ер

Приветствую, мои дорогие!
Совсем недавно я начала публиковать новую историю — теплый любовный роман под названием "Архитектор (не) против двойни". Книга рассказывает о встрече и отношениях столичного архитектора Эдуарда и провинциальной матери-одиночки по имени Дина. У Дины есть двое деток — дочка Настя и сын Захар. О последнем мы сегодня и поговорим. Покажу немного фотографий этого сорванца и весьма непростого по характеру мальчика.

Раньше мы уже познакомились с внешностью и предысторией главных героев — Эдуарда и его нежной возлюбленной Дины. Сегодня же настало время узнать ближе малышей.

ЗАХАР

Отец мальчугана не отличился ответственностью, потому что бросил семью, как только понял, что воспитание детей и банально их содержание резко выходит за пределы его представлений о комфортной жизни. Папка не нагулялся, поэтому совершил один приличный поступок — честно в этом признался и уехал в большой город, оставив Дину наедине с ее проблемами.

Тем не менее, мама Захара не сдалась и воспитала интересный образчик упрямства, ворчливости. Но вместе с тем — любимого ребенка, который нуждается в папе.

Я протянул руку ее пацану. Он выглядел серьезным и каким-то недовольным. Просто хотел разрядить обстановку, ведь искренность и доброта — это главные ключи к налаживанию отношений. 
Но Захар оказался тем еще упрямцем.
— Я вас не знаю, — буркнул он и сел в машину возле Насти. 
Дина это заметила, но только пожала плечами. Мол, извини, он у меня такой. Компанейским его точно не назовешь. Какой-то ежик, обвешанный иголками.

Само собой, Захар не просто так настороженно относится к чужакам. Он понимает, что отцы имеют свойство исчезать и причинять при этом боль. Не только детям, но и маме.

— Для кого этот подарок?
— Купил для одного мальчика. 
— Кто он?
— Сын одной женщины. Она мне очень нравится. А вот сын у нее — врагу не пожелаешь.
— Почему? — спросил Захар. Как будто не понимая, что речь идет о нем. 
— Потому что он упрямый. Временами дикий. Не идет на контакт. Короче, мальчик этот постоянно делает себе же хуже. 
— Почему?
— Я не знаю. Сначала мне казалось, что дело во мне. Но затем я увидел, что его сестра как раз всем довольна. И с ней я быстро нашел общий язык. 
— Думаешь, тот мальчик плохой?
— Я думаю, он просто хочет, чтобы другие думали, что он плохой. 
— Почему?
— Может, он просто боится, что ему сделают больно. Что он привыкнет к человеку, доверится. А затем его оставят. Как это было однажды.

Из-за душевной травмы малыш сторонится людей, особенно незнакомых. Особенно мужчин, которые претендуют на его лояльность. И интересуют его маму в качестве потенциальных партнеров. Например, у Захара есть свое мальчишечье логово, где он может скрыться от окружающего мира.

— Мне просто нравится тишина. Сюда никто не залезает, кроме меня. У Настьки есть детская, а у меня — чердак. 
— Это круто, — сказал я честно. — Нет. Правда. Реально крутое место. Мне нравится. Завидую тебе. У меня такого чердака в детстве не было. А фотографий сколько… — Я взял одну из старых фоток и спросил: — Кто это?
Захар поджал губы и мотнул головой:
— Я не знаю. Какая-то тетя. Я тут немногих знаю. Но мне интересно на них смотреть. Так я перестаю злиться… А среди людей я постоянно злюсь. И мне это не нравится. Я думаю, что это они плохие и делают меня злым. Но иногда я думаю, что, может… вдруг это просто я такой злой. И другие не виноваты, что я злой. И всем было бы лучше, если бы меня не стало. Особенно тебе.

Избегая социальной активности, Захар осознанно отказался от участия в важном спектакле. Хотя затем об этом сильно пожалел.

— Я думал, ты сам не хотел участвовать. Разве не так?
— Это нечестно, — всхлипывал Захар. — Нечестно… Так нечестно. Почему мне не дали роль? Это потому, что я пустое место? 
— Ну что ты, Захар. Нет, конечно. Не говори ерунды. 
— Это потому, что меня все ненавидят! — рявкнул он, как тигренок. — Меня все ненавидят! Мечтают, чтобы я исчез!
— Чш… — Я пытался его обнять, но звереныш вырывался. — Ну все, пацан. Давай, иди сюда. Мы это обсудим, как взрослые мужики. Видишь ли, порой случается фигня вроде этой — так устроена жизнь. 
— Нет! — отбивался Захар. И отходил назад. Не позволял мне взять его за плечи. А я не решался как следует схватить его и не позволить вырваться. — Тебе просто плевать! Ты не понимаешь! Тебе наплевать!

Все могло обернуться катастрофой, если бы не вмешался дядя Эдик. Наш архитектор здорово помог в этой непростой ситуации и заслужил доверие колючего малыша. В конце концов Захар сдался и принял в свое детское сердечко немного отцовского тепла.

Захар забыл о стереотипах и дал себя обнять. Я прижал его к себе, похлопал по спине. Погладил ладонью область лопаток. Позволил пацану быть слабым, беззащитным и зависимым. Но на то оно и детство — так должно быть. Это дети. Что Настя, что Захар. Это просто двойня с разными характерами. И я боролся с этой двойней, используя весь жизненный опыт. И максимум терпимости, на которую только способен. 
Тем не менее — справлялся. 
— Хочу кушать, — сообщил Захар. 
И это было словно камень с плеч. Ну наконец-то. Он проголодался. А как я проголодался…