Академия героев 2. Позволь мне забыть.

15 глава.

Обед прошел в молчании. Ели, уставившись в тарелки. Мясо оленя обжигало рот, брызжа соком во все стороны. Аппетитный запах щекотал ноздри. Дом уже прогрелся, и мы сняли куртки, оставаясь в теплых кофтах. Сидели на полу возле камина. На ногах тарелка с прожаренным куском, в руках чашка обжигающего сладкого чая. Если забыть о трагедии, то настроение могло бы быть прекрасным, но забыть не получалось, да и нельзя было.
Огонь в камине приятно потрескивал, обволакивая благодатным теплом. Допив чай и дожевав мясной кусок, я свернулась калачиком на полу и закрыла глаза. Сонное марево окутало всю комнату, ребята сидели и зевали, кто-то, как и я, прилег на полу.
Эта странная сонливость, казалось, хотела, чтобы мы все забыли о смерти друга, хотела, чтобы хоть немного отдохнули от всех проблем.
— Не спите! Нельзя! — вдруг выдернул меня из сонной неги чей-то крик. Меня стали трясти за плечи, пытаясь растормошить. Нехотя, я разлепила глаза. Все плавало и качалось, словно на волнах.
— Мы плывем куда-то? — пробормотала я и зевнула.
— Нет, нужно прочистить дымоход. У нас мало воздуха, если уснем, то уже не проснемся, да вставайте же вы! — это был Вульф. Он тормошил всех, кто успел уснуть. — Огонь еле тлеет, хотя дров еще много. Это означает только одно — у нас осталось мало времени. Пытайтесь дышать реже.
Все еще слегка сонная, я села. Анихиро потягивался, Анире, скорчив недовольную гримасу, поднималась на ноги. Глеб мирно посапывал на диване, Вульф решил его не будить, все равно от того не было никакой пользы. Я заметила, что Лика тоже спит.
— Почему ты не разбудил ее? — я коснулась плеча подруги, но та даже не отреагировала.
— Не просыпается, я пытался. Нам просто нужно быстрее действовать, — Вульф выплеснул остатки воды из чайника в камин, и огонь с шипением потух. В комнате сразу стало темно. — Кто-то должен пролезть по трубе и открыть доступ воздуху.
— Я, — Прасковья подошла к камину и заглянула внутрь. — Вот только отсюда у меня ничего не получится.
— Мы должны тебя как-то подсадить. Значит так. Я буду стоять в самом низу, мне на плечи садится Макс, к нему Анихиро. Если этого не хватит, чтобы вылезти, то к Анихиро на плечи садится Оливия. К ней Рина. Этого должно хватить. Прасковья лезет по нам, как по лестнице. Живее.
Больше ничего не сказав, Вульф вошел в камин. Места хватило, чтобы на него залез Макс. Дальше все двигалось по плану. И даже мне пришлось залезть. Лазить я любила, вот только не по дымоходам.
Анире помогла мне подняться, подставив свои руки, чтобы я смогла на них встать, как на ступеньку. Это было странно, потому что мы обе знали, что недолюбливаем друг дружку.
Цепляясь за выступы в стенах, я забралась на нашу человеческую пирамиду, усевшись на плечи Оливии.
— Ну и тяжелая же ты, — недовольно фыркнула она.
— Думаю, жаловаться не тебе, а Вульфу, который сейчас внизу стоит.
От нехватки кислорода начинала кружиться голова. Палец на руке кровоточил — неудачно ухватившись за камень, сломала ноготь, который еще и треснуть решил.
Когда по нам забиралась Прасковья, вся наша пирамида шаталась из стороны в сторону, казалось, что вот-вот, и все мы упадем. Я раздвинула руки в стороны, упираясь в стены, и предложила так сделать остальным.
После чего качание слегка утихло.
Прасковья с большим трудом забралась мне на плечи и подняла руки, пытаясь использовать свою магию. Я уже была готова потерять сознание, когда девушка радостно вскрикнула, а я почувствовала легкое дуновение ветерка.
