Завтра 

Майк

34 

Ей не нужно было ничего говорить. В движениях Дины я ощутил полет, словно за ее спиной выросли два огромных крыла. Она могла бы взлететь, пробивая крыльями потолок и сбивая этот дурацкий дискотечный шар, который вызывал у меня не самые лучшие чувства. Я не хотел приходить на вечеринку Стеллы, потому что это было, как в фильмах, где люди умирают, а ты просто живешь себе дальше. Я всего лишь хотел увидеть Дину, чтобы она смогла пережить этот момент. Но, как оказалось, Дина во мне не сильно и нуждалась. 
Сейчас она была другой. Не печальной девушкой с длинными волосами, и взглядом, который видел ад, и все еще видит. А девушка, которая приняла решение и не отступит назад.  
С каждым движением в танце, мелодия музыки затягивала нас обоих в какой-то водоворот. Я чувствовал, что между нами существует связь. Я знал, на что подписываюсь, когда позволил себе влюбиться в нее. Но я не мог понять, почему она хочет отказаться от меня.  
Дина обнимает меня всё крепче, как будто знает наперед, что мы не встретимся больше. Меня это пугает, но я поначалу я списываю это на ее отношение ко всей этой вечеринке. Я знаю, как она ненавидит прощаться. 
- Дина! 
Она поднимает голову, нехотя отстраняясь от меня. Я знаю, она не хочет, чтобы я задавал вопросы. И между нами проскальзывает незримое, натянутое напряжение. Я мысленно задаю ей вопрос, но она пытается отвести глаза. Словно хочет мне солгать, но не может. И в этот момент мир рушится. Я не верю ни в какие чертовы испытания, которые придумывает для нас Бог. В святом писании написано, что Бог дает тебе столько, сколько ты сможешь вынести.  Но, знаете, что? Мы же не слепые и не глухие люди. Мы читаем газеты и смотрим телевизор. Вы же понимаете, о чем я, верно? И не надо мне говорить, что кто-то силен духом, а кто-то слаб. Это всё ерунда! Огромная несправедливая ерунда! 
Музыка давно закончилась, и уже все смотрят на нас. И я просто спрашиваю у нее, хотя совершенно не хочу слышать ответ: 
- Ты сейчас со мной прощаешься, Дина? 
Она, наверное, только сейчас замечает, что каждый на этом этаже прислушивается к нашему разговору. И каждый из них ждет ее ответа. Только не я. Лил была тогда права, я не для нее. Она с самого начала знала, что это провал. А я хотел верить, что мы стремились оба, я и Дина, к чему-то настоящему. Если, вы, конечно, понимаете, о чем я. Потому что я сам немного запутался.  
Моя рука выскальзывает из ее пальцев. Она всё еще молчит, хоть я и вижу слезы в ее больших глазах. Я медленно качаю головой, давая ей понять, что ей больше не нужно ничего делать и говорить.  
Я разворачиваюсь и почти бегу, громко топая по ступенькам. Я выскакиваю с больницы, и вдыхаю полной грудью воздух. Там, внутри, я задыхался. Задыхался от собственного бессилия и ее предательства. Я не знаю, когда именно она решила бросить меня. Что с ней могло случится за одну ночь, что повлияло на ее решение? Я не знал, видит Бог, я не знал этого. Я думал, что понимаю ее. Не просто, как парень, который влюблен в нее. А как человек, в семье которого тоже есть несчастье, с которым мы все обязаны бороться.  
Я шел по улицам вечернего города. Телефон вибрировал в моих брюках, как заведённый. Мне было плевать, кто сейчас мне звонит. Я больше не хотел иметь ничего общего с теми, кто был на том этаже, где устраивают вечеринки в честь смерти. Люди совсем с ума сошли? В каком воспаленном мозгу пришла эта мысль? Эй, а давайте отпразднуем смерть девушки, которая долго боролась, а теперь сдается! Да, осуждайте меня! Но мне сложно понять всё это. В детском отделении очень много малышей, которые даже еще не понимают, что именно с ними происходит. Но я видел, я видел детские глаза, и в них была надежда. В глазах Дины я никогда не видел надежды. Она была потеряна еще до встречи со мной.  
Конечно, черт возьми, я злился на неё. Хотя, злился, это было неподходящее слово в данной ситуации. Я был взбешен и опустошен одновременно.  
Я встал на пустынном перекрестке, раздумывая, куда бы я мог пойти. Я не хотел идти домой. Я просто хотел исчезнуть, раствориться в большом городе. Мне было чертовски больно. Что для вас больнее: физическая боль или душевная? Меня самого задолбало, что я тут стою и уныло философствую. Я опустился и сел на тёплую землю. Потом я просто откинулся и лег на спину. Так здорово, уставиться в темное небо и не думать ни о чем. Ни одной мысли о ней. Тогда почему мое сердце так болит?

