Охотник на демонов. Тень воспоминаний

◈ Глава 7. Ветрокрылая

Сны о доме были его слабостью. Они делали его уязвимым, порождали глубоко в сознании страх, растущий до того мига, пока он не усмирял его, надевая узду и приказывая отступить. Кай знал, что его укрощение вызовет последствия в виде ужаса — накопленного за все годы. Когда-нибудь весь тот страх, что он прятал долгое время, вырвется наружу и поглотит своего хозяина с головой, так, чтобы он захлебнулся, не имея возможности противостоять этой пугающей тьме.

Тяжелый вздох вырвался из груди Кая, и мужчина втянул в себя потеплевший воздух и аромат чего-то жареного и аппетитного. Он медленно открыл глаза, все еще оставаясь одной ногой в том месте, давно сгинувшем, погрязшем в пепелище домов и демонов. Первое, что он заметил, был шерстяной, большой и местами порванный плед, заботливо накинутый на него. Кай засыпал, слегка дрожа от холода, и как же ему сейчас было приятно проснуться вот так — ощущая тепло и уют этого пристанища.

На столе стояла тарелка с небольшим куском мяса, манившим своим запахом, но Кай не ощущал голода. Хворост, потрескивая, пылал в камине, согревая и озаряя светом эту комнату и девушку, которая неподвижно сидела на полу и протягивала руки к огню в попытке согреться.

Ливия. Ему нравилось ее имя. И хоть Кай не верил в значения имен, это имя подходило ей. Она словно сама олицетворяла ночь: широкий темный небосвод с серебристыми крапинками звезд, яркую полную луну, тишину, таинственность — романтическую и в то же время зловещую.

Все в ней было гармонично, пленительно. Слегка закрученные, длинные темные рога, тянущиеся назад, каждый раз притягивали к себе взгляд окружающих — он знал это. Кай не часто видел подобные рога; у мужчин они обычно имели форму бараньих, а у женщин были чуть короче. Он даже при первой встрече невольно сравнил их со своими — его рога тоже тянулись назад, только были толще, немного длиннее и у основания имели небольшие зубцы.

Но еще больше пленяли ее густые длинные волосы. Тогда — при встрече в ущелье — они были заплетены в пышную косу, а сейчас иссиня-черные пряди с фиолетовым отливом тянулись вдоль спины, достигая линии бедер.

Кажется, устав от тяжести брони, охотница давно сняла свой темный меховой плащ и кирасу с небольшими аккуратными наплечниками. И теперь Каю выдалась возможность рассмотреть ее без боевой экипировки, такой, какой она могла предстать перед другими охотниками — простой, невраждебной. Ткань толстой рубахи обтягивала изящную шею, скрывая следы, грубо оставленные демоном; струилась по груди, обрисовывая выпуклости и прекрасные формы.

Несмотря на ее силу, восхищающие навыки владения мечом и воинскую сноровку, сейчас Ливия выглядела по-особенному домашней. Уютной. Кай смотрел на нее иначе, не так, как несколько дней назад, смотрел так, словно и не знал другой ее стороны, которую она обычно выставляла напоказ, пряча в себе потерянную, сбитую с пути девушку.

— Как себя чувствуешь? — раздался в тиши спокойный голос, заставляя выпутаться из остатка сна и охватившего внезапно оцепенения.

Ливия не смотрела на него, хотя Каю почему-то казалось, что она желает повернуть голову в его сторону, но сдерживает себя и свое настойчивое желание.

— Лучше, — хрипло сказал в ответ мужчина и прокашлялся. — Совсем скоро смогу вновь взмыть в небо, держа руками твою тушу, — добавил он, ухмыльнувшись.

Ливия невольно вздрогнула от его слов, а затем посмотрела на него — так резко, что усмешка вмиг покинула лицо Кая, оставляя на своем месте замешательство и восторг от представшей перед ним картины. Глаза ее — сияя синевой и при этом источая мягкое пурпурное сияние — очаровывали, погружали в бездну звездного неба и, казалось, могли заставить покориться даже самое стойкое существо.

— Раз к тебе вернулось чувство юмора, значит, жить будешь.

На полных губах, имеющих нежно-розовый оттенок, заиграла какая-то мягкая улыбка. Кажется, Кай впервые увидел ее улыбку, наверное, оттого и ощутил глухой удар в груди. А затем еще один, и еще… Сердце его забилось быстрее, взволнованное этим странным, изучающим взглядом аметистовых глаз, бледным лицом с тонкими чертами и фарфоровой, как первый снег, кожей.

Похоже, отстраненное выражение лица Кая сбило девушку с толку. Она вдруг понурила голову, а затем медленно обратила взор к пылающему в камине огню. Потеряв ее прямой взгляд, Кай почувствовал глухую злость, но не желал принимать во внимание тот неутешительный факт, что ее легкое смущение — а это точно было оно — опечалило его.

Постепенно тепло, распространившееся по всему телу — рукам, ногам, груди — превратилось в жар. Духота давила, медленно изнуряя отдохнувшее тело, и Кай снял перчатки, отстегнул кирасу и, оставшись в черной рубахе, штанах и сапогах, сложил тяжелую броню возле кровати.

— Ты голоден? — послышался тихий голос Ливии. — Еда на столе. Перекуси.

Кай взглянул на нее, но она, не обратив внимания на обращенный к ней взгляд, продолжила смотреть на огонь, словно очарованная подрагивающими языками пламени. Мужчина поднялся на ноги, пошевелил крыльями, разминая их, а после опустился на пол рядом с Ливией. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда их плечи соприкоснулись, но не поспешил отстраниться.

— Вкус твоей крови все еще притупляет голод, — бесстрастно бросил Кай.

Пораженная его словами, охотница резко посмотрела на него и не решилась вновь отвернуться, даже поняв, что мужчина не собирается смотреть на нее в ответ. Он молчал, сдерживая улыбку, и чувствовал внимательный взгляд ее горящих любопытством глаз.