Кекс с изюмом, или Тайна Проклятого дома

ГЛАВА 10, в которой мы узнаем немного правды о Проклятом доме

Подруги повернули назад. Лисси взглянула на стоящий справа от гостиницы Проклятый дом. Однако теперь он не выглядел угрожающе. Напротив, Лисси показалось, что сам дом раскаивается в том, что напугал ее буквально пару минут назад. Дом стыдливо морщился потрескавшейся штукатуркой стен, прятал глаза-окна за ставнями и как будто говорил: «Ну пошутил, ну с кем не бывает? Что ж сразу визжать и бежать врассыпную?» Лисси неожиданно испытала теплое чувство симпатии и родства душ.

«Нет, что бы Хелли ни говорила, но Проклятый дом точно должен стать моей кондитерской», - подумала Лисси и сжала губы в твердую линию.

Хелли покосилась на Дом, на Лисси, потом, крепко взяв подругу под руку, потащила ее туда, куда влекло Хелли сердце. А именно в гостиницу, хозяйкой которой была ниссима Сайрена Трелуми.

Когда Ференц Трелуми, покойный муж ниссимы Сайрены, открывал гостиницу, она сверкала блеском отмытых окон и приветливо зазывала постояльцев взмахами кружевных белоснежных занавесок. В доме бурлила жизнь и веселье. Худенькая невысокая хозяйка, издалека производившая впечатление девочки, целый день крутилась по дому, бодро раздавая приказания служанкам и устраивая комфорт постояльцев. Молчаливого, но рукастого нисса Трелуми можно было постоянно увидеть то с молотком, то с отверткой в руках. А маленький Хельмут активно помогал родителям.

Но мужа ниссима Сайрена схоронила уже лет с десять назад. Хельмут вырос, уехал учиться в столицу да там и остался, сочтя содержание маленькой гостиницы в захолустном городишке недостойным его высокообразованной персоны, увенчанной шапкой бакалавра.

Так ниссима Сайрена осталась одна, ветшая вместе со своей маленькой гостиницей, но ни за какие коврижки не соглашаясь расстаться с домом, где каждая деталь хранила воспоминания о самых счастливых днях жизни женщины. Ее большие голубые глаза, уже начавшие обрамляться морщинками, любовно гладили взглядом предметы, с которыми она успела сродниться за долгую жизнь.

Вон там вешалка из оленьих рогов, которую купил ее муж и приделал при входе как украшение. Вот там в рамке наивная любительская акварель - рисунок ее маленького Хельмута. На столике вязаная скатерть, с которой обращаются, как с величайшей драгоценностью, – это воспоминание о матушке ниссимы Сайрены.

Оставшейся вдовой ниссиме Сайрене было уже трудновато поддерживать гостиницу в прежнем блистательном виде. Непредвзятый взгляд с грустью замечал следы упадка и нерачения прислуги: и выцветшие обои, и пятна на засаленных диванных креслах, и пыльные фикусы в углу. Одна пожилая служанка, которую ниссима Сайрена совестилась нагружать сверх нормы, не могла за всем уследить и все держать в прежнем виде. Чуть притупившееся с возрастом зрение хозяйки плохо замечало и паутину на потолке, и увеличивающиеся горы пыли, и настырные сорняки, которые пробивались между нежными розами в саду и палисаднике.

Шло время, оно, как художник, добавляло к изначальному портрету дополнительные штрихи: облик ниссимы Сайрены приобретал хрупкость, в огромных голубых глазах, раньше наполненных весельем и беззаботностью, теперь частенько гнездилась грусть.

Все чаще рассеянность заставала хозяйку врасплох прямо в гуще хлопот по хозяйству. Порой, спустившись в подвал с пустой кастрюлей в руках, ниссима Сайрена застывала на месте, напрочь забыв, зачем она сюда пришла, и грустно возвращалась назад, зачем-то прихватив из подвала ненужную ей банку консервированных слив.

Между тем хлопот по гостинице убавилось: в последнее время приезжих в Груембьерре стало гораздо меньше. Если раньше через городок пролегала оживленная дорога, и путешественники имели обыкновение останавливаться передохнуть на день-другой от тряской езды в карете, то построенная двенадцать лет назад железная дорога сильно проредила поток проезжающих по тракту. Теперь у ниссимы Сайрены проживало одновременно не более двух-трех постояльцев, и доходы едва покрывали расходы на содержание одной служанки, налоги и скромную жизнь самой хозяйки гостиницы.

Лисси частенько бывала в гостях у доброй ниссимы Сайрены, брала с собой и Хелли. Вот и сейчас они были приглашены к хозяйке гостинцы на чай.

Войдя в гостиницу, Лисси с Хелли увидели пустое маленькое лобби-ресепцию со старой потертой конторкой и колокольчиком для вызова персонала на ней. Полки за конторкой хранили в своих пыльных отделениях ключи, к сожалению, почти в полном количестве, за исключением, может быть, одного.

Лисси с Хелли переглянулись и грустно, с пониманием покачали головой. Дела у ниссимы Сайрены шли совсем не блестяще. Девушки не были озадачены отсутствием на своем рабочем месте хозяйки. Они знали, что найдут ее в маленьком саду позади здания, куда они и направились через второй выход, находившийся в глубине коридора.

Так и произошло. В беседке, увитой лиловым и белым клематисом, они обнаружили и саму хозяйку, и накрытый на троих стол.

- Лисси! Хелли! – обрадовалась ниссима Сайрена. - Как я рада вас видеть! Я ждала вас, девочки.

Лисси поставила корзинку на стол и достала оттуда большой сверток, из которого переложила в вазу свежевыпеченные булочки. Потом выудила оттуда баночку с вареньем.

- Вишневое! Мое любимое! – расцвела ниссима Сайрена. - Но, Лисси, милая, ты же совсем избаловала меня. То булочки, то трубочки с кремом, то пирожки.

- Ну мне же надо тренироваться на ком-то, - смутилась Лисси.

- Ты можешь тренироваться на мне сколько угодно, - с улыбкой махнула рукой ниссима Сайрена. - Я с удовольствием поработаю твоим подопытным кроликом, девочка. Сходи, Хелли, на кухню, милая, и принеси чай. Чайник должен быть горячим. Если я, конечно, не перепутала и не поставила на примус вместо чайника сковородку. Но ты, я думаю, разберешься. А коробочка с чаем… Боже, куда же я ее дела? Может, я оставила его в лобби, когда меня позвал туда звонком почтальон?..

- Она стоит вон там, около качалки, - показала Хелли рукой на зеленые заросли, в которых красовалась жестяная банка с яркой картинкой на боку.