Плюшико

Плюшико

18 глава

В балетной школе в этот день было не протолкнуться, словно на новогодний утренник в детский сад пришли мамы выступающих детей. Их чада уже были загримированы и наряжены, они волнительно перетаптывались за кулисами актового зала пока родительницы перебрасывались дружелюбными оскалами, подавали друг другу приветственные пальцы, все время восклицали «о!» и добавляли «какая прелесть!».

Зум-Зум не решалась зайти внутрь, она пряталась за штендером у входных дверей на лестничной площадке, ждала, когда же всех пригласят в зал, чтобы потом подсмотреть представление незамеченной. Люди все поднимались и поднимались, любезно нахваливая наряды друг друга, хотя все, как одна, были одетые в однотонные пальто и шляпки. Вдруг среди них Зум-Зум узнала мать Глена. Она отвернулась к стене, сделала вид, что разговаривает по телефону.

- … Эта школа мне не нравится, я чувствую, как мой мальчик задыхается в ней. Ему нужен другой уровень. Думаю, перевезти его. – послышался стальной голос.

- О! Намекаете на Герцогский? Какая прелесть! – поддержала ее спутница.

Они зашли внутрь. Вскоре голоса стали стихать – всех пригласили к началу представления. Пройдя по коридору между классами, Зум-Зум еще раз восхитилась простотой и красотой местного интерьера, бесконечными зеркалами, огромными окнами, обилием зелени. Актовый зал располагался в конце сменяющих друг друга коридоров, она не смело шагнула в широкую дверь. Квадратный зал вмещал в себя около двухсот мест; как и полагается любому концертному помещению, сцена находился немного ниже, в одной из стен располагался балкон с музыкантами, кресла имели такой темный бордовый цвет, что даже с включенным светом здесь казалось довольно темно.

Зум-Зум заняла крайнее место у входа на последнем ряду, вскоре свет над зрителями погас, вышел элегантный конферансье с усами, торжественно представив директора школы и всех преподавателей, поприветствовав родительский комитет, он, наконец, объявил начало.

Красные кулисы разъехались в стороны, главной декорацией предстал картонный красивый дворец на темном фоне, грянула музыка, на сцену высыпали юные балерины в разноцветных платьях и принялись вытворять такие телодвижения, которые Зум-Зум и представить не могла. Их ноги двигались абсолютно симметрично, даже головы, будто копированные, качались на одинаковых шеях. Оттанцевав свою партию, эти феи остановились в стороне, на сцену выбежали молодые люди в белых балетных трико и камзолах с эполетами. Тут было на что посмотреть. О! Какая прелесть!

В сущности, все знания Зум-Зум о балете сводились к нескольким тезисам. Балерины танцуют в пачках! – раз. Мужчины, по некоторым причинам, танцуют в умопомрачительных обтягивающих колготках, которые интригуют и воодушевляют женскую половину. – Два. Все они скачут и кружатся на протяжении полутора часов, пытаясь донести какую-то мысль – это три.

У Зум-Зум был неоднозначный опыт похода в театр «Оперы и балета» еще в средней школе, тогда их водили на «Щелкунчика». Из двухчасового скучнейшего представления ей больше всего запомнился буфет в антракте. Тогда она съела три корзиночки с кремом.

Мысли ее прервались, потому как на сцену выскочил Глен. За ним появились следом еще три человека, но никого кроме него она, разумеется, не видела. На нем красовались голубое трико и белый с золотом камзол, из рукавов густо вываливались кружевные манжеты рукавов, на голове божественным чудом держался красный берет с плюмажем. Пропитанные средневековой модой образы, принялись кругами носиться по сцене, сначала один в воздухе зависал, демонстрируя идеальный шпагат, второй кружился волчком, третий красиво вскидывал руки.

Глен с натянутой улыбкой оттанцевал свою партию, грациозно замер в углу сцены, потом они продолжили действие уже с девушками, томно ожидающих их у противоположной кулисы. Музыка лилась задорной рекой, то затихала, то ускорялась, подсказывая зрителю нужное направление для бушующих чувств. В минуту, когда артисты покинули сцену, Зум-Зум, как ей показалось, выхватила профиль матери Глена в середине зала, и ей вдруг стало невыносимо больно за своего друга. Он безжалостно убил свои юные годы, положил их останки на жертвенный камень в надежде на милость богини, которой незнакомы были уступки и компромиссы.

Тут не нужны ясновидцы и колдуны – если мать контролирует все занятия сына, его досуг и выбор друзей, то и спутницу она будет ему искать сама, а на эту роль Зум-Зум никак не подходила.

Из дверей спортивного комплекса она вышла в глубоком раздумии.

На следующий день Глен не пришел в школу. Патриция вела себя так, словно бы никогда не была с ней знакома, не было ни гневных взглядов, ни грубых слов. На обед она больше не ходила, класс пустел, и эти редкие минуты казались ей глотком свежего воздуха. Мысли Зум-Зум гуляли где-то далеко, она смотрела невидящим взглядом, неосознанно пыталась найти равновесие у своей шариковой ручки. Ручка падала каждый раз, как только Зум-Зум убирала пальцы.

- Ты, как и я. Без посторонней помощи равновесия удержать у тебя не получается. – начала Зум-Зум безучастный разговор с ручкой.

Неожиданно в класс вошла целая делегация из десяти девчонок, половина которая в их классе не училась. Они встали полукругом у ее парты.

- Зум-Зум, правильно? – начала одна. - Меня зовут Наташа, возможно, мы сталкивались раньше.

- Раньше я была немного больше, хочешь верь, хочешь – нет, но со мной все в этой школе хоть раз да столкнулись. – отозвалась Зум-Зум, прикидывая насколько быстро она сможет побежать. Но девчонки по-доброму рассмеялись.