Сказка одной ночи

Глава 2 "Приглашение на маскарад"

Кто-то решил, что все вампиры живут в Трансильвании. Возможно, один сумасшедший ирландец, но мы не станем никого клеймить… Просто скажем, что если вы рискнете спросить жителей именно этой трансильванской деревеньки, встречали они в окрестностях вампиров, то они вам не соврут, ответив коротко и ясно — «нет, не видели». Действительно те, кто мог бы ответить вам, не видели вампиров, а те, кто видел, говорить могли уже только с Господом Богом и прочей небесной братией. Да и черт бы с ними, с вампирами. Да только один, а именно наш князь, Григор Ласкери, постоянно напоминал о себе… Каррр…

Спешу вас заверить, что жизнь ворона не так грустна, как жизнь горбуна, на долю которого выпало счастье прислуживать вампиру. Тому, кто вот уже триста лет как не покидает свой замок. Каррр… Простите, сразу оговорюсь, что эта история не про моего доктора. Во всяком случае, Григор Ласкери слезно, хотя вампиры обычно не плачут, заверял меня в том, что князь N. есть некий его давнишний знакомый, который, волею судеб, тоже живет в Трансильвании. Я только из вежливости не раскаркался от смеха, ведь всем известно, а мне-то уж доподлинно, что в Трансильвании проживают только два вампира граф Д. и… Пусть будет князь N., как желает того мой добрый доктор. Ведь дело-то щепетильное. Речь пойдет о женщине.

Горбун знал, что его хозяину никто не пишет, кроме журналистов славных немецких и австро-венгерских газет. Хотя те о таком своем читателе не подозревают. Обо мне им, кстати, тоже ничего не известно, но я их иногда почитываю, почитываю… Если в их газету люди завернут что-нибудь действительно аппетитное… Каррр, отвлекся… Если еда в газетах не находится, ищите женщину. Их там много. Но нашей нет. Так что слушайте дальше.

Итак, наш горбун всегда пунктуален, поэтому, кроме него, в заведенный час на деревенской почте никого никогда нет. Его все боятся, как и его хозяина. Об этом я мог бы и не говорить. Впрочем, можно сказать, что и в другое время жители затерянной в Северной Трансильвании жалкой деревушки не жалуют деревянное строение с покосившейся крышей — им уж точно никто не пишет, даже славные пираньи пера.

Почтальон тоже не любит горбатого посетителя, потому газеты, а иногда и странные свертки, на ощупь напоминающие книги, оставляет в назначенный час на пороге, чтобы господин Бесник не думал заглядывать на почту. Но в тот день у почтальона все пошло не так, как было заведено много лет.

Радостно светило декабрьское солнце, и снег весело поскрипывал под прыгающим старичком. Хотя и сам старичок, и снег, и декабрьское солнце, и особенно такой старый ворон, как я, понимали, что для сугреву в мороз следует принимать внутрь сливовицу местного розлива, а не танцевать жок. Но старичок наш находился при исполнении. На нем был видавший виды мундир, который почтальон носил еще юношей. Правда, мундир этот едва ль на один палец выглядывал сейчас из-под овчинного полушубка, а брюки почти полностью скрывались валенками, ну, а фуражка на зиму сменилась ушанкой. Но почтальон даже в зверский мороз помнил про свои почтовые обязанности.

Трансильванская зима непростая зима. Она обмораживает тех, кто не греется у печки. Резонный вопрос: для чего почтальон заранее мерзнет на крылечке, если господин Бесник никогда не опаздывает? А всему причиной любопытство, потому что почтальон удивлен, не просто удивлен, а можно сказать — поражен. Князю N. кто-то прислал письмо. И этот кто-то не написал на конверте обратного адреса. На ощупь письмо толстое, скорее всего в конверте лежит открытка. Неужели запоздалое поздравление с Рождеством, которое было два дня назад? Однако, что за вздор — кто будет поздравлять вампира с рождением у Марии младенца! А вот и горбун…

— Какой прекрасный день, господин Бесник, не находите?

Горбун смотрит на почтальона через сросшиеся у переносицы косматые брови и сопит в ответ:

— День как день. А что это у вас в руках?

А в руках письмо, которое почтальон тут же протягивает горбуну и следит, как удивленно приподнимаются брови слуги бессмертного князя, но его губы, увы, при этом ничего не бормочут. Горбун молча прячет письмо за пазуху, поправляет шарф и скрипит рваными валенками по пустынной дороге обратно к лесной тропинке.

Почтальон гасит в седых усах вздох разочарования и топает обратно в нужное только князю N. заведение, чтобы отхлебнуть горячего чайку, который согреет на газовой плитке. Заодно его немного согреет мысль, что размеренной жизни князя N. пришел конец. Неожиданные письма от неизвестных адресатов редко несут в себе хорошие новости. Это почтальон по долгу службы знал наверняка. Главное, чтобы в данном письме не сообщалось о гостях. Даже двух вампиров их деревне не прокормить. А обычно в гости по одному не ездят.

С этой мыслью бедный почтальон достал из-за пазухи фляжку со сливовицей, которую трансильванцы в тайне называют «святой водой». Он пил за здоровье односельчан. За себя он не переживал. Другого почтового работника здесь днем с огнем не сыскать. Так что у него иммунитет.

Каррр… Вы сами, конечно же, догадались, что князь N. был удивлен не меньше почтальона и намного больше горбуна. Господин Бесник если и не утратил за годы службы в старом замке умение удивляться, то научился быстро с ним справляться.

Князь N. долго крутил в руках конверт, на котором красовалась печать почтового отделения славного города Праги. Так долго, что я застал его с ножом в руках и малость испугался, не сразу сообразив, что нож в руках вампира почтовый, да и имея во рту иных два ножа и на руках еще с десяток, сталь иной формы для совершения убийства князю N. не нужна. Как и смерть вашего покорного слуги, бедного старого ворона.

Так уж получилось, что князю N. потребовалось полночи, чтобы решиться открыть конверт не острым ногтем, а специальным ножом для разрезания писем, которым он давно разрезает только склеенные страницы книг.

Я подмигиваю ему левым глазом. Я-то понимаю, что мой бессмертный друг просто-напросто тянет время, подогревая любопытство. Мое и свое. Хоть какое-то развлечение. Прага. Прага? Прага! Я читаю это все на смертельно бледном лице. Какая буря мертвых чувств! Каррр…