Хозяйка кофейной плантации

Глава 8

Дон Смит отчего-то взволнован. Чувствую, как подрагивает его рука, на предплечье которой покоится моя ладонь. Чего он опасается?

Надеюсь, я попала в нормальный мир и на меня не набросится вампир Лестат из «Интервью с вампиром», кажется, он проживал именно на такой фазенде. Шутить я шучу, но на душе неспокойно. Если уж поверенный нервничает, то мне сам бог велел.

— Опять он взялся за старое, — бормочет про себя Смит. — Дай бог, чтобы я ошибался.

Какое старое? Что за скелеты в доме моего мужа? А дом очень красив, украшенный посаженными лозами вьющихся цветущих растений. Какие-то я узнала, какие-то нет.

Мы проходим по портику, окутанному буйно цветущими гирляндами бугенвиллии, словно живой зелёный вестибюль здания. Я страстная любительница цветов. Дома на даче и в городской квартире у меня был настоящий сад, где была и бугенвиллия. Никогда не думала, что увижу её здесь так запросто растущей.

Сколько открытий ещё мне предстоит сделать в Бразилии, в тех областях, о которых даже не подозреваю. Необычность происходящего будоражит мне кровь.

Дон Смит вводит меня в дом. По-хорошему это должен сделать муж, но наверно он сильно занят, раз пренебрёг древней традицией.

Во всех странах католической Европы, у славянских народов и даже мусульман и буддистов, порог — важная часть свадебных традиций.

Боязнь порога объясняется тем, что, по поверью, такими действиями можно обеспокоить и вызвать раздражение злых духов, которые селились под ним. Иногда духи, обитающие под порогом, считаются душами умерших людей.
Наступание на порог даже в Библии считается грехом.

Суеверий хватает, связанных с тем, как должны вести себя молодожёны, особенно невеста, впервые переступавшая порог дома мужа.

Я же считаю то, что мой муж не вышел поприветствовать нас неуважением к жене. А вот почему он так ведёт себя, мне ещё предстоит выяснить.

Перешагиваю через порог, уж я-то буду соблюдать древние традиции, в новом мире это не помешает.

Сразу же направо по коридору широко открытая дверь в большую роскошно обставленную гостиную, освещённую свечами. В ней вроде бы никого нет, во всяком случае, я никого не вижу. Но у поверенного иное мнение.

Дон Смит крепко берёт меня за руку и не глядя в глаза, шепчет только одно слово:

— Сочувствую.

Моё беспокойство нарастает, да что же там такое?

Войдя в гостиную, я вижу большой стол, накрытый зелёным сукном. Идёт игра в карты. За столом три человека. Двое сидят лицом ко мне, напротив третьего.

Мне интересно в какую игру играют? Судя по зелёному сукну на столе, играть должны в ломбер. Потому что стол, за которым играли в ломбер, самый первый, который покрыли зелёным сукном, чтобы карты не скользили. Ещё на зелёном сукне было удобно делать записи мелом – ставки, партии. После окончания игры, записи легко стирались. Я ещё зелёный считался цветом богатства. Он так и назывался ломберный стол до поры до времени, пока к восемнадцатому веку с появлением новой популярной игры не был преобразован в покерный.

Поэтому исключаем игру в покер, она ещё не появилась. Я прикидываю, что существует ещё несколько азартных игр, в которые могли играть присутствующие. Я, признаюсь, не сильна в картах. Особенно в «благородных» играх, типа того же самого ломбера или покера.

Максимум на что я способна это игра в двадцать одно или дурака.

— Дон Смит, в какую игру они играют? — Любопытствую я, ещё пока, не понимая беспокойства поверенного. — Расскажите мне правила, я ничего не смыслю в карточных играх.

— И слава богу, что не смыслите, дона Тори. Карты – зло. Никогда не берите их в руки, — с тоской в голосе произносит дон Смит.

Он как-то странно смотрит на меня, но недолго. Взгляд его прикован к идущей за столом игре.

Вокруг стола толпятся богато одетые люди и прямо скажем оборванцы. Я удивлена, что такой контингент принимают в доме богатого плантатора.

— Дон Смит, а где мой муж? — Тихонько спрашиваю я, именно в то время, когда играющие раскрыли карты.

Один из них, пожилой с редеющим волосами и бесцветными глазами в богатой одежде проиграл. Это было видно сразу по тому, как опустились его плечи, с какой тоской он оглядывается вокруг. Его глаза задерживаются на нас с доном Смитом и вспыхивают азартной надеждой. Боже мой, да он игроман.

— Прошу тебя, Педро, остановись, не делай этого, — просит дон Смит, и все заинтересованно уставились на нас.

— Ещё одна партия, — хватает он за руки брюнета. Я не знаю, как выглядит партнёр по игре дона Педро. Он сидит к нам спиной.

Вижу только широкие плечи, чёрные, длинные до плеч слегка вьющиеся волосы. Едва сдерживаюсь, чтобы не обойти стол и не заглянуть в лицо второго игрока.

— Тебе уже нечего ставить, дон Верейро, ты всё проиграл, — произносит низкий голос с волнующей хрипотцой.

Я так увлеклась им, что не обратила внимания, что проигравший всё пожилой плантатор — мой муж.

— Ещё не всё, — от возбуждения предстоящей игрой он заметно дрожит, — я ставлю её. Свою молодую жену.

Я закрываю рот в немом крике. Не успела появиться, как мой муж уже ставит меня в карточной игре. За какого же подонка я вышла замуж!