Сбежать от короля

Глава 10

Сделав глубокий вдох, я собрала волю в кулак и постаралась открыть глаза.

Свет был ярок... болезненно ярок. Можно было подумать, что надо мной висела лампа как в операционном зале. Это сравнение навеяло на меня горькие болезненные воспоминания, в которые очень не хотелось возвращаться. Они были связаны с потерей ребёнка; в них было много крови, страдания, мучительной тоски, отчаяния и ощущения пугающей пустоты.

Но, как оказалось, я лежала в окружении множества серебряных канделябров; пламя свечей горело ровно, жарко, ярко. Я различила высокий потолок, зашитый поперечными деревянными балками, высокий зелёного цвета балдахин со свисающими золотистыми кистями, бежевый гобелен длиной на всю стену. Обстановка напоминала интерьеры замковых покоев, по которым водили туристов, вот только в отличие от тех музейных помещений воздух здесь был ощутимо жилым. Пахло расплавленным свечным воском, цветами... кажется, розами и лилиями...

Я скосила глаза. Так и есть! На огромном комоде тёмного дерева, украшенном резьбой в готическом стиле и какими-то гербами, стояла высокая ваза с букетом из белых лилий и алых роз. От этого чудесного букета и исходил сладкий, немного дурманящий аромат.

И тут я увидела лицо склонившейся надо мной девушки, совсем юной, лет тринадцати-четырнадцати. Её голову покрывал забавный холщовый чепец, а одета она была в какую-то домотканую рубаху коричневого цвета, перехваченную на талии узким пояском. Девушка приветливо улыбалась мне; её голубые глаза сияли, на круглых щеках играли милые ямочки. На душе у меня сразу же потеплело: как будто увидела старого доброго друга. Я улыбнулась в ответ.

- Мадемуазель Беренис, вы позволите мне наложить повязку на рану и уложить ваши волосы под золотую сетку? – спросила девушка. Теперь я уже знала, что её зовут Бегга.

- Зачем? – спросила я.

Это точно мой голос? И я умею говорить на старофранцузском? Или это всё-таки местный диалект?

Бегга удивилась:

- Зачем накладывать повязку? Да затем, что вы разбили голову, когда упали в обморок. Рана ещё кровоточит.

И когда же это я упала в обморок? Ну, если мои кульбиты на лестнице донжона называть падением в обморок, то тогда причём здесь угол камина, о который я якобы разбила голову?

- Нет, – ответила я Бегге на её вопрос. – Зачем укладывать волосы под сетку? По-моему, это бессмысленно. У меня слишком короткая стрижка, чтобы удалось скрыть рану на голове...

Выслушав меня, Бегга моргнула и перевела взгляд на мои волосы. Потом протянула руку к моей голове. А когда подняла её снова, я увидела, как сквозь её пальцы струятся длинные шелковистые иссиня-чёрные пряди.

Ничего не понимая, я выпростала руки из-под пухового одеяла и поднесла их к своей голове.

Шок, это был настоящий шок! Никогда в жизни, сколько я себя помню, у меня не было таких густых, таких роскошных волос! Иметь такую красоту было моей мечтой ещё со школьной скамьи, но приходилось смиряться с тем, чем меня наградила природа и родители. Поэтому большее, что я могла себе позволить, придя к парикмахеру, это сделать каре на среднюю длину волос.

Я ещё раз с удовольствием провела ладонью по густым упругим локонам, разметавшимся на подушке. Но в мысли, возбуждённые неожиданным радостным открытием, прокрались сомнения. Может, это парик? И вообще, всё, что происходит сейчас со мной, это чей-то дурацкий розыгрыш? Кто-то воспользовался несчастным случаем и моим беспамятством, уложил меня в эту допотопную постель в музейном интерьере, нахлобучил на меня парик... Наверное, ещё и снимают на видео, чтобы потом выложить в соцсетях...

Я оглядела комнату, но камер не обнаружила. Осторожно подёргала за волосы и убедилась, что они настоящие.

- Бегга, – обратилась я к девушке и заметила, как дрожит мой голос, – ты могла бы принести мне зеркало?

- Конечно, мадемуазель.

Бегга отошла и вскоре вернулась с зеркалом, изготовленным в ретро стиле: в массивном обрамлении из какого-то жёлтого металла (неужели золото?), в завитках и цветочном орнаменте. Подобные зеркала я видела только в исторических фильмах и в замковых интерьерах, где экспонировались также предметы быта минувших эпох. Да ещё, пожалуй, в антикварных лавках.

В нетерпении взглянув на своё отражение в зеркале, я так и застыла, ошеломлённая увиденным.

Это невероятно! Немыслимо! Поразительно!

Нет, я, конечно, никогда не была дурнушкой. Совсем наоборот. Но лицо, на которое я сейчас смотрела, могло принадлежать только какой-нибудь кинодиве! Очаровательной интригующей звезде Голливуда годов этак тридцатых-пятидесятых прошлого столетия. Безукоризненная белая кожа, нежный овал лица, аккуратный носик с тонкими ноздрями, чувственный рот. От этого лика веяло таким благородным спокойствием, что, казалось, раздайся сейчас гром и молния, и тогда оно будет хранить свою аристократическую безмятежность. Однако из-под длинных чёрных ресниц блестели тёмно-карие насмешливые глаза, в которых плясали бесовские огоньки.

Осторожно, точно боялась нарушить очарование, я дотронулась до своего нового лица. Определённо, оно мне очень нравилось. Из миловидной шатенки я превратилась в эффектную жгучую брюнетку. Да ещё, судя по упругости кожи, сочности губ и отсутствию морщинок в уголках глаз, скинула где-то десяток лет.

Отложив зеркало, я наконец-то нашла силы, чтобы подняться. Перевела дыхание и подождала, пока подо мной перестанет качаться кровать. Хотя головокружение прошло, тупая ноющая боль где-то под черепной коробкой заставила меня поморщиться. Я вытянула перед собой руки, ноги, внимательно оглядела всю себя.

Это была я... и не я. Ноги оказались длиннее, ступни меньше, бёдра чуть круче, грудь выше и пышнее...

Оу! С таким бы роскошным телом, с такой фигурой – да на подиум, к пилону, – с мечтательной улыбкой подумала я.

А потом ужаснулась:

Я что, попала в чужое тело?

Я – попаданка?!.