Крестная феечка

Глава 6

Гостиная оказалась просторной, светлой комнатой со стенами, обитыми желтоватой тканью в выцветший голубой цветочек. Несмотря на величину комнаты, она вся была заставлена мягкими креслами, заваленными разномастными подушками. Крохотные пуфики ютились под низкими столиками, которых я насчитала три. Дальнюю стену занимал высокий буфет со стеклянными дверцами. В его недрах прятались сервизы и фарфоровые пастушки, застенчиво выглядывающие из-за креманок и сахарниц.

В стене напротив высился громадный камин, над которым висели потемневшие от времени портреты в одинаковых скучных рамках. Сквозь высокие окна виден был сад: аккуратно подстриженная изгородь и кусочек дорожки, насыпанной желтым песком.

Матушка уселась в ближайшее кресло, и не успела я моргнуть, как появился лакей с подносом, на котором стоял сервиз - очевидно, не поместившийся в буфете.

Я чувствовала себя не очень уютно. Дело не в том, что я не привыкла к роскоши - просто неприятно было находиться в богатой гостиной в грязном платье и дорожных туфлях, которые тем более не мешало бы почистить. Однако прием, оказанный нам, свидетельствовал о том, что матушку здесь знают и относятся к ней с уважением, в какой бы обуви она ни пожаловала.

Видимо, сад был большой, потому что хозяйке дома понадобилось довольно много времени, чтобы отыскать свою падчерицу. Матушка успела выпить вторую чашку чая и приговорить третье пирожное, когда двойные двери, наконец, распахнулись и пожаловала женская часть семейства.

Мария Лаура оказалась белокурой и голубоглазой, с простоватым, но очень милым лицом. У нее был курносый носик с россыпью веснушек и ямочки на румяных щечках. Высокий воротник нежно-голубого платья был заколот брошкой в виде цветочной корзинки. Крестница Плюмерии вышла вперед и сделала книксен, с любопытством покосившись на меня. Я постаралась придать лицу выражение независимое и загадочное. Матушка, наконец, соизволила меня представить:

- Вика, моя ученица.

Теперь интерес зажегся во всех обращенных на меня взглядах. Ну как же - личинка феи!

- Очень приятно, - улыбнулась мне хозяйка дома. – Мы с Марлой почти тезки, меня Зовут Мария Анна, - представилась она, приобнимая падчерицу за плечи. - Но ты можешь звать меня просто Марианн. А это моя дочь, Эдит.

Брюнетка за ее спиной присела в реверансе. В дневном свете гостиной она была такой бледной, что почти сливалась со своим платьем, в общем, куда больше отвечала моим представлениям об аристократичности.

Дамы расселись, и леди Марианн завела в высшей степени светскую беседу о вчерашнем дожде. Убедившись в том, что не раздавлю тонюсенькую фарфоровую чашку, если возьму ее в руки, я продолжала украдкой разглядывать сводных сестер.

Обе сидели так ровно, как моему сутуловищу и не снилось, благовоспитанно сложив ладошки на коленях. Так, что это? Я почувствовала себя детективом, обнаружившим важную улику. Кисти у Марлы были покрасневшие, словно их долго и тщательно оттирали от грязи. Когда девушка подняла руку, чтобы заправить за ухо локон, на тыльной стороне запястья я заметила черную полоску. В голову начали закрадываться нехорошие подозрения, но от дальнейших наблюдений меня отвлекла матушка, внезапно обратившаяся к молча страдающей Эдит.

- Дорогая, не могла бы ты показать Вике ваш сад? Феи просто без ума от цветов, - Плюмерия ласково улыбнулась, и меня перекосило в ответной улыбке.

Ясно, она хочет услать нас, но почему? Я-то думала, что должна набираться опыта. Тут мне пришло в голову, что дело в Эдит: не нужно быть феей, чтобы заметить ее недоброжелательное отношение к сводной сестре.

Мы вышли на песчаную дорожку – оказывается, в сад можно было попасть из гостиной прямо через окно. Повисла неловкая пауза. Эдит совершенно не обращала на меня внимания, а я не знала, с чего начать разговор. Мы остановились перед огромной пестрой клумбой, растения на которой были высажены затейливым узором.

- Цветы, - наконец, открыла рот родная дочь Марианн, чтобы уронить очевидное замечание.

- Очень красиво, - неискренне похвалила я, разглядывая клумбу.

- Спасибо, - не менее радостно откликнулась Эдит, и вдруг повернулась ко мне: - Слушай, а ты тоже… крестная фея?

- Эм… ну, технически… - растерялась я, удивленная лихорадочным румянцем, появившемся на бледном лице Эдит.

- Технически – это значит да? – не отступала она. – Послушай, тебе не кажется, что это все несправедливо? Неужели Марля должна получить принца только потому, что ее родители умерли?

- Нет, - растерянно протянула я.

- Разве то, что матушка и батюшка живы-здоровы, делает меня хуже?

- Вовсе нет. И почему ты решила, что Марла обязательно выйдет за принца? – попыталась я перевести разговор в более мирное русло. – И особенно – что это такое уж большое удовольствие?

Пропустив мои последние слова мимо ушей, Эдит скрестила руки на груди.

- Можешь не притворяться, об этом все уже знают.

- Знают о чем? – переспросила я, начиная казаться себе полной дурой.

Эдит, похоже, была того же мнения, потому что раздраженно прищелкнула языком.

- Королевский был! Он всего через две недели…

Дальше было что-то про платье, но я, честно говоря, не слушала – своим заявлением Эдит словно окатила меня водой из садовой лейки, приткнувшейся тут же, у клумбы, и я, что называется, обтекала. Королевский бал! Значит, сплетни не врали, и король действительно решил женить своего сына… вот так вот!

Что ж, с одной стороны, я вполне понимала Его Величество. Незамужние дворянки будут лелеять мысль, что принц – маг и не купится на фейские чары. А вмешательство феи, в свою очередь, гарантировало, что на балу появится девушка, которой иначе очень сложно было бы обратить на себя внимание. Безумно красивая или хотя бы очень добрая – потому что именно такие подарки обычно доставались сироткам от фей на крестинах.