Хозяева Русских степей

Глава шестнадцатая. Зачарованный Мстислав

Вечером Анастасия во время ужина изловчилась и напоила Мстислава снадобьем Рады. По обыкновению своему Князь остался до конца трапезы, после которой он с Ярополком и Путятой как всегда обсуждал насущные дела, а Княгиня поднялась к себе почитать на ночь глядя, и переодевшись готовиться ко сну.
Мстислав вошел в опочивальню только около полуночи, когда Анастасия уже свой седьмой сон видела, раздевшись он распахнул одеяло и прилег рядом с женой. Спал Князь на этот раз крайне беспокойно, толкался во сне и несколько раз вставал, требуя от прислуги то кваса кислого, то пива, то вина сладкого. Проснулся Мстислав довольно легко без каких либо недомоганий.
- Сокол мой ясный, все ли с тобой хорошо, не болит ничего? Сдается мне что ты вроде чем то захворал, оставайся лучше здесь солнце моё, а заботами мы с Евстафием займемся. - обратилась Анастасия к мужу, помня что Рада ей говорила о поведении Князя.
- Что за блажь на тебя нашла? Успокойся Настя, все со мной хорошо, давай в храм лучше собираться, народу себя в красе и величии показать.- спокойно ответил ей Мстислав, и потребовал у прислуги, что бы его облачили как положено в нарядное.
- Странно, совсем на дурня не похож. Не напутала ли чего девка? Хотя утро только начинается, посмотрю что дальше будет.- решила про себя Княгиня и заторопилась готовиться к походу в церковь. После того как умылись они студеной водой, прислуга принесла парадные одеяния для торжественного выхода и начала облачать Князя с Княгиней.
- Что то душно мне Настя, пойдем отсюда.- обратился Мстислав к Княгине прямо посреди богослужения в храме, и передав свою свечу стоявшему рядом Ярополку, взял её за руку и в сопровождении четверых гридней вышел на свежий воздух, направляясь в Акрополь.
- Как скажешь сокол мой ясный, а то я гляжу ты с утра смурной какой то, не иначе приболел.- ответила Анастасия и последовала за мужем. С неба не спеша падал мягкий пушистый снег, светило солнце и искрилось на щедро покрытых белым покрывалом улочках, заборах и зданиях. Воздух был слегка морозным, сладким и пьянящим, с легкой примесью кизячного дыма.
Во дворе Акрополя у конюшни разгружали сено, и аромат давно скошенных трав перебил даже запах печеной сдобы, доносившийся с Княжеской кухни.
- Помнишь Настя, когда мы после свадьбы во время охоты на малинник набрели? Ты тогда ягоды собирала для меня, а я для тебя, и расстелив корзно, лежали там, и друг дружку кормили. Так же пахло. - вспоминал Мстислав.
- Я тогда и понесла Евстафия, но пахло по другому, я точно помню.- отвечала Княгиня.
- Есть у меня мыслишка одна, я сейчас с тобой её с глазу на глаз обсужу. Пошли все вон, закрыть ворота, и в конюшню никого пускать!- распорядился Мстислав и потащил Анастасию в конюшню.
- Ты что это надумал? Я тебе не девка дворовая, где скажи это видано, что бы русская Княгиня на сеновале этому предавалась? Пошли в опочивальню, негоже нам тут чудить людям на смех.- пыталась противиться Княгиня.
- Да будет тебе, до нас Цари, Князья и Императоры на сеновалах любились, и после нас будут. Не мы первые, и не мы последние.- сказал Князь, и сбросив на сено свою шубу, взял в охапку Анастасию и повалил её на кучу свежего душистого сена.
