ова

Здравствуйте, дорогие читатели!

Сегодня представляю вашему вниманию невороятно интересную и захватывающею историю про ведьму

Тёмной-тёмной ночью в подвале небольшого дома собрались три подружки, три юные магички. Этой ночью у них было дело – гадание на суженого.

– Тая, не зевай. Смотри быстрей в котелок, кого там видишь? Мы с Ивани своих суженых уже увидели, а ты всё копошишься.

Марика торопила. Они ведь пробрались в подвал без спросу. Да и гадать на суженого в тринадцать лет было еще рано. Только разве можно юным магичкам что-то запретить?

– Ой, не знаю, Марика, ничего не вижу. Там какая-то клякса черная. Подожди, кажется, видны рога в огне. Ой, чур меня, – Тая отпрянула от котелка, задев тот ногой. Всё зелье вылилось на пол, образовав зеленую лужу.

Воцарилось молчание.

– Это плохая примета! – прошептала Марика. – Говорят, что зелье на суженого нельзя выливать в никуда, только под куст Сарицы! Тот, кто пролил зелье – своего суженого не найдёт.

Девчонки переглянулись и, подхватив длинные юбки, опрометью понеслись вон из подвала

Декан стоял у окна, скрестив руки. Глаза горели, по плечам скакали языки пламени, казалось, еще немного и он весь вспыхнет как факел. Я стояла посреди кабинета, не шевелясь, чувствуя, что малейшее движение приведет его в еще большую ярость, чем есть сейчас

– Адептка Белоснежная, – сказал он с рычащими нотками в голосе и нечитаемым выражением лица, – вам просили передать!

Меня охватило волнение, дыхание сбилось, а во рту пересохло. В голове роились вопросы: Почему он злиться? Он все же догадался? И что теперь мне делать? Может отрицать и говорить, что он ошибся? Вот только Мильког…

– Некий адепт Мильког, – продолжил он, скрипнув зубами, а языки пламени с его плеч поползли по всей длине рук, – не сможет приходить к вам по ночам и петь песни.

Последние слова о ночи и песнях декан произнес сквозь сжатые зубы, будто выдавливая их из себя. В кабинете повисло молчание, я продолжала стоять, глядя на огненного мужчину не зная, что делать. Чувство было будто я в чем-то виновата перед ним, но не могла понять в чем. Молчание затягивалось, декан ожидал от меня реакции, я же не понимала, почему должна оправдываться и в чем именно моя вина. Воздух между нами накалялся, видимо от того, что языки огня поползли на грудь декана. А он вообще знает, что горит? А одежда у него специальная, стойкая к огню?

Не видя иного выхода, решила нарушить молчание и попробовать переключить его внимание на другую тему. Сглотнув вязкую слюну, произнесла не громко:

– Декан Ден Ревор, вы кажется, горите!

– Таяррриннн, – прорычал он сквозь зубы, оттолкнувшись от окна, двинулся на меня.

– Мамочки, – пискнула я, отступая на несколько шагов назад к дверям. Порталов строить не умела, но проклясть и удрать с легкостью.