Случайная тайна от олигарха

Глава 5

Мирьям

Переступив порог скромной квартирки на окраине города, первым делом поспешно скидываю туфли и направляюсь в сторону кухни.

- Клодиии!
К моим ногам тут же бросается юркое пушистое чудо на четырех мохнатых лапках, обвивая лодыжки хвостом.

- Я принесла тебе вкусняшку, - с улыбкой сообщаю своей любимице хорошую новость.
Призывно машу в воздухе пачкой кошачьего корма, со вкусом курицы в сливках. Кошка благодарно мяучит и в предвкушении дергает длинными усами, вытягивая передние лапы и выгибая спину.

Мне даже не верится, что полгода назад это слегка хромое потрепанное жизнью уличное существо, которое подарил мне Давид, превратится в такую белую пушистую красавицу.
Как он тогда сказал? Кажется, тебе нужен кто-то, кто будет входить в зону твоей ответственности.

Как он был прав!

Когда от тебя зависит чья-то жизнь - это очень повышает не только тонус, но и заставляет мыслить по-другому, по-особенному. Но как научиться ответственности? Оказалось, не так уж и сложно. Жить в мире с собой, принимать собственные решения, совершать собственные ошибки.
Я до сих пор помню, какой испуганной и потерянной приехала в солнечный Сочи

. В совершенно незнакомый город, с ограниченным бюджетом, а главное, вдребезги разбитыми душой и сердцем. Если раньше меня волновало, успею ли я первая приобрести туфли из новой коллекции от Джими Чу или не сильно ли полнят мои пальцы кольца с брильянтовой крошкой, то после смерти родителей все изменилось.

Зарабатывать деньги, покупать продукты, оплачивать коммунальные счета — вот с чем я столкнулась, а ведь я была так далека от всего этого.
К сожалению, беспечная юность оборвалась, как тонкая капроновая нить. Сколько было пролито слез, когда мне раз за разом отказывали в работе одна фирма за другой.

Кому я была нужна без опыта работы?

Без законченного высшего образования, в конце концов! Но я не сдавалась и штурмовала отель за отелем, пока в один из дней мне не повезло. Отель «Ройал Гарден» стал моим пристанищем, моим оплотом надежд на светлое будущее.

Без лишнего пафоса и пренебрежения неожиданно меня взяли на работу младшим помощником в отдел подбора персонала. Это была не просто удача, а настоящий успех. Как я тогда гордилась собой! Нет ничего слаще этого чувства.

Победа!

И, все же, во взрослой жизни тоже есть свои прелести. Например, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Теперь-то я точно знаю, что не пропаду - у меня есть я сама

. Если раньше я жила эмоциями и своими «хотелками», то сейчас я на первое место ставила холодный разум.
Невольно вспоминаю разговор из прошлого с Давидом. Как раз после того, как я выдала очередную свою «фирменную» глупость, разбив машину Садулаева.

— Скажи, неужели ты не боялась разбиться насмерть?
— Нет. Когда мчишься на машине, пять минут твоей жизни бывают интересней, чем у многих людей вся жизнь.

Я испытывала прилив адреналина, как всегда, когда знала, что поступаю дурно, но уверена, что это сойдёт с рук.

Но все это ничего не стоит, в сравнении с самым невероятным по ощущениям экстримом – ожидание результата теста на беременность.
Прикладываю ладонь к животу, где бьется маленькое сердце, крохотная жизнь.

Пусть все и не выглядело, как в фильмах, когда героиня видит две полоски на тесте и пускает счастливую слезу. Скорее, наоборот. Я была в шоке, растерянности, в панике. Не знаю даже, сколько времени я просто просидела, глядя в одну точку в стене, сжимая в руке тест, на котором прямо на лакмусовой бумажке четко было видно две ярко-красные полоски.

Не буду скрывать: на одну долю секунды у меня появилась мысль, за которую я буду вечно себя корить. Она мелькнула так же мимолетно, как и исчезла, даже не озвученная вслух. Я буду рожать! Буду! Боже, только подумать… Наш малыш. Давида и мой. Впервые за долгое время я плачу и улыбаюсь.

Я люблю тебя, жизнь! Благодарю за подаренный смысл - за эти две полоски.
Отбрасываю воспоминания прочь, наблюдая, как Клоди увлеченно поглощает свой нехитрый ужин, и негромко охаю, когда до меня доходит то, что на мне все еще надет пиджак Давида. Черт! Вот проклятие… Растерянно провожу по гладкой черной ткани ладонью и неожиданно для себя нащупываю что-то в левом кармане.