Кислород наполнял мои легкие, он тек по венам и капиллярам, возвращая организму способность нормально функционировать.
Медленно. Один за другим, мы слезали вниз.
Меня очень беспокоило состояние Лики, которая так и не проснулась. Я подползла к девушке и стала ее тормошить.
— Лика, Лика, Лика. Проснись, — через пару минут она открыла глаза.
— А? Что-то случилось? — растерянно произнесла моя подруга. Мне пришлось объяснить ей всю ситуацию.
— Странно, — пробормотала она. — Я чувствую себя хорошо. Да и сплю обычно чутко. Может из-за нехватки кислорода, я просто отключилась?
До вечера мы просидели в гостиной у камина. Это было единственное место, где мы чувствовали себя в сравнительной безопасности. Время прошло за разговорами и обсуждением жизни за пределами Академии. Так я смогла узнать, что Лика уже начала работать воспитательницей в заведении, похожем на наш детский сад. Глеб хорошо себя зарекомендовал в тушении пожаров и спасении из них людей. Да и все остальные, кроме меня, уже где-то работали.
Я могла лишь похвастать тем, что пару месяцев подрабатывала официанткой за двадцать две тысячи в месяц, но решила промолчать.
К вечеру Глебу стало хуже. Раны воспалились и стали вновь кровоточить, а среди нас не оказалось ни одного целителя.
— Может, у кого-то есть магия, которая может помочь в нашем деле? — поинтересовалась я, отрешенно глядя в камин, который мы снова разожгли. Все промолчали. — Хорошо. Расскажите, что у вас за сила. По порядку. Начнем с меня. Я умею заставлять людей мне подчиняться, читать мысли и, наверное, двигать предметы. Ну, мне так говорили.
— У меня магия воздуха, — поддержала мою идею Лика, замечая, как все уставились на меня, после заявления.
— Магия огня, — простонал Глеб.
— Управляю холодом, — пожала плечами Прасковья, даже не надеясь на бурные овации.
— Тоже магия ускорения. Перешла по наследству, — откликнулся Макс. — А вообще я в принципе не понимаю, что тут делаю, ведь у меня никакой подготовки.
Ему не ответили.
— Убиваю взглядом, — самодовольно улыбнулся Анихиро, и, видя, как все мы отшатнулись от него, засмеялся, скривил рожицу и добавил. — Людей, если только знаю их имя и фамилию. С животными и монстрами проще.
— А тетради у тебя нет? — буркнула я себе под нос, вспоминая аниме, которое смотрела как-то в классе седьмом.
— Какой тетради? — все же услышав мой вопрос, удивился парень.
— Да так, в нее имена записывают, и если ты знаешь человека в лицо, то тот умирает через сорок секунд от сердечного приступа, — улыбнулась наигранно я, со страхом вспоминая, что в самом начале мы все назвали имена. Вот только я не помнила, называли ли мы фамилии. Кажется только пара человек, включая Вульфа и самого Анихиро. Ну, и слава Богу.
— Интересно, у тебя есть такая тетрадь? — Вульф напрягся, пристально меня разглядывая.
— Нет, это сказка такая, миф. Я вот ее и поведала, — мне не хотелось объяснять весь сюжет данного мультфильма. — Продолжаем. Кто следующий признается в своей силе? Только быстрее.
— Ладно, я буду следующей, — выпрямилась в кресле Оливия. — Я могу ломать.
— Что ломать? — переспросил Макс.
— Все. Вещи, кости, что захочу, — Оливия не старалась показать, что она гордится своей силой, или наоборот, смущается ее. Она просто рассказала, и всем стало понятно, что она приняла свои способности, как и Анихиро, умеющий убивать взглядом.
— Хорошо, — кивнула я. — А ты, Вульф?
Он единственный пока сидел и отмалчивался, не желая рассказать о своем даре.
