Требую право на любовь или фантазерка

Глава 40

Семинар ведет Птица Феникс. Даже опрос у нее проходит монотонно, в спящем режиме. Вся группа умирает от скуки. Кто-то откровенно засыпает. А я на нее наглядеться не могу! Как же я соскучилась! Никогда больше не буду говорить, что ее лекции скучные. Посидите в подвале у Анзора, развлекаясь тем, что в полосках на потолке ищешь очертания летающих гусей или рожицы с наглой ухмылкой, тогда посмотрим. Все понимается в сравнении. Поэтому я бодро отвечаю на вопросы Птицы. Она оценила. Все время обращается ко мне, когда остальные молчат. Задает вопрос:

- Назовите два основных вопроса, которые стоят перед литературоведением.

О! Это я учила. Еще в больнице по Димкиным конспектам. Уверенно поднимаю руку. Птица с радостью, как мне кажется, кивает головой, разрешая мне отвечать. Я поднимаюсь и громко говорю на всю аудиторию, пугая уснувших:

- Первый вопрос, почему у каждого народа, в каждую эпоху наряду с другими видами общественного сознания существует также художественная словесность или литература, в чем ее значение для жизни этого народа и всего человечества, а так же ее сущность, особенности, причина возникновения. Второй вопрос, почему художественная словесность или литература каждого народа отличается в каждую эпоху, а также в пределах самой эпохи, в чем суть этих различий, почему она исторически изменяется и развивается, в чем причина такого развития. – Выпаливаю все на одном дыхании. Между прочим, если вы смогли дочитать это до конца, то «респект вам и уважуха», как говорит Влад.

Те, кто все же проснулся, с удивлением пялятся на меня. Птица удовлетворенно кивает в знак одобрения и задает мне следующий вопрос:

- Назовите три раздела современного литературоведения.

Набираю в легкие побольше воздуха и выдаю:

- Современное литературоведение состоит из … - Это, кстати, очень просто.

Непосредственно ко мне звучит и следующий вопрос:

- Методология литературоведения.

О-о-о! Тяжелая артиллерия, но недаром же я мучила свою память, заучиванием терминов, основных теорий и методологии. Поэтому уверенно отвечаю:

- В развитии теории литературы существуют две противоположные тенденции…- На меня находит что-то вроде вдохновения. Я говорю долго и подробно, но по делу. И даже не запуталась ни разу. Всем видом показываю, что готова и к следующим вопросам. Но Птица своим невозмутимым голосом говорит:

- Студентка Крылова получает зачет «автоматом», а, следовательно, я допускаю вас, Крылова, до сдачи экзамена, не смотря на ваши многочисленные пропуски.

Я не верю своим ушам! По литературоведению, одному из самых сложных предметов, я получаю зачет «автоматом»? Ура! Каждая клеточка во мне ликует. Я счастлива!

Следующая пара – «Основы лингвистики». Я стараюсь изо всех сил. Но у профессора, который преподает этот предмет, получить зачет «автоматом» очень трудно. Ничего. Пусть видит, что я готовлюсь. А после – сорокаминутный перерыв перед третьей парой. Все наши разошлись кто куда. Я сижу в аудитории и просматриваю материал. С головой ушла в вопросы «Культурологии», стараясь запомнить сложные определения. Краем глаза замечаю, что кто-то садится передо мной. Отрываюсь от записей. Вижу незнакомого парня, который откровенно меня разглядывает. Ничего примечательного в нем нет. Нос картошкой, небольшие глазки с белесыми ресницами. Губы сложены в полуулыбку.

- Чего тебе? – Я не выдерживаю и первой задаю ему вопрос.

- Ты Крылова Ксения? – Смотрит, как на зверушку в зоопарке.

- Ну, это я. А ты кто? – Решаю тоже не церемониться с ним.

Он не представляется мне. Словно не слышал вопроса, медленно произносит:

- На входе в университет тебя ждут.

- Кто? – Сердце ускоряется.

- Выйдешь, узнаешь. Я имени его не знаю. Меня попросили тебя позвать, я позвал. – Он встает и уходит из аудитории, оставляя меня в полном замешательстве. Я задерживаюсь на месте еще несколько минут. Почему-то у меня нет сил встать и идти за ним. В голове бьется мысль: «Нашел все же! И скоро я его увижу, обниму. И больше не отпущу!» Да, что же я сижу тут. Меня же там ждет Амир! И я подскакиваю и лечу по коридору, чуть не сбивая стоящих там людей, потом, перескакивая через две ступеньки, спускаюсь на первый этаж. Проскакиваю вахту, огромный холл, распахиваю тяжелую входную дверь и выбегаю на улицу. Останавливаюсь, тяжело и быстро дыша. Оглядываюсь в поисках любимого лица. И… шарахаюсь в сторону. Знаете, кого я увидела? Даже не догадаетесь! Того, о ком очень хотела забыть. Кого ненавидела всей душой. Причину всех моих проблем. Чуть в стороне стоит, облокотившись на машину, Анзор. В руках огромный букет ярко-алых роз. Да чтоб ты провалился! Откуда ты тут взялся опять? Я разворачиваюсь и пытаюсь скрыться за массивной дверью университета. Но не успеваю сделать и шага, слышу голос Мурата.

- Ксюша. - Оборачиваюсь. Он стоит за моей спиной. Краем глаза вижу, как к нам идет Анзор.

- Мурат! Ты…ты меня «сдаешь»? Ты же видел, что он со мной сделал. Как ты можешь? – Я чувствую, что впадаю в истерику.

- Нет, нет. Успокойся! Никто тебя пальцем не тронет! Клянусь! – Он отрицательно качает головой. Совсем рядом шаги Анзора. Я бросаюсь за спину Мурата, прикрываясь им, как щитом. Он продолжает говорить:

- Не бойся! Я не дам тебя обидеть.