Завтра 

Дина

28

Когда Майк покинул утром мою палату, хоть это и было немного неловко. Он явно не хотел уходить, а я не желала признавать, что не хочу его отпускать. Но всё же напомнила ему, что у каждого из нас впереди долгий день, день, где будет решаться снова чья-то судьба. Судьба Стеллы, или моя, или его самого.  Не важно, важно лишь то, что мы открываем глаза ранним утром, чтобы начать бороться. Вся наша жизнь, весь путь – всегда борьба.  
Я немного полежала в постели, уставившись в потолок. Мысли, словно снежинки, падающие с неба, кружились над потолком, сбивчиво роняя то или иное воспоминание в голову. Майк подарил мне поддержку, вселил во мне чувство уверенности. Он просто сидел рядом, что-то говорил или наоборот молчал, но это было такой заботой. Для меня. Руби бы сошла с ума, если бы увидела нас двоих. Плакать и смеяться одновременно, испытывая чувство невесомости, это что-то новенькое в моей жизни. Отбросить старую себя, словно змея избавляется от кожи. И слова, его слова, жгут во мне, словно горячий чай обжигает губы и сердце. Он признался, что влюблен в меня. И мне хотелось бы признаться ему в ответ.  Но мне шестнадцать, и даже я понимаю, что нужно беречь каждый миг и если что-то чувствуешь, то надо говорить об этом сразу, но все равно слова застревают в моем горле кленовым сиропом.   
Майк, милый Майк! Сколько еще трудностей встретится на твоем пути? Как часто ты будешь грустить, вспоминая тех, кто будет уходить из твоей жизни, закрывая дверь? Его стойкость и умение держать в себе свои эмоции восхищает меня. Мне хотелось быть такой же сильной, как Майк. Может, он и умеет маскировать свои чувства, и у него это получается довольно хорошо. Но я так не могу, я вся сама, душа нараспашку. Может ли это стать моей проблемой? Вопрос неоднозначен. Может быть да, а, может быть, нет. Разве плохо, когда ты позволяешь себе выплеснуть всё то, что накипело или продолжаешь оставлять боль, разочарование, грусть внутри?  
Жажда смерти во мне бушует днями и ночами. Иногда я противлюсь самой мысли, что скоро меня не станет. А иногда хочется крикнуть: «Ну, давай! Давай покончим с этим! Пусть всё уже кончится, и тупая боль, раздирающая мои внутренности, наконец-то уйдет!» 
Но я не хочу быть покорной и ждать своего часа. В этом плане я немного завидую Джейку. Он выбрался из серых больничных будней, чтобы вспыхнуть, как спичка и сгореть в одно мгновенье. Я даже мысленно представляю, что он умер, валяясь на горячем песке, среди зеленых пальм и в окружении шикарных девушек. Или что-то в этом роде. Не знаю, почему эта картинка постоянно всплывает в моей голове. Пальмы, пляж, Гоа. Я знаю, что это всё бред. Но от этого его смерть не становится бессмысленной. Как-то так.  
Ну, всё хватит думать, пора вставать, чтобы получить первую таблетку и первую процедуру. Иначе мои мысли заведут меня в дебри, из которых я выйду разбитой и подавленной. Депрессия и так стала почти что моей невидимой соседкой по палате, поэтому не нужно вгоняться в еще большее состояние безысходности.  
Выйдя из палаты, я встречаю Стеллу. И Льюиса. Они о чем-то тихо разговаривают, прижавшись друг к другу. Демонстративно шаркаю тапками по полу, пытаясь привлечь их внимание. Они оба так увлечены своей беседой, что даже не смотрят в мою сторону. Я немного обижена, что они оба игнорируют меня. Захожу в процедурный кабинет и натыкаюсь на строгий взгляд Эйви. 
- Привет!  
Несмотря на обиду на друзей, я пытаюсь быть дружелюбной с Эйви. 
- Не заговаривай мне зубы, Дина! Я видела, как из твоей палаты час назад вышел парень. Не могу поверить, что он пришел навестить тебя так рано, почти в пять утра. Если только он не ночевал в твоей палате, Дина. 
Желудок скручивается в узел от того, что может последовать за этими словами. 
- Я не Руби, чтобы покрывать твои косяки, Дина, - продолжала Эйви. – Доктор Стивенс уже в курсе. И думаю, что он уже связался с твоим отцом. 
Черт! Я зажмуриваю глаза, чтобы не видеть, как игла входит в кожу, оставляя маленькую точку за собой. Этакий след на коже, свидетельствующий о никчемности препарата. За спиной слышу еле слышное покашливание. Я открываю глаза, и, дернув руку, в спешке оборачиваюсь.  
- Дина!  
У приоткрытой двери стоит Стелла. Ее уголки губ трясутся, и я не могу понять, плачет она или смеется. 
- Дина, у тебя сейчас будет отёк! 
Я поворачиваю голову на Эйви, затем перевожу взгляд на руку. А я и не заметила, что вокруг точки кожа опухла и начала расплываться красными кругами. Маленький островок кожи, покрытый лопнувшими сосудами. Эйви коснулась моего плеча. 
- Всё в порядке? 
Я кивнула и резко встала. Эйви бережно усадила меня обратно.  
- Дина, под кожу возможно попал воздух. Ты должна немного посидеть, я понаблюдаю за тобой. Стелла, заходи! – крикнула Эйви. 
Я взглянула на вошедшую Стеллу. Она избегала смотреть мне в глаза. Просто быстро вошла и села на стул, разминая руку для процедуры. Эйви подошла к перегородке и задернула бирюзовую шторку, разделив нас на две половины. Я поджала губы. Сколько мне тут еще сидеть? Смешно, но рука раздувалась, как тот розовый слоник, которого накачивали насосом в цирке в далеком детстве. Это было так бесконечно давно, мне было лет шесть или пять. Я помню, как всю дорогу я бежала домой, а мой розовый слоник парил в воздухе.  
- Эйви! – позвала я. 
- Что? – спросила она раздраженно за шторкой. 
- По-моему, я превращаюсь в розового слоника. 
Я услышала, как Стелла хихикнула. 
- Дина! Подожди пару секунд, я уже заканчиваю. 
Я кивнула. Было бы здорово закончить свою жизнь превращением в надувного слоника. Когда люди откроют окна, я взмою к небесам за долгожданной свободой и обретением покоя.  
Шторка отдвигается, и серьезная Эйви смотрит на меня с ужасом. 
- Почему ты не сказала, что у тебя эмболия? 
У меня что? Это самая распространённое заблуждение, что больные, проводившие долгое время в больницах знают все медицинские термины. Вы, реально, думаете, что мне нечем больше заняться, как только и сыпать медицинскими заумными словечками?  
Эйви порхала вокруг меня, как раненая бабочка. А я смотрела Стелле в глаза. Мы, словно, придумали невидимый язык за одно мгновенье. Все наши мысли спутались, пожирая печали и горечь расставаний. Я, словно, была ею. Слилась с ней в одно целое.  
Сегодня ее последний день здесь. Мы думали, что у нас есть выходные, но утро пятницы оказалось последним днем. И, пока Эйви искала что-то в своих журналах, я просто встала и вышла. Плевать на руку, мои друзья уходят, уходят, и умирают. Во мне кипит гнев, отчаяние и невыносимая тоска. Может, уже хватит терять то, что вообще никогда мне не принадлежало?