Острова. Вторая жизнь

Глава 10. Загадка

На следующее утро я проснулся в хорошем настроении, бодро вышел на палубу насладиться свежим морским воздухом, перемежая его с никотином, — в силу привычки исполняя утренний ритуал.

По своему обыкновению я посмотрел на дымовую трубу, которая ужасно чадила чёрным дымом и извергала искры, падающие на палубу и со временем превращавшиеся в маленькие чёрные комочки шлака, безобразно её загрязнявшие.

«Видать, судовой механик не особо внимательно относится к двигателям парохода, раз допустил утечку масла в цилиндры, — размышлял я. — Или по конструкции двигателей так положено, а то, может быть, банально не хватает запасных частей», — я толком этого не понял.

Также привычно посмотрел на флаг, реющий на корме в клубах чёрного дыма, застившего солнце и своей копотью убивающего всякую романтику, затем перевёл взгляд на само светило, которое уже к утру успело набрать всю свою могучую силу. Тут же машинально определил скорость и направление ветра — благодаря флагу, дымовой трубе и солнцу.

Как ни в чём не бывало интуитивно посмотрел на небосвод, обращая особое внимание на отдельно располагающиеся облачка, предлагающие мне дополнить картину гидрометеорологической обстановки, внимательно осмотрел поверхность моря и сделал ожидающийся прогноз погоды на весь наступивший день и ближайшие полтора-два дня наперёд.

Одно из облачков было забавного вида и напоминало по форме… ну, скажем, какого-нибудь неуклюжего бегемота из сказки, другое струями пара преобразовалось в вислоухую собаку с открытой пастью и высунутым языком, третье же облачко — то ли кулак, то ли свёрток, и, глядя на это облачко-кулёк, я начал что-то смутно припоминать.

Всё ж таки вспомнив наставительные слова моего нового папы, а по совместительству — вождя клана Ватрушек, я огляделся по сторонам. Кроме моря вокруг парохода были лишь линия горизонта, тишь да мелкие волны, золотом переливающиеся на солнце. Вспомнив вдруг удаляющийся остров, меня осенило: нам же вождь подарил какой-то свёрточек, и я пообещал, что раскрою его и осмотрю содержимое только тогда, когда остров и любимый край семейства Ватрушечек полностью скроется из вида.

Недолго размышляя, я поспешил в каюту, долго стучался в дверь, поскольку она была заперта изнутри, умолял Ватрушку впустить меня внутрь. Жена спросонья не верила мне — видимо, от переживаний ей приснился неприятный сон и она, проснувшись, закрыла входную дверь, чтобы обезопасить себя от надуманных и вымышленных злодеев. Видать, тот дурной сон сильно её впечатлил.

У каюты я шумел да бушевал около получаса и наконец-таки добился своего, полностью разбудив сонную Ватрушку. С раздражением оттолкнув её, я устремился к свёртку и с любопытством, помноженным на интерес, принялся разворачивать его, ожидая увидеть какую-нибудь диковинную штуковину из коллекции, что творит и пополняет изобретательный Ефимыч. Нечто похожее на загадку, которую я должен буду отгадать, или головоломку, над которой я всё же сломаю себе и без того весьма непрочную и слабую голову. Развернув пергаментную бумагу, я открыл в изумлении рот, поскольку не ожидал столь на первый взгляд банальных, простых вещей, однако не сразу понял, что передо мною находится, поскольку это было одновременно неожиданно, нелепо и отнюдь не смешно. Я не ожидал от вождя такого поступка и всегда думал, что он мудрее, интеллигентнее, хотя понимал, что этот свёрточек может означать вовсе не подарок мне или Ватрушке, а, скажем, приказ к действиям или какую-нибудь задачу.

Передо мною находился свёрнутый в трубочку зелёный лист какого-то неизвестного растения — то ли дерева, которые, видать, обзавелись очень большими, с диковинными узорами листьями, то ли неизведанной мною породы кустарника, вздумавшего вместо интеллигентных аккуратных листиков растить на себе лопухи в величину чуть менее наволочки.

Я развернул этот лист и увидел вложенную во фрагмент флоры маленькую курительную трубочку, вырезанную искусным мастером и инкрустированную со вкусом, да и вообще, по всему видать, чувствовалась рука Ефимыча, поскольку не было ему равных в исполнении столь ювелирных деталей, выполненных в мельчайших подробностях. Я залюбовался трубочкой и долго её рассматривал, пытаясь угадать, что этот намёк означает, периодически переводя взгляд на непонятный зелёный листок, на котором был вычерчен углём огромный знак вопроса.

Я не понимал, что этим хотел сказать вождь клана Ватрушек, а по совместительству — великий интриган, хитрец и дюже загадочный аферист. Даже не ведал о том, как к сему необычному подарку относиться. Но это точно означало какой-то намёк на нечто, что я должен буду-таки выполнить: то ли буду работать с этим в перспективе, то ли ещё что-либо. Вот такие неясные мысли крутились в моей голове.

«А может быть, он думал или надеялся на то, что этот лист я высушу и набью им трубочку? — размышлял я. — Не понимаю тогда, зачем всё это, да и в конце концов что это за лист и зачем тогда на нём обозначен огромных размеров знак вопроса?»

Подобными мыслями я увлекался почти до обеденной трапезы, качественно ломая себе голову, находя множество вариантов ответов и отвергая их один за другим, поскольку они, отбракованные, не укладывались в логическую цепочку. Под конец я чуть ли не тронулся умом, потому что предположил, что из этих листьев изготавливают курительные аксессуары, например табак, наскрозь пропитанный коньяком, или, предположим, дюже крепкую и зловонную контрабандную сигару, которую потихоньку вывозят с южной части Дальнего острова и торгуют ею из-под полы.