"Сказки блошиного рынка"

"Сказки блошиного рынка"

еще больше вкусных историй от сказочницы Ники Батхен

Как же, на самом деле, здорово – сохранить в себе умение видеть волшебство! Подмечать приятные мелочи, будь то запах свежей выпечки из пекарни на углу, мерное перестукивание бамбуковых подвесок над дверью магазинчика или незамысловатая, но очень уютная и цветастая этнокартина на стене. Только настоящий волшебник может найти старую коробочку с детскими сокровищами и затем из всех этих пуговичек, ракушек, бусинок и бантиков сотворить волшебную историю.

Немногие современные сказочники умеют сделать свой мир по-настоящему уютным. Из таких мастеров знаю Макса Фрая, Мариам Петросян и Джоанн Харрис. Теперь к этому списку могу добавить еще и Нику Батхен. У нее получаются необыкновенно красивые истории с певучим языком, которые, что называется, живут – звучат музыкой, играют красками, ощущаются на вкус и невесомо проносятся вместе с ветром, оседая на одежде пылью дальних дорог. И лучше сказки Ники может быть только сборник сказок Ники.

«Сказки блошиного рынка» мне достались вот с таким приятным дополнением – памятной надписью от автора.

В книгу вошли уже знакомые истории из средневеково-возрожденческого сборника «Брат Гильом»,

выложенные ранее одиночные рассказы – такие как футуристичный «Что мне дорого»

и «Тряпочная (/Тряпичная) сказка» в стиле Ганса Христиана Андерсена,

а также множество новых, которые мне еще не доводилось посмаковать. Остановимся на тех, что понравились больше всего.

«Дар Кандары» повествует о примерной жене и матери Тильде Бам. Ее дети уже успели обзавестись собственными семьями, а муж-штурман уходит в далекое плаванье. Затосковав от однообразия дней и одиночества, Тильда решает исполнить мечту всей своей жизни – совершить паломничество в мистический замок Кандар, о котором ей рассказывала мать.

«Мать говорила, там можно примерить  подвенечное платье  любой королевы и попробовать блюда с любой трапезы,  прочитать  самую редкую  книгу и услышать  музыку,  о которой забыли два века назад. Она была в Кандаре однажды, с отцом Тильды,  и навсегда запомнила огненный ритм джиллиянки,  вкус полынного меда и синие чашки редкостного стекла, словно яблоки, заполняющие ладони». 

Это история о трудном пути, во время которого героиня преодолевает себя и понимает, что такое истинное счастье. А еще  о том, что истинное чудо рождает вера и в него, и… как ни странно, о творчестве – о том, как художник силой воображения способен создать новый мир и подарить его другим.

«Сказка блошиного рынка» – история, задающая тон всему сборнику, –   рассказывает о торговке сказками Грете.

«Грета не назначала  плату – сколько не жаль отдать, столько и ладно. Она лишь просила выбрать – мешочек,  шкатулку, резной сундучок. А затем, проворно двигая пальцами, собирала сюжет – из обломков желтого кирпича, веточки новогодней елки, насверлённой жемчужины, наконечника ржавой стрелы, что убила когда-то величайшего из злодеев, халцедонов из тех, что сами собой зарождаются в мокром песке от света полной луны. Когда последний осколок хлама занимал свое место, Грета перевязывала филактерию голубой лентой и отдавала владельцу.  Чтобы начать, достаточно было дернуть за кончик».

Однажды таинственный бродяга просить ее собрать сказку самой себе и исчезает до того, как зеленый бархатный мешочек был наполнен.  Так у Греты начинается собственное приключение.

История, как мне кажется, отдаленно напоминает книгу Джоанн Харрис «Шоколад»: в ней героиня так же путешествовала по миру и не могла остановиться, подгоняемая северным ветром.

«Настоящая девочка»  – пожалуй, эта история показалась мне самой странной. Поначалу кажется, что она об Олле – отце тяжело больной девочки. Он тщетно пытается разыскать старую тряпочную куклу дочери, без которой малышка не может заснуть. В отчаянии герой заглядывает в    дом к некой очень странной старушке, и…

В тёмном доме светилось одно окно. Женщина сидела положив острый подбородок на руки и неотрывно следила за пляшущим огоньком свечи. Пламя очерчивало тугие косички, подхваченные лентами у висков. Настойчивый звон колокольчика не напугал её, не удивил.

– Доброе утро! Как любезно, что вы заглянули на чашку чая!

– Здравствуй… те, фрекен. Почему утро, если солнце едва зашло?

– Потому что! Стоит закрыть глаза и ночь куда-то девается. Наступает доброе утро… если конечно его не разозлить хорошенько.

… выясняется, что сказка не о нем, а о судьбе постаревших героев Астрид Лингрен. О том, что в современном мире для них не осталось места. Или все-таки осталось?

«Переплет». Меня всегда удивляло, как это у Марии Семеновой Волкодав умудряется проживать две жизни: днем за человека, а ночью, во сне, за пса. Здесь ситуация еще более причудливая. Средневековой канатной плясунье Лиззи  снится странный сон – будто она пожилая одинокая библиотекарша Елизавета Кондратьевна. Или же Елене Кондратьевне снится, что она бесстрашная акробатка  Лиззи Болл?

Однажды Лиззи получает приглашение от таинственного всадника – выступить на празднике для особой публики.

