Отражение в глазах

Глава 19

Гулко звякнули о тумбочку ключи. Она уже дома. А как дошла – не помнит. Вроде бы надо спешить и собираться на работу, но ноги словно в густом киселе: двигаются медленно и с усилием. Тихо, как же здесь тихо. Даже будильник молчит, обиженно раскрутив пружину до конца и не дождавшись нового завода. Снимая сапоги, Таня задела воздушный шар, подарок Светы. Тот подлетел, упруго ударился сперва о вешалку, потом о тумбочку и отскочил к стене.

Она проследила глазами его полет и кивнула. Да, вот что удивило в собственной квартире – ее наполненность, даже загроможденность вещами. Впервые это стало понятно после пустующих комнат Егора. «А жизнь в доме существует, подпитываясь энергией предметов и воспоминаниями хозяев», – совершенно точно осознала Таня.

Вот эта вешалка. Когда ее прибивали, мама основательно приложила себе молотком по пальцу, и ноготь долго оставался почерневшим. А злополучная доска с крючками пылилась несколько недель в углу, пока мама не набралась смелости вновь взять в руки инструменты.

Мебельная горка в зале служила дежурным складом, в который засовывалось все нужное и ненужное. Последнего оказывалось всегда больше, причем в таких количествах, что по законам физики оно не могло вместиться в ограниченное пространство. Может, там существовала волшебная стенка, за которую проваливались старые вещи, освобождая пустое место? Или за тайной дверцей жил неприметный пожиратель, а по ночам он изучал содержимое шкафов и съедал пыльный хлам? Загадка эта осталась без ответа и по сей день.

Люстра... О, несколько раз в году ее заботливо мыли. В воду мама неизменно добавляла пару капель нашатыря в надежде вернуть хрусталикам утраченный блеск. Задание же Тани состояло в том, чтобы повесить хрупкие висюльки обратно. Она это послушно делала и никогда даже не намекнула, что жутко боится упасть с поставленных друг на друга стульев.

Может, и хорошо, что вещи не умеют говорить, иначе они бы бесконечно шептали свои истории. И продавленный с одной стороны диван, и кресло под плюшевым покрывалом с кисточками, и потрескивающая настольная лампа с перекрученным проводом, и ковер с треугольным отпечатком утюга сбоку...

У Егора же был не дом, а безликие стены, место под крышей, где ожидают наступление очередного утра. Вероятно, случись там пожар – и он не бросится ничего спасать. Ведь все выбрал чужой человек и методично расставил по нужным местам. Может, поэтому и тянет Княжева на работу. В мир, где воплотились его замыслы и желания: от зеркальных панелей на фасаде, корчащих рожи, до стремительных лифтов, по сути не нужных для четырех этажей.

Работа... Работа! Черт, она же и так опаздывала! Так нет же, еще и задумалась сейчас в коридоре и забыла о времени.

Таня проскользнула в ванную и встала под душ. Теплая вода, потом холодная. Пока греется под пущенной вновь теплой водой, можно почистить зубы. Та-ак, естественно, волосам нужно покапризничать, куда без этого. И Таня сушила их, расчесывала, снова сушила, смачивала водой разлетающиеся пряди, а закончила тем, что и всегда: собрала кудряшки в пучок и закрепила. Определенно пора обратиться за советом к хорошему парикмахеру. Ну, или спрятать ножницы подальше, чтобы в раздражении ненароком не укоротить шевелюру.

Серый свитерок под горло и брючный костюм темно-синего цвета. Траурно. Поэтому пиджак пусть поскучает дома. На шею – длинную цепочку с внушительным круглым кулоном-«тарелочкой». Не слишком изящно, но время катастрофически поджимает. И нет выхода: придется брать такси.

Парковка перед бизнес-центром была заполнена под завязку. Видно, аврал действительно случился не только у маркетологов. Таня обошла машину Егора, забравшуюся одним колесом на тротуар, и впервые заметила на решетке радиатора знак, похожий на трезубец морского царя. Хищница на службе Посейдона. Нет, милый акуленок, которого тянет погладить по блестящему боку.

Ну почему, когда надо незаметно пробраться, холл обязательно будет полупустой? Столько автомобилей у входа, а внутри никого. Где постоянно отирающиеся у кофейного аппарата менеджеры? Или охранники, флиртующие с Любочкой и заслоняющие спинами вход? Разматывая шарф на ходу, Таня ворвалась в здание и помчалась к лестнице. Только бы не встретить Павловну, иначе головомойки не избежать!

Коростылеву она и не увидела, зато на полном ходу врезалась в Максима Головина, непонятно почему променявшего лифт на ступеньки. Заместитель генерального директора дрогнул от нежданного напора, но устоял и умудрился даже схватить Таню под локоть, что было кстати: инстинктивно она уже отшатнулась и наверняка бы полетела вниз.

– Здравствуйте, Максим Александрович. Простите, я так спешу...

– Надеюсь, на встречу со мной? Здравствуйте. Помните, вы должны были зайти ко мне с самого утра? А кое-кто уже обедает...

Черт, как же она могла забыть об этом! Если бы у нее была свободна рука, непременно бы хлопнула себя по лбу. А так лишь виновато зажмурилась и стала ногой нащупывать ступеньки, чтобы спуститься. Длинный Танин шарф повис разноцветной лентой, и Головин чуть не наступил на его край.

– Хотя можете уже не спешить. – Максим неожиданно вытащил из кармана сигарету и привалился спиной к стене. – По «Элиту» пока нет ничего нового. К сожалению... И все становится совсем непросто.

Головин сжал сигарету так, что из-под пальцев посыпались крупинки табака. Таня удивленно перевела взгляд на лицо Максима и увидела ту же усталость вокруг глаз, что и у Егора. Только привычная мрачность лица Головина приглушала тени и новые морщинки между бровей, а уголки его рта и так нечасто поднимались. Максим заметил, что его рассматривают, но против обыкновения не ощетинился еще больше, а тускло усмехнулся.