Перст судьбы

Глава 2. Канун Всех Святых

К исходу второй недели стало понятно, что надо что-то делать. Бесцельное существование без намёка на вменяемость выматывало и расшатывало нервную систему.

Не говоря о том, что жить "заменой" у людей, которые всё равно нет-нет, да поглядывают на тебя с опаской, словно ты в любую секунду превратишься в дракона...

Ну, в этом мало приятного.

Но что делать? Найти работу? Это в том-то веке, в котором она вообще не должна существовать? Или которого не существует в принципе?

Вы совсем там обалдели?

Видимо, обалдели, потому что работать Кэтрин, так или иначе, пришлось. Причём не за денежную оплату, а за… одежду.

Звучит не очень, только вот для Моро был важен внешний вид. Он придавал ей дополнительной уверенности, а это совсем не лишне, когда ты теряешь своё место в обществе.

Поэтому последующие дни, с утра до вечера, она пропадала у швеи, с которой их свёл чистый случай и самая банальная женская солидарность.

Так что теперь Кэт бегала посыльной за тканями и разносила готовые заказы покупателям на дом, а в оставшееся время помогала шить.

С непривычки, конечно, все пальцы были исколоты до крови грубой иглой, а швы получались кривыми, но усилия себя окупили ― в благодарность за помощь Кэт заимела новенький наряд. Сидевший на ней как влитой.

Корсет на шнуровке больше не мешал, а лишь подчёркивал стройную фигурку. Юбки тоже теперь были нужной длины и больше не норовили зацепиться за туфлю, верх же белоснежной блузы кокетливо открывал декольте и плечи.

На самом деле образ вышел немного откровенный для данной обстановки, но как же он был хорош! Не то, что та стёганная монашеская ряса, что была прежде.

И вот теперь, в обновках, Кэтрин уже без какой-либо скованности бродила среди людей: ловя восхищённые присвисты от одних и косые взгляды от других.

А ещё с утроенным рвением изучала, слушала и впитывала последние новости, которые распространялись по воздуху стремительней лихорадки.

И новости эти… не радовали.

Наверное, она должна радоваться, что "заявилась" в Салем именно сейчас, а не несколько месяцев назад, когда по городу и ближайшим посёлкам прокатилась волна казней, начавшихся из-за нескольких девочек, поставивших округу на уши заверением, что их посещает... бес.

Мол, тот щипал, лишал их возможности дышать, наводил порчу и подчинял своей воле. Диагноз был поставлен без промедления ― одержимость дьяволом. Медицина последнего поколения, что уж там.

Тогда же начался кромешный хаос, в котором женщин начали повально обвинять в колдовстве, судить и прилюдно вешать. Девушки боялись выходить на улицы и просто здороваться с соседями. Всего одно неверно брошенное слово могло запустить цепную реакцию, после которой кто-то мигом оказывался в темнице.

Всё усугубилось, когда появились первые признания осуждённых в том, что они действительно занимались чёрной магией. Правда это была или выбитая пытками ложь никто не разбирался, хоть слухи ходили и самые разные.

Факт оставался фактом ― число "одержимых" росло, арестованных становилось всё больше, а казнённых насчитывались десятки и десятки.

Карали без разбору.

Даже местному священнику досталось, у которого до того была бесподобная репутация, но который усомнился в подлинности показаний самых первых одержимых девочек.

Лишь после жестокой расправы над ним, а по-другому это было нельзя назвать, у населения, наконец, начали появляться сомнения. Шёпот становился всё громче и главный пастор, заведующий пуританской общиной, начал терять контроль над ситуацией.

Будто до этого он его имел, ага.

Всё закончилось, когда одна из малолеток не выдержала давления и созналась, что оклеветала свою служанку-рабыню. Мол, обиделась на неё за какую-то ерунду.

Настоящая дикость, от которой волосы на затылке вставали дыбом: из-за заигравшихся дурочек, испугавшихся сознаться в собственном вранье, сломалось столько судеб, а люди сорвались с цепи, превратившись в шакалов!

Сейчас город уже медленно начинал приходить в себя, несмотря на то, что в темницах до сих пор сидели осуждённые. Амнистировать которых не торопились, ссылаясь на кучу шатких аргументов, включая неоднозначные показания с допросов.

Моро не сомневалась, что это уже был вопрос не нравственности, а политики. Верхушки власти ведь никогда не признаются, что были не правы, иначе это пошатнёт их авторитет.

И малолетним виновницам, к слову, так ничего и не сделали. По той же причине. Ну и из-за того, что те были близки к семье пастора. Средневековая коррупция в чистом виде.

Столько моментов и столько деталей по свежей памяти: места, имена, пароли, явки ― так необычно было слышать всё из первых уст, от, считай, непосредственных очевидцев, а не читать сухие нарезки Салемского процесса из интернета.

Интернет.

Боже, как она скучала по нему! Больше, чем по нормальному душу. Мыться в лохани, на деле, оказалось не так уж и сложно, однако домой всё равно очень хотелось: к привычному и рутинному.

К друзьям.

К родителям, с которыми у неё пусть и давно не клеились отношения, но которых она несмотря ни на что любила. И по которым тосковала.