Сидящее в нас  Книга первая

Глава 11

– Ты сердишься? – обеспокоилась Челия, когда утром следующего дня они вышли за околицу.

И направились дальше по пути исполнения наказа старших. Плотник долго умолял великодушную Лиату взять перешедший в его владение тарантас с кожаным сидением и лучшей лошадкой.  Но, к его почти суеверному удивлению, девочка ушла от него пешком.

Они с Таюли не стали ей рассказывать, что тайком от Лиаты переиначили её… невразумительное решение. Плотник поведал могущественной няньке демона, что покойник-то и впрямь был редкостной гнидой. А вот его сынок – не в пример папаше – парень нормальный: и не жадный, и уважительный. Дескать, негоже так-то его обижать. Да и люди в деревне не поймут, коли нежданный наследник отнимет у вдовы всё до последней нитки. Таюли пообещала несчастному плотнику, что его никто не накажет, если они тут у себя всё сделают по уму да по совести. А Лиата…

– Уже нет, – отмахнулась нянька. – Не сержусь. Знаешь, на тебя можно часто сердиться. Но делать это долго никак не получается.

– Знаю, – беспечно подтвердила Челия. – Но, потом ты меня всему научишь. И сердиться на меня станет не за что. А ты так и вовсе не сможешь, – хитренько ухмыльнулась она.

– Ну да, нелепо сердиться на того, кого сам же плохо выучил, – усмехнулась Таюли.

– Хорошо, что я тебя нашла, – довольная собой призналась демонюшка. – И ЗУ страшно довольна: ты очень умная. И страшно нужная. И я с тобой никогдашеньки-никогдашеньки не расстанусь.

– А сколько лет твоим… подругам? – осторожно осведомилась Таюли, чтобы иметь представление об этом никогдашеньки.

– По-разному. Таилия у нас самая старая. Её уже целых триста пятьдесят лет. А сколько это?

– Очень много. Но объяснить это можно, лишь выучив тебя счёту, – предупредила Таюли, неспешно шагая по дороге прочь от деревни.

– Раз очень много, такому счёту я учиться не буду, – решила маленькая лентяйка. – Моя бабушка Уналия и ещё Виолия не такие старые, как Таилия. Говорили, что им на… семь… восемь… Нет, точно: на семьдесят лет меньше. Лучше я буду учиться их счёту, раз он меньше. Но, Виолию я терпеть не могу. Вообще с ней не разговариваю. Её отец был жутко высокородным, – скривилась малышка. – Ютелия сказала, что эту старую грымзу аж пучит от её высокородства. Будто теперь это важно. Такая дрянь, скажу я тебе, что полное говно.

– Не ругайся.

– Да помню я, что надо помнить! Оно само выскакивает. Но я постараюсь.

– А остальным сколько лет?

– Селии двести сорок пять, Гаэлии сто семьдесят… и ещё немного, – заученно протараторила Челия. –   Я учила, и хорошо знаю цифры. Но, плохо помню, когда надо вспомнить. А Илалии всего сто лет. И ещё целых пять. Я её очень люблю. Она добрая. И меня навещать любит. И учит меня иногда, как правильно шляться. Это она была со мной, когда я умерла.

Таюли покосилась на беззаботно щебечущую малышку, но не стала задавать ненужных вопросов. Особенно таких, от которых её коробило.

– Лалия у нас тоже высокородная. Но, она никогда не хвастается. Не выделывается, как всякие старые суки… Ой! И она ещё девчонка, как говорит мама. Ей… Погоди, я же сама помню. А! Восемьдесят восемь. И она дружит с мамой. Вечно у неё болтается, чтобы король ругался. А Ютелия и вовсе сопля: ей всего-то семьдесят. Её я всего пять разиков видала: когда умерла и потом. Она жутко не терпит сидеть на месте. Вечно где-то шляется. Её только бабушка Таилия может домой загнать, чтобы… Ну, это я тебе пока сказать не могу. А потом, когда будет можно, смогу.

– А остальным сколько лет?

– Нисколько. Как их может быть сколько, раз никаких остальных нет? Нас всего девять. Когда-то было много. Но давно-предавно. Тогда и людей ещё почти не было. Верней, они были, но очень дикие. Почти как звери. ЗУ их видел, а я тогда ещё не родилась.

– А куда делить остальные Лиатаяны?

– Они… Я не понимаю, как это объяснить. Пусть будет: умерли. Как у людей. Их поубивали эти говнюки Рааньяры… Ой! Ещё давно поубивали. Мы их тоже убивали! Но их осталось больше: целых двенадцать.

– Это ледяные демоны с северного материка?

– Ага.

– Они такие же, как вы?

– Ещё чего не хватало! Мы лучше! – от возмущения Челия подлетела над дорогой и замотылялась перед идущей нянькой –  Их на нас было по трое на каждого. Мы их больше поубивали! А эти двенадцать выкрутились паскуды… Ой! А потом мы помирились. Не взаправду, но по-настоящему. И перестали друг дружку убивать. Просто, они там засели, а мы здесь. Чтобы посерёдке было море.

Она опустилась на дорогу и засеменила рядом с нянькой, то и дело, заглядывая ей в лицо.

– Но, это нечестно! Вот, что я тебе скажу. И всякий скажет. Рааньяры сучьи дети холода. А ещё воды и ветра. Они могут плавать в море. Прямо без кораблей. А мы не можем. Зато эта погань плохо летает. Потому мы их и поубивали так много. Как-то однажды… Кажется, две тысячи лет назад… Или давнее… Не помню. Я такие цифры ещё путаю. Тогда мы снова захотели убить тех двенадцать. Нет не так: половина из нас захотела, а половина нет. А одной половиной с Раанами воевать глупо. Так бабушка Уналия говорит. Особенно на их земле. На нашу-то эти бздуны не сунутся… Ой! Мы в одиночку сильней каждого из них. Наверно, сильней двоих.