Проснись..

Глава 30

Мягкий свет бьет в глаза, хочется зажмуриться. Первая мысль – встать и закрыть шторы. Но повернув голову, я вдруг замираю и перестаю дышать. Я не хочу его разбудить. Буду просто лежать рядом и наблюдать. Жить этим моментом. Какой же он красивый!

 Господи, как же хорошо! Пусть этот миг никогда не заканчивается. Я хочу вечно лежать с ним рядом, слышать его запах, видеть, ощущать, что он мой. Мне нравится в нем все. Абсолютно все. Я до дрожи в руках хочу прикасаться к нему и чувствовать эту близость. Мой, только мой! Хотя бы в эти секунды. Черты его лица расслаблены. Только во сне он не хмурится, словно решает сложные математические задачи в уме. Мой.. Мне безумно хочется дотронуться и провести пальцем по его ровному, слегка длинноватому носу или даже облизнуть его. Улыбаюсь. Глядя на пухлые, немного пересохшие и слегка приоткрытые губы, подступает ком. Я сглатываю и продолжаю пристально рассматривать каждую точку на его лице и теле. Я никогда не смогу забыть этот овал лица, густые брови и легкую щетину, даже через сотни лет. Могу поспорить, что как только он откроет глаза, я перестану дышать. Взгляд Яна не перестает меня волновать, так не смотрит больше никто: насквозь, прожигая, как будто с горечью и подозрением одновременно. Даже когда он улыбается, печаль в глазах никуда не девается – и мне невероятно хочется потушить, унять эту боль. Отдать всю себя без остатка, чтоб он нашел утешение во мне, чтоб ему стало легко и спокойно. Я практически не дышу и не шевелюсь, стараясь не разбудить. Мне так хочется растянуть этот миг, успеть запомнить все, что только способен заметить мой взгляд. Если он проснется, то рассеет трепет, с которым я рассматриваю шрамы на его спине, руках и груди. Интересно, я когда-нибудь узнаю откуда они? Если бы только у меня была возможность и право, я бы поцеловала каждый рубец, оставленный в качестве доказательства перенесенных страданий. Пусть они больше не болят, но оставили свой след в душе. А значит, сделали его таким, какой он есть. Будь моим, пожалуйста. Это все, что мне нужно от этой жизни: просто быть рядом с тобой.

Так проходит минут двадцать или тридцать, а потом ко мне подбирается мои вечные друзья и спутники: сомнение и страх. Мысль о том, что он проснется и скажет, что все было отлично, но спасибо – до свиданья медленно подкрадывается, но я ее гоню прочь. Не хочу портить момент. Мой самый большой страх – это быть отвергнутой горячо любимым человеком. Я этого боюсь больше смерти. Что он предложит вызвать мне такси домой, а потом не перезвонит. И теперь мне начинает хотеться, чтобы он скорее проснулся и развеял мои сомнения. Чтоб показал, что я ему не безразлична. Проявил свои чувства. Если бы не этот «дополнительный день», и я просто проснулась после вчерашней ночи с Яном, то никакие сомнения не стали бы меня мучить. Ведь я видела его взгляд, его движения. Я тонула в них сотни минут, целую вечность. Но этот перерыв внес свои коррективы и заставил усомниться во всем. Не выдерживаю и осторожно провожу пальцами по его плечу и руке, потом наклоняюсь и целую в губы. Самые сексуальные и провоцирующие губы, которые я только видела. И он открывает глаза.

- Привет…

- Привет. – сердце сейчас выскочит из груди. От его мягкой улыбки и сонного взгляда. От его теплоты и осознания, что он мне рад, что ему приятно мое присутствие. Хочется плакать. Вот же дура! Осталось только разреветься еще.

Он приподнимается и целует меня в ответ. А потом притягивает меня за затылок, упирается лбом в мой лоб и закрывает глаза. Я сейчас разорвусь на сотни маленьких кусочков от осознания значения этого жеста. Я ему нужна. Он меня давно хотел и ждал. Я ему не безразлична. И мне практически физически больно от этих мыслей. Ты мне тоже! Слышишь, ты мне тоже нужен, как воздух! Хочется кричать ему в ответ. Но я молчу, дрожа всем телом. Слезы предательски скатываются вниз по щекам, смывая тайные страхи и сомнения. Мой. Он только мой. И я буду его светом. Или тоже стану тьмой, но только вместе с ним.

________________

Мы еще долго валяемся в кровати, обнимаемся, гладим и целуем друг друга – изучаем. За несколько часов единственными словами были приветствия. Не понимаю, как такое вообще возможно. Я настолько привыкла, что у Вадьки язык, как помело – в хорошем смысле слова. Ему всегда есть что сказать. Он бы мне уже полжизни своей успел рассказать. Но мне и так хорошо. Мне так хорошо просто быть рядом.

Ближе к обеду из постели нас вытащил голод. И самым большим моим удивлением было то, что у Яна не просто есть какая-то еда в холодильнике, а он умеет готовить, хорошо готовить. Я сидела на высоком стуле за столиком в виде барной стойки и наблюдала, как виртуозно он создает шедевры. Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться. Я бы точно не смогла так быстро и легко приготовить сытный завтракообед, еще и чем-то украсить. Аж есть жалко.

- Чего смотришь, ешь. Будем тебя откармливать.  – говорит Ян с ироничной ухмылкой.

Вот кто бы говорил! Он сам довольно - таки худой. Строение тела такое. А я не тощая. Предпочитаю называть себя аппетитной. Так звучит лучше. Зато округлости есть, где надо. Хотя и правда похудела за последние несколько месяцев.

- Спасибо, вкусно. – отвечаю я, а потом неожиданно для себя самой тихо добавляю – Почти как ты.

Ухты, какой интересный и многообещающий взгляд. Это ж надо было в слух такое ляпнуть. Мне почему-то становится немного неуютно, потому что я не знаю, как поддержать разговор. Он привык, наверное, к такому. А мне хочется столько спросить и сказать, но слова застряли в горле.

- Что у вас с Чеславом? – неожиданно спрашивает Ян. И сразу добавляет – Было. – Как бы показывая, что само собой разумеется, что уже ничего быть не может. Теперь есть он и только он.

Надо что-то ответить, но я сижу и улыбаюсь на все 32 зуба. Если честно, вру: на 30 – один зуб мудрости мне вырвали, а последний не вырос. Но улыбка от этого менее широкой точно не стала. Меня прям распирает от удовольствия. Сейчас лопну от счастья: так меня плющит от осознания, что он ревнует, что хочет, чтобы я была его.