Его сбежавшая Принцесса

Глава 21: Гори так же, как горит мое сердце.

Глава 21

– Ты уверен? – спросила я, – ты настолько доверяешь моему актерскому таланту?

– Я много думал над тем, кто ты такая, милая Донна, – ответил Эд, – и пришел к выводу, что актриса. Профессиональная, возможно, потомственная. Так что да, я в тебе уверен.

Актриса? Я принцесса! Принцесса! Это другое. Нет, конечно, будучи принцессой, мне приходилось часть играть, как на сцене. Играть покорность, играть радость, играть благодарность и приветливость. Но я считала это лицемерием, а не актерской игрой… Я принцесса. Но Эду я об этом не сказала. Пусть лучше считает меня актрисой. Но я начинала сомневаться. Может, надо было признаться? Но зачем? Что это изменит? Либо ничего, либо Эд станет меня использовать, тогда я из шахматиста превращусь в шахматную фигурку. А это не то, чего мне хотелось.

– Давай, Донна, – Эд крепко сжал мою руку, – я буду рядом.

– А если они меня схватят? Я не уверена.

– Они не успеют, – заверил Эд, – так что сделай глубокий вдох и иди.

– И идти…

– Да, и идти.

– Я смогу, – пробормотала я.

– Посмотри на меня, – Эд повернул меня лицом к себе, – ты самая талантливая актриса из всех, кого я знаю. Ты точно справишься. Давай, Донна. Я верю в тебя.

Верит в меня… Я неловко улыбнулась. Давно мне не говорили таких слов. Самая талантливая актриса… Как же эти слова грели душу. В нашем королевстве не любили актеров, но я всегда питала к ним слабость. Временами хотела стать одной из них, свободно странствовать по свету, веселя публику. Но сейчас я могла больше. Я могла стать актрисой, которая не развлекает народ, а спасает жизни. Я глубоко вдохнула и пошла в сторону домика на озере. Уже ночь. Пара минут и пробьет двенадцать часов. Пора.

На мне было белое платье. Длинные волосы я уложила так же, как у женщины с картины. Мое лицо немного забелили мукой, чтобы добавить мистики в мой образ. Оставалось сыграть. Позади дома зашумел Эд. Сегодня именно он был настоящим закулисным волшебником, готовящим фокус, а я была лишь руками, которые вытаскивают кролика из шляпы.

Как и задумывалось, пока Эд создавал шум, староста с его пассией отвлеклись, и я смогла войти в дом незамеченной. К моим ботинкам были привязаны грибы–пивуны, которые при нажатии начинают испускать дым. Я твердо встала на ногах, надавливая пяткой на гриб. Комната заполнилась дымом.

– Что происходит?! Что? – забеспокоился староста и обернулся на меня. Испуганно попятился, – а ты как сюда попала, чертовка?

Я ступила ближе. Медленно, величественно. Из–за дыма мое лицо было сложно рассмотреть, староста хорошо видел только белое платье и длинные темные волосы.

Тут как раз пробило полночь. Все время, пока часы били, староста не сводил с меня взгляда. Как только часы замолчали, я начала представление.

– Зачем ты так, мой мальчик, – шептала я, – зачем ты так поступаешь со мной! Я любила тебя. Я душу за тебя отдала, а ты…

– Кто это? – забеспокоилась подружка старосты.

Она жалась к старосте в плотную и дрожала.

– Кто ты? – спросил староста, храбрясь.

– Спасибо, мама, что помогаешь даже после смерти, – повторила я слова старосты.

Староста испуганно попятился.

– Спасибо, мама, что помогаешь мне даже после смерти, – закричала я.

– Нет, моя мать умерла, – тараторил староста, – ты не моя мать. Не моя…

– Эта женщина притворилась мной, – продолжила я, указывая пальцем на брюнетку, – она притворилась моим призраком и убила твою жену. Убийцы… Вы оба убийцы, – тут я завопила, что есть мочи, завопила так, что сама себя испугалась, – я не для этого тебя рожала! Ты предал всех нас!

Завопила снова. Отчаянно. Громко. Я издала истошный вопль.

– Лучше тебе не жить на этом свете, – выдавила я, – умрешь так же, как умерла я.

Тут настал выход Эда. Он поджог этот маленький дом. Огонь разгорался с бешенной скоростью, а я встала напротив выхода, мешая пройти. Теперь в игру вступала наука. Мои руки были обмазаны специальным спиртовым раствором, благодаря которому огонь мог гореть и не обжигать мою кожу. Так что началось. Я поднесла горящие руки к старосте, мужчина испуганно заморгал. Я слышала, как колотится его отчаянное сердце.

– Я сгорела заживо, – сказала я, – и ты сгоришь.

Староста заорал, видя, как огонь окутывает мои руки, но не обжигает. Конечно, откуда простому деревенскому старосте знать про такие химические фокусы.

– Уйди, уйди, ведьма! – кричала брюнетка, прижимаясь к двери, – уходи!

– Ведьма? – я рассмеялась громко и пугающе.

Ах, как я была страшна в тот момент. Пока Эд снова шумел позади дома, я сажей перемазала лицо и платье, с одной стороны, маскируя свою внешность, а с другой– прибавляя образу больше пугающего и магического.

– Ты притворялась мной, – сказала я брюнетке, – думаешь, мы похожи? – снова рассмеялась, – я умерла с обожженным лицом. Если хочешь, чтобы мы стали похожи, так тому и быть!

Эд пустил больше дыма в окна. А потом жутко загремел. Я и сама вздрогнула, но потом скрывая свой испуг, снова рассмеялась.

– Ты мой огонь, в ночи бессонной, мой воздух и моя любовь, – кричала я, – я нашей встречи жду покорно, мы будем вместе, как прольется кровь.

– Это же мои стихи! – ахнула брюнетка.

– Ты мой огонь. Огонь… Сынок, она на самом деле называла тебя огнем, как иронично… как иронично, – я подошла ближе. И Эд пустил пламя за моей спиной, перекрывая выход.

– Ты написала стихи про убийство, потом, притворившись мной, убила человека и обвинила в своем злодеянии невиновную женщину, мать, – сказала я, – такие люди не должны жить. Поэтому я заберу вас. Заберу для того, чтобы спасти еще хоть что–то, что осталось от ваших душ. Заберу до того, как вы окончательно превратились в чудовищ!

Эд запустил в комнату больше дыма. Я успела задержать дыхание, а остальные не успели. Староста и его любовница закашляли.

– Прости! – кашляли они, – помилуй, помилуй, мама.

– Как ты смеешь звать меня мамой после всего! – разозлилась я.