Несчастная

XX

– Я бы теперь этому Виктору все кости переломал, – продолжал Фустов, стиснув зубы, – если бы сам не сознавал себя виноватым. Я теперь понимаю, почему вся эта штука подведена была: с замужеством Сусанны они лишались ее пенсии… Подлецы!

Я взял его за руку.

– Александр, – спросил я, – ты был у ней?

– Нет; я прямо с дороги к тебе. Я пойду завтра… завтра рано. Этого нельзя так оставить. Ни за что!

– Да ты… любишь ее, Александр?

Фустов как будто обиделся.

– Конечно, я ее люблю. Я очень к ней привязан.

– Она прекрасная, честная девушка! – воскликнул я.

Фустов нетерпеливо топнул ногою.

– Да что ты воображаешь? Я готов был жениться на ней, – она же крещеная, – я и теперь готов на ней жениться, я уже думал об этом, хотя она старше меня.

В это мгновенье мне вдруг показалось, что на окне сидит, склонившись на руки, бледная женская фигура. Свечи нагорели: в комнате было темно. Я вздрогнул, вгляделся пристальнее и ничего, конечно, не увидал на подоконнике, но какое-то странное чувство, смешение ужаса, тоски, сожаления, охватило меня.

– Александр! – начал я с внезапным увлечением, – прошу тебя, умоляю тебя, ступай сейчас к Ратчам, не откладывай до завтра! Мне внутренний голос говорит, что тебе непременно должно сегодня же увидаться с Сусанной!

Фустов пожал плечами.

– Что ты это, помилуй! Теперь одиннадцатый час, у них, вероятно, все уже спят в доме.

– Все равно… Ступай, ради бога! У меня есть предчувствие… Пожалуйста, послушайся меня! Ступай сейчас; возьми извозчика…

– Ну, что за вздор! – хладнокровно возразил Фустов, – с какой стати я пойду теперь? Завтра утром я там буду, и все разъяснится.

– Но, Александр, вспомни, она говорила о том, что она умрет, что ты ее не застанешь… И если б ты видел ее лицо! Подумай, представь, чтобы решиться идти ко мне… чего ей стоило…

– У ней восторженная голова, – промолвил Фустов, который, по-видимому, снова вполне овладел собою. – Все молодые девушки так… на первых порах. Повторяю, завтра все придет в порядок. Пока прощай. Я устал, да и тебе спать хочется.

Он взял фуражку и пошел вон из комнаты.

– Но ты обещаешь тотчас прийти сюда и все сказать мне? – крикнул я ему вслед.

– Обещаю… Прощай!

Я лег в постель, но на сердце у меня было неспокойно, и я досадовал на моего друга. Я заснул поздно и видел во сне, будто мы с Сусанной бродим по каким-то подземным сырым переходам, лазим по узким крутым лестницам, и все глубже и глубже спускаемся вниз, хотя нам непременно следует выбраться вверх, на воздух, и кто-то все время беспрестанно зовет нас, однообразно и жалобно.