем долго нынче! Рассказывай, давай, что приключилось!

– Можно мне у вас спрятаться до вечера? –  Неуверенно посмотрев на соседку, заметила, что она по-доброму кивнула.– Понимаете, Соболев, мой отчим, решил отправить меня в Москву, чтобы здесь не маячила перед глазами. Вон, сына своего заставил посадить меня в самолет. А я не хочу уезжать, понимаете? У меня здесь дом, учеба, работа. Вот я и сбежала под предлогом, что в квартиру к бабуле заскачу за вещами. Леша, мой брат сводный, сейчас в машине ждет. Минут через десять начнет волноваться и пойдет меня искать к бабушке, а меня там нет. Про вас-то он ничего не знает, вот и подумает, что я мимо него прошмыгнула. Пусть поищут – может, тогда до них всех дойдет, что я не игрушка, а живой человек.

– Ой, Ксюнечка, с огнем играешь! Ты, конечно, живи у меня, сколько хочешь, мне не жалко. Вот только Соболев твой страшный человек, опасно его сердить. Как бы тебе все это боком не обернулось! – разволновалась Алевтина Егоровна. Ее взгляд упал на мои запястья, которые уже не болели, но пугали своим фиолетово-зеленым оттенком.– Его рук дело?

Я попыталась одернуть рукава водолазки, хотя смысла в этом уже не было.

– Нет, в этом его вины нет. Пьяный однокурсник пристал, но это мелочи. А Соболев... Самодур он, вот и все! Вы не переживайте, про вас он не узнает. Мне бы только дождаться, когда они поверят, что меня у бабушки нет, – попыталась ее успокоить.

– Ладно, Ксюнь, жизнь твоя. Не мне судить. Давай чай пить с вареньем! Глядишь, и время быстрее пролетит.

Алевтина Егоровна поставила на стол пиалу с ее фирменным клубничным вареньем, и на несколько часов я исчезла со всех радаров. 
 Периодически я выглядывала во двор, чтобы ничего не пропустить. Машина Леши, простояв примерно полчаса, уехала, а больше ничего подозрительного не происходило. Я с трудом могла поверить, что все так просто получилось. 
 Ближе к вечеру я решилась позвонить Реми. С вероятностью сто процентов, Гена уже успел поискать меня у него, а значит, заставил друга переживать. В памяти были еще свежи воспоминания, как я волновалось из-за Реми, когда тот пропал. Мой телефон все еще лежал у Тимура, и мне пришлось взять старенький аппарат соседки.

– Да! –  Обычно веселый и задорный, сейчас голос друга мне показался чрезвычайно серьезным.

– Реми, привет, это я! Ты можешь со мной поговорить?

– Ксюша!– заорал он в трубку. –  Где тебя черти носят?! Ты знаешь, что весь город на ушах?

– У меня все хорошо, ты не волнуйся. –  На том конце я отчетливо услышала рычание.– Правда, на работу пока не выйду. Ты Егору передай, пожалуйста. А кто искал? Гена, да?

– И Гена, и какой-то Леша, и девчонка такая симпатичная, Катя, вроде, еще вчера заходила. Но это что! Тебя Черный по всему городу ищет. Вот скажи, дурочка ты моя, на кой ляд ты ему сдалась?!

– Не знаю, – совсем по-честному ответила Реми. Тимур знал, что я у Соболева, чего волноваться-то.– А когда искал? Вчера?

– Да буквально полчаса назад его ребята к нам завалились. Обещали все тут разнести, если не скажем, где ты! Но не переживай: мы своих не сдаем, так что, даже если и знали бы, ничего не сказали. А тут и врать не пришлось.

– Черт! – не сдержалась я. И что надо этому индюку напыщенному?

– Ксю, говори, давай, что приключилось! Помощь нужна? Хотя что спрашиваю? Понятно же, что нужна! Короче, я – одно большое ухо! Начинай!

– Реми, не льсти себе! Большое у тебя не только ухо, – захихикала в ответ, но Реми шутку не оценил.– Ладно, ты можешь приехать?

– Да. Куда?

– Записывай адрес.

Через час Реми и Егор стояли в прихожей Алевтины Егоровны и сверлили меня взглядом. Им я рассказала ровно столько же, сколько и соседке, правда, об участии Соболева ни слова. Главным антигероем моих мучений был исключительно папа Гена. Алевтина Егоровна опять усадила всех на кухне, опять налила чаю и опять поставила нам варенье, а сама удалилась в комнату смотреть очередную серию какого-то орущего шоу.

– И где ты собираешься прятаться, дуреха? – Реми по-дружески приобнял меня.

– Не знаю, сниму что-нибудь. –  Я серьезно рассматривала такой вариант. Стеснять Алевтину Егоровну мне было неудобно, а мое нахождение в бабушкиной квартире легко можно было отследить.

– Не надо ничего снимать! Как долго ты планируешь сидеть в засаде? – вмешался в разговор Егор.

– Не знаю. Может, пару недель. А что?

– А то, Ксюха, танцуй ламбаду! Знаю я, где мы тебя спрячем! У меня тетка в Турцию свалила до Рождества, а я хожу, как дурак, за ее котом-обормотом убираю. Надоело! Сил нет! Вот там и поживешь пока. Тетка у меня мировая женщина, против не будет. Если только пальчиком погрозит, чтобы свет везде выключала, ну и... это... – Егор замялся. – Мужиков не водила. Но за это я спокоен.

Пока Егор разбирался с разницей в часовых поясах и пытался дозвониться тете Гале, Реми придвинулся поближе и тихонько, чтобы слышала только я, спросил:

– Что с Черниговским, Ксюш?

По его глазам и тону было понятно, что в мое незнание и недоумение он больше не поверит.

– Реми, мне кажется, я влипла!– прошелестела в ответ.

– Это и так понятно, Ксюш. – Реми крепче прижал меня к себе. А я, положив голову ему на плечо, тихо, едва слышно добавила:

– Ты не понял. Похоже, я влюбилась в него. –  Рука Реми сжалась на моем плече чуть сильнее, а сам он покачал головой.

– А он? – сухо спросил Реми.

– А он спит с другой. –  Оторвав голову от его плеча, я посмотрела на парня, на котором, казалось, лица не было. – Знаю, Реми, я  дура, самая настоящая дура!