Развод. Я не прощу измену

Тридцать девятая глава

– Дядя Лёша! – Анюта аж подпрыгивала в своём кресле, и стоило мне разблокировать двери, как она взлетела в воздух на руках Алексея.

Невозможно не улыбнуться такой открытой и чистой детской радости. Анька смеялась и дрыгала ногами, пока летала и кружилась в небесах, а я стояла и любовалась.

– Ну что? Поехали собирать красивые листья? – предложил Алексей, и мы с Анютой уже привычно загрузились в его машину.

Привёз он нас в Ромашковский лес. Не парк, а настоящий лес. Вполне ухоженный. С множеством тропинок.

Нас встретила группа берёзок. Тоненьких и белёсых. С нежными гибкими ветвями, летящими по ветру. Тихо шелестели они между собой. Маленький листик с желтеющими прожилками прицепился к моей куртке как брошка. Если запрокинуть голову среди красавиц-берёз, то синее небо становится будто мозаичным от тонких росчерков ветвей. И очень близким. Только руку протяни и сможешь дотронуться до небес.

А чуть глубже, если идти по тропинке, немного забирая влево, то на поляне стоит красавец ясень. Весь ярко-жёлтый. Золотой.

Я не удержалась и подошла к нему ближе. Положила руку на гладкую кору, погладила ствол.

– Не буду спрашивать у ясеня, я сам всё знаю и вижу, – усмехнулся Алексей, следуя за мной.

Остро пахло осенью. Мокрой землёй и опавшими листьями, травой и древесной корой. И немного дымом.

У меня от свежего воздуха чуть кружилась голова. Но было тепло и спокойно на душе.

Мы шли вначале вполне бодрым шагом, Анюта, не унывая, почти подпрыгивала чуть впереди. Она напевала звонким голоском сама себе очередную песенку из садика. Рыжие косички подпрыгивали, пружиня, и помпончики на шапке вторили им.

– Скажи, ты будешь ставить в известность бывшего мужа о ребёнке? – спросил Алексей.

– Я не знаю. С одной стороны, я не хочу этого делать. Он и Анютку-то не очень хотел и не занимался с ней особо. Да и в последнее время трепал всем вокруг, что Анюта не его дочь. Не думаю, что он будет рад ещё одному ребёнку, – ответила я и продолжила, – с другой стороны, он всё-таки отец и имеет право знать... Я запуталась. Понимаешь, я вообще не хочу больше никак контактировать с Никитой.

Поддела лежащий на тропинке ковёр из листьев и, шурша, подкинула их. Впереди, за поворотом виднелся большой булыжник. В Анечкин рост. Он был покрыт снизу живописным изумрудным мхом. А вверху изъеден рыжеватыми пятнами.

Я достала телефон и, настроив фотокамеру на функцию «портрет», попросила Анюту постоять минутку около камня. И снять шапку.

В рассеянных сквозь ещё довольно плотную листву солнечных лучах получалась очень живописная картинка. Золотая девочка у древних камней. Фейри.

– Я понимаю, что могу требовать от него алименты и на второго ребёнка, но боюсь, нас не разведут какое-то время из-за этого. А мне хочется поскорее закрыть эту страницу, – сказала я, убирая телефон.

Анюта подбежала к нам и попросилась на руки. Я помогла ей надеть шапку и подумала, что подозрительно быстро она у меня устаёт. Нужно выделить время и поговорить с врачом. Пусть посмотрит мою девочку внимательно.

– Вас разведут в любом случае. Это же от тебя исходит инициатива. А вот насчёт алиментов подумай, пожалуйста. Причём не только на ребёнка, но и на содержание себя на протяжении трёх лет после родов, – говорил мне тем временем Алексей, легко подхватив Анечку и усадив её на сгиб локтя.

– А можно решить всё так, чтобы я с ним не общалась при этом?

– Конечно! – ответил, счастливо улыбаясь, Алексей.

Я начала немного уставать и была уже не против пристроиться отдохнуть на каком-нибудь поваленном дереве, когда каким-то волшебным образом мы вскоре вышли к стоянке, где оставили автомобиль.

Алексей достал из багажника пакет, прежде чем сесть в салон. В пакете оказались бутерброды и сок. Очень вовремя, потому что аппетит я нагуляла нешуточный.

Анюта набегалась, и за то короткое время, что мы подъезжали к дому, придремала в кресле и совсем не хотела топать сама. Алексей помог и занёс её домой, а я раздела.

– Мне не нравится, как Аня стала быстро уставать. Хочу показать её врачу, – поделилась я с Алексеем своими опасениями.

– Моя мама – педиатр. Говорят, что хороший. Я договорюсь с ней? – предложил он.

– Если это удобно, то с удовольствием. – ответила я.

Перед уходом, когда я провожала Алексея, и мы с ним стояли в коридоре, то был момент... Когда воздух между нами будто стал тягучим и медовым. Я стояла довольно близко, когда он надел куртку и повернулся в мою сторону.

И застыл, глядя на меня тягучим и острым взглядом. Его глаза были совсем рядом, и я видела, как расширяется его зрачок.

Думала, что он меня поцелует. Мои губы горели и кололись иголочками в предвкушении.

Но в этот момент, когда он начал наклоняться ко мне, в коридор вышла Анюта. С последними очень важными словами для дяди Лёши. И волшебство между нами рассеялось. Опало шумом моего выдоха.

Я, оказывается, задержала дыхание!

Алексей улыбнулся мне на прощанье и, подмигнув, убежал вниз по ступеням, не дожидаясь лифта.

А я, подхватив вышедшего проводить гостя Флавика под толстое пушистое брюшко, пошла в свою комнату и мечтательно смотрела некоторое время вдаль на закатное небо под уютное мурлыканье кота и улыбалась своим неоформленным желаниям.