Лучший друг, любовь, девчонка

25

В один не слишком прекрасный день, когда на Первом канале в очередной раз кого-то женили, раздался дверной звонок.

В гостиной появился Шадрин, в широкой черной кофте с высоким воротом, Вариной любимой.

Варя по-бараньи уставилась на него, отдавшись дофаминовой волне — это была вода в пустыне, это был глоток воздуха в открытом космосе, это был антибиотик, побеждающий болезнь.

Секунд тридцать они просто смотрели друг на друга, каждый по-разному, и молчали.

- Так ты жива, оказывается, - наконец сказал Шадрин. - На хрена я сюда тащился тогда? Я тебе неделю уже пишу, ты читать умеешь?

Варя, проснувшись, начала судорожно поправлять плюшевую пижаму и причесывать растрепавшиеся в борьбе с тяжелой хворью волосы.

- Блин, это... прости, я... да иди ты к черту вообще!

- Что?

Оставив безуспешные попытки привести себя в порядок, она села за стол, достала учебник и принялась читать. Казалось, что рядом появился ураган, налетевший на их тихую и сонную однокомнатную гавань, снесший все своей бешеной энергией:

- Мне весь день на мозги капают насчет тебя – «где Варя, где Варя», твою мать, ты почему трубки не берешь?

- Я болею, если ты не заметил.

- Ну позвонить можно было или ты в пятнадцатом веке живешь? Алло, гараж, там Насте уже нового репетитора ищут, тебе деньги уже не нужны? Я в ах*е от тебя, Варя. В общем, я сказал им, чтобы пока не искали и что ты придешь, и я надеюсь, что ты, блин, придешь! Позвони маме хотя бы — она переживает вообще-то... А, вот еще… на.

И на столе оказался учебник математики за одиннадцатый класс, который она нечаянно оставила у Шадриных в свой последний сеанс репетиторства с Настей.

- Слушай, раз уж я пришел... - Женя посмотрел куда-то в сторону. - Короче, я в таких вещах не очень, но...

В дверном проходе вдруг появилась Наташа, засияв:

- Женечка! Солнышко! Может, чайку? Мне вчера пациенты тортик подарили — обалденный! - она вдруг нахмурилась и, с укором посмотрев на Варю, добавила. - Ты бы хоть чаю человеку принесла, чего сидишь-то, как свинья?

«Женечка» повернулся к Наташе и Варя быстро, жадно и опасливо начала рассматривать новую приятную картинку: хрящик какой-то на шее, волосы красиво легли, складки на одежде здорово сложились.

- Спасибо, Наталья Юрьевна, но я ненадолго, мне работать еще...

- Ну Жень! - кокетливо засмеялась мать. - Какая я тебе «Наталья Юрьевна»? Я Наташа!

Наталья Юрьевна. Имя-отчество, «тетя Наташа», «тетенька»… Конечно, он не знал, что это для нее такое, откуда ему было знать, если мать его – обыкновенная женщина. Если его матери пятьдесят-шесть лет, она любит его больше всего на свете, носит старомодные шелковые блузки, юбки ниже колен и серьги с синими камнем. А «Наталья Юрьевна» в свои тридцать восемь цветет и пахнет и категорически не желает быть ни «тетей», ни «Натальей Юрьевной», ни даже просто «мамой».

Впрочем, она продолжала радостно, беззаботно и ласково болтать, игриво накручивая на указательный палец прядь волос:

- А я вот тоже на работу собираюсь, такой у нас там завал, вирус какой-то сейчас ходит, так что никак без меня нельзя обойтись... Кстати, Варька у нас тоже болеет, ты от нее отошел бы — заразишься!

- У меня иммунитет, - усмехнулся Шадрин, почему-то посмотрев на Варю.

Казалось бы, куда еще краснеть? Но лицо Варино, видимо, решило одержать победу на конкурсе помидоров. Спасибо, молочный оттеночек кожи.