Осенние листья

Глава 8

В то же мгновение все казалось переменилось. Сверкнув глазами в сторону не понимающих своей вины хозяев, скинув с плеч уже возложенные на них меха, граф вернулся в гостиную.

- Пошлите за ней и просите ее явиться незамедлительно! – скомандовал он.

-Но…возмутилась было Ольга Андреевна, происходящим в ее доме беспорядкам и самоуправствам, но была осажена супругом, который и так трепетал, волнуясь не столь о благонравности, сколько о собственной выгоде.

Слуги были посланы за Делой, но она отказалась спускаться. Тогда, к окончательному замешательству почтенного семейства, высокородный и надменный граф, не мешкая сам направился вверх, взбегая по лестнице.

Какой скандал! Что, что происходит? - заикающаяся хозяйка от подобной наглости готова была упасть в обморок.

Дернув несколько дверей, Генрих наконец нашел ту, которая вела в ее комнату.

Бледная Дела, с расширенными от изумления глазами, повернулась к нему, пораженная его внезапным появлением.

Он распахнул дверь, но застыл на входе, не решаясь войти или, так же, не желая верить своим глазам. Оба в этот миг кажется перестали дышать.

Словно не выдержав образовавшегося напряжения, ей сделалось дурно. Она покачнулась, будто вот-вот лишится чувств. Генрих, более не мешкая, влетел в комнату и, бережно подхватив ее, опустил на кровать.

Отчаянно раздумывая, что же делать далее, не осмеливаясь пошевелиться и открыть глаза, она ожидала что он уйдет, но по-прежнему ощущала на себе его пристальный взгляд.

- Как вы смеете сударь! - не выдержав, она все же села в постели, отвернув от него лицо, - ваше поведение недопустимо. Я не желаю слышать, что все это значит, а прошу вас немедленно покинуть мою комнату.

- Я не могу уйти, и ты знаешь почему.

- Ничто не может служить оправданием тому, что вы делаете. Если не уйдете вы, тогда так поступлю я, - она встала, намереваясь удалиться. Но он тут же преградил ей путь.

И без того небольшая комнатка Делы стала казаться еще меньше. Слишком маленькая и тесная для них двоих.

Она никак не могла обойти его и осталась прижатой к стене между комодом и его величественной фигурой.

- Почему ты ведешь себя так? Не понимаю…

- Как?

-Словно мы не знакомы.

- Но я и вправду не знаю вас, сударь, - отрезала она, все так же пряча от него лицо.

- Лжешь! – начиная вскипать бессильной и болезненной яростью он взял ее за подбородок и повернул к себе, - это ведь… ты?!

Она молчала, опустив глаза, теперь окончательно лишенная возможности ускользнуть. Он бережно, но настойчиво удерживал ее на месте в ожидании ответа. Затем, приблизив к ней свое лицо, добавил тихо и хрипло, почти шепотом.

- Ты совсем не думала, как я жил эти годы, не думала что чувствовал, считая тебя погибшей, совсем не задумывалась о том, как я должно быть мучился… совсем не жалела, обо мне? Неужели я столь мало значил для тебя?

- Вы ошибаетесь… - она сделала еще одну попытку увернуться от его рук и взгляда, - я не имею чести знать вас.

- Никто… - его голос вновь загремел, - …не смеет так нагло лгать мне, глядя прямо в глаза, и не принять за это последствий. Ты ведь это знаешь?! Что за причина вынуждает тебя делать это? Почему отрицаешь? Почему не связалась со мной? Почему не написала мне…

- …Потому что тот, кому она писала …это - я! – в дверном проеме появился Николя.

Вбежав к ним в дом, он застал Нечаевых охающими и ахающими. Софи в порыве чувств, более не заботясь о приличиях кинулась к нему.

- Ах, вы пришли! Вы даже представить себе не можете что произошло, этот господин…

Но он, отодвинув ее, бросил Мише короткий вопрос, - где она?

Следуя растерянному кивку последнего, он ринулся по ступеням наверх, все остальные, не решавшиеся до этого подняться, поспешили за ним.

Из открытых дверей ее спальни до него донеслось, - …почему не написала мне…

- Потому, что тот кому она писала… это – я! - Николя зашел в комнату, не сводя глаз с давнего соперника.

Генрих молчал, а Николя продолжил сокрушать его словами, - А, вы, Ваше Сиятельство?! Как еще она могла отвязаться от вас? Вы были слишком надоедливы.

Дела встала между ними, пытаясь хоть как-то исправить стремительно накаляющуюся обстановку.

- Прекратите немедленно! Я больше ничего не желаю слышать. Уходите… оба! - она сорвалась на крик, указывая им на дверь. Там уже столпились пораженные зрители, в то время как, разгоряченные противостоянием мужчины, казалось ничего вокруг не замечали.

Николя схватил Делу за руку и притянул к себе.

- Значит, чести называться графиней Кальтенберг, ты предпочла стать девицей зависящей от благодетелей? – сузившимися от ярости глазами Генрих смотрел на них.

- Скажи ему, милая, кого ты выбрала в итоге? - Она не ответила, пытаясь вырвать свою руку, но Николя держал ее крепко, слишком крепко. Софи громко ахнув, убежала, заливаясь слезами. Растерянный Миша не знал, что делать и к кому поспешить на помощь.

- Вам лучше уйти, господин, - обессилено произнесла Дела, перестав трепыхаться, - Уйти и жить так как вы жили до этого дня.

- И позвольте уже нам быть счастливыми… без вас, - Николя посмотрел на него торжествующе.

- Вы пожалеете об этом, – Генрих сказал это тихо, почти спокойно, но у Делы от этих слов мурашки поползли по коже. Затем резко развернувшись граф Кальтенберг стремительно направился прочь. Его лицо и без того суровое, сейчас было мрачнее самой грозной тучи. Не выдерживая его взгляда, все молча расступились. Не сразу, но потом будто опомнившись Иван Сергеевич, побежал за ним, что-то невнятно бормоча.

В это время в комнате, пользуясь всеобщим замешательством, Николя и Дела остались одни.

- Пусти, мне больно.

Может собираешься кинуться за ним следом?Жалеешь об упущенной возможности называться графиней? Хочешь вернуть его? Знаешь, в таком случае тебе не больнее чем мне.

Она, наконец вырвав у него свою руку, в изнеможении опустилась на стул, спрятав лицо в ладонях.