Дрожь 

Глава 4

/Сэм

В тот день, когда я чуть не заговорил
с Грейс, стояла такая жара, какой не
бывало еще на моей памяти. Даже
в книжном магазине, несмотря на
кондиционер, раскаленный воздух
проникал в дверь и волнами вливался
сквозь большие венецианские окна. Я
сидел за прилавком на табурете и всеми
порами впитывал лето, как будто мог
удержать в себе каждую его каплю.
Часы текли за часами, яркое солнце
вызолачивало корешки книг на полках
и нагревало покрытые типографской
краской бумажные страницы до такой
степени, что в воздухе висел запах
непрочитанных слов.

Все это я любил, когда был человеком.

Я читал, когда дверь с негромким
позвякиванием отворилась и в магазин,
впустив за собой волну одуряющего
жара, впорхнула стайка девушек. Судя
по их звонкому смеху, в моей помощи
они не нуждались, так что я не стал
отрываться от чтения, предоставив Им
бродить вдоль стеллажей и болтать обо
всем на свете, кроме книг.

Пожалуй, я и думать забыл бы о
посетительницах, если бы не заметил
краешком глаза, как одна из них собрала свои темно-русые волосы и стянула их в длинный хвост. Само по
себе действие ничего не значило, но
от ее движения меня обдало легким
ароматом. Запах было знакомый. Я
мгновенно его узнал.

Это была она. Больше некому.

Я уткнулся в книгу и отважился бросить
взгляд в сторону девушек. Две другие
продолжали оживленно болтать,
кивая на бумажную птицу, которую я
подвесил к потолку в отделе детской
литературы. Та девушка в разговоре
не участвовала, держалась чуть в
стороне от подруг и разглядывала
книги. Я увидел ее лицо и в его
выражении уловил сходство с собой.
Она переводила взгляд с полки на полку
в поисках предлога для бегства.

Я тысячу раз прокручивал в уме самые
разнообразные вариации этой сцены,
но теперь, когда желанный миг наконец
настал, совершенно растерялся.

Здесь она казалась такой... реальной.
Когда у себя во дворе она читала книгу
или делала домашнее задание, это
было совсем не то. Там разделявшее
нас расстояние становилось
непреодолимой пропастью; у меня
были все основания держаться от нее
подальше. Здесь, в книжном магазине,
она оказалась так близко от меня, что
дух захватывало. Ничто не мешало мне
заговорить с ней.

Ее взгляд обратился на меня, и я
поспешил отвести глаза, уткнувшись в
книгу. Мое лицо было ей не знакомо, но
глаза она узнала бы. Не могла не узнать.
Пусть она уйдет, взмолился я про себя,
тогда я снова смогу дышать.

Пусть она купит книгу, взмолился я про
себя, тогда мне волей-неволей придется
заговорить с ней.

— Грейс, — позвала одна из девушек,
- иди сюда. Смотри, что я нашла. «Как
поступить в колледж вашей мечты.
Формула успеха». Здорово.

Она склонилась над полкой и стала
рассматривать пособия для подготовки
к вступительным экзаменам в колледж,
и я медленно перевел дух, глядя на ее
озаренную солнцем длинную спину.
Судя по наклону плеч, интерес ее
был продиктован исключительно
вежливостью; когда ей показывали
очередную книгу, она кивала, но
мысли ее, казалось, были заняты
чем-то другим. Солнечный свет,
льющийся сквозь витрины, играл на ее выбившихся из хвоста волосах,превращая каждую волосинку в
мерцающую золотую нить. Она еле
заметно кивала головой в такт музыке,
играющей где-то на верхнем этаже.

— Привет.

Я вздрогнул от неожиданности. Передо
мной стояла девушка. Не Грейс. Другая,
темноволосая и загорелая. На плече
у нее висела громоздкая фотокамера,
а взгляд ее был прикован к моим
глазам. Она ничего не сказала, но я
понял, о чем она думает. Увидев цвет
моих глаз, люди обычно принимались
исподтишка поглядывать на меня
или откровенно таращиться; эта, по
крайней мере, вела себя честно.

Не возражаете, если я вас
сфотографирую? — спросила она.

Я задумался в поисках отговорки.
— У некоторых первобытных племен
есть верование, что тот, кто их
фотографирует, похищает их душу.
По-моему, это очень разумно, так
что прошу прощения, но никаких
фотографий. — Я с извиняющимся
видом пожал плечами. — Если хотите,
можете поснимать магазин.

У прилавка выросла третья
девушка: густые светло-каштановые
волосы, россыпь веснушек и такое
количество энергии, что я немедленно
почувствовал себя утомленным.

— Глазки строишь, Оливия? У нас нет на
это времени. Вот, мы это возьмем.

Я взял у нее «Формулу успеха», а сам
украдкой покосился на Грейс.

— Девятнадцать долларов девяносто
девять центов.

Сердце у меня колотилось как безумное.

- За книжку в мягкой обложке?
вскинула брови веснушчатая, однако же
протянула мне двадцатку. — Сдачи не
надо.

Мы не держали жестянку для мелочи,
но я положил монетку в один цент
на прилавок рядом с кассой и стал
медленно упаковывать книгу, в
надежде на то, что Грейс подойдет
посмотреть, в чем причина такой
заминки.

Однако она осталась стоять в отделе
биографий.