Весталка. История запретной страсти

Глава 37

Развалившись на подушках с видом египетской царицы Клеопатры, Деллия читала письмо влюблённого в неё сына консулярия Луция Планка, когда раб-номенклатор доложил ей о приходе Марка Блоссия.

Деллия тут же позвала рабыню, чтобы та причесала её и уложила изящными складками её дивный паллий цвета морской волны. Пока рабыня кружила над ней, Деллия старалась унять дыхание, взволновавшее ей грудь при имени бывшего мужа. Прежние чувства к Марку разгорелись в ней с новой силой, помрачающее разум волнение передалось всему телу, окатив его жгучей волной страсти, - Деллия боялась потерять власть над собой.

Увидев Марка, она поразилась переменам в его облике. Взлохмаченный, небритый, с измождённым пепельно-бледным лицом и распухшими от бессонницы глазами, он мало напоминал того блестящего сердцееда с загадочной улыбкой, о котором грезили влюблённые в него женщины.

Забыв приветствовать хозяйку дома, Блоссий привалился плечом к дверному косяку, обессиленный, опустошённый.

- Я ждала тебя, - проговорила Деллия нарочито сонным голосом, стараясь не выдать злорадного торжества, и жестом пригласила его сесть рядом с собой.

Марк молча опустился на скамью у стены.

Деллия нахмурилась, угадав его нежелание приближаться к ней, и холодно продолжила:

- Я знаю, для чего ты пришёл, и сразу отечу тебе: «нет». Нет, Марк, я не стану помогать тебе, я даже пальцем не пошевелю ради того, чтобы устроить тебе свидание с весталкой или просить Великую деву облегчить ей наказание.

- Послушай, Деллия, я не пришёл бы, если б не рассчитывал на твоё сострадание, - заговорил Марк глухим голосом, в котором звучала скорбь. – Будь терпелива и снисходительна. Позволь мне высказаться и, может, мы сумеем понять друг друга.

Слушая Марка, Деллия с задумчивым видом любовалась на свои ногти, гладкие и продолговатые, как миндалины, покрытые золотистой краской.

- Ты сильно изменился, Марк, - сказала она с таким видом, как будто разочаровалась в нём, - ты смешон и жалок. Ты пришёл просить за женщину, которую любишь, у той, которая любит тебя. Да, да, я по-прежнему люблю тебя, несмотря на ту боль, что ты причинил мне. И я очень ревнива. Моё чувство к тебе слишком сильно, чтобы не быть к тебе жестокой. Я хочу, чтобы ты прочувствовал это...

- Твоя жестокость в том, что по твоему навету страдает ни в чём не повинная девушка. Ты несправедлива, Деллия.

- О нет, ты ошибаешься! – вскричала Деллия, тряхнув распущенными по плечам волосами. – Всё, что я делаю, во имя справедливости! Пусть она страдает, как страдала я, пусть на себе испытает муки, которым подвергла меня! Она должна быть наказана за то, что посмела отнять тебя у меня!

Точёные черты лица римлянки исказились от свирепого злорадства.

- Какие глупости ты говоришь, - устало произнёс Марк и тяжело вздохнул. – Мы оба знаем, что не Альбия стала причиной нашего расставания. Прошение о разводе с тобой я подал судье задолго до встречи с нею. Полагаю, тебе не надо напоминать, что стало причиной развода?

Деллия поиграла пальцами, унизанными перстнями.

- Я говорила тебе тогда и повторю снова: ребёнок, которого я вытравила, был не от тебя, - с преувеличенным равнодушием сказала она, стараясь причинить Марку больше боли. – Но даже если бы я солгала тебе, мне он был не нужен. Беременность и роды испортили бы мою фигуру. Я, знаешь ли, не хочу походить на самку гиппопотама, в какую превратилась после родов жена сенатора Ацеррония Прокула.

- Каким же я был слепым безумцем, когда позволил себе влюбиться в тебя, - после короткой паузы сказал Марк, глядя на Деллию едва ли не с отвращением, - до того слепым, что не сумел вовремя разглядеть за внешностью восхитительной красавицы циничную притворщицу.

- Прекрати, Марк, - прервала его Деллия, в крайнем раздражении махнув рукой. – Клянусь Кибелой, твои упрёки не к лицу такому умнице, как ты! Посмотри правде в глаза: мы достойны друг друга. Лицемерные любовники, жестокие изменники, развратные обманщики...

- Если я и был таким, то только в твоих глазах, - возразил Марк, покачав головой. – Но правда за правду: та часть моей жизни, которую я когда-то делил с тобой, видится мне чем-то бесконечно ничтожным. А об Альбии скажу, что, будь она мне женой, я был бы счастливее всех на свете.

Последние слова Марк сказал от всего сердца – и Деллия, поражённая искренностью, прозвучавшей в его голосе, не нашлась что ответить. Она лишь откинула голову, зелёные глаза, которые казались теперь почти чёрными, метнули на Марка яростный взгляд.

А он уже не смотрел на неё. Он сидел на скамье, ссутулившийся и как будто постаревший; яркий свет заливал его сильную, тяжёлую фигуру; казалось, можно было сосчитать все морщины на его лбу, все белые нити в густых каштановых волосах. Деллия, глядя на него, поймала себя на мысли, что впервые видит и эти морщины, и эти седину. Был ли этот человек тем самым мужчиной, который всегда очаровывал её, звуками голоса которого она когда-то упивалась и из-за разлуки с которым изнывала в тоске и слезах? Одна ли она? Многие, многие другие женщины знали всю силу его обаяния и испытывали с ним самые утончённые наслаждения... И вот он сидит перед ней: пронзительно-чёрные глаза, взгляд которых прежде сводил её с ума, утратили свой блеск; углы красивого рта, который она так любила целовать, опущены вниз, образуя в нижней части лица две глубокие складки...

«Он по-настоящему любит эту весталку, он страдает из-за неё и вместе с ней, - с горечью и пронзительной ревностью думала Деллия, разглядывая Марка. – Он носит в себе эту боль, он потерял половину состояния только из-за того, что хотел обладать ею... Ради меня он никогда не сделал бы ничего подобного...»

- Послушай, Деллия, - снова заговорил Марк усталым голосом, - я в последний раз прошу тебя по-доброму: окажи мне услугу, уговори Великую деву разрешить мне свидание с Альбией. Повлияй на неё через своих любовников-фаворитов Августа или обратись за помощью к Ливии. Я знаю, ты умеешь добиваться своего, когда сильно этого хочешь...