Пятнадцать поцелуев

Глава 14

Часть 2. Ещё пять поцелуев.

Домой я вернулась счастливая, в полной мере ощутив, что такое на самом деле – парить как на крыльях.

А потом столь же доходчиво жизнь объяснила, что значит «обрезать крылья» - те самые, что пару часов назад так вдохновляли и радовали.

Я успела только разуться, как навстречу мне вышла мама. Уже по тому, как она появилась и каким было её лицо в этот момент, я поняла, что добра ждать не стоит.

- Что это? – она застыла в дверях своей комнаты, размахивая… моим дневником.

- Ты что, рылась в моих вещах? – опешила я, выхватывая заветную тетрадь. Мама отдала её без боя.

- Я тебя спрашиваю, что это такое? И кто такой этот твой Саша? Ты забыла, что у тебя есть Глеб?

- Да нет, мама, это у тебя Глеб! – хмыкнула я, подхватывая с пола рюкзак и направляясь в свою комнату.

Мама, конечно, последовала за мной. Видимо, ссор с отцом мало – решила взяться и за меня.

- У него хоть образование высшее есть?

- Главное, что у него воспитание высшее, - парировала я.

- Что ж он тогда работает на автомойке? А я-то думала, что её тянет туда? Почему бы не найти нормальную работу, если проснулся вдруг трудоголизм?

- У меня нормальная работа, - отрезала сухо, занимаясь своими делами. Вытащила тетрадки из рюкзака, сложила на полку, положила вместо них те, которые нужны будут на учебе завтра.

- Да ты знаешь, какая перспектива ждет тебя, когда пройдет этот блеск дешевой романтики? – не унималась мать, а я держалась изо всех сил, чтобы не злиться. – Как ты не понимаешь, что однажды это твое необычное приключение надоест и тебе станет скучно. Потому что он не твоего круга! Какие у вас могут быть общие интересы?

- Представь себе, их достаточно.

- Пройдет каких-то полгода, а может, и меньше, и ты вырастешь из формата бесперспективных отношений как из тесной обуви и скажешь: «Как хорошо, что это прошло»!

Вместо этого я думала лишь: «Какой это бред! И почему я должна это слушать? Почему есть люди, которые уверены, что они во всем правы? Мне бы такую самооценку!»

- Хорошо, - не добившись скандала и даже ответа, мама присела на край кровати и постаралась воззвать к моему разуму.

- Вера, девочка моя, послушай… Это сначала тебе будет казаться, что ради чистой и светлой любви ты готова на всё, и всё равно, где жить – в подвале или во дворце. А потом начнется жизнь, и ты увидишь разницу. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

- Именно поэтому ты не разводишься с отцом? Потому что тебе не всё равно, где жить?

- Как ты смеешь? – её лицо моментально стало жёстким и она поднялась и сделала шаг навстречу, как будто хотела меня ударить.

Я замерла и смотрела на неё, не сводя глаз. В нашей семье такого никогда не было – никто никого никогда не бил. Даже когда я была ребенком, родители могли подобрать слова, не применяя физической силы. Да и, по словам мамы, я не доставляла особых проблем. Не то что сейчас, видимо.

- Ты не имеешь никакого права судить о наших с отцом отношениях!

- А ты не имеешь права лезть в мою личную жизнь, рыться в моих вещах, читать мой дневник и командовать, как мне строить свою личную жизнь!

Всё внутри меня просто кипело. Так не должно быть! Это нечестно: упрекать меня в том, что положение в обществе важнее, чем чувства, в том, что я лезу в ее отношения, в то время как она без зазрения совести может себе позволить то же самое в отношении меня.

Мама кричала на меня, но я слышала только звук, а не слова, отключив содержание.

Наконец она успокоилась, выпустив пар. Я молчала. Смотрела в окно, равнодушно пережидая бурю. Пусть орёт. Всё равно я завтра встречаюсь с Сашей и никто никогда нас не разлучит.

Я старалась перенестись в своих мыслях туда, к метро, где парил снег и мы целовались… Интересно, мать видела сегодняшний снег? Или так увлечена своими заботами о том, что купить, что надеть и как устроить получше жизнь своей дочери, что такие моменты простого счастья – не для нее?

- Чувства – явление временное, - донеслось до моего слуха.

- А положение нет? – ляпнула я. Ну зачем опять связываюсь, подбрасывая дров в ее костер? Однако остановиться, начав, уже не могла. – Кто может дать гарантию, что завтра папин бизнес не рассыплется, что он всегда будет на плаву, и что нашу семью будут всегда любить и рассыпаться в комплиментах, если мы вдруг станем «обычными людьми»?

- Не говори так!

- Но это правда, мама! – кричала я. – Правда, которой вы боитесь взглянуть в лицо. Вы окружили себя стайкой друзей-лицемеров и радуетесь их завистливым взглядам и льстивым речам, а я наконец-то нашла друга, который полюбил меня и его совершенно не волнует, от каких родителей я произошла. И ты упрекаешь меня в этом?

- А ты не думала о том, что всё, что привлекает его в тебе – это возможность составить выгодную партию?

Тут уж я залилась истерическим смехом.

- Нет, мама. Это, скорее, то, что его от меня отталкивает. Да, представляешь, есть такие люди. А ты… Ты привыкла всегда командовать, твое тщеславие идет впереди тебя. Тебе было выгодно видеть меня беззащитным существом, но я выросла, мама! И я сама могу принимать решения, нравится тебе это или нет. А теперь – уходи. Я услышала уже довольно, и ты не имеешь права меня оскорблять. Уходи!