Портрет девушки в черном цвете 

ГЛАВА 14. РАЗГОВОРЫ СРЕДИ ЛУННЫХ И СОЛНЕЧНЫХ ТЕНЕЙ

Кира вновь шла к знакомому пруду по знакомым дорожкам и среди знакомых теней. На этот раз все освещала полная луна, в свете которой деревья и кусты приобретали странные очертания. Что и зачем влекло ее, она не знала, но не испытывала какого-либо волнения. Девушка подошла к краю пруда и с удивлением обнаружила, что на ней то самое черное платье, в котором она ужинала у барона. Платье с портрета. “Ну и что? Мне в нем тоже хорошо. А та, другая, ничего не может мне сделать”. Внезапно изображение в озере замерцало, и вместо черного Кира оказалась одета в зеленое. В этом платье она была во время последних необыкновенных событий, но оно осталось, судя по всему, в клинике. Жалко, это платье девушка выбрала после целых двух часов примерок и походов по бутикам. Глубокий цвет странным, магическим образом гармонировал с ее обликом. Даже сейчас, в этом странном свете, в мире полутонов и серо-черных красок он был живым, ярким, настоящим. Кире даже показалось, что этот цвет как-то по-особенному заставляет чувствовать себя среди ночного полумрака. Она улыбнулась, непроизвольно выпрямилась, принимая гордый и уверенный вид, и отвернулась от глади воды.

Напротив на все той же, знакомой скамейке сидела знакомая девушка. Лицо ее скрывала тень, и только глаза поблескивали, отражая сияние луны. Теперь то самое черное платье было на ней. И вот ей оно подходило больше, гораздо больше.

Кира сделала несколько шагов к скамейке и заметила, что девушка отвернулась. “Где же твоя уверенность и нахальство? Что с тобой произошло, моя чужая?”.

Словно услышав ее мысли, та подняла голову. Несколько минут она разглядывала Киру. Если бы ее спросили, то она могла бы поклясться, что в глазах черноволосой красавицы стояли слезы. Потом она кивнула.

– Да. Этот цвет тебе идет больше. Он твой. Но и черный тоже.

– Что ты хочешь этим сказать?

Впервые они разговаривали почти просто так, без вызова, без страха. Хотя это был только сон. Наверно, сон. И может быть, не просто сон.

– Ничего особенного. Просто это платье твое. Оно тебе к лицу. И оно лучше отражает твою сущность.

Теперь девушка на скамейке попыталась улыбнуться.

– А мое платье – это то, что я, и только я из себя представляю. Должна признать, в тебе я сильно ошиблась. В тебе столько всего. Там, в глубине...

Кира молчала. Она слушала слова девушки, а мысли возвращались к тому, что та сказала ей раньше. Она провела по рукаву платья, и вслед за рукой по одежде побежал узор черной вышивки. Он вписался в крой и цвет платья так гармонично, что, казалось, иначе просто не могло быть изначально. “Да, так будет правильно. Ведь все цвета в ней неразрывны, и два других, они тоже здесь, просто показывать их сейчас не стоило. Пестрота в одежде, да и во всем остальном вряд ли будет ей к лицу. Потом, потом она придумает, найдет им применение”.

Девушка на скамейке грустно покачала головой, пытаясь уследить за изменениями в одежде. Она уже совсем успокоилась и сложила руки на груди, видимо, приняв какое-то решение.

– Ты быстро учишься. Ты впитываешь и отдаешь с радостью. Наверно, у меня еще есть шанс, хоть и маленький. Пойми, я просто не могу иначе. И я благодарна, я страшно благодарна тебе. Ведь ты смогла! У тебя получилось!

– Но кто ты на самом деле? Только не говори, что ты – это я. Ведь это не так?!

– Я понимаю. Теперь так и не будет. Даже если бы у меня был камень. Но ты должна помочь мне. Ведь так ты поможешь и себе.

– И все же, кто ты на самом деле?

– Я не знаю, я не помню. Это было так давно. Столько лиц, все стерлось, перемешалось. Я помню только, что когда-то я попросила одну вещь. И мне ее дали.

На глазах черноглазой красавицы вновь проступили слезы, и она закрыла лицо руками. Кире сталь жаль, по-настоящему жаль ее, но она не хотела, не должна была остаться без ответа.

– И что, что ты попросила?

– Вечность.

***

Кира проснулась в знакомой комнате. В знакомой комнате, из которой она так неожиданно бежала совсем недавно. На вешалке висело знакомое серое платье, на полу стояли знакомые шлепки. Хотя нет, немного другие. Те остались у барона. Если бы не эти шлепки, можно было бы подумать, что все, что произошло за последние дни, ей просто приснилось. Но нет, не приснилось. Хотя отличать явь от сна становилось все труднее. Во всяком случае, те вещи, в которых она уехала вчера из клиники, тоже висели на вешалке. Еще бы, ведь вчера она сама их туда повесила. Все-таки какое-то движение вперед было. Никто теперь не посягнул на ее вещи. Более того, сумка с вещами, которые она привезла с собой из дома, тоже была здесь. Ну конечно, ведь сегодня она действительно улетала. Из Варшавы в Париж. А оттуда в Монпелье.

Что же надеть? Что от нее ждут? Наверно, стоит не менять местные традиции. Да и одежду еще надо перебрать. “Интересно, где у них можно постирать-погладить? Может, спросить у кого?”

В отличие от прошлого посещения, никто не крутился в нетерпении под дверями, никто не торопил ее. Она даже не знала, сколько времени сейчас и сколько она проспала. Кира умылась и все-таки надела платье. “Положение обязывает”.

Улица встретила ослепительным сиянием солнца. Все-таки какое замечательное в этом году лето! Лучшее за последние годы. Но теперь она вообще будет жить на берегу Средиземного моря. Интересно, она вновь станет студенткой. Замечательно и невероятно! Только вот как она впишется в студенческий мир? Да нет, все будет здорово. Тем более, она будет не одна, причем, с самого начала.

После завтрака она решила просто погулять. О ее вещах пообещали позаботиться, и девушка просто пошла на знакомое место к пруду. На скамейке кто-то сидел, и у нее екнуло сердце. Но через секунду поняла, у женщины светлые волосы. Дженна. Кира подошла и, не зная, что сказать, просто присела рядом. Какое-то время они молча смотрели на сверкающую воду. Потом девушка не выдержала и машинально стала рассматривать свои руки с необыкновенным маникюром. Удивительно, но все стразы были на месте. От созерцания замысловатых узоров отвлекал ветер, который заставлял постоянно поправлять волосы. Дженна сидела совершенно спокойно. Казалось, над ее прической ветер не властен. На губах словно замерла тень улыбки. Девушке вдруг снова пришло в голову сравнение сидящей рядом с богиней. Скандинавской, германской? Светлые волосы навевали мысли об Асах. Да, Дженну легко можно было представить на троне. И эта мысль теперь совсем не казалась девушке нелепой. Наконец, женщина повернулась к Кире и подала руку.