Мой "Калейдоскоп"

Глава 28. Бесконечные прощания.

В первое время после пробуждения ото сна меня переполняют воспоминания прошлой ночи. Я всегда сдержанная и замкнутая, поэтому меня удивляет, что вчера нашлась поистине стоящая причина, позволившая нарушить мою зону комфорта и правила. И ведь только сейчас понимаю, что сбежала к театралам вовсе не из-за опеки над Верочкой. Меня побудило что-то более глубокое. Возможно, потребность в чём-то новом или же одиночество, которое закрывало доступ кислороду почти при всём времяпровождении в Лоо, даже начавшееся ещё в поезде. С приходом к театралам в их комнату впервые я почувствовала себя не такой лишней, как всегда. Мне так хотелось ощущать что-то подобное ещё и ещё, что предупредительный визит Алины и уход в свой номер стали небольшими испытаниями. Сейчас мне кажется, что одиночество ушло на задний план, краски видятся ярче и даже ранний подъём совсем не тяготит. Вот только становится грустно от мысли, что за завтраком мы, возможно, в последний раз увидим новых знакомых. Если ещё увидим, конечно… Правда, Верочка сделает всё для этого. Теперь я знаю это наверняка.

Понимаю, что все ещё спят, и тянусь к телефону, чтобы проверить, насколько рано меня разбудили мысли. Ещё есть пять минут до звонка будильника. Как вовремя срабатывают мои биологические часы. Улыбаюсь собственным размышлениям и начинаю тихонько одеваться.

Но, видимо, я не так тиха, как думаю. Вера слышит издаваемый мною шорох, резко поднимается на кровати и громко спрашивает, округляя глаза:

- Я что проспала?

- Тсс… - приставляя указательный палец к губам, издаю шипящий звук.

Петрова испуганно оглядывается и виновато уже шёпотом выдаёт лишь:

- Ой…

- Поздно, - сонно бормочет Мулюшка.

- Зато Алина не проснулась, - с облегчением выдыхаю я, представляя, что могло бы при этом случиться.

Меня пугает повисшая на несколько секунд тишина и притом не напрасно. Раздаётся громкий сигнал моего будильника, который я стараюсь быстрее выключить. Когда мне удаётся это сделать, Красова молча встаёт с постели, пока все мы замираем, и идёт в ванную комнату, тихо бросая в нашу сторону:

- Вот же овцы.

Отмираю лишь, только дверь за ней прикрывается, и громко хохочу, стоя в расстегнутых джинсах. Девочки удивлённо на меня поглядывают, но тоже улыбаются. Чуть позже, заправляя с Мулюшкой диван, я обдумываю случившееся. Неужели общение с хорошими людьми так сильно на меня повлияло? В обычной ситуации я бы не обратила внимания на эмоции Алины или же посчитала бы себя виноватой в произошедшем, но сейчас её злость кажется такой забавной… Никогда не думала, что обычная беседа способна полностью поменять отношение человека к жизни. Но, оказывается, такое вполне реально.

***

По пути на завтрак мы всё-таки встречаем парней. Сонные, потрепанные, но всё такие же смешные, как и этой ночью. Теперь Вера не упускает своего шанса и ни на шаг не отходит от Славы. А Сеня же жалуется мне:

- А ведь спать на кровати этой ночью должен был я! Представь, каково мне было всю ночь стараться не лечь на пятно.

- Ой, не ной, пожалуйста, - прерывает его Мулюкина, - Оно двадцать раз успело высохнуть до того, как ты уснул!

Я улыбаюсь, но Сеня не воспринимает это с обидой. Наоборот он, ухмыляясь, качает головой, мол, вот же девчонка.

Но простым завтраком мы не ограничиваемся и решаем, пока есть время, зайти в гости к парням.

Непривычно видеть их комнату в свете утреннего солнца.

Мы присаживаемся на раскладушку, пока парни выгребают последние пару вещей из прикроватных тумб. Они показывают нам свои фотографии в паспортах, и я замечаю, что для нескольких лет разницы фото с оригиналом сходство очень мало. Неужели и я когда-то буду смотреть в свой паспорт и удивляться тому, что когда-то была такой юной.

Время бежит, и руководитель театралов и Славин отец в одном лице выпроваживает нас, хотя нам и самим давно уже стоило вернуться в номер. Понимаю, что это теперь уже точно последняя встреча. Как ни странно, но за сегодняшнюю продолжительную ночь я успела слегка привязаться к ребятам и теперь чувствую подкатывающую грусть. Даже в лагерях в последний день я редко испытывала подобное, что уж тут говорить об одном дне, а точнее о ночи.

Мы все по очереди приобнимаемся на прощание. Верочка особенно долго остаётся в объятиях Славы, и теперь никто из нас особо не пытается её увести. Она сама, опустив голову, идёт в направлении выхода и напоследок бросает усталый взгляд, произнося:

- Прощайте.

***

- Ты всё взяла? – ещё раз спрашивает Дашка у меня.

- Да! Да! – повторяю я, застёгивая рюкзак.

Поездка на Розу Хутор – ещё один из самых интереснейших и волнующих этапов времяпровождения в Сочи. Я слышала много восхищений и от других девочек, но, честно, до сих пор понятия не имею, куда и для чего нас везут, и что такое этот или эта Роза Хутор.

Выхожу из комнаты, погрузив на плечи рюкзак с розданным сухим пайком, включающим в себя несколько бутербродов с колбасой и сыром, пару огурцов и минеральную воду с газом в маленькой пластмассовой бутылочке, а также прочими нужными вещами. Судя по разговорам, мы вернёмся лишь к самому вечеру, когда ужин закончится. Я уже скучаю по шведскому столу три раза в сутки. Меня угнетает, что я упускаю возможность наедаться до отвала. Хотя, нам и сказали, что мы заедем в какое-то место покушать, что не облегчает утрату набитого до отвала живота разными вкусностями.

Мулюшка перехватывает мой взгляд на ресепшне, видя свободный диван у окна. Мы проходим туда и ждём остальных, слушая песню, включенную Юлианой и Жанной в исполнении Леди Гаги. Это только начало. Обычно всю дорогу в автобусе играет какая-нибудь музыка девочек из другой комнаты и скорее всего русская. Не имею ничего против русских песен, но, если не знать язык, то наслаждаешься именно музыкой, а голос певца или певицы становится её частью. В действительности, какая разница, о чём песня, если от одного её звучания по телу разносится дрожь?