По острию любви

Глава 10. Сладкий огонь ревности или кулинарные подвиги

В первое мгновение Ярославу показалось, что он ослышался. Что? Ее ждет Глеб? Ту самую девушку, что еще каких-то полчаса назад смотрела на него голодным взглядом? Ту, которую он чуть было не поцеловал?

В следующий момент картинка у него сложилась. Значит, вчера вечером Глеб был у нее. Как он там сказал, у своей девушки? У Яра тут же зачесались кулаки. С Левицким он вместе вырос, и его, как говорила Лина, кобелиную натуру знал прекрасно. Другом он был хорошим, а вот возлюбленным не очень. Ему просто всегда было пофиг на чувства, он встречался скорее ради удобства, ну и, чего уж скрывать, секса. А девушки почему-то все равно к нему липли, а потом страдали. И вот эта вот циничная тварь сейчас встречается с Ингой, не всегда адекватной, но очень милой, той самой, которая всего пару дней назад плакала из-за каких-то котлет? А потом будет плакать из-за Глеба, несмотря на долгие годы знакомства с ним. Только через его труп!

- Куда-то собрались? – резко поинтересовался Ярослав, решив поговорить с другом наедине.

- Да! В кино, - Инга счастливо улыбнулась, а у парня резко возросло желание проредить кому-то зубы. Совсем недавно Левицкий предлагал позвать ее на просмотр, и он это сделал. Встречались ли они на тот момент? И если да, то с кем тот вечер провел Глеб? Мужская солидарность солидарностью, но своих обижать нельзя.

Пока Ярослав рассуждал на тему «своих» и «чужих», «льзя» и «нельзя», Инга уже убежала. Не оставалось ничего иного, как идти на стоянку. Чтобы стать невольным свидетелем того, как Глеб устремился девушке навстречу и легонько поцеловал в губы. А потом встретился взглядом с Ярославом, стоящем в десятке шагов и усмехнулся.

Строганов услышал какой-то странный звук и не сразу сообразил, что он так сжал челюсти, что зубы заскрипели. Ему стало как-то жарко, даже показалось, что от него вот-вот пойдет пар. И вот этот вот бабник целует малышку Ингу, а, может, и спит с нею? Да ни хрена, он это прекратит. Непременно. Может, даже сегодня поговорит с Глебом.

И вовсе не имеет значения, что в тот момент, когда друг поцеловал Ингу, Ярослав ощутил какую-то жгучую смесь ярости, зависти и желания засадить кого-то в подвал, подальше от бед и глупостей. Это совсем неважно. Он просто хочет ее защитить.

***

- Только не дергайся, он смотрит, - вместо «привет» заявил Глеб и, не дав Инге опомнится, запустил руку ей в волосы и легонько поцеловал в губы. Хоть это и был спектакль, но стало почему-то жутко неловко, словно она целовалась с Кириллом. Вроде ничего особенного, почти «чмок», но хотелось скорее отстраниться. Еще сильнее усиливало это чувство осознание, что на них смотрит Ярослав. Она не была скромницей или пуританкой, но этот поцелуй смутил. И пусть даже Строганову плевать, ей все равно некомфортно. Словно она изменяла мужу на глазах самого благоверного, соседей, полиции нравов и собственных родителей.

- Расслабься, - прошептал Глеб, проводя пальцем по ее щеке. – Ты первая баба, которая в моих объятиях превращается в истукана.

Он усмехнулся, взял ее за руку, подвел к машине и приоткрыл дверцу, помог забраться на сидение, потом еще наклонился к ней.

- А ты не перегибаешь? – заволновалась Инга. – А вдруг он решит, что ты мне идеально подходишь?

- Я? – Глеб не сдержался и заржал. – Детка, да ты шутишь? Я буду последним мужиком, которого он подпустит к тебе.

Затем прикрыл дверцу, приветственно махнул все еще наблюдающего за ними Ярославу и уселся на водительское место.

- Так, ну я договорился со своим другом, он шеф-повар, сейчас к нему поедем, - распорядился он.

- А может не надо?

- Никаких не надо! – горячо возразил Левицкий. – Яр любит вкусно поесть. Тетя Вика готовит так, что пальчики оближешь. А если тебе не удастся-таки его охомутать, я хочу, наконец, есть у тебя нормально. Меня задолбало уже готовить самому.

- Я тебя и не заставляю! – надулась девушка.

- Но кушать-то мне хочется. И да, кстати, - вспомнил он. – с Аськой тебе придется мириться полностью. Хоть она и сама была сглупила в той истории, ты слишком резко ей сказала, что она во всем виновата. А Аська – дополнительный козырь в охмурении ее брата.

- Я понимаю, - понурилась Инга, вспоминая, как услышав Асины вопли: «Это я во всем виновата» в момент, когда раненого Яра оперировали, не сдержалась и резким тоном подтвердила эту фразу.

- Вот и умница, - во все тридцать два улыбнулся Глеб. – А теперь рассказывай, что там у вас сегодня было. Со всеми подробностями, особенно интимными.

- Это еще зачем?

- Нужно же мне знать, как дальше действовать и насколько далеко мы продвинулись, - аргументировал Левицкий.

- Такое ощущение, что ты мой сутенер, - хмыкнула подруга.

- О да, детка, - пошло подмигнул он. – Вот только ты товар эксклюзивный и отдам тебя особенному клиенту за самую высокую цену – жизнь.

Инга расхохоталась. Неудивительно, что этого человека она любила почти так же, как и родного брата. Словно прочитав ее мысли, он добавил:

- Блин, Ингусь, надеюсь, этот спектакль долго не продлится. Иначе меня Яр убьет. Да и целоваться с тобой как-то… Не обижайся, но я словно сестру целую. Почти инцест, блин.