Жить ближе

Глава четвёртая. Судьбой предназначено

***

Дамы ждали в комнате, которую называли салоном.

Асдин, обряженная в нарочито скромное платье из молочно-белого шёлка, с волосами, собранными в серебристую сеточку, искрящуюся на свету, вошла уверенным шагом, но волновалась невероятно.

Дам следовало запомнить как можно скорее, лучше бы даже сегодня. Это так огорчает и заставляет чувствовать себя незначительным, когда тебя не замечает тот, кому ты верно служишь. Алтанор бы сумела с ними всеми и подружиться, но Дин могла рассчитывать разве что на уважение.

Что ж, этого было бы достаточно.

Маркиза Верельо была соотечественницей вдовствующей королевы. При этом на Альтеррину она не походила ни единой чертой. Чуть полноватая, с мягкими движениями и бархатным голосом, она внушала доверие и желание советоваться с ней или даже изливать душу. Дин знала, что внешность бывает обманчивой, но полностью отринуть это впечатление всё равно не выходило.

Дама Сот, графиня Ат’тахена, казалась строгой и далёкой от земной суеты праведницей в своём старомодном платье, даже более закрытом, чем то, что в это утро выбрала для себя Дин. Дама Сот любила поэзию и старинные легенды, они с Дин успели побеседовать об этом сразу и условиться о чтениях раз в несколько дней.

Баронесса Неерли была старше Дин и Тани (хотя старше их были почти все), но младше двух предыдущих. Она не собиралась оставаться при дворе, а прибыла лишь по случаю королевской свадьбы. Будучи очень маленького роста, она тем не менее, казалась не по женски крепко сложенной, с резкими движениями и полным неумением говорить красиво. Дин разглядывала её пристальнее прочих и решила, что баронесса должна уметь обращаться с оружием и уж точно не ведёт образ жизни, положенный придворным.

Графиня Райярэ-Мэй, красивая нежной, хрупкой какой-то красотой, была супругой распорядителя дворцовых садов. Она принесла своей королеве белоснежные розы и, повинуясь её неожиданной просьбе, помогла приколоть их к волосам.

Девы Ланеррэ, старшая и младшая, были дочерьми главного егеря. Рыженькие, очень миловидные, они смущались недавно полученного придворного статуса. Дин хотела бы ободрить их, если бы сама чувствовала себя хоть немного уверенней.

Девица Эрметхарц, сестра королевского приятеля, улыбчивая и вроде очень простая, понравилась Асдин больше всех. Она словно понимала, что той приходится непросто и с лучезарной улыбкой подсказывала непонятное или объясняла при помощи увлекательных историй из жизни дворца. Она выросла при дворе и знала очень много. До этого дня она находилась в свите королевы-матери, но та решила, что молодой госпоже её услуги будут полезнее.

Ещё была Алтанор, прекрасная, яркая, готовая блистать и очаровывать. В родном замке Тани говорила, что не будет пытаться затмить венценосную сестру. Теперь же она словно позабыла о тех своих словах, но Асдин была этому только рада. Тани отвлекала внимание на себя. Она говорила, смеялась, танцевала под собственное пение. Она даже не пыталась выказать скромность и хорошее воспитание, что могло бы показаться Дин неправильным и неуместным в другое время. Теперь же это было как глоток холодного воздуха Рингайи – свободы, ветра, воды из горного родника. Алтанор и платье себе выбрала льдистого зеленоватого оттенка, превращаясь в статуэтку из берилла.

Поговорить сестрам удалось далеко не сразу. Дамы требовали внимания, рассказывали о себе и о своих близких, показывали книги, картины, инструменты для вышивки шелками и жемчугом. Графиня Райярэ-Мэй посвящала свою королеву в вопросы благотворительных дел и обещала устроить посещение храмов, приютов и больниц. Дин устала ужасно, при этом ей казалось, что давно уже она не проводила день так бесцельно.

Наконец принесли обед, и досужая болтовня прекратилась ненадолго.

После обеда предполагалась небольшая прогулка в саду, выйти в который можно было прямо из этого крыла дворца.

Они гуляли по тропинкам среди цветов и причудливой формы водоёмов, по резным, будто бы ажурным мостикам из медного дерева, и суровым, древним каменным ступеням, ведущим в тенистые укромные уголки под могучими деревьями.

А потом Тани обнаружила качели.

- Идём, ваше величество? – весело спросила она, и, разумеется, Дин не устояла.

Это было любимой детской забавой и давало возможностью поговорить без сопровождающих.

Они раскачивались так сильно и высоко, как только могли, и небо казалось ближе. Не так, как в горах, но всё же.

- Как ты себя чувствуешь? – напрямую спросила Тани. – Эта ночь…

- Хорошо, - не дала ей закончить фразу Асдин. – У меня всё хорошо.

- Он тебя не обидел?

- Ни в коей мере. Его величество – самый благородный и достойный человек.

- Ах, я не об этом! Я знаю, что этот достойный человек вчера был пьян, как последний плотогон. И поэтому спрашиваю тебя, как его возлияния отразились на вашей брачной ночи. Если что-то беспокоит, не замалчивай из ложной гордости, я могу достать травы или мази, или…

- Тани, всё хорошо, правда, - мягко улыбнулась Дин. – У меня ничего не болит, я выспалась на самой мягкой постели в моей жизни, и его величество прислал мне чудесные цветы.

- Цветы? – переспросила Тани. – Погоди… Он не пришёл, верно? Он просто даже не пришёл к тебе этой ночью? Боги тёмные и светлые, я же говорила тебе, что так и будет! Я лишь надеялась, что не с первой же ночи, что хотя бы этот обычай будет соблюдён. Ох, Дин, это плохо.

Асдин зарделась. Она не хотела обсуждать такие вещи даже с Алтанор.

Значит, Виалирр Рихдейр не пришёл оттого, что предался известному мужскому пороку? Быть может, он так же, как сама Дин, просто излишне волновался из-за всего происходящего? Ведь говорят, что вино пьют для храбрости.

- Это ничего, - решительно мотнула она головой. – Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Качели летели вверх и вниз, одуряющее пахло цветами, и Дин даже не сразу поняла, что это благоухают розы в её причёске.

Как перед грозой.