Каамос Каарины

Глава 34. Чертеж

* * *

Ванда все так же сидела у камина с книгой, посадив на нос очки с серебристой цепочкой, которая свисала с ее домашнего серого платья в мелкий белый цветочек, поблескивая в свете огня. Темные волосы Ванды пышной волной укрывали плечи от случайного дуновения ветерка, что мог забраться в щель оконца. Ванда пристально смотрела на огонь вместо книги, и по ее щеке ползла блестящая слеза. Каарина нечаянно пошевелила затекшей ногой, и плед предательски зашуршал; Ванда оглянулась и быстро провела по глазам широким рукавом.

- Проснулась? - улыбнулась чуть вымученно, но все же тепло и вдохновляюще.

- Вы что, плакали? - Кайя смотрела, как Ванда поспешно поднимается с пола, приглаживает волосы и выносит из кухни поднос со всякой едой: сырный пирог, и толокня с черничным джемом, и кофейник, и крендельки с сахарной посыпкой.

- О том, что пирог остынет, - натянуто засмеялась Ванда, указывая на угощение. Она подкатила маленький столик на колесиках к креслу, а сама уселась на скамеечку напротив. - Пока ты тут спишь.

- Но вы же не о пироге плакали, - возразила Кайя. Ведь Ванда всегда так довольна жизнью, но в то же время у нее грустные иногда улыбки, и вот сейчас...

- Уверена, и тебе есть от чего лить слезы, - безразлично пожала плечами Ванда, задумчиво повертев в руках крендель. - У любого человека есть разбитые ожидания и несбывшиеся надежды, как же иначе.

- Ну, я стараюсь не думать о них, - протянула Кайя, взяв в руку ложку и опустив в кашу. Сразу перед глазами возникла Нура и их харчевня, и Арне Леннокс, который что-то чертит на рабочем мольберте, повернувшись к ней спиной, и Майя, которая... Каарина поднесла руку к горлу, будто пытаясь схватить нахлынувшую грусть. - И надеюсь, что так я забуду прошлое и не стану больше плакать!

- Не думаю, что мы созданы, чтобы забывать прошлое, - покачала головой Ванда, откладывая крендель на блюдце, взяв в руки кофейник и примеряясь к маленьким чашечкам. - Иначе нам бы не был дан дар воспоминаний. Иногда нужно перебрать свои воспоминания и даже поплакать, - ее уверенная рука уже разливала горько пахнущий кофе. - Пока ты спала, я тоже разбирала воспоминания, - улыбнулась Ванда Кайе ободряюще.

Каарина вздохнула и отправила ложку в рот. Вкусно, сладко и молочно... Как в Инари. Ей снова захотелось плакать, но уже не громко и надрывно, а спокойно и тихо: словно смотришь на любимую старую куклу и понимаешь, что больше играть с ней не будешь, что пришло время отправлять ее на чердак. Но ты не выбросишь ее ни за что, и иногда будешь доставать, и глядеть на это выцветшее лицо с глуповатой улыбкой, разрисованное углем, и на соломенные косы, и вспоминать далекие дни, и плакать о том, что их больше нет. Только это светлая грусть. Потому что настоящее не обязано быть хуже прошлого и зависит только от нас.
Все с большим аппетитом она доедала толокню и попивала кофе; щеки ее раскраснелись, и мелкие крендельки исчезали во рту один за другим.

Один из шкафов вдруг пробил часовым звоном, и маленький человечек на нем отбил три удара. Каарина чуть не поперхнулась от неожиданности.

- Это всего лишь часы, - засмеялась Ванда. Она встала, подошла к часам и повернула ключ несколько раз.

- О нет, уже три часа?! - воскликнула Каарина. Как она могла забыть?! Ром! Сегодня закончились дрова и деньги. Времени, чтобы все раздобыть, осталось так мало, а плана все еще нет! Она выпуталась из уютного пледа. А было так хорошо...

- Тебе родители не позволяют долго гулять? - уточнила Ванда, изящно размачивая крендель в кофе.

- У меня... нет родителей... - опустила Кайя голову. Талисман шумно выпустил воздух из ноздрей, словно упрекая ее за нечаянную ложь, - Ну, они, вернее, есть, только... живу я не с ними. Я должна переодеться! - она скользнула в спальню за своей подсушенной на железной батарее одеждой. Она была такой теплой и приятной к телу теперь!

- Согласна, семья - еще какой странный институт,  - кивнула Ванда. - Чем ближе люди, тем с ними труднее. Куда приятнее жить одному, как я.

- Семья - это самое дорогое, что есть у человека! - возразила Кайя словами Рома, высовываясь из-за приоткрытой двери.

- Это ты сама придумала?

- Это не я, а Ром сказал.

- Ром? Это еще кто?

- Это... человек, у которого я живу. Он кузнец и вообще удивительный!

- Он должен быть горд, что его цитируют. И что же, большая у него семья?

- Нет... он один живет... Ну, теперь со мной. Но он говорил так, будто ЗНАЕТ.

- Люди могут говорить, будто знают, и это не значит, что они ЗНАЮТ на самом деле, - оставалась непреклонной Ванда. - Не стоит верить всему, что говорят люди.

- Ром - не просто люди,  - вышла из спальни, поправляя куртку, Кайя. Да, она совсем мало знала Рома, но того, что знала, было достаточно. Ему она могла верить всецело и полностью, ибо Ром был рядом в трудные времена совершенно бескорыстно: - Он не бросает слов на ветер. Никогда!

- Он может и верить, что знает... Это еще не доказывает факт утверждения, понимаешь? Это же так просто, - Ванда задумчиво уставилась в окно. - Но если так, почему ты живешь с каким-то Ромом, а не с семьей?

- Так... сложились обстоятельства... - слова Ванды про воспоминания как-то не помогали грустить по-светлому. Все равно при воспоминании о семье сердце каменело. Но Ром был прав, и так просто бросать семью нельзя, Кайя чувствовала это все нутром. - Однажды все изменится, я верю... И вообще, вы же сами сказали, что забывать прошлое нельзя! А семья - это тоже прошлое.