Принц против попаданки

Глава 42. И счастье небесконечно...

Вот и всё. Последние наставления сказаны, вещи сложены. Что держит её во дворце? На самом деле многое - воспоминания, любовь к детям и даже уже внукам. Проще сказать, что гонит её из дворца? Здесь всё напоминает о нём. Реджи! Как же невовремя ты ушёл! Казалось, что счастье будет длиться вечно, что они передадут власть старшему сыну и будут няньчить внуков, как его отец. Увы, не судьба.

И теперь Маше больно видеть всё тот же дворец, тот же сад, те же лица - но без него. Возможно, если бы она больше участвовала в политике и управлении страной, справилась бы ради дела. Но… Роберон женился на сейской принцессе, возмужал и взвалил все королевские обязанности на себя, Данибер стал первым министром и женился на младшей внучке Каана. Дочки пристроены. Поэтому - только в путь. Любоваться красотой гор и морей, вдыхать вольный воздух и забывать свою дворцовую жизнь. Вещи уже погрузили в экипаж, только обнять детей и по дороге ещё свернуть в храм Великих. Испросить благословения на дорожку, так сказать.

Маша легко взобралась в экипаж, кучер тронул - и вот она уже в тряском нутре кареты, катится прочь от дворца. Всё ещё знакомые силуэты начинают сливаться в одну широкую дорожную ленту. Колёса возбуждённо скрипят и постукивают, вся коробчонка повозки переваливается на рессорах словно неваляшка, пахнет кожей, пылью и деревянным лаком. И это и бодрит, и успокаивает одновременно. В путь!

Вот и храм. Всё так же легко Маша выпорхнула из кареты и вошла в огромное пустое помещение. Её шаги гулко отдавались в стенах и потолке. Вот и статуя Великих. Что ж, стоит тут немного побыть. И торопиться ей некуда, на самом деле.

Вдовствующая королева опустилась на низкую скамеечку перед статуей. На неё навалилась удивительная усталость. Ведь день едва начался. Старость? А сколько вообще ей лет? Маша стала подсчитывать. Удивительное дело. По возрасту детей выходило, что ей прилично за сорок лет. Но, почему-то, ей упорно казалось, что она не дожила ещё до тридцати. Воспоминания упорно её предавали. Точно она не жила свою жизнь, а смотрела кино со своим участием. Дубль тут, дубль там. Что между? Нет ответа.

Может это случилось оттого, что повседневная жизнь весьма однообразна даже у королей? Посещения, приёмы, послы, министры, члены Совета - да, Маша уговорила Реджи создать Совет. Не сразу, но оказалось довольно удобно иметь этот умеренно демократический институт. И вот… Двадцать лет пролетело как день один, и никак не удаётся связать отдельные отрывки нити памяти в одну верёвочку.

Она упорно помнила лишь отдельные яркие моменты. Радостные, счастливые, но отдельные. И теперь это вдруг стало её мучить. Прожила ли она эту жизнь? Да и жизнь ли это была? Приятно. Однообразно. Скучно? Когда она начала скучать в этом медовом безбрежном счастьи? Это уже не первый день, даже не второй! Если попытаться копнуть глубже, она и чувствовала себя живой только когда занималась своим новым хобби - делала сладости… Не королевское занятие, но зато какое увлекательное, творческое. А не всё это: платья, причёски, танцы, реверансы.

Дети. Маша снова попыталась сконцентрироваться на детях. И вдруг поняла, что не помнит момент их появления на свет. Они точно снизошли в её жизнь в сиянии радости и славы! Нееет! Она больше не хочет всей этой фальши. Магия, королевство - всё это пустое, призрачное.

“Великие, помогите…” - прошептала она.

Словно в ответ на этот призыв в стене образовался проём с простой металлической дверью. “Как на складе в библиотеке” - отрешённо подумала Маша. Одна часть её боялась этой двери и не хотела открывать. В конце концов, она сейчас выйдет из храма, сядет в карету и поедет путешествовать. Её ждёт море, зовут медвяные луга и блистающие вершины гор. Авантюры…

А другая часть толкала к этой двери. Ведь и эти путешествия и авантюры тоже будут призрачными. Ложь, одна ложь.

И Маша медленно встала, ещё раз обвела взглядом храм. Вернулась к новоявленной двери, но та не исчезла. И всё так же манила бросить это всё. Наконец, женщина решилась и рванула дверь на себя.

То, что она увидела, перевернуло её. Не с ног на голову. Нет. Просто она не стояла за дверью.

Она… лежала в какой-то капсуле, прозрачная крышка которой сейчас открылась. Но выбраться из этого кокона девушке не удавалось - её обвивали какие-то провода, датчики, пол-лица закрывала маска с дыхательным аппаратом, нижнюю часть тела закрывал полупрозрачный кожух, закреплённый по сторонам. А ещё - вся она была в какой-то прозрачной слизи, впрочем, практически без запаха. И пахло лекарствами и нагретым металлом. От этого всего Машу даже немного начлало мутить. И ещё ужасно мешал страшный писк приборов. Ресницы тоже были облеплены слизью, поэтому всё казалось не очень чётким, и ещё с непривычки свет резал глаза. Пленница пластикового яйца попыталась хотя бы поменять положение, но и это ей не удалось. Так она и застыла в скрюченной позе - ни выбраться, ни освободиться, а если возвращаться назад - это же опять в этот гель?

Впрочем, ей не пришлось ждать уж очень долго. Видимо, приборы пищали не только в комнате, но и где-то ещё. Послышался звук отъезжающей раздвижной двери, и в поле зрения девушки попали несколько человек. Пара из них даже показалась ей смутно знакомыми. Они, бурно жестикулируя, стремительно шли к ней.

- Ну ещё одна, Берт, ведь не первый же уже случай. Разберёмся. - успокаивал один.

- Легко тебе говорить, а у нас квартальный план под угрозой! - гремел другой.

Наконец они остановились перед капсулой, внимательно изучая содержимое. Маше стало совсем не по себе. Она лежит тут голая в каком-то геле, вся в проводах, трубках и шут знает в чём, а они на неё смотрят как на зверька из зоопарка. Однако в горле у неё пересохло, да и не знала она, что говорить в этой ситуации.