Наследница миссии 

Глава 5

С утра Алиса проснулась даже раньше Дани. Положив руку ей на талию, дышал в шею Стас. Алиса улыбнулась. Сегодня даже Данино личико показалось Алисе умиротворённым. Маленький деспот, подумала она, осторожно освобождаясь от руки Стаса и вытягиваясь на спине. Часы на стене показывали десять.
Вот чудеса! Маленький деспот впервые с рождения дал ей выспаться. Стас, наверное, опоздал на работу, но ей не хотелось его будить. Ещё чуть-чуть этой блаженной тишины, когда ты можешь побыть наедине со своими грёзами, когда весь мир кажется ласковым и добрым.
Страшно подумать, а ещё вчера она ужасно себя чувствовала. Срывалась на всех. Как хорошо, что Стас отправил её на эту прогулку. Вспомнился этот смешной парень, Станислав, который — трудно представить! — видел, как её тело гуляло в образе Аллы, которую она успела возненавидеть. Да, если бы эта Алла, которую все считают крутой, увидела бы её хныкающей неудачницей, как бы она посмеялась над ней.
Алиса почувствовала, что краснеет. Вот позорище. Как можно было так опуститься? Алла сказала бы, что она .... Алиса вспомнила обидные слова соседки. Почувствовала, как руки покрылись мурашками. Алла сказала бы что-то похожее. Или... Но ведь Алёнка не может быть Аллой. Хотя бабушка жаловалась, что внучка изменилась. Ссылалась на переходный возраст. А что, если она хочет разрушить её мир? По спине пробежал холодок. Надо присмотреться к этой девчонке. Неслучайно она лезет в их семью. А что, если она пришла за Данькой?
Алиса скосила глаза на Даню в кроватке. Нет, пусть капризный, но это её ребёнок. Она его не отдаст. В раскрытые шторы залез солнечный луч и пробежался по лицу, заставив сощуриться. Боже, это прекрасный день во всех отношениях, и она не станет ни ругать себя, ни думать о плохом.
Это её семья, она посмотрела на улыбающегося во сне Стаса, а потом на Даню, который подпирал упругую щёчку кулачком в перевязках и в голове созрел план. С сегодняшнего дня она изменится. Она всего лишь устала. Достаточно одной ночи выспаться.
Не обманывай себя, услышала Алиса внутренний голос. Ты счастлива из-за того, что ты снова решила вернуться к своим занятиям. Ты решила перестать быть молокозаводом и просто мамой. Многие женщины бесятся, когда остаются дома по уходу. Нельзя этого допускать. Она будет уходить из дома в библиотеку или в кафе заниматься.
Слава обещал составить ей программу. Она сделает то, что делала Алла. В тетрадях академика она то и дело видела пометки Аллы. Вопросы, подчёркивание, формулы. Почерк у неё был округлый, уверенный, с нажимом, так что отпечатки находились на следующей странице.
Луч убежал, но Алису больше не волновала погода. День будет ясным в её душе. Она выбралась из кровати и, прихватив халат, на цыпочках вышла из спальни. Ополоснув лицо холодной водой, Алиса открыла дверь кабинета академика, которую непозволительно долго держала закрытой. Она даже там не убиралась.
Вошла. Чихнула от пыли и духоты. Здесь было темно от спущенных старинных штор. Кабинет так и остался в том же самом виде, как и при прежнем хозяине. Несмотря на то, что они сделали ремонт во всей квартире, здесь ничего не тронули. Стас иногда предлагал привести комнату в порядок, но каждый раз что-нибудь случалось, то мастер, которого пригласили, заболевал, то деньги срочно требовались на другое. А потом Даня родился, и Алиса думала, что стоит переделать кабинет в детскую и не мучиться дурью, как она в сердцах называла свои занятия физикой.
Теперь она поняла, что душа академика никого сюда не пускала. Его душа хранила её мечту.
Алиса отдёрнула шторы. Опять чихнула. На пыльном подоконнике валялись четыре мухи с поднятыми вверх лапками. За мутноватым в подтёках стекле простиралась Москва. Звук города ворвался вместе с гудками автомобилей и воркованием моторов. Пока она спала, город жил своей деловой жизнью. Снова пробежался солнечный луч, пробиваясь в сером молоке неба.
Алиса села в кресло и с жадностью схватила раскрытую тетрадь. Какая же она глупышка, что всё забросила. Теперь придётся вспоминать. Но вспоминать это не пробиваться заново. Да и спросить теперь есть у кого.
