Ускользающая реальность. Пойти наперекор судьбе

Глава 2. Следы

Я осталась одна, предоставленная самой себе, и наедине со своими мыслями. Думать, размышлять, сопоставлять — это все что требовалось от меня в данный момент, но ложь не давала покоя моим мыслям, сотрясая голову с новой силой. Ложь-жь! Ложь-жь! Совсем не заметила, как медленно сползла вниз, касаясь стены, и присела на корточки; пальцы впились как заноза в виски, растирая их, а нахмуренные брови сложились домиком.

Стало мучительно больно от паутины лжи, которую сплела, но хуже было подать на блюдечке правду Эрику. Рассказать о смятении в отношении необычного Николоса — словно поставить точку на доверии и может быть на четырех годах нашей жизни. Нет, уж лучше ложь во благо, пока не определюсь, что сегодня произошло. Я все-таки люблю Эрика, пусть не туманят меня чувства к нему и не захлестывают эмоции, но все же по-своему люблю. Тем более, не желаю подвергать его душевным терзаниям. Эрик — ангел, спустившийся с небес и протянувший мне руку. В горе и в радости — он всегда был рядом, подставляя плечо, если я нуждалась в нем, особенно радовался, как ребенок, моим успехам. Забота, а порой и чрезмерная опека, упрямство с гордостью — даже с этими его привычками я свыклась. Может, я его просто не достойна.

Обязательно ему позвоню. Разберусь с мыслями и непременно наберу его номер.

Комок внутри сдавливал грудь. В горле пересохло. От натертых висков и впрямь разболелась голова. Я поднялась на ноги и направилась на кухню, желая прогнать недомогание, вызванное длительным отсутствием воды в организме.

Пара глотков сока придали жизненную силу, а одиночество принесло облегчение. Сейчас я могла быть самой собой: не лгать и не фальшивить. Я любила своих друзей, родителей, Эрика. Как любой девочке мне хотелось находиться в центре их внимания, но не сегодня — сегодня на меня нашло какое-то затмение, и все, что мне было важно до этого, неожиданно отошло на второй план.

Душ — это, наверное, самое верное и лучшее лекарство. Лазурные струйки воды успокаивали мои разбушевавшиеся нервные клеточки, расслабляя их. Я как заново родилась. С каждой каплей, стекающей по телу, я чувствовала себя спокойней. Показалось, что я воспарила, и бодрость ключом стала бить из меня, как гейзер из-под земли. Такое блаженство, какое я испытала после душа, обычно получают от расслабляющего массажа, и пусть всего лишь на пять минут, но мысли, тревожащие меня, оставили в покое.

Протерев рукой запотевшее зеркало, я посмотрела на свое отражение. И вот снова эти мысли вернулись, а с ними и весь сегодняшний день: все чувства, которые я пережила. Заболело сердце от вранья Эрику. И инцидент безумной болтовни со своим, видимо, вторым разумом, до сих пор отзывался эхом в ушах, точно напоминая, что не оставит меня в покое. Да, еще появился парень Николос, взорвавший мою спокойную жизнь. И эмоции то какие! На душе тревога, внутри зверь, раздирающий на части. От заполнявших голову мыслей стало дурно. Отведя глаза от испуганного отражения в зеркале, я повернулась лицом к пустой комнате, ощутив, как страхи потихоньку начали отступать.

Растерянность — это единственное чувство, которое я ощущала. Возмутительная нелепость: осознавать, что слаба, и в полной зависимости от ситуации. Я обвела тоскливым взором комнату, прежде чем решить, что делать дальше. Мозг соображал вяло, а глаза уныло моргали.

Сон — отличный лекарь! Но мысли продолжали атаковать, только теперь все они были связаны с Николосом. Его взгляд, черты лица не давали мне покоя. Глаза. Какие у него глаза! А сомкнув веки, я продолжила видеть его переливающиеся золотистые, как солнце, волосы, пухлые щечки, порой, представляя себе его улыбку. Красивый — дух захватывает!

Постепенно мысли перешли от образа к множеству вопросов. Что не так с этим парнем? Почему несговорчив и замкнут? Николос виделся мне сильным, обладающим внеземным духом. Что-то мучило парня и причиняло ему страдания. Глаза не могут так лгать, а они точно полны боли: грусть, досада, отчаяние. Одна мысль постоянно вертелась в голове, будто заноза: о несчастных детях, лишенных родительской ласки. Отсюда жестокость к окружающим и замкнутость в себе. Приказами и побоями рушится детская психика. Кажется, размышления уводили меня куда-то очень далеко, превращая сожаление в комок в горле и нервную дрожь в теле.

Не вылезая из страны грез, я почувствовала, как мои веки тяжелеют, отчего мир уже не казался таким красочным и четким. Мысленные образы начали расплываться и будто тени уходить прочь. От неизбежности я свернулась в клубок, словно такое состояние помогало мне защищаться от всего извне.

«Не засыпай», – попросил голос в голове.

Его бас звучал переливами. Такой нежный, необыкновенный, что я не захотела открыть глаза. Возможно, это мои фантазии, но узнать правду можно одним способом — поговорить. Только как это сделать, если мужество покинуло меня.

— Я схожу с ума, — напомнила себе вслух, потирая лицо ладонями, будто бы пытаясь прийти в себя.

Кровь прилила к вискам, и я почувствовала головокружение. Внезапно стало страшно. Я боялась, немного дрожала, но не хотела отпускать прекрасный голос, точно песня, и такой приятный. А он испарился снова.

Я опять закрыла глаза, ожидая, но никаких звуков не последовало. Меня отпустила дрожь, и биение моего сердца немного уменьшилось. При звуке баса в голове начинается спазм в груди и долго не отпускает. На вид явная форма галлюцинаций. Может из-за жара?

Я вскочила с кровати, будто на меня вылили стакан с кипятком, и достала из ящика термометр. Нет, не то. Я здорова. И следа не осталось от жара, который почувствовал Эрик, когда прислонился к моему лбу. Возможно, температуры и вовсе не было. И эффект горячки возник из-за передозировки эмоций за день. Соглашусь, немного горят щеки от волнения, но не лоб. Парадокс? Мое желание показаться больной? Или просто кипит мозг?

Глаза с негодованием осмотрели комнату. Как испуганный ребенок, я забралась под одеяло и накрылась с головой. Дышать стало нечем, а резкий кашель и удушье заставили меня выбраться из своей уютной норки. Свежий воздух хлынул в лицо, восстанавливая ровное дыхание. Сон как рукой сняло, но с кровати я решила не подниматься. Прикрыла глаза, но вскоре их резко открыла.