Мы, кто катит этот мир. Часть вторая. Лето

Глава 9

– Сегодня последний день карнавала, – пышное платье хозяйки плавно покачивалось в такт шагам. – Да, время оно так быстротечно! Вечером снимаем маски. По традиции ровно в шесть. Чуточку печальный ритуал, есть в нем что-то сродни потере, но это будет позже, а пока, не желаете ли составить мне компанию? Думаю прокатиться по окрестностям, насладиться видами, подышать воздухом. Что скажете?

Он машинально пожал плечами. Жест, символизирующий равнодушие идеально точно передавал его состояние. Именно так, ему действительно было все равно. В тот миг. То приятное, щекочущее нервы чувство, то, что так внезапно появилось прошлой ночью и с особой остротой чувствовалось нынешним утром, опять куда-то пропало. Исчезло, будто и не было его никогда. От того навалилась апатия, разрасталась она, ширилась, задавливая настроение.

Медленно, будто преодолевая немыслимое сопротивление, он кивнул и выдавил из себя:

– Да, а почему бы и нет. Все-таки я уже несколько дней у вас в гостях, а до сих пор кроме дома ничего толком и не видел.

– Вот и хорошо! Вот и отлично! – воскликнула хозяйка поместья. Столько в этих словах счастья, столько радости! С чего бы это? – Договорились. Встречаемся через полчаса на крыльце! Не опаздывайте!

«Удивительные существа женщины! Казалось, ничего не произошло, я заставил себя согласиться, можно сказать, сделал ей одолжение, она же счастлива до невозможности… – подумал он, мрачно глядя на резную дверь, в проеме которой только что мелькнула золотая маска. – Если так дальше пойдет, начну себя ценить. В смысле, ценить гораздо выше, чем теперь. Да, чего доброго решу, что в этом исключительно моя заслуга. Нет, а что, я мужчина очень даже…»

Он прогнал вызванную нелепой мыслью улыбку, упал на диван, устроился настолько удобно, насколько это возможно, учитывая почтенный возраст мебели, мельком взглянул на старинные настенные часы, зевнул и принялся с неподдельным интересом разглядывать мастерскую лепнину на потолке. Увлекательное это занятие…

Пора! Он всегда был человеком пунктуальным. Не выносил когда опаздывают другие, не позволял опаздывать себе. Выждав, когда точный механизм отмерит двадцать девять минут и стрелка дрогнет, отправляясь в погоню за следующим временным отрезком, поднялся, потянулся и вышел из комнаты.

Спустился вниз. В холле столкнулся с хозяйкой. Та буквально светилась. Именно так, никакая маска, сколь отвратительное чудовище та бы не изображала, не могла скрыть того очевидного факта, что лицо под ней сияет от радости. Что тому причина? Почему? Из-за чего? Так сразу и не ответишь, но стоит ли искать ответ? Есть факт – ему рады. Хорошо это, плохо, кто знает. Пожалуй, хорошо, но это ладно, а вот где оно, то чувство, где ощущение? Пусто…

Вышли на крыльцо. Он помог спутнице забраться в шаткую повозку. Дождался, пока та устроится на переднем диване. Запрыгнул сам. Сел напротив, удивляясь тому, что простенький с виду экипаж может быть очень даже удобным транспортным средством.

Лакей, крупный чернокожий с фигурой атлета, быстро убрал подножку, попутно кланяясь хозяйке, и открыто игнорируя ее спутника, взобрался на козлы. Переглянулся с возницей – мрачным типом с грубыми чертами лица. Тот коротко кивнул и звонко щелкнул кнутом. Внезапно вспомнился тот несчастный, который прошлым вечером висел на столбе, вспомнилась полоска кожи с узлами, оставляющая на теле глубокие следы.

Скоро от унылых мыслей не осталось и следа. Почему? Да потому, что возвращалось оно, то чувство, природу которого он до сих пор так и не понял! Что это, как это? Внимательно всмотрелся в лицо напротив, но увидел лишь свое отражение в блестящей позолоте. Нет, правда, ничего не понятно. Он снова почти верил, что причина бьющего ключом отличного его настроения именно она, девушка с глазами, что блестели в прорезях маски. Он почти поверил в то, что она это и есть… она, даже больше чем почти…

Спутница без умолка болтала. Рассказывала занимательные истории, хохотала, стараясь заразить своей веселостью и его. Он же наслаждался поездкой, обществом, а еще предчувствием. Да, без этого никак. Казалось, он приближается к чему-то новому, желанному и удивительно приятному. Казалось, скоро что-то случится, что-то произойдет и уж тогда…

Громче цокота копыт и хохота хозяйки зазвучала песня. Печальная до слез, она плыла над бескрайними просторами. Слов не разобрать, язык не понять, но сомневаться не приходилось – поют о чем-то очень личном и неимоверно печальном. Скоро стали видны и люди, разливающие по округе рифмованную грусть, положенную на музыку. Несколько босоногих женщин, они шли, держась руками за высокие борта телеги, груженной рублеными листьями тростника.

Эта почти пасторальная идиллия что-то ему напомнила, вот только что именно понять не удавалось. Мешали сосредоточиться изменения. Все постоянно менялось. Медленно, но неотвратимо. С этим появилось и окрепло новое, на этот раз отвратительное чувство, казалось, будто бы он что-то потерял, точнее, еще не полностью, но уже теряет, вот-вот, еще совсем немного и…

Рискуя упасть, он встал в полный рост, поднялся в движущейся шаткой повозке. Посмотрел по сторонам, толком не понимая, что делает, а главное, зачем.

Деталь, с виду незначительная, возможно и вовсе ничтожная заставила его вздрогнуть. Казалось, обычный пейзаж, ничего особенного. Вдали виднелось одинокое дерево средь бескрайних просторов, под ним коляска, у нее женская фигура, люди чуть в стороне, средь них колоритный толстяк. Что, зачем, какой смысл? Если только это не…