Затмение.

5. Возвращение домой.

1. Возвращение.

Мне столько раз грезилось в горячечных снах мое возвращение домой, печальное, радостное, какое угодно, лишь бы вернуться! И вот теперь я ощущала не радость, а только растерянность и пустоту внутри. Рат-Кроган был все тот же и все же неумолимо изменился, врочем, как и все мы. Меня не было пять лет, а казалось — вечность пронеслась над его мшистыми стенами и узкими бойничными окошками. Никогда я не мыслила, что вернусь так - почти уничтоженная, сломленная, заплутавшая в своей жизни. Брюс был сдержан и вежлив, весь первый вечер я ощущала его присутствие, но почти не видела его и была за это бесконечно благодарна. Но когда вокруг моих плеч обвились старые узловатые руки Нессы, я неудержимо, беззвучно зарыдала, трясясь, как осиновый лист в ее руках. Нет, то обвивались вокруг самого моего оледеневшего сердца надежные объятия моего Дома!

Несса тоже плакала не таясь, утирая крупные слезы морщинистой рукой. Я же с ужасом видела, как на постарела. Я не могу потерять и ее! Нет, нет, нет!

- Дождалась тебя, птичка… - бормотала она, снова и снова гладя меня по волосам, и ее надломленный старческий голос разрывал мне сердце. - Вот и свиделись, детка. Я уж не надеялась…

На миг в ее потускневших глазах я увидела отблеск прежнего огня, которого мы с Ванорой так боялись когда-то в детстве, когда Несса была моложе и проворнее и могла отхлестать нас ивовой веткой, а потом утешать наши рыдания на своей груди.

- Хоть кто-то из Даррохов вернулся домой, птичка. - Несса отстранила меня и посмотрела почти как прежде.

- Будь доброй с ним, Блисс, не отталкивай его.

Но если увидеть, как постарела Несса, было для меня испытанием, то встретиться лицом к лицу с Брюсом было выше моих сил и я избегала этого весь день, впрочем, как и он сам. Но потом наступил вечер. Вокруг нас носились дети. Я сразу узнала Эвана, стоило только ему поднять белокурую голову и посмотреть на меня светлыми прозрачными глазами Ваноры. У меня перехватило дыхание и я поняла, какую муку должно быть, испытывал Брюс всегда, ибо перед ним каждую минуту было живое напоминание о ней.

Второй мальчишка Томас угрюмо косился на меня, явно не желая признавать, и была еще Айлин — миловидная девчушка с большими карими глазами и каштановыми кудрями. Она была похожа на Брюса, но та ее часть, что отличалась — это Эсме, ее мать. Айлин вежливо поздоровалась, крепко вцепившись в сюртук Брюса, и тут же улизнула, как только стало возможно. А я невольно подумала, любил бы он так же наше неродившееся дитя… Я знала, что любил бы, и от этого было только горше.

Кажется, это был самый длинный и трудный вечер в моей жизни. Мы сидели напротив друг друга, не смея смотреть в глаза другому, не зная, о чем можно говорить, чтобы не причинить боли.

Наконец Брюс начал рассказывать о переменах и перестройках южного крыла Рат-Крогана, и я мысленно возблагодарила его за эту безопасную для нас обоих тему. В конце концов, Рат-Кроган мы оба любим всем сердцем. Я едва притронулась к блюдам, да и он тоже.

И едва убрали пирог и яблоки, я встала из-за стола. Брюс тоже поднялся.

Молча мы прошли в библиотеку, как в тот, самый первый день его в Рат-Крогане, как же давно это было! Он пододвинул мне стул, но я не села, вместо этого протянула ему доверенность, он взял бумагу и я тут же отдернула пальцы, чтобы наши руки не соприкоснулись.

Молча он прочел ее и свернув, положил в ящик стола и запер.

- Почти ничего не меняется, хотя весь мир теперь вверх дном, - невесело усмехнулся он. Я отважилась посмотреть на него и задохнулась. В его глазах была мука, и смирение, и любовь. Я поднесла руку к горлу, где неистово колотилось сердце. Я знала этот взгляд, эту боль. Она сродни моей и от нее некуда деться! И я не хотела, не хотела, чтобы он мучился из-за меня!

Он качнул головой, сжал губы.

- Все в порядке, Блисс… Насколько может быть. Ты можешь поселиться в спальне леди Даррох, она отремонтирована и готова к твоему приезду. Завтра доставят остальной багаж.

Я стояла, как вкопанная, слушая его голос, не в силах ни отвечать, ни отвести взгляд. Он изменился, да боги! Мы все изменились за эти годы. В волосах прибавилось седины, но во всем его облике, в голосе и взгляде была уверенность человека, знающего, для чего он живет и что делает. Мне бы обрести хоть толику ее!

- Спасибо, - еле выдавила я.

Он кивнул, но будто бы своим мыслям, а не мне.

- Рат-Кроган — твой дом и всегда был только твоим. - Он положил на стол передо мной ключи. - Я просто возвращаю то, что принадлежит тебе по праву.

Через силу я кивнула и сжала холодную гладь ключа.

- Блисс, если ты тревожишься о… своих обязанностях здесь, - слова эти тяжело давались ему, я видела, но он договорил:

- Я лишь хочу, чтобы ты помогла с детьми, это все. Мужем и женой мы не будем… если ты сама этого не захочешь.

Нет, это невыносимо! Боль такая, будто в открытой ране проворачивают острие кинжала, и ее никак не утолить. Неужели мы обречены на эту муку за свой грех, неужели всего случившегося не достаточно еще для искупления?! Я схватила ключи и опрометью бросилась из библиотеки. Слишком живы еще воспоминания о его приезде в Рат-Кроган, и о той комнате наверху, где он любил меня когда-то… И кАин, Каин с его насмешкой над целым миром, любимый, далекий... Почему ты оставил меня! Я сама не заметила, как влетела в спальню и рухнула там на каменный пол. Я была дома. Но никогда я не думала, что вот таким будет мое возвращение!