Дитя моря и света

Глава 4. По закоулкам памяти

Лицо обдувал теплый ветерок, щебетали птицы, где-то гавкала собака.

— У тебя получилось! — раздался за спиной восторженный возглас Мити.

Аля открыла глаза. Это действительно было что-то невероятное, как можно о таком забыть? Она встала и протянула руку ― проверить, нет ли преграды. Но рука свободно прошла сквозь то, что раньше было фанерой и кирпичной стеной.

— Если это сон, то я боюсь проснуться. Он прекрасен.

Калитка была открыта ― дом словно ждал ее. Поднимаясь по белоснежным ступеням, Аля с наслаждением вдыхала запах сирени. Шла медленно, вглядываясь в каждую мелочь, во все трещинки в камне. Пыталась уловить каждый шорох, запомнить этот момент навсегда. Вдруг он опять исчезнет из памяти?

Ручка двери была теплой и гладкой. Войдя, Аля оказалась в светлой гостиной. В центре стоял диван, перед ним журнальный столик, на нем ― начатая картина из пазлов, которая в законченном виде заняла бы всю столешницу. Остальные детали были разбросаны по столу и полу рядом. На бежевом ковре с высоким ворсом высилась конструкция, напоминающая шалаш: четыре стула друг к другу спиной, на спинках ― большой зеленый плед. Внутри валялись подушки и виднелись две грязные кружки с коричневыми ободками на белой эмали. Дверь слева вела в просторную светлую кухню, дверь справа ― в спальню. У дальней стены находилась деревянная винтовая лестница. Аля обогнула столик и хотела пройти к ней, но тут за спиной присвистнули:

— Уютненько, ничего не скажешь!

Аля резко повернулась, надеясь наконец-то увидеть загадочного Митю, и застыла. Перед ней и правда стоял невысокий, худощавый, довольно симпатичный парень: прямой нос, уши немного торчком, встрепанные волосы без намека на стрижку падали ему на лоб, в глазах играли смешинки. В общем, самый обычный, если бы не одно но. Солнечный свет, лившийся в окна гостиной, проходил прямо сквозь его силуэт.

— Что с тобой? ― Митина улыбка увяла, когда он встретил Алин взгляд. ― Я настолько страшный?

Волосы у нее на руках встали дыбом. Она оцепенела, стало не по себе. Митя попытался дотронуться до ее плеча, но тут она очнулась, отпрянула и кинулась вверх по лестнице. Забежала в первую попавшуюся спальню, захлопнула дверь. «Это сон, это сон, это сон» ― повторяла Аля про себя. Или она сошла с ума. Сердце никак не унималось, выбивая ритм марша.

А если Митя и сам не знает о приключившейся с ним беде? Было похоже на то. Страх ослаб, парня стало очень жаль. Аля приоткрыла дверь, собираясь с духом, чтобы выглянуть в коридор, но когда наконец сделала это, никого не увидела. На цыпочках подошла к лестничному пролету, поглядела вниз. Тоже никого. Невольно Аля выдохнула, хотя и чувствовала себя виноватой. С Митей разберется позже, а пока у нее есть другие дела.

Аля вернулась в комнату ― судя по разбросанным игрушкам, это была детская. Увидела у стены двухъярусную кровать, слева у окна – письменный стол, весь в наклейках. Волной нахлынули внезапные, яркие воспоминания. Это же ее стол. Она сама клеила эти наклейки с мультяшными героями, в основном, русалочками и рыбками. Теперь Аля знала, что, повернув голову налево, увидит платяной шкаф. Подошла, открыла его ― там висело много платьев, слишком много. Вдруг стало жаль себя. Почему она терпит унижения в приюте, когда тут ждет целый и невредимый дом? Почему ходит в обносках, когда здесь у нее столько нарядов, один другого лучше? Воспоминания захлестывали бурным потоком. Как мама читает ей перед сном, как она, Аля, рисует, сидя за этим столом у окна. Вот точно, на стенах ее рисунки. А там детской ручкой изображен Неверленд! Вот какую историю мама читала ей, вот почему это ее любимая книга! Сказка напоминала о том, как Аля была счастлива, любима и защищена. Но почему в ее комнате стоит двухъярусная кровать? У нее был брат? Или сестра? Она должна все выяснить.

Вторая дверь на верхнем этаже оказалась кладовкой. Аля опять спустилась в гостиную и увидела то, что не заметила в первый раз. Стеллаж с книгами, а кроме них на полочках стояли фотографии в рамках. Аля подошла поближе. На одном фото она узнала себя: ей было годика два, она в купальнике и платочке играла в песок на берегу моря. На другой, по-видимому, были ее родители: женщина с белокурыми вьющимися волосами, совсем как у Али, и суровый мужчина с бородой. Он кого-то очень напомнил, но Аля не могла понять, кого. Родители стояли в обнимку на фоне предзакатного солнца. Мама, в легком голубом платье, выглядела как Дюймовочка по сравнению с отцом. Их лица светились счастьем. Аля достала фото из рамки и положила в карман. Что-то мокрое скатилось по щеке. Аля вгляделась в следующую фотографию. Ей почудилось? Она вытерла слезы и присмотрелась. На дереве, среди веток, на самой большой из них, стояла щупленькая девочка с темно-русыми косичками ― лет девяти. Ила? Аля поднесла фото поближе. Никаких сомнений, Ила. Какой она ее помнила.

Вот кто ее сестра? Но ведь она жила с Алей в приюте. Аля точно помнила день, когда увидела Илу впервые. Маленькая, но такая боевая девчонка с большими карими глазами. Ей было пять, а Але шесть. Ничего не понимая, она поставила фото на место. Если этот портал в прошлое, она сейчас во что угодно могла поверить. А родители живы? Но где они? Почему дом стоит открытым и пустым? И тут Аля вспомнила про сад с фонтаном.

***

Нужная дверь оказалась в кухне. Аля распахнула ее, и дежавю вновь нахлынуло. Русалки в фонтане были целы, сад благоухал. В углу играла арфа, сама. Две девочки, смеясь, бежали по дорожке. Аля узнала Илу ― она почему-то оказалась уже подростком ― а вторая была совсем малютка. Все как во сне. Аля сейчас смотрела на саму себя.