Триумф поражения

Глава 38. Томление души

Библия учит нас любить ближних,
она также учит нас любить врагов;
может быть, потому,
что это обычно одни и те же люди.
Гилберт Честертон

Букет из ста двадцати одной розы стоит в напольной вазе в моей гостиной, и единственная красная роза смотрит на меня страстно и проникновенно, чувственно напоминая мне о том, что было вчера поздно вечером в холле.
То ли я брежу, то ли Холодильник по-своему объяснился мне в любви. Правда, он не сказал, что любит... Но он сказал, что я - смысл его жизни... Что же это, если не любовь? И что мне с ней теперь делать?
Подхожу к зеркалу: мои глаза живут отдельной от лица жизнью. Лицо бледное, щеки горят лихорадочным румянцем. Контрастно к бледности лица глаза светятся каким-то странным светом, глубоким и яростным.
- Что тебе нужно, Симонова-Райская? - спрашивают эти глаза, заглядывая в сердце и находя там растерянность, смятение и... томление. Недавно прочитанные стихи приходят на ум сами собой:
Томление души - оно необъяснимо:
Предчувствие любви, несбыточность надежд,
Забвение на миг в дыханье торопливом
Невысказанных слов, несброшенных одежд...*
Как после стольких тяжелых, обидных, раздражающих слов, высказанных друг другу в пафосном порыве противостояния, почти ненависти, у него родилось это космическое по своей значимости ощущение - невозможность жить без меня? Вернее, желание жить ради меня. Разве так бывает?
- Разве так бывает? - спрашиваю я Ленку, связавшись с ней по скайпу.
- Это у тебя всё после... - сонно философствует разбуженная мною подруга. - А он тебе уже трижды говорил о том, что чувства его возникли с первого взгляда.
- Но он говорил о страсти, с которой не может справиться, а не о любви, - осторожно возражаю я. - Страсть и любовь, конечно, нужны друг другу, но не обязательны в паре. Ты же понимаешь?
- Я взрослая девочка. Я понимаю многое, если не всё, - вздыхает Ленка, откровенно зевая. - Ложись спать. Утро вечера мудренее...
- Я не смогу заснуть, - честно говорю я Ленке, чувствуя, как сердце танцует польку. - Поговори со мной, пожалуйста...
- Спокойно! Не нервничай! - бодро командует подруга и потягивается, стряхивая остатки сна. - Я круче любого психотерапевта! Сейчас всё по полочкам разложу. Вот скажи, почему ты после такого потрясающего признания будишь подругу, а не проводишь... время с мужчиной, который этого вполне достоин?

Как объяснить Ленке, что признание Холодильника сначала парализовало меня, а потом испугало до такой степени, что я просто убежала. Неожиданно для него, позорно для себя и очень быстро. Холодильник не сказал ни слова, не пытался меня остановить, не пошел за мной. Я беспрепятственно добралась до своей квартиры и еще долго стояла, прижавшись спиной к входной двери, утихомиривая глупое сердце, танцующее венский вальс. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три...
Через несколько минут я услышала шаги, звук которых приблизился к самой двери, а потом почти сразу удалился и затих.
Смотрю в дверной глазок: под дверью пусто. Трусливо выглядываю - на пороге лежит огромный букет белых роз, а сверху одна красная, как капля краски на светлом фоне. Сердце меняет ритм с вальса на танго.
Некоторое время занимаю себя устройством букета. Вспоминаю, что в кладовке есть старинная напольная ваза чудовищных размеров, которая раньше стояла в гостиной и которую я в детстве воспринимала как языческого идола. Темно-зеленая, с золотыми и кроваво-красными разводами, зловеще мерцающая позолотой в лунном свете и радостно сверкающая при свете дня. С большим трудом вытаскиваю вазу на привычное для нее когда-то место и аккуратно ставлю в нее цветы, по одному, не торопясь. Думаю о вазе, о розах и о той легенде, которую сочинил Холодильник. Осторожно вставляю красную розу в центр букета и обращаю внимание на то, что ее бутон своей формой на самом деле похож на сердце.

- Я не могу разобраться, что происходит. Всё так странно и необычно! - почти плачу я, жалуясь Ленке. - Одно дело - отвечать на страсть, другое - на то, что сказал он.
- Смысл жизни не может состоять только в страсти, - убеждает меня Ленка. - Страсть мимолетна, она быстро вспыхивает и так же стремительно прогорает. Поэтому, Нинка, прости за пафос и шаблон, но это... любовь.
- Я к ней не готова, - шепчу я, вытирая тыльной стороной ладони побежавшие слезы.
- За двадцать шесть лет так и не подготовилась? - мягко, боясь обидеть, смеется Ленка. - Ни к страсти, ни к любви?
- К этому можно подготовиться? - сомневаюсь я, улыбаясь сквозь слезы.
- Этого нужно ждать! - провозглашает Ленка, снова скатываясь к пафосу. - Каждая нормальная девочка, девушка, женщина ждет и готовится! Вот я всегда на дежурстве: только объект подходящий в зону моих интересов попадает - мои радары настраиваются автоматически. Всё! Я готова!
Смеюсь вместе с Ленкой и почти весело отвечаю:
- Я понимаю, что надо было готовиться. Но я опрометчиво этого не сделала.  
- Зато сюрприз получился! - успокоительно шутит Ленка. - Тоже неплохо! Что думаешь делать? Что ему ответишь, когда встретишь при свете дня?
- Не знаю... - шмыгаю я носом. - Абсолютно не представляю... Может, мне самой уволиться? Квартиру продать? Новую купить в новостройке?
Ленка недоверчиво замирает и даже приближает свое лицо к камере, чтобы получше меня рассмотреть:
- Бежишь? Почему? Потому что так проще?
Честно смотрю ей в глаза и в сердцах просто вываливаю на единственную подругу все вопросы, которые задаю сама себе и которые разъедают мое сознание кислотой сомнения:
- Если всё, что говорит он, правда, а я не смогу ответить на это чувство?
- Если силы моего чувства, по сравнению с его силой, будет недостаточно?  
- Если это только томление, вожделение, вызванное той самой пресловутой страстью?
- Если я не смогу полюбить по-настоящему? Полюбить так же, как он?
- Если он просто симпатией не удовлетворится? Точно нет. И это будет трагедия. И его, и моя... Ты бы видела его лицо и глаза, когда он всё это говорил...
Ленка слушает меня, не перебивая, совершенно сраженная моими вопросами. Потом говорит горячечно, азартно:
- А попробовать полюбить? Не может же он совсем тебе не нравиться? Ты же только что сказала что-то про собственную страсть... Пообщайтесь по-человечески. Поговорите на разные темы. Вам надо проводить время вместе, что-то делать тоже вместе...
- Праздник в честь помолвки через две недели, - напоминаю я.
- Помолвка не свадьба! - беззаботно отмахивается Ленка. - И то, и другое можно отодвинуть на неопределенное время. Поставь такое условие. Он выполнит. Я так понимаю, что его теперь и за звездой на небо, и за жемчужиной на дно, и за цветочком аленьким...
- Я не хочу и не могу его обманывать. Он обман почувствует сразу, - уныло говорю я, растирая виски и борясь с головной болью.
- Нина, - Ленка улыбается мне, но глаза грустные. - Он просил разрешения ухаживать. Ты разрешила. Держи слово.
- Ему трудно себя сдерживать. Он постоянно об этом говорит, - смущаясь и краснея, делюсь я главным переживанием.
- Ты знаешь, - с сомнением отвечает мне подруга, - он признался тебе в любви, поэтому сдержит себя как миленький! Руки себе отгрызет, но сдержит.