Легенда о короле Артуре. Альтернативная версия.

Глава 73

-Твой вздох ни разу не ответ, - Артур желал знать точно, - ты знала или нет, что моя жена изменяет мне с моим другом?

-Он мой друг! – обозлилась фея, - заведи себе другого!

-Ты знала? – Артур не понимал, почему в этом замке никто не может сразу ответить на простой вопрос, почему каждому необходимо упражняться в острословии?

-Да, знала, - признала Моргана, - знала. И что?

-И ты не сказала мне, - с мрачным удовлетворением протянул Артур, - знала и молчала! Сестра…

-Ох, скажем так, ты и половины не знаешь о происходящем, - Моргана прижалась к его руке, он дернулся было, но из хватки феи не убежишь, особенно, если не очень-то и рвешься.

-Почему ты молчала? Ты ведь могла сказать! – боль, затаенная, ушедшая на самые глубины голоса все-таки может сложиться в слова. – Ну почему, Моргана?

-Ты просишь «скажи», но как мне сказать? – Моргана заставила себя взглянуть ему прямо в глаза, - нет, Артур, как бы я тебе сказала? Проснулась бы утром и такая: «мой единственный друг спит с твоей женой?», или во время Совета: «кстати, господа, а вот ещё вопрос на повестке дня…». Артур, есть вещи, которые невозможно сказать!

-Если бы здесь был бы Мерлин…

-Но ты его изгнал! – Моргана обернулась на стену, где когда-то висели плащи друида, а теперь – пустота. Ничего не осталось. Да она сама сейчас была бы рада встрече с друидом и тому презрению, которое можно было бы ему выказывать, но нет! Она, вернее, и она, и Кармелид, и Артур… боже, как все совпало! Октавия, которую убил Кей, Артур, который устал от нравоучений Мерлина, Кармелид, который нашел способ избавления от опасного врага, Гвиневра, решившая вдруг влезть в политику…

«И Моргана, которая просто рассыпается изнутри», - горько закончила про себя фея, не удержав усмешки, отпустила напряжение.

-Ты улыбаешься…- заметил Артур, - почему? Почему ты улыбаешься, если мне плохо?

-Потому что мне ещё хуже, - ответила Моргана. – Поверь, Артур, мне хуже.

-Тогда…- король совсем растерялся, ему чужда была всякая материя, кроме той прочной, основной, - почему улыбка? Не слезы, улыбка?!

-Слезы для слабой боли, улыбка для сильной, - промолвила Моргана, - я давно уже не могу столько плакать. Гвиневра может. Её слезы – это слезы юности, а во мне… иногда мне кажется, что я стара душою, что мое детство состарило меня.

Артур замолчал почти на пять минут, не то, обдумывая ее слова, не то просто размышляя о чем-то уже своем. Наконец, он спросил:

-Неужели в твоих скитаниях не было ничего счастливого? Ни разу?

-Было, - теперь Моргана улыбнулась даже живо, - не поверишь, но было. Трактир у Гайи… да, наверное, там я была счастлива. Она плела мне косы с лентами, оберегала, как могла и учила

языку своей родины и истории. Но и это отняли у меня. И, если честно, даже в дороге я нашла дни, когда была счастлива… это были такие же украденные минуты.

-Расскажи! – потребовал Артур. Это было странное мгновение. Его сердце пыталось найти излечение именно в ее истории, он верил, что только Моргана может поведать сейчас что-то, от чего ему станет легче. Понемногу он даже забывал уже и про Гвиневру, и про…

-Это было связано с Ланселотом, - добила его Моргана, но, прежде, чем гнев Артура вернулся с той же силой, продолжила поспешно, - ты не был с ним в странствиях и переделках, в которых была я, Артур! Странно, да, но сейчас я живу в замке, но, иногда я снова хочу в леса, в сырость… я не сумасшедшая, Артур. Ты не знаешь, каково это – делить корочку хлеба строго на двоих, укрываться одним ветхим плащом от дождя, смотреть на звезды, жарить рыбу на костре, и дремать… дремать у этого костра, Артур! Каждый день был борьбой, каждый день мы либо натыкались на кого-то из тех, кто считал нас легкой добычей, либо мы искали пищу и ночлег. У нас не было цели – только мое желание отомстить всему живому и его желание стать рыцарем.

Артур не промолвил и слова. Он пытался представить Моргану немного моложе, в компании Ланселота скитающуюся по лесам. Как бы ни было, он заботился о его сестре. Как бы ни было…

-Он может пересоблазнять всех женщин Камелота, и всё равно я буду на его стороне, и всё равно стану его защищать, - продолжала Моргана, - потому что он всегда выгадывал, чтобы я съела больше, или, если деньги были на одну порцию, он старался затолкать её в меня, он вытаскивал меня из таких ситуаций… господи, даже не верю себе! В конце концов, столько раз спасал жизнь, продавал и отдавал последнее, чтобы мне было чуточку лучше…

-Если бы он пришел ко мне и честно сказал бы, что любит Гвиневру…- Артур опустил голову на грудь, - если бы она пришла и сказала, что больше не любит меня…

Моргана снова вздохнула, осторожно скользнула змейкой по полу с таким расчетом, чтобы положить голову на колени ему:

-Артур, твое счастье, что все открыто только тебе, мне, Гвиневре, Ланселоту и…бедный Монтессори!

Про то, что, скорее всего в этот список входят Лея, Агата, Кармелид и Мелеагант с Уриеном Моргана решила уже не упоминать – мало ли?!

-И тебе не пришлось пережить падения веры, суда над женою, понимаешь? Никто ничего не скажет об этом, ничего не изменится. Они…мы все сохраним в тайне. Все разберем уже потом, без огласки, как-нибудь…

-Почему у тебя всегда находятся для меня слова поддержки, а у меня для тебя нет? – Артур погладил её по волосам, наслаждаясь мягким шелком меж пальцев.

-Потому что я советница, а ты, всего-навсего, король! – она усмехнулась. – Советница, Артур, это призвание, а вот корона передается по крови и не играет решительно никакой роли здесь разум, сдержанность и наблюдательность…

-Армии сегодня стоят последний день, - Артур. Поглаживая Моргану по волосам, взглянул в витражное стекло, изображающее какой-то мифологический сюжет, незнакомый Моргане, она

вообще редко смотрела в окна, всё чаще впиваясь глазами в листы, в пергаменты, в лица. – Они готовятся выступать, и я поведу их завтра на войну.