Грозовая птица 

Глава XVII. Умопомрачительная идея Генри

Собрав вещи, на следующий день я покинул отель, намереваясь навестить бабушку с дедушкой в Париже. Но прежде чем отправиться во Францию, мне нужно было еще кое-куда заглянуть. Позавтракав в местном кафе, я записал пару мыслей в блокнот. Благодаря ароматному кофе я немного взбодрился, и поблагодарив официанта, вышел из «Уильям Моррис». Я нарочно направился к автобусной остановке длинной дорогой, поскольку хотел еще раз взглянуть на дом, в котором когда-то жила Эванжелина Бейкер со своей семьей. Поправив упавшую табличку с указанием на ней улицы «Дарлингтон», я посмотрел в окно, видя в нем вовсе не запылившуюся мебель и пустые полки, а семью. Настоящую идиллию, которая была подпитана ароматом свежеиспеченных булочек с корицей. Кстати говоря, я никогда не пробовал это лакомство, поэтому твердо решил, что в Париже непременно это исправлю. Теперь каждая улица этой деревни напоминала мне об истории Эвы Бейкер. Решив еще на полчаса отложить свой отъезд, я прогулялся к поместью, некогда принадлежавшим леди Аделоиде Станн. И правда, с виду оно казалось мрачноватым замком, однако меня он ничуть не пугал, как и старая мельница, о которой мне говорила рассказчица. Бродя по улицам Бибури, я и представить не мог, где сейчас находилась Эванжелина Бейкер. Вероятно, еще вчера она отправилась в свой любимый дом во Франции, а быть может, в эту минуту она распивала горячий английский чай в компании Эммы Флеминг. Мне посчастливилось встретить Эванжелину Бейкер в Бибури, и здесь же я видел ее в последний раз. Удивительно, как прошедшие два дня смогли буквально изменить мой мир, на который я вряд ли когда-то смогу смотреть иначе, поскольку научился подмечать детали, ценить мгновения и собирать прожитые воспоминания в шкатулку, которая служила мне моим дорогим блокнотом. Оглянувшись напоследок, я мысленно попрощался с этим чудесным местом, однако сердце подсказывало, что однажды мне предстоит вернуться сюда вновь. По пути в Лондон я увлекся чтением, а также стал свидетелем начавшегося дождя. Осень... Честно говоря, я не любитель этого времени года, однако всегда подмечал в осеннем дожде что-то чарующее, дающее почву для размышлений. В такую погоду мне всегда хотелось работать, и вдохновение буквально уносило меня в совершенно новый мир. Отложив книгу, я снова взялся писать, до тех пор, пока автобус не остановился в столице Великобритании. Достав зонтик, я направился на прогулку по Лондону. Впереди меня ждала поездка в Шотландию, однако было достаточно времени, чтобы я вдоволь смог насладиться английской столицей. Прогулявшись по Оксфорд-стрит, я посетил картинную галерею, а напоследок купил новое длинное пальто. Сев на вечерний поезд, мои глаза еще долго смотрели в окно, воспроизводили образ Эбботсфорда, с которым мне предстояло встретиться. И выглядел он ничуть не хуже того, каким я его представлял из рассказов Эванжелины. Огромный шотландский дворец, по окрестностям которого мне удалось прогуляться и оставить в памяти его детали, которые я записывал по ходу прогулки. Я очень сильно хотел войти внутрь Эбботсфорда, однако мне не позволили этого сделать... Уже было решил пробраться через окно, но позже сам же рассмеялся от своей идеи. Закончив прогулку, я отправился в конную долину, поскольку верховая езда посещала мои мысли с еще с самой первой секунды моего прибытия в Шотландию. Эта долина выглядела и впрямь чудесно. Несмотря на холодный ветер, я пробыл там достаточно времени, что едва не забыл о замке, расположенном у подножия реки Туид. Вельморен был несколько выше Эбботсфорда, однако меня едва подпустили к его воротам. Поэтому любовался я им издалека, но тем не менее сохранил должную картинку на страницах блокнота. Через два часа я должен был отбыть обратно в Лондон, откуда прямиком отправиться в дом дедушки, в Париже. Выпив чашку кофе в местном кафе, на обратном пути я снова не сомкнул глаз. Исписал последнюю ручку, не переставая работать, поскольку не мог оставить это дело «на потом». С каждым словом страниц в моем блокноте становилось все меньше, и в какой-то момент я сам не заметил, как начал дописывать начатое на салфетках. Вероятно, своей непрерывной работой и периодически озвучиванием мыслей вслух я спугнул скромную соседку, что сидела со мной рядом.

— Прошу прощения, — подняв взгляд, произнес я.

Поправив прядь волос, он слегка улыбнулась мне в ответ.

— Я просто... — отложив ручку, снова заговорил я.

— Писатель? — с робостью в голосе поинтересовалась девушка.

— Возможно, — задумавшись, ответил я.

— О чем вы пишите? — после недолгой паузы вновь поинтересовалась незнакомка, отложив свою книгу в сторону.

— Думаю, о жизни, — опустив взгляд и продолжив писать, сказал я.

— Ну что ж… Тогда не буду вам мешать, — тихо ответила девушка, и недолго думая, добавила: — Вам принести еще салфеток?

— Да, пожалуйста...

Я по-прежнему не был любителем заводить разговоры в поездках, тем более сейчас, когда мои мысли просто выливались наружу, не мог упустить ни одну из них. Я практически не заметил, как оказался в Лондоне, и через несколько часов уже был в Париже. Мои пальцы были испачканы чернилами, как и мой нос, о чем я узнал немного позже, благодаря бабушке Стелле. Остановившись напротив дома моих родных, я бросился к дверям, начав стучать без остановки, пока дедушка не появился на пороге.

— Генри? — открыв дверь, немного удивился он. — Когда ты вернулся? Стелла, оставь свои шляпы, наш Генри вернулся! — позвал бабушку он.

— Здравствуй, дедушка, — обнял его я, а затем поприветствовал бабушку, которая ни на секунду не выпускала нитки из рук.