Дети не в порядке

Глава 12

В огромные школьные окна с силой пробивались тяжелые дождевые капли. Омраченное ноябрьской непогодой небо сгустило над головами унылых людей краски, а потому под любым покровом можно было почувствовать себя уютно. Издали было слышно громовое эхо, где-то на небосклоне искрились молнии, рассыпающиеся в искрах.

— Мне уже нужно идти, — мой голос утопал в шуме дождя, стена которого закрывала весь вид за окном. Я насилу оторвалась от губ мужчины, покрасневших от долгого поцелуя. Его руки обвивали мою талию точно так же сильно, как мои ноги его крепкое тело. Холод снаружи не мог погасить того огня, что я чувствовала внутри. Согревающие языки пламени дарили нежное тепло каждый раз, как я касалась своими губами его. И я даже не заметила, как мы оба оказались на последней парте в углу класса, беззаботно целующимися. Я потеряла счет во времени, и была более чем уверена, что прошло больше пяти минут, на которые я рассчитывала.

— Я закрыл двери, — Трой потянулся вперед и едва успел коснуться своими губами моих, как я опешила. С ещё большим усилием мне пришлось остановить мужчину, положив ладонь ему на грудь. Это его немного расстроило, но всё же его руки начали расслабляться, выпуская меня из своего сладостного плена. — Прости, — он неловко улыбнулся, обретая выражение обделенного родительским вниманием ребенка.

— Подожди, — я заставила его посмотреть на меня ещё раз. В темных глазах блеснули искорки, заставившие меня улыбнуться. Я всего лишь притронулась пальцами к его губам, чтобы стереть с них малиновый матовый цвет, запечатлённый недолгим напоминанием о нашей маленькой тайне.

Когда мои холодные пальцы касались его лица, Трой всё равно подался вперед, теплыми губами защекотав мою шею. Я тихо засмеялась, но всё равно сделала ещё одну попытку отстранить его от себя. Это оказалось тяжелее сделать, нежели мне того хотелось.

— Я должна идти, — настойчиво повторила ещё раз. Он сдался. Отступил на несколько шагов назад, прикрываясь грустной улыбкой. Нам обоим было этого мало, но я справлялась с этим бременем лучше. Или же всего лишь лучше скрывала то, как сложно было пребывать в тисках положения, в котором мы оказались. Утешать себя оставалось лишь тем, что времени оставалось немного. Каких-то полгода, и я закончу школу. Что там впереди — непроглядный туман, но за ним конец, освобождающий от скованности положения.

Я безнадежно хотела всё это прекратить. Держаться на расстоянии друг от друга до тех пор, пока близость не станет дозволенной, если она ещё будет желанной. Это было бы испытание, но если бы мы прошли его, наши чувства, истерзанные долгим терпением, стали бы лишь прочнее. А если бы время нас одолело, мы не жалели бы о том, чему не дали расцвести. Боль сменилась бы недолгим разочарованием, уголёк которого смогла бы убить новая любовь. Но мы не сумели дать себе шанса проверить, к чему привела бы разлука. И, по большей мере, провокатором разрушения безуспешных попыток оставить лето позади была именно я.

В последние дни меня тянуло к Трою с ещё большей силой. Я будто искала в нем утешения и, пока что, он оставался единственным человеком, что не сумел меня разочаровать. Рядом с ним всё становилось в порядке. Короткие минуты наедине превратились в такую нужную для меня отдушину. И я не вспоминала ни о Делайт, вызывающе усмехающейся, о Вайлет, запутавшуюся в действительности, о девочках, которые даже не подозревали о том, что происходило у них под самым носом.

— До завтра, — бросила я, забросив на плечо тяжелую сумку.

— Ты завтра придешь? — Трой загородил собою проход. Краем глаза заметила, как он повернул ключ в замочной скважине, намереваясь меня, в конце концов, отпустить, а потому не стала беспокоиться. Он всегда уважал мой выбор, насколько глупым тот мог бы быть.

— У нас завтра урок, — я улыбнулась, подходя ближе. Мужчина распростер передо мною двери в пустой коридор, где было совсем темно, будто на улице стояли сумерки. Я позволила себе быстро поцеловать его в губы, забыв об осторожности, когда счастливая улыбка озарила и его лицо.

— В таком случае, до завтра.

Двери за спиной неспешно заперлись, стоило мне оказаться один на один с темнотой. С перекинутым через локоть пальто я медленно побрела к окну, выискивая там хоть какой-то источник света. И стоило мне приземлиться неподалеку, как услышала, что кто-то меня окликнул.

Сперва у меня не получилось различить силуэт в темноте, но спустя несколько секунд рядом со мной оказалась Эмма. Белые волосы были собраны в небрежный хвост, на носе повисли большие очки с розоватыми стеклами, на излюбленном сером свитшоте виднелись капли воды.

