Девушка из часов

ГЛАВА 24: ПУТЬ НА СЕВЕР

К вечеру четвёртого дня пути на горизонте возникли Турбинные горы.

Издали казалось, будто земля и небо сомкнулись в оскале, как челюсти. Причудливо загнутые вершины, похожие на окаменевшие гребни волн, сливались в исполинский массив, растянувшийся с востока на запад, насколько хватало взора. Над горами нависло хмурое небо с иссиня-серыми тучами: погода последнюю пару дней стояла пасмурная.

Алиса часто поднималась на мачту и разглядывала далёкие горы в подзорную трубу, будто стремясь приблизить цель пути. Даже с такого расстояния становилось понятно, как они огромны; какое громадье каменных склонов и осыпей, складок-ущелий, заснеженных вершин и перевалов преграждает путь на север.

И впервые Алису охватило предательское сомнение. Как могла она надеяться найти свою цель в бескрайних горах?

Девушка зарисовала в блокноте горный ландшафт, виденный ей за спиной отца в записи и накрепко врезавшийся в память. Быть может, очертания вершин послужат ориентиром: хотя в это не особо верилось даже ей самой.

Любоваться по сторонам особого желания не было, тем более, что пейзаж внушал уныние. Чем дальше на север, тем меньше становилось лиственных деревьев, и больше – елей, сосен и можжевельников. Чаще всего вокруг тянулись вересковые пустоши, перемежавшиеся лесами и озёрами.

Иногда встречались развалины старых городов, уже ставшие частью природы: замшелые валуны, в которых трудно было угадать останки былых домов и дворцов, вписанных в перекрестья давно исчезнувших улиц. Попадались и памятники вовсе неведомых времён – каменные столбы и плиты с вырезанными узорами, похожими на фигуры животных, буквы, волны и что-то совсем непонятное

– Это «оленьи камни» – рассказывал Роджер. – Никто не знает, кто и зачем их поставил. Когда самые древние кукольные племена проходили этими землями, они уже были здесь.

Про древние кукольные племена Алиса уже немного знала. Помог случай. Во время остановки в одном городишке, столь маленьком и жалком, что даже названия его девушка не запомнила – всего десяток домов, грязная улочка и ветряной двигатель на вышке – на глаза ей попались несколько торговцев, разложивших на драных одеялах и циновках всякое старьё.

И среди пыльных и потрёпанных остатков чужого прошлого Алиса вдруг заметила то, за что без колебания отдала пятнадцать баллов. Это была старая, потёртая книжка с заголовком «Учебник мировой истории для 5-6 классов» и выцветшей библиотечной печатью на форзаце.

У Петровича девушка выпросила блокнот и карандаш, решив вести заметки. И вечерами, когда за бортом сгущались северные сумерки и завывал в мачтах ветер, зажигала лампу над койкой и читала попеременно атлас и учебник. Пусть всё было изложено нарочно просто, для детских умов – но и этого хватало, чтобы понять, как много пережила, добилась и потеряла кукольная цивилизация за семь с лишним тысяч лет от легендарного Пришествия Зубчатого Редуктора.

И теперь, глядя в окно на бескрайние просторы, Алиса воображала себе кочевые караваны Медного Века. Процессии закутанных в рубища кукол, бредущих сквозь степи под вечным небом, ведущих в поводу лошадей и волов; кибитки, арбы и примитивные машины, ползущие вереницами мимо древних «оленьих камней». Всё дальше и дальше на закат, в вечном пути. В вечном бегстве от неведомого ужаса, имя которому – «Мгла»…

На одном из привалов, пока Гром набирал из ручья воду для радиатора, Алису привлёк «олений камень» на пригорке. Девушка обошла вокруг него несколько раз, водя пальцем по вырезанным узорам.

– Что-то интересное, Алиса?

– Нет, ничего…

Вечером она зарисовала камень в блокнот, и долго в задумчивости кусала карандаш, разглядывая узор. Круги, соединённые линиями. А ведь она уже видела такой же на некоторых других камнях, и не раз…

Встречались и куда менее красивые приметы древности. Однажды автобус проехал через отравленные земли: почва вокруг была мертвенно-белой, без единой травинки. Из заболоченных озёр торчали ржавые конструкции, поднимались огрызки стен и обвалившиеся башни кирпичных труб. То были руины древнего завода-замка, некогда убившего землю на километры вкруг себя ядовитыми выбросами – и подохшего затем, как отравленный своим ядом дракон.

– Север был когда-то крупным промышленным центром, – рассказывала Милашка, когда они с Алисой грелись чаем в кают-компании. Ближе к ночи налетел холодный ветер с дождём, капли секли по окнам и барабанили по крыше. – Ну, а потом случился Кризис и развал Второй Республики. А при Третьей начали всё пилить…

– Ты хотела сказать, делить? – уточнила Алиса.

– Хоть так, хоть эдак! Плохие времена, короче, настали. Стальные бароны с угольными герцогами за шахты воевали, громоздили заводы поверх заводов – ну, и вот. Теперь тут всё заброшено, в основном, а металлургия – на востоке, в Великом Утюге…

«Икар» встал на якорь, убрав паруса. Снаружи бушевала ненастная ночь – и тем уютней было в автобусе, озарённом неяркими лампами, под абажуром, с кружкой ароматного чаю. Роджер достал гитару и уединился в рулевой рубке, закинув ноги на штурвал и бренча по струнам. Гром сопел в своей каюте, Жестянкин копался в моторном отсеке, а внутри автобусных стен шебуршались машинные крохи.

И впервые в своей короткой жизни Алиса чувствовала себя дома.