Когда процессия Княжеского Двора вернулась из церкви, у конюшни стояли смущенные гридни, а из - за закрытых ворот доносились блаженные стоны Княгини. Смущенная процессия не задерживаясь, тут же разошлась по делам. Лишь спустя час ворота конюшни распахнулись, и оттуда вышел счастливый и довольный Князь с утомленной супругой. Вся растрепанная и вывалянная в сене Княжеская чета, особо не заморачиваясь слегка отряхнулась, и гордо направилась в Трапезную.
Все деловые разговоры во время трапезы Мстислав сразу пресекал на корню, обращаясь то к Путяте, то к Ярополку:
- Я вам дела поручил не для того, что бы меня расспросами донимать, а все текущие вопросы с Евстафием обсуждайте. Пусть сын учится управлению городом, а затем и Княжеством. Пора ему уже!
Анастасия тем временем, слегка перекусив норовила покинуть застолье, но Князь осыпая её комплиментами и читая романтические стихи, всячески удерживал за столом. Когда же она зарумянилась от вина с лестью, а глаза Княгини озорно засверкали, Мстислав всех быстро разогнал, начав к ней приставать.
После получасовых догонялок по трапезной, в процессе которых Анастасия пыталась выскочить в опочивальню, она была поймана в крепкие но нежные объятия Князя и отдалась ему прямо на ковре, сокрушаясь про себя, что больно уж сильное зелье Рада приготовила.
Кое как отдохнув от утренней любовной близости с Мстиславом, Княгиня притворилась хворой, и не вышла к обеду.
- Что с тобой голубка ты моя сизокрылая?- поинтересовался Мстислав после полуденной трапезы.
- Что то я себя чувствую крайне неважно после забав наших любовных. Я же уже не та что дюжину лет назад, утомил ты меня просто смертельно дорогой супруг мой.- пожаловалась Анастасия лежа с компрессом на голове.
- Больно уж ты румяная для хворой, и тело твое нежное так любви и просит. Сейчас я хворобу твою любимая руками разведу, и так тебя исцелю, что ты станешь здоровее прежней. Слышала поговорку: - Клин клином вышибают? Сейчас на деле проверим, верна она или нет?- произнес Князь, прильнув к жене, и нежно её поглаживая, начал осыпать поцелуями.
К вечерней трапезе Анастасия отказалась выходить, оставаясь в постели под очередным вымышленным предлогом. Занятия любовью на покрытом коврами полу, для неё совсем не представляли интереса.
- Видать слабо я тебя "лечил" тебя, любовь моя. Сейчас я это намного лучше повторю, свет моих очей. Обещаю, что ты останешься довольна.- пообещал Мстислав зайдя к ней по окончании вечерней трапезы, и не откладывая обещание в долгий ящик, приступил воплощать своё обещание в жизнь.
Спустя три дня изматывающих Анастасию плотских утех, которые Мстислав старался всячески разнообразить, Князь пригласил супругу для созерцания завешенных гобеленами и коврами рельефов с мозаиками, на которых были изображены сцены распутства древнегреческих Богов и Героев.
- Посмотри Настенька какие озорники, и что они вытворяют? Мы такого с тобой никогда не делали. Может вот это или то попробуем, чем мы хуже этих Героев с Богами?- с лихим задором поинтересовался у супруги Мстислав.
- Нееет, я такими безобразиями точно заниматься не буду. За это Содом с Гоморрой Господь в гневе своем уничтожил. Это изображение Вакханалии, языческого обряда премерзкого, нас с тобой Господь за грехи такие сурово покарает.- в ужасе от помыслов своего супруга запричитала Анастасия.
- Не за это Бог Содом с Гоморрой уничтожил, плохо ты Библию читала. А это всего лишь веселый праздник в честь древнего Бога Виноделия. Скажем так, не совсем пристойный, но и без особых противоестественных излишеств. Простой люд в тавернах точно такому же веселью предается, а мы с тобой ни какого разнообразия позволить не можем.
