Дракон вредный, подвид мстительный

25.5

– Мой четырёхъюродный дядя служит младшим советником его величества Сарроса, и он говорил, что Эрвин бесит всё семейство, но лорд действительно неплох. Таскается не чаще других, а может и реже, просто громко. Мол, в Эрвине до сих пор играет юношеский максимализм. Ему нравится кураж.

Я выслушала и всё-таки закатила глаза: ну правильно, давайте оправдывать этого распутного сластолюбца!

– А ещё он очень честный, – добавила Дорина с железной убеждённостью.

Ага. Скажите это той, кого лорд на собеседовании оболгал!

– Но он большой противник браков, – кивнула Миоль. – Как-то заявил его величеству, что брак – пережиток прошлого, рабский ошейник для обоих, и что он сам попадать в эти путы не намерен. Даже милорда Рагара… – Миоль понизила голос и подалась вперёд: – …однажды подкаблучником назвал.

Все ахнули. Просто Рагар – принц, один из сильнейших драконов континента, и спорят с ним только самоубийцы.

– А Рагар? – озвучила общее любопытство Валетта.

– Посмеялся, – Миоль отодвинулась и приняла расслабленный вид.

И всё хорошо, даже замечательно, только вопиющих наклонностей нового директора это всё не отменяло! А из того, что здесь прозвучало, я сделала вывод:

– То есть вы не осуждаете мужское распутство?

Девчонки дружно вскинулись, посмотрели недобро.

– Конечно осуждаем, Августа! – ответила Валетта. – Но лорд Эрвин не такой.

Я подавилась воздухом, а Дорина…

– То есть может и такой, но давай не будем драматизировать? Предлагаю не сплетни слушать, а судить по поступкам. По его делам!

Сразу вспомнились «его дела» в мой адрес за последнее время – рычания, шипения, наряды вне очереди, и прочие попытки довести до белого каления. Про спасение от кшэрра я тоже не забыла, но…

– К тому же людям свойственно взрослеть и меняться, – добавила Дорина.

– Он не человек, а воплощённый дракон, – буркнула я.

Девушка закатила глаза:

– Дракон. Но и человек тоже. Не придирайся к словам, Августа! Я говорю о том, что все мы меняемся. Возможно лет через пять Эрвин посмотрит на себя сегодняшнего и ужаснётся, и сам не будет понимать зачем лез в скандалы.

– Вообще-то он уже давно ведёт себя более-менее прилично, – вякнула излишне осведомлённая о жизни королевского семейства Миоль.

Да-да! Особенно прилично он вёл себя под окном госпожи Клосс! Впрочем, об этом я никому не скажу.

А весь разговор получился каким-то неправильным. Выходит, мужчинам можно, простительно, и они «когда-нибудь повзрослеют», а нам, в случае чего, прощай репутация и здравствуй монастырь?

Я думала об этом полночи, и мысли раздражали не хуже, чем раскатистый храп соседки. Внутри кипело и бурлило, но в итоге я поняла, что знаю, с кем это обсудить…