Сожрите наши души 

VII. Новая картина

«...Деон Воган, ставший восьмым в порядке душ, король Визерии, некогда образовавшейся на месте Пустоши, был изнутри поглощён Винсем Делроем.

Жизнь его, короткая и незавидная, пролетела в стенах старого замка в окружении престарелых слуг. Каждый день походил на другой, сливаясь в череду однообразных недель, месяцев... Единственной его радостью стали путешествия в прошлое, в воспоминания других душ и их сородичей. И одно из них обернулось трагедией...

Правление Вогана ознаменовалось распадом Визерии, наступившем после затяжной войны с Кайрисполем, которую юный правитель объявил внезапно, не слыша наставлений верных советников. Современники отмечали, что в тело короля будто бы вселился демон, лишивший его разума и изувечивший душу...»

_____

Элиас Ревиаль. Вернее... Нет. Не совсем так. Элиас Д'артагнан — третий отпрыск императора, погибший для семьи и никогда не существовавший для подданных, его судьбу предрешили ещё до появления на свет; стоило ему зародиться в материнской утробе, как ко двору принесли счастливую весть: «Ваш сын будет следующим, кому передадутся знания предков. Он станет новым Сосудом памяти». Правда, новость эта не вышла за стены отцовского кабинета, так и осталась тайной, разделенной императором и его советниками.

Регон часто отмечал, что до пяти лет у Элиаса были абсолютно белые глаза, как и при рождении, только спустя годы стали вырисовываться зрачки и бледно-серая радужка. Многие полагали, что младенец слеп, но предсказатели, прибывшие в Кайрисполь ради того, чтобы узреть "наследника" дара и некогда заставшие его предшественников, утверждали, мол, то является признаком расколотой души, которая зависла меж временем и пространством. Тогда Элиас мог видеть свои прошлые жизни, свободно проникая в сознания реинкарнаций, чувствовать их тела и мысли, погружаться в их восприятие, в самый корень мироздания. Позже души предпочли отгородиться, и тот день бесспорно имел право называться вторым рождением, когда после стольких скитаний, Элиас обрёл и подчинил собственное тело и душу. Целиком.

Императрице сообщили о смерти сына на следующий день после его рождения. Совет постановил, что так будет лучше и гуманнее для обеих сторон: как для сына, так и для матери. Ей не придётся всю жизнь смиряться с его тяжёлой участью и жить ожиданием того, что она вот-вот потеряет своё чадо, а ему будет проще открыть сознание, отказаться от жизни, не имея ни матери, ни отца, ни всякой любой другой привязанности.

По традиции обладатель "дара" должен был взойти на престол сразу после смерти отца, но истинного наследника уже избрали, и им, безусловно, мог быть лишь первый сын императора. Закон остался нерушим. Решение отыскали стремительно и ещё пышущее свежестью одобрили на очередном собрании Совета. Его главой и предстояло стать новорождённому Элиасу. Эту жертву советники принесли с великим прискорбием и возмущением, но иного выхода не видел никто. Править рука об руку со своим братом, быть его наставником, верным помощником и другом — за романтизированной идеей скрывались более мрачные мотивы. Ревиалю полагалось править вместо брата. Поначалу мысль эта угнетала, изредка появляясь тяжким бременем где-то на задворках разума, но позже юноша осознал главное: то будет уже не он. Элиас Ревиаль, как и Элиас Д'артагнан погибнет, отступив перед душами, что так ломятся на свободу, не видя более другой цели.

- В Совете боятся Вас. - Как-то меж делом сказал Регон. - Боятся, потому что не знают, чего от Вас ожидать, не видят в Вас человеческой природы. Со страхом ждут Вашего появления, не зная, ни как Вы выглядите, ни как мыслите. И первое впечатление для нас особенно важно. Правильно произвести его на одного, значит, оказаться во милости других. Господин Ла'Круэль — самая подходящая персона в таком случае. Он мягкотел, покладист, смирен и воспитан, в своих высказываниях не резок, а главное, ум его не остер и не ядовит. Это нам на руку... Побольше улыбайтесь и постарайтесь быть учтивым. Свыше этого не потребуется.

С того момента в память Элиаса въелась дата — тридцатое ноября. День, к которому надлежало быть во здравии умственном и телесном; день, когда в доме госпожи Ла'Круэль состоится аукцион, личное приглашение на который получить так и не удалось.

Что ж... В жизни нет непреодолимых трудностей...

Он пришёл в себя только следующим утром. Лёжа в постели, долго глядел на солнечные лучи, что так и играли под балдахином, рисуя чудные узоры. На душе и в теле царило удивительное опустошение, какое всегда наступало после сеансов. Души отступали, высвобождая его из своих цепких рук, затихали, застывая в голове блёклыми силуэтами.

Усадьба ещё спала, когда он степенно поднялся на ноги, босым выскользнул в коридор. Тихо, на цыпочках миновал спальню Регона, дверь которой была чуть приоткрыта (смог убедиться в том, что тот спит без задних ног), стремительно преодолел пролёт лестницы лёгкими, бесшумными шагами. Свернув в коридор, ведущий в сад, на секунду замер, прожигая взглядом завешанные черными полотнами зеркала. Недолго думая, дернул ткань на себя, отступился, стараясь не вдыхать взмывшую в воздух пыль. В отражении застыл еле видный силуэт, отчего Элиасу казалось, что ещё немного и он сможет разглядеть самого себя.

Винс Делрой взирал на него пусто и устало; худая его фигура, облаченная в вычурные одежды из изумрудного шёлка, то и дело покрывалась рябью, рискуя и вовсе раствориться в зеркальной глади.