— Так, какой? — Оливия недоверчиво посмотрела на молодого человека.
Вульф смущенно улыбнулся и произнес.
— Обычное ускорение.
— Такая же сила была у Касьяна, — тяжело вздохнула Лика, глаза у нее тут же увлажнились, а я насторожилась. Странно это. В одном месте оказываются два человека с одинаковой силой, один из которых успевает ей воспользоваться и добежать, а другой нет. Это казалось, по меньшей мере, странным.
— Прости, Глеб, мы правда не знаем, как тебе помочь, — прошептала Прасковья, поднялась из своего кресла, взяла в руки котелок, чтобы набрать в него еще снега, и вышла за дверь. Через пару минут она вернулась и быстро поставила на огонь кастрюльку.
— Нужно еще промыть раны, — пробормотала она, жалобно смотря на стонущего от пылающих ран парня.
— Почему никто из вас не обладает даром усыплять?! — дернувшись, заорал Глеб.
— Если хочешь, я могу тебе внушить, — предложила я, ужасаясь тому, как парень корчится от боли. На повязках выступила кровь. Я прикусила губу, чтобы скрыть ужас, от мысли, которая предательски мелькнула у меня в голове.
— Попробуй, — на лбу у парня выступил пот, лицо покрылось красными пятнами, слегка затянувшиеся раны опять начали кровоточить. Глеб вскинул руки к лицу и жалобно заскулил, лишь коснувшись ран.
— Тшш, — я вытащила мокрую тряпочку из холодной воды и положила парню на лоб.
— Больно, — прошептал он одними губами, они уже успели потрескаться.
«Ты должен уснуть. Твои веки настолько тяжелые, что ты не можешь их поднять. Сон овладевает тобой. Ты спишь. Раны затягиваются. Тебе не больно. Тебе спокойно и хорошо» — я сделала все, что было в моих силах. Я заметила, что смогла помочь ему. Веки у парня потяжелели, глаза закрылись. Прерывистое дыхание стало восстанавливаться.
Когда парню все же удалось уснуть мы тихо вышли из комнаты и направились в соседнюю, чтобы не мешать Глебу.
— Я останусь с ним, — сказала твердо Прасковья. Никто с ней не собирался спорить, а смотреть на страдающего от жутких ран Глеба никому не хотелось. Я бы никогда не смогла стать врачом. Крови я не боялась, но вот находиться рядом с человеком у кого ужасные раны, или смертельная болезнь, не могла. В груди всегда что-то предательски сжимается и не отпускает еще долгое время. Ком, который содержит боль другого человека.
В другой комнате было очень темно и мне пришлось вернуться в гостиную за свечами. Прасковья сидела рядом с диваном, на котором дремал Глеб. Лицо его искажалось от боли, он стонал, дергался, но не просыпался. Девушка что-то шептала ему успокаивающее, но это не помогало.
Я взяла с каминной полки пару свечек, зажгла от огня и уже собиралась уходить, но Праша чуть слышно спросила у меня.
— Он умрет?
— Я не знаю. Мы ему ничем не можем помочь, — я присела рядом с ней. Так уже было раньше. Только вместо Глеба была Агния, которая скончалась от пулевых ранений.
Я могла бы соврать подруге, сказать, что парень выживет. Что все будет хорошо. Вот только зачем врать? Праша не дура, сама знает, что такое серьезные раны.
— Я не понимаю, — девушка приложила руки к лицу и заговорила в них. — Не понимаю. Зачем отправлять нас опять на опасное задание? Почему бы не убрать всех чудовищ, и просто дать нам передохнуть? Зачем это все? Если им нужно, чтобы мы сражались с Мстителями, зачем посылать нас туда, где мы можем умереть?
Я прислонилась спиной к дивану.
— Ты должна сказать ему, — тихо произнесла я, кивая на корчащегося от боли парня.
— Я не могу, — замотала она головой. — Он только усмехнется и скажет, что я глупая.
