Мой (не) навсегда 

Часть 1. Глава 21

Анна

Яркий свет неожиданно заливает комнату и бьёт по глазам, заставляя меня зажмуриться.

– Господи, Анечка! Ты дома! Ты ни на обед не пришла, ни на ужин не спустилась. Я уж решила, что ты опять уехала. Ты почему в темноте сидишь? Болит что? – пытается достучаться до меня Альбина.

У меня ничего не болит. Я просто умерла. А у мёртвых болеть ничего не может.

Женщина всегда относилась ко мне с теплотой. Здесь все относились с теплотой. Все, кроме сестры, которая сейчас вместе с Ярославом. А меня для него нет.

– Может, позвонить Виктору Васильевичу? – беспокоится Альбина.

– Не надо никому звонить, – отвечаю ей и не узнаю звук собственного голоса. Он принадлежит не мне, а той, другой Анне, которая любила, и которая умерла. – Я разговаривала с… папой. Всё в порядке.

– Аня, мне уйти нужно, а ты…

– Не беспокойтесь. Я сейчас лягу спать, а утром всё будет хорошо, – лгу и мысленно прошу прощения за эту вынужденную ложь. Уснуть я всё равно не смогу, а утром явно лучше не станет. По крайней мере для меня.

– Может, принести что?

– Не нужно. Если будет нужно, я сама спущусь.

– Ну, хорошо. Я бы осталась с тобой, но у меня внученька заболела, а оставить не с кем. Отца нет, а дочке на дежурство надо, – извиняется Альбина, теребя в руках край цветастой блузки.

– Альбина, со мной всё в порядке. Я просто устала немного. Вы идите.

Наверное, это плохо, но я рада, что чужая болезнь поможет мне остаться одной. Разговаривать ни с кем не хочется. Единственный, с кем я хочу поговорить, сейчас вместе с моей сестрой.

Слышу, как стихают шаги, и дом погружается в тишину. Стеклопакеты и шумоизоляция не позволяют проникнуть звукам с улицы. В комнате работает кондиционер, но на ночь я всегда проветриваю комнату. Нужно встать, чтобы открыть окно и впустить свежий воздух, но мне не хочется. Мне ничего не хочется.

Кажется, я всё-таки забываюсь сном, потому что когда я открываю глаза, робкий луч солнца крадётся по моей постели. Заставляю себя подняться, умыться и спускаюсь на кухню. Натыкаюсь на Яну и… забываю зачем пришла.

Значит, они вернулись… Если сестра здесь, то и Ярослав должен быть в городе…

Непривычно видеть Яну утром. Обычно она спускается ближе к обеду и выглядит безупречно. Но не сейчас. Всегда идеальная причёска собрана в обычный хвост, а коктейльное платье сидит криво. Взгляд невольно цепляется на покрасневшие пятна на шее сестры. Не нужно быть предсказателем, чтобы знать, откуда они появляются. Как заворожённая не могу отвести от них взгляд. Меня буквально разрывает от щемящей и мучительной боли. Я поджимаю губы и закрываю глаза, пока тело полыхает в агонии. Всё, что я испытывала в эти одинокие дни – ничто в сравнении с этим. Именно сейчас до меня доходит, что это конец… Теперь я точно не смогу заявиться к Ярославу спустя столько дней и огорошить новостью, о том, что на гастролях он был со мной, с девушкой, которая всё это время выдавала себя за другую.

Яна наконец замечает моё присутствие.

– А, монашка, – хрипит она. По сравнению с её раскрасом я, действительно, скромная монашка. – Что уставилась? Ни разу не видела?

– Ты лямочку порвала, – замечаю я.

– Ах, это? – сестра кривит лицо. – Мелочи! Всё равно выкину.

Даже думать не хочу, сколько стоит эта «мелочь». Яна вдруг выгибается и ведёт рукой по шее.

– Спрошу из чистого любопытства, – ухмыляется она. – С тобой Ярослав был такой же ненасытный?

Взгляд невольно возвращается к отчётливым следам. Не понимаю, как ещё держусь на ногах. Хочется упасть на колени, согнуться пополам и закричать в голос. Слёз уже нет.

Я не стану говорить сестре, что такой дикой, необузданной страсти между нами ни разу не было. Со мной Ярослав был нежен и… С трудом отгоняю воспоминания, но жгучая боль колом вонзается в сердце.

Ему явно было лучше с ней. Видимо, я настолько неопытна, что не умею так заводить парня. Разворачиваюсь и молча выхожу из кухни. В спину летит громкий противный смех сестры. Я не смогу видеть, как Яна каждый раз возвращается домой после ночи, проведённой с Ярославом.

Это сегодня она вернулась, потому что должен приехать Виктор Васильевич. А так ей совершенно незачем торопиться домой. И я отчётливо понимаю, что не смогу здесь жить, бесцельно слоняясь по пустому дому.  Не смогу знать, что Ярослав совсем рядом, а меня для него нет. Это выше моих сил. И решаю, что для всех будет лучше, если я уеду отсюда.

Бреду в свою комнату. Из-за сестры я даже не налила себе стакан воды! Пить очень хочется, и к горлу подкатывает тошнота. Если бы не забота Альбины, я бы так и сидела голодной. Но сейчас мутит больше от вида сестры, чем от голода.

Вспоминаю, что в сумке должен быть батончик шоколада, которыми подкармливал меня Арчи. Эти воспоминания скребут душу. Нахожу шоколадку и надрываю упаковку. Запах горького шоколада с лесным орехом, который я очень люблю, вызывает тошноту. Наверное, нужно было всё-таки выпить воды, а не начинать утро со сладкого. Распахиваю окно, впуская в комнату запах моря, но лучше не становится. Опускаюсь на кровать, сжимаюсь в клубочек и дышу ртом. Становится немного легче, но подниматься я не спешу. Решаю, что сегодня поговорю с Виктором Васильевичем, а когда отлежусь – уеду. Куда? Ещё пока не решила. Скорее всего вернусь обратно в родной город. По крайней мере он мне знаком. Сниму комнату, найду работу и восстановлюсь в институте. Я уже давно пожалела, что пришлось бросить его, но, когда бабушка слегла, платить за учёбу было нечем, всё уходило на лечение. Наверное, мне придётся обратиться за помощью к Виктору Васильевичу, но я обязательно ему всё верну.