Почему Екатерина II рожала втайне от мужа: 9 фактов о необычных родах русских цариц

В династии Романовых часто рождались крупные дети. Рекордсменом среди них стал будущий император Николай I (1796–1855). Рост «крошки» при рождении составил ни много ни мало 62 см — почти как у трехмесячного ребенка. А значит, вес наверняка был не менее 6 кг.

Богатырским сложением Николай I пошел в мать, Марию Федоровну, которая была на голову выше своего субтильного супруга Павла I (166 см). Однако крупные младенцы появлялись в семье Романовых даже у «компактных» родителей.

Так, четверо из пяти детей Николая II (168 см) и его миниатюрной жены родились с весом более 4,6 кг и ростом от 54 см. А «чемпионкой» в семье стала дочь Анастасия (1901–1918): ее вес при рождении был 4709 г, а рост — 55 см.

Самой многодетной русской царицей была Мария Милославская (1624–1669), первая жена царя Алексея Михайловича.

За 20 лет брака она подарила супругу 13 детей, исправно пополняя семейство каждые полтора года.

Роковым для царской четы оказалось рождение самой младшей дочери, Евдокии. 44-летняя мать умерла через пять дней после тяжелейших родов. Не выжила и новорожденная девочка.

Судьбы всех 13 детей Марии Милославской как на подбор сложились драматично. Пятеро из них скончались в детстве; все дочери остались незамужними (две ушли в монастырь); сыновья Федор и Иван царствовали недолго и умерли молодыми; печальной была и участь «царь-девицы» Софьи Алексеевны.

Никто из многочисленного потомства Милославской не оставил в истории такого следа, как первый ребенок новой царской жены, Натальи Нарышкиной, — будущий император Петр Великий.

Участь первой жены Павла I, великой княгини Натальи Алексеевны (1755–1776), можно считать самой трагической страницей в акушерской истории Романовых. И не только потому что 20-летняя женщина и ее ребенок погибли во время родов (такие случаи были нередки в XVIII веке), но и потому, что у придворных врачей были все шансы спасти хотя бы мать.

Через два дня после начала родов стало понятно, что младенец умер в утробе, и Наталья Алексеевна не сможет сама произвести его на свет из-за искривления таза. Требовалось срочно извлечь ребенка из ее тела, однако разрешение на это должна была дать свекровь, Екатерина II.

Императрица не спешила с ответом. Плодоразрушающую операцию провели с опозданием на сутки, что привело к заражению крови. После пяти дней страданий молодая женщина скончалась.

Мало кого из цариц в положении оберегали так же старательно, как Елену Глинскую (1510–1538), мать Ивана Грозного. На то были причины: ее супруг, Василий III, за 20 лет предыдущего брака так и не стал отцом, и даже с новой молодой женой ему пришлось мечтать о наследнике целых четыре года.

Когда долгожданная беременность наконец наступила, будущий отец на радостях… посадил жену под замок.

Больше всего Василий опасался, чтобы супруге не «учинили лихо» — среди злопыхателей XVI века было немало умельцев навести порчу или отравить черным зельем. Так что государыня просто исчезла из виду вплоть до самых родов, а священники для отвода глаз продолжали возносить молитвы о зачатии в великокняжеской семье.

Младенец Иван благополучно появился на свет, но сама Елена «лиходейства» не избежала. Спустя семь лет, уже будучи вдовствующей правительницей при сыновьях, молодая женщина внезапно умерла.

Современный анализ ее останков выявил отравление ртутью.

Первое кесарево сечение в истории российской монархии провели в 1891 году великой княгине Александре Георгиевне, невестке Александра II. На седьмом месяце беременности она упала во время прогулки, спускаясь с берега в лодку. Последствия оказались тяжелыми: молодая женщина потеряла сознание и впала в кому.

Недоношенного ребенка пришлось извлекать с помощью кесарева сечения. Операцию провели успешно, но 21-летняя мать скончалась через шесть дней, не приходя в сознание.

Младенец появился на свет таким крохотным и слабым, что в суматохе его чуть было не потеряли среди вороха шерстяных одеял. Новорожденного выхаживали, помещая прямо в пеленках в теплый бульон, а колыбель выкладывали ватой и согревали бутылками с горячей водой.

Усилия близких оправдались — маленький Дмитрий Павлович выжил.

17-летний великий князь Петр Федорович мало интересовался своей 16-летней супругой, будущей Екатериной II (1729–1796) — его больше увлекали военные игры. Бездетность племянника и его жены очень тревожила тетушку, императрицу Елизавету.

Для контроля над исполнением супружеского долга к молодым приставили чету «инструкторов», но годы шли, а наследника все не было.

