Чувство тьмы

Глава 19

Лапы гепарда, а тело лошади – на таком транспорте усидеть не просто. Тело переваливается взад-вперед при езде, а всадники едва держат равновесие. Особенно трудно Лифиасу, который страдает не только от инерции, а еще и оттого, что Стилвиона, обхватив его за талию, утягивает упасть назад.

В небольшом Венритовском городе не нашлось башни. Зато нашлась конюшня, в которой содержалась такая нечисть. Из отворенных настежь дверей низкого удлиненного здания с покатистой крышей раздавалось ржание лошадей. Войдя внутрь, путники быстренько оседлали такое животное и промчались мимо ошеломленного хозяина этого добра. Тот не успел даже накричать, а уронил ящик, откуда покатилась свежая морковь с длинной ботвой. Неплохо, конечно, было бы затариться и морковкой, но Лифиас решил лишний раз не рисковать.

По мере приближения к Нотхельму, столицы Венрита, природа оживала. Сюда уже не попадала тень Стены, на деревьях уже встречались зеленые листья, появилась трава. Иногда по пути встречались и мелкие лесные животные. Вот с ними путники вели себя осторожно. Кто знает, вдруг кролик носит в зубах яд кобры?

На лошади с лапами гепарда пусть и трудно усидеть – зато скорость набралась хорошая. К вечеру Лифиас уже видел через просвет деревьев мраморное здание. Подъехав ближе, принц увидел, насколько оно отличается от привычных строений Венрита. Никаких расписных колонн, мифологических животных и уточненного стиля. Обычные серовато-белые стены с редкими маленькими квадратными окошечками, двухэтажная деревянная дверь с толстой неудобной ручкой. По сравнению с прочими постройками Венрита эта напоминала огромный мраморный сарай.

Спешили возле входа. Нечисть, почувствовав свободу, дала деру в обратном направлении, подняв облака пыли. Стилвиона закашлялась, прикрывая рот оттянутым воротником плаща.

Лифиас обхватил ручку двери обеими руками и потянул изо всех сил. Дверь не поддавалась, даже когда принц уперся одной ногой в стену. Тогда он решил постучать – и изнутри послышались неторопливые шаги. Ржавые створки заскрипели, дверь открылась, но никто не выходил.

Лифиас заглянул внутрь. От двери по широкому коридору шел мужик. Белая рубашка с закатанными рукавами замызгана пятнами краски, на оголенных предплечьях татуировки, типичные для жителя Венрита. Драконы, фениксы и эльфы... Рубашка так и просилась разойтись по швам в районе здоровых плеч.

Незнакомец не оборачивался. Он шел по широкому коридору, усеянному множеством одинаковых дверей.

Лифиас, не в силах открыть дверь шире, аккуратно протиснулся в щель и тихим шагом нагнал незнакомца. Тот не смотрел на гостя, его веки полуприкрыты, как будто он давно не спал, взгляд прямо.

Чтобы привлечь внимание, принц встал на пути мужчины. Но тот спокойно обошел препятствие и продолжил путь по коридору, в конце которого виднелись широкие ступеньки на второй этаж.

– Эй, извините за вторжение, вы меня слышите? – спросил Лифиас и вздрогнул от прикосновения к плечу.

Это оказалась Стилвиона.

– Извини, страшно оставаться одной.

Лифиас кивнул и догнал незнакомца, уже миновавшего ступени. Внутреннее убранство «сарая» напоминало принцу обычные казармы.

Вслед за незнакомцем Лифиас вошел в дальнюю комнату второго этажа. Это было нечто среднее между спальней и мастерской художника. В центре комнаты – кровать, на которую облокочено два холста с изображением светло-русой девушки. В ее волосах – венок из желтых и белых цветов.

Лифиас прошелся по комнате, уже не боясь показаться неприличным гостем. Картины висели всюду, они занимали всю поверхность стен, лежали на полу, накрененная стопка исписанных холстов грозила свалиться с прикроватной тумбы. И везде изображена одна и та же девушка, одни и те же цветы. И все картины подписаны именем «Элдор». Почерк пусть и размашист, но красив.

Мужчина подошел к разложенному мольберту, где стояла очередная картина. Эта не дописана. На ней уже знакомая девушка, она протягивает венок другой, которой нет на других картинах. У этой – большие выпученные зеленые глаза, слишком пухлая верхняя губа, выпирающая над нижней, и бледно-рыжие спутанные волосы.

Мужчина смешал краски на палитре, получил розоватый цвет и изящным движением коснулся кистью губ светло-русой девушки.

– Элдор, – обратился к художнику принц. – Думаю, ты не будешь возражать, если мы займем одну из комнат.

К розоватому цвету Элдор подмешал коричневый – появилась тень на сомкнутых девичьих губах.

– Кстати, вот эту, с венком на голове, я раньше встречал. Я видел ее в светлой обители, она собирала цветы, которые ты рисуешь.

Рука с кистью остановилась. Коричнево-розовая капля краски упала на пол. Художник опустил кисть в воду.

Стилвиона отшатнулась от жениха.

– Ты был в светлой обители? И ты еще жив? Ты же говорил, что ты пророк те…

– Помолчи, – сказал принц и пошел к выходу, оставляя художника наедине с холстом.

– Он все равно не слышал тебя, – говорила Стилвиона, не подчиняясь приказу.

– Слышал, даже проявлял эмоции. Просто ты этого не заметила. Это его проклятие, у него нет воли, осталась только душа. Он действует волей души, а не разума.