Август, воскресенье, вечер

Глава 13

Вторые длинные выходные я люблю больше, чем первые — в календаре их разделяют всего несколько дней, но природа за это время окончательно просыпается, пускается во все тяжкие, и люди, ощущая терпкие, будоражащие ароматы майского цветения, тоже впадают в странную эйфорию и состояние измененного сознания.

Я встаю рано утром — с воплем петуха, и, кутаясь в старую ветровку и выдыхая облачка пара, тащусь в погруженный в предрассветные сумерки палисадник. В клумбах проклюнулись острые стрелки первых всходов и бурно попер сорняк. Влажная из-за недельных дождей земля не нуждается в поливе, но я рыхлю ее и, по мере сил, избавляю растения от неприятного соседства.

Но, как только из дома Волковых начинают доноситься голоса и шаги, сворачиваю садовые работы и ухожу к себе.

Поплотнее зашториваю окно, кутаюсь в плед, устраиваюсь на кровати с ноутбуком и слежу за хороводом зефирок в чашке какао, принесенного мамой. Я снова и снова в красках вспоминаю наш разговор с Ваней — из головы не выходят его жестокие слова о моей подноготной и смеющиеся, сверкающие золотом глаза. По всему выходит, что он — благородный воин, ведущий людей к свободе и свету, а я — глава клана тьмы. Он презирает меня и осуждает и по-другому относиться не может.

От засевшей в груди досады я не могу продышаться, всхлипываю, болтаюсь по дому и не нахожу занятий по душе. Бросаю в диалог с Илюхой тупые мемы, и тот отвечает смеющимися смайлами. На выходных Рюмин принудительно задействован в посадке картошки — корячится с тетей Таней на «фазенде» в поле за поселком, однако свободную минутку для меня все же находит, и его поддержка как никогда ценна.

В обед Илюха присылает ссылку на годичные курсы для абитуриентов — они помогли бы мне гарантированно и без дополнительных испытаний поступить в задонский филиал областного вуза, и я готова прыгать до потолка. Вот же оно — серьезное дело с прицелом на будущее, которое требует от меня отец. Только есть одно но: курсы стоят немалых денег, и я не понятия не имею, понравится ли этот факт моему родителю.

***

На удивление, спустя еще пару дней вселенской скорби мама взяла себя в руки — высветлила кончики прядей, выбросила из кладовой старую одежду, а сегодня жарит на кухне свиные ребрышки под кисло-сладким соусом, печет шарлотку и, под танцевальные треки из девяностых, болтает по телефону с тетей Яной.

Сплетни для местных жителей — своеобразная терапия. Муссируя их, люди забывают о том, что собственная жизнь пуста, никчемна и вообще летит коту под хвост.

Сейчас, например, приятельницы с энтузиазмом перемывают кости Марине Волковой, и я, захлопнув ноутбук, превращаюсь в слух.

— Ты же знаешь, Ян, Марина уехала почти сразу после того, как мы с Ромой поженились и начали строить этот дом. Это с Анной Игнатовной мы хорошо общались. Но я недавно заглядывала к ним — поздороваться, навестить. Марина пока и сама не знает, какие у нее планы. Все зависит от состояния Анны Игнатовны и от того, как поведет себя Таня. Что? А... Ну, знаешь, я свечку не держала... Мальчишка хорошенький, на Марину очень похож. Жаль только, что неблагополучный.

Я подвисаю с открытым ртом и перевариваю услышанное. О чем они? Это Волков-то неблагополучный?

Да он, единственный в школе, ходит на занятия в костюме с иголочки, по памяти цитирует философов, заступается за молодняк и галантно пропускает девчонок вперед.

Хотя его неподвижный, вызывающий оцепенение взгляд нехило пугает. Какими бы ни были крутыми Илюха и его товарищи, они так и не осмелились в открытую вступить с ним в конфликт. А когда кто-то задевает его драгоценную Ингу, он и впрямь начинает смахивать на стремного отморозка.

А, может, он такой и есть?

Лицо расплывается в злорадной улыбке, и я ничего не могу с ней поделать — грехопадение Волкова уравнивает наше положение в обществе и повышает мои шансы выбить его из зенита славы. Если наш Ванечка не святой, зачем так старательно под него косит? Неужто боится, что ангелоподобная Бобкова не вынесет горькой правды и пошлет?..

«...Тронешь ее и будешь иметь дело со мной...»

Звучит многообещающе.

— Трону, Волков. Конечно я ее трону!

План созревает молниеносно.

Проигнорировав мамино приглашение к столу, я быстро влезаю в легкий сарафан в желтый цветочек, собираю волосы в хвост и, пробежав по гравию вдоль кирпичной стены, справляюсь с автоматической створкой гаражных ворот. На полках с инструментами с зимы хранятся аэрозольные баллончики с черной краской — их на новогодние праздники привезли отцовские кореша. Тридцать первого декабря здоровенные мужики пили в сауне водку, с визгом ныряли в снег, а потом рисовали на листе профнастила мишени и палили по ним из «Сайги».

К моей вящей радости, краска не загустела, шарик внутри издает нежные щелчки. Бобкова живет дворов на десять ниже по улице, в столетней пятистенной избушке, доставшейся от прабабки. Я бывала у них в гостях, учась в первом классе. Ее мать пекла вкуснейшие пирожки с абрикосовым джемом, пела красивые песни и заплетала Инге умопомрачительные косы, но обстановка в комнатах удручала, и я еще долго приставала к маме с расспросами, почему некоторые люди живут вот так.

— Потому что неудачники! — объяснил отец. — Вскидывают лапки и ни черта по жизни не могут. Они сами виноваты. Больше не вздумай с ней дружить.

Воровато озираясь, я шагаю по узкому, покрытому трещинами асфальтированному тротуару — вокруг выбившихся из плена резинки кудрей порхают белые бабочки, голые щиколотки обжигает молодая крапива.

Дом Бобковых утопает в розоватых облаках цветущих плодовых деревьев, на веревке во дворе сушатся вещи, недавно выкрашенный в изумрудный цвет забор из штакетника загадочно поблескивает на солнце.

Райская идиллия.

От злости и азарта заходится сердце, трясутся руки и покалывает пятки. Быстро достаю из сумки баллончик и, встряхнув, вывожу поверх свежей зеленой краски крупные яркие буквы:

«Лохушка».