Я улыбнулась. Мы скоро все погибнем, а в наших головах все равно любовь и парни.
— Праша, — твердо позвала я ее по имени. — Потом может быть поздно.
— Рина?! Где тебя черти носят? — послышался крик из соседней комнаты.
Я не решилась кричать. Пусть Глеб спит. Просто встала и пошла к остальным, напоследок взглянув на Прасковью, прислонившуюся лбом к горячей руке парня.
Расположившись в креслах, на диване или на полу, мы решили вздремнуть. Нужно было поспать хоть немного, потому что в этом доме нам предстояло находиться еще один день, и кто знает, что может случиться.
Мне выделили место в кресле, но не привыкшая спать сидя, я решила сползти на пол. Спали очень чутко, от каждого вздоха или движения кто-нибудь просыпался. Медленно догорала свечка, оставленная зажженной, как ночник. Жаль, что электричество отрубило тут же, как только сошла лавина. Со светом было не так жутко, как это было без него. Да и сразу вспоминался случай с криксами, а эти воспоминания не несли ничего хорошего.
Я проснулась от страшного нечеловеческого воя. Распахнула глаза. Свеча уже догорела, и в комнате было темно, так что я не сразу поняла, где нахожусь. Из-за резкого пробуждения сердце стучало в несколько раз быстрее обычного. От неудобного положения спина ныла, руки и ноги затекли. Вой повторился еще раз и подстегнул меня на дальнейшие действия. На ощупь я стала пробираться к выходу из комнаты. Вслед за мной проснулись и другие.
В комнате стали раздаваться голоса.
— Что там происходит? — поинтересовался кто-то рядом со мной.
— Кто-нибудь помогите ему! — закричала из гостиной Прасковья.
Я бросилась в коридор. Творилось неладное.
В гостиной еще тлел камин, и в бликах от огня можно было заметить, как неестественно выгибается на софе Глеб. Я подошла ближе и вскрикнула.
Все его руки были покрыты настоящей шерстью. От ран на лице остались только затянувшиеся шрамы, но и они стремительно исчезали. Глеб завыл, хватаясь рукой за спинку дивана и распарывая материю черными острыми когтями.
— Нептунов трезубец, что с ним происходит? — сзади меня показалась Лика, с огромными от страха глазами.
Руки и ноги у парня стали удлиняться, а тело увеличиваться в размерах.
— Помогите мне! — зарычал Глеб, лязгнув клыками. Лицо стало вытягиваться, все больше и больше походя на волчью морду.
— Мне это не нравится! Совсем не нравится! — заверещала Анире, прячась за спину Вульфа.
Голос в голове вопил, что надо удирать как можно быстрее отсюда, ведь парень превращается в огромного волка. Но никто из нас даже не шелохнулся. Мы все, как завороженные наблюдали за страшным превращением.
— Да помогите мне! — все еще человеческим голосом закричал Глеб. Он поднялся на лапы и рукой отбросил в сторону диван. Софа отлетела в другой конец и ударилась о стену.
— Глеб? — позвала слабо Прасковья, когда парень стал опускаться на четыре лапы. Остатки одежды на нем затрещали по швам. Спина выгнулась.
Это был больше не Глеб. Громадный размером, с пони черный волк, стоял в паре метров от нас.
Я потянула Прасковью за рукав, давая понять, что ей нужно отступать. Девушка сделала пару шагов. Анире вскрикнула и бросилась прочь из гостиной. За ней бросился Макс, наконец-то осознавший, что здесь все не игра.
От громкого звука и резких движений, оборотень пришел в ярость. Он зарычал, обнажая огромные желтые клыки. Секунда, и я поняла, что он уже летит на нас, обнажив когти.
Я даже глаза не могла закрыть, следя за полетом волка. Лика сообразила быстрее и отбросила его с помощью своей силы в другой конец комнаты.
Я бросилась бежать, таща за руку Прасковью.
Лика споткнулась и не успела вовремя среагировать, когда Глеб снова прыгнул.
