Я не оставлю тебя

4.

Солнце палило над городом, медленно подбираясь к горизонту, оставляя перед глазами Мелиссы яркие пятна.

Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, ухватилась за лопату и приложилась всем весом. Ловко потянула рычаг и откинула квадратный кусок земли в сторону.

За сараем слышался треск, сопровождаемый звоном топора. Виктор поднимал его за голову и со свистом обрушивал на бревна.

Мелисса вонзила лопату в землю и прислушалась. Отец расколол полено и вставил топор в пень.

-Мелисса, набери воды!-Бас заполнил сухой воздух.

Она сняла перчатки и повесила их на край лопаты. На указательном и большом пальцах правой руки вздулись мозоли.

Она прошла за сарай и взяла пустой кувшин с груды бревен. Виктор сидел на пне, втянув ноги, жуя сигарету. Мелисса заметила, как он наклонил голову и прикрыл ладонью пламя, чтобы прикурить. Она вспомнила его историю про то, как он целый год один провел в сибири, работая охотником, и еще год с напарником. И подумала, что привычка закрывать пламя от ветра осталась оттуда.

Виктор втянул сигарету и Мелисса услышала, как тлеет бумага. Воздух стоял сухой, и казалось, он состоит из кислого отцовского пота и сигаретного дыма. Мелисса закашляла и быстрыми шагами пошла в дом. Глаза Виктора сопровождали ее, пока она не скрылась за дверью.

Она поставила кувшин на стол и подумала, что надо взять очки. Солнце жгло глаза, и когда Мелисса вошла в прохладный дом, почувствовала, как те начинают гореть.

Проходя мимо комнаты отца, она остановилась и оглянулась. Осторожно взялась за ручку и потянула. Дверь не поддалась. Мелисса выдохнула с облегчением и подумала, что отдала бы все, что угодно, лишь бы стереть с этого дома эту комнату вместе с отцом.

Два дня назад, когда Виктор в очередной раз поднял руку на дочь, Мелисса удивилась, увидев открытую дверь в комнату отца.

Она несколько минут стояла на пороге, не решаясь войти, оглядываясь в прихожую и дергаясь от каждого шороха. Но ноги потянули ее за порог, когда голова билась в протесте “НЕТ!”

Она знала, что если отец застанет ее там, это будет последним местом, где она побывала.

Он не вешал никаких табличек на дверь с предупреждением: “не входить!”, не говорил с Мелиссой о возможных последствиях и не пел ей серенады, как не желает, чтобы ЕЕ НОГИ НЕ БЫЛО В ЕГО КОМНАТЕ! Но она знала, что все, касаемо его вещей-кроме одежды-это его вещи. И сам факт говорил за себя: вещи находились в его комнате, которую он закрывал на ключ ежедневно. А если что-то находится под замком, оно не желает чужих глаз.

Но Мелисса не могла скрыть в себе интерес к этому месту. Интерес звенел в ее голове, когда она оставалась дома одна. “ДЗИНЬ-ДЗИНЬ”. И Мелисса думала, что если отцу есть, что скрывать, то только там. Но комната была закрытой. Всегда. Кроме того рокового дня, когда Мелисса решилась клока волос. И она оказалась права. Отцу было, что скрывать. И тайны эти хранились в его тумбочке.

Мелисса стоит перед комнатой и понимает, что дергает ручку. Она понимает, что хочет стереть комнату с этого дома, но прежде она хочет еще раз зайти в нее.

Перед глазами всплывают картинки из памяти. Она думает, как тряслось ее тело, когда она шагала к единственной тумбочке в комнате. На полке над кроватью стояли три иконы. Они смотрели на нее и ей показалось, что иконы-это ее отец, который следит за ней.

Она решила, что сделает это. В ней бились неопределенные чувства. И она говорила себе, что сейчас увидит что-то такое, из-за чего ей придется сбежать с этого города.

Один шкафчик был заперт, но второй поддался. Под стопкой журналов она увидела альбом. На обложке была приклеена фотография семьи. Мелисса смотрела на маму и не могла вспомнить ее голоса. За руку ее держал отец и Мелисса не поняла, как улыбнулась в ответ на его улыбку. Она подумала, как он постарел, как лицо покрылось морщинами. Она смотрела на его улыбку, на гладко выбритое лицо и чувствовала, как он целует ее. Чувствовала его чистое дыхание. Над его затылком торчали два растопыренных пальца Эмилии. Мелисса ничего не знала о своей сестре. Единственная фотография, которая напоминала о ней, висела на стене в ее комнате.

Отец никогда не говорил о Эмилии и выходил из себя каждый раз, когда Мелисса допрашивала его.

-Она моя сестра, а я ничего о ней не знаю.

-Убирайся! Вон!

И кидал в нее, что попадется под руку.

Виктор позволил знать Мелиссе только одно: “Школьный автобус попал в аварию”

“И БОЛЬШЕ НИ СЛОВА!”

Он не объяснял ей, что его задевает в этом разговоре. Но Мелисса могла догадаться. Через несколько недель после смерти Эмилии, умерла мать Мелиссы. Смерть старшей дочерей стала для семь роковым днем. Отец опустил руки и долго не замечал малышку Мелиссу. А когда умерла жена несколько раз пытался порезать вены. Но маленькая дочка плакала в соседней комнате, поэтому пьяный Виктор бросал нож на пол и тонул в слезах.

Не долго Мелисса оставалась без внимания. Отец пришел в себя, но полностью изменился. Ремень сверкал в его руке каждый день, а гематома на ноге Мелиссы только усиливалась.

Мелисса открыла альбом и смотрела фотографии, не замечая, как улыбается, но улыбка заменилась ужасом, когда из страниц выпал листок.

На нем была распечатана статья о смерти Эмилии Лоран. И мелисса узнала, что ее убили. И пришла в ступор, когда прочла второй абзац.

“В зверском убийстве Эмилии Лоран подозревается отец Эмилии, Лоран Виктор. Пошел третий день его ареста.”

Мелисса быстро убрала альбом обратно, потому что услышала шорохи в прихожей. Она выскочила из комнаты и еще час не могла придти в себя.

-Я живу с убийцей,-шепчет Мелисса и последний раз дергает за ручку.

Она вышла на улицу с кувшином воды, когда отец разрубил последнее бревно. Она видела, как он замахивается топором и ей показалось, что на пне лежит тело Эмилии. Топор опускается и Мелисса зажмуривается.