Крутится, вертится...

Крутится, вертится...

Она всегда напевала эту песенку. Голос у нее был высокий, но какой-то нежный и в то же время звонкий. Но главное она как-то по-особому очень чисто и красиво выводила эту простенькую мелодию и тогда тем, кто ее слышал казалось, что они тоже вертятся вместе с голубым шаром бескрайнего неба, пролетая мимо белоснежных, причудливой формы облаков.

* * *

Группа будущих педагогов-строителей СП-71 приехала на геодезическую практику в Абзаково в конце июня на 2 недели раньше нас, трех групп чистых строителей, в том числе и нашей С-71-5. Мы еще только ставили палатки, а эспэшники уже заканчивали свои топосъёмки на отведенном им полигоне.

* * *

Управившись с палатками за 2 часа до обеда, наша группа разбрелась по лесному склону ближайшей горы, которую, наша гордость – штангист, полный, добродушный, но ехидный остряк Кругликов, окрестил «мелкой горушкой», имея ввиду расположенные подальше довольно солидные покрытые густым лесом горы. Лагерь расположился в очень красивом месте. Буквально в ста метрах протекала мелководная, но с идеально чистой водой, с заросшими ивняком берегами, речка Малый Кизил, которую давно окрестили Кизилкой. С одной стороны лагеря - не крутой, заросший смешанным лесом склон горы, с другой – большое поле посреди лесного массива, разбитое деревянными колышками на квадратные участки, размерами 30х30м, подготовленное для наших топографических съемок. Для сдачи отчета по геодезии, которую вел для нас пожилой преподаватель, геодезист-топограф, Крохалев, мы разбились на пары по принципу совместимости взглядов и знаний предмета «Геодезия и топография».

* * *

Разглядев вдалеке на поле несколько работавших «педагогов», я решил подойти и посмотреть, как они там рисуют диагонали участка из снятых точек. Тем более, что мой напарник – грек Петаниди, из семьи репатриантов, приехавших после войны в Магнитогорск на заработки, ушел с Кругликовым исследовать берега Кизилки. Кто-то сказал им, что в этих местах в речке водятся небольшие черепахи с плоским панцирем.

Первая девушка, попавшаяся мне на поле съемок, была одна. Стройные ноги в коротких шортиках, спортивная фигура, лихо сдвинутая на затылок летняя женская шляпка – все это требовало определенного внимания. Хотя стояла она ко мне спиной и смотрела в окуляр нивелира. Смотреть то особо было не на что. Рядом лежала рейка, на которую и полагалось смотреть через прибор для определения превышений между точками. Однако, я все же, хотел пройти мимо, но услышал тонкий и красивый голос, напевавший про голубой шар, который крутился вместе с дворником и его метлой. Пришлось остановиться и послушать. Как только она исполнила последние строки

… … … …

- Крутится, крутится, крутится шар,
Душу кидает, то в холод, то в жар.

… меня бросило в жар, потому что она вдруг обернулась, и я увидел настолько красивое лицо, что тут же отвел в сторону глаза, покраснел и вроде пролепетал:

- Я, это… красиво поешь!

Она засмеялась, посчитав мою растерянность, итогом своего неожиданного поворота. Потом заглянула мне в глаза и пропела:

- Не смотрите на меня, глазки поломаете.

Я не с вашего села, вы меня не знаете!

- Я бесплатно не пою! Хочешь рассчитаться за песню – бери рейку и вперед… Мне осталось снять десять точек. Зойка, напарница, вот, отлучилась. Так что у меня одно вакантное место!

Я схватил рейку и чуть не бегом кинулся на первую, указанную точку. Она снова запела про шар, про улицы, церковь дома и, наверное, про то еще, как у меня от счастья кружится голова. Пока мы снимали остальные десять точек, незаметно подошли трое моих друзей – одногруппников: Кругликов, Петаниди и Жаднов Игорь.

Ехидный и толстый Кругликов сразу же перебил ее пение:

- Не о том поешь, красавица!

- Ну тогда спой ты, - хмыкнула она.

И Кругликов гнусавым, но тоже довольно мелодичным голосом

запел:

- Крутится вертится теодолит.

Крутится, вертится лимбом скрипит.

Крутится, вертится угол дает.

На две минуты он все-таки врет!

- А дальше? – заинтересованно попросила девушка. Кругликов загундосил дальше:

- Я микрометренный винт повернул

И одним глазом в трубу заглянул.

Вижу вдали там, где липа цветет,

Девушка в платьице белом идет.

Мигом влюбился я в девушку ту

И сфокусировал в темпе трубу,

И любовался я девушкой той,

Хоть и была она вниз головой…

В это время раздался звонкий сигнал обеда из подвешенного на цепи куска рельса об который наши повара застучали своим большим половником. И народ потянулся к летней столовой к длинному наспех сколоченному деревянному столу и такими же скамейками из досок на слегка врытых в землю сосновых чурбаках. Поварами были наши же студентки, готовившие на трех походных солдатских котлах «первое», «второе» и компот. Им повезло. За свою работу их освободили от самой практики и обещали зачет поставить автоматом.

Уходить не хотелось. Да и есть тоже. Я не хотя поплелся следом за товарищами, несколько раз оглянувшись на эту девушку, что осталась ждать свою подругу.

- Это кто? Что за принцесса? - спросил я друзей. Ответил Игорь Жаднов - тоже наша гордость, чемпион города по конькобежному спорту.

- Что? Уже влюбился, Шурик? Не ты один! Это Земфирка Билалова, конькобежка из нашей секции. Наши спортсменки самые красивые девчонки в институте. Но по Земфирке не то, что конькобежцы – по ней все спортсмены города сохнут.