Пищеблок: Талый снег

ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 9: Разговор с учителем

3 декабря 1983
18 дней до полной луны

Подобраться к разрушенной церкви зимой оказалось непросто. Поначалу отец Савелий хотел идти пешком, но едва углубился в лес, как тут же по колено утонул в рыхлом снегу. Пришлось возвращаться обратно и искать в сарае старые охотничьи лыжи. Выглядели они неважно – кожаные лямки подгнили, дерево рассохлось и местами начало крошиться, однако по снегу шагать в них всё равно было можно.

Поменяв ремешки на куски верёвок, Савва заспешил к церкви – он хотел управиться до темноты. Лес был пуст, деверья – голы, и всё же ветки сплетались в глухую непроходимую стену, сквозь которую невозможно было увидеть просвет впереди – лишь узловатые ветви над головой пропускали свет.

Двигался священник долго, совершенно выбился из сил и на обратную дорогу у него вроде бы не оставалось выдержки. Когда он наконец добрался до опушки, появилось второе дыхание. С пригорка виднелся худой купол церкви внизу. Она кровавым пятном темнела посреди снега из-за красного кирпича стен.

Внутри церкви сквозь прорехи в крыше местами намело немного снега, но всё же в целом внутри вполне можно было укрыться в случае вьюги.

Савва отвязал лыжи, перекрестился и шагнул вперёд. Под ногами громыхнули уже давно отвалившиеся от перекрытий доски. Он пошёл к обшарпанной и испещрённой надписями стене, на которой раньше располагалась храмовая икона. В растворе между кирпичами ещё виднелись следы её крепления.

Отсчитав восемь кирпичей от того места, где располагался правый край иконы, Савелий извлёк из кармашка рясы перочинный нож, разложил его и принялся расковыривать легко поддающийся раствор.

Через минуту у него в руках оказалась плоская пластинка фальш-кирпича, за которой находился узкий деревянный ящичек. Священник выдвинул его. Достал лежащие внутри три небольших древних свитка.

За спиной снова брякнули доски.

К Савелию уверенно шёл второй священник уже в преклонных годах. В нём тот узнал своего учителя, который отмаливал бабу Нюру от охватившей её Тьмы. Наставник погиб так давно, что даже воспоминания о нём истёрлись из памяти многих до почти полного отсутствия.

– Что ты будешь делать с ними, Савва? – спросил с улыбкой старый священник.

– То, чему ты меня учил, – ответил тот.

Учитель перекрестился, вознёс взор к проломленному временем куполу и прошептал молитву.

– Дай бог. Но не забывай: любая жизнь свята. Стратилаты тоже хотят жить. Господь создал их не просто так.

Отец Савелий молча прошёл мимо, прижимая к себе свитки и стараясь не смотреть на Тень, точно опасаясь, что та бросится и отберёт записи драгоценных знаний. Она даже не пошевелилась.

Нацепив лыжи у самого выхода, Савва обернулся. Наставник был точно живой, даже пар изо рта у него шёл. Стоял, осматривал обветшалую церковь с человеческой грустью в глазах. Священнику пришлось с силой подавить в себе разгорающееся тепло. Он не мог себе позволить чувства к Тени. Это был тёмный соблазн.

– Всё свято, – повторил как напутствие учитель.

Савелий понимал, о чём говорил старик – о том, что ни Свет, ни Тьма никогда не смогут одержать верх друг над другом. Они обречены на борьбу, и в этом противостоянии рождается баланс. С этой точки зрения даже Тьма может быть свята. Впрочем, в таком случае и Свет способен навредить.

– Когда света становится слишком много, он слепит, и наступает тьма, – сказал Савелий.