Заключительный выход. Первый шаг на канат, второй, третий. Лиззи почувствовала, что тело не слушается её. Ноги мелко задрожали, руки повисли, она чуть не упала, оступилась и пошатнулась снова. Ухмыляющийся Король в чёрно-красном плаще стоял посереди поляны и вертел в руках тоненькую бечевку…

«Дело мистера Монготройда» – очень «американская» история (с как нельзя подходящим эпиграфом-песней группы «The Doors» «People are strange») о крутом частном детективе и его нежно любимой бабушке.

Атмосфера дома престарелых, в стенах которого будут происходить таинственные события, – это не только старость, пыль и запах лекарств. Это еще и  безвозвратно ушедшая молодость, что запечатлена в ворохе старых пожелтевших снимков, в черно-белых фильмах и  записях пластинок.

Чуть дребезжащий, но ещё богатый голос влился в негромкую мелодию.

– Да, до Гарланд мне далеко, но за эту песню меня заваливали цветами.

Невысокая, совершенно седая старушка оказалась рядом с креслом, в котором сидел  Монготройд. Простое, закрытое белое платье, серебряные туфли с ремешком, обвивающим все еще тонкую щиколотку, и остреньким каблучком, элегантная прическа, молодые, искрящиеся глаза. «Мне знакомо это лицо», – подумал Монготройд. «И как она на каблуках сумела подойти ко мне незаметно?»

Светлая, хоть и с толикой грусти, мистическая история, чем-то отдаленно напоминающая «Кладбище для безумцев» Рэя Брэдбери.

«Сказка о найденном времени» тоже рассказывает о творце – на этот раз о пожилом художнике, который все еще не написал Картину всей своей жизни. О муках творчества и маленьких радостях, волшебстве, уюте осени и Вечности.

Что было дальше – вы уже знаете. И, даже, если и не были в Третьяковке, то наверняка читали статьи в газетах – о «художнике одной картины». Зрители в восторге, искусствоведы в недоумении, коллеги просто шокированы. Хотя попытки отрицать авторство покойного мэтра пресекаются очень быстро. Перекупщики обшарили всю Москву в поисках работ господина Вайнштока – и, естественно, не нашли ни одной, способной сравниться с «Садом».

А куклу с тех пор никто не видел. Впрочем, и не искали…

Следить, как растет от истории к истории автор, всегда очень интересно. Если предыдущие сказки Ники охватывали Средневековье, Возрождение и современность, то теперь стали появляться эксперименты в совершенно новых направлениях. Например, в альтернативном мире стимпанка – рассказы «Круги своя» и «Дело о механической птице».

История «Круги своя»  повествует о мастере Бойме – «человеке с железным сердцем». Свое прозвище он получил не столько из-за вживленной ему в грудь пластины, сколько из-за любви к механизмам.

Как из жалости подбирают и выхаживают брошенных щенков и котят, так мастер Бойм приносит в свой ангар поломанных роботов-механоидов. И каждый раз начинается кропотливый процесс сродни настоящему врачебному искусству – смазать, заменить подшипник или манипулятор, поставить на место шестеренку. И вот оживший механический трудяга уже готов помогать новому доброму хозяину.

Домашние роботы, выстроившись по росту, от громоздкого носильщика до крохотной мухоловки, как всегда встретили хозяина у дверей. Растроганный мастер Бойм улыбнулся – он так и не смог понять, каким образом механоиды всякий раз ощущают его приближение. Ужин тотчас разогрели, тапочки подали и даже кончик одеяла заботливо отогнули – будь у мастера жена и она бы не смогла позаботиться лучше. Чтобы хозяину лучше спалось, робот-секретарь тихонько играл на скрипке, пока дыхание человека не стало медленным и глубоким.

Однажды к мастеру приходит странный клиент и просит разыскать механоида – любимца покойной невесты. Вот только, как выглядит робот –  похож на домашнего зверька или человекоподобный механизм, заказчик ответить не может. Мастер Бойм понимает, что интерес клиента продиктован отнюдь не желанием сохранить память о любимой женщине, но все же берется за это дело.

В процессе поисков Бойм узнает все больше о личности  покойной женщины – не признанной обществом изобретательницы, которая, как ей казалось, была на пороге величайшего открытия.

В «Деле о механической птице» нас также ждет детективный сюжет: кто-то громит лавку механических игрушек и убивает   ее владельца – китайца Cяо-Луна. По просьбе друга-инспектора к расследованию подключается отошедший от дел лейтенант Элиас Хорн. Беседуя с дочерью погибшего – Юэ, Элиас получает от нее странную зацепку: механическая птица.

Красивая история с живыми образами, в которой буквально видишь бумажных змеев, драконов, закулисье оперной дивы, особняк и, конечно же, море.

Пожалуй, среди героев самой колоритной будет китаянка Юэ.

Юэ храбро полезла вверх, не оскальзываясь на оледенелых камнях. Стало видно, что её одеяние, столь громоздкое в помещении, просто создано для свободы. Своей жизнью зажили ленты длинного пояса, крыльями закачались просторные рукава розового кимоно, взметались и опадали юбки. В знак траура девушка распустила волосы, резкий ветер играл черными прядями, снежинки оседали на них, как звезды.

Вот такие разные, истории, которые объединяет одно: все они написаны необыкновенно красивым, цветистым языком. Уже знакомые по прошлому сборнику рассказы хочется  перечитать еще раз. Новые – пробовать и смаковать, как восточное лакомство.

Еще одно приятное открытие в море самиздата.