Все благочиние блюдем, а жизнь как то скучно мимо пролетает, мало новых ярких красок и переживаний, нет такого разнообразия как у этих людей. "Quod licet lovi, non licet bovi", что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Как то это Настя не справедливо.- грустно посетовал Мстислав. Княгиня села рядом с ним, налила себе вина, и стала внимательно рассматривать мозаику.
- Ну можно разок вот так попробовать, и как там вон. А это что он делает?-
- А на что это похоже? Да душа моя, именно то самое и делает.-
- Да ты что? Ха - ха - ха. Ну если ты мне такое сделаешь, то тогда тебе вот это сделаю. Но только один раз, что бы попробовать, и больше не мылься.
- А вдруг тебе понравится?
- Не думаю. Хотя попробуем, а там видно будет. Ты кстати как себя чувствуешь?-
- Да отлично чувствую, голова вроде давно уже не болела, и бессонницы нет. Вообще чувствую себя как тогда перед свадьбой, когда нас познакомили, и мы на лодке плавали.
- Ты тогда еще кувшинки мне у затона собирал, и в воду плюхнулся. Потом рубаху с портами сушил, не хотел перед моими родителями в мокром предстать. Хотя кувшинки того стоили, красивые были. А стихи какие красивые мне тогда читал, я вообще восточной поэзии не знала, все рыцарские баллады и романы из Европы читала, что отцу купцы от балтов, прусов или ляхов привозили.
- Да, хорошие были деньки. Ты была вся такая полная соблазнов, румяная, просто кровь с молоком. Меня к тебе тянуло как пчелку на цветок.
- А сейчас чем я тебе не такая? Пошли в опочивальню уж распутство Богов греческих пробовать, пчелка ты моя великовозрастная.- озорно засмеялась Анастасия и потянула Мстислава в опочивальню.
После этого разговора Анастасия с Мстиславом перепробовали почти все, что было изображено на множестве рельефов и мозаиках, изображавших распутство античной эпохи. Но молодецкая прыть Князя все не ослабевала.
Однажды, после вечерней трапезы, Мстислав с Анастасией переодевшись сарацинами, и скрывая нижнюю часть лица, пошли по распутным местам Тмутаракани, начав с портовых таверн. Они выбирали себе юношей с девушками и поднявшись в отдельные покои, наблюдали за их любовными ласками. Увидев что либо новое для себя, и ранее не изведанное, Княжеская чета по возвращении в Акрополь, осторожно пробовала вносить новизну в свою любовную близость.
Незадолго перед Крещением лед в проливе и на море окреп достаточно, что бы везти мёд хазарам. Тогда в очень теплом месте на кухне, свеи составили два десятка больших горшков, чтобы мёд стал жидким, и Рада смогла равномерно подмешать туда свое зелье. Когда все было готово, медовый караван из десятка волокуш направился к той части восточного побережья Сурожского моря, где была Ставка Кагана.
В это время Мстислав распорядился повсеместно на треть снизить стоимость пива, и медовуха перестала пользоваться большим спросом. В тоже самое время из Белой Вежи по зимнику везли на санях в Тмутаракань еще сорок больших горшков отличного мёда, что бы сделать хазарскую жизнь на много слаще, а себе тем самым упростить будущую победу над ними.
Степное воинство Тмутаракани тем временем большими уверенными шагами превращалось в рать превосходных лихих наездников. На своих отличных молодых лошадях, не взирая на холод, снегопады и метели каждый день по бескрайним заснеженным степным просторам проносились сотни и тысячи витязей, оттачивая до совершенства свое мастерство.
Ратибор был искренне рад новости, что у Рады с братьями все хорошо, и она коварную хитрость на погибель хазарам придумала. Деталей этой хитрости славный русский витязь не знал, но тот факт, что Мстислав затребовал от него так много столь ценного зимой мёда, ясно доказывал, что задуманное им, должно быть поистине грандиозным и очень эффективным.
