Лисья зима

Глава 13. Сова ищет знаний

Учитель звал ее.

Шелест вскочила с кровати и растерянно огляделась. Знакомые предметы еще несколько мгновений выглядели чужими, прежде чем она привыкла к мысли, что находится в собственной комнате – обычная реакция на то, что кто-то стучался в ее разум.

Шелест потерла глаза. Учитель звал ее – вот что это было такое.

Она была сиротой, и бог присматривал за ней всю ее жизнь. Она не один раз сталкивалась с тем, что чужое присутствие вторгается в ее мысли. Но все же это было не таким частым явлением, чтобы можно было к нему привыкнуть.

Правда, за последние четыре года Учитель будил ее намного чаще, чем раньше. И говорил с ней не в пример больше. Порой она засиживалась в жилище бога далеко за полночь, а затем с самого утра его настойчивый зов требовал ее обратно.

Он спрашивал. Раз за разом, сотни тысяч раз переспрашивал об одном и том же, и она отвечала. Она вспоминала все до последних движений, до крошечных элементов одежд бога-лиса. Она вспоминала больше, чем могла бы запомнить – наверняка Учитель зачаровывал ее, чтобы она вспомнила все это. И все равно – это было бесполезно.

Ведь за эти четыре года ничего не изменилось.

И снег все так же лежал плотным слоем, а охотиться с каждым днем становилось все тяжелее. Шелест прашивала себя - если так сложно было совам, то как жилось оленям? Пару раз она даже спросила Учителя – и он ответил ей, но ей не стало легче (а ведь становилось всегда после разговоров с ним!). Она ведь так и не услышала от него того, что хотела.

А еще – что происходило с Мурлыканье? Что было с Осенним Листом?

Эти вопросы крутились в ее голове снова и снова. Каждое утро, когда она, как сейчас, спешно собиралась к Учителю. Каждое утро, когда она выходила из дому, чтобы снова увидеть покрывающий все снег. Каждое утро.

Олени прислали им теплые вещи. Она не была уверена, договорились ли боги между собой или это решение олени приняли сами, но в один день в деревню явились посланцы с кучей вещей. Она искала глазами знакомого ей оленя, но не нашла, и посланцы ушли, унося с собой продукты лесных жителей – ответный подарок. А она взяла подходящие ей по размеру курточку и сапожки – из прошлых выросла уже давно, - и долго не могла уснуть.

Четыре года назад она не носила ножи с собой повсюду. Четыре года назад она не думала о холоде, кошках и лисах, об оленях и богах. Но ведь четыре года – большой срок, когда тебе шестнадцать.

Шелест набросила курточку, проверила ножи – это стало уже привычным, - и поспешила к учителю. Через заснеженную деревню, мимо других сов – желтоглазых родичей, с которыми ей должно быть комфортно как ни с кем другим, - мимо высоченных елей. К самой высокой из них, к исполинскому дереву, невозможному, но реальному, вечно зеленому, непобедимому, не сдающемуся снегу. Поднялась по миллиарду ступеней – встретила по дороге едва ли не бегущих соседей, кивнула им и заторопилась сильнее.

Она привыкла ходить к Учителю. Не только за последние четыре года, но и раньше, до встречи с лисом и кошкой. До всего, что случилось, она уже была его сиротой, и он заботился о ней.

Она привыкла к жилищу Учителя. Нигде и никогда ей не было так спокойно. Нигде и никогда, кроме пары дней четыре года назад – тогда они шли обратно, разбитые, проигравшие. Отчаявшиеся.

Она задержалась тогда у оленей, а серый лис пошел дальше. Серый лис, которого она не могла не ненавидеть.

Только они вдвоем, и они мертво молчали те пару дней. Она и Высокий Перевал, двое из четырех. И разбегающийся по небу лед. И засыпающий землю снег.

Тогда ей было больно и страшно, но почему-то даже четыре года спустя она вспоминала те дни, и воспоминания были приятными. Только там и тогда ей было так же безопасно, как в жилище Учителя.

А сейчас?

Она замерла на пороге темноты.

Она не умела переставать видеть в темноте, и потому ее глаза все равно выхватывали очертания огромного дупла. Фигуру Учителя. Фигуру с рогами.

С рогами?

Шелест шагнула вперед, и тут же споткнулась. Едва не упала. Но не сбавила скорость. Так и добежала – запинаясь и неловко балансируя. Почти свалилась на него – но удержала равновесие в последний момент. Запрокинула голову – она выросла за четыре года, но он все еще был намного выше нее. Посмотрела в глаза.

Он наклонился к ней – как и раньше. Он коснулся носом ее носа – это было обычное приветствие оленей. Он выпрямился – и она мысленно возблагодарила бога-Вожака, что олени не так хорошо видят в темноте, как совы.

- Ты вовремя.

Шелест обернулась к Учителю. Вспыхнули щеки огнем – она забылась и не проявила должного уважения к богу, она бросилась к смертному... Зачем она вообще бросилась к оленю так поспешно?

- Учитель, вы звали меня.

Бог улыбался. Учитель умел улыбаться губами, глазами, самим голосом. Учитель умел улыбаться тишиной – как сейчас, - и она всегда понимала его.

Но сейчас он улыбался как-то по-особенному, и она поняла это, но не поняла, почему.

- Я пригласил тебя по просьбе нашего гостя.

Высокий Перевал от нее что-то хочет? Она не видела его четыре года, а он просто входит в ее жизнь и приносит... Что он приносит, кстати?

- Зачем?

Учитель любит вопросы. Он отвечает не на все, далеко не на все, на многие позволяя ей искать ответ самой. Но сейчас он говорит:

- Золотая лисица собирается вернуть своего брата.

Золотая лисица? Она не знает ни одной лисы - ни золотой, ни рыжей, – но есть только один лис, могущий быть «братом». И всего один, которого нужно вернуть.

Значит...

- Значит, он жив.

И снова Учитель улыбается ей. Она балованное дитя, учитывая, сколько улыбок она получила.