Рука ныряет внутрь, и я вынимаю на свет кожаный мужской бумажник. Растерянно хлопаю глазами, разглядывая темно-коричневое квадратное портмоне коричневого цвета. Оно выглядит внушительно и очень солидно, что, впрочем, не удивительно.

Все-таки, вещь принадлежит самому Садулаеву Давиду Мансуровичу, а во вкусе ему не откажешь. Любопытные пальчики ныряют вглубь бумажника, и я интересом изучаю содержимое.

Кредитки, наличка…

А это что такое?

Тяну за уголок небольшой белой бумажки и удивленно замираю, не веря своим глазам.

Не может быть! Как такое возможно?!
***

Удивлённо разглядываю фотокарточку, на которой изображена… я.

Брови невольно сходятся на переносице.

Этот снимок был сделан на праздновании дня рождения моей подруги Катьки Наумовой. На фотокарточке я выгляжу такой юной и беззаботной. Уже более двух лет прошло.

Тогда мне едва исполнилось семнадцать, и мои родители были живы. Как жаль, что я не ценила это ни в то время, ни год спустя, когда отец заявил, что я должна выйти замуж за Давида.
Мысленно уношусь в прошлое.

… - Нет! Я не выйду за него, - откидываю темные пряди волос с лица, упрямо сверкая глазами.
Не каждый поймет, что за этой яростью скрываются горькие слезы, полные бессилия и отчаянья. Все привыкли, что Мирьям Юсупова - избалованная девчонка, не знающая, что такое глубокие чувства. Кажется, что душу разъедает кислота, до того больно.
- Мне плевать на твои выкрутасы, – жестко чеканит сквозь зубы отец. - Пусть с тобой разбирается Давид.
- Я его терпеть не могу! – кричу в отчаянии. - Не хочу выходить замуж ни за кого, кроме Максута! Тем более, за этого…
Губы дрожат, и я принимаюсь отчаянно моргать. Никто не увидит моих слез! Почему они так?! За что?! Знают же, что люблю другого…
- Глупости, дочь! – обрывает поспешно отец. Высокие скулы, покрытые щетиной с сединой, багровеют. – Люблю, не люблю… Где ты только набралась этой ереси? Это все воспитание твоей матери, - говорит, словно оправдываясь перед кем-то.
Замечаю, что отец смотрит куда-то мне за спину. По позвоночнику проходит холодок. Нервно ежусь. Облизываю пересохшие губы, прежде чем обернуться, и попадаю в плен черных, как ночь, глаз Давида Мансуровича. Он - старший брат Максута. Ненавижу!
Давид смотрит прямо и уверенно. Красиво очерченные губы крепко поджаты и образуют сплошную линию. Держится он с завидным спокойствием. Мне бы так! Высокий, широкоплечий… Он - словно несокрушимая гора. Соболиные брови сведены на переносице. Мои слова явно пришлись не по душе мужчине. А на что он рассчитывал?!
- Максут женится на другой.
Вздрагиваю, еще в полной мере не осознавая сказанное отцом. Между лопаток так горит, словно в спину вонзили нож. Оборачиваюсь, недоверчиво приоткрывая рот.
- Не верю… – срывается с дрожащих губ. В голове беспощадно нарастает гул. -
Мы были помолвлены много лет. Это все… не правда!
- Все изменилось.
Каждое слово отца словно гвоздь, вбитый в крышку моего гроба. Так больно, что перехватывает дыхание.
– Ты выйдешь за Давида. Завтра ваша помолвка. Без фокусов, Мирьям. Будет много уважаемых людей, – добавляет отец бескомпромиссно. Он опускает взгляд на стол и, словно потеряв интерес к происходящему, принимается хладнокровно перебирать бумаги.
Из моих глаз брызжут слезы. Бред! Не верю! Они что, все сговорились?! Срываюсь с места. Хочется зажать уши руками и прокричать: "Я не согласна!" Вместо этого несусь к выходу, по пути намеренно задеваю плечом Давида, что стоит на дороге. Прежде, чем закрыть дверь, шиплю, как разъярённая кошка, прямо в красивое, но такое ненавистное мужественное лицо Давида. Так, чтобы не слышал отец:
— Ненавижу.

Как же я была слепа!