Хильдегарда. Ведунья севера

Глава 8

Проснулась я резко, из-за ощущения, что вокруг меня что-то изменилось. Приподнявшись на локте, моргнула пару раз, пытаясь понять, где я и что со мной происходит. Мозг услужливо показал последние воспоминания, дополнив, что человек, которого я вижу напротив, – мой муж.

– Тор? – позвала я слегка хриплым голосом. – Что ты делаешь?

Он оглянулся, и я увидела, что муж держит в руках ведро, в котором Хельга обычно приносила камни

– Сегодня ночью очень холодно, – сказал он, а потом обернулся обратно и высыпал уголь в печь. – Разбудил?

– Нет, – соврала, упав обратно на кровать. А ведь и правда, воздух весьма прохладный. Думаю, время уже близится к утру. – Выспалась, наверное, – пробормотала, тщательно скрывая в одеяле зевок.

Спустя несколько секунд Тор вернулся в кровать и тщательно укрыл и себя, и меня. А после этого он обнял меня за талию и притянул к себе. И замер, размеренно дыша.

– Я тоже, – тихо проговорил он, наклоняясь и утыкаясь в мои волосы.

Перекинув руку через его талию, я вдохнула приятный мужской запах, порадовавшись, что Тор перед свадьбой явно искупался. И почему я об этом подумала? А, наверное, это влияние просмотренных фильмов о древности, в которых рассказывалось, что люди в прошлом не слишком уважали чистоту, а некоторые так и вовсе мылись два раза в жизни. Или это только в средневековье было? Сейчас уже не вспомню. Если подумать, Хельга ничем особо не пахла, да и не выглядела она грязной. И мне воду приносила при первой же просьбе, не смотря с недоумением или осуждением.

– Расскажи о себе, – попросила я, решив, что уснуть все равно не получится (хотя попытаться можно), а из-за небольшого дискомфорта в теле повторять произошедшее будет пока опрометчиво.

Такой вопрос был довольно опасным, ведь Тор в ответ мог попросить меня о том же. Однако я знала, что многие мужчины любят говорить о себе, особенно когда их внимательно слушают. А уж если это делает женщина, то некоторых иногда очень сложно остановить.

– Что именно? – голос Тора звучал приглушенно.

– Все, что тебе захочется. Мне мало о тебе известно. Хотелось бы знать больше. О родителях, о детстве, о походах. Обо всем, чем захочешь поделиться.

Тор тихо вздохнул, а потом перевернулся на спину, подкладывая руку мне под голову и снова притягивая меня к себе, отчего я оказалась почти лежащей на нем.

– Мой приход в мир живых принес смерть моей матери. Я родился в походном лагере. Она оказалась там не случайно, ушла в поход вместе с отцом.

– Зачем? – спросила, подумав, что со стороны женщины это был весьма странный поступок, если не сказать больше – глупый.

Я, конечно, не знаю, как проходят у них тут походы на северных врагов, но сомневаюсь, что это легкая прогулка. К тому же с гор еще спуститься надо.

– Однажды боги послали моей матери видение, в котором она погибла от рук предателей, решивших захватить Одельгар в момент, когда мой отец – Одраин – отправится в очередной поход. До этого у нее ничего подобного не было, поэтому отец не принял всерьез ее слова и ушел в поход один. Конечно, не буквально один, а со своими воинами.

– Я так понимаю, что в «одиночестве» он пробыл недолго? – задала вопрос, ответ на который, в принципе, уже имелся. Но Тор замолчал, и мне хотелось заполнить тишину.

– Она тайно последовала за ним, взяв с собой самых верных служанок. И вышли они к отряду лишь тогда, когда спустились с гор. Тропа, по которой отец вел отряд, была всем известной, мать хорошо ее знала, поэтому они шли в отдалении, не опасаясь заблудиться.

– Но почему твой отец, когда женщины всё-таки вышли к отряду, не отправил их обратно?

– Моя мать… – Тор вздохнул и замолчал, словно подбирая правильные слова. – Она была, по словам отца, воительницей. Когда он увидел ее впервые, то был восхищен ее красотой, силой духа и неистовостью. Он говорил, что она великолепно сражалась на мечах, часто побеждая в поединках мужчин. Хорошо ориентировалась в горах, была выносливой и сильной телом. Конечно, он просил ее вернуться, даже пытался отправить силой, но в итоге мать всё-таки осталась с ним. Она не сказала ему сразу о том, что тяжела мною. Когда отец через несколько месяцев все понял, то вернуться назад немедленно было невозможно. Отец всю жизнь винил себя в том, что не заметил раньше, не доглядел, не поверил, но было поздно. Мать умерла родами, а на свет появился я.

Тор замолчал, а я подумала, что это вполне объясняет слухи о том, будто прошлый ярл просто привез откуда-то Тора и представил как своего сына. Он действительно его привез, так как Тор был рожден вне замка. Было там что-то еще. Кажется, про непохожесть.

– И на кого ты похож? – спросила, решив развеять еще один слух.

– На мать, – ответил Тор. – Отец часто это повторял. Он был низкого роста, худощавый, гибкий, но сильный при этом, хлесткий, беспощадный. Он умер недавно. Стар был весьма.

– Мне жаль, – прошептала, ощущая себя неловко.

– Не стоит, – Тор чуть шевельнулся, повернул голову ко мне и поцеловал в макушку. – Он был хорошим воином, так что милосердный Аш найдет для него занятие в мертвом мире.

– А предатели? Были?

– Были. Когда ярл уходит в поход, часть воинов он оставляет в замке для защиты. Ведь враги могут быть не только на севере. Среди таких воинов, оставленных в замке отцом, был человек, считавший, что Одельгар должен принадлежать ему.

– Почему? – уточнила я.

Тор слегка пошевелил рукой, укладывая ее более удобно, а потом и вовсе повернулся боком, лицом ко мне.

– Многие ярлы слишком беспечны в любовных утехах. Большинство бастардов не претендуют на наследство после смерти ярла, но не все такие. Некоторые, особенно появившиеся на свет до рождения официального наследника, верят, что имеют полное право на замок и земли своего отца. Ярлы это понимают.