Его когти впились Прасковье в ногу. Девушка упала, завывая от боли и потащила меня за собой. Я оказалась так же на полу, но тут же подскочила.
Вульф поднял Лику и, пользуясь ускорением, затащил ее в комнату.
«Отойди от нее!» — приказала я Глебу с такой силой, что приказ должен был разорвать мозг животному. Вот только моя телепатия не помогла. Вообще.
Прасковья перевернулась на спину и уперлась руками в живот волка. Тот ухитрился и укусил ее в предплечье. Девушка зарыдала.
— Я не могу тебе помочь! — разводя руками в сторону, закричала я, старательно придумывая, чем помочь подруге. Но ничего не было. Против волка ничего нельзя было использовать.
В комнату выбежала Оливия и убийственным взглядом посмотрела на Глеба.
Волк заскулил отпуская Прасковью и поджимая лапу. Но через несколько секунд, которых Праше не хватило, чтобы отползти достаточно, он снова бросился на нее, клыками впиваясь в шею.
Наши крики слились в один протяжный. Я видела, как шерсть чудовища побелела от инея, но тут же вернула свой первоначальный цвет. В тот же момент вывалился из комнаты Анихиро. Он взглянул на оборотня, произнес имя и фамилию Глеба, но ничего не произошло.
— Не действует. Наша магия не работает!
Праша билась в конвульсиях, пыталась зажать рану на шее и оттолкнуть от себя навалившегося на нее волка.
— Я дала вам время. Уходите, — только и смогла она произнести, когда изо рта хлынула кровь.
Я не хотела уходить. Заметив свой кинжал на тумбочке, я схватила его и собиралась швырнуть в волка, но Анихиро перехватил мою руку.
— Ей это уже не поможет, а нам может.
Вернулся Вульф и, перехватив меня поперек живота, утащил в комнату. Я уже не пыталась вырваться и дала Мейсону увести меня из гостиной.
Захлопнули дверь. Ребята тут же стали придвигать всевозможную мебель, чтобы забаррикадировать проход. Волк не должен был попасть внутрь. Тогда мы все будем обречены.
Дверь была заперта на ключ, к ней привален шкаф и два кресла, придвинута кровать. Может, если сидеть тихо, волк и не вспомнит, что мы здесь?
Я на четвереньках добралась до противоположной от двери стены и привалилась к ней, крепко сжимая в руках кинжал.
Ко мне так же подползла Лика и прижалась плечом. Она тихо всхлипывала, пытаясь подавить истерику. Я приобняла ее, хотя самой было настолько погано, как никогда раньше.
— Нам не страшно, нет, — тихо запела Анире мелодичным голосом, стараясь отвлечь себя от горьких мыслей. —
Мы боли не боимся.
На все один ответ.
Коль нужно, то сразимся.
Давно все решено.
Давно вопрос поставлен…
— Заткнись! — рявкнул Вульф, сжимая руки в кулаки. — И так тошно.
Анире замолчала, прикусив губу. Она взяла подушку и ушла в дальний угол, чтобы лечь и накрыться рваной курткой.
Всю оставшуюся ночь мы просидели, не смыкая глаз. Никто из нас не говорил. Лика сидела рядом со мной, и не сводила взгляда с двери. Я крутила в руках кинжал, иногда больно вдавливая лезвие в палец, чтобы болью вернуть себе разум.
Анихиро пару раз попытался разговорить кого-нибудь, но его попытки потерпели поражение, и тогда он начал ходить из угла в угол, меряя шагами комнату.
— Да не маячь! — гаркнула Оливия. — Мельтешит уже перед глазами.
Парень остановился и лег на пол там же, где стоял.
За дверью слышался скрежет когтей и тяжелое дыхание. Я прикрыла глаза и попыталась уснуть, но удар сотряс дверь и я подскочила.
— Он попытается попасть внутрь, — прошептала рядом со мной Лика. Она прижала ноги к груди и обняла их. — Только бы дверь выдержала.
