Компаньонка

Глава 4

Утро на кухне, как обычно, выдалось жарким. Неёла Ануфриевна поставила в печь пироги и примостила заслонку.
Настасья, раскрасневшись и обливаясь обильным потом, дорезала последних два яблока для начинки следующих вкусностей и, сняв платок с головы, утёрла им мокрый лоб.
Лакей Петр выставил на поднос фарфоровую чашу с блюдцем, а Тимофей подал ему маленький кофейник. Их обоих от этого занятия отвлекла горничная Лизи. Она, напевая себе под нос и игриво поглядывая на Тимофея, проплыла по кухне мимо молодых людей.
Тимофей в последний момент успел увесисто шлепнуть её по заду. Лизи, охнув, развернулась и накинулась на задыхающегося от смеха Тимофея.
Кухарка шикнула на них и поставила кружку горячего чая перед возницей. Он уже закончил свой завтрак и с веселой беззубой улыбкой наблюдал за молодыми.
Веселье закончилось, как только в кухне появился Гордей.

— Так, ты, — указал он на Петра, — где завтрак для его светлости?

— Готово всё. Вот. И чего они как сговорились все по комнатам завтракать...
Пётр протянул заставленный поднос управляющему.

— Не твоего ума дело. Неёла Ануфриевна, сегодня к нам вновь пожалуют гости.

— Я рада, наконец-то в этом доме какое-то оживление. Все сделаю по высшей пробе! Вчера ночью графиня... вынюхивала тут...

— Что? — чуть не выронил поднос Гордей.

— О княгине расспрашивала. Вот что ей? Жизни никакой.

— Я считаю дни, когда князь уже выставит её отсюда.

— А вроде приветливая... — вступил в беседу возница.

— Это она на первый взгляд... сущая бестия. И спасения нам нет, — прошипела Неёла Ануфриевна и упёрла руки в бока.
Возница вновь показал всем свой беззубый рот и, поднявшись с места, натянул поношенную шляпу.

— Благодарствую за кушанья, пора мне...

— Поклон передай от меня своей благоверной, — кивнула кухарка.

— Есть чего из бумаги-то? — спросил возница Гордея.
Тот отрицательно покачал головой, и возница, ещё раз раскланявшись по сторонам, вышел во двор.

***

Солнце вовсю играло уже по-летнему. Щебетали птицы, и прежде безжизненный парк приобрёл всевозможные краски пробуждения.
В это утро происшествия прошлой ночи Мари не казались такими уж жуткими и устрашающими. Она решила разобраться в этом более подробно, прежде чем делать поспешные выводы. Но письмо она все же отправит. Это будет всего лишь её подстраховка, успокаивающий момент для самой себя.
Раздумья Мари прервал очередной вопрос Кити. Она шла рядом с Мари по аллее и щерилась на яркость солнца.

— Можно задать тебе неподобающий вопрос, Мари?

— Неподобающий? Попробуй.

— Как тебе Лили Керн? Что ты скажешь?

— Действительно... — вздохнула Мари. — Лили Керн— это выбор твоего отца. И ты должна его уважать, не более того. Я доступно объяснила?

— Вполне.

— Это то, ради чего ты в такую рань вытащила меня в парк?
Кити ехидно улыбнулась и, вытащив из кармана лист бумаги, торжественно помахала им перед Мари.

— К нам едет моя давняя подруга Анна Лихонина в сопровождении своего старшего брата Пьера.

— Пьер! Какое чудесное имя.
Мысли тут же перенесли Мари за тысячу километров отсюда, к другому обладателю этого имени, и Мари тоскливо улыбнулась.

— Пьер едет к нам по делам, — продолжала Кити, — Он ведёт дела моего отца, а Анна напросилась с ним. Мы прежде часто общались, но Анна раньше меня на два сезона сделала свой дебют и наши встречи стали редкими.

— Это вполне естественно. Жизненные дороги порой расходятся. Меняются интересы и взгляды, главное — всегда помнить о своём друге и в нужный момент прийти на помощь и суметь поддержать.

— Ты совершенно права, Мари. Я так рада, что вновь увижу её. Мы в театре лишь парой слов успели обменяться... Она такая красавица!

— Ты тоже красавица, моя дорогая. И очень вовремя подоспела твоя подруга. Мы будем с ней вместе отгонять твоих ухажёров.

— Мы сегодня будем танцевать?

— Обязательно! Моя дорогая, я хотела с тобой поговорить.

— Ты очень серьёзная, — заулыбалась Кити.

— Я стараюсь. Кити, ты — прехорошенькая молодая девушка...
Мари прервалась, так как в поле её зрения попал возница, идущий через парк к своей почтовой.
Мари нарочно выбрала такой путь прогулки, чтобы не пропустить отбытие почтового дилижанса.

— О, Кити, извини!
Мари окликнула мужчину и поспешила к нему навстречу. Кити последовала за ней.

Ваша светлость, вот для вас письмецо как раз.
Возница протянул Мари небольшой треугольник, и Мари не сдержала радостной улыбки.

— Благодарю вас.

— Это от твоего любимого, — догадалась Кити.

— От самого дорогого и любимого. — Мари достала из манжета другое письмо, которое жгло ей руку всё это утро, и протянула вознице. Ещё Мари прибавила к письму пару монет.
Мужчина поклонился и убрал письмо за пазуху.

— Всё туда же?

— Туда же, благодарю.
Возница ещё раз склонился в поклоне и продолжил свой путь.
Мари провожала его взглядом, и чувство, похожее на угрызение совести, окрасило её щеки в алый цвет.

— Ты начинала говорить о чём-то очень серьёзном и важном, — вмешалась Кити в раздумья Мари.

— Да! Кити, очень скоро вокруг тебя будет много людей, много общения. У каждого человека есть свои взгляды. Бывают очень сложные характеры.

— Мари, это к чему так долго и не очень понятно...
На этот раз речь Кити прерывает вид другого мужчины. Она словно заворожённая смотрит на приближающегося к ней сына кухарки. Кити попыталась отыскать в памяти его имя, но так и не смогла, и до того ли было теперь, когда молодой человек, обнажившись по пояс, нёс наполненные водой ведра. Вода выплескивалась через края на его босые ноги и оголенные икры под закатанными штанинами.
Кити поймала себя в тот момент, когда её рот стал самопроизвольно открываться. Вдруг она сравнила себя с рыбой, которая задыхается.
Но кто-то рядом, Кити даже забыла на секунду кто, схватил её за руку и чуть дернул в свою сторону.
Мари, не менее поражённая, смотрела на Кити и дергала её за руку, пытаясь привести в чувство.
Молодой человек приблизился к дамам и широко добродушно улыбнулся.