Ты моя, малышка

Глава 2

Уроки пролетели стремительно и мимо меня. И виной всему мой изможденный организм. Не привычная я к физическим нагрузкам. Для меня до автобуса десять метров добежать свершение века с получасовой отдышкой в качестве награды, а вы говорите о двух уроках подряд, на которых на мне отыгрывались за все два подчистую прогулянных месяца. За девяносто минут я на собственной шкуре убедилась, что запретная, но от этого не менее желанная, мечта прекрасной половины школы на деле злопамятная и очень мстительная. А фантазия ее безграничная и поистине ужасающая.

Недописанный конспект по истории продолжал покоится в закромах сумки незаконченным, дожидаясь своего звездного часа. Не дождался! Урок отменили. Хоть одна хорошая новость за все утро. Однако радовалась я рано, вместо истории поставили дополнительную математику. Тут я с четкостью осознала, что на смену меньшему злу всегда приходит большее.

Всю математику отходила от спортивного шока, пропуская мимо ушей объяснения и пояснения новой темы. Одноклассники кропали над тетрадками, поскрипывая ручками, какие-то несчастные попеременно выходили к доске, а я, не моргая, таращилась в парту.

Слава Богу, что не за первой партой сижу и моё невменяемое состояние не так заметно с задних рядов Ольге Валерьевна, математичке со стажем, одним взглядом вычисляющей списывающих. Но к концу урока она все же стала коситься на меня, отчего пришлось делать вид усердной работы. Когда прозвенел звонок, вестник свободы, я с нескрываемым облегчением побросала в сумку учебные принадлежности и стремительно ретировалась из класса, бросив сумбурно “до свидания”.

На улице было холодно. Хмурые тучи, заполонившие небо, роняли на землю мелкие капельки, словно предупреждая, что совсем скоро грянет настоящий ливень, мол торопитесь люди пока не поздно. Нам с Саше торопиться было некуда. Автобус мы благополучно прошляпили, задержавшись на светофоре, и теперь дрожали от пронизывающего до костей северного ветра под козырьком остановки. Автобус как на зло не торопился и неспешно плелся по улочкам серого города. Мелкая морось, для которой жалкое подобие крыши не являлось преградой, била в лицо ледяными укольчиками, превращая и так не вполне удачный макияж в боевой раскрас.

Нужный транспорт медленно и величаво поплыл к остановке, когда дождь разыгрался не на шутку и любое неосторожное движение в толпе прячущихся от стихии людей равнялось коллективному душу. Мы с подругой в попытке не промокнуть затесались в самую гущу, подальше от стены воды, потому, завидев маячащий на лобовом стекле номер девяносто восемь, протискивались сквозь народ под возмущённый рокот. Но вот толпа осталась позади, мы влезли в переполненный автобус и с облегчением вздохнули, пускай и не полной грудью из-за тесного контакта с другими пассажирами.

От кружки вверх поднималось облако пара, дразня своим ароматом.

- Ох, девоньки, пейте поскорее пока чай не остыл. Пейте, пейте. А то заболеете. – хлопотала вокруг нас Любовь Ивановна, бабушка Саши.

Милая старушка всегда по-доброму относилась к друзьям любимой внучки, а к ее лучшей подруге, Соне, и подано прикипела всем сердцем. «Как тут не прикипеть» - говорила она – «хорошая девчушка, улыбается всегда да ватрушки с удовольствием уплетает, не то что эта Алла, моль бледная. Тьфу-ты. Не ест она видите ли мучное, оно на бедрах оседает. Ц-цц! На мозгах оно оседает! На мозгах! Хотя было бы на что оседать…»

Мне жутко нравилась эта миниатюрная старушка с аккуратным пучком седых волос. Она никогда не было против гостей, даже незваных, и всех встречала с распростертыми объятиями и запасом чего-то вкусненького. Одни ее фирменные ватрушки с творогом стоили того, чтобы промокнуть под дождем и почти час стоять в пробках. Вот и сейчас все невзгоды отошли на задний план, стоило откусить кусочек творожной булочки, тающей на языке.

- Ммм. – простонала я, зажмурившись от восторга. – Любовь Ивановна, вы - волшебница! Никогда не ела такой вкусноты! Да простит меня мама! – искренние похвалила пожилую женщину.

- Кушай деточка. Специально для тебя пекла. Знала же, что ты сегодня пришла, вот с утра и подсуетилась.

- Ба. – укоризненно вздохнула Александра. - А ради меня ты так не готовишь!

- Чего продукты переводить зазря. – отмахнулась от претензий старушка. - Они денег немалых стоят. Ты же у нас не ешь сладкое. Не ешь пагубные калории. – передразнила внучку Любовь.

- Ну, Ба. Мучное правда очень вредное кушать часто.

Любовь Ивановна скривилась, будто съела что-то кислое:

- Говорила я, не доведет до добра твоя дружба с той болезненной!

- Ты это про кого?

- Про кого? Про кого. – проворчала старушка. – Про моль нашу соседскую.

- Ба. – поперхнулась плюшкой Саша. – Алла нормальная. Просто она за здоровый образ жизни.

- Лучше бы она за мозги была. Взяли моду: мясо не ем, сладкое не ем, хлеб не ем. Запомни, Сашка, станешь этим, как его, виганом, я не посмотрю, что тебе уже восемнадцать, портупею дедову сниму и так отхлестаю, что думать забудешь о всякой хрени!

- Ну, Ба…

Я скрыла улыбку за чашкой чая. Эти двое любят завести перепалку и не важно кто окажется прав в конце, они наслаждаются самим процессом. Смотря на спорящих родных, у меня возникало тоскливое чувство. Я не была так близка ни с одной из бабушек. Я не могла так свободно без стеснения рассуждать с ними на любые темы без разбора, тем более так вдохновленно спорить. Ирина Михайловна, мать отца, холодная и чересчур чопорная женщина, помещенная на контроле собственного веса, никогда бы не «опустилась» до приготовления какой-либо еды, свыше трехсот калорий, да и мне посоветовала бы поменьше есть, что собственно и сделала в нашу прошлую встречу… Бабушка со стороны мамы тоже была редкостной стервой, ставящей на первое место себя любимую. Конечно, нельзя говорить такое о родной бабушке, но разве можно дать иное определение мадам, не общающейся с дочерью семь лет?