По тонкому лезвию мести

Глава 15.2 "Мангекё шаринган. Месть"

— Да объясните же мне в конце-то концов, — теряя остатки самообладания, потребовала Сакура, — какого чёрта вы здесь вообще решили драку устроить?
Она смерила Хару убийственным взглядом и, не дожидаясь ответа, перевела сердитый взор на второго юношу, что неподвижно стоял рядом и всё так же безотрывно смотрел на Инузуку, будто бы и вовсе не замечая присутствия куноичи.
«Кто это?» — Стоящего подле шиноби Харуно не признала, поэтому её брови удивлённо взметнулись, а внутри что-то ощутимо кольнуло; лопнуло, словно натянутая струна, наконец-то подавшаяся закону растяжения. Сакура невольно содрогнулась от неожиданного чувства, но вместо ожидаемой боли, на которую вмиг нацелились все защитные реакции организма, по телу разлилась внезапная и ни с чем не сравнимая лёгкость, что граничила чуть ли не с эйфорией…
Странно, подобное ощущение она испытывала впервые. Вернее, нет, уже испытывала, но единожды. Тогда, пару месяцев назад, при встрече с джонином, раненным в руку.
«Так неужели…»
— Хаттори? — Имя вырвалось невольно, она не могла с уверенностью сказать, что перед ней стоял тот самый новенький Анбу, из-за которого некогда ей стало так неподдельно легко, но в душе отчего-то загорелась надежда, маленьким, но тёплым огоньком.
Услышав своё имя, тот вздрогнул и, в недоумении скосив потухший взор на куноичи, неизбежно столкнулся с пронзительной зеленью её глаз. И всё…
Ведь большего ей было и не надо!
В одно короткое, почти неуловимое мгновение маленькая лучинка надежды, что затеплилась в душе секунду назад, вспыхнула адским пламенем, моментально поглощая всё её существо своим обжигающим жаром. Да, ошибиться она никак не могла! Это был он! Он! И на интуитивном уровне Сакура понимала это с трепещущей радостью где-то внутри.
— Хаттори…
А он ведь так и не пришёл. Не пришёл заполнить ту идиотскую медицинскую карточку, видать, совсем об этом позабыв, а она ждала — ждала! — и, словно обезумевшая, при каждом возможном случае искала с ним встреч, но судьба, как назло, разводила по сторонам, раз за разом не давая им увидеться вновь, а сейчас — он был рядом, совсем близко…
— …ты? — Харуно неосознанно дотронулась до его руки, и на аккуратно подкрашенных красной помадой губах заиграла едва заметная улыбка, когда, не в силах оторваться от неожиданно знакомых глаз джонина, она вдруг поняла, что её буквально пронизывало ощущение кого-то неописуемо родного рядом.
Непередаваемое чувство…
По пальцам моментально пробежал разряд статического тока, совсем несильный, неприметный, но почему-то оставивший после себя неприятную липкость на подрагивающих пальцах — ощущение слишком известное всем медикам Конохи, чтобы Сакура могла его не узнать.
«Кровь?» — перевела взор на руку и на автомате растёрла кровавые сгустки подушечками пальцев.
— Ты ранен? — Она взволнованно устремила взор на Кейтаро.
— Ранен не он, а Мидори! — взорвался Инузука, напоминая о своём присутствии. — Этот ублюдок убил её!
— Убил? — Сакура непонимающе повернулась к Хару.
«Да мать вашу, что здесь происходит?»
— Почти, — тихо отозвался Хаттори, вновь понуро опуская голову и впериваясь невидящим взглядом в пол. — Мидори в реанимации…
— Мидори? Здесь?! В госпитале? Что… — Харуно ровным счётом ничего не понимала, но потребовать более внятных объяснений уже не смогла — на полуслове её оборвал встревоженный оклик:
— Сакура-сан!
Она машинально обернулась и замерла, мгновенно ощущая, как холодеют ладони.
— Сакура-сан, мы нашли его на подступах к деревне! — Шиноби, что нёс бессознательное тело на руках, быстрым шагом направился к главному медику, а рядом с ним, обеспокоенно нахмурившись, семенила его перепуганная спутница. — Я точно не знаю, но, кажется, он… Он перестал дышать…
«Какаши-сенсей?» — и пусть узнать в этом сморщенном и жалком старике того бравого Хатаке Какаши было почти нереально, подсознательно Сакура мгновенно осознала, что это именно он, её бывший сенсей, наставник, безгранично уважаемый и одновременно презираемый ею.
Она моментально кинулась навстречу молодым людям, выработанным рефлексом стремясь как можно быстрее оказать необходимую помощь.
— Да что же здесь творится? — тихо приговаривала Харуно, бегло осматривая учителя и проверяя сонную артерию на наличие пульса — есть, слабый, нитевидный, но есть, а значит, жив. А вот реакции зрачков на свет практически отсутствовала. Плохо. — Что случилось?
Сакура устремила взгляд на юношу, что до сих пор держал Хатаке на руках.
— Я… Я не знаю, мы нашли его в нескольких метрах от ворот. Кажется, он ранен в спину, но точно мы не знаем. Мы… Мы сразу же рванули в госпиталь…
Харуно мысленно выругалась: чем меньше информации, тем хуже. Чёрт!
«Так, собраться! Ранен в спину…»
Она немного приподняла сенсея, пытаясь осмотреть его возможное ранение. Да, рана была, небольшая и несмертельная, но общее истощение и обезвоженность могли сыграть плохую роль.
