Горячее сердце, мертвый страж

3. Мой обман

Я должна была выйти во двор и вскочить на лошадь как можно позже, но еще до того, как меня станут искать.

Мы с Айни очень похожи. Одного роста, одного телосложения, у нас одинаково светлые волосы и голубые глаза. Мы обе пошли в мать, похожи на нее, как две капли воды. Посторонние люди нередко путали нас, даже наместник мог спутать, особенно пока мы молчим. Я надеялась, что страж не увидит подвоха. И даже если заметит… Он ведь сам дал понять, что не так уж важно, какая из нас поедет в Цитадель и решение за отцом.

Я не боялась стража сейчас, но боялась отца. И даже «боялась» - не совсем то. Я боялась, что он меня остановит, что не позволит. Не его гнева, а, наверно, разочаровать и причинить ему боль своим решением. Он рассчитывал на меня, а я…

То, что я делала – непозволительно, это противоречит всему.

Но и иначе поступить не могла.

Я не отпущу туда Айни.

Утром она вышла, попрощалась со всеми, обняла отца. Все было готово в дорогу.

Айни уже накинула дорожный плащ и почти собиралась запрыгнуть в седло, когда вспомнила, что забыла кое-что важное. Побежала забирать.

А вместо нее вернулась я. В том же плаще, так же одетая, с капюшоном на голове.

Я старалась поменьше смотреть по сторонам и не привлекать внимания.

Быстро к лошади.

Страж ждал меня, повозки с дарами императору готовы. Я вскочила верхом. Все прощания позади, даже если я сама не смогу проститься. Только почти не поворачивая головы, махнула отцу.

Все. Пути назад нет.

- Кавьяр! – окликнул он. – Ты отвечаешь за нее!

- Да, милорд, - отозвался страж. Послушно. Его задача – позаботиться обо мне в пути.

«Кавьяр»? Мне кажется, я слышала уже это… имя? А мне казалось, у него не может быть имени… Что-то со времен войны… что-то нехорошее. Еще немного, и я вспомню. Но это значит, отец знал его раньше?

Поздно спрашивать. Сейчас для меня важно другое. Нужно выехать из дома и уехать как можно дальше, прежде чем мой обман раскроют.

Я пнула лошадь в бока, поторапливая.

* * *

- Если вы устали, миледи, мы можем остановиться и отдохнуть.

Страж придержал своего огромного рыжего коня и теперь ехал вровень со мной.

Мы больше четырех часов в пути, и за это время он не проронил ни слова. По Фертинскому тракту, встречные путники расступались, видя нас, обходили стороной. Жители Сайторина не хотели встречаться с мертвыми.

Я сама старалась поменьше смотреть встречным в глаза. Некоторые из них кривились, считая, что лучше умереть, чем так. Некоторые считали ту давнюю сделку с императором позором, Сайторин не должен отдавать своих женщин. Но у нас не было выбора. Простые люди часто слишком категоричны и легко забывают, за что пришлось заплатить такую цену…

- Я не устала.

- Вы планируете ехать весь день?

- Я бы хотела добраться до места как можно скорее.

Даже не косые взгляды пугали меня.

Я не хочу оглядываться и трястись, что нас решат догнать, а меня вернуть. Мой обман уже давно раскрыли дома, вопрос лишь в том, как отнесется к этому отец. Захочет ли он вернуть меня и настоять на своем, или примет мой выбор?

Примет, скорее всего. Потому что признать перед всеми, что я ослушалась его, что сбежала по собственной воле – недопустимо.

Страж поглядывал чуть искоса.

- Желаете скорее увидеть императора? – легкая ирония в его голосе.

- Скорее покончить с ожиданием и неизвестностью.

- Вы боитесь этой встречи?

Айни точно боялась. Но сейчас уже, наверно, не важно.

Боюсь ли я Черного Дракона? Пока у меня слишком много других насущных забот.

- Скажите честно, что ждет меня?

- А как вы думаете, миледи?

- Я не хочу угадывать, я хочу знать, - сказала я и пожалела. Айни бы не решилась так требовать, и этим я могу раньше времени выдать себя. Если уже не выдала.

Страж тихо фыркнул.

- Императору нужна ваша сила, леди Найрах. Но силу нельзя тянуть бесконечно. Вы проведете в Цитадели год, до приезда новой девушки из Сайторина, после чего будете свободны. Что делать дальше, решать вам. Кто-то возвращается домой, но большинство остаются при дворе. За год рядом с императором несложно завести полезные знакомства.

«Она умеет нравиться, правильно улыбаться…» Отец говорил именно об этом. Айни всегда умела ладить с людьми.

Но я видела и другое.

- А как же Юта? Ютиль Шиарах?

Юта вернулась седая, сморщенная, сгорбленная, с трясущимися руками. У нее помутился разум, она даже свою мать узнавала с трудом. Мы с ней почти ровесницы, я помнила ее… и видеть такой – было невыносимо больно.