Солнечный луч высветил портрет академика и на миг Алисе показалось, что он улыбнулся.
«Больше не брошу! Обещаю!», — сказала она вслух и засмеялась. Алиса так углубилась в тетради, что не услышала шагов. И вдруг из тетради вывалился листок. Чётким почерком академика там был записан план занятий для Аллы. Рядом с пунктами стояли плюсики в кружке. План Алла выполнила лишь наполовину, а сама Алиса едва ли на четверть.
— Ну и дела, — услышала Алла голос Стаса и подняла глаза.
Стас в шортах, отчаянно зевая, стоял, придерживаясь за косяк.
— Ты могла меня разбудить. Я опоздал на работу.
Алиса с улыбкой оглядела его ладную фигуру, испытывая желание прижаться к его широкой груди. Но было хорошо и смотреть на него издалека, испытывая радость, что такой мужчина принадлежит ей.
— Прости, мне хотелось побыть одной. Видишь, я открыла кабинет...
— Тебя вчера словно подменили. Я ревную к этому студенту. У него еще имя моё. Ты пришла такая сияющая, словно вы всю дорогу целовались.
Алиса не выдержала. Выскочила из-за стола и бросилась к Стасу. Потёрлась об его грудь и задрала лицо вверх.
— Ты такой дурашка. Но мне приятно, что ты ревнуешь. Мы говорили о физике и о наших перемещениях. Может быть, я даже выступлю с докладом перед учёными о том, как мы попали в чёрную дыру. У них теория, а у меня практика. Но — Алла подняла палец вверх, — теорию я тоже выучу. И мне нужно время. Нужна ня...
Из спальни донёсся оглушительный крик Дани. Алиса поморщилась, но тут же рассмеялась.
— Похоже, деспот не хочет няню, — сказал Стас. — Давай-ка ты сама сегодня. Я побежал на работу, даже завтракать некогда. И не ругайся на Даньку, он дал тебе выспаться.
— Это да, конечно, — проворчала Алиса. — Но орать так зачем?
— Так он голодный. Вот я посмотрю, как ты ему сегодня бутылочку подсунешь.
— Ну не поить же его грудным молочком с красным винцом, — хохотнула Алиса, направляясь в спальню.
— Ну, милый деспот, ты сегодня на воспитании, — сказала Алиса, но её голос утонул в крике.
Меняя подгузник, Алиса даже слегка шлепнула малыша попке, отчего крик стал только пронзительнее.
Следующие полчаса Алиса безуспешно пыталась заткнуть его бутылочкой. Даня выплёвывал соску, отпихивал ручкой бутылочку и дико орал. Он покраснел, по пухлым щёчкам катились слёзы.
Когда Стас вышел из ванной, Алиса уже сама чуть не плакала. Угрызения совести терзали её. И зачем она только выпила вина?
Стас взял у неё малыша и принялся ходить с ним по комнате. Крик стал более прерывистым, малыш захлёбывался слезами.
— Может, дашь грудь? — вымученно спросил Стас.
Алиса качнула головой.
— Когда-нибудь надо отучать?
Неожиданно на пороге комнаты появилась Алёнка. С распущенными волосами, в короткой куртке с меховым воротником и джинсах, похожих на колготки.
Она почти вырвала Даню у Алисы из рук.
Издав прощальный крик, Даня затих и занялся её волосами.
— Что у вас происходит? Я вышла на лестницу, даже там слышно, как малыш плачет. Вы издеваетесь над ребёнком!
— Да вот, решили от груди отнять, — Алиса, бросив взгляд, на Стаса заметила что он выглядит смущённым.
— Надо постепенно. Можно было и дать разок, чем заставлять его так нервничать.
Алиса нахмурилась. Она и без того чувствовала себя виноватой из-за тех трёх бокалов. Бедняга-Данька проспал первое кормление. А тут ещё и эта всезнайка.
— Как ты вошла? — спросила она строго.
— Дверь была открыта. Запирать не учили?! Войти мог и грабитель и взять Вас тёпленькими в постельках. Вот уж горе родители.
Алёнка выхватила бутылочку из рук Стаса и без приглашения прошла в гостиную.
Алиса и Стас поплелись за ней.
Усевшись на диване, девушка принялась ворковать над малышом, водя соской по его губам. И только добившись, когда он улыбнулся, ловко вставила её в ротик. Сначала он её выплюнул, но Алёнка опять засюсюкала.
