Весталка. История запретной страсти

Глава 39

Яростными порывами ветер расчищал хмурое небо; срывавалась и сыпалась наземь ржавая листва деревьев. Дни и ночи напролёт над Римом шёл холодный мелкий дождь.

Хрупкое здоровье Альбии не вынесло жестоких испытаний – она простудилась в сыром подземелье. Слабая и исхудавшая, она почти не поднималась с постели, дрожа от лихорадки; когда же вставала, чтобы добраться до чаши с водой и еды, которую ей приносили раз в день, то еле держалась на ногах. Порою сознание её мутилось, и она впадала в состояние полубреда, и тогда странные видения наполняли её темницу, неясным шёпотом и шорохами нарушая безмолвие.

Альбия не знала, сколько времени прошло с тех пор, как у неё отняли свободу, она давно потеряла счёт дням. Пинария больше не приходила к ней, и единственным человеком, которого она изредка видела, был её сторож. Этот полуслепой старик полжизни прослужил в храме Весты, выполняя самую тяжёлую работу; ему также были доверены ключи от темницы и надзор за провинившейся жрицей. Каждый раз, принося Альбии хлеб и воду, старик спрашивал, не желает ли она говорить со старшей весталкой. Получив отрицательный ответ, он с осуждением качал головой и, больше не проронив ни слова, уходил прочь.

Хотя Альбия часто вспоминала свой последний разговор с Великой девой, она даже мысли не допускала, что уступит её уговорам и отречётся от своей любви. Она чувствовала, что, несмотря на всё ею испытанное и передуманное, её отвращение к прежней затворнической жизни проснулось вновь, что оно растёт и поглощает иные мысли и чувства. Особенно остро это проявилось теперь, когда её держали под замком. Временами ей казалось, что она вовсе не в темнице, что древняя казнь приведена в исполнение и её уже погребли заживо. И тогда она, широко открыв глаза, всматривалась в окутывавший её мрак, с ужасом ожидая приближения смерти.

Возможно, она бы сдалась и позволила себе умереть, если бы память не возвращала ей образ того, кто стал для неё и счастьем и мукой всей её жизни. Марк был рядом с ней, она различала его присутствие всем своим истосковавшимся измученным сердцем; она протягивала к нему руки, но потом всхлипывала от отчаяния, что никак не может до него дотянуться. И она мечтала о том, как он придёт за ней, он заберёт её из этого ужасного подземелья и они навсегда будут вместе. Эта светлая надежда помогала ей бороться с болезнью и с гнетущей тоской одиночества...

Услышав, как со скрипом отпирают тяжёлую дверь темницы, Альбия сначала оживилась от робкой радости, что её заточению пришёл конец, а потом, подумав о Пинарии, которая пришла изводить её своими наставлениями, отвела взгляд в сторону. Кто-то тихо подошёл к ней, позвал её по имени, и Альбия удивилась, узнав голос Элии.

- О боги! Это вправду ты, Элия? – воскликнула Альбия, приподнимаясь. – Но что ты здесь делаешь? Тебя прислала Великая дева?

- Что я здесь делаю? – переспросила Элия и при свете факела, который она держала в руке, заглянула узнице в лицо.

Та, дрожа всем телом, тоже смотрела на неё расширившимися зрачками.

- Что с тобой? У тебя лихорадка? – испугалась Элия, в неверном свете пляшущего пламени разглядев лицо подруги, показавшееся ей белее алебастра, - лицо, мало похожее на прежнее.

Черты этого лица сохранили свою былую красоту, но, изглоданное болезнью, оно теперь напоминало маску. Линия носа стала резче; глаза, неестественно блестящие, запали; чёрные пряди прилипли ко лбу; губы утратили прелестную нежность и цвет шиповника, стали бескровными и сухими.

- Твоим пыткам пора кончиться! – решительно заявила Элия, опускаясь на колени возле подруги и касаясь её горячих исхудалых рук. – Я сожалею, что так долго ничего не могла сделать для тебя, милая моя Альбия!

- Ты и сейчас ничего не можешь, - с тихой грустью отозвалась Альбия. – Я больна, Элия. Здесь ли, в этой темнице, или в доме весталок, если меня всё же освободят, я скоро умру. У меня больше нет сил сопротивляться той участи, которая меня ждёт... Единственное моё желание, о котором я молю богов: перед смертью увидеть Марка, чтобы мы могли проститься...

- Послушай, Альбия, - снова заговорила Элия; в её тихом голосе звучали нетерпение и беспокойство, - у нас очень мало времени. Может быть, нам больше никогда не представится случай говорить друг с другом, может быть, это наша последняя встреча. Я хочу, чтобы ты знала и помнила, что я искренне любила тебя. Ты была дорога и близка мне как родная сестра. Но, хотя меня восхищает твоя стойкость, твоя верность своим чувствам и убеждениям, я никогда не решилась бы сделать то, к чему ты так стремишься. Ты не ставишь себе в вину то, за что тебя все осуждают; ты жертвуешь своей добродетелью ради любви к мужчине – это пугает меня. Сейчас я открою перед тобой дверь, и ты, если захочешь, навсегда покинешь и эту темницу, и храм, и, наверное, Рим. Но прежде хорошо подумай, готова ли ты выйти отсюда в мир, который долгие годы был закрыт для тебя, готова ли к преследованиям и испытаниям, которые тебя там ожидают?

- Если ты скажешь, что за этой дверью меня ждёт Марк, я тотчас уйду с ним, - не задумываясь ответила Альбия. – Тот мир, о котором ты говоришь, меня не пугает, и, какие бы испытания не выпали в будущем на мою долю, они будут не страшнее тех, какие я уже перенесла. С Марком я ничего не боюсь, но, если мне всё же суждено скоро умереть, я уйду из этого мира свободная и счастливая...

Пока Альбия говорила, её подруга всё ниже склоняла голову. По щекам её текли слёзы.

Но вот из-за двери донёсся какой-то шорох, и Элия, вздрогнув, вскинула голову.

- Пора проститься – твои друзья ждут тебя, - сказала она и крепко обняла Альбию.

Когда дверь отворилась, Альбия увидела на пороге темницы ещё одну весталку. Лицо её было наполовину скрыто покрывалом, и Альбия, как ни приглядывалась к ней, не могла узнать в ней ни одну из своих храмовых подруг. В поисках ответа, растерянная и удивлённая, она взглянула на Элию, но та хранила невозмутимое спокойствие.