Хозяйка Приюта Семи Сестёр

Глава 7

Очнулась я в густой ночной темноте. Свечи две пролежала не меньше. Тело застыло и окоченело, земля вокруг ручья еще не совсем просохла и оставалась слишком сырой и холодной для релаксации, которую я устроила себе магическим истощением.

Девицы вокруг не наблюдалось. Кусты шумели листьями, посмеиваясь над незадачливой спасительницей. Мимо пробежала мышь, а сверчок, кажется, облюбовал мою косу и пиликал прямо под ухом.

Небо над головой было ясное, звездное... Завтра дождя не будет. Дождь мне пока не нужен, работы слишком много. Надо железки разбойничьи разобрать, да к поездке в город готовиться. Мебель мне нужна, продукты...

Еще и девица эта, судя по всему, сюда прямо из спальни попала, с брачного ложа. Куда же еще такую короткую рубаху надеть можно. Теперь ей одежду покупать придется, или своей делиться, если она уйти захочет. А она захочет. Я бы на ее месте тоже никогда не поверила, что в другой мир попала.

Мне мама рассказывала, что до последнего упиралась. Даже когда Он в дракона превратился, не поверила. Думала это розыгрыш, а здесь просто кино снимают...

Я кряхтя, как старая бабка, поднялась. Рубаха и верхнее платье совсем отсырели, и теперь ветер стегнул ледяной плетью по спине и боку, вызывая табуны мурашек. Ох, помоги Никто! Как же холодно! Сначала забочусь о себе, а потом пойду потеряшку искать. С полянки-то ей не уйти.

Стуча зубами, и еле переставляя тяжелую, как бревно, затекшую ногу, я заковыляла к дому. Надо развести огонь в печи, согреть кашу, которая уже, наверное, совсем остыла, поесть, самой отогреться...

Девицу искать не пришлось. Эта нахалка сожрала мой ужин и теперь дрыхла на моей постели, завернувшись в мое одеяло с головой. Вот наглости-то! Невольно ощутила я неприязнь к ушлой попаданке. А кричала-то как! «Спасите! Помогите!» А теперь от нее самой мое спальное место спасать придется.

Хорошо, что ужин я приготовила на два дня. Того, что осталось, мне хватит. Я раздула огонь в печи, скинула грязные вещи и достала последнюю рубаху. А ведь только сегодня утром чистое надела. Я покосилась на спящую в моей постели девицу виноватую в том, что я снова извозилась в грязи. У-у-у! Заставлю завтра стирать!

Пока бегала за рубахой, каша слегка подгорела. Я быстро, не чувствуя вкуса, проглотила еду, запила свежим вечерним молоком из стазис-шкафа и отправилась спать.

Правда, сначала пришлось вытолкать на край постели сопевшую во сне девицу. Перина у меня одна, и я за неделю по ней соскучилась. Девица явно не аристократка, и со мной в одной постели поспит. А если же кого-то не устраивает, пусть он идет походную постель стелет и ложиться, где хочет.

Но девицу все устраивало. Перед рассветом стало прохладно, она второе одеяло с меня стянула и так крепко в него вцепилась, что мне пришлось вставать. Солнце еще пряталось за горизонтом, но и ночь уже стала прозрачнее. И теперь можно было разглядеть, что за девица мне испортила вчерашний вечер.

Она точно не аристократка. Совсем не аристократка, несмотря на нежные ладошки без единой мозоли, и удивительной красоты ногти. Никогда такие не видела. Длинные и острые, как когти у драконов, а сверху узоры разноцветные нарисованы. С такими не поработаешь, испортить жалко.

И ноги тоже, как у аристократки: узкие, длинные, ни единого натоптыша. Ногти, как и на руках, краской намазаны. Я рядом свою лапищу поставила и вздохнула тихонько. Ведь я почти принцесса. Мой отчим-то целый наследный принц. Был. Всхлипнула и стерла с уголка глаза непрошеную слезу. Каждый раз, когда вспоминаю, как Он предал маму, позволил ей умереть, сердце сжимается от боли.

Я уже подоила Козу-Дерезу и, процедив, поставила молоко в стазис-шкаф. Накормила-напоила животных, птицу, собрала яйца, затопила маленькую печь, нагрела воды, развела щелок, слегка простирнув грязные рубахи, замочила в свежем растворе, замесила тесто на пироги, потому что захотелось чего-то вкусненького, набрала и помыла для начинки щевель, его у ключа видимо-невидимо росло, нарубила его и с медом смешала, пироги налепила, в печку сунула, приготовила на завтрак яичницу с копченым окороком, которым со мной поделились разбойники, заварила ароматный чай из луговых трав, собранных мной в эльфийском лесу, простирнула рубахи, прополоскала в ручье, на просушку развесила, а девица все спала.

И я решила посмотреть, может она проснулась уже и сидит, выйти боится? Все же вокруг незнакомое, странное. Мне, кажется, я бы боялась.

Но девица спала. Светленькая, со слегка волнистыми волосами, с длинными, загнутыми ресницами, намазанными сажей. Это понятно. Они у нее, небось, как и волосы светлые, если не вглядываться, то и не видно будет совсем. Была бы я такая белобрысая, тоже бы чернила. И ресницы, и брови...

Она лежала на спине, приоткрыв рот, с черными кругами под глазами, не шевелилась и, кажется, не дышала. Я испугалась, вдруг померла эта попаданка ненароком. Носком домашней туфли в нее ткнула... Нет, живая.

Девица повернулась на другой бок и снова засопела.

- Эй, - не выдержала я, - эй, ты! Как там тебя... Саша! Вставай!

И снова в спину толкнула.

- Мам, нам сегодня ко второй паре, - отозвалась она, перекатываясь на другой край постели.

- Вставай давай! - зарычала я, потеряв терпения, - тут тебе не мамкин дом до обеда спать! И я тебе в служанки не нанималась!

Девица, услышав меня, резко села, огляделась по сторонам и застонала схватившись за голову.

- Мамочки мои, - застонала она, - а я думала мне все это приснилось. - Она вздохнула и спросила, глядя на меня снизу вверх, - а ты кто? И где я?

- Меня Красава звать. Можно просто Краса. А ты в моей постели, - мрачно ответила я, желая прояснить ситуацию.

- А как я сюда, - запинаясь произнесла она, - попала?

- Ну, я не знаю, - пожала я плечами, - но скорее всего умерла...

- Как это? - глаза девица стали круглые, как орехи бадобао. А потом она вдруг несмело улыбнулась, - ты пошутила, да?