Русская сага.  Кровавый венец.  Книга первая.  Проклятие.

Глава 9.

Славку уведомила Марушка, что надо готовиться к большому пиру в честь высоких гостей из русских земель. Когда она это услышала, то сердце ее сжалось от волнения.

- А вдруг за ней? Вдруг узнали, что она здесь и приехали выкупить из плена?

Все трое суток, что готовились к торжеству, Славка не сидела на месте. Она тормошила женщину и требовала, чтобы та как можно больше узнавала о прибывших. Ей необходимо было знать, кто это и зачем хан устраивал такую большую пирушку. Но известия мало доходили до гаремов, тем более до нее, как будто наложен был запрет на любые, даже мелкие новости. Славка психовала, глядя, как обижается Марушка на ее гневные окрики после виноватых извинений.

- Мне не говорят, - оправдывалась она перед рассерженной девушкой, - да еще и отругали, что, мол, сую нос куда не надо и обещались плетей. Ты этого для меня хочешь?

Славка просила прощения и в то же время нервно сжимала себя за плечи. Неизвестность томила душу, и она изматывала сама себя. Как говорила Марушка, все в гаремах готовились к празднику. Их нечасто могли видеть невольницы, и тем волнительнее была подготовка. Говорили, что не всех пригласят, а только по выбору, но готовиться необходимо каждой. А для этого им предоставили самые красивые наряды и даже некоторые драгоценности, которые, по правилам, всегда оставались у тех, кому были преподнесены. Шум стоял постоянный и Славка слышала его и еще более нервничала – хотелось узнать и побыстрее. Ведь она было уже отчаялась в плену и хотела бежать, даже через охрану и стены ханской резиденции. А здесь такое! Даже ежели и не от Владимира, она могла бы передать весточку любому из русских посланцев отцу, который вряд ли поверил в ее смерть и скорее всего, ждет и надеется. Она даже придумывала, как ей это сделать, но пока планы были грубыми и невозможными. Марушка не выходила из женской половины, а ей тем более нельзя было куда-то выйти и даже с кем-то говорить, кроме прислужницы. Но она придумала, что будет просить ее подобраться тайно к той, которая пойдет на пир и она смогла бы сказать любому русскому только три слова «Славка, князь Владимир» и показать на окружение.

- Надеюсь, что поймут и передадут, - вздыхала она, хотя понимала, что это лишь смелая, но очень ненадежная подсказка.

И все-таки! Она хваталась за любые соломинки, лишь бы передали князю или же воеводе, что она жива и ждет освобождения. Ей часто снилось, что она скачет рядом с любимым и ветер бьет ей в лицо. Она счастлива и улыбается. Так с улыбкой и просыпалась, но понимала, что это сон и тут же огорчалась и даже плакала, чего не позволяла себе уже с детских времен.

- Как выбраться, как убежать? – эти мысли не покидали ее, и она каждый день обдумывала все новые и новые планы побега.

А сейчас прибавились еще новости о возможной передаче непосредственно в руки весточки родным. Это ее и воодушевило и подавило: как все осуществить? Перебирала тысячи вариантов, пока не пришла восторженная Марушка и сообщила, чтобы и она также готовилась к тому пиру. Славка растерялась, а потом запрыгала от радости – она сама, сама попробует передать весть о себе! Но ее радость притушила прислужница, сказав, что это еще пока только возможность, не приказ, но готовиться обязали, мало ли что. Есть в гареме молоденькие славянские девушки, но кто может знать, что пожелают русские гости? Поэтому готовили ВСЕХ и ее в том числе.

Хоть эта весть и смутила восторженность Славки, она все же была счастливо настроена и трепетала от восторга.

И вот день настал. С самого утра ее мыли, натирали маслами, одевали и украшали. Славка почти не могла есть, лишь слегка клевала принесенную пищу и только пила воду. Марушка сетовала, что так себя изводить нельзя, но девушка почти ее и не слышала, она ждала приглашения и ходила по комнате, нервно сжав кулаки. Но время шло, а ее не звали. Она прислушивалась к ходьбе и крикам за стеной, отправляла Марушку узнать новости в гареме, но та приходила и докладывала, что всех пока держат в помещении и никого не зовут.

- Ждать и догонять – самое трудное в жизни.

Так думала Славка и рухнула, как подкошенная, когда Марушка принесла ей весть, что на сегодня их выход отменяется и надо ждать завтра. Возможно, что их и пригласят, а возможно и нет. Слез не было, была страшная тоска и опустошенность, будто разом вынули душу. Она свернулась на своем ложе и застыла, без мысли, без движений. Так и пролежала, не засыпая до самого утра. И только, когда женщина тронула ее за плечо, она очнулась и села на край тахты.

- Рази таки можна, - пеняла ей Марушка, помогая переодеться и подавая все для умывания и завтрака, - Аще ж впереди ни един день, все исчо можа быти. Соберись. Ты жа сильная. Верю, шо усе получитца, и ты скора увидишь и свою родИну и своих рОдных.

Славка слабо улыбнулась на слова женщины и кивнула.

- Я буду старатца.

И потом еще два вечера она ждала приглашения, но так и не дождалась, хотя девушек из гарема водили на пир, где они только сидели стайкой в углу и никому не предлагались. Как говорили в гареме, русские отказались от их услуг. Но в то же время, пытались договориться с ханом об их выкупе. Тот соглашался и весело смеялся, когда толмачи передали ему, что почти все девушки отказывались от выкупа и хотели остаться в гареме.

Марушка пыталась уговорить некоторых передать слова Славки любому из русских, но была наказана ударами плетью, когда одна из них передала эти слова главному евнуху. Славка долго утешала битую женщину и просила прощения, но та только плакала.

- Я привязалась к тобе, дочка, - всхлипывала она, - и мне не больна. Больна смотреть, аки ты мечешься и изводишься. А вот помочь я тобе ужо не смогу – получила запрет на общение с гаремными. Хорошо, што ще от тебя не убрали. Тут и тебе и мне было бы уж совсем худо.

Славка сжимала зубы и хмурилась. Ее планы о возможности передачи вести родным проваливались, она была отрезана от посольства, и это было последней каплей ее надежды. Сил не было, руки опускались, и она замирала от горечи. Безнадежность и грусть заполняли ее сердце. Она слушала радостные вскрики за стеной, быстрые шаги и представляла себе ханский пир, где его ей не суждено его увидеть. Марушка как могла, успокаивала ее и даже пыталась смешить, рассказывая местные побасенки.