Чертоги разума. Книга 2. Чужак

Глава 7. Без вины виноватый 7.1

Глава седьмая

Без вины виноватый

Тайлер не спешил в палатку, хотя солнце уже потихоньку заходило за горизонт, озаряя небосвод златистым маревом. Он гулял вдоль разбитого на пустыре лагеря, любуясь мерцаньем, отражающимся на песчаной земле. Она словно горела в лучах заходящего солнца, и иногда Тайлеру чудилось, что земля тихонько трещит, словно дрова в распаленном жаром костре.

Холодало, хотя, когда они шли днем, было невыносимо жарко и ему никак не удавалось решить, что же лучше - терпеть холод или жару? С лагеря доносились смех и голоса:  Изгнанники готовились к ночным посиделкам у костра, которые так забавляли и расслабляли всех. Они становились для них отдушиной в грядущей тревоги, которой сопровождался каждый такой поход. Изгнанники знали, что любой, сейчас находящийся тут, может не вернуться домой, но они старались об этом не думать. Сейчас – это было сейчас, а то, что будет завтра, пока что никого ни касалось.

Тайлер понимал их, хоть и не мог расстаться с мыслью о войне. Костер, песни и смех, — его совсем не отвлекали, а тишина — другое дело. Он прошел вдоль бугристой дюны и устроился на песок у её подножья. Он ещё был теплым и Тайлер постепенно согрелся, любуясь закатом. Он сидела так, смотря, как по небу плывет солнце, и услышал  со стороны шорох песка.

Тайлер заметил, как кто-то подсел к нему, но не подал виду, надеясь, что этот кто-то уйдет, если он притвориться статуей.

Он не ушел.

— Почему ты не с остальными? — спросил Джордан.

Тайлер сжал зубы. Ему очень хотелось послать его, но один из законов Изгнанников гласил, что к Смотрителю нужно относится с почтением, и Джордан это знал.

И конечно же нагло этим пользовался.

— Не то настроение, — сухо отозвался Тайлер.

Ботинки Джордана зарывались в горячий песок, а руки он спрятал от холода под курткой. Тайлеру было неуютно в его обществе и, больше терпеть его он не собирался.

Тайлер приподнялся, собираясь встать, но Джордан остановил его, ухватив за плечо.

—  Я хочу с тобой поговорить, —  сказал он.

Тайлер сдернул его руку и фыркнул.

— Зато я не горю таким желанием.

— Знаю, — спокойно согласился Джордан. — Именно поэтому я здесь. И ты сейчас посадишь свой зад обратно и будешь меня слушать!

Тайлер с вызовом посмотрел на него.

— Заставь, — угрожающе прошептал он.

Джордан и глазом не повел, лишь усмехнулся.

— И заставлю, — он откинулся на дюну так, что невольно могло показаться со стороны, что он в ней увяз, однако, он просто развалился на ней, как в кресле. В его глазах промелькнула тень. — Это приказ, мальчик.

Тайлер недолгое время просто смотрел на него, разрываясь между желанием уйти и врезать Смотрителю прямо в его оскаленный в улыбке рот. Он поборол и то и другое. Просто сел обратно на песок и угрюмо уставился себе под ноги.

— Отлично, — прокомментировал его действие Джордан. Его лицо вновь посерьезнело, приобретая усталую тень. —  Я правда хочу с тобой поговорить. О том, что случилось. Тогда.

Тайлер промолчал. Сам тот смысл, что Джордан вкладывал в эти слова, заставлял его съеживаться, как от сильного холода. Боль в груди вспыхивала. Та самая боль, которую он с таким трудом заглушает каждый день. Каждый час. Каждую секунду.

Какое-то время Джордан молчал, наверное, ожидая, что Тайлер что-нибудь скажет, но тот продолжал тупо смотреть себе под ноги.

— Я тогда был совсем неопытным, зеленым, — произнес Джордан, нарушая тишину. Тайлер попытался мысленно отвлечься от его слов, но они все равно проникали в сознание, и не слушать то, что говорил Джордан, было просто невозможно. — Я мог тогда проступить иначе,… но я струсил. Испугался. Не за себя, как ты мог бы подумать, конечно, нет, а за Изгнанников. Они нуждались в сильном наставнике. Им нужен был человек, который защитит их и подскажет, как поступить. А я не был таким. Мне нужно было стать для них таким.

— И ты решил, что убийство моих родных тебе в этом поможет? — холодно бросил Тайлер. Он не смотрел на Джордана, но ощущал его взгляд на себе. Он не был пронзающим, а скорее скользящим.

— Нет, хотя со стороны это могло показаться иначе, — признался Джордан.

— Чего ты сейчас от меня хочешь? — спросил Тайлер, и, наконец-то, посмотрел на Джордана. Тот улыбался, и первую секунду Тайлеру почудилось, что он над ним глумиться, но эта улыбка была полна горечи.

— Знаешь, о чем думают Изгнанники, когда идут на войну? — вместо ответа спросил он.

Тайлер кивнул.

— Они думают о смерти.

Джордан медленно помотал головой.

— Нет, Тайлер, — сказал он. — Они думают о жизни. О том, как прожили её. Многим становиться горько от этих воспоминаний. И я не исключение. Жить с  этими воспоминаниями – это одно. А умирать – совсем другое.

Тайлер поерзал, сидя на песке. Холод уже изрядно морозил щеки, и он ненароком пожалел, что не прихватил с собою теплое одеяло.

— Мне тоже воспоминания радости не приносят, — недовольно пробурчал он.

Джордан посмотрел на него устало, под его глазами залегли темные полумесяцы, а из-за осунувшегося лица морщины сделались глубже и резче, чем раньше. Он отвел взгляд и вздохнул.

— Я принял тебя и твою семью на станцию, Тайлер, — он снова посмотрел на Тайлера и его взгляд сделался жестким. — Никто не знал, кто вы такие и откуда. Я никому не сказал, никому… и многим рисковал при этом.

— Что ж ты проявил такое "благородство", если счел его опрометчивым? — спросил Тайлер с издевкой. Джордан поморщился, словно ощутил легкую боль.

— Я хотел поступить правильно, — признался Джордан. — И в тот момент мне казалось, что именно так я и поступаю.