Хроники Торнбери

ГЛАВА 4 Если не знаешь, что сказать, говори правду…

Переступив порог кабинета, я увидела уже знакомых мне мужчин. Доктор Лукас сразу же поднялся, приветствуя меня, и следом за ним с поклоном встал Эдуард Мосснер, рыжеволосый и конопатый, словно яйцо перепелки,  — именно его я повстречала вчера в парке вместе с сэром Коллинзом.

Я учтиво поклонилась им в ответ и заняла предложенное место в большом мягком кресле у камина. Огляделась.

Кабинет хозяина представлял собой небольшую, затененную плотными гардинами комнату. Солнечный свет, проникающий через неширокую щель в занавесях, яркой полоской расчерчивал пространство на две равные части. Над массивным письменным столом висел портрет неизвестного мне мрачного господина, упакованного в строгий, застегнутый до горла фрак. Единственными светлыми пятнами на картине были его пушистые седые бакенбарды и серебряный набалдашник трости.

Сэр Фитцджеральд, удостоверившись, что мне комфортно, обратился к собравшимся:

— Итак, господа, наша гостья любезно согласилась ответить на некоторые интересующие доктора — да и что таить, нас всех  — вопросы.

Я прерывисто вздохнула, испуганно окинула взглядом троих мужчин, устроившихся рядком на кожаном диване с высокой резной спинкой и приготовившихся внимательно слушать мой бред. Постаралась расслабиться, представляя себя бейсджампером[1], подходящим к краю высокой скалы с намерением броситься вниз, в полную неизвестность… Ущипнула себя что было сил за локоть. Но попытка вернуться в реальность очередной раз дала сбой.

Ну что же.

Как построить свой рассказ, чтобы сразу избежать всплеска негодования и усмешек? Как попытаться донести до них правду и не показаться сумасшедшей? В последнюю очередь хотелось выглядеть клоуном!

Шансов на успех практически не было.

Странное чувство обреченности в тот момент захлестнуло меня с головой.

«Даже если это не сон, даже если заигравшемуся Кукольнику было угодно отправить тебя в прошлое, значит, он преследовал какую-то важную цель, пока не ясную, но определенно значимую. Поэтому логичнее придерживаться постулата „если не можешь красиво соврать — расскажи правду“».

Я видела, как волнуется доктор, он не мог сидеть спокойно, ерзал на диване, как нетерпеливый ребенок, потом встал и приблизился ко мне. Опережая его, я сказала:

— Мистер Лукас, я знаю, что у вас есть вопросы, не стесняйтесь — задавайте. Я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

«Потом буду вспоминать о случившемся и долго смеяться…»

Доктор с благодарностью взглянул на меня, откашлялся и приступил к дознанию:

— Мисс Элен, я бы никогда не позволил себе подобную вольность, но мое профессиональное любопытство не дает покоя, я не могу найти объяснения некоторым фактам. И прошу любезно их разъяснить. Буду говорить без обиняков. Речь идет о происхождении крестообразных шрамов на вашем левом колене, которые я заметил сегодня утром во время осмотра. Умоляю рассказать, кто и при каких обстоятельствах прооперировал вам колено, в результате чего был удален межсуставный хрящ…

Пока я слушала взволнованное вступление доктора, еще сомневалась, открыть им правду или продолжать валять дурака. Я продумывала другие объяснения и искала обходные пути. Но спокойные глаза мужчины, сидящего напротив и внимательно наблюдающего за происходящим, снова сказали: ничего не бойся!

«Когда тебе еще приснится такой красивый и благородный принц? Сказки давно прочитаны и пылятся под диваном… Была не была».

И я решительно прервала пассаж доктора:

— Да, мистер Лукас, я дам ответы на все интересующие вопросы, но не обещаю, что они вас удовлетворят и разъяснят ситуацию. Действительно, из моего колена был полностью удален хрящ, и теперь оно поскрипывает, как несмазанный механизм. Эта операция была проведена в Москве… — Я на миг зажмурилась и, набрав в грудь воздуха, как перед прыжком, продолжила: — В Москве, в Институте травматологии, в прошлом году, но боюсь, имя врача вам ничего не скажет, вы не сможете увидеть этого человека.

— О боже, он скончался? — помрачнел доктор.

— Отнюдь, уважаемый доктор… — «Вот и наступил момент истины». — Этот человек еще не родился.

Я произнесла эту фразу и быстро взглянула на моих слушателей.

«Ну же, сказав А, говори Б».

Никакой реакции — совершенно ничего не выражающие лица, три пары глаз, не мигая смотрящие на меня, полная тишина. Они ничего не поняли, что естественно и вполне ожидаемо.

Первым прервал молчание доктор:

— Позвольте уточнить, я ослышался? Вы сказали…

— Этот доктор пока НЕ РОДИЛСЯ,  — повторила я громко, подчеркивая каждое слово.

Сэр Фитцджеральд быстро взглянул на Лукаса, и я прочла его возмущенный взгляд с немым вопросом:

«Вы же утверждали, что она здорова?»

Я должна была продолжить.

Нельзя терять инициативу.

— Господа, решить, что я не совсем здорова, точнее, выжила из ума, удобнее всего.

Я видела, как сэр Коллинз потупился и слегка покраснел.

— И это правильно. Будь я на вашем месте — подумала бы так же. Тем не менее настоятельно прошу, даже умоляю выслушать меня до конца и только после окончания рассказа решать мою судьбу. Клянусь вам, что нахожусь в ясном уме и рассудке и говорю правду, мне нет смысла ее скрывать, потому что не вижу будущего, пока вы не узнаете мое прошлое.