Золото и медь. Корона солнечных эльфов

Глава 1

Глава 1

Жрец солнца сидел в своей комнате перед столом, заваленным бумагами до такой степени, что сам краантль был едва различим за ними. Такой же хаос царил и во всей остальной комнате: свитки, книги, одежда и вещи громоздились на стульях, на полу вокруг стола, а также почти на всех поверхностях, что были в помещении, являя странное противоречие собранности и сосредоточенности своего хозяина во всем, что касалось дел. К счастью, размер комнаты позволял разводить беспорядок почти без ущерба для удобства: просторная, с высокими потолками, она была больше похожа на зал, чем на жилые покои. Это сходство усиливали и огромные, от пола до потолка окна, полностью занимавшие дальнюю стену комнаты, — именно они и стали одной из причин, по которой старший жрец солнца облюбовал это помещение. Раньше здесь располагалась библиотека, однако Кравой так любил бывать в этом наполненном светом, просторном зале, что много лет назад выпросил его для себя у Лагда — князя лунной столицы и старшего жреца богини Эллар, приютившего Кравоя еще мальчишкой после падения солнечного города, когда народ краантль вынужден был покинуть родные места и беженцами прийти в твердыню Луны — Рас-Сильван, или Синий город.

Нигде в замке он не любил бывать так, как здесь, и неудивительно, ибо она как нельзя лучше соответствовала характеру хозяина — широкая и светлая, бывшая библиотека располагалась в самом восточном конце замка, как бы вынесенная полуостровом в пространство. Из-за специфической формы строения — здание замка лунных князей, где обитали также знатные краантль, имело форму изогнутого полумесяца — одна из стен комнаты была более узкой, нежели другая, что еще больше усиливало ощущение свободы и некоторой неделовитой беспечности, создаваемое остальной обстановкой. В глубине комнаты, под самыми окнами, стояла широкая кровать без спинок, на которую также, несмотря на все старания прислуги, каждый день распространялось нашествие книг, одежды и прочих предметов. Слева от нее под стеной находился массивный стол из темного дерева — за ним и сидел сейчас владелец комнаты, корпя над бумагами.

Склонившись над одной из них, Кравой внимательно перечитывал написанное, то и дело внося исправления. Сосредоточенное лицо выглядело усталым, между изогнутыми бровями пролегла складка. Он казался старше своих лет — безбедная юность солнечного эльфа закончилась на берегу Ин-Ириля, Северного моря. Великая битва у Моря, сплотившая народы всего Риана на борьбу с темным магом Моррогом и его приспешниками гарвами, унесла ее — резко, и, как казалось Кравою, навсегда. Слишком много навалилось на него в одночасье: после ухода Лагда, добровольно отошедшего в мир-без-времени ради спасения всего живого, он принял на себя управление делами в смятенном войной городе — до тех пор, пока юный Иштан, наследник Лагда, не сможет вступить в лунный круг, став законным правителем Рас-Сильвана. Увы, не самыми веселыми оказались эти несколько лет для столицы Эллар…

Славной страницей в истории эльфийского народа стала победа в Великой битве, однако ее последствия были далеко не столь радостными. Война унесла с собой много жизней, а вместе с этим и много средств. Вместо былого изобилия вернувшиеся домой воины застали пустые амбары и кладовые, а правители — оскудевшую казну: несметные богатства Луны и Солнца были принесены в жертву перед походом к Морю, а рудники в Бурых горах, принадлежавшие лунным и солнечным эльфам, стояли закрытыми еще с осени: реки, в которых мыли золото и серебро, сковал лед, и возобновить работу можно было не раньше мая, да и тогда металл будет поступать лишь небольшими партиями… Сейчас же снег лишь только начинал сходить с темнеющих полей, а до будущего урожая еще надо было как-то дожить.

Примерно в таком невеселом состоянии старший жрец солнца принял правление Рас-Сильваном. Многие эллари — лунные эльфы — скептически относились к резкому возвышению Кравоя — слишком молод он был, да и где это видано, чтобы солнечный эльф управлял городом Луны! Время от времени раздавались тихие подстрекательства к бунту против такого солнечного самоуправства: среди лунных велларов — жрецов храма Эллар — было много тех, кто тайно хотел занять место еще не вошедшего в возраст Иштана, однако дальше слов дело не шло, так как толкового выхода из сложившегося бедственного положения не мог предложить никто. К тому же по никому не известной причине именно Кравою Лагд, уходя в другой мир, отдал ключ от храма Луны — а это много значило в Рас-Сильване…

Была и еще одна причина, по которой недоброжелатели молодого краантль держали свои возмущения при себе — это его сила, которая уже впечатляла и продолжала расти с каждым днем. За годы, прошедшие с Великой битвы, Кравой сильно изменился, и это изменение было отмечено всеми — те, кто знали его раньше, говорили, что он очень возмужал, обретя спокойствие и рассудительность, которые дает осознание и ощущение собственной силы. Да и о его магических способностях, иначе называемых виденьем, ходило много разговоров — похоже, слова мудрого Лагда оправдались: даже старожилы в храме Солнца не могли не удивляться виденью молодого жреца, проча ему блестящее будущее.

Сам же Кравой обращал мало внимания на эти пророчества, равно как и на ропот недовольных им. В первую очередь потому, что ему было некогда — особенно в первые пару лет. Целыми днями он разъезжал на своем рыжем скакуне по окрестным землям, заключая, к вящему недовольству эллари, договора на поставку продовольствия с людскими правителями. На первых порах люди относились с некоторым подозрением и опаской к солнечному эльфу с необычным для них слишком красивым лицом и заостренными ушами — Кравой замечал, как люди нет-нет, да и косятся на них любопытными взглядами — с волшебным орлом, неизменно следующим за ним высоко в небе, а пуще — с прозрачно-золотистой тенью, образованной всего лишь свойством Кравоя пропускать солнечный свет и все же настолько пугавшей людей, что они старались на всякий случай не наступать на нее лишний раз. Все это вызывало некоторую настороженность, но довольно скоро, успокоенные честностью солнечного эльфа, а также выгодностью предложений, люди стали принимать его почти с удовольствием, назвав за глаза Золотым всадником.