Операция "Молодожёны" или Задачка о чёрном квадрате

Часть вторая. Маленький мир. -1-

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МАЛЕНЬКИЙ МИР.

«...каждый отвечает прежде всего перед самим собой и потому сам себе главный судья».

Владимир Богомолов. «В августе сорок четвертого...» («Момент истины»)

***

«ВЫСОТЫ МУЖЕСТВА

Гурген Борян.

Давно отгремели последние выстрелы невиданной в истории человечества войны. Но чем больше отдаляются от нас годы этой великой битвы, тем ярче мы осознаем грандиозность подвига нашего народа.

Великая Отечественная война... Долгая, суровая, победоносная... День нашей Победы ковался в горниле наитяжелейших испытаний. У нас, непосредственных участников войны, навечно останутся в сердце и эпическая суровость фронтовых дорог, и содрогающая душу тишина сожженых деревень и опустошенных городов, и неубывающая боль воспоминаний о погибших друзьях, и недетская печаль в глазах сирот.

<...>

...Часто я спрашиваю себя: выполнила ли наша литература свой долг перед героями Отечественной войны, олицетворяющими черты гражданина и солдата Нового мира? О войне создано множество хороших книг, и книги на эту тему не убывают. Имена их авторов могли бы составить длинный список. Лучшие произведения о войне отличаются глубиной исторической правды, широтой взгляда, ясной социальной мыслью. И это хочется подчеркнуть особо, потому что в последние годы в некоторых книгах о войне, к сожалению, зазвучали мотивы абстрактного гуманизма, даже пацифистские нотки. И то, и другое недостойно исторического подвига нашего народа.

Тема Отечественной войны далеко еще не исчерпана. Новые хорошие книги о доблести победителей фашизма будут воспитывать в подрастающем поколении любовь и преданность нашей Родине, жизнь и честь которой так мужественно и самоотверженно отстояли ее славные сыны».

«Литературная газета» №55 (4642) от 9 мая 1963 года.

1.

- ...И я, как участник войны, как солдат, для которого «победа» и «подвиг» не просто красивые слова, а важнейшие проявления силы духа советского человека, рад сегодня, что победа наша не забывается молодым поколением, а подвиги отцов, братьев, дедов ведут за собой новые поколения как путеводные звезды! Я счастлив, что отныне наша замечательная, дружная пионерская дружина будет носить имя Федора Васильевича Ромашова - героя, чей подвиг стал примером жертвенной самоотверженности и подлинного человеколюбия!

До отказа наполненный актовый зал грянул аплодисментами. Леонид Борисович Яковлев - директор школы, полноватый мужичок с лысиной в полголовы, но с роскошными седыми усами, выждал положенные секунды оваций, поднял руку, бряцнув наградами на широкой груди, и аудитория стихла, выслушивая прерванную речь:

- Друзья мои! Товарищи! Давайте поприветствуем сына Федора Васильевича, который принял наше приглашение и специально приехал из Смоленской области к нам в Горький, в нашу школу, чтобы лично поприсутствовать здесь вместе с нами в этот знаменательный день! Он тоже участник войны, он пехотинец... А вы знаете, что такое пехотинец в той войне... Заслуженный учитель РСФСР, «краснознаменник», - Яковлев сделал паузу и по-отцовски пояснил затихшим в уголке у окна октябрятам: - То есть кавалер ордена «Красного Знамени»... Ромашов Василий Федорович! Давайте похлопаем! Василий Федорович, покажитесь, дорогой мой!

Из первого ряда поднялся, опираясь на трость, нестарый еще, но уже с изрядно поредевшими, седоватыми волосами Ромашов. Обернувшись лицом к залу и скромно улыбаясь, он чуть поклонился, сердечно приложил руку к груди и машинально дотронулся до коротенькой, в четыре ленты, орденской планки, приколотой на пиджак.

Когда он сел, директор продолжил:

- Мы все надеемся, что этот ваш визит в наш славный город не станет последним... Вы ведь не были в Горьком раньше?

Ромашов развел руками и, не моргнув глазом, соврал:

- Не доводилось, к сожалению.

- Ну ничего! Еще наверстаете! - заверил директор и пообещал: - Вот сейчас после торжественной части будет чаепитие, а потом мы пойдем гулять и я покажу вам кремль и другие достопримечательности...

Весь вечер Яковлев водил Ромашова по городу. Они прогулялись по улице Свердлова, полюбовались на памятник Горькому работы Веры Мухиной, прошли по площади Минина, заглянули на Верхневолжскую набережную. На постаменте Чкалову Василий не обнаружил слов «сталинскому соколу». Лишь следы от сбитых букв напоминали о том, как надпись выглядела изначально.

Спуститься к набережной Нижневолжской по красивой, в виде восьмерки с хвостиком лестнице, построенной уже после войны пленными, как пояснил Яковлев, немцами Ромашов не рискнул — лестница была длинна, а нога и так ныла от долгой ходьбы и он боялся застрять где-нибудь на полпути или вовсе не суметь подняться обратно.

Яковлев многое знал и умел увлекательно рассказывать. Одна история в его устах незаметно перетекала в другую и вся жизнь древнего города раскладывалась перед слушателем в огромное полотно без конца и края, сотканное из древних легенд, забавных побаек и судеб множества людей.

В кремле директор остановился возле обелиска Минину и Пожарскому — невысокой гранитной колонны с барельефами.

- Памятник знаете, что на Красной площади в Москве стоит? Ну тот, где Козьма вот эдак вот князя Русь спасать взывает? - Яковлев изобразил знаменитый жест: - Так вот, он здесь должен был стоять. Пожадились москвичи, себе забрали такую красоту. А нам бревно гранитное прислали, да и то пока везли, раскололи... Вон, видите, трещина наверху? Это шов так сделали. Но мы ничего, мы не в обиде. Мы-то знаем откуда ополчение в Москву-матушку пришло...