После часа безуспешных попыток попасть внутрь, Глеб сдался. И я смогла задремать, хотя думала, что мне не удастся уснуть.
Мы все подскочили, услышав человеческий крик полный боли и отчаяния. Спросонья я не сразу поняла, что крик раздался за дверью. Мне показалось, что оборотню удалось проникнуть в комнату и он уже напал на кого-то из нас.
Вскочив, я стала размахивать во все стороны кинжалом.
— Эй, ты так кого-нибудь заденешь! — попытался усмирить меня Вульф.
Я окончательно проснулась.
— Глеб, кажется, очнулся, — поднимаясь, протянула Анире.
Мы поднялись со своих мест, поежившись от холода. Дом уже успел остыть из-за погаснувшего камина, и в комнате стало довольно холодно. Каждый из нас сделал небольшую разминку, чтобы согреться и вернуть чувствительность затекшим рукам и ногам. Через пару минут, вернув всю мебель на свои места, мы решили высунуться из комнаты и посмотреть, а правда ли это был Глеб, и действительно ли он пришел в себя.
— Вы оставайтесь здесь. Я пойду первым, — твердо сказал Анихиро, но тут же вернув себе маску шута добавил. — Нападет — убью, вам лучше не смотреть.
— У тебя уже не получилось один раз. Не получится и теперь, — не приняв его слова за шутку, пробурчал Вульф.
Анихиро скрылся за дверью.
— О, Боже мой, — послышался выдох парня за дверью.
Было точно ясно, что на него никто не собирается нападать, а значит, путь свободен.
Я выбежала из комнаты и бросилась в гостиную. На полу, рядом с окровавленным трупом Прасковьи лежал Глеб. Одежды на нем почти не было. Только какие-то драные тряпки, когда-то бывшие нормальными брюками и рубашкой. Я думала, мальчишка спит, но заметила, как подрагивают его плечи, услышала тихие всхлипы.
— Это я, да? Это я ее убил? — подняв тяжелый взгляд на меня, поинтересовался он, вытирая рукой выступившие слезы.
Прасковью было не узнать. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Руки были погрызены до костей. Я отвела взгляд от трупа и посмотрела на Глеба.
— Да. Нам ничего не удалось сделать.
Нужно было сказать, наверное, какие-то утешительные слова, но руки и губы Глеба в крови подруги, не позволяли этого сделать. Передо мной сидел убийца. И пусть он ничего не помнил. Пусть это волк в нем убил ее, но это был он.
Глеб бросил взгляд на растерзанное тело, на котором и лицо-то уже не узнавалось.
Оливия протянула парню брюки и кофту.
— На, оденься. Не хватало, чтобы ты тут подхватил простуду.
— Почему вы меня не убили? Почему дали мне сделать это с ней? — Глеб застыл, даже не смотря в сторону Оливии, которая так и стояла с вытянутой рукой.
— Ты думаешь, мы не пытались? — фыркнул Анихиро, намеренно отходя на пару шагов дальше.
Глеб поднялся, совершенно не скрывая свой наготы.
— Как ты могла? — его тяжелый взгляд пригвоздил меня к месту. Парень медленно двинулся в мою сторону, сжимая кулаки. — Как ты могла не спасти ее?
— Прикройся, — посоветовала Оливия, — швыряя в него пледом. Глеб поймал его и накинул на плечи. Так он выглядел менее пугающим, но все таким же грозным.
— Я ведь ничего не сделала, — тихо пискнула я, пятясь назад. Сейчас Глеб казался даже страшнее, чем в облике волка, сейчас он мог меня запросто поджарить.
— Вот именно. Ты ничего не сделала, чтобы спасти ее. Ничего! Ты могла бы заставить меня с помощью магии не нападать.
