Не все девочки делают это

107 .  Гелла

В этот раз она добралась до музыкальной студии засветло, народу на улицах было полно, краски ярко-голубого зимнего неба только начинали гаснуть, переходя в нежно-опаловые тона, и морозец приятно пощипывал щёки.

Во многочисленных торговых точках, называемых «комками», появились мандарины – первый признак близко подступившего Нового года, прямо на улицах располагались стихийные ёлочные базары. Вчера ещё не было!

В застеклённых «комках» продавцы неспешно вывешивали целые пучки сверкающих ёлочных гирлянд из фольги.

И ощущение праздника усилилось, когда Марьяна, спрыгнув на нужной остановке с задней площадки автобуса, без труда нашла нужный дом и крыльцо с неприметной железной дверью, за которой вновь глухо слышался «кач».

Помедлив, придав лицу нормальное (спокойное) выражение, она нашарила в кармане жёлтенькую, с серебристым кантом десятирублёвую монетку и уверенно постучала по металлической двери.

Открыла Гелла – как всегда, ярко раскрашенная, с неоново-розовой помадой на губах и густо покрытыми фиолетовой тушью ресницами:

- А, это ты… Марианна, кажется? – она отступила назад, пропуская её.

- Ма-рьяна! – отчётливо поправила её девушка, заходя в прихожую, безотчётно ревнуя её – к Вольскому, к студии, к самой ситуации…

И самое противное – она почувствовала едва уловимый запах перегара!

Гелла уловила вызов в её интонации, внимательно глянула на неё и обнажила крупные белые зубы в голливудской улыбке:

- Да как угодно…  - и, заперев дверь, ушла в студию, картинно виляя бёдрами.

Спешно повесив шубу на крючок, Марьяна осторожно заглянула вслед за ней.

Вольский, не снимая наушников, тепло кивнул ей и вновь переключил внимание на Геллу, которая уже встала перед микрофонной стойкой:

- Ещё раз весь куплет.

Марьяна поспешно проскользнула на знакомый стул, украдкой бросив влюблённый взгляд на Маэстро, но он не отрывал взгляда от певицы.

- Ща… погоди, - отозвалась она. –  Дай ещё раз послушать… Ну и дебильную мелодию ты написал!

Марьяна ошарашенно посмотрела на Геллу – да как у неё язык повернулся такое ляпнуть?! – потом на Вольского.

- Мелодия утверждена заказчиком, – безучастно ответил он, глядя на вихляющуюся перед микрофоном певицу, которая слушала «дебильную мелодию», прижав ладонями наушники к своей голове, прикрыв глаза  фиолетовыми ресницами.

Вольский незаметно подмигнул Марьяне, а потом вновь перевёл взгляд на Геллу,  выжидательно поджав губы.

- …Давай, - открыла глаза она, резко сорвав наушники и отбросив их на стол.

Кивнув, Вольский включил запись.

Раздалось низкое урчание, потом энергичная ритмичная отбивка, и потом Марьяна вздрогнула:  музыка грянула в полную мощь, и Гелла азарно выдала своим резким, пронзительным тембром:

- В нашем Люкс-техно выбор огромный,

Техники много – стильной и новой,

В нашем Люкс-техно ты её подбери –

Третий этаж, проспект Космонавтов… дом три!!

И короткое соло электрогитары довершило ролик.

Марьяна восторженно прикусила губу – даже «неритмичная» строка адреса в конце рекламного ролика была как-то удобно уложена и вписывалась, а яркий голос Геллы звучал просто фирменно, словно она слушала какую-то радиостанцию.

Вольский же, напротив, смотрел на певицу без всякого восторга:

- Ну и чего ты орёшь? – хмыкнул он.

- Ну так не колыбельную пишем! – пожала плечами она.

- Ещё раз.

- Ну Влад, блин, ну круто же вышло! По кайфу!

- Пойми, - устало вздохнул он. – Твои трактовки здесь не нужны! – и жестом показал ей снова надеть наушники.

Гелла, беззвучно выматерившись, снова встала у микрофона.

В этот раз она спела более сдержанно, но в конце на слове «три» - вдруг ушла в пронзительное глиссандо вверх, - почти в визг, перекрыв электрогитарное соло, потом сорвала наушники и расхохоталась.

- Гелла!!

- Полтора часа эту херню пишем… Прасти-ити, Маэстррро! – присела она в дурашливом поклоне.

- Ещё раз. И спой, как надо! Мне нужно несколько одинаковых дублей!

- О ке-ей… - она улыбнулась Марьяне и снова надела наушники.

Повторив песенку про «ЛюксТехно» ещё четыре раза, она сорвала наушники и провозгласила, распечатывая пачку «Стиморола»:

- Всё? Гас-спадин звукорежиссёр доволен?

- Не особо. Но посмотрим, что скажет заказчик. – Вольский поднялся, доставая из кармана деньги.

Гелла прищурилась, явно собираясь что-то съязвить в ответ, но сдержалась,закинув пластинку жвачки в рот и с улыбкой глядя на его пальцы, отсчитывающие деньги.

Марьяна отвела глаза, но успела заметить: сумма равнялась её стипендии! Она подавила возмущённый вздох. Ничего себе певица зарабатывает, да ещё и выделывается, как вошь на гребешке!!

Гелла выхватила протянутую пачку купюр  из руки музыканта, картинно обмахала ею горло, словно ей было жарко.

- Я тебя не задерживаю! – произнёс музыкант.

- А если я сама задержусь? – двусмысленно улыбнулась она, глядя на него так пристально, нагло и откровенно, что Марьяну бросило в жар от ревности и ещё какого-то непонятного чувства: Вольский не отвёл взгляд.

Он смотрел в глаза Геллы,  холодно и… снисходительно.

И это почему-то пугало.

Скрещенье взглядов продолжалось секунды, которые показались девушке вечностью.  Наконец Маэстро раздельно проговорил:

- Не испытывай моё терпение, пожалуйста.

- О кей… - закатила она глаза и подобрала  лежащую на ковролине сумку.

- …И если ты ещё раз явишься на запись в нетрезвом виде, я прекращу с тобой работать. Ты поняла меня?

- Поняла, - процедила она, быстро оделась и хлопнула дверью.

Марьяна беззвучно встала и, подойдя, привалилась к дверному косяку, глядя, как Вольский запирает замок и всей кожей ощущая перемену его настроения.