— Куда ты собираешься? — девушка резко притормозила около меня. Вид у неё был слегка озадаченный, как, скорее всего, и мой после заданного вопроса.

— Вероятно, домой, — я начала заматывать шарф вокруг шеи, а следом за ним застегивать пуговицы пальто. — Тебя подвезти? — вежливо спросила.

— Это, конечно, отлично, но у нас сегодня заседание клуба, — Эмма весело подхватила меня под руку, намереваясь повести вперед, но я не стала ступать и шагу.

— Чёрт, правда? — свободной ладонью ударила себя по лбу. — Эмс, прости, но сегодня вынуждена пропустить. Завтра важная контрольная, — я быстрее обычного завязала пояс вокруг талии, надела шапку, закинула на плечо сумку. — Передай девочкам, что мне очень жаль, — я аккуратно освободила руку.

Эмма взглянула на меня в ответ с немым укором и заметным подозрением. Она мне не верила, и я не могла её в этом винить, потому что я, действительно, врала. Я не намеревалась возвращаться домой. Прежде у меня были другие планы.

— Ты моя должница! Целую неделю платишь за мой кофе! — крикнула вслед девушка.

— Запиши на мой счет, — бросила в ответ вместе с неуверенной улыбкой.

Я почувствовала облегчение, когда смогла отвязаться от подруги. Мне повезло, что из всех девушек, на моем пути попалась именно она, потому что именно ей абсолютно было всё равно врала ли я или говорила правду. Эмму мало, что в жизни волновало, и вместе с тем, именно это ей не нравилось в себе. Никто не ожидал от неё любого рода определенности так сильно, как этого хотела сама девушка. Ей было всё равно, но она была одной из тех, кто первым приходил на помощь после первого же тревожного звонка. И мы всегда заботились о ней (и больше всех, наверное, это делала Ингрид), принимая её такой, какой она была.

Дождь стал беспокоить меня лишь тогда, когда, оказавшись на улице, я вспомнила, что была без зонта. Осенний воздух пронзал всё тело холодом. Неплохим было и то, что ветер не хлестал по щеках.

Набравшись смелости, я всё же рванула вперед. Спустя секунду пальто можно было скручивать, как половую тряпку, так сильно оно пропиталось влагой. Тяжелые капли с силой били по лицу, что я безуспешно спрятала за шарфом. Казалось, что с тех пор, как я успела добежать до машины и открыть её, прошла целая вечность.

Запрыгнув внутрь, я в ту же секунду включила обогреватель. Откинулась на удобном сидении, чтобы немного передохнуть. Когда шум дождя надоел, включила тихую музыку, что служила скорее фоном для погодного настроя. Посмотрела в зеркальце. Туш немного потекла, волосы начали завиваться на кончиках. В целом внешний вид оставлял желать лучшего.

Город выглядел пустынным, стоило выехать на главную улицу. Кое-где виднелись машины, где сидели расстроенные люди, совсем не готовые выбраться в столь ужасную погоду на улицу, но, в конце концов, были вынуждены это сделать. Их было немного, потому что рабочий день ещё не закончился, поэтому в основном это были знакомые мне ученики школы или же их матери-домохозяйки. Жалко выглядели те, что рискнули выбраться на улицу, защищаясь одним лишь зонтом или дождевиком, что, похоже, совсем не спасали от непогоды.

Я пропустила свою улицу, проехав квартал. Мне стоило вернуться домой, но я, наверное, даже не весьма осознанно сделала это. Что-то внутри тянуло к дому Джейкоба, в котором парень оставил для меня необычный сюрприз. Внутренности терпели ожоги навязчивых мыслей о том, будто он хотел, чтобы я была рядом. Он хотел меня вопреки всему тому, что я о нем думала. Вопреки всему, что парень делал.

Я остановилась напротив дома Джейка, что показался мне более холодным и чужим, чем сам парень в последние дни нашего общения. Выключила музыку, вытащила ключи из коробки передач. Я остановилась. Остатки выдуманных чувств разжигали всё большее пламя, что пыталось пробить лёд отчуждающей от прошлого обиды. Она была моим свинцом, что удерживал на месте некоторое время, которое я не осмеливалась выйти из теплого салона машины.

Я впустила в свою голову Троя. Улыбнулась. Волна облегчения обрушилась на меня так кстати. Это придало силы. Корка льда на затворках заледенелого сознания была сломлена. Руки начали согреваться, внутри прибавлялась энергия. Я напрасно думала, будто стоило выбирать, но на самом деле всё было решено ещё с первого осознания того, какой может быть другая любовь, не напоминающая вечную драму. Небо было усеяно тучами, но между ними можно было заметить пробивающиеся лучи солнца.

