3d, или Дела семейные

03. Коньяк и сорочка

* 6 *

За ужином обсуждали оперу. Элоиза слышала «Тоску» несколько раз, на нескольких сценах и с разными исполнителями, а Марни уже доводилось бывать в венской опере, так что о чем поговорить, нашлось. И так бы оно все и осталось, но в тот момент, когда мясо было доедено, а десерт еще не принесли, Себастьен вдруг позвал ее танцевать.

- А пойдемте? – подошел к её стулу, взял за руку, коснулся пальцев губами.

- А пойдемте, - сказала она, снова не глядя на него.

Положила руку ему на плечо, продолжала очень тщательно «не глядеть». И не обращать внимания на его руки где-то на лопатках и его губы возле самого уха.

- В понедельник я в Риме встречаюсь еще с одним источником по нашей пропавшей картине, пойдете со мной?

- С удовольствием бы пошла, но не смогу. Я буду сильно занята, я ухожу в отпуск надолго, - ну вот, опять понедельник. А как хорошо было не помнить об этом!

- Точно, как я мог забыть, мне же говорили! Вы поедете к родственникам в Париж? Или в Шатийон?

- Нет, - тихо проговорила она.

- Но если вы с ними встретитесь, передадите от меня привет вашему дяде?

И тут плотину прорвало. Она взглянула на него, хотела вежливо сказать, что ничего не может обещать и вообще, но вместо этого расплакалась. Слезы как будто сами хлынули из глаз, и она ничего не могла сделать, чтобы их остановить. Она только тяжело дышала, хлопала ресницами, потом и вовсе зажмурилась, а слезы все текли и текли.

- Так. Понятно. То есть ничего не понятно, но пошли обратно за стол, - не отпуская Элоизу, Марни повел ее обратно к их столу в укромном уголке. Усадил, дал в руку бокал вина. - Пейте, - она молчала и всхлипывала. - Пейте, я сказал! - добавил он жестче и строже.

Она глотнула раз, другой.

- Простите…

- Да причем тут «простите»! Что случилось? - он спрашивал так, что не отвечать было невозможно.

- В понедельник утром я ложусь в больницу. На операцию. Сложную. Что дальше, я просто не знаю, - выдавила из себя она, и снова градом полились слезы.

- Вот так сюрприз, - он нахмурился. - И вы мне тут недавно пытались доказать, что все в порядке и вас свалило с ног легкое недомогание? Ладно, тогда сейчас возвращаемся в отель. Похоже, вы еще недостаточно выпили, чтобы говорить всё, как есть, а пить и рыдать лучше на своей территории.

- Не нужно ничего говорить, - прошептала она.

- Да ну? Если бы так, вы были бы спокойнее, нет? Вот скажите, с кем вы обсуждали вашу операцию? Именно что обсуждали, а не просто поставили в известность о вашем отсутствии?

- С Доменикой, - с готовностью ответила она.

- Кто это - Доменика?

- Моя родственница. Врач. Хирург.

- Она разбирается в вопросе?

- Да. Она будет ассистировать на операции.

- А с кем еще? С Анной?

- Нет.

- С вашими французскими родственниками?

- Нет.

- Оно и видно. Всё, поехали.

* 7 *

Они приехали в отель, поднялись в номер. Себастьен был решителен и мрачен и всю дорогу не отпускал ее руки. Он усадил ее на диван, налил воды и вложил стакан в руку. Она молча выпила.

- Сидите и никуда не выходите, ясно? - сказал ей строгим голосом и вышел.

Тем не менее, Элоиза встала, сходила умылась, взяла платок, приложила к носу. Вот еще не хватало, разревелась, как дура. Кому нужны рыдающие дуры?

Марни вернулся с парой бутылок коньяка, следом за ним шла горничная с подносом, на подносе были бокалы, на тарелках рядом - фрукты и какие-то сладости. Горничная с интересом посмотрела на роскошно одетую даму с красными глазами и хлюпающим носом, и исчезла. Марни сел на стул с другой стороны стола.

- Так вот, сердце моё, садитесь поудобнее, и будем пить. Вам же не завтра в стационар, а в понедельник? Завтра выспитесь и будете, как новенькая.

Он разлил коньяк, один бокал дал ей, второй взял сам, пододвинул к ней блюдце с ломтиками лимона. Элоиза глотнула и зажмурилась. Коньяк разлился по внутренностям, стало горячо. Лимон, апельсин, ломтик яблока. Затем допила все, что еще оставалось в бокале. Молчала, прятала глаза.

- Я правильно понимаю, что на самом деле ситуация серьезнее, чем вы сказали мне тогда, так?

- Так.

- Скажите уже, что за операция.

- Удаление множественных новообразований.

Марни беззвучно выругался.

- Это я не про вас, это я про ситуацию. Но вы давайте, рассказывайте дальше, - налил еще и ей, и себе.

- Вы уверены, что вам стоит это знать?

- Абсолютно.

Элоиза выпила коньяк и снова начала лихорадочно вытирать слезы.

- Да просто ничего хорошего, понимаете?

- Ну, это я уже понял, а как на самом деле? - он поставил бокал на стол и пересел на диван. Сбросил смокинг, обнял ее и стал гладить по голове, чем вызвал новый поток слез. - Ладно, плачьте, потом поговорим.

- Сейчас намокнет ваша красивая сорочка, - она попыталась отстраниться, но он ей не дал.

- Тихо! Я вас не отпускал никуда. С сорочкой разберемся, если возникнет необходимость. Вы вообще когда в последний раз плакали в чью-нибудь сорочку? - строго спросил он.

Она подняла на него недоуменный взгляд.

- А это обязательно делать?

- Мне кажется, иногда нужно. А как это выглядит - плакать в сорочку, пить ночь напролет или еще что-нибудь - уже не важно, главное, чтобы было, с кем.

- Вы пытаетесь совместить известные вам приемы?

- Ну да. Давайте разложим по полочкам вашу ситуацию. Операция на самом деле нужна? Нет возможности вылечиться как-нибудь без нее?

- Нет, я слишком затянула. Доменика сказала, если хотя бы месяц назад…

Он улыбнулся.

- Я не буду спрашивать вас, что вы делали месяц назад. Мне тоже случалось, гм, не обращать внимания на разные сбои в организме. Дальше. Вы знаете хирурга, который будет вас оперировать?