— Каталку! Быстро! И подготовьте пятую операционную! — приказала Сакура, складывая печати и вливая немного своей чакры в артерии Какаши. — И найдите мне Аскену! Срочно! — Зелёная целительная чакра продолжала вливаться в измученное тело коноховского советника, а спустя секунду его глаза немного приоткрылись.
«Да, вот так!» — Харуно неосознанно кивнула, заклиная своего неимоверно талантливого ученика как можно скорее оказаться здесь. Ведь для Мите Аскены даже подобное ранение не представляло труда, и если бы он немного поторопился, то Хатаке Какаши стопроцентно бы выжил!
— Это что там, Какаши-сан? — Сквозь суету, образовавшуюся в коридоре, Инузука силился разглядеть пострадавшего. Хоть Хару и не мог похвастать тем, что когда-либо видел Копирующего без маски, но отчего-то ему подумалось, что это именно он. — Толком понять не могу.
Снующие туда-сюда медсёстры мешали обзору, поэтому он озадаченно развернулся к Хаттори с невольным желанием узнать его мнение на этот счёт, но…
Кейтаро стоял неподвижно, в ужасе вжавшись в стену, и широко распахнутыми глазами безотрывно смотрел на сенсея.
Он забыл…
Почему-то стало трудно дышать, словно бы воздух сделался настолько тяжёлым, что больше не мог свободно проникать в лёгкие.
Он про него забыл…
Сердце, казалось, пропустило удар, будто чья-то шальная рука намеренно сжала его в тисках своих пальцев — и опять не вздохнуть, совершенно нечем дышать.
Он совсем. Про него. Забыл…
— Эй, что с тобой? — Слова Хару ворвались в его сознание оглушающим гулом, но джонин не ответил; в тот же миг он сорвался к каталке в неосознанном стремлении оказаться подле учителя.
— Сен… сей… — Кейтаро затрясло, когда его ладонь намертво вцепилась в неестественно холодную руку Хатаке.
— Кей… то? — Какаши почти ничего не видел, поворачиваясь к ученику, скорее, по наитию, но чакра Сакуры, которую та продолжала прилежно вливать в его жилы, хотя бы позволила что-то сказать. — Ты… успел? — Факт, что Кейтаро сейчас находился рядом с ним, неимоверно радовал Копирующего: значит, он в Листе, значит, не всё ещё потеряно.
— Почему? Почему вы мне… — каталка ехала быстро, Хаттори еле за ней поспевал, только чудом удерживаясь на ослабевших, заплетающихся ногах, — что всё… настолько серьёзно…
На потрескавшихся губах Хатаке тут же заиграла снисходительная улыбка, которая, впрочем, моментально угасла, когда лёгкие отозвались удушающей сдавленностью.
— И кого… Кого бы ты тогда… выбрал? — Очередной тяжёлый вдох, болью резанувший по раненой лопатке. — Меня… или Мидори? Кого… — инстинктивно он попытался сглотнуть, но получил лишь очередную порцию страданий, — кого бы ты понёс на своих руках?
Кейтаро оцепенел.
— Но… — внутри всё сжалось, а глотку мгновенно передавило спазмом, — я бы…
— Я просто… сделал этот выбор за тебя…
— Дальше нельзя! — приказным тоном проговорила Сакура, делая знак, чтобы двери стерильного блока открыли. — Извини, — сказала она уже мягче, устремляя взгляд на ошеломлённого джонина, упрямо не желающего отпускать руку учителя.
«Скорее всего, они были неимоверно близки…» — подумалось ей, когда пальцы Хаттори всё же разомкнулись и бригада медиков скрылась в тёмном коридоре операционного отсека.
— Я бы смог, — прошептал Кейтаро в пустоту, безотрывно глядя в маленькое окошечко, проделанное в железной двери, и понимая, что толком ничего не видит от застилающей глаза влаги. — Я бы смог. Смог! Никакого выбора… — Он безотчётно дотронулся до дверной стали, что разделяла его и двух самых дорогих ему людей, и неосознанно толкнул её — закрыто. — Почему? — Ноги подкосились, и джонин медленно опустился на колени, в следующую секунду упираясь ладонями в пол, что противно пах хлоркой. — Почему даже вы не верите в меня…
— Эй, Хаттори, — Хару присел рядом и неуверенно дотронулся до плеча Кейтаро, — ну ты чего, а? Какаши-сан сильный, такая рана его не возьмёт… — Он осёкся, когда тот перевёл на него мутный, полный немого отчаяния и страха взгляд. — Ну честно ведь, всё будет хорошо.
Инузука уселся на пол и, прислонившись спиной к стене, поднял звериный взор к потолку. Сейчас было бы в самый раз позабыть о своей ненависти, ведь когда дело касалось жизни и смерти, для неё не оставалось места, и Хару понимал это, как никогда прежде.
— Ой, да перестань! К ним уже вызвали Аскену, а этот малый и не на такое способен, сам как-то видел. — Он вновь посмотрел на изумлённого в некой степени Хаттори и добавил: — Вот ей-богу, я тебе реально врежу, если ты будешь сомневаться, что они выживут. Понял меня? Врежу и угрызениями совести мучиться не буду, уверяю.
Кейтаро пристально смотрел на Инузуку ещё пару секунд, будто бы осмысливая его слова, а затем, следуя примеру своего неожиданного собеседника, опустился рядом, устало прикрывая глаза.
Ох, как же сильно хотелось проснуться, кто бы знал. Проснуться и понять, что всё это было банальным сном, кошмарным и ничего не значащим.
— Я и не сомневаюсь, — очень тихо произнёс Кейтаро, упираясь затылком в стену, — они выживут. Обязаны.