Дело о трех «сумасшедших» графах

Глава 6

На пути в общежитие я только и думала о том, что мне сказала эта первокурсница в конце нашего занятия. То, что она назвала меня одиночкой, сильно задевало. Хотелось ткнуть ее носом в Надин и во всех своих одногруппников, показать, что я вполне себе социальная и общительная.

Другое дело, что все это были лишь мои оправдания для других, на деле же я была самой настоящей одиночкой. И это шло, как не банально это звучит, еще из моего детства. Тогда, на нашей улице мне практически не с кем было общаться – детей моего возраста во дворах было мало. Потом, придя учиться в школу, я снова не смогла найти себе настоящих друзей. Общались, влюблялись, встречались после занятий, но все это было не серьезно, а скорее вынужденно. То же самое произошло и в Академии. Все мои знакомые оттуда были лишь приятелями, пути с которыми у нас рано или поздно разойдутся пути.

Сначала меня это сильно тревожило, но потом я просто смирилась со своим «одиночеством». В конце концов, я по-прежнему общалась с людьми, выстраивала отношения с ними. И, пожалуй, все было хорошо, пока кто-то не напоминал мне об этом. Одно дело, когда ты сам знаешь о своей «болевой точке», другое – когда тебя тычет этим совершенно незнакомый тебе человек. Да и еще, якобы, хочет помочь. Все эти благие намерения были мне хорошо известны, как и то, что от них получает удовлетворение только тот, кто все это организует.

«Что ж, буду отказываться от этой помощи», – уподумала я, приоткрывая дверь своей комнаты.

На нашем общем столе царил хаос, похоже, Надин опять за собой не убрала. Я посмотрела на лежащие рядом с кроватью учебники, по которым нужно было подготовиться к занятиям, перевела взгляд на свой измятый наряд с мероприятия, брошенный мной впопыхах, и поняла, что я абсолютно точно не хочу ничего делать.

«Я вполне неплохо потрудилась сегодня», – сказала я себе и, бросив вещи, легла на кровать с художественной книжкой в руках и яблоком.

***

Ночь. Сколько странных и противоречивых мыслей ко мне приходило именно в это время суток. С одной стороны, под вечер на меня нисходило самое сильное вдохновение, и я с упоением начинала что-либо делать. С другой, все мои фобии, которые когда-либо я испытывала, просыпались и не давали мне покоя. Вот и сейчас, меня медленно, но верно глодала моя нерешительность. Страх, что меня поймают и схватят, что я не справлюсь с этим заданием, что меня обгонит более удачливый сыскарь и, в конце концов, что я погибну из-за того, что ввязалась в это дело.

Кто-то может сказать, что все эти страхи – лишь плод моего воображения, глупости, которые не дают мне покоя, а на самом деле я просто мнительная особа. Впрочем, мне так и говорили. Мои родные и знакомые. И надо быть честной, они правы. Одна из причин, почему я практически никогда не рискую – это мнительность или, по-другому, трусливость.

Ночь тихим шепотом умело отговаривает от любых, на ее взгляд, опасных действий. Как сейчас, когда я лежу, свернувшись калачиком на кровати, а снизу из под двери тянется тусклый свет коридорного освещения. Раздайся шорох или прерви кто-нибудь поток этого света и моя заячья душа тут же заставит сердце гонять кровь с огромной скоростью, а мозг в чрезвычайном режиме начнет искать способы спасения.

Но вопреки моим страхам было тихо, и никто не нарушал спокойствия ночи. Лишь где-то далеко пели какие-то птицы, словно не страшась оказаться в лапах хищников. Поняв, что уснуть у меня уже вряд ли получится, я вновь попыталась вернуться к своему делу.

Свет Луны переполз на мое лицо и я, почувствовав это, поднялась с кровати. Нашарив под кроватью ногами свои ботинки, я обула их и пошла к шкафу. Тихо приоткрыв дверь, я стала переодеваться.

Взяв из своей тумбочки записную книжку и ручку, я, тихо переступая на носочках по полу, двинулась в коридор. На нашем этаже было довольно спокойно – время было позднее, и народ либо спал, либо гулял вне стен Академии. Я подошла к лестнице и начала подниматься на шестой этаж здания – там почти никто не жил и, в основном, располагались служебные помещения, но между пролетами лестницы у большого окна с широким подоконником я остановилась. Мне вдруг совсем расхотелось подниматься куда-либо дальше, а это место показалось самым лучшим для моего дела.

Я осторожно поднялась на подоконник, облокотилась спиной о стенку окна и согнула ноги в колени. Посмотрев на записную книжку, я неожиданно поняла, что не знаю, что писать, вместо этого мне хотелось просто помечтать. Представить себе что-то столь ясно и четко, чтобы хоть на какой-то миг оказаться в этом сладком небытие.

Откинув голову назад и слегка прикрыв глаза, я представила, как разгадываю, наконец, загадку и получаю свои кровные деньги через любимого дядюшку.

«Нет», – я тут же помотала головой. «Так не пойдет. Я же хочу, чтобы все это стало реальностью, а фантазировать об этом – лучший способ забросить. Мечтать нужно о чем-нибудь нереальном».

И тут я придумала: тело вновь приняло блаженную позу, и я вообразила себе того графа. Да, да, того самого, который почтил наше мероприятие своим присутствием.

Вот он идет по коридору Академии и ленивым взглядом скользит по интерьеру, в то время как его самого пожирают глазами студенты и преподаватели, желая как-нибудь обратить на себя его внимание. Бдыщ – одна девушка упала чуть ли не ему под ноги, всем своим видом намекая, что ей ой как нужна его помощь, но он даже не удостаивает ее взглядом. Вот он проходит мимо дверей кабинета, где у меня только что была пара. А вот и я, стою у окна и усиленно морщу лоб, пытаясь понять, как правильно выглядит это заклинание в пространстве, при этом жуя булочку с джемом.