Проклятья старых сказок

Гензель и Гретель

"Вернулись!"

Он плакал, обнимая своих детей, а мачеха стояла в дверях и не смела шагнуть за порог. Она хорошо помнила впалые щеки, измученные взгляды оголодавших брата с сестрой в тот день, когда настояла отвести их в лес. Напуганные, маленькие, их плечи тряслись, как осенняя листва, и острые кости выступали в их осунувшихся телах.

Он плакал, касаясь их лиц и ладоней, прижимая к себе; вновь обретя тех, кого, как он думал, безвозвратно погубил собственными руками. Он плохо спал все эти десять лет, каждую ночь повторяя их имена, и работал оттого еще усерднее, превратив их дом из убогой хижины в полный богатств и достатка.
С тех пор они ни дня не голодали.

Гензель улыбался — на розовых щеках виднелись ямочки, а Гретель, принимая объятия, стыдливо отворачивалась от поцелуев. Ее маленькие хрупкие пальцы едва заметно дрожали, когда она трепетно обняла голову отца.

"Вернулись, родные мои, хорошие!"

Когда ее десятилетняя дочь подошла к двери, спрашивая, почему папа так громко кричит, мачеха обхватила ту за плечи и удержала внутри, не смея отвести взгляд от широкой улыбки Гензеля.

Спустя десятилетие они не изменились ни на день.
Только набрались сил.