Навья царевна

Глава 3.3

Всего через час то место, где я расположилась, стало просто местом притяжения для всех водных дев. Редко кто их радует подарками в этой глуши, а случайно заблудившегося селянина таких гостинцев не спросишь. Между тем, несмотря на то, что русалки давно уже были представительницами мира нави, любовь к красивым вещам да украшениям у них осталась неизменной, как и любой девицы, не важно, живая она или мёртвая. А в чем удовольствие свои красивые густые волосы рыбьими костями чесать? Я бы на их месте тоже, возможно, бесилась, да и отыгрывалась на тех, кто своими воплями страха привычный покой нарушает.

Через местных красавиц также передала болотнику и лешему угощение, хлеб да кашу, дабы уважить хозяев. Да попросила их, чтобы путника, царевича моего злосчастного, особо не запутывали, по дебрям и топям не водили. А то сидеть мне здесь придётся, пока продукты мои не кончатся. А мне лишний день свою силу на сеть колдовскую, да отпугивание комаров тратить не хотелось.

Русалки пели, водили хороводы и громко смеялись. И больше своим нравом походили на детей, чем на несчастных утопленниц, да насмерть проклятых или убитых невест. Песен они знали много и разных: то о несчастной любви исполнят, то детские песенки вспомнят, а ближе к утру даже частушки матерные на ум им пришли. Это явно небольшого ума селяне их научили, пока дёру от них давали. Знаю я эту байку, что бранью можно нечистых духов оттолкнуть. Глупость полнейшая, скорее уж больше заинтересовать, вдруг, что новое люди придумали. Мне кажется, что эту сказку о защите с помощью крепкого словца сами навьи дети и придумали. Лешие али водяные подсуетились, чтобы на их гулянках ночных вот такие незаурядные песенки и звучали, от которых любая приличная девица в обморок упадёт от стыда за услышанное.

Когда веселье было в самом разгаре, и черти болотные уже вовсю плясали в мавками и русалками, я подозвала к себе самую старшую из водных девиц.

- Скажи, красавица, а много ли у вас таких, как Веся? – указала я на недавно убитую девчонку. – Новенькие которые?

- Нет. – мелодичным голоском ответила утопленница. – Одна. Все старые. Остальные по двадцать зим с нами уже. Не помнят себя. А эта плачет. Мешает нам. Никак не забыть не может. Из-за платья поганого. А снять его не даёт.

Вышивка. Пронеслось у меня в сознании. Видимо она силой напитана. Наверняка мать вышивала, а насколько я помню, ведьма она не слабая. В таких селениях, вроде этой деревеньки Гнили, расположенных возле гиблых мест, в узор на одежде всегда вплетают особый заговор. Чтобы если умер человек, он сразу к богам отправился, а если убили, то он в злого духа, жаждущего людской крови, не превратился. Мавка – это, конечно, тоже нечисть. Но относительно безобидная, с ней договориться можно. Тем более, пока она свою прошлую жизнь помнит, то никого специально топить или заманивать на болота не будет шутки ради. Хуже было бы, если бы упырём стала. У того, никакого разума нет, в людском понимании, только жажда крови.

- Убей её. Сил нет. Мешает. Плачет. Маму зовёт. – в прекрасном голосе русалки появилось раздражение, а миловидное лицо исказила злость.

А как ей не быть. Эти духи как можно скорее хотят убрать то, что плохие эмоции у них вызывает. Ведь в нечисть они не от счастливого бытия превратились и не из-за лёгкой смерти. Поэтому всю боль, обиду, ненависть, которую они при жизни испытывали, после перерождения в детей нави они желают забыть, как можно быстрее. Чтобы хоть будучи русалками, им не приходилось страдать. Теперь их удел веселье, песни и пляски. А также шутки, иногда довольно жестокие, которые заканчиваются смертью несчастного, с кем они развлечься решили. Чаще такие розыгрыши случаются с теми, кто русалке кого-то напомнил, обидчика аль любимого человека, в общем, того, кто поднимает в глубине её холодной души сильную боль. И тогда она звереет, вымещает всю ярость на того, кто посмел отвлечь её мысли от радостных утех. Видимо, мавка со своим плачем по матери заметно их злила, но так как вроде своя, убивать сами не хотели. Решили чужими руками избавиться.

- Если ты мне поможешь, я избавлю вас от её общества. – медленно протянула я.

На мои слова в глазах русалки вспыхнула радость.

- Помогу. Сегодня? – заискивающе спросила она, желая избавиться от негодной ей девчонки как можно быстрее.

- На днях. Только её надо не развеять, а правильно упокоить. Уверенна, ищут её. Будут к вам колдуны, да ведьмаки шастать, пока труп ребёнка не найдут. А вдруг ненароком кого из вас убьют? Не хотелось бы, чтобы такие красавицы случайно погибли. – решила я немного приукрасить ситуацию, дабы русалки раньше времени мавку не извели, не дождавшись от меня помощи.

Русалка нахмурилась, но потом понимающе кивнула, видимо, оценив возможность быть навсегда уничтоженной. А жажда жизни, пусть и такой непривычной для людей, в ней была ой как сильна.

- Помочь чем? – спросила нечисть.

- А ты расскажи мне, помнишь ли ты, как Веся у вас появилась? Может, видела, кто её принёс?

- Появилась, как листочки начали распускаться. – понято, как я предположила, около двух месяцев назад. – Я одна из первых проснулась. Мужчину видела. Не как ты. Другого. Неприятного.

Понятно. Колдун сюда девчонку притащил. Нечисть светлых не любит, и кидается на них чаще, уморить пытается. Именно поэтому в отрядах, которые неразумную нежить зачищает, чаще ведьмаки служат. Им иногда навьи дети сами помогают, чуя родственную кровь, на нужное место выводят. А колдунам дороги путают, в чащобу заводят, всячески пакостят. Так как те часто об гостинцах забывают, да об уважении к местным обитателям, на силу свою больше надеются. Интересно, тот ли это дядько Ратмир, о котором Веся говорила?

- Видела, куда он труп кинул?

- В болото. Там. У леса. – махнула она рукой.

Это было плохо. Людям не вытащить, русалки тоже не захотят мараться, в топи лезть. Придётся болотника просить, а они почти все с мерзейшим характером. Надеюсь, Костий подход к нему сможет найти. Но как же это будет долго.