И.о. поместного чародея-2

-12-

Глава 12, рассказывающая о приключениях, которые тем временем пережили в столице магистр Леопольд и Мелихаро, а также – об опасностях, которые подстерегали их по возвращении в дом Аршамбо

Я досадливо поморщилась, понимая, что чародей, не произнеся ни единого угрожающего слова, связал меня по рукам и ногам, да так ловко, что мне полагалось благодарить его без устали.

– Напиши, что был счастлив познакомиться с магистром Леопольдом Иоффским, – сказала я нехотя. – Что магистр произвел на тебя самое приятное впечатление, и что ты поражен его познаниями в сфере древней магии, да опиши поподробнее, как вы беседовали с ним часы напролет.

Искен, уже разложивший на столе немудреные письменные принадлежности, спросил с деловитым видом:

– Позволь уточнить одну мелочь, дорогая. Этот твой магистр Леопольд существует на самом деле или же является сугубо плодом твоего воображения?

Я метнула в ответ недобрый взгляд, пытаясь показать Искену, насколько мне не нравятся его расспросы, но он тут же со смешком произнес:

– Не хмурься так, Рено. Я понимаю, что ты не слишком расположена делиться со мной своими замыслами, но сама посуди – я возвращаюсь в Изгард на днях и не хочу попасть впросак, когда Аршамбо спросит меня об этом славном господине, светоче магической истории. Это в твоих же интересах, ты должна понимать.

– Ты возвращаешься в Изгард? – меня словно окатили ушатом ледяной воды.

– В том письме, что ты привезла, сказано, чтобы я поторопился, – лицо чародея было издевательски-ласковым. – Мы могли бы отправиться завтра поутру вместе, но ты вряд ли желаешь этого, так что я задержусь на день и прибуду в Изгард послезавтра. Ты не успеешь даже соскучиться как следует. Кстати, можешь сама прочесть послание Аршмабо – я удивлен, что ты этого не сделала раньше, ведь на конверте не имелось никакой магической защиты.

– О да, мне бы не помешала толика беспринципности, – согласилась я, наискосок просматривая письмо. В самом деле, Аршамбо Верданский просил своего аспиранта поторопиться, указывая тому на некие незавершенные дела, из описания которых я ничегошеньки не поняла. Этого следовало ожидать, но у меня начинало шуметь в ушах, когда я думала, что вскоре нам с Искеном предстоит встречаться каждый день.

Молодой чародей, между тем, невозмутимо писал строчку за строчкой, то и дело посматривая на меня с улыбкой. Затем предложил мне прочесть и свое письмо, словно пытаясь убедить меня в собственной безмерной открытости, но я отказалась. К этому времени начало смеркаться, ощутимо похолодало, и Искен великодушно уступил мне место около очага, где, по-видимому, обычно спал сам. Потрескивали горящие ветки, на столе мерцала нехитрая масляная лампа, и я почувствовала, что в самом деле устала. Зевая и сбиваясь, я описала Искену магистра Леопольда в общих чертах, старательно обходя в своем рассказе причину, по которой мы прибыли в Изгард, и сама не заметила, как задремала, напоследок удивленно подумав, что чувствую себя в безопасности.

* * *

Следующий день оказался пасмурным, но довольно теплым. Ранним утром крестьянин, которого Искен щедро вознаграждал за необходимость приближаться к проклятому месту, принес крынку свежего молока и корзинку с немудреной, но вкусной пищей, и мне подумалось, что аспирант в развалинах храма исхитрился устроиться уютнее, чем магистр Аршамбо в столице. К тому же, меня не оставляло неясное подозрение, что магистр Леопольд и Мелихаро, оставшиеся в Изгарде, провели эту ночь далеко не так мирно и спокойно. В дорогу я отправилась сытой, отдохнувшей и оттого на диво благодушной. В голове моей блуждали мысли, которым полагалось быть крайне тревожными, но дни моей жизни редко начинались столь приятным образом, и я обрела крайне несвойственную мне беспечность.

Проехав более чем половину пути, я полезла в сумку за фляжкой с водой, и к своему удивлению нащупала там незнакомый предмет. Не веря своим глазам, я достала оттуда кошелек, набитый серебряными и золотыми монетами. В небольшой записке, лежащей внутри кошелька, говорилось: "Об этом ты не просила, поэтому условия прежние – у тебя осталось два желания".

О, никогда еще мне не было так досадно оттого, что я бедна и не могу позволить себе выбросить деньги в канаву! Только человек, никогда не знавший достатка, но все еще пытающийся сохранять чувство собственного достоинства, понял бы меня. Кошелек почти что жег мне руки, одним своим видом говоря, насколько прочно я увязла в мягкой паутине, сотканной Искеном. И в то же время мне свободнее дышалось от мысли, что теперь у меня есть деньги – и немалые! Что там – никогда в жизни я не держала в руках такого богатства. Гордость боролась во мне с радостью от обладания столь замечательным кошельком, и, разумеется, вскоре проиграла.

Толчею у городских ворот я почти не заметила, погрузившись в размышления, которым становилось все теснее в моей голове. Стражники сегодня не отличались придирчивостью и я въехала в столицу безо всяких проволочек. Следовало поторопиться, ведь время, на которое я назначила встречу с Леопольдом и Мелихаро у главной площади, уже приближалось.

На этот раз я быстро нашла дорогу, ведь празднество все еще продолжалось. Нужно было всего лишь следовать за потоком горожан, желающих насладиться дармовым вином и представлениями. Осознание того, что я нынче при деньгах, придало мне небывалую важность, да и на коне я сидела куда ровнее чем вчера. Дорогу мне уступали по первому требованию, заслышав истинно владетельные нотки в моем голосе, а веселые девушки наперебой пытались вплести в гриву Гонорию ленточки, явно приняв меня за юнца из зажиточной семьи, впервые попавшего на столичные гуляния и оттого боящегося отвечать на их игривый смех. Вскоре я оказалась у того самого каменного постамента, где вчера рассталась с демоном.

Часы на башне как раз начали бить полуденное время, однако я не заметила вначале ни Мелихаро, ни Леопольда, успев сердито подумать, сколь легкомысленно мои спутники относятся к любому нашему уговору. Однако, приглядевшись повторно, я едва сдержала потрясенный стон – облик двоих нищих, примостившихся у каменной тумбы, определенно казался знакомым. Да, то были Мелихаро и Леопольд – но в каком ужасном виде!.. Одежда их превратилась в лохмотья, а лица были покрыты копотью и пятнами синей краски. Они, хмурые и молчаливые, сидели на мостовой, поджав ноги под себя и подпирая камень спинами. Несмотря на то, что перед ними не стояла миска для подаяний, горожане, преисполнившись жалости при виде столь убогих существ, бросали медяки прямо на землю. Несколько бродячих кошек, безошибочно почуяв в Мелихаро демона, терлись у его босых ног и мурлыкали, но вряд ли им сегодня могло перепасть какое-либо угощение.