35 

Я открыл глаза, не понимая, где я нахожусь. Я помнил, что валялся на дороге, всматриваясь в ночное небо, но как я мог оказаться возле школы. Судя по тому, что небо было чистым и голубым, я понял, что сейчас около девяти утра. Я вытащил телефон с кармана, но экран был черным. Наверняка, это от звонков. От звонков, на которые я не отвечал.  
Я потёр глаза и огляделся. Хорошо, что сегодня выходной и школа закрыта. Иначе наверняка у директора были бы ко мне снова претензии. И на этот раз, вполне обоснованные. Я спрыгнул со скамейки. Вчерашний вечер, определённо, был одним из худших дней в моей жизни.  
Я шел домой и все еще негодовал мысленно, что всё это произошло. Когда я подошел к дому, я увидел Билла и Лил. Лил держала его за руку, уткнувшись в его плечо. Какого черта они оба делают на крыльце моего дома? Пришли отчитывать меня за то, как я поступил? Я уверенным шагом направился к той парочке, не замечая, что вот уже отец вышел на порог.  
- Хей! – громко крикнул я. – Типа потеряли меня? 
- Мы потеряли Дину, - ответила Лил и заплакала навзрыд. 
Что? Она? Сейчас? Сказала? Я покачнулся, и в моем туманном сознании промелькнуло видение, как мой папа и Билл бегут ко мне. Я падаю на траву, больно ударяясь головой. Они оба поднимают меня, но мои ноги меня самого не держат. Я чувствую крепкую руку моего лучшего друга. Я ощущаю папину поддержку, но никак не могу вспомнить, что только что сказала Лил. Она что- то сказала про Дину. Ее слова крутятся в моей голове, но их не получается соединить в одно предложение.  
- Майк! Дина умерла. 
- Когда? – тихо спрашиваю я. Хотя уже не важно, уже ничего не изменить. 
- Сегодня ночью.  
Сегодня ночью. Сегодня. Ночью. Девушка, которая плакала в моих объятиях и смеялась над моими школьными шутками. Девушка, которую я так мало знал, но любил долгое время. Дина.  
Я оттолкнул их обоих от себя, встав на ноги. Отец немного удивился моей перемене, а Билл лишь отошел в сторону, закусывая губу. Я хорошо знал его взгляд. Ему было жаль, но он не мог этого сказать вслух. Я посмотрел на Лил. Она всё время плакала, не останавливаясь.  
Я шёл в сторону дома, и каждый шаг, как пульс звучал в моей голове. «Дина умерла». Я вошел в дом и рухнул на пол. Меня никто не трогал, они просто смотрели на меня, как я справлюсь со своим горем. Они даже не могли представить, какой груз вины я взвалил на собственные плечи. 
Я катался по полу, как сломанная заевшая игрушка. Я орал и кричал, мне казалось, что, если я выкричу свою боль, мне станет легче. Вот уже голос охрип, но я по-прежнему чувствовал ноющую боль в груди. Я ушел от нее, злясь и негодуя. Может, это я убил ее своим безразличием и равнодушием к ее судьбе? Может, она умерла от боли, которую я причинил ей? 
Я забыл свое новое главное правило. Ценить каждый миг. Каждую секунду проводить время с близкими и теми, кто тебе по-настоящему дорог. Моя проблема была в том, что, когда я сбегал от Дины, мной владела гордыня. Чёртова гордыня, которая постоянно ломает мне жизнь! 
Я рассматривал людей, столпившихся у небольшого гроба. Смотрел с уважением на отца Дины. Его взгляд был таким спокойным, и я мог только догадываться, что он чувствует. Он изначально был готов к этому, а я парень, который узнал ее за несколько дней, нет. Я всё еще не был готов принять ее смерть. Я всё еще валялся на том перекрестке, и не мог встать, потому что жизнь или судьба влепила мне огромную пощечину. 
