Любимая для бессмертного

Глава седьмая

Слова Тамилы не шли у меня из головы. Сам это сказал, подумать только! Рене, этот ослепительный красавец, наделенный, судя по словам местных женщин, практически неограниченной властью – по крайней мере, во всем, что касалось магии, - мужчина, покоривший сердце прежней Хранительницы Времени, каким бы сухим и черствым оно ни было для других, назвал меня своей невестой!

Наверное, любому нормальному человеку следовало бы радоваться на моем месте, но я испытывала тупую, странную злость. Я что ему, игрушка? Можно назвать меня своей, поселить в каком-то полуразвалившемся общежитии – ладно, ладно, мне предлагали квартиру, но Рене не особо-то настаивал, - а потом дурацкими сплетнями оградить меня от всех людей на свете?

- О чем думаете, госпожа Анна?

Я вздрогнула и подняла взгляд на Тамилу. Швеи предоставили мне раскройки и расчеты по ткани, и теперь я оформляла отчет для Якоба, или кто там будет его смотреть. Мы очень надеялись, что, если отправить документы уже сегодня к вечеру, то можно довольно скоро получить фурнитуру и практически сразу приступить к работе.

А это первые деньги! Я не попросила аванс, но, возможно, сделала это очень зря. Если у местных еще и были какие-то сбережения, то они явно должны были скоро закончиться. Я не понимала, почему никто из швей не пытается покинуть свое место работы и поискать судьбы получше, но у них наверняка существовали для этого серьезные причины!

- Расскажи мне что-то о… - я хотела попросить рассказать о Рене, но спохватилась, - о бессмертных. Необязательно о том, что они сделали с нашим швейным цехом.

- Ну, у меня нет никаких особых знаний, - развела в стороны свои полные руки Тамила. – Только то, что известно всем.

Всем! Мне в этом мире ничего не известно!

- Я прибыла издалека, - уклончиво ответила я, подсознательно понимая, что рассказывать о истории своего попадания в этот мир никому не стоит. – Потому мне известно крайне мало. Будет лучше, если ты несколько меня просветишь.

- Об этом лучше спросить Рене. Уж ему-то известна правда.

- Да, - согласилась я. – Но он может высказать ее другими словами.

Тамила нахмурилась. Она сейчас уже не казалась мне такой мерзкой, как прежде, скорее – уставшей, и я уже рассмотрела ее синяки под глазами и бледную кожу, словно Тамила очень плохо питалась или крайне редко бывала на свежем воздухе.

Учитывая то, что свежий воздух был совсем рядом, я б скорее поставила на первый вариант.

- Ну, да что тут рассказывать… - пожала плечами она. – Истинные – это хранители баланса. Когда-то они были богами, ну, те, первые Истинные. Отвечали за любовь, за смерть. Теперь этим занимаются простые смертные, только одаренные. А Истинных осталось совсем мало, и они разленились до того, что только и делают, что паскудят!

- Рене тоже… паскудит? – изогнула брови я.

- Лгать не буду, в народе его любят, - ответила Тамила. – Не знаю, за что, но носятся с ним, как с благословенным…

- Но он – не бог?

- Технически он – такой же тридцатилетний человек, как и множество мужиков на улицах, - сердито ответила Тамила. – Только одаренный… И стареть уже не будет, потому что бессмертен. Вообще, Истинные не должны вмешиваться в экономику или в юриспруденцию. Они следят за магией и балансом! А на жизнь народа смотрят тогда, когда что-то идет не так.

- Но в последнее время, я так понимаю, все идет не так?

- Многое, - поправила меня Тамила. – Матильда, прежняя хранительница, наворотила много дел! Так что, если твой Рене действительно хочет кому-то помочь, ему придется все это исправлять! Он вроде и делает. Магия перестала так шалить, мир якобы стал чище. Да только этого недостаточно!

- Он мало делает?

- Я бы хотела так сказать, - скривилась Тамила. – Он мне не нравится. Он слишком красив, чтобы быть хорошим, и слишком умен, чтобы не замечать, как нам плохо. Но, боюсь, дело не в том, что он делает мало, а дело в том, что всего того, что он успевает, недостаточно. Даже если он не будет спать целыми ночами, будет гоняться от точки к точке, отлавливать преступников, останавливать весь тот бизнес, которому дала жизнь Матильда, а потом пристраивать людей, которые там работали, и латать очередную дыру, станет всего на одну щель в нашем мироздании меньше. А все остальные, до кого он еще не добрался, продолжат злиться. Нам-то плохо. Люди никогда не готовы терпеть. И нет никаких гарантий, что он успеет сделать что-то быстрее, чем вся эта структура, повязанная прогнившими нитями, развалится. Потому, девочка моя, - Тамила забыла и про «госпожу Анну», - я б на твоем месте держалась от него подальше. Целее будешь!

Я вздохнула.

- Спасибо… Я закончила отчет. Это надо отправить, - я передала ей бумаги, чувствуя себя выжатой, как лимон. – И я, пожалуй, пойду уже домой. Все остальное завтра.

- Ты и так много сделала…

Мы с Тамилой переглянулись, словно подтверждали, что вышли друг для друга на какой-то другой, новый уровень доверия. Я улыбнулась. Женщина уже перестала меня пугать и даже вызывала некоторую симпатию, так что, мне казалось, мы сможем поладить и после.

Стараясь не думать о дурном, я медленно побрела к общежитию. И уже у самого входа, оторвав взгляд от земли, увидела стоявшего на покосившихся ступеньках крыльца Рене.