Мелодия Миэры

Глава 10.2

Волки. Органическая жизнь

Эрика стояла посреди леса, и точек опоры у нее было больше. Сигналы в мозг стали иными, более активными и сильными. Больше лесной информации поступало и успевало обработаться за долю секунды.

Эрика расширенными ноздрями вдыхала новые незнакомые ей, но понятные ее телу запахи. Она посмотрела вниз и увидела, что она, похоже, волчица. Эрика подняла морду вверх, тявкнула, приветствуя других волков, и прыгнула с дорожки в лес. Большими скачками, прямо по нетронутому снегу–пухляку она бросилась в чащу, и остальные последовали за ней.

Она словно знала каждое дерево и каждую яму на своем пути и умело огибала любое препятствие. Ее пьянили запахи леса, сородичей и другой живности. Вот они пересекли следы зайца, она глубоко вдохнула морозный воздух. Тут прошел лось – сломанные ветки еще хранили запах его шкуры и пота.

Запахи и звуки вокруг были острые, резкие и складывались, словно мозаика, в сложную, но читаемую картину. Это приятно будоражило мозг.

Ветерок принес весть о других волках из их стаи, а ухо услышало встревоженную перекличку птиц. Эрика подумала, что в теле человека она никогда бы не узнала этот многокомпонентный, как слоеный пирог, завораживающий мир запахов и звуков.

Как многозначительно выли ее сородичи, сколько здесь таилось разнообразной информации о том, как прошел их день, где они охотились, чьи следы видели. Она не смотрела вокруг, но чувствовала шкурой, что теперь они - самая настоящая стая, со своей иерархией и традициями.

Шел снег, день близился к закату, длинные темные тени деревьев пересекали путь несущейся стаи. На миг Эрика словно выключила звук и увидела прекрасную дикую картину: по холодному заснеженному лесу, словно искры от выстрелившей головешки костра, мчится туча злых голодных волков, готовых загрызть любое существо, встретившееся на их пути.

Наконец они остановились. Некоторые волки подбегали к Эрике, вскользь обнюхивали ее, отбегали. Другие лежали на снегу, некоторые смотрели на нее. Эрика подняла морду к серому ребристому небу и завыла. Ей ответил другой волк. Это был тот, FIFO.

Дадо и Мэй

Сознание доктора Дагомара каким-то образом существовало в теле старого циркача. Он, одновременно и доктор Дагомар, и клоун… А как его зовут здесь? Дагомунд. Клоун Дадо.

Эрнестина-Мэй свернулась в клубок и укрылась с головой на своей постели. Под одеялом она выглядела совсем маленькой, немногим больше Эрменберты.

Китайская девочка-подросток досталась клоуну Дадо, можно сказать, по завещанию. От доктора Киншта, путешественника, привезшего ее из Китая. Семью девочки убили разбойники, и лишь она спаслась, ухитрившись улизнуть на совершенно непригодных для бега ножках.

Доктор Киншт, приятель директора их цирка, остановившийся в деревне неподалеку, нашел ребенка во время прогулки. Он преисполнился сочувствием к маленькой китаянке из простой семьи, которой зачем-то перебинтовали ножки до девяти сантиметров в длину, то ли подражая аристократам, то ли имея на нее особые планы.

Киншт удочерил девочку, увез в Европу, и все было бы хорошо, но он скоропостижно скончался от апоплексического удара. Умер прямо в цирке, куда привел Мэй посмотреть представление. На руках у Дагомунда, взявшегося развлекать девочку после представления.

Доктор Киншт когда-то лечил первую жену клоуна Дадо, страдавшую прогрессирующей слабостью мышц и умершую от невозможности нормально дышать. Зная верность клоуна, Киншт взял с него обещание позаботиться о китаянке.

Эрнестина Киншт оказалась никому не нужна. Семья доктора отказалась иметь с ней дело. Дело с удочерением было сложным и дорогостоящим, и Дагомунд женился на Эрнестине-Мэй.

Что за сюжеты у него в голове? Дэм ошалел от погружения в перипетии нелегкой жизни старого клоуна, жившего, по всей видимости, за несколько веков до него. Но нужно разобраться с Миммами. Сколько их всего и чем они отличаются? И которая из них заведует ключами от его «шкатулки»?

Волки. Диалектика

Волк и волчица едят убитого кабанчика! Как хороша свежая горячая кровь! Она пьянит и наполняет силами.

В отдалении между деревьев стоит чужак. Волк-одиночка, когда-то покинувший стаю. Он смотрит на волчицу, не отрываясь. Эрика узнала его – это ее брат, они росли вместе. С чем он пришел? Волчица напряглась. Увидела, что ее друг сидит рядом и непонимающе смотрит, словно не замечая пришельца. Вдруг брат начинает выть, и при каждом завывании первого волка относит вдаль в клубах начинающейся метели. Эрика пытается догнать его и долго-долго бежит за ним по снежной равнине…

Лежа в кровати с закрытыми глазами Эрика обдумывала свой сон.

Тот волк, первый персонаж в истории видений Эрики, меняющий личины, почему во сне он был ее мужем? В то время как Эрни - братом? Почему она бежала от Эрни за темноглазым?

«Иногда меня по-прежнему пугают сны», - записала Эрика в дневник. – «Образы и события в них ярки для восприятия и непонятны для ума. Эрма права, мне нужно разобрать их на отдельные коды. Тогда я смогу что-нибудь из них приготовить. Продолжаю выслеживать FIFO», - написала она и припомнила фразу Матильды. - «Груз, который умело носят, становится легким».