Кукловоды

Глава 1. Кукольная принцесса

— Сегодня, — шептала Инга. — Сегодня!

Иголка скользила в пальцах, норовила уколоть, но Инга не замечала. Ей хотелось не бормотать себе под нос, а кричать во все горло, но вместо этого она только поминутно откладывала шитье и вскакивала, чтобы выглянуть в окно.

Внизу цветными карамельками рассыпались крыши города. Полоскались разноцветные стяги в порту, кренился, причаливая, очередной механоход. Чуть дальше, у самых скал, поблескивал гранями Ледяной Дворец. Его отстроили всего месяц назад, и Инга ещё помнила пустую зелёную террасу на подступах к заливу, которую хотели переделать в городской сад. Теперь же там вырос гигантский зеркальный павильон, и в нём вечером откроется Выставка Чудес.

Закусив губу, Инга шила ещё быстрее.

Сегодня она впервые увидит столицу. И не сверху, из королевского дворца, который лепится к скале ласточкиным гнездом — она пройдётся по улочками, аллеям и площадям, как все горожане. И никаких больше королевских запретов и гвардейцев, которые никуда не пускают.

Последние стежки, ещё совсем немного, и — готово. Инга вывернула юбку, поправила оборки и встряхнула.

Неужели свободна?

После тишины её тесной спальни суета в мастерской показалась оглушительной. Комнату загромоздили ящики всех мастей и размеров, а между ними вертелись слуги: заталкивали, впихивали, втискивали... Из щелей коробов растопыривалось сено, торчали суставчатые пальцы, локоны и банты.

— Да что же вы, милейший, да тише вы!

Отец метался меж ящиков. Отталкивал, перекладывал сам, чтобы кукла в коробе легла ровно, чтобы не повредился драгоценный механизм, не заломилась рука, не треснул нежный шарнир. Только заканчивал с одной, как поднимался и бросался к другому ящику:

— Ну миленький, ну что же вы...

Оттеснял лакея и принимался за дело с начала: подоткнуть сено, чтобы лежало под куклой не колом, а мягкой колыбелью; каждый суставчик выпрямить, все пальцы вытянуть; волосы оправить, чтобы не выбивались из сеточек; огладить костюмчики-платья, проверить, не потерялся ли какой башмак...

Дочь он заметил только когда Инга тронула его за рукав. Увидел ворох материи у неё в руках, и кивнул в сторону:

— Для пастушки. Вон там. Скорее.

Эту куклу ещё не опустили в короб, и она ждала своей очереди в углу, одетая в одну рубашку. Стараясь не попортить ей причёску, Инга принялась натягивать на куклу платье, которое только-только закончила.

На Ингу смотрело равнодушное, белое, совершенно человеческое лицо, и она невольно отвела глаза. Когда отец запускал таких кукол, они двигались так ловко, так слаженно и ровно, а голоса их звучали так правдоподобно, что трудно было представить, будто под шелками и слоем гладкой, по-человечески мягкой кожи — механизм. Потому-то при дворе, да и во всей столице, их называли чудесными — только вот Инге от этих чудес становилось не по себе.

Справившись с лентами на корсете, Инга оправила рукава, наскоро огладила юбку и бросилась обратно к отцу. Упаковывать пастушку предстояло лакеям: кукла была слишком тяжёлой.

— Пирожочек, сбегай мне за чаем, — попросил кукольник, распрямляясь над очередным ящиком. — И перехватить бы чего съестного перед выходом…

Инга засуетилась:

— Сейчас, отец! Сейчас сбегаю!

Поскорее бы разделаться со всеми этими поручениями. Ведь к Выставке нужно переодеться, и платье уже подготовлено: лежит у неё на постели, расправленное и отглаженное, голубое — под цвет глаз. Инга сшила его из обрезков, щедро украсила остатками лент, и даже не верила, что в кои-то веки эта красота предназначалась не кукле.

Инга никогда ещё не одевалась так роскошно, и теперь она представляла, как скинет бурое рабочее платье, облачится в праздничное, подправит растрепавшиеся от всей этой беготни локоны и станет красивее всех отцовских работ.

Тогда, может, отец отвлечётся от своих кукол и заметит, наконец, свою дочь?

— Постойте, госпожа, погодите, — заскрипел позади знакомый голос.

Инга обернулась и скривилась. Ну конечно, это Гаспар — один из отцовских деревянных лакеев. Неказистый, угловатый, весь в сучках, а вместо лица — нарисованная картинка. Пародия на чудесных — аристократок среди механического воинства отца. Но красота и грация Деревяшкам не требуется — только исполнительность.

— Постойте, госпожа, погодите, — повторил Гаспар, ковыляя за ней в своей узкой зелёной ливрее.

Слов Деревяшка знал совсем немного, но Ингу он раздражал совсем не поэтому. За пределами отцовских «покоев» — мастерской и крошечной спаленки его дочери — Гаспар следовал за Ингой всюду. Так приказал ему отец, но Инге эта опека нисколько не нравилась.

И чего отец так боится? Зачем его дочери собственный телохранитель?

Инга припустила по коридорам бегом, оставила Гаспара далеко позади, а потом задержалась у портьеры, которая отделяла башню для слуг от королевских залов.