Чужая душа

20

Дополнять рассказ о произошедшем какими-то подробностями она отказалась наотрез. Вот прям рогом упёрлась, головой мотала, яростно сжимала челюсти. Да ещё и смотрела на неподвижного вампира с каким-то особенным злорадством, дескать, так тебе и надо, кровосос неадекватный!

Мужчины же ее в стремлении оставить все инкогнито категорически не поддерживали. Лис и вовсе отказывался с ней разговаривать, пока Варнер не придет в себя и ее подтвердит ее слова. Говорил, что уж больно подозрительно выглядит ситуация.

Оставили ее наедине с вампиром доказать, что она самая настоящая, а Элизабет его, понимаете ли, оглушила, и считает это доказательством его слов.

— Кроуфорд, что он сделал?

Капитан нагнал девушку, когда она, обозленная их недоверием, попыталась скрыться на кухне в гордом одиночестве. Его голос звучал низко, вибрировал волнением и… ревностью?

Ой, да глупости!

Рыжая вполне успешно убедила себя в том, что эта эмоция лишь показалась ей в темной зелени капитанских глаз. Она вообще после глупых подколов оборотня стала обращать внимание на подобные мелочи. С одной лишь загвоздкой: было легко сказать себе, дескать, все мерещится лишь потому, что она хочет это видеть.

И ведь на самом деле хочет. По-настоящему. Чтобы капитан так о ней пекся не потому, что она - единственная женщина в команде, головная боль и неумеха. А потому, что она ему интересна. Как личность. Как девушка, в конце концов.

Пускай это было глупо. Она видела Като, ту девицу из оружейной, у которой с Крисом точно что-то есть. Сравнивала себя с ней, даже несмотря на то, что совершенно не хотела этого. И понимала, что уступает девице по всем фронтам, начиная с фигуры и заканчивая характером.

Возможно, думала Лиззи, она родилась не в то время. Возможно, говорила себе, она имела бы успех у мужчин через пару десятилетий, когда они смирились бы с тем, что все меняется. И что женщина - тоже человек, и имеет такие же права и возможности, что и мужчина.

Сейчас же в спутницы они выбирают себе покладистых представительниц прекрасного пола "старого воспитания", которые сидят дома, рожают детей, ждут мужей с работы. Не высовываются, не требуют к себе повышенного внимания, не пытаются забраться к мужчинам на одну социальную ступеньку.

В общем, не таких, как Элизабет Кроуфорд, которая все время пытается кому-то что-то доказать. И, в первую очередь, себе.

— Ничего, — наконец, отозвалась она и, чтобы как-то отвлечься, потянулась рукой к вазе с печеньем. — К тому же, вы все равно не поверите моим словам, пока он не очнётся и не сообщит, что я - это я.

Капитан проводил движение ее руки странным задумчивым взглядом. Немного хмурым, как обычно, но, пожалуй, даже радостным. Девушка даже не заметила, что схватила печенье и потянула его к губам той самой рукой, которая совсем недавно отказывалась ее слушаться и висела вдоль тела бесполезным куском мяса.

— Мне не нужны его слова, чтобы понять, кто ты.

Мужчина усмехнулся, даже в глазах загорелись искры веселья. Он рухнул на шаткий стул, хватая из вазы такое же печенье, и принялся тщательно его пережевывать.

— Вызывать такое сильное раздражение у меня может только самая настоящая Кроуфорд, — пояснил он, когда хруст печенья прекратился.

— Рада это слышать, — глухо отозвалась Элизабет, фыркнув.

— Это был комплимент, Лиззи.

Но девушка уже не слушала. Она бродила по кухне, пытаясь найти себе место, и думала нехорошие думы. С момента появления оборотня в квартире и вплоть до того, как Грасс рухнул на пол, она сама сомневалась в том, кто она есть. И вот только это уже было очень нехорошо.

Никогда нельзя сомневаться в себе. Никогда. Иначе можно потерять рассудок. И именно скрип съезжающей крыши целых пять минут наполнял все сознание девушки. С той секунды, когда Мэтью сообщил, будто бегал за ней по всему городу и не мог догнать.

Как убедиться в том, что она является именно той самой Элизабет? Как? Если ты даже сама в это не веришь?

Она пыталась восстановить цепочку событий, произошедших с ней после того момента, как они вошли в злополучный дом. Помнила, как они поднимались по лестнице. Помнила, как на нее волнами накатывали различные, очевидно чужие, ощущения. Помнила, как Настас открыл дверь. И все.

Дальше гул в голове, резкая боль в руке. И следующее, что она уже могла воспринимать - это потолок в той самой квартире, на который она долго и задумчиво смотрит.

Почти сразу взглянулв на часы, поняла, что потеряла почти сорок минут жизни.

Как так вышло, что Мэтт выпрыгнул за ней через балкон, даже не заметив, что она все ещё в комнате?

Вывод напрашивался вполне очевидный: никто не мог видеть Элизабет тогда, когда она пользовалась этой странной магией, которую случайно обнаружила на вокзале. Так неужели она на самом деле ненастоящая?

— Ты дрожишь, — протянул капитан.

Его теплые ладони легли на ее плечи, и только сейчас Кроуфорд заметила, что действительно дрожит, замерев перед окном и смотря в темноту ночи невидящим взором.

— Мне стоит пойти и напинать Грассу за неподобающее обращение с дамами? Пока он не ползает по потолкам и стенам, это будет даже удобно.