Оказавшись на улице, я с громким лязгом захлопнула двери. Дождь неустанно бил по лицу, но я не пряталась. Мне всего лишь нужно было найти чёртовы билеты и покончить с этими отношениями раз и навсегда. Таков был следующий план. И я не хотела от него отступать, даже во имя страха.

Джейкоб никогда не приглашал меня к себе домой. Теперь я начала сомневаться и в том, был ли кто-нибудь из его друзей здесь. Навряд ли он осмеливался приводить сюда и Вайлет. Я думала, что это была всего лишь невидимая граница его внутреннего мира, но после рассказа Эммы поняла, что дело было не в хрупкости его чувств, а стыде за отца, или больше — страхе перед ним.

Деревянные половицы старой дряхлой лестницы начали скрипеть под ногами, словно подавая условный знак убираться отсюда подальше. Я ослушалась. Белая краска под силой времени и непогоды начала слезать, оставляя поручни выглядеть ещё хуже, чем можно было себе представить.

Оказавшись на веранде, где одиноко стояла старая лавка, брошенная как знак того, что летние вечера могли проходить гораздо атмосфернее. На самом деле, шанса у них никогда не было. По крайней мере, находя во внешнем виде вокруг лишь жалкость, другие мысли в голову не приходили.

Тихо постучала в двери, став переминаться с ноги на ногу. Затем сильнее, осмотревшись вокруг. Улица пустовала. В окне соседнего дома заметила кошку, что направила на меня пару зеленых глаз, выжидая дальнейших действий. Я и сама не знала, что стоило делать после того, как никто не открывал.

Я попыталась толкнуть дверь, и та с легкостью распахнулась. В ноздри ударил затхлый запах. Я невольно закрыла нос шарфом, ступив уже не так уверенно вперед. Пол казался липким, в полутемноте я смогла заметить странные пятна. Не исключено, что это были следы рвоты, но я надеялась, что это была лишь грязь.

Заперев за собой двери, я продолжила двигаться вглубь дома. Ладонью проводила по стене, ощущая под подушечками пальцев надорванные куски обоев. Несколько раз споткнулась о валявшиеся посреди немытого пола вещи. Из-за тяжелого воздуха дышать становилось всё труднее.

Гостиная оказалась ещё худшим местом, чем я сумела себе представить. С маленького кожаного дивана с заметными потертостями свисал поеденный молью плед, половина которого укрывала пол. Внизу заметила осколки разбитой посуды и несколько пустых бутылок. Расположившейся рядом торшер был сломан, хоть и светил. На захламленном журнальном столике лежал липкий пульт и окурки, следы от которых выделялись темными пятнами. Маленький квадратный телевизор был выдернут из розетки. В воздухе парили снежинки пыли, застывшие в свободном падении. Ужасней местечка мне ещё не приходилось видать.

Это был именно тот мир, в который меня не пускал Джейкоб, хоть тот и был полным соответствием тому, что мне пришлось разувидеть на поверхности его бедной души. Увиденное повергло меня в немой шок.

В доме было всего две дополнительных комнаты, одна из которых наверняка принадлежала парню. Кроме того распознать, где была кухня удалось с легкостью, ведь та не была отделена стеной от гостиной, как в большинстве домов, подобных и моему. Двери в туалет и ванную были открыты. Выбор был невелик, но в то же время непрост.

Переступая через осколки и бутылки, я подошла к дверям одной из комнат. Не стала прислушиваться к звукам за ней, ведь почти была уверена, что в доме никого не было, а открыт он был лишь потому, что воровать здесь было нечего. Я аккуратно нажала на ручку. Двери открылись с ужасным скрипом.

Не став переступать порог, я тут же заметила на стене большой плакат с изображением Курта Кобейна, который был самым большим кумиром для Джейка. Шагнув внутрь, мне приоткрылось и всё остальное. Например, ряд фото, неаккуратно приклеенных к стене. Это были снимки, снятые на полароид. На них был Джейк со своими друзьями, явно пьяный, хоть к тому же и живой. Было здесь место даже для Делайт, лицо которой мелькало рядом с остальными. Я хотела сфотографировать это для компромата, но затем передумала. Была на снимках и Вайлет, глаза которой сияли от действия травки, которой она любила увлекаться. Для него этот свет имел другой значение. Внутри что-то кольнуло.

На столе стояла стопка книг, вовсе не учебных. Это были произведения, среди которых я узнала Ремарка, Кафку и Хемингуэя. Я никогда не подозревала о тяге парня к чтению. Были ли они влиянием причудливых вкусов Вайлет? Больше на столе не было ничего, кроме ужасных липких пятен и пыли.

