Драконов больше нет

50. 18. Часть 3. Лес. 4.1. Вызволение

 Я открыла глаза, выныривая из вязкой, ласковой пустоты, с полной уверенностью, что прошла какая-то доля секунды с того момента, как я заглянула в глаза сумасшедшей магички.

Если бы не знакомая горница вокруг и мягкая перинка, на которой я лежала, да умытое, подрумяненное рассветное солнышко, заглядывающее в окошко, то и по-прежнему так думала.

Стеклянные голубые глаза Эйлин всё так же внимательно изучали моё лицо, словно она ни на шаг не отходила от меня всю ночь. Так и не определилась с тем, что именно свалило меня с ног: усталость или магия этой странной женщины.

Заметив, что я пробудилась, она поторопилась обрадовать меня сообщением:

- Ты будешь жить!

После чего, нахмурившись, добавила веско и уверено:

- Долго! У королевы должна быть вечность.

Пророчество в устах безумной звучало не очень убедительно, но не могу сказать, что оно меня не подбодрило.

Жить, да ещё и долго, я бы не отказалась, хотя про счастье мне никто не намекал. Правда, Эйлин назвала меня королевой, вместо принцессы.

И откуда только узнала?

Внимания на эту ошибку обращать не стала, ведь возможно, магичка просто не различала эти понятия.

Я поднялась и обнаружила у стола миску с холодной водой для умывания, а на столе традиционный мёд, ягоды и так понравившийся мне морс. Завтрак был лёгким, но прилив сил я ощутила необычайный, что не удивительно, ведь здесь, в лесу, даже воздухом, наверное, можно было бы насытиться.

Эйлин ходила за мною следом, всё время заглядывая в рот. От предложенного угощения отмахнулась, как от недостойной её внимания мелочи. Чтобы рассеять смущение, которое я испытывала рядом с ней, решилась спросить то, о чём давно уже хотелось узнать.

- Почему ты не позволила душам своих детей освободиться, Эйлин? Или тоже боишься огня, как Рэй?

- Мои дети отдали тебе свои жизни! – важно сообщила мне магичка, будто я сама не была свидетелем этой трагедии и будто не тяготилась чувством вины за их гибель. – Поэтому ты не можешь умереть!

Я уже решила, что ответа на свой вопрос так и не дождусь. Но Эйлин, отвернувшись к окошку, забормотала едва слышно:

- Ты не понимаешь… Они все не понимают… Души моих детей здесь, со мной. Когда моё тело станет прахом, мы все освободимся… Мы всегда будем вместе… Мы — одна душа…

Вдруг она громко и весело засмеялась, резко обернувшись ко мне. В пустых, блестящих глазах её мелькнула насмешка.

- Они, вообще, ничего не понимают! Такие глупые. Ха-ха-ха. Я им говорила, что дракона убить нельзя, а они не слушают меня, не верят. Но ты всё равно не умрёшь. Я знаю! Тебя спасёт дракон!

Я согласно кивала, даже не пытаясь спорить с безумной женщиной.

Откуда же ей было знать, что мой дракон неспособен на милосердие. Я чувствовала его жажду разрушения. Вряд ли он сможет вызволить меня, вряд ли он мог спасти хотя бы кого-нибудь.

Эйлин оборвала свой смех и вдруг тихо запела. У неё был красивый, берущий за душу голос. Её песня без слов завораживала, увлекала. Казалось, она способна провести в волшебный, сказочный мир, где только и возможно быть по-настоящему счастливым.

Когда чарующие звуки замерли на её устах, я поняла, что давно уже плачу и улыбаюсь одновременно. Эйлин приложила указательный палец к своим губам и заговорщицки мне подмигнула:

- Тсс. Я усыпила дракона. Нам всем следует отдохнуть до заката.

Прислушавшись к себе, поняла, что она права – огонь во мне замер, уснул. Какое-то время я снова могла быть собою. Не нужно было бороться с внутренним жаром, смирять беспричинный гнев. Эх, если бы она научила меня управлять этим зверем, живущим во мне.

Эйлин похлопала меня по плечу, ответила на невысказанный вопрос:

- Ты справишься с ним. Это как учиться ходить – сначала шаг, другой, а потом и побежишь, даже сама не заметишь, когда. Он же только родился, он же ещё дитя неразумное, твой дракон. Не различает добро и зло. Всё приходит со временем.

Помолчав минутку, она решительно объявила:

- Всё! Тебе пора! – и принялась выталкивать меня из избы.

- Куда мне пора? – растеряно спросила я, даже не пытаясь упираться.

- Рэй ушёл. Далеко. Навсегда. Проститься надо. – Эйлин строго посмотрела на меня и тут же потянула за руку вглубь леса. – Провожу.

Я покорно плелась за ней, не обращая внимания на встречающихся по пути магов, которые суетливо кланялись и отступали в сторону, опуская глаза. Было ли то сочувствие моей утрате, или вина за мой приговор, ожидающий меня на закате, я не знала, да и не хотела знать.

Ожидаемая смерть Рэя наполнила сердце тоской и печалью. Я не успела узнать его и бесконечно сожалела об этом. Жизнь лишь подразнила меня подарком и тут же отняла единственного, кто любил меня, кто видел во мне лишь родную душу, а не средство спасения мира.

У калинового куста Авэ с Ранугом дружно утаптывали землю вокруг свежей могилы. Светловолосая Малва тихо и беззвучно плакала. Её веночек лежал здесь же последним подарком Рэю. Я подошла к девочке, чувствуя её искреннее горе, желая разделить его с ней. Она подняла на меня заплаканные глаза, обрамлённые длинными, мокрыми ресницами и, сопя покрасневшим носиком, пробормотала:

- Он был очень хорошим. Очень. Добрым. Он умел любить всех.

Самая лучшая поминальная речь, которую возможно было произнести, прощаясь с моим дедом.

- Ты права, - шепнула я малышке, обнимая её за плечи. – Он умел любить. Это редкий дар.

Малву увела Эйлин, тихо напевая что-то торжественно-печальное.

Рэю повезло – его ещё долго будет кому вспоминать. Даже если этот закат станет для меня последним, венки на его могиле не будут успевать вянуть под солнцем.