Эсмеральда 

Глава 25. Возвращение Клода

Выйдя из собора, Фролло направился к брату. Настроение у него, конечно, было не самым подходящим для урока, но учить сорванца всё равно надо было.

— Что-то ты сегодня хмур, братец Клод, — заметил чересчур наблюдательный Жеан, пока брат отыскивал нужное место в книге.

— Опять опыт не получился, — буркнул Клод, не желая уточнять, что этот опыт с алхимией никак связан не был.

— И вот нужно тебе так мучиться? — спросил Жеан почти сочувственно. — Зачем все эти опыты, от которых ты только худеешь и лысеешь?

— Я хочу познать всё, что есть в этом мире. Не только пользоваться результатом, но и увидеть процесс. Проникнуть в сам замысел Творца, если угодно! — Воодушевившийся Клод взглянул на притихшего брата и усмехнулся: — Не понимаешь? Ничего, для этого мы с тобой и занимаемся. Думаю, рано или поздно ты разделишь мой интерес.

Жеан не был уверен, что хочет разделить интересы, которые приводят к такой одержимости, но говорить об этом брату благоразумно не стал. Они начали урок, который на этот раз продолжался дольше обычного. Затем братья обедали — с некоторых пор они стали замечать, что им интересно беседовать за едой и обсуждать дела друг друга. Наконец-то они снова начали ощущать себя семьёй.

После архидьякон пошел на базар купить ещё еды и для себя, и для брата. Он оставил Жеану побольше провизии, предупредив, что уезжает далеко и может не вернуться до завтра, пригрозил страшными карами за попытку отвлечься от книг в каком-нибудь кабаке и только после этого отправился в путь. До прихода, который был целью его путешествия, он добрался уже под вечер.

* * *

Эсмеральда была счастлива вновь очутиться на свободе, и от этого счастья даже чуть-чуть кружилась голова, как будто она пригубила неразбавленного вина. Девушка бродила по колокольне, любуясь то бескрайним, золотистым от закатного солнца небом, то Парижем с высоты птичьего полёта. Даже первая её темница, не говоря уже о подземной камере в башне, находилась в полуподвальном помещении, и ей страшно надоело видеть только грязь и шлёпающие по ней ноги горожан. И теперь она упивалась видом сверху, раскинув руки и воображая, что сама вот-вот полетит.

От созерцания цыганку отвлёк Квазимодо, осторожно коснувшись её руки:

— Как ты? Тебе было плохо всё это время?

Эсмеральда рассказала ему всё, от начала и до конца, правда, старалась не останавливаться на подробностях, которые могли бы его огорчить. Но и без того горбун глядел на неё сочувственно, а его глаза светились от нежности. Девушка внезапно осознала, что глаза у него очень красивые, так что почти не замечаешь непропорциональности черт лица.

— Это, конечно, очень неприятная история, — сказал Квазимодо, когда она замолчала. — Но в соборе тебя никто не тронет. Главное, не выходи отсюда, иначе тебя могут вернуть в тюрьму.

— Не волнуйся, я буду делать всё как надо. — Эсмеральда ласково погладила его по руке. — А ты как?

— Мне было грустно без тебя, — признался он. — Без твоих танцев площадь стала серой. Твоя красота и жизнерадостность освещают всё вокруг.

Эсмеральда заулыбалась и попробовала сделать несколько танцевальных движений. Без нарядного платья и бубна ей было непривычно, но Квазимодо смотрел так, словно ничего красивее в жизни не видел.

— Ты правда считаешь меня необычной?

— Ну конечно. Ты очень хорошая. От тебя веет теплом.

Она признательно улыбнулась.

— Ну что же, теперь я здесь. И, думаю, у нас будет время пообщаться. Вы с Пьером — мои настоящие друзья, ваш поступок это доказал.

— Ну что ты, не стоит благодарности! — смущённо пробормотал Квазимодо и ушёл к своим колоколам — настало время звонить к вечерней службе. А Эсмеральда снова отправилась гулять по собору.

* * *

Фролло возвратился в собор поздно. С делами в приходе он покончил быстрее, чем ожидал, и ещё успел погулять по вечернему Парижу. Как ни пытался он отвлечь себя приходскими заботами или алхимическими изысканиями, в голову упорно лезли мысли о Эсмеральде. Против воли он размышлял, как могла бы сложиться жизнь, если бы она не была цыганкой, а он — священником. Но если себя Клод ещё мог с грехом пополам представить мирянином, уважаемым преподавателем колледжа, то вообразить Эсмеральду в роли почтенной матери семейства, одетую в благопристойное платье, с убранными под чепец роскошными косами… Нет, на это его воображения не хватало.

— Она прелестна, но мне нельзя любить, — думал он. — А теперь она далеко, и я смогу зажить спокойно. Всё будет как прежде.

Почти убедив себя в этом, архидьякон наконец направился к собору. У входа, как всегда, тусклый свет лампады освещал молитвенник. Клод склонился над ним, с почти спокойной душой прочитал молитву и перекрестился.

Идти в келью, однако, почему-то не хотелось, и он, раздумывая, брёл по собору. Часы уже пробили полночь, поэтому в храме было безлюдно. Клод неспешно шёл, наслаждаясь тишиной и покоем, как вдруг подле колонн мелькнул смутно знакомый белый силуэт. Фролло оторопело замер, не веря своим глазам. Он что, бредит? Но нет, это действительно была Эсмеральда. Она стояла в потоке лунного света, хрупкая и почти прозрачная, и смотрела на него. Строгое, чуть отстранённое лицо, внимательный взгляд зелёных глаз, холодная полуулыбка…

— Здравствуйте, Клод, — просто сказала она, не сводя взгляда с застывшего архидьякона, и голос её прозвучал перезвоном хрустальных колокольчиков.

Фролло никак не мог прийти в себя:

— Ты тут? Но почему?

— Меня спасли!

— Кто же?

— Тот, кому я небезразлична. Вы предлагали мне спасение за любовь, совсем не интересуясь моими чувствами. А есть люди, способные сделать это бескорыстно.

Священник на мгновение задумался. Из всех, кого он знал, на подобное бескорыстие был способен лишь один человек…