Запасный вход

Часть 6 Глава 1."Западня".

Часть 6.

Глава 1. «Западня».

Крыса, тем временем увеличилась  в размерах вместе с клеткой, ее серебряная тюрьма не поспевала за ней, и уже со всех сторон ее жалили тонкие серебряные прутья,  скрючившись, стараясь не шевелиться, пытаясь уменьшиться, она только тихо постанывала, - «Больно, дядя, как больно»…

Силы светлые призываю,

Братца- Луну собой закрываю,

Крепкое слово мое, и навек,

Выйди из образа, человек!

От этих слов крыса, что уже увеличилась до размера обычного человека, задрожала, встала на задние лапы. Ее шерсть стала прозрачной, и все увидели внутри обнаженную женщину, что молитвенно сложила руки, но на ее лице искаженном гримасой страдания, горели красными угольками зрачки, полными ненависти. Но вот звериная оболочка исчезла совсем, она издала протяжный стон и уцепилась руками за серебряные прутья, которые более не причиняли ей вреда.

- Эх, жаль, Гриня отсутствует, у него бы нашлась хоть какая-то одежонка.

- И хорошо, что все мужчины отсутствуют, срам какой, девушка совсем голая…

Всевладий  хмыкнул, бросил укоризненный взгляд на сестер и с нескрываемым любопытством разглядывал превращение оборотня в человека, им самим же и сотворенное.

- Ничего, и без Грини обойдемся, Сева, выпусти девочку, мы с ней поделимся, у кого что есть, – Красава сняла с себя большой платок, в который постоянно куталась, ей всегда было зябко, и вопросительно смотрела на брата.

- Нет! – испуганно воскликнула Оленька, притягивая к себе Чан Ми, - не выпускайте! Твоего платка будет достаточно, просунь его через клетку…

- Трусиха, - скривила губки Красава, подавая платок, и тоже с неподдельным интересом вглядываясь в лицо девушки.

Ада, пришедшая в себя, после превращения, резко выдернула сквозь квадратик решетки подаваемое ей покрывало. Обнаженная, но не испуганная своей наготой, девушка была необыкновенно хороша.

Она не выказывала абсолютно никакого смущения под внимательными взглядами посторонних людей, но  долго рассматривала узоры на муслиновой ткани, оценивая качество рисунка, затем стряхнула его и обернулась им так, словно только что вышла из ванны. Причем достаточно времени уделила завязыванию узла, придавая ему форму цветка,  и в получившийся разрез, кокетливо выставила босую ножку.  Мельком одарила презрительным взглядом Красаву, скользнула по лицам Ариадны, Даны, Всевладия. Немного подольше задержалась на Оленьке и остановила свой колючий, холодный взгляд на Чан Ми.

- Тетя Ада, у вас ноги замерзли, возьмите мои кроссовки, - Чан Ми увернулась от мамы и принялась стаскивать с себя белую обувку.

- Оставь дитя, тебе они еще пригодятся, - насмешливо произнесла девушка оборотень. Больше она не произнесла ни слова. Она не просилась выпустить ее, не задавала вопросов, и у всех складывалось впечатление, что надменная хозяйка держит на пороге не прошеных гостей, и с достоинством ждет объяснений.

Первая нарушила молчание Красава. Она, никогда не страдавшая ненужным воображением, всегда в центре внимания, уверенная в себе и в своих поступках, вдруг ощутила сомнение, все ли она сделала правильно, в тот день, когда два младенца одновременно появились на свет.

- Бедная, бедная девочка, во что же ты выросла? А ведь я кормила тебя своим молоком…

Ада, мгновенно увидела эти колебания, и пошла в наступление.

- Именно! И я попила его достаточно, чтобы стать твоей дочерью. Но ты покинула меня, мама, а ведь я до сих пор помню твои прикосновения, и эти воспоминания убивают меня, как убивало одиночество и голод. Страшный голод, мама, что заставлял меня грызть тряпку на полу, я до сих пор ощущаю ее вкус, и слабая надежда, что сейчас откроется дырявая дверь, и ты прижмешь меня к своей груди. Но появлялось существо, что породило меня, то в образе волка с человечьими глазами, то волосатым чудищем с рогами, что цеплялись о потолок, оно бросало мне кусок мяса, истекающий кровью, и уходило. На день, на месяц? Я не знаю! Пока однажды, почуяв движение за стенами той развалюхи, в которой ты меня бросила, мама, я выбила  дверь, обернувшись в беспощадное животное, догнала и вонзила  зубы в живую плоть. Был ли это заяц или хорек, я не знаю, я видела лишь тебя, сверкающую, в кружевном белье с обнаженной грудью, и ты ласково поглаживала  свое драгоценное дитя. Но, то была не я.

- Теперь понятно, почему ты морила голодом  крысиное сообщество, запретив им выходить наружу, - вступил в разговор Всевладий, - Ксана, успокойся, перед тобой обычный манипулятор.

Но, Красава, ошарашенная таким страшным обвинением, стала оправдываться:

- Девочка моя, но я же оставила все в этом охотничьем домике и провизию, и гардероб…

- Кому???

- Что значит кому? Твоей маме… Эта девочка очень быстро оправилась после родов, намного быстрее чем я. Вот только молока у нее не было, поэтому я и кормила тебя какое то время. Не понимаю твоей обиды.

- Девочка? – ну да, ну, да, это мы можем и в девочку и в мальчика и в крысу – задумчиво проговорила она, и вдруг, запрокинула голову,  посылая в небо странный звук, хохочущей чайки.

-  Гардероб? Для чего? Чтобы навесить на рога и пугать дичь в лесу?

Она снова захохотала, наверное, ей казалась эта шутка очень смешной, и так как больше никто не смеялся, она призвала в свидетели небо и облака, которые от этих звуков, самостоятельно, без ветра, пришли в движение, послышались раскаты грома, засверкали молнии. Все, вслед за Адой, все посмотрели наверх, на внезапно разбушевавшуюся стихию, которая стремительно падала на них. Всевладий выбросил руку навстречу огромному, сверкающему сгустку, который будто разумная тварь, растопырив свои щупальца, намеревалась  обхватить,  раздавить своей удушливой тушей растерявшихся людей. Послышался хлопок, словно иглой проткнули воздушный шарик, и в наступившей тишине  густая, серая мряка,  стала безвольно опускаться на землю. Невидимая водяная пыль, словно микроскопические льдинки, оседая, жалила открытые участки тела, и вдруг, среди всеобщего хаоса прозвучал встревоженный крик задыхающейся  Оленьки.