Последняя ведьма

Глава 8

Глава 8

Могло быть хуже. Твой враг мог быть твоим другом.

Станислав Ежи Лец

Говорят, перед смертью видишь свет. Я видела в этом ярком, ослепляющем луче одно – саму смерть. И никакие воспоминания не мелькали перед глазами, лишь умиление «Неужели это конец?»

Еще один миг и я рванулась всеми силами из этих силков. Это мне не помогло. Позади слышен был не крик, хрип Мирака. От этого стало страшно. Не за себя, что удивительно. Я считала себя конченной эгоисткой. И еще рывок, еще, что-то трещало, как электричество при замыкании. Я продолжала сражаться, нро больше запутывалась. И, когда я сама захрипела, застонала, завыла, пытаясь прокричать то ли «нет!», то ли имя Мира, в этот невидимый бой вмешалась третья, а то и четвертая сила. Если вспомнить о том, что сам Мирак тонул в той липкой жиже, что была то ли за свет, то ли случайным и еще одним врагом.

Меня рвануло как тряпичную куклу и я полетела. Стремительно, камнем и к земле. Еще один вздох наполненный страхом и вот, я уже лежу распятая невидимым магнитом. Слишком много невидимок. Это разозлило. Я попыталась подняться, но спасителю было плевать на мои желания. Я лежала и беспомощно взирала на небо. Небо, которое не напоминало то, к чему я привыкла. Это не было ни моим прошлым домом. Ни теперешним.  Это и не могло быть небом в том смысле, что я продолжала лежать на лежанке. Нас не могло выдернуть из мира, я этого не чувствовала. Физически я должна находится все там же, у себя в шатре. А это.. Астрал?

Земля подо мной задрожала, вибрируя как старенькая нокиа, от которой на вибро режиме просыпались даже мои соседи. Час от часу не легче. Я прекратила попытки подняться и задумалась, как же мне быть. Мысленно дотянуться было не возможно – именно мой эргос сейчас трепыхался на земле, как жук на булавке.

А потом все прекратилось. И я открыла глаза уже глядя на лежащего возле меня Мирака. Князья Орлы суетились, мельтешили и пытались того стащить с меня, но его будточто-то приклеило.

- Стойте, - голос мне показался не моим. – Я сама.

Я осмотрела Мирака, он не лежал на мне всем весом, а будто был гипсовой статуей, которую ваяли надо мной, достаточно, чтобы я дышала, но недостаточно, чтобы смогла выбраться. Одна рука его меня обнимала, вторая лежала на солнечном сплетении, мизинцем указывая на сердце, а большим пальцем тянулась к пупку. Вообще это выглядело так, будто он еще немного и сыграет на мне как музыкант на рояле.

Снова попробовала выбраться из под замершего мужчины, но результат был тем же. Что-то нас удерживало вместе. Что-то из тех трех неизвестных мне, что были там, за гранью реального. Свет, земля, смола.

Я откинулась на спину и всмотрелась в лицо Мирака. С закрытыми глазами он казался уснувшим. Ни тревоги, ни боли. Полная безмятежность. Или, ее иллюзия. Иллюзия? И эта рука, она мне не давала покоя. Для работы с ментальностью, или эмпатией касания не нужны. Достаточно зрительного контакта, или знать того, с кем работаешь. Ввести меня в состояние сна, только этим и объяснялось то, что он присел на корточки у лежанки. Ну, и, то, что его раздражало присутствие Алексея. А, может, и всех троих братьев. Мирак всю жизнь был одиночкой, самодостаточным, эгоистичным, эгоцентристом. Он всегда был лидером. Или, как минимум, почти всю эту жизнь. Быть подотчетным кому-то – это раздражало меня, что говорить о нем.

Я откинулась на спину и потянулась руками к его телу. Исследуя, нре доверяя тому, что вижу, но поддавшись снова таки чувствам. Ментальный дар не мой конек. И сейчас я была готова с этим смириться. Именно эмпатией я нашла смолу. И теперь была надежда только на нее.

Со стороны раздался шум. Глаза открывать не стала, лишь сказала:

- Вам лучше уйти. Оставьте нас на горсть. Он, он попал в ловушку. Я не нужна им. – И опять я врала. Но я смогла вырваться, у меня есть неизвестный союзник. И, если я не смогу сама найти Мирака, придется искать того, кто мне помог. И врать, чем вдаваться в подробности было легче. Проще. И не стоило мне и секунды времени. А время для меня сейчас – роскошь. Я будто чувствовала как тикает невидимая бомба. Невидимый враг, невидимое оружие. Если не слепа, то не вижу. Надоело. Как же это надоело!

- Хорошо, Юля, мы уйдем. Через горсть вернемся.

- Мы точно ничем тебе не можем помочь?

- Нет, Леш, мне нужна полная тишина и уединение. Он вам не враг. И мне, тем более. Просто поверь мне. Если можешь.

Я вздохнула. Врать и просить, чтобы верили. Гореть мне в аду, если он есть.

Мужчины ушли. А я, что называется, распустила руки по полной. Дотрагиваясь от самых интимных мест до самых невинных. А то и нелепых. Уши, волосы, нос, ноги, плечи, а потом, потом я переплела правую руку с его левой, с той, что «играла на фортепиано». И только тогда я почувствовала связь. Совсем глупо. Физическая связь? С каких пор она играет роль? Но это сработало. И еще одно: только после я осознала, когда не с первой попытки получилось связаться с ним. Вторая моя рука опиралась на землю. Земля..

- Аита, ведимия, аита..

И я все понимала, не понимая ни слова, я чувствовала каждый звук:

- Сила, дитя мое, сила. Власть, дитя мое, власть. Иди, иди к нему. За ним. Веди их. Веди. Верни мне детей моих, верни. Убей его, уничтожь. Вырви ему сердце. Убей их всех..

Набор слов, который нес смысл больший, чем слышалось. Спасти Владислава. Иди к Павлу. Веди темных. Верни светлых к истокам. И уничтожить всех, всех, кто стал на пути.

- Мирак, аитая, ма руана, Мирак, эе ол? Кало мо сита? Кало мо гил?

«Мирак, мать моя, моя земля, Мирак, где он? Как мне быть? Как мне найти?»

- Ведимы, гил гила, эе ма руана, ма ведимия, то эргос.

«Дети мои, искать ищи, где моя мать, где дитя мое, твоя душа».

Знать язык, который не учила, понимать землю, которую не могла услышать. Что же изменилось?