Мост Индары

Глава восьмая, в которой всё как по писаному

Непогода закончилась, небо прояснилось, и пологи вновь были откинуты. Выбрав левую дорогу, мы направились в сторону Зеленых холмов. Как оказалось, так называлось поместье фаранда Сэвти.

Лес закончился довольно быстро и экипаж покатил среди зеленых лугов, местами густо усыпанных васильками и какими-то еще желтенькими цветками. Свежий после прошедшего дождика воздух был полон самых разных ароматов.

«Тысячу лет не был на природе» – пришла в голову мысль, и я призадумался. А можно ли вообще измерить годами и километрами (или парсеками?) то расстояние, которое отделяет меня от предыдущей жизни?

Мои раздумья прервал новый пассажир – громко гудящий толстенный шмель. Я отстранился от грозного насекомого и оно, обиженно перелетев к Джурде, уселось ему на руку. А тот, сладко посапывая, этого не даже не почувствовал. Еще перед тем, как мы тронулись в путь, франга снова осмотрел меня, убедился, что я, несмотря, на некоторую предыдущую активность, не причинил себе вреда, откинулся на подушки и уснул.

Лесной разбойник рядом со мной все так же неподвижно лежал ничком. То ли его контузия перешла в сон, то ли он прикидывался, не желая объясняться по поводу своего некрасивого поведения.

Я уже начал было скучать от однообразных пейзажей. Спать совершенно не хотелось. Да и приглядывать за пленником, пусть и связанным, все же было надо.

Впрочем, вскоре луга начали сменяться полями, что говорило о приближении к обжитым местам. И действительно, вначале экипаж проехал одну маленькую деревушку, через небольшой промежуток времени другую, потом третью. Все они как две капли воды были похожи на селение, из которого мы начали свой путь.

Я рассматривал небогатые дома и дворы, крестьян, хлопочущих по хозяйству. Крестьяне в свою очередь с любопытством глазели на важного дворянина, могучего коня под ним и богатую «повозку», едущую следом.

Колесо кареты попало в какую-то колдобину, нас тряхнуло, и незадачливый коллега Робин Гуда постанывая зашевелился, перекатился на спину и открыл глаза. Проснулся и Джурда. Поглядев по сторонам, он сообщил:

– Насколько я понимаю, мы подъезжаем к владениям вашего батюшки. Теперь уже осталось недолго. А вот и наш новый знакомый очнулся, – заметил лекарь и на этот раз обратился к нему: – Как ваше самочувствие, любезный… не знаю вашего имени?

– Благодарю, сударь, отвратительно… Голова трещит словно сырое полено в костре. А кличут меня все, кто знает, Лапэном. Так и вы меня зовите.

Я подоткнул под спину связанного подушек, придав ему полусидячее положение, чтобы было удобнее вести беседу. Наконец, появилась возможность рассмотреть его получше.

Это был кучерявый шатен лет двадцати пяти. Ничего злодейского в его лице я не заметил, вид у него был скорее плутоватый. Хитрый прищур темных, почти черных глаз, широкий нос, крупные зубы с небольшой щербинкой между передними. Красивой такую внешность не назовешь, но и ничего отталкивающего в ней не было. Ростом или крепким телосложением он не отличался, но его ловкость мне уже довелось оценить ранее.

Одет он был непримечательно, как любой бедный простолюдин. Рубаха с широкими рукавами, поверх нее короткая светло-коричневая суконная жилетка с костяными пуговицами, темно-серые холщовые штаны до щиколоток и кожаные башмаки.

– Если нам с вами удастся найти общий язык, я смажу ваше ранение заживляющей мазью, а также дам очень хорошее средство, которое уменьшит головную боль, – продолжал франга. – Но позвольте прежде полюбопытствовать, какие причины сподвигли вашу компанию к решению так близко познакомиться с нами?

Лапэн осторожно прикоснулся к своей шишке, которая приобретала все более насыщенные, темно-синие тона, и поморщился.

– Ваши слова, господин, словно нектар для ушей, – улыбнулся разбойник. – До сих пор за проступки мне доставалось намного сильнее, чем теперь, да и лечить после этого меня никто не собирался. Поэтому я расскажу вам все без утайки.

Он немного поворочался, устраиваясь. Конечно, все его, говоря по-простому, члены начали затекать от веревок, но распаковывать пока его никто не собирался.

– Не буду долго распространяться о себе. Разве только для того, чтобы вы поняли, как мне удалось докатиться до такой жизни. Родился я, как несложно догадаться, в бедной крестьянской семье. Отец и мать мои трудились не покладая рук, чтобы хоть как-то прокормить ораву своих детишек. Сызмальства всем нам пришлось приобщиться к тяжелой работе и рукоприкладству сурового папаши. За малейшую провинность, а часто и просто для собственного удовольствия он охаживал и нас, и нашу несчастную мать всем, что попадалось под руку. Не знаю, как все это выдерживали мои старшие братья и сестры… Но я, едва мне стукнуло десять, прихватив краюху хлеба и пару медяков дал деру из этого ада.

Лапэн прокашлялся, немного помолчал в задумчивости и продолжил:

«Помню, как бежал со всех ног до леса, только бы меня не догнали. По его краешку, чтобы не нарваться на какого-нибудь голодного хищника, дошел до дороги, ведущей к ближайшему городку. А там меня нагнала кибитка странствующих артистов. Я, конечно, наврал будто круглый сирота, и они, пожалев, взяли паренька с собой. Наскоро обучили нескольким несложным трюкам и приняли в труппу.

Мы ездили от одного города к другому, из одной страны в другую, показывали фокусы и небольшие сценки из жизни простого народа, пели, танцевали, жонглировали и делали акробатические номера, а позже стали давать еще и кукольные представления. Вот они-то нас в итоге и подвели.

Лет пять тому назад выступали мы на площадях здешней столицы – Терендесиса. Надо сказать очень успешно – народ собирался в приличном количестве, охотно глазел на нас, подпевал, кидал монетки и смеялся. Смеяться было над чем: наш автор, старик Шкрим, сочинил уморительную кукольную пьеску. Про хитрого бедняка, который обводил вокруг пальцев богатых, но недалеких богачей и вельмож.

Мы играли эту пьеску по даркандам несколько рундин подряд и пользовались большим успехом. Были у нас даже постоянные зрители. Одного я запомнил – он вечно вставал как можно ближе к ширме и смотрел не отрываясь, хотя никогда не смеялся».