Нефертити далёких земель 

Чужие секреты, часть шестая

В этом мире нет ничего неизменного. Как гаснет пламя, съев все дрова или погибнув от ветра, как уходит вода с наступлением засухи, так и исчезают люди и их достижения. Стираются с лица земли города, страны и цивилизации, ибо ничто не вечно, все в руках самой страшной силы — времени. Все, кроме одного.

В гареме каждый день начинался, проходил и заканчивался одинаково. Невзирая на сезон года, длительность своего пребывания здесь, военное и экономическое положение страны, наложницы жили по строгому, распланированному расписанию. Отдельное слово хотелось уделить приему пищи — святому ритуалу в их жизни. Здесь уже можно заверить любого, обстановка в покоях наложниц во время обеда никогда не сменится: и через сто, и через двести лет в это время здесь будут метаться между столиками слуги, громко болтать наложницы, а на них всегда будет прикрикивать свой Садики. Если гарем, конечно, вообще будет существовать через двести лет.

И вот Кэтрин сидит здесь, за своим столом и осознаёт, как же хорошо сейчас на душе! Она снова чувствует себя в безопасности, снова чувствует себя дома. Рядом вновь о чём-то спорят Метит и Кепи, над ухом надрывается в пронзительном крике Садики, потому что служанка случайно разлила кувшин с киселём, — все как в старые, добрые времена.

— После обеда можно будет сходить в сад и помочь слугам убрать финики с пальм, — восторженно рассказывает им Кепи. — Сама царица разрешила нам выйти и прогуляться! Вы пойдёте?
— Это называется не прогуляться, — между делом замечает Метит, допивая свой напиток, — тебя просто хотят использовать как рабочую силу, потому что сейчас не хватает слуг.
— Ну и что, — отмахивается Кепи. — Зато мы можем посмотреть на сад! Он ведь так прекрасен. Всегда мечтала там прогуляться. Представляете, идёшь по дорожке с гордо поднятой головой, а за тобой идёт твоя свита, держит подол твоего длинного платья. По пути ты встречаешь кого-то из царской семьи, и вы киваете друг другу, а затем каждый расходится своей дорогой. А потом, ах, а потом, присев в глубине сада рядом с каналом передохнуть, ты ненароком встречаешь молодого принца и…

Кепи уже разошлась в своих мечтаниях на полную, улыбалась светло-светло и очень ярко. Метит, кивнув Кэтрин, аж саркастически прикрыла глаза ладонью, мол, не выдерживает этого ослепительного сияния со стороны наложницы. Кэтрин же этих смешков не разделяла: где-то в глубинах сердца все ещё плескалась жгучая ревность по отношению к принцу. И, честно говоря, до этого ей было намного легче думать, что Кепи провела ночь с принцем потому, что была его наложницей или из-за желания заполучить какие-то богатства или вовсе по наитию Садики.

— Кепи, ты что, влюбилась в принца? — осторожно, как бы невзначай интересуется Кэтрин.
— А? Ну, как вам сказать, я… Я не знаю, — сконфуженно бормочет Кепи. — Раньше я правда об этом даже не задумывалась. Я немного боялась его и хотела благосклонности, ведь от его слова зависит моя жизнь. Но потом, после того вечера, я поняла, что в молодом господине что-то есть.
— Что-то есть? И что же?
— Он очень красивый, — завороженно отвечает Кепи, и по ее взгляду видно: душой она точно не с девушками. — Он мужественный, высокий, статный. А когда я с ним заговорила, я поняла, что…
— Вы с ним говорили? — резко перебивает ее Кэтрин. — О чем?!
— В общем-то, мы почти и не говорили, — Кепи краснеет и заправляет за ухо несколько своих косичек. — Я просто услышала его голос и поняла, что теперь мое сердце будет принадлежать только господину.
— Как ты можешь полюбить человека, если не знаешь ничего о его внутреннем мире?! — Кэтрин аж задыхается от возмущения. — Это не любовь, а просто симпатия!

Метит косо на неё смотрит, но Кэтрин этого не замечает. Внутри неё медленно, но верно зарождается ярость. Ярость эта пока что только плещется на дне ее сердца, но миг — и она полностью может поглотить Кэтрин. Ведь Кепи… Она ведь говорит про принца, про ее принца! Постойте, а с каких пор она так про него думает? Откуда в голове Кэтрин вообще появилось слово «ее»? Наследник никогда ей не принадлежал, разве что в мечтах и сладких снах, и принадлежать не может. Их разделяют историческая эпоха, статус в обществе и поступки. Кэтрин уже не изменить того, что она совершила, ей не повернуть время вспять. И она постоянно себе об этом напоминает, мысленно обрывает, но все напрасно. Однако, стоит ей встретиться с принцем лично, заглянуть в его глаза, не увидеть там ровно ничего, и тогда, Кэтрин уверена, она освободится от своих иллюзий.

— Это любовь, я уверена! Мое сердце бьется каждый раз быстрее, когда я думаю о молодом господине, а в животе все переворачивается, когда я его вижу! — восклицает Кепи с счастливыми, влюблёнными глазами.

«У меня тоже… переворачивается все», — соглашается Кэтрин, но только мысленно.

Больше этот разговор она поддерживать не желает: это словно издеваться над самой собой. Остаток обеда проходит в напряжённом молчании, который каждый расценивает по-своему. В итоге помогать работать в сад Кепи уходит одна, а Метит и Кэтрин наконец получают возможность остаться наедине.

Пройдя к своей постели, Кэтрин роется под покрывалом и подушками и вскоре, довольная, что к ее кровати никто не прикасался, выуживает из тайника давно припрятанное письмо от Тадухепы. Кэтрин стала его хозяином совершенно случайно, ещё в ту ночь, когда она познакомилась с Захрой, но времени, чтобы перевести его, никак не было. Девушка показывает его Метит, вкратце описывая ситуацию, и юная жрица кивает, тащит ее за рукав прочь из покоев, подальше от посторонних глаз и ушей.

Метит переведёт это письмо, и тогда у Кэтрин, возможно, появится новый козырь в рукаве.

                                            ***

— Прошу вас, господин, сжальтесь, пощадите меня, господин! — Панья в истерике валится на колени и голосит на весь коридор.

Ее руки заламывают двое стражников, но она даже не пытается вырваться, просто плачет и кричит, пытается, видимо, достучаться до капитана. Ои же стоит с нечитаемым лицом и лишь ждёт, когда истерика служанки сойдёт на нет.