Хроники Марионеток. Душа Хранителя

Глава 1.3.

5 декабря 4010 года, Красный лес, герцогство Танварри

Безмолвная ночь окутала Красный лес. Луна шла на убыль, но все еще хорошо освещала землю, сияя в небе, как белый опал. Рин высунула нос из палатки и вдохнула аромат жареного мяса и морозного воздуха. Тоомо сидел напротив костра и задумчиво жарил здоровенный кусок оленины, наколотый на палку.

– Плохой сон, Наследница? – спросил глава оборотней, не отрывая взгляда от еды, испускавшей едва видимый дымок. – Вылезай, отужинай со мной. После доброго ужина должны сниться добрые сны.

Рин выбралась из своей палатки, поежилась от холода и уселась рядом с Тоомо на бревно. Великий поднес к носу мясо, понюхал и довольно дернул усами.

– Тарелку, – попросил он. Рин подставила. Тоомо чиркнул по румяному бочку алмазным когтем, и вниз упал немаленький кусок. Рин вооружилась вилкой.

– Спасибо!

– На здоровье.

Она молча уплетала сочное мясо, невидящим взглядом смотря на огонь, пока со стороны палатки Армана не донесся заливистый храп. Рин удивленно вытянула шею.

– Это что-то новенькое, – поделилась она с оборотнем и пошла проверить друга. Арман спал, закинув руку себе на лицо, был виден лишь его широко открытый рот. Кудри, местами уже седые, спутались и примялись. Рин осторожно убрала руку с его лица, и он проснулся. Уставился на нее черными глазами, усмехнулся в бороду и снова уснул. Она полюбовалась им, стараясь как можно лучше запомнить. Широкое лицо, широкая переносица, прямая, словно выточенная спинка носа. Морщинки под глазами отнюдь не были свидетельством его доброты или смешливости, просто смотрел Арман на всех с прищуром, будто пытался проникнуть взглядом в душу. Борода у него отросла наполовину седая, этой зимой он решил не бриться и оставить все расти буйными кустами.

– Ты на мне дыру прожжешь взглядом, – усмехнулся Арман, открывая глаза. – Что такое?

– Просто смотрю. Хочу запомнить твое лицо.

– Уже мысленно меня похоронила что ли, что решила лицо в памяти сохранить? – с улыбкой спросил он.

– Дурак, – сразу же обиделась Рин. – Не говори так никогда.

– Не дождешься. Да когда же ты уже привыкнешь к этой теме? – пожаловался ее друг и сел. Похлопал рядом с собой. Рин села, и он приобнял ее за плечи, а она положила ему голову на плечо.

– Боги-боги… Половину жизни мы с тобой вместе провели, подруга. Ты все не меняешься, а я старый стал.

– Ну и что?

– Ну, как это – что? Уже не тот, что раньше был. Ловкость не та, сила не та, да все уже не так и не то… Пора мне на пенсию. Вот это дело доведу до конца, а потом заживу вольной жизнью, в плотники подамся. Женкой, может, обзаведусь... Не пойдет за меня никто – возьму вдовушку, их после войны много. Станем с ней век коротать, может, даже детишки будут. А оружие зарою в землю в глухом лесу, не хочу эту погань больше видеть. А ты станешь с герцогом жить-поживать. Да, подруженька?

Рин тихонько вздохнула, а потом зашептала:

– Знаешь, каждый раз, когда я смотрю на оружие, пытаюсь вспомнить, как жила в юности, когда еще не знала никакой службы и войны… Когда жила в мире с самой собой. Пытаюсь, но не могу. Такое ощущение, что в моей жизни всегда было вот это. И всегда был какой-то внутренний раздор…

Арман невесело усмехнулся.

– Помню, как ты напилась по возвращении из Адаранса, приперла к стенке дядю Тома и высказала ему. Ты тогда в первый раз и сказала ту фразу про войну внутри тебя. Я, признаться, очень обиделся, как-то не так понял. Было ужасно обидно, что мы с Зарой не смогли хоть немного заменить тебе семью…

– Арман, ну ты что! – горячо зашептала она, перебив его. – Ничего подобного! Если бы не вы с Зарой… Вы мне родные не по крови, но по духу. Это я – паршивая сестра. Вечно вы из-за меня терпите… Временами я веду себя просто, как кусок дерьма горнида. Я осознаю это, но сделать ничего не могу.

– Мне тогда впервые показалось, что ты никому из нас не доверяла, что считала себя одинокой, непонятой, брошенной самой себе на растерзание.

– Ну да… Мы ведь в то время не были настолько близки. Помнишь, Зара тогда уехала в ее родной Амбролиси на пару лет, вернулась совсем другая… Вообще другая! Характер, привычки, даже волосы… Уезжала с длиннющими, а приехала с карэ. И ничего не рассказала. До сих пор не знаю, что там произошло.

Арман буравил ее своими темными глазами и жевал губы, видимо, размышляя, сказать или нет.

– Там, Рин, случилось такое, что… – он осекся и тихо вздохнул. – Нет, не могу я об этом говорить. Нет у меня такого права. – Арман замолк и долго ничего не говорил, а потом спросил: – Ты простила меня?

– За что?

– Что молчал про Фриса.

– Так не твоя же вина-то. Он заколдовал вас.

– Да, но я согласился на это.