Албанец. Хищник, который меня украл

Глава 2. Татьяна

За двенадцать часов до похищения…

—

— Если я не получу свой кофе через одну минуту, всё здесь разнесу! Включая тебя!

Разумеется, Марилена проснулась в ужасном настроении. И это было абсолютно предсказуемым после того, как она вернулась из клуба в пять утра.

А уже в восемь весь коттедж стоял на ушах, потому что необходимость готовиться к празднику никуда не делась. Мы ведь за тем и приехали сюда — отметить двадцатилетие единственной дочери Владимира Ростовцева и по совместительству восходящей звезды эстрады Марилены Ростовцевой.

По правде сказать, лично я вовсе не считала её творчество выдающимся. Да и в чём это самое творчество заключалось, если песни её писали одни люди, костюмы придумывали вторые, а продвижением занимались третьи. Даже после записи в студии изначальный голос юного дарования подвергали такой вопиющей обработке, что, не зная, никогда в жизни не догадаешься, кому принадлежит первоисточник.

Не буду упоминать о том, что на сцене единственной задачей Марилены было открывать рот. И то она не всегда слова помнила. Но фонограмме это не мешало продолжать песню. А Марилене не мешало считать, что весь мир уже лежит у её ног. Хотя это скорее она лежит, почти без сознания.

— Таня! Где, блин, грёбанный кофе?!

— Несу! — крикнула я, вбегая в спальню с подносом, на котором дымился итальянский ристрето.

Марилена хлебнула залпом и тут же послала меня за добавкой.

И я побежала обратно в бар.

А что поделать? Работа у меня такая — принеси-подай.

Можно сказать, досталась мне эта работа по наследству. Моя мама, Тамара Богушевская, начала работать у Ростовцевых, когда меня ещё в планах не было. Она все силы свои вложила в то, чтобы поставить меня на ноги и отправить учиться в хороший колледж. Дать мне то будущее, которого она была лишена.

Мама родом из очень бедной провинциальной семьи. Приехала в Москву, не смогла поступить в институт, но зато нашла работу прислуги в богатом доме. Да так и осталась там.

Я родилась и выросла у Ростовцевых. А с Мари мы почти ровесницы. Она всего на полгода меня старше. Но, конечно, не считает ни подругой, ни хоть сколько-то равной. Да мы и неравны ни в чём. И даже в детстве это было заметно, а за двадцать лет между нами выросла целая пропасть.

Меня это уже не трогало. Хотя когда-то мне казалось, что мы почти сёстры. Даже внешне у нас немало общего: тонкие черты лица, схожее телосложение, светлые волосы. Правда, мои всегда были на несколько тонов светлее. Марилена прям завидовала. А потом начала осветляться, но к тому моменту я уже уехала из поместья Ростовцевых в школу-пансион, которую мама смогла оплатить.

После этого сразу пошла в колледж. Не самый престижный, разумеется. Зато с хорошей языковой базой и экономическим уклоном. Мое специализацией при поступлении в ВУЗ должна была стать международная экономика. И я усиленно готовилась, понимая, скольких трудов и жертв стоило маме обеспечить для меня такое образование.

Вдали от неё мне тоже приходилось тяжко. При любой возможности я навещала маму и помогала ей всем, чем могла. Меня воспринимали как дополнительную временную прислугу. Так что в свои каникулы я, можно сказать, подрабатывала у Ростовцевых.

Не знаю, зачем Марилена уговорила меня поехать в Грецию. Недостатка в обслуживающем персонале у неё никогда не наблюдалось. А по случаю Дня рождения она приволокла с собой целое стадо стилистов, визажистов, фотографов и личных помощников. Мне она, очевидно, выделила должность главной няньки. Вот я и возилась с ней, откачивая её после бурной ночи.

— Армин — настоящий урод! — жаловалась она, запивая анальгин третьим ристрето. — Я разорвала с ним помолвку!

— Сожалею, — протянула я.

Хотя не очень-то верила во все эти громкие заявления. Марилена и Армин расставались примерно каждую неделю, как по расписанию. Наверное, им нравилось доводить друг друга до крайней степени бешенства, а затем мириться.

— Ну, расскажи ты что-нибудь, — лениво простонала Ростовцева. — У тебя-то парень есть?

— Ну-у…

Честно, я не знала, что ответить. Парень у меня вроде был. Но не сказать, что наши отношения могли бы назваться хоть чем-то интересными. Я испытывала к Никите нечто среднее между симпатией и спокойным радушием.

Высокий спортивный молодой человек из благополучной семьи… И снова неровня мне — дочери служанки, которая всю жизнь растила меня одна.

Куда подевался мой отец я никогда толком не знала. В детстве мама рассказывала мне романтические сказки, что якобы мой отец — капитан дальнего плавания. Но с возрастом я сама поняла, что никакого капитана никогда не существовало. А мама скорее всего просто захотела ребёнка «для себя». Некогда ей было романы крутить. Да и мне тоже некогда.

— Да, я встречаюсь с одним парнем, — призналась я Марилене. — Он очень хороший человек.

— Ты лучше давай расскажи, как он нервы тебе делает.

— Никаких нервов он мне не делает. У нас всё очень спокойно.

Мари закатила глаза:

— Скукотища, — констатировала она. — Ну, хотя бы секс у вас — огонь?

Тут я покраснела и отвернулась к окну.

— Это слишком личное…

— Тань, ну, харэ! И так голова болит! Развлеки меня чем-нибудь!

Ростовцева свалилась в подушки и прижала ладонь ко лбу.

— Вставай, — сказала я. — У тебя фотосессия по расписанию.

— Не хочу.

— Тебе же в соцсети надо что-то выложить, ты обещала контент-менеджеру.

— Не хочу! Не буду! — заныла Марилена, барабаня руками и ногами по постели. — Я устала! А мне ещё веселиться вечером!

— Вставай…

— Не-е-ет!

— Вставай, Мари…

— Не-е-ет!

Она бесилась так, как будто из неё сейчас демон вылезет. Я пробовала её стащить с кровати и так, и эдак — бесполезно.

— Не пойду! Не пойду! Не пойду-у-у!!!

Внезапно забренчал мобильник — звонил фотограф, который уже ожидал на пляже.

— Ты подведёшь свою команду, — упрашивала я.