На похоронах ее папа подошел ко мне. Я не мог смотреть ему в глаза и всё время рассматривал свои ботинки. Он говорил мне «спасибо» за то, что я подарил его дочери несколько счастливых дней. Он говорил, что со мной она чувствовала себя обычным подростком. Я не мог больше сдерживать слез. Они катились по моим щекам, превращая мой черный костюм в мокрую одежду.  
- Ничего, сынок, ничего! 
Ее папа похлопал меня по плечу и отошел. Я поднял глаза, чтобы встретиться с миром, где люди оплакивали девушку, которая была мне дорога. Она была поистине удивительной, временами вредной, но всё же удивительной. Ее медсестра, Руби, разговаривала с кем-то, но увидев, что я смотрю на нее, направилась ко мне. Она подошла и грустно улыбнулась. 
- Майк!? Я могу тебе кое-что сказать? 
Я кивнул, слова застряли в горле. 
- Ты не виноват. Ты не знал. Никто из нас не мог подумать, что эта девочка умрет в своей постели, только потому, что у нее просто перестало биться сердце. Я вижу, что тебя гложет, что ты не сумел с ней попрощаться. И ты чувствуешь вину, что ушел в тот день. Но тебя тоже можно понять, Майк. Я тоже злилась на нее в тот день. 
- Получается, что она умирала с мыслью, что мы ее предали?  
- Не смей! – громко сказала Руби, взяв меня за руку. – Она умерла, зная, что мы любим ее. Я была последней, кто видел ее в ту ночь. Она сказала мне, что ей очень повезло, что у нее есть такие друзья и… ты.  Когда я покидала ее палату, чтобы вернуться на сестринский пост, она кое-что мне передала. Для тебя. 
Руби начинает копаться в своей сумке, и достает тетрадь.  
- Дина просила, чтобы я отдала это тебе, когда ты вернешься. Поверь, Майк, даже она не знала о том, что эта ночь для нее последняя. Для нее это был способ помириться, - Руби протягивает мне тетрадь.  
Я касаюсь тетради пальцами и словно чувствую ее присутствие. Мне очень любопытно прочесть дневник Дины, но воспитание не позволяет сбежать с похорон девушки, которую я больше не увижу. 
Когда всё закончилось, я иду один в сторону больницы. Я выбираю самую отдаленную скамейку, и открываю тетрадь. Читая каждую страницу, я понимаю, что сегодня мне тяжело. Мне будет тяжело еще несколько месяцев, может быть лет, а может и всю оставшуюся жизнь. Но Дина, удивительно сильная девушка с тяжелым заболеванием написала на последней странице своего дневника: 
«Майк, я так люблю тебя! И я благодарна за те мгновения, которые у нас были. Сегодня ты спросил меня, прощаюсь ли я с тобой? До твоего вопроса я смогла бы ответить тебе «да», но глядя, как ты смотришь на меня, не понимаешь меня, я приняла решение. Я буду бороться за себя завтра! Я буду сражаться со своей болезнью. Я не знаю, выйду ли я победительницей или проиграю это сражение, но я верю, потому что ты веришь в меня. Майк! Завтра будет новый день. Завтра всё будет по-другому!» 
Я закрыл тетрадь и поднял голову. Птицы, летящие в небе, солнце, проникающее через черную ткань и опаляя жаром. Дина ушла. Я был счастлив, что она наконец-то победила. Она так долго хотела долгожданного покоя. Боль, которая мучала ее по ночам, не давая уснуть. Дина больше не чувствовала боли. И она хотела бы, чтобы я, каждый раз, закрывая глаза перед сном, помнил, что смерть – это еще не конец. Потому что, смерть может забрать жизнь, но воспоминания никуда не уходят. Мои воспоминания о Дине еще со мной. Сейчас, сегодня и завтра….