Тайная дочь от магната. Рождественская история

Глава 3.

Юля.

— Ну-у и говню-ю-юк, — с нескрываемым возмущением тянет подруга, усаживая меня за стол в маленькой кухне. — Сейчас, погоди Юлька, чаю с лимончиком сварганю по-быстрому.

Чайник засвистел на плите спустя пару минут, а я все говорила и говорила. Никак не могла остановиться. Казалось, что с каждым словом мне становится легче. Боль уходит. Обиды стираются. Душа обретает необходимое безразличие.

А может, разговор вовсе здесь ни при чем. А при чем ночь, что я провела в объятиях сказочного мужчины. В голове вновь возникли полутемные образы. Его руки на моем теле. Такие нежные страстные поцелуи. Вадим был на высоте и точно знал, что он делает. Вздохнула. Там явно огромный багаж опыта за спиной.

Попыталась прогнать воспоминания, пока Маша все возмущалась:

— А я знала! Я так и знала, что этот мракобес тебе изменяет! Да у него же на лице все написано! У-у! Ган*он штопанный!

Я ухмыльнулась.

— Сказал, что два года у него были другие, — подливала я масла в огонь. То, как Машка ругала Никиту мне даже нравилось. Получалось отвести душу. — Самое противное, что, если бы я как дура не заявилась в офис к нему, ничего бы и не узнала.

— Ублюдок..., — цокнула Машка.

— Сюрприз сделать хотела. Думала, он, как всегда, засиделся с делами, а он...

— Сволочь какая.

— А эта секретарша его. Ноги раздвинула будто с детства только этому и училась. Гимнастка что ли она?!

— От ведь дрянь-то какая.
— А с виду скромница такая. Я и подумать ведь не могла... — Ну, знаешь. У некоторых юбка в пол, а трусы кожаные!

— Мхм. А у меня завтра подсадка должна была быть... Теперь, конечно же, и думать об этом нет толку...

— Почему?! — Машка поднялась на ноги, и принялась вокруг меня круги наворачивать. — Почему это думать не стоит?! Ты же и процедуру уже оплатила! Стоит, Юль! Стоит! Рожай для себя!

— Как... для себя? — я растерянно распахнула глаза, будто такого понятия в природе не существует вообще.

— Ну так! Для себя! Ты прости, что на больное давлю, но ты ведь так перед своим этим подлюгой на задних лапках носилась, потому что он принял тебя вот такую. Бесплодную...

— Маш! Ну не бесплодная я. У нас просто с ним совместимость почти нулевая. А у меня еще и гормональный фон для беременности максимально неподходящий...

— Но он же к этой подсадке никакого отношения не должен иметь был?

— Ну не должен был, да, — с огорчением признаюсь. — Мы донора выбрали, с которым у меня были бы самые высокие шансы.

— Ну вот и все! — Машка всплеснула руками. — Вот и все, Юль! Бейбик только твой будет! Ты ведь хотела!

Пожимаю плечами.

— Как я одна то с ним буду...?

— Понимаешь, — Машка двигает табуретку и присаживается поближе. — Ты понимаешь к чему я веду? Ты когда другого мужчину встретишь, уже не будешь под него так стелиться, как под этого своего. Тебе незачем будет. У тебя малыш уже будет. Мужчину будешь сама выбирать. Захочешь, нос поворотишь. Захочешь, включишь зеленый. Но точно любого, кто тебя такую к рукам приберет, не захочешь уже. Не захочешь. Выбирать еще будешь из поклонников, понимаешь?

Я задумчиво пялюсь в окно.

А ведь правда. Есть доля здравого смысла в Машкиной речи. И отчасти она, конечно, права. Я Никите так благодарна была за то, что он проходит все это со мной. Ведь мог бы найти себе нормальную, подходящую. Ну он и нашел, вероятно!

— Ты права, — горячо заверила Машку. — Ты абсолютно права! — я наконец поняла, что за заноза сидела под сердцем.

Мысль, что от ребенка отказаться придется – так сильно болела. А теперь я ее будто вытащила. И ранка затянулась в момент. Освободилась от неправильного решения.

— Я сделаю процедуру. А дальше... Дальше пусть рассудит судьба.

Рассказать подруге о том, что провела эту ночь в объятиях другого мужчины, я не решилась. Так же, как и ему, Вадиму, этой ночью я не решилась признаться, что соврала.

— Ты же не...? — спросил он сегодня, продолжая отрывисто и торопливо покрывать меня поцелуями.

— На таблетках! Я на таблетках! — выпалила сердечно, совершенно не осознавая, что говорю. Сама мысль о том, что, воспользовавшись защитой – я могу упустить возможно единственный шанс – холодила мне душу. Поэтому да, соврала.

Разве Вадим от этого пострадает? Да он не увидит меня никогда даже больше!

И сама вероятность, что от него у меня получится забеременеть естественным способом - очень мала. Да почти нулевая!

А на следующий день я даже врачу не призналась, что незащищенная близость была. На процедуру шла с безнадегой в глазах. Понимала ведь, что после такого - ничего скорее всего не получится.

И когда уже перестала ждать и надеяться, когда уже саму мысль о ребенке почти отпустила — Чудо случилось.

Через пару недель я держала в руках положительный тест на беременность.

От донора этот малыш, или же от Вадима – мне было неважно. И знать я уже не особо хотела.

Важно было только одно – внутри меня теперь живет свое, личное, персональное Чудо. И ему суждено явиться на свет.

Девять месяцев спустя.

Роды были тяжелыми. Схватки мучили меня десять часов. Изнурили физически и морально так сильно, что в конце концов я уже была готова на все. Ну или почти что на все...

— Милая, ну никак тут без кесарева, будем резать тебя, — забалтывала мне зубы акушерка, укладывая на койку.

Стиснула зубы, застонала от очередного сильного спазма. — Нет-нет-нет-нет. Я сама. Я сама.
— Риск травмы высокий, — спорила она до последнего. — Я САМА! — закричала, теряя контроль над сознанием.

Дело вовсе не в шраме, или боязни хирургического ножа. Дело в том, что я хочу каждую крупицу боли прочувствовать. ОТ и ДО. Каждый миг. Любую секунду. Даже если в эту секунду мне больно и плохо.

У беременных свои причуды, но я была просто уверена, что вся эта боль родит самое чистое и светлое чувство на свете.