А Рада тем временем вместе с братьями, Софронией и Любиславом буквально через день ездила на охоту, где всякий раз им сопутствовала удача, и они с добытыми трофеями затем весело кутили в Свейской Слободе. Всем вокруг казалось, что удача на охоте, всецело заслуга Сапика, но Всеволод с Бориславом то отлично знали, что стоит Раде учуять лютого зверя, так она способна или прочь его прогнать, или же наоборот к себе приманить.
Но эти свои догадки, как и секрет везения при игре в кости, муромцы конечно же держали в огромной тайне, совсем не желая что бы кто чужой об этом пронюхал. В Тмутаракань они почти не наведывались, имея все нужное на Постоялом дворе, часто поигрывая с приезжими издалека торговцами.
Хазарские лазутчики докладывали в Ставку кагана, что в связи с дешевизной пива, медовуху в Тмутаракани почти перестали варить, и мёда стало в избытке. Цены заметно снизились, но не очень сильно, и торговцы держа свою цену терпят значительные убытки. Поэтому для хазар не стало большой неожиданностью, когда ледорубы из Тмутаракани, по льду на волокушах привезли для продажи двадцать больших горшков отличного и не дорогого мёда.
Хороший мёд всегда товар ходовой, а уж зимой так особенно, и потому за считанные дни он разошелся по ставке и ближайшим кочевьям. Дальним же кочевьям осталось уповать лишь на следующий завоз, который обещали устроить в скором времени. Мёд был действительно отменный, намного лучше того, что хазары покупали у бродников, да еще и дешевле ихнего, так что жизнь стала заметно слаще не только у знатных, но и даже у простых кочевников.
После Крещения любовная страсть Мстислава стала потихоньку угасать, и он начал часто играть с Анастасией в шахматы, а еще интересоваться успехами в изучении наук своих детей. Ни охоты, ни лошади его как раньше особо не интересовали, хотя с Ярополка и Путяты он строго спрашивал, за исполнение своих поручений. Лишь в церковь он ходил с привычной регулярностью, да еще и стихи часто почитывал.
Анастасия наконец то смогла спокойно вздохнуть, так как Князь её за две предыдущие недели просто измучил всю своей навязчивой любовной страстью, да еще и с различными выдумками. Хотя кое что новенькое из недавно почерпнутого любовного опыта, отлично прижилось в плотских утехах венценосных супругов, щедро добавив им приятных ощущений.
Княгиня истово наслаждалась гармонией в своей семейной жизни, с досадой осознавая, что скоро этому счастью придет конец. В середине февраля, когда дружина с Ярополком вернулась из Херсонеса, Князь стал ворчливым, ужасно нудным и придирчивым по любому пустяку.
Такое его поведение стало сущим адом для Анастасии, детей и всего Княжеского Двора. Даже на охоте ему все было не так, и поэтому Анастасия всякий раз старалась спровадить Мстислава на Заставу Ярополка.
Там то уже Князь отрывался по полной, строго и придирчиво руководя изнурительными упражнениями своей дружины, и укоряя Ярополка. А Путята своевременно отправив хазарам весь запланированный мёд, и как должно отчитавшись, удачно избежал Княжеского гнева.
Наконец в первых числах марта Мстислав стал прежним, и все его окружение смогло вздохнуть спокойно. До Пасхи было больше месяца, но повторно дать Мстиславу зелье Княгиня не решилась, зная какие грандиозные замыслы запланированы на грядущее лето, и любая помеха в их реализации не только губительна, а совершенно не допустима.
После Масленицы, которая традиционно отмечалась во всем Княжестве, но в Тмутаракани с особой пышностью и весельем, резко потеплело, активно таял снег, из сырой земли с неимоверной силой лезла молодая сочная трава, и вся степь наполнилась дивным ароматом степного разнотравья с примесью прелой прошлогодней листвы. Началась жуткая распутица, и появилось невероятное множество перелетных птиц, которые облюбовали все озера, реки и протоки для короткого отдыха на своем долгом пути.
