Девочка, я тебя присвою

64.

КРИСТИНА.

Я бежала, не разбирая дороги. Ноги сами принесли меня к выходу из школы.

Как до автобусной остановки добежала — тоже не помнила. Просто хотелось как можно быстрее и дальше оказаться от него.

Трясло после такого вот занятия.

Унижал меня как мог, как ему хотелось, зная, что я попала к нему в зависимость.

Он ничуть не изменился.

Я опять ошиблась, подумав, что он может быть нормальным парнем. Ну да, богатый, избалованный, не такой, как я и мои сверстники из старой школы, с искажёнными, как и у Динки, ценностями, но всё же молодой парень. Мне казалось, что он всё же может быть если не другом, то хотя бы добрым знакомым.

Он ведь даже хотел меня поцеловать и звал на свидание…

А как он грел мои ноги после дождя в парке на свадьбе моей мамы.

И в те моменты он был совсем другим, словно его добрый брат-близнец.

И как же понять, в какой момент он был настоящий?

Когда ласково сжимал мои ступни в своих горячих пальцах?

Когда на кухне нашего дома сказал, что у него ко мне есть чувства?

Когда сегодня унижал меня на занятии, намекая на то, что я тупица?

Когда же?

Сама себе покачала головой.

Нет, мне снова показалось, и, сидя в автобусе и глядя невидящим взглядом в окно, я снова и снова проклинала тот день, когда мы вообще встретились, и когда мама решила выйти замуж за отца Динки.

Я жила не богато. Но я была свободная и счастлива. Мама любила меня, мы много общались. А теперь я не только будто бы брошенная и преданная, но и словно в какой-то тюрьме строгого режима: шаг вправо, шаг влево — расстрел. Или сапёр, идущий по минному полю, которому забыли выдать карту… В любой момент может рвануть.

Я боялась, что Динка может заглянуть в библиотеку и устроить скандал, потому что там я сидела не с Катей. Сестра, конечно, всё поняла, в этом я не сомневалась. Я зачем-то ляпнула правду при родителях, где именно мы планировали проводить занятия, и она легко могла нас проверить. Но, очевидно, что её ждал водитель, который доложил бы строгому отцу о том, что Дина задержалась, и Дина не стала рисковать. Или нашлись какие-то другие, более важные дела. Однако не факт, что она всё-таки не решит нас проверить.

Стоит, пожалуй, предупредить Архипа, что его девушка может прийти по нашу душу…

Только не забыть бы — он так смотрит и рычит на меня, что я забываю всё на свете, даже как меня зовут.

Снова вспомнила это занятие и нервно сцепила пальцы между собой.

Как же пережить ещё два таких, да ещё и усвоить материал? И при этом не поседеть…

Не знаю…

Но как-то придётся, иначе мне не видать хороших оценок как собственных ушей.

Дома стояла тишина. Значит, мама и её муж уехали. А вот Динка должна была находиться где-то в недрах дома…

Осторожно, словно я вор, пробралась в свою комнату и безвылазно сидела там, пока не приехали родители.

Ужинать спустилась только с ними, чтобы сводная сестрица не могла мне задавать лишних вопросов, которые ей задавать, возможно, хотелось. Утром нас вёз в школу её отец сам, и при нём она молчала, но смотрела на меня испытующе. Теперь я старалась с ней не пересекаться от греха подальше.

— Кристина, ты что-то совсем плохо ешь, — заметила мама. Я съела лишь пару ложек из тарелки. Больше не полезло под “добрым” взглядом Дины через стол. — И бледная какая-то… Ты не заболела?

— Я просто устала, мам, — ответила я, избегая смотреть на её падчерицу. — Извините, я наелась. Пойду спать.

Мама проводила меня обеспокоенным взглядом.

Но лучше бы, мама, я болела… Это было бы гораздо проще.

Я снова заперлась в комнате на засов и улеглась на кровать, обняв подушку.

Ну что за жизнь у меня такая — прячусь от собственной сводной сестрички?

Потому что не знаю, что отвечать.

Мне не только страшно, что она закатит истерику и доведёт всё до родителей, но и почему-то стыдно. Словно я на самом деле увожу у неё парня. Но ведь…

Между нами нет ничего, кроме ненависти друг другу. А значит, я ничего плохого и не делаю. Но всё равно внутри сидело какое-то странное чувство внутри, словно Архип не оставит меня в покое…

Из мыслей меня отвлёк звонок — Олька.

Она иногда звонила мне после нашей встречи на месте страданий в парке.

Я не смогла бы ей отказать. Я простила её…

— Привет, — услышала я из трубки, когда приняла звонок.

— Привет… — ответила я тихо.

— Эй, что с голосом? — спросила она, и я вдруг расплакалась.

Как тяжело носить в себе всё, когда даже и поделиться толком не с кем.

Мама больше не друг мне. Она стала внимательнее, заботливее, но всё равно как будто дальше и дальше от меня каждый день. Я не могу ей жаловаться на Динку и Архипа…

— Хорошо, что ты позвонила… — сказала я, утирая слёзы.

— Так… Рассказывай.

И я рассказала. Всё, что было на душе, и бетонная плита, что сдавливала грудь, словно стала легче.

— Да уж… — вздохнула Лёлька. — Кто бы только знал, сколько проблем повлекла за собой та вечеринка. До сих пор себя простить не могу, что смалодушничала и вообще потащила туда тебя.

— Не кори себя, — ответила я, ощущая наконец относительное спокойствие после бурно выплеснутых эмоций в разговоре с подругой. — Мы бы всё равно все встретились, ведь моя мама встречалась с отцом Динки.

— Да, но, возможно, ваше знакомство и общение с Архипом не были бы столь сложными.

— Были бы…

— Почему?

— Потому что я ему… Нравлюсь.

Ну вот я и сказала это вслух.

Да-да, я ему нравлюсь, и прекрасно это вижу и чувствую.

Только от этого только сложнее всё…

Мне нельзя ему нравиться, и он это знает.

Потому и казнит меня за это и орёт на меня на этих занятиях.

Чтобы скрыть свои чувства.

Но так даже лучше. Иначе чтобы бы мы делали, если бы Архип продолжал выражать симпатию?

Динка нас бы просто к дереву обоих прибила гвоздями и всё.