Диагноз: сердцебиение

Глава 15

13 лет назад

Полина

Пока небольшой перерыв, и мы едим принесённые мамой Кати вкусняшки, я слушаю её разговор с мужем.

– В чём дело? – спрашивает Виктор Кириллович недовольным голосом. Когда мы вошли, он уютно расположился на диване в гостиной и смотрел футбол. Но теперь его оторвали от этого занятия.

– Я в растерянности! Это бессмысленно, – говорит мужу Евгения Романовна.

– Мои друзья здесь, давай поговорим позже, – предлагает Катя.

– Почему ты их защищаешь? Ты вообще не должна с ними дружить! Эта Оля странная. Как ты, дочь директора школы, можешь так себя вести? Общаешься чёрт знает с кем! А эта Полина? Она всё изрисовала вместо того, чтобы заниматься.

– Зато она добрая, – парирует Катя.

– Что делает её хорошим другом, – поддерживает дочь Виктор Кириллович. – Пусть будет, пока она тебя не обижает и не предаёт.

– У тебя очень заниженное ожидание, – поучает мужа Евгения Романовна. – Ты должен предложить нашей дочери дружить с теми, кто будет ей полезен.

– Достаточно! – повышает голос глава семьи. – Большой успех уже в том, чтобы сохранить то, что есть. Катюша, я в тебя верю. И за здоровьем нужно следить, – скрипит кожа дивана, он поднимается и уходит на второй этаж.

– Из-за тебя я выгляжу плохой в глазах Оли! – ворчит жена ему вслед. – А что за другая девочка? Эта Полина?

– Прекрати, мам, у тебя совсем нет манер? Поговорим, когда они уйдут, – просит Катя.

– И почему это я не могу говорить в собственном доме? – возмущается её мать. – Все ученики, с которыми ты соревнуешься сейчас в школе, кто возьмёт на себя ответственность, если ты не поступишь в хороший университет? Я возьму!

– То есть ты всё же приглядываешь за мной ради себя! – отвечает Катя.

Мне надоедает слушать их спор.

– Этот дом дорогой, а звукоизоляция плохая, – говорю Оле, та кивает.

– В чем здесь моя выгода? – продолжает шуметь Евгения Романовна. – Все ради тебя!

– Пойдём? – предлагает Копылова. Ей тоже совсем не радуется слушать чужой семейный скандал.

– Да, пора бы, – соглашаюсь.

– Пошли.

Пока собираем вещи, входит Катя.

– Мы пойдём, – говорю ей.

Она подходит к книжному шкафу, достаёт оттуда несколько книг и протягивает мне.

– Возьми эти учебники. Вызубри всё, что не знаешь. Математика – это тоже зубрёжка.

Потом она достаёт флэшку и кладёт сверху.

– Эти конспекты мне мой репетитор дал.

– И ты действительно готова их мне отдать? Да? – удивляюсь.

– Я не от сердца отрываю. У меня есть копия, – улыбается Катя.

– Спасибо.

***

Часы на стареньком механическом будильнике, который так приятно тикает на письменном столе, показывают без двадцати полночь. Я сижу, погружённая в математику. Не уверена, что она пригодится мне в будущем, когда поступлю в медицинский университет. Но этот предмет своего рода пропуск на путь, ведущий к высшему образованию. Не сможешь его получить (некоторые покупают, но это не для меня), и придётся отложить мечту стать доктором.

Вот почему мой карандаш сейчас скользит по тетрадному листу, а губы шевелятся, пока решаю в уме очередную задачку. И могу себе признаться, что у меня довольно неплохо получается. Почему нет? Ведь жила в конце XIX века Софья Ковалевская, чей портрет у нас висит в кабинете алгебры. Первая в мире женщина – профессор математики, между прочим. А я чем хуже? Пусть и не собираюсь посвятить себя этой науке, но теперь, как в том фильме: надо, Поля, надо.

***

На следующее утро, пока завтракаем (бабуля решила, что лучшего места, чем её кафешка, не найти – говорит, что здешняя кухня ей больше нравится), к нам присоединяется Алексей Петрович. Я не обращаю на обоих внимания: некогда, занята подготовкой к экзаменам.

– Во время еды не стоит отвлекаться, – говорит бабушка.

– Правильно, сначала поешь, – поддерживает учитель, цепляя на вилку кусок омлета с беконом.

Снова не слушаю их. Пусть себе болтают, что хотят. Некогда мне, понятно?

Вдруг оба начинают смеяться. Недоуменно гляжу на них. Ой… оказывается, залезла вилкой в тарелку Алексея Петровича и слямзила последний кусок. Прямо как в «Приключениях Шурика», когда он с Ниной сосиску ел, увлечённый конспектом.

Чтобы восстановить справедливость, учитель тянется к моей тарелке и забирает кусок горячего бутерброда.

– Ну блин, – ворчу.

– Что? – он игриво смотрит на меня.

Недовольно морщусь и продолжаю есть.

***

Алексей Петрович

– Доброе утро! Доброе утро! – звучит со всех сторон, пока учитель приближается к школьным воротам, крутя педали велосипеда. Возле одной из школьниц он притормаживает и смотрит на неё с иронией. Это Полина. Шагает с раскрытым учебником, что-то явно зубрит: губы движутся молча. Алексей широко улыбается и прибавляет скорость.