Приемная дочь Бабы Яги

Глава 3. О том, что вредно злить Бабу Ягу.

Время летело быстро, уже отсчитывая последние мгновения осени. Дни становились ещё короче, ночи длиннее, а утро всё чаще и чаще серебрило инеем первых заморозков землю, опавшую листву и хвою.

Первой вестницей зимы, как не удивительно, стала Верея. Русалка пришла в ранних сумерках и грустно сообщила, что в ночь ударит сильный мороз и ей скоро будет пора отправляться спать. Речница весь вечер просидела в обнимку с корзинкой, где весело агукала малышка Ива, словно проникшаяся моментом и изо всех своих крошечных сил пытаясь обрадовать свою вторую маму.

Ровно в полночь Верейка поцеловала уснувшего ребёнка, натянуто улыбнулась и, пожелав Златославе здоровья и удачи, поспешно покинула Избушку-на-Курьих-Ножках. Только на ступенях Яга догнала русалку и, крепко обняв холодную речную деву, улыбнулась и твёрдо заявила:

-Мы будем ждать, когда ты к нам вернёшься и очень скучать!

Речница на мгновение застыла глядя на царевну огромными удивлёнными глазами. Несмелая улыбка коснулась губ Вереи и, словно бы, испугавшись собственных, присущих больше человеку, нежели нечисти, эмоций, резко развернулась и легко, едва касаясь подмерзшей земли, побежала в сторону Звонкой. Она обернулась только однажды, прежде чем исчезнуть за голыми кустами, чтобы на прощание помахать рукой своей единственной подруге.

После того как русалка исчезла в ночной мгле, Баба Яга ещё немного постояла на ступенях полной грудью с наслаждением вдыхая наливавшийся морозной свежестью воздух. Проснувшись утром и выглянув в окно, Златка обнаружила, что не просто мороз ударил, а пошёл первый снег. Белые пушистые хлопья величаво кружились и падали на землю, заставляя Ёжку невольно улыбаться, почти прижимаясь носом к холодному стеклу.

Увы, но уже к вечеру чуть потеплело, и пушистый белый ковёр снега растаял. Через два дня снег выпал вновь, но снова растаял. Так происходило ещё раза четыре, прежде чем сильно завьюжило, и ударили настоящие зимние морозы.

Царь Кощей пока так и не появился, что заставляло Златославу здорово понервничать, мысленно перебирая всяческие варианты развития событий. Ничего путного, к сожалению, на ум ей не приходило. Оставалось ждать приезда отца, ожидание которого оказалось бы довольно томительным, если бы не зачастивший в гости Хмурич.

Памятуя о разговоре в день удочерения Василисы, леший принялся разыскивать свидетелей среди лесного зверья, и ему посчастливилось напасть на след. Первым на призыв откликнулся молодой лис, который в тот день пережидал дождь в корнях старой ели, росшей на самом краю леса. Он видел странного человека, вышедшего из чащобы и направившегося в сторону реки. От человека пахло кровью, опасностью и странной силой. Лис видел его только в тот отрезок пути, когда человек пересёк опушку и скрылся в прибрежных зарослях волчьего лыка. Всего лишь крохи информации, но начало было положено. Позже сыскался ещё один свидетель. Маленькая белочка, наблюдавшая, как человек вернулся в лес. К сожалению, рыжий зверёк был настолько напуган необычной «силой» человека, что заметив его в опасной близости, поспешил скрыться как можно дальше.

Каждый раз, узнав что-то новое, Хмурич являлся в Избушку для подробного отчёта. Потом вместе со Златкой и Терентием они строили догадки, кто же это мог быть. Увы, но слишком мало фактов они узнали от зверей о таинственном человеке, почти то же самое, что поведала им Верея. Человек был высок, нескладен, передвигался странным дёрганым шагом и обладал «силой». Лица так никто разглядеть и не смог, но леший предположил, что человек, скорее всего, был либо ранен, либо просто хромал, раз у него была такая неестественная походка. Терентий склонялся к первому варианту, заявляя, что запах крови, который почувствовали и лис, и белка точно указывают на то, что человек был ранен. Злата же была уверена, что человек был просто хром, а кровью от него пахло, потому что он, скорее всего, присутствовал или даже принимал роды у матери Василисы. Хмурич предпочитал в это время помалкивать, потому что фамильяр и его подопечная каждый раз затевали настоящие баталии, пытаясь отстоять свою версию, а попадать под горячую руку или лапу ему совершенно не хотелось. В такие моменты честь быть судьёй он отдавал спокойной и рассудительной Марфе, которая пресекала свару простыми словами: «Хозяюшка, а может чайку с плюшками?». Обычно этого хватало, чтобы примирить кота и девушку.

Домовушка, к слову, внесла и свою лепту в розыск неизвестной родительницы малышки. Благодаря Марфе выяснилось, что в Старых Сколках матушки Ивы точно нет. Домовая совершенно уверенно заявила, что в родной деревеньке и было-то на сносях две девки, но обе благополучно разродились здоровыми и крепкими мальчиками.

Расследование зашло в тупик. Златка почти смирилась с тем, что узнать о настоящих родителях своей дочери ей не удастся. А имело ли это смысл?.. Ёжка часто стала задаваться вопросом, стоило ли выяснять, кто эти люди, которые пытались так жестоко избавиться от новорождённого ребёнка. Может лучше забыть об этом? Ведь однажды она может проговориться Василисе, а девочке уж точно не следует знать, как на самом деле она появилась в жизни Златославы. С другой стороны её глодал беспричинный, казалось бы, страх, что эти таинственные родные каким-то невообразимым образом прознают, что малютка жива и однажды появятся на её пороге.… Нет, все эти домыслы однозначно сведут её с ума! Необходимо решать проблемы по мере их поступления.

-Если, да кабы, да во рту росли грибы, - пробормотала Златка и нервно хихикнув, добавила, - солить их было бы куда труднее.