Паренек из Уайтчепела

Эпизод седьмой.

В библиотеке Аманду представили миссис Бенсон и мистеру Коди Холту, мужчине едва заметному на фоне других, настолько он казался невзрачным и тихим. Сидел в самом темном углу и молча вслушивался в беседу...

Говорили о новом приобретении хозяина дома: напольных часах, занявших одно из почетнейших мест в его кабинете. Брэдфорд восхищался талантом мастера, их создавшего, и расписывал удивительную работу часовых шестеренок, работающих столь точно и слаженно, что это было похоже скорее на чудо, нежели на простую механику.

Бойд, выслушивая его пламенную тираду, с тонкой улыбкой заметил:

– Пожалуй, будь женщина также понятна и идеально налажена, как эти часы, ты наконец-то женился бы, друг мой!

– Ты прав, понять механизм часов много проще, чем женское сердце, – в тон ему отозвался хозяин поместья и, как бы прося извинение за эти слова, одарил каждую женщину в комнате взглядом.

Те улыбнулись в ответ, однако ответила за всех миссис Бенсон:

– На самом деле, женщины много проще часов, друг мой Брэдфорд, – сказала она, – просто мужчинам недосуг докопаться до сути. Им легче тешить себя идеей о том, что мы загадочны, словно сфинксы... Это не так! – взмахнула она кистью руки.

Молодой Томас Картер решил отбить этот мяч:

– Поверьте, милая Энджелина, я знавал многих женщин, – со значением произнес он, – но всё ещё блуждаю в потемках...

И женщина чуть усмехнулась:

– Вы не там ищете, Картер, – сказала она. – Познать тело – не есть познать душу... Повзрослейте уже.

Аманда прежде не слышала таких разговоров, и они ее удивили.

Брэдфорд, должно быть, это заметил, так как спросил ее вдруг:

– А что скажете вы, миссис Уорд, так ли просто понять женское сердце, как уверяет в том миссис Бенсон?

– Полагаю, что... да.

Брэдфорд насмешливо улыбался, явно вкладывая в слова больше смысла, чем могло показаться.

– Значит, мистер Уорд сумел понять «механизм»? – опять спросил он. – Он разгадал вас... Аманда? Пожалуй, нам стоит у него поучиться.

Картер и Бойд тоже растянули губы в улыбках. Снисходительных к женскому мнению...

К счастью, пришло время садиться за стол, и Брэдфорд подал Аманде руку. Та приняла ее без желания... Он так явно потешался над ней в разговоре, что чувствовать расположение было сложно.

Дайана шла с Картером, миссис Бенсон – с Холтом. Бойд замыкал шествие в одиночестве...

К вящему неудовольствию девушки, усадили ее не на противоположном конце стола, как она бы мечтала, а по правую руку от хозяина дома.

– Я хочу насладиться вашим обществом в полноте, – сказал он Аманде, пододвигая ей стул. – Не так часто хозяйкой этого дома оказывается столь утонченная леди...

И Аманда не удержалась:

– Обычно ими бывают кокетки из лондонского борделя?

– Вы удивительно прозорливы, – даже не стал отпираться мужчина. – Мне нравятся юные лица за этим столом. Пусть даже и купленные... как вы. – Аманда дернулась, словно получила под дых, а Брэдфорд закончил: – Не за деньги, но все же...

Они расселись, и слуги принялись обносить их едой.

Когда они, наконец, удались, Брэдфорд, разрезая сочный бифштекс, подался слегка в ее сторону и произнес:

– Не удовлетворите ли вы мое любопытство, юная миссис Уорд: кто для вас этот мальчишка... Огден, если я верно запомнил? – Он отвел взгляд от тарелки и посмотрел на нее. – Вы, столь блистательная юная леди, и этот... констебль... Ничтожество, если подумать.

Аманда стиснула пальцы на вилке с ножом, зажатых в руке, впервые за свои двадцать лет ей захотелось применить их иначе, чем полагалось...

К примеру, всадить пять острых зубцов в холеную белую руку, невозмутимо кромсающую бифштекс.

Стереть через боль ухмылку на лице собеседника...

Заставить его замолчать.

– Он – мой друг, – сказала она. – Он помог мне в трудное время, теперь я хочу отплатить ему тем же.

– Как благородно, миссис Уорд... Я восхищаюсь подобным самопожертвованием! – Собеседник положил в рот кусочек отрезанного мяса и, пережевывая его, продолжал глядеть на нее. – Уверен, мистер Уорд тоже... восхищается вами. Не каждая девушка вашего положения станет жертвовать всем... ради отребья.

Аманда видела: он испытывает ее, нарочно говорит эти слова, чтобы увидеть реакцию. Подловить проблеск тайных эмоций, завладеть ими...

Мерзавец!

А она, увы, не могла скрыть, как много Джек для нее значит. Сердце дергалось каждый раз, как он оскорблял его... До боли хотелось выкрикнуть: «Замолчи! Ты и в подметки ему не годишься».

– Вам не о чем волноваться, Аманда, – ладонь Брэдфорда неожиданно накрыла ее правую руку, – здесь вы можете быть собой, независимо от наклонностей и пристрастий. Здесь вы можете... иметь «другом» кого захотите... Никто из нас вас не осудит! Мы знаем, что значит ходить по самому краю. Играть с огнем... обжигающим пальцы.

Аманда отдернула руку, ей показалось, она словно кролик перед удавом, введена в транс, дезориентирована.

– Я не играю с огнем, – с трудом прошептала она.

– Вы уверены? – отозвался мужчина.

И улыбка его была по-отечески доброй.

Аманду от нее замутило...

– Выпейте немного вина, вы побледнели. – Он заботливо подлил ей вина и только тогда переключился на разговор, который вели Бойд и Картер на другой половине стола.

Аманда сделала только глоток – на большее не было сил – и ощутила себя такой донельзя одинокой, что захотелось заплакать. Уткнуться в колени и выплеснуть всё напряжение этого и всех бывших до него дней...

Но плакать было нельзя.

– Чем вы сегодня нас удивите? – раздался голос Томаса Картера. – У вас всегда что-нибудь припасено. Мы в нетерпении!

Брэдфорд хлопнул в ладони, и в столовую ввезли столик с румяным, пряно пахнущим травами пирогом. Мужчина в пекарском колпаке подал хозяину нож и показал, как нужно резать... Надрезать сбоку по самому краю.