Она (не) для меня

Глава 15.

Камила.

Я переспала с Резваном… Это ужасно, неправильно, недопустимо, постыдно и так… восхитительно. Во мне мешаются разные чувства. То одни всплывут на поверхность – радость, восторг от его близости, растекающееся по телу удовлетворение, то другие их сменят – боль и стыд, вина и обида. Я ведь снова доказала Резвану Месхи, что я и есть та самая продажная женщина, готовая на все. Он еще и женат… Боже мой, как мы теперь будем все это распутывать? Легче разрубить… Только Рези не торопится со мной объясняться. Ничего не обещает, не признается в любви, не предлагает замуж… Ничего. Жарко целует, беспрестанно повторяя «Камила, Ками, девочка…». Наверное, я тороплюсь? Мы только сблизились и нормально поговорили, а я уже хочу обещаний любви до гроба и золотых гор! Ну и глупышка…

– Нам пора, Рези… – произношу томно, отлипая от его тяжело вздымающейся груди. – Бабуля уже написала, что забрала Монику.

– Ками, ты же сказала, что у нас два часа, – хрипло отвечает Резван, толкаясь бедрами. Пробуждает во мне позабытый жар и впивается поцелуем в губы. А я отвечаю… Пылко, словно наказывая за годы, что провела без него, предательство, одиночество, несчастье. Целую так крепко, что задыхаюсь…

Резван нехотя отпускает меня. Так и не насытившись, лишь слегка утолив нестерпимый голод, успокоив его обещаем новой встречи.

– Мы встретимся, Ками? Ты сможешь улизнуть из дома? – спрашивает он. – Давай завтра?

Ничего о будущем, планах, разговоре с отцом… Он мог бы спасти меня от свадьбы…

– Резван, что ты планируешь насчет меня? Ты поговоришь с папой? Свадьбы не будет? – все-таки не выдерживаю и задаю вопрос в лоб.

– Сначала мне надо все решить с женой, Ками. Я не хочу поступать нечестно. Будет неправильно, если я поговорю с твоим папой прежде, чем с Таней. И я… Я боюсь потерять Амирана. Не хочу оставлять ей ребенка.

– Все с тобой понятно, Рези, – горько возражаю я. – Ты снова используешь меня втемную, да?

– Нет! И еще раз нет. Не думай так, Камила. Теперь все будет по-новому. Я решу свои проблемы и буду с тобой. Кам, пожалуйста, не грузись, – протягивает Резван и глубоко вздыхает.

– Хорошо, поверю тебе.

Резван высаживает меня недалеко от «Детского мира». Делаю вид, что ничего не произошло и двигаюсь на негнущихся ногах внутрь. Бабуля сидит с Моникой в детском кафе и поит ее молочным коктейлем.

– Вот и наша мама пришла! – восклицает она, завидев меня.

Похоже, у меня все на лице написано, потому что взгляд бабушки темнеет, а на лбу появляется хмурая складка.

– Ками, только не говори мне, что ты… Ты…

– Бабушка, пожалуйста… – взмаливаюсь, одним своим видом показывая, что она угадала. Мну вспотевшими ладонями ткань платья и впиваюсь взглядом в пол.

– Ками, ты с ума сошла, внучка! На одни и те же грабли! Ну как так можно? Он… Он женатый человек, в конце-то концов. Так что, отменять операцию по твоему похищению? – разочарованно качает головой бабуля.

– Нет! Резван хочет сначала поговорить с женой, а потом с папой.

– Невозможно… Там такие долги. Резван и его отец никогда не перекупят его у Агарова. Да и зачем? Он должен тебя до смерти любить… Безумно, безоглядно. Ты уверена, что отец твоей дочери испытывает такие чувства? – спрашивает бабуля тоном, не требующим возражений или ответа. Она без моих слов уверена, что Резван воспользовался тем, что я ему предложила… Взял мое тело, не планируя отдавать взамен душу. Так-то…

– Не уверена, бабуль. Но и не жалею ни о чем, – бросаю сухо, допивая коктейль за Никой.

– Только второго там не сотворите, Ками. Это будет… В общем, не смешно, – стыдливо добавляет она. – Твой отец звонил пять раз и выяснял, где мы находимся? Спрашивал, точно ли ты собираешься купить Монике обувь? Если это так, мы должны что-то купить. У тебя есть деньги?

– Есть. Я продала зарубежным авторам две электронные обложки для книг, представляешь? У меня неплохо получается работать в фотошопе, бабуль. И заплатили мне прилично – там не только Монике, я и себе могу что-то купить. Идем в ECCO?

– Давай. Ты же моя труженица, – смягчается бабуля.

Выполняю обещание и покупаю Нике осенние ботиночки, а себе кожаные балетки белого цвета. Ловлю на себе осуждающе-тоскливый взгляд бабушки и вздыхаю в ответ… Не знаю, что мне делать? С одной стороны, хочется верить Резвану, с другой – держаться подальше и больше никогда не подпускать.

– Жизнь сама все рассудит. Ты знаешь, что я поняла, внучка? – говорит бабуля, когда мы выходим из торгового центра на улицу. – Никогда ни о чем не жалей. Ты не могла поступить иначе, вот не могла, и все тут! Что-то тебя склонило поступить именно так, поверить, поддаться чувствам.

– Бабуль, с Резваном или без, но я буду счастлива, – улыбаюсь и обнимаю ее. – Операцию мы отменять не будем, ладно? Если Резван смалодушничает, я убегу в неизвестном направлении и буду жить с Никой.

– Так и сделаем, – ободряюще кивает она. – Вон Альберт приехал. Беги, Ками.

Разворачиваюсь и хватаю Монику за руку. Иду по пешеходному переходу на другую сторону улицы и неожиданно вздрагиваю от вспышки фотоаппарата. Кто-то меня сфотографировал… Некто, стоящий под кроной старой акации. Если бы не папа, я побежала бы к дереву и набросилась на анонима. Но я молча сажусь в машину, так и не разглядев преследователя. Если он увидел меня сейчас, значит, следил и до этого… И, возможно, видел, чем мы занимались с Резваном… Кто он? И какое отношение имеет ко мне?