В свете зашептались об импотенции и бесплодии великого князя. По слухам, озабоченная престолонаследием императрица даже обдумывала, кто из придворных кавалеров сумел бы сделать Екатерине ребенка, и одобрила кандидатуру камергера Сергея Салтыкова. Суррогатный отец не потребовался — врачи обнаружили у Петра фимоз, мешавший зачатию, и прооперировали его.

После семи лет брака Екатерина впервые забеременела, но и эта, и последующая беременности прервались. Наследник Павел Петрович появился на свет еще через год. Разумеется, злые языки тут же приписали отцовство Салтыкову.

Ходили и откровенно нелепые слухи: например, о том, что цесаревич не приходится сыном даже самой Екатерине. Якобы она родила дочь (по другой версии — мертвого ребенка), которую той же ночью заменили на новорожденного чухонского мальчика из деревни Котлы близ Петербурга.

Сомнения развеяло время: с годами Павел стал поразительно похож на Петра III — настолько, что даже повторил печальную участь отца, убитого заговорщиками.

Красавицы галантного века знали, как совместить супружескую измену и светские приличия. В 1762 году будущей Екатерине II удалось виртуозно скрыть от мужа, Петра III, не только факт своей беременности от Григория Орлова, но и сами роды.

К тому времени супруги жили отдельно в разных концах Зимнего дворца, так что все девять месяцев царь ни о чем не подозревал. А в день родов Екатерина и ее доверенный камердинер Василий Шкурин устроили грандиозный подлог.

Чтобы гарантировать отсутствие Петра во дворце в нужное время, Шкурин поджег свой дом на окраине Петербурга. Государь, любивший наблюдать за пожарами, поехал туда.

Когда он вернулся, незаконнорожденный младенец уже появился на свет.

Новость не замедлили донести императору. Разгневанный Петр ворвался в покои Екатерины всего через два часа после родов, но хладнокровная супруга встретила его как ни в чем не бывало, спокойно сидя в кресле. Новорожденного Алексея уже забрал в свою семью верный Шкурин. Уличить Екатерину в измене мужу так и не удалось.

Мало кто из женщин может похвастаться тем, что воспринимает роды как праздник. Великая княгиня Ксения Александровна (1875–1960), младшая сестра Николая II, стала редким исключением из этого правила. «… Наши дети рождались в атмосфере радости», — вспоминал ее муж, великий князь Александр Михайлович.

Причиной этого было обезболивание хлороформом, вошедшее в моду среди российских аристократок в конце XIX века.

Ксения Александровна рожала семь раз, и в каждом случае придворный врач давал ей вдыхать хлороформ. Побочным эффектом препарата была эйфория: по словам князя, который всегда присутствовал при родах жены, обезболивание «заставляло ее смеяться и говорить разные забавные вещи».

Дети не спасли брак. Муж ушел из семьи, но Ксения Александровна, которая до конца дней сохранила любовь к своему Сандро, завещала похоронить себя рядом с ним.

Последний российский император Николай II и его супруга Александра Федоровна десять лет мечтали о сыне, но вместо наследника у них одна за другой рождались девочки. После рождения четвертой дочери, Анастасии, на царскую чету обрушились сотни писем с «проверенными» советами, как зачать ребенка мужского пола.

В 1901 году склонная к мистицизму императрица уговорила мужа пройти лечение гипнозом у французского экстрасенса Низье Филиппа. Вскоре Александра Федоровна почувствовала признаки беременности, стала полнеть, но не допускала к себе врачей. К назначенному сроку роды никак не наступали. Когда лейб-акушер Отт наконец осмотрел ее, оказалось, что никакой беременности нет.

Разразился скандал, сильно ударивший по престижу императрицы. Гипнотизера пришлось выдворить за границу. Перед отъездом «дорогого друга» Александра Федоровна услышала от него пророчество: она родит сына, если будет молиться старцу Серафиму Саровскому.

К тому времени подвижник еще не был прославлен в лике святых, но широко почитался в народе. Николай II настоял на срочной канонизации, и в 1903 году в ней приняла участие вся августейшая семья.

Император с женой молились у мощей преподобного, посетили основанный им Дивеевский монастырь, омылись в местных источниках.

В Дивееве супруги получили еще одно пророчество. Блаженная Паша Саровская предсказала им рождение сына и все, что за ним последует: войну, революцию, гибель династии... Потрясенная императрица повторяла, что не верит этому, тогда старушка протянула ей красную тряпицу со словами: «Это твоему сынишке на штанишки. Когда он родится, поверишь».

Ровно через год на свет появился цесаревич Алексей Николаевич.

Фото на обложке: Legion-Media