На какое то время пришлось приостановить конные упражнения, пока степь не просохнет. Лошади радовались весне, молодой сочной траве, носились как угорелые задравши хвосты, а жеребцы друг друга задирали. Люди медленно сменяли теплые шубы на легкие кафтаны и халаты, и подбитые мехом сапоги на легкую крепкую обувь. В садах набухли почки, и вот - вот должны были распуститься цветы.
Торговые и военные корабли Тмутаракани готовились отплывать в дальние края, население готовилось к празднику Пасхи, Княгиня Анастасия к скорому расставанию с супругом, а их дети к разлуке с отцом. Люта перед отплытием Любислава Княгиня отпустила в Свейскую Слободу, и поручила передать Раде два дорогих усыпанных самоцветами массивных браслета. Девушке очень понравился ценный подарок Княгини, который к тому же стоил целое состояние, и очень ей шел.
Сапик с прошлой весны заметно подрос и окреп. Муромцы не ездили на охоту по раскисшей от талого снега степи, а дичи очень хотелось, и тут их очень выручал пернатый любимец, целыми днями таская на постоялый двор диких гусей, которых он нещадно бил над ближайшими озерами.
Пасху отмечали три дня ярмарками и народными гуляниями, которые друзья никак не могли пропустить, и вместе со свеями три дня с рассвета до заката пропадали в Тмутаракани. Даже сплавали в Корчев, что бы посетить храм Иоанна Предтечи, который считался самым древним во всей Тавриде, а еще с ним было связано множество легенд и преданий.
Многие в Белой Веже и на постоялом дворе Златы, о нём расспрашивали Тмутараканцев, так что друзья сочли своим долгом, хоть одним глазком на него взглянуть. Храм оказался действительно очень красивым и величественным, построенным из белого камня, с поразительной красоты фресками и иконами внутри.
Через неделю после Пасхи Мстислав с сотней гридней выехал в Белую Вежу, а еще через два дня муромцы последовали за ним. Степь благоухала и радостно приветствовала друзей стайками любопытных сусликов, которые стояли на вершинах холмов и древних курганов, и тучами жужжащей злобной мошкары, от которой успешно спасались травяным настоем Рады.
Ратибор верстах в десяти от Белой Вежи из повозок оборудовал защищенный хазарский табор, и не зная усталости обучал отряды "Сизогривых волков" его атаковать. Схватки были не шуточные. Конные тысяча на тысячу сходились с длинными учебными копьями наперевес, и с невероятным грохотом вышибали друг друга из седла, нещадно рубились друг с другом тупыми мечами, и осыпали десятками тысяч стрел без наконечников. В результате степное воинство русичей получало просто бесценный опыт быстрых и слаженных действий в реальном бою.
У Мстислава в запасе кроме злобных пчел, было припасено еще несколько крайне неприятных для хазар сюрпризов, которые он собирался обсудить с Ратибором, и воплотить в жизнь. Хазары даже в самом кошмарном сне не могли себе представить, с чем им придется столкнуться буквально через несколько месяцев.
С прибытием в Белую Вежу Мстислава, учебные штурмы "хазарского табора" продолжились с большим ожесточением. Повозки на быстром скаку забрасывали мешочками с землей, заменявшие горшки с зажигательной смесью в реальном сражении. Еще отряды по два десятка всадников, издали забрасывали в одну из повозок стальные крючья на веревках, и пришпорив своих лошадей , переворачивали её со всеми, кто в ней был.
Муромцы по прибытии в Степную столицу Княжества, тоже приняли активное участие, всячески показывая, как между собой соединяются повозки, где кто должен стоять, и давая еще множество очень дельных советов. Неделя сменяла неделю, в изнурительных упражнениях закончился май, и наступил долгожданный июнь, в конце которого, после дня летнего солнцестояния, должна была раз и навсегда решиться судьба мятежных хазар.