Последний Дракон

Последний Дракон

- А ты и правда умеешь летать? - Она с интересом оглядела огромное неповоротливое на первый взгляд тело. Он кивнул. Начал рассказывать: как прекрасно чувство свободы и полета; как интересно глядеть на землю, когда видишь ее сверху; как здорово лететь, ныряя между облаками, или парить ночной порой в бархатной темноте между блещущих искр звезд. Он хотел передать все свои ощущения; ощущения того, что, как он знал, больше никогда не повторится. Она слушала внимательно жадно, маленькие пухлые губы были чуть приоткрыты от изумления. И, взглянув ей в глаза, он увидел и бескрайнее небо, и отблеск звезд, и солнце, касающееся горизонта – словно отражение своего рассказа. Она доверчиво прильнула к нему, обхватив руками за шею. Он чуть вздрогнул – ее рука (с такой нежной кожей и тонкими пальцами) случайно потревожила недавнюю рану.

Когда он закончил говорить, она с восторженной улыбкой и сияющими глазами уставилась на него. - А ты когда-нибудь покатаешь меня? Ну пожалуйста! Только не говори, что я еще маленькая. Я уже совсем большая. И я тоже очень-очень хочу увидеть всю эту красоту.

- Посмотрим.... Может быть. Когда-нибудь. – Ответ был уклончив, но она восприняла его как согласие. От радости захлопала в ладоши. А затем потребовала сейчас хотя бы показать – как он летает.  - Ну хоть немножко. Совсем чуть-чуть.

- Я устал. Долго лететь пришлось. Дай мне хоть немного отдохнуть.

Она обиженно надулась. И ему отчего-то стало не по себе. Так жалобно смотрели ее огромные карие глаза. И, чтобы отвлечь ее и заслужить прощение (а это почему-то показалось ему очень важным), он принялся рассказывать о том, что видел, когда путешествовал. О прекрасных ослепительно-белых единорогах, приходящих на водопой к хрустально-звенящим ручьям; о роскошных длинногривых пегасах, парящих над заснеженными вершинами гор на серебристых крыльях (- Таких, как твоя одежда.); о высоких стройных эльфах, волшебно играющих на флейтах и скрипках и живущих в дружбе с лесами. Конечно, он не говорил о кровавых боях, свидетелем и участником которых был, о жестоких и страшных созданиях, живущих в лесах, горах и в водной глубине. И о том, что тяготило его душу... Он рассказывал только о прекрасном. И вновь она слушала, раскрыв рот. А затем вздохнула: - Как красиво! Жаль только, что это все только сказка. Так отец говорит.

Ее слова прозвучали до ужаса взросло и рассудительно. И были похожи на предательский удар ножом в спину. Он вздрогнул, как от удара, остолбенел в первое мгновение. Неужели ВСЕ напрасно?! А ведь он так надеялся, встретив ее.... Ему тогда – всего каких-то два часа назад – показалось, что еще есть шанс. Она не кинулась с испуганным визгом прочь, а наоборот – доверчиво подошла и сообщила, что заблудилась «в этом чертовом лесу». Он попросил ее никогда так не говорить, и она послушно кивнула. Он рассказал ей о тайнах леса и полей, о секретах природы. И она, казалось, понимала все. И верила каждому его слову. И вдруг теперь...

Он поднялся (до этого он лежал, положив голову на лапы) и, с трудом передвигаясь, побрел в сторону. Еще одна рана в его и без того незаживающей душе.... Ну конечно... Она, скорее, поверит отцу, чем ему. Отцу... Одному из таких, кто... по вине которых он стал теперь таким, каков он сейчас. По вине которых ВСЕ стало так, как теперь.

Позади раздались торопливые шаги и ее голос. - Ты обиделся, да? - Она подбежала, и обхватила руками его лапу. – Ну прости, я правда не хотела тебя обижать. Такой большой, а дуешься...

Он посмотрел на нее и внезапно осознал, что не может ни обижаться, ни злиться на нее – в ее глазах, несмотря на произнесенные недавно слова, где-то в глубине этих карих глаз, жило огромное желание Верить. И он улыбнулся. Впервые за долгие годы. Несмотря на то, что с ним произошло и что происходило вокруг. Зрелище было жутковатым - чешуя верхней губы приподнялась, обнажая огромные острые клыки. Но она не испугалась. Наоборот – рассмеялась звонко и радостно. Затем чуть подергала за крыло, упрашивая все-таки полетать. Ну хоть немножко.

Не сдержавшись, он зашипел от боли: плотно прижатое к телу крыло было разорванно в нескольких местах, а кости – переломанны. Но, чтобы не пугать ее видом страшных ран, он постарался отвлечь ее внимание: сделал «ужасное выражение»: - Вот сначала подкреплюсь одной упрямой надоедливой девчонкой и полечу.

Она опять засмеялась: - Нет, не съешь. Ты добрый. По глазам видно.

Он притворно- биженно фыркнул, обдав ее теплым дыханием. Волосы на ее голове всколыхнулись. Золотистые волнистые локоны, подобные потоку Золотого Водопада. Того, где когда-то он любил бывать. – Дожили... И принцессы больше не боятся.

- Я не принцесса.... – Её звонкий заливистый смех резко оборвался, когда она вдруг увидела в углу пасти красноватый потек. – Ой... У тебя кровь! Ты раненый, да?!

Интересно, почему она предположила, что он ранен сам (хотя это и правда было так), а не, скажем, ранил кого-то другого? Он чувствовал, как внутри все разрывается от боли. Этот перелет был трудным. Очень трудным. И он знал, что возможно перелет этот был последнее, что он совершит в этой жизни. Но не хотел, чтобы она это знала. Поэтому помотал головой. – Нет. Это сок земляники. Я, когда летел сюда, видел огромную земляничную поляну неподалеку. Хочешь – покажу.

- Конечно хочу! - Ее глаза засветились от радости.

Когда они дошли до поляны (он двигался медленно, раздвигая лапой низко склоненные ветви деревьев, осторожно переступая через выползшие из-под земли корни, а порой и переносил ее через поваленные деревья), она тут же бросилась собирать крупные блестящие, похожие на капли крови, ароматные ягоды. Он остался ждать, не желая мешать. Он чувствовал исходящие от нее волны светлой радости и счастья. Простого и в то же время глубокого, как сама Природа. Внезапно откуда-то послышались голоса. Он шагнул в сторону, словно растворившись среди листвы, однако пристально наблюдая, чтобы в случае опасности прийти на выручку.