На кровати, присев на которую я почти что провалилась, чувствуя пружины жесткого матраца, лежал блокнот. Я не стала терзать свой интерес, что взял гору, и жадно схватила его. Из него в ту же секунду выпали заветные билеты на поезд «Галифакс-Ливерпуль». Я отложила их в сторону, будучи заинтересованной в другом, а именно — в содержании тайного блокнота, что раньше видела в руках парня, но не имела возможности осмотреть.

Открыв его, я оцепенела. Желтоватые страницы были изрисованы набросками девушки, в лице которой я узнала некоторые схожести с Вайлет. От удивления у меня сперло дыхание. Внизу была та самая дата, когда он предложил мне встречаться. Листая дальше, я обнаруживала всё больше лиц, каждое из которых изображало мою сестру по-разному, но гораздо больше меня удивляли цифры, что отдавали громким напоминанием о том, что в то время мы были вместе.

Внутри меня проснулись обида и растоптанная гордость. Я пересматривала эти рисунки и ощущала себя ещё большей идиоткой из-за того, что верила внутреннему убеждению, будто я нравилась ему, какой была сама по себе, а не потому, что была как-либо связана с Вайлет. Но всё это время меня для него не существовало. Я никогда не имела значения.

Слёзы начали застилать глаза. Я позволила себе минутную слабость, вместе с которой должна была оставить в этой комнате все глупые предположения, словно всё, во что я верила, было настоящим.

Тем не менее, я не стала вырывать яростно страницы, проклиная любовь парня к той, что не была мной. Я не стала разносить его в комнату вдребезги, переворачивая всё с ног на голову. Не стала терять остатки самообладания, растрачивая его на минутку скорби по Джейкобу, которого я не намеревалась больше видеть.

Затем оставался лишь последний шаг. Я разорвала билеты на мелкие клочья, оборвав последнюю связывающую нас нить. Они и не были предназначены для меня вовсе. Скорее всего, он написал, когда получил ожидаемое «нет» от Вайлет. До самого последнего момента я оставалась запасным вариантом, не годящемся даже в подметки первому.

Я почувствовала некое облегчение, покончив с этим раз и навсегда. И за этим мимолетным ликованием не услышала, как скрипнули входные двери, подавая знак убираться. До меня донесся лишь скрип половиц, а следом за ним и чертыханье мужчины, что был неосторожен и споткнулся.

Прижавшись ухом к двери, я принялась прислушиваться к звукам. Мне стоило тут же распахнуть окно и выпрыгнуть, ведь дом был всего-то одноэтажным, но я застыла на месте, как статуя, и не думала двигаться.

— Джейк, ублюдок ты этакий, — послышался стон мистера Майклсона, который в пьяном бреду продолжал быть жертвой устроенного им же беспорядка. — Ты здесь? — он явно был пьяным, а потому, скорее всего, я не исключила того, что он не вспомнил о побеге сына. — Джейк! — громко крикнул он.

Сердце моё стучало всё быстрее, по мере того, как до меня начало доходить, что мужчина приближался к комнате, где находилась я. Прижавшись к стене, я начала выдумывать глупые оправдания, но навряд ли мистер Майклсон подозревал, кем я являлась, а потому всё это могло закончиться вполне неожиданно.

Я закрыла глаза. Свобода от прошлого всё ещё теплилась в душе горячим угольком, но не согревала из-за сырости страха, затаившегося в груди. Я даже начала просить Бога, чтобы беда миновала, позабыв обо всех молитвах, выученных в детстве.

И вот дверь открылась.

— Джейк!.. — прорычал мужчина, но его пламенная речь оборвалась. И причиной тому был голос другого человека, появившегося будто из ниоткуда.

— Мистер Майклсон, как здорово обнаружить Вас дома.

— Вайлет? — мы произнесли в унисон, и разве что только я несколько удивленно. — Я рад тебя видеть, милая, — это вовсе выбило меня из колеи.

— Мы можем пройти на кухню? — спросила она, и лишь тогда мою голову прошибла мысль, будто Вайлет отводила внимание мужчины от меня. Она знала, что я была здесь, либо была здесь по той же причине, что и я. В любом случае, если сестра пришла за билетами, их больше не было. Впрочем её могли бы потешить те милые рисуночки.

Мужчина не стал заминаться, а без лишних вопросов пригласил Вайлет на чай, прежде заперев двери комнаты сына.

Я выдохнула с облегчением. Не став медлить и секундой дольше, подошла к окну, что открылось не без усилий, и прыгнула вниз. Меня не стало заботить, что обувь осталась испачкана грязью, на голову снова обрушился безумный ливень, но я просто рванула к машине. И оказавшись в теплом салоне, нажала на газ, не став оглядываться назад.