Ведьма и Её Инквизитор 

☘️ Глава 8

Потребовалось время, чтобы и я услышала шорох за дверьми и восхитилась слуху Латифы и Рэйманда. Тяжёлые шаги приближались, я одёрнула нижнюю рубашку и поправила волосы, вернее, быстро их заплела, спрятав в причёске кристалл, оставленный драконом. Да и нечего показывать красоту каким-то мерзавцам!

Сердце глухо и мерно отсчитывало удары, не менее ровное дыхание было бесшумным. И без дара Латифы я теперь испытывала нерушимое спокойствие и уверенность, что не могло не порадовать. Затаилась, прислушиваясь к скрежету отпираемого засова, и сложила руки на груди, встречая Исгана.

Герцог зашёл в каморку и застыл, оценивая обстановку. Укусы с его кожи исчезли. То ли справился с моим подарком, то ли заклятье действовало лишь по ночам. Идеально начищенные сапоги, брюки, расшитый золотистыми вензелями жилет с выглядывающей из-под него белой рубашкой и длинный плащ смотрелись как элегантная и дорогая обёртка, но я-то понимала, что находится внутри вместо конфетки.

На удивление спокойно выдержала его изучающий пристальный взгляд, даже не поморщилась ни разу. Зато вот герцог морщил переносицу, лоб и казался крайне задумчивым. Неужели терзается чувством вины? Может, предложить ему спрыгнуть с башни вниз головой? Мстительные мысли предательски подняли настроение, как только представила Исгана летящим. Улыбку не стала скрывать, как и ироничный прищур.

Всё-таки. Что заставляет его хмуриться? Моя не-смерть? Незаконное проникновение дракона, на которое могла сработать чуйка или защита дворца? Мой цветущий вид, не подобающий умирающей лебеди?

Знай, Исган, у ведьм тоже бывают секреты! Такие большие секреты с зубами, большими крыльями и хвостом. Очень злые и сильные секреты. Они вынашивают план мести, чтобы голову кой-кому откусить, как я пообещала недавно.

Несмотря на любопытство я предпочла сидеть молча и ждать, играя роль обиженной, но ни разу не сломленной ведьмы. Надеюсь, маг правильно расценит и мой строгий взгляд почти исподлобья.

— Я рад, что ты осталась жива, — сухо произнёс Исган. — Кажется, вчера мы оба погорячились.

— Ничего не оба, — ответила с ехидной усмешкой. — Это ты — убийца и вор, тебе должно быть стыдно, а я отстаиваю свою свободу.

— Забудь, — даже слишком лениво отмахнулся Исган. — Тебе лучше смириться. И тогда видимость свободы появится. Ты сможешь покидать дворец, обзаведёшься подругами. Разумеется, новыми. У тебя будет всё. Драгоценности, платья, еда, темпераментный мужчина в постели, страх и уважение окружающих. Даже власть. В разумных пределах. До тех пор, пока не начнёшь мне мешать.

— Только любви не будет.

— Наши дети её компенсируют.

— Ещё медведя не убили, а уже шкуру продают, — тихо выругалась я и замолчала, подумав о том, что обязана сохранять силу. Мне не нужна сейчас ссора с герцогом, как бы не хотелось огня.

Исган снисходительно усмехнулся, явно записав на свой счёт будущую победу по укрощению ведьмы, а затем подошёл ближе. С очевидным неприятием и брезгливостью он осмотрел лежак, на котором я сидела, на платье, превратившееся в груду мятых тряпок, зафиксировал взгляд на моём лице. Наклонился, окутав запахом дорогой туалетной воды.

— Я готов с тобой договориться, райли, — тихо произнёс. — Ты ведь не дура. Я понимаю, что тебе нужно время усмирить свою гордость. Чем быстрее ты примешь неизбежное, тем легче всё пройдёт для тебя. Твои попытки вывести меня из себя... Какие-то из них удачные, какие-то не очень. Запах коровьего дерьма от гренок с омлетом повеселил. Но вся твоя магия не остановит меня перед целью. Ты принадлежишь мне. Навсегда.

— Ничего ты не понимаешь, Исган.

Я не сдержала улыбки. Увечный маг. Что с него возьмёшь? Он не умеет любить, а, значит, уже калека. Не так уж и важно, какие события повлияли на очерствление сердца.

И жалеть его я не стану, потому что каждый за свою жизнь и поступки должен отвечать сам. Не перекладывать вину на прошлое, на обидчиков, обстоятельства, на звёзды и бога. Или ты умеешь смириться и принять плохое прошлое, отпустить его, сделав выводы, или начинаешь выносить мозг окружающим, но в первую очередь отравляешь себя. Я это поняла в тот день, когда поймала себя на том, что кричу на подругу, пытаясь её обвинить в собственных неудачах, в том, что Серёга мне изменял! Тогда я сильно злилась. Якобы именно она вовремя меня не предупредила и потому не уберегла от разочарований и боли. Маринка сказала: «Ты сама не хотела видеть, как он с тобой поступает. Придумывала ему оправдания. Об этом лучше подумай!»

Я нашла в себе смелость увидеть правду, а потом нашла силы извиниться перед подругой. Удивительно, но после признания фактов, я, конечно, рыдала, но моя жизнь изменилась. С души упал камень, и мне стало значительно легче, мир заиграл новыми красками. Я сделала выводы, приобрела опыт, который до сих пор помогал. Например, управлять своей жизнью и не строить иллюзий о будущем.

Исган приглушённо цыкнул, не соглашаясь.

— Я понимаю одно, Эминель. Или ты смиришься, или умрёшь. Другого варианта не будет.

— Ну, почему? Есть ещё один.

— Это какой?

— Ты влюбишься в меня и сам повесишься от неразделённой любви.

Сначала Исган на мгновение замер, явно обдумывая такой вариант развития событий, а потом расхохотался. Громко, отрывисто, насмехаясь над моим утверждением. Я следила за этим слишком самоуверенным хозяином жизни и не могла сдержать полуулыбки. В этом была его слабость — пытаться контролировать даже то, что не может поддаваться контролю. Да-да. Я о чувствах. Никогда не говори никогда. Излишняя самоуверенность почти всегда бросает вызов вселенной проверить тебя на прочность. Пусть не я стану орудием этой проверки, но рано или поздно герцог вспомнит мои слова.

— Не тешь себя глупой надеждой, — сказал он, когда успокоился. — Ты одна из многих девок, знатных и простолюдинок, кто думали, что способны вызвать во мне это чувство. Ни у одной не получилось. Все вы одинаковые.