— Я пыталась! — закричала я, выплескивая всю боль и тот страх, который испытала этой ночью. — Если ты думаешь, что мы просто стояли и наблюдали, как ты ее грызешь, ты ошибаешься! Моя магия на тебя вообще не действовала, а остальные могли только пару секунд держать тебя на расстоянии.
Глеб задохнулся от негодования, но не смог больше ничего сказать.
— Вы могли действовать сообща и спасти ее, — парень ударил в стену кулаком, так что на костяшках выступила кровь, но Глеб не подал вида, что ему больно.
Он выхватил из рук Оливии одежду и ушел по лестнице наверх, не появляясь больше весь оставшийся день.
Когда мы решили хоронить Прасковью, я поднялась наверх и постучала в единственную закрытую дверь.
— Уходите! — раздался крик Глеба из-за двери.
— Мы собираемся устроить похороны Прасковьи, — оповестила я его. — Она бы хотела, чтобы ты пришел, я уверена.
— Мне нечего там делать.
Я прислонилась к двери и замолчала. Глеб тоже молчал, наверное, подумал, что я ушла.
— Она была влюблена в тебя, — выдавила я, зная, что подливаю еще больше масла в огонь.
— Я знаю, — откликнулся парень сдавленным голосом.
— Ты должен прийти. Просто попрощаться. Ты ведь не виновен. Это все волк, — я подергала дверь, надеясь, что она открыта, но та была заперта на засов.
— Уходи, Рина. Убийце не место на похоронах.
Я ушла, а он так и не спустился вниз.
Прасковью похоронили там же, где и Касьяна. Все, что нам удалось, это закапать ее труп снегом. Мы даже не смогли ей устроить достойные проводы.
Ближе к вечеру, я услышала, как Глеб спускается вниз.
— Вы должны связать меня и запереть, — твердо произнес парень. — Вручая мне веревку. К сожалению, цепей я не нашел.
Я заметила, что все лицо мальчишки опухло, а глаза покраснели. Неужели он плакал?
— Ты уверен, что хочешь этого? — робко переспросила Лика.
— Нет, я хочу вас всех разорвать, а утром проснуться, как ни в чем не бывало, позавтракать и вернуться в Академию, — разозлился Глеб.
Девушка обиженно надула губы и ушла в комнату, в которой мы ночевали.
Глеба мы связали и заперли в комнате на втором этаже, закрыли дверь на ключ и спустились вниз. Взяли еще несколько свечей, подбросили в камин дров и снова забаррикадировались в комнате.
Ночь прошла довольно спокойно. Правда наверху слышался вой и скрежет, но видимо парню не удалось выбраться из комнаты, что очень облегчило нам задачу. Эту ночь я даже поспала.
Утром мы уже проснулись в своей комнате. Две кровати так и остались пусты. За завтраком ко мне подбежала мама.
— Слава Богу, тебя не загрызли те ужасные волки, — прижав меня к себе, сказала она. Мамины объятия и ее запах сразу вернули мне чувство защищенности и спокойствия, но оно не могло длиться вечно. Мама погладила меня по голове и ушла к своему столику.
Через пару минут к нашему столу подошел темноволосый парень. Внешне он мне очень кого-то напомнил.
— Простите, вы же из сорок первой комнаты, да? — и тут догадка обрушилась на меня, как ведро ледяной воды.
— Да, — кивнула Лика, тоже начиная что-то смутно подозревать.
— А где Прасковья? Она задерживается? — это был ее брат. Тот, о ком она говорила. И он был похож на нее, вот почему он показался мне до боли знакомым, хоть я его ни разу еще не видела.
Никто не решался сказать ему, что его сестра погибла. Никто, кроме виновника ее гибели.
— Она умерла, — не сводя глаз с лица парня, твердо произнес Глеб.
Реакции не было.
— Спасибо, что сообщили, — хладнокровно сказанные фразы и все. Парень удалился, так больше ничего нам не сказав. Он не направился к своему столу, он вышел из столовой. Я успела заметить, как пошатнулся он в дверях, чуть не налетев на женщину, заходящую внутрь.