Вредность и предубеждение

Глава 17.

Утром я уже немного успокоилась, решила, что Итан просто решил меня немного подразнить, ума у него бы на это хватило, и решила себя вести как ни в чем не бывало. К тому же это я сначала растерялась, а так у меня были ведьминские заготовки против таких вот шуточек. Но, к моему удивлению, Итан при встрече и сам бровью не повел, словно это и не он прижимал меня вчера к стеллажу, а мне все привиделось. Причем он меня даже не проигнорировал, а сухо поздоровался и пошел себе дальше. Не знаю почему, но сначала я даже разозлилась, но потом решила, что все к лучшему. Как бы я не хорохорилась, но опыта в таким играх у меня было маловато, и выяснять у Итана, что это такое вчера было, я никакого желания не имела.

На уроке я тоже чувствовала себя вполне уверенно и не только удостоилась похвалы от магистра Торндайка, но и смогла наконец выйти из минуса в рейтинговой таблице успеваемости. Пусть я по прежнему была замыкающей в списке, но зато на моем счету сияли мои первые положительные десять баллов. Я была почти счастлива.

А еще настроение мне поднимал тот факт, что сегодня я была в паре с Хансом. Магистру понравилось перемешивать нас, чтобы заниматься каждый раз с разным напарником, причем он старался объединять в одну пару слабого и сильного ученика. О чем я жалела, так это о том, что такое распределение было только на сегодня. Практиковаться с Хансом было весело и продуктивно.

После уроков я поболтала с Мартой, которой было интересно, чему я научилась у ведьм, и что из этого может пригодиться магичке. Итан ко мне не подходил и даже не смотрел в мою сторону, так что я даже немного расслабилась. Вообще, после моего возвращения от ведьм отношение учеников ко мне стало менее настороженным и враждебным. Еще в тот момент, когда я раздавала нехитрые ведьминские сувениры, я чувствовала, что меня пусть и не воспринимают как свою, но и не считают изгоем, недостойным появляться в обществе остальных учеников. Да и меня, признаться, даже Диана с Софи уже не так раздражали как раньше.

Так, незаметно, и без особых происшествий и конфликтов пролетела неделя, и пришло время для еженедельного выезда в город магистра Торндайка со своими лучшими учениками. И хотя тройка лидеров оставалась прежней, Моника решила в этот раз уступить свое право покинуть замок Итану. Тот не возражал, хотя и особого энтузиазма в нем предстоящая поездка к родителям не вызывала. А вот Диана и Софи, похоже, были в восторге. Поскольку в последнее время Итан очень сильно сблизился с Кристофером, девчонки, видимо, рассчитывали побольше узнать от него о принце.

Мне было немного завидно, я уже скучала по старшей и не отказалась бы ее навестить. Но объективно понимала, что в число лучших учеников я смогу попасть еще не скоро, если это вообще случится.

На выходных мы не скучали. Карл с Хансом придумали интересную игру, в которой как раз было удобно практиковаться в точном владении темной силой. Миссис Пфайффер, поохав, выдала нам нам старые ненужные фарфоровые сервизы, а мистер Кэррингтон отвел на полигон, который самолично оградил не пропускающим магию контуром. Мы по очереди сбивали тонкими энергетическими лучами чашки, блюдца и чайники с кофейниками. Это было совсем не просто, так как нужно было рассчитать и силу удара и дальность расстояния, но ужасно весело.

Мы так заигрались, что вернулись к замку уже поздно вечером и с удивлением обнаружили экипаж магистра Торндайка, который должен был вернуться только на следующий день. В этот момент меня вдруг резко кольнуло предчувствие беды и хорошее настроение как ветром сдуло.

К сожалению, моя интуиция меня не обманула. Встревоженная миссис Пфайффер сбивчиво рассказала новости и велела всем разойтись до утра по комнатам. Атмосфера в замке резко стала тревожной, и спать все пошли в подавленном состоянии. Я еще не настолько хорошо понимала реалии этого мира, но судя по реакции ребят, происшествие было страшным и совершенно исключительным.

Покушение на известного магистра с учениками, прямо посреди столицы среди бела дня. Такого себе никто и представить не мог! Неизвестный мужчина кинул специальное зарядное устройство, начиненное мощнейшим проклятием, прямо в открытый экипаж магистра. Сам магистр особо не пострадал, машинально выставив щит на себя и на ребят, но полностью нейтрализовать магическую бомбу не смог. Больше всего не повезло Софи, ее состояние до сих пор было очень тяжелым. Диане и Итану досталось меньше, но их все равно оставили под наблюдением лекарей, а магистру пришлось возвращаться в замок одному.

Миссис Пфайффер еще добавила, что недовольство среди народа темными магами продолжает расти, а еще тут и там стали появляться адепты секты Серебряного солнца, которым до недавнего времени было запрещено появляться в Лауррштаге.

На следующий день все были в подавленном настроении. За завтраком почти никто не разговаривал. Дворецкий сохранял сумрачно-озабоченный вид, миссис Пфайффер выглядела уставшей и расстроенной. Да и поведение магистра Торндайка не внушало оптимизма. Хоть по его внешнему виду и нельзя было сказать, что происшествие произвело на него сильное впечатление, но сразу после завтрака он объявил, что занятий сегодня не будет и что он хочет побеседовать с каждым учеником наедине.

– Можно я первая, магистр Торндайк? – тут же подорвалась с места Элиза Руар.

– Порядок не имеет значения, сами распределите, кто за кем пойдет. Жду первого через четверть часа в своем кабинете, – строго ответил магистр и скрылся за дверью.

– Вы как хотите, но я первая, – еще раз повторила Элиза, гордо вздернув носик.

Никто не стал с ней спорить, да и вообще, остальные как-то не очень жаждали идти на личную беседу с магистром, так что, хоть я и не пыталась проявить инициативу, но в результате оказалась второй в очереди. Поскольку мы не знали, сколько магистр Торндайк будет беседовать с каждым из нас, мы не спешили расходиться по своим комнатам, а все вместе сидели в гостиной. Большинство ребят сидели молча, погрузившись в свои мысли. Только Энтони что-то негромко говорил заплаканной Лауре, да Марта тихонько шепталась с братом. Ханс и принц Кристоф сидели рядышком, и оба выглядели непривычно мрачно и сурово. Это выражение совершенно не шло обычно безмятежно-прекрасному лицу принца, а про Ханса и говорить нечего, сейчас в нем трудно было узнать веселого балагура и вечного оптимиста.