«У нас vip-приют в сауне». Как зарабатывают бездомные коты в котокафе

Летом 2020 года в Кемерове открылось котокафе «Плюшка», где живут бездомные котики благотворительного фонда «За зверушек». Котокафе остаётся единственным в Кемерове и по-прежнему работает, несмотря на сложности содержать подобное заведение. Корреспондент «АиФ в Кузбассе» узнал, как живёт «Плюшка» спустя столько лет.

Котокафе расположено в помещении бывшей сауны, которое мэрия предоставила фонду в аренду. По сути это тот же приют для животных, только недалеко от центра города и более благоустроенный. Тут несколько комнат, которых хватает для комфортного размещения 10−15 животных. Сам формат предполагает оплату не за вход, а за проведённое время.

В «Плюшке» «работают» только социальные котики, которые не дерутся друг с другом и не обижают гостей просто так. Также есть и свои правила. Например, нельзя пугать кошек криками, резкими движениями и вообще обращаться с ними небрежно. Животное можно брать на руки только тогда, когда оно само не против. У котиков есть отдельное, безопасное от других помещение с едой и лотками, куда гостям заходить запрещено.

За 3,5 года из котокафе уехало в новые семьи 80 животных. Иногда в месяц забирают нескольких животных, иногда за несколько месяцев — ни одной. Удобно сначала познакомиться с котейкой, а потом решить, твой он или нет. К тому же все кошки здесь вакцинированные и кастрированные. За столько лет «Плюшка» «обросла» уютом: множеством статуэток и игрушек с котами, пожеланиями от гостей, лежанками, книгами и играми. Всё это приносили неравнодушные кемеровчане.

Но за внешним благополучием милого кафе скрываются проблемы, с которыми сталкиваются многие люди, открывшие что-то на общественном начале. «Плюшка» обнажает острую социальную проблему — существование бездомных животных.

Директор БФ «За зверушек» Оксана Воронцова говорит, что спустя 3,5 года по-прежнему ощущается нехватка финансирования. Кошки частично «окупают» сами себя (аренду, корма, наполнители, лечение), но для развития антикафе или хотя бы текущего ремонта нужно вложить личные деньги или открывать сборы.

Администрация не финансирует фонд и «Плюшку», но сдаёт помещение бывшей сауны на льготных условиях. Правда, «коммуналку» Фонд платит по полной и все расходы на содержание помещения тоже — если протечёт стена, ремонтировать мэрия ничего не будет.

Все деньги, которые проходят через кассу (оплата антикафе, мастер-классов, покупка сувениров), считаются коммерцией. Благотворительное пожертвование — наличка-чаевые или перевод на расчётный счёт фонда с пометкой «благотворительное пожертвование». У остальных денег часть «отщипывается» на налоги.

Однако открытие «вип-приюта» в виде котокафе, по мнению Оксаны, было удачным решением, чтобы пристроить животных. У фонда есть приют с тремя гектарами на ул. Железнодорожной, но до него добраться даже на машине не так просто. Там на государственной территории живут и кошки, и собаки, которых не забирают новые хозяева уже несколько лет. Туда никого не принимают больше года — содержать не на что.

«Больший процент кемеровчан — общество потребителей, которые не готовы сами ничего производить и считают, что приют им обязан. “У меня умерла мама, квартиру я заберу себе, а кошку вы должны забрать сами” — подача у людей такая. Они могут набрать наш телефон в час ночи, потому что пьяные шли мимо и увидели кошку, хотя у нас нигде не написано, что мы принимаем животных», — говорит Оксана Воронцова.

Свою тяжёлую работу в фонде Оксана, работающая на другой основной работе, называет хобби и личным выбором. И хоть не считает себя чрезмерным любителем животных и «зоозащитником», но считает, что город — для людей и что животных на улицах быть не должно.

Как тогда решить проблему с бездомышами?

«Всё, что нужно нашей стране, — это изучить опыт других стран, а не изобретать велосипед. У нас считают коров в хозяйствах, пчёл на пасеках, рыб в водоёмах. Что сложного пересчитать кошек и собак, закрепить их за одним человеком и потом его штрафовать в случае нарушений? Да, после такого закона множество людей выкинут животных “оптом”, но потом они бы их и не брали», — заключает Оксана Воронцова.