— Понимаешь, маленький, — Варька наклонилась к малышу так близко, что, казалось, её длинные волосы укрыли этих двоих от всего мира. Алиса сжала руки в кулачки, еле сдерживаясь, чтобы не сделать замечание, что волосы это негигиенично и, вообще... Но не рискнула. Дане, похоже, это нравилось. Непроизвольно Алиса сделала шаг вперёд, но Стас положил ей руку на плечо, удерживая на месте. Послышалось сюсюканье, а потом Алёнка сказала громче, явно для них. — Эти родители кормить тебя вовсе не собираются, поэтому давай уж как-нибудь это молочко попробуем. Оно не такое плохое, как тебе кажется. — Алисе показалось, что она услышала характерные звуки причмокивания. — Вот ведь молодец, мальчишка. Надо быть сильным.
Алёнка выпрямилась. Откинула волосы и взглянула на Алису. В её глазах светилось торжество. Даня, чуть, прикрыв глазёнки и, обхватив одной рукой бутылочку, посасывал молочко, как ни в чём не бывало.
— Чудеса! — вырвалось у Стаса.
Алиса замерла на месте. У неё было ощущение, как бывало в школе, когда учительница выговаривала ей перед всем классом.
Когда Алиса подняла глаза, то заметила, что Варька держала бутылочку у самой груди, причём левая грудь у неё больше, чем на половину вывалилась из майки, а соска служила имитацией соска. Выглядело всё неприлично, но сделать было ничего нельзя.
— Ну, если вы справились, я пойду, — сказала Алиса, как можно спокойнее, ругая себя, что сама не додумалась до подобной имитации.
Прежде чем уйти, Алиса бросила взгляд на Стаса, но тот, как заворожённый смотрел на Алёнку и Даню. А, может, только на Алёнкину грудь?! Алиса вошла в кабинет и встала у окна. Денёк, как обычно, в ноябре обещал привычную серость и ни малейшего намёка на солнце. Она обхватила себя за плечи, глядя на поток автомобилей на набережной. Снова захотелось сесть в машину и уехать. Пусть даже стоять в пробках. Только не сидеть дома, подчиняясь детскому режиму. Её мысли снова вернулись к соседке. Неужели она и есть Алла? Даня ведь её признаёт, а у детей другое видение. Возможно, чувствует голос крови. Хотя какая кровь, если у малыша группа крови, такая же, как и у неё. И яйцеклетка была её. И выносила она его сама. Было бы ещё понятно, если бы он не принимал Стаса, как родителя. Потому что если яйцеклетка и её, то сперматозоид явно не Стаса. А того самого экстрасенса с бородкой. Или... Да кто знает, с кем могла переспать Алла. Но маленький деспот к Стасу относился гораздо лучше, чем к ней самой.
Ладно, думать об этом, только себя терзать. Ей дали испытать счастье материнства и на том спасибо. Может, со следующим ребёнком, который от Стаса получится лучше. Но для этого должно пройти время.
Алиса вернулась к столу и села в кресло академика. Открыла тетрадь. Но не могла сосредоточиться. Этот скандал выдавил из неё все силы. Формулы прыгали перед глазами. Алиса заткнула уши. Придётся повторять с самого начала, чтобы ничего не упустить. Хорошо бы выпить кофе, но это после того, как соседка свалит из их дома. Больше всего хотелось остаться одной. Провести день в покое. Дать, наконец, зарядку мозгам. Ей удалось сосредоточиться, да так, что она не услышала шагов, а когда услышала, то Алёнка с Даней на руках, а за ней и Стас стояли у порога.
— Ух ты, вы, наконец, открыли эту комнату! — А я-то гадала отчего она всё время закрыта. Что они там прячут? Может, трупики детишек, которых перестали кормить грудью?
Ну вот ведь дура. Где только такие слова находит? Алиса только открыла рот, чтобы заткнуть Алёнку, но та вдруг изменилась в лице и, передав Даню Стасу, вошла в кабинет, озираясь по сторонам.
— Боже, мне кажется... — забормотала она, подбегая к окну. — О, я видела это.... — Она повернулась к окну спиной и стала оглядывать стол и Алису. Потом подошла и нежно погладила стол, хватая тетрадь, над которой сидела Алиса.
— А ну, положи на место! — резко сказала Алиса, вскакивая.
Воспользовавшись этим, Варька ловко проскользнула на кресло и села. На мгновение прикрыла глаза. А потом начала выдвигать ящики, словно искала что-то. При этом вид у неё был очень странный. Она листала тетради, пока не нашла какой-то листок.
Опомнившись, Алиса сказала:
— Ну-ка уходи. Что ты себе позволяешь?! Это не твой стол.
