Смерть меня не найдёт

Глава 1.

У каждого человека есть какой-то талант или врождённый дар. Кто-то поёт, кто-то рисует, кто-то деньги зарабатывает, кто-то гениально мозги выносит.

Лично я гениально нахожу себе неподходящих друзей. Вот просто попадаю в десятку, не глядя, с любого расстояния.

Когда мне было пять лет, Танька Матвицкая, с которой мы, между прочим, дружили с ясельной группы, наябедничала воспитательнице, что я разбила тарелку, а осколки смыла в унитаз. Осколки смываться не захотели, и пришлось запрятать следы своего первого в жизни преступления парочкой рулонов туалетной бумаги. Замотанная работой в две смены без нянечки Галина Степановна наорала на меня от души, а я тогда впервые задумалась о том, что дружба и я – понятия несовместимые. В третьем классе сосед по парте и по совместительству друг Вадик Потехов предложил исправить «ужасные ошибки» в моей домашней работе, и-таки исправил, так, что в результате полученной двойки чаша весов четвертной оценки склонилась в не лучшую для меня сторону, и мама не купила обещанный конструктор лего, а я снова зареклась дружить с кем бы то ни было. Но долго не продержалась, на секции лепки из глины в умилительно советском по духу ДК познакомилась с девочкой Настей. Наша дружба ограничивалась совместными походами от ДК до трамвайной остановки, а также болтовнёй ни о чем до и после занятия, и я не ожидала от судьбы никакого подвоха. Но спустя всего четыре месяца после знакомства, как сейчас помню, в тёплом и снежном декабре, нам с Настей по дороге встретилась шумная ватага её одноклассников, пожелавших немедленно закидать снежками мою доостановочную спутницу. Вместо того, чтобы разбираться с собственными проблемами, Настя ловко юркнула мне за спину, а я встретила новый год с отменным фингалом под глазом, потому что снежок, попавший прямиком в глаз – это очень и очень больно.

Надо ли говорить, что в десятом классе очередная подруга отбила у меня симпатичного мальчика, на первом курсе университета уже другая подруга увела нужную мне тему курсовой, а вот сейчас, прямо сейчас, передо мной стояла Людмила с тощим кудрявым чёрным котом в руках и смотрела на меня так жалобно, что я прямо почувствовала запах грядущих проблем и неприятностей?

«Нет, нет, Боженька, пусть это будет не то, о чём я думаю», - мысленно взмолилась я и широко улыбнулась Милке, демонстративно крепко выжимая тряпку, которой только что мыла пол. Буквально душа тряпку в нежных дружеских объятиях.

- Доброе утро!

- Здравствуй, Милечка! – как я ненавижу это сюсюканье. «Милечка»! Я же не зову её «Люлечка». Хотя, наверное, она была бы и не против.

Схожие в сокращении имена – единственное, что у нас есть общего.

- Обувь сними, тапочки на полке, - предупредила я. – И руки помой.

- Кажется, это называется «мизантропия», да?

- Мизофобия. И нет, у меня нет мизофобии. Просто я только что прибралась в квартире.

«А вот к мизантропии иду семимильными шагами».

Людмила покорно сняла туфельки и навестила ванную, последнее, впрочем, было совершенно бесполезно с учётом сидевшего у неё на руках кота – рассадника инфекций и паразитов. В моём окружении, да что там – во всём современном мире – хвостатыми принято восхищаться, но я, увы, и здесь оплошала, животных предпочитаю любить на расстоянии.

- У него шерсть кудрявится просто так или от какого-то заболевания? – кивнула я на кота.

- Это ла-перм, им так положено, - с искренней обидой в голосе сказала однокурсница. – Он породистый, привитый, не агрессивный, к лотку приучен. Ест, правда, плохо, не подобрали ещё корм подходящий, видимо, но это у редких пород дело обычное.

- Зачем ты мне всё это рассказываешь? – насторожилась я. – Не ест и не ест, мне-то что с того?

- У меня все подружки по общагам, как и я, - грустно, словно героиня из отечественной мелодрамы, сказала Мила. – Со своей квартирой только ты, Камуся.

- Не называй меня Камусей! – прошипела я. – Говори прямо, что нужно.

- На пару дней Ксамурра пристроить, - наконец-то выдал источник моих очередных неприятностей и проблем. – До понедельника, а? Мне домой бы смотаться, мамка зовёт, хахаль её свалил, она трезвая и добрая, денег даст, сказала. А куда мне кот в поезде, да и дома тоже. Ну, Миль? Пожалуйста… Всего до понедельника!

- У меня аллергия на кошек! – я запаниковала. – Я чешусь, чихаю и кашляю, у меня может быть отёк Квинке!

- У ла-пермов нет подшёрстка, это самые гипоаллергенные кошки после этих, как их там, лысых! – гордо поведала Людмила. – Я у тебя уже десять минут сижу, была бы на него аллергия, ты бы уже вся соплями бы обвешалась, а раз нет, то всё в порядке. Еда и лоток у меня с собой. Камилла?!

… Что поделаешь, талант есть талант, - мрачно подумала я. Кот посмотрел на меня подозрительно и недобро.

- Как его зовут?

- Ксамурр! Ла-пермы редкие и дорогие, а мне бесплатно достался, я его в подъезде нашла, красавчик такой.

Лично я бы потребовала доплаты за столь убогое создание – коты должны быть большими, упитанными, лоснящимися, а это какое-то недоразумение с графским именем. Тощий и весь какой-то всклокоченный.

Совсем как я.

- Ладно, лоток в туалет, миски в коридор.

- Ой, чёрт, корм-то я принесла, а миски забыла, ну, найдёшь же что-нибудь, Камусь? А то бы мне уже на вокзал?!

- Найду, - процедила я, и приятельница исчезла быстрее, чем стипендия с карточки.

А кот остался.