Но девушка её не слышала. Она свернула листок и засунула себе в лифчик, пробормотав «я позже с этим разберусь», а потом уставилась на портрет академика. Встала из-за стола. Лицо у неё было бледным, словно восковая маска. Она одним прыжком вскочила на маленький диванчик, над которым висел портрет, и сняла его со стены. Алиса бросила взгляд на Стаса, но тот только прижал палец к губам. Да у Алисы самой горло перехватило. С лица девчонки слетели надменность и уверенность. Она даже перестала быть хорошенькой. Странно прихрамывая и держа на вытянутых руках портрет, она подошла к окну, рассматривая его.
А потом она выронила портрет и тот упал на пол. В разные стороны полетели осколки. Она вытащила фотографию из рамки и продолжала смотреть на неё. Губы дрожали.
— Я знаю это лицо. Я знаю тебя, — Алёнка вырвала портрет из рамки и бросила её на пол. — Я должна всё вспомнить. Это важно. Кто ты? — разговаривала она с портретом.
Внезапно Алёна повернулась. По правой руке у неё струилась кровь она порезалась стеклом, но, казалось не замечала этого.
— Кто это? — спросила она.
Алиса взглянула на Стаса с Даней на руках. Несмотря на шум, Даня был спокоен, хотя в любом другом случае испугался бы и заплакал. У Стаса задрожал голос, когда он сказал:
— Давай поговорим позже.
Алёнкины глаза забегали по комнате.
— Какого чёрта я должна успокоиться, если я ничего не понимаю?! В этой квартире я схожу с ума. Вы специально держали эту комнату закрытой от меня, чтобы я не узнала. Мне всегда казалось, что это мой дом. Я знаю лицо этого человека. Нет! Я больше не могу! Мне нужно остаться одной.
Пробегая мимо, Стаса, она заметила, что малыш протянул к ней руки и, остановившись, всхлипнула.
— Хуже всего, мне кажется, что это мой ребёнок. И он любит меня.
Алёнка выбежала из кабинета, прижав фотографию к груди. Алиса и Стас застыли в оцепенении. Из ступора их вывел оглушительный крик Дани.
Стас начал трясти малыша, в то время, как Алиса оглядывала кабинет. Пол в осколках стекла и каплях крови, на стене выгоревшее пятно зелёных в полоску обоев, оставшееся после портрета. Крик Дани разрывал душу. Варьке тоже кажется, что Даня её сын.
Алиса встрепенулась.
— Стас, нам лучше уехать отсюда! Это чёрт знает что. Что это было? — Алиса повела рукой. — Ей кажется, что Даня её сын. Так с неё станется, она ещё и украдёт его?
— Не сходи с ума! — Стас начал подкидывать Даню вверх и ловить. Это подействовало — малыш утих. — Ты сама виновата. Выпила вчера вина, хотя знала, что ещё кормишь. Надо было постепенно его отучать. Знала же, что он упрямый. Будет орать, пока своего не добьётся.
Алиса почувствовала, как глаза наливаются слезами. Ну как тут начать новую жизнь, если такое творится? Решение не всегда сопоставимо с действительностью.
— Да, я виновата! — выкрикнула она. — Но как ты объяснишь весь этот бардак? Твоя соседка сумасшедшая. Её нельзя пускать в дом. Я тебе вчера говорила. И что такое, ты ей хотел объяснить? Если то, что она та самая Алла, то лучше молчи. Это сорвёт у неё крышу, которая итак не на месте.
— У нас всех она не на месте, — спокойно заметил Стас. — Иначе бы не прыгали в прошлое от своих проблем.
— А вот мог бы и не прыгать за мной! — в сердцах сказала Алиса.
Лицо у Стаса смягчилось.
— Не мог! Ты это я, я это ты. Помнишь такую песню. Что бы ты ни делала, я буду рядом с тобой.
Алиса почувствовала слёзы на щеках. Подошла и обняла одной рукой Даню, другой Стаса.
— Может нам выпить кофе и позавтракать?
Стас посмотрел на часы.
— Боюсь, мне уже пора на работу. И если моя жена сделает кофе, пока одеваюсь, я буду очень благодарен.
— Конечно, — Алиса взяла Даню у Стаса и понесла на кухню, усадив на высокий стул. Малыш гукнул и расплылся в улыбке.
Алиса погрозила ему пальцем.
— Будешь капризничать, отдам чужой тёте.
Сказав, устыдилась. Кто знает, кто из них чужая тётя? Алёнка или она сама?