Леди Некромант

Глава 50

Хорошо, что муж не догадывался, как сильно испугал меня поначалу своим рассказом. Осознав, что все эти недели Эстас Фонсо был совершенно беззащитен, я пришла в ужас. Из-за громких ударов расшалившегося сердца с трудом удавалось сосредоточиться на словах мужа, дыхание перехватывало, запоздалый и уже бесполезный страх за жизнь супруга сковывал спину льдом. Потребовалось время, чтобы осознать даже не везение, уберегшее лорда Эстаса, а милость древнего знакомца, не прощавшего обычно подобных ошибок.

Но стоило лишь вдуматься, побороть захлёстывающие разум чувства, и стало кристально ясно, что сущность постаралась использовать моего мужа в качестве проводника своей воли и при этом не ставила целью кого-нибудь напугать. В этот раз знакомец не хотел вредить. Даже закрадывалось подозрение, что он направлял, учил.

Не зря же он говорил, что я нуждаюсь в помощи, совете и наставлении. Не зря ведь ухватился за первую возможность, чтобы сказать мне о Тэйке. Если бы речь шла не о древней сущности, я решила бы, мне пытаются помочь.

Вместе с этой мыслью пришло спокойствие — чутьё подтверждало мою правоту. Какой странный вывод, до сегодняшнего дня совершенно неприменимый к старинному знакомцу.

Даже допуская, что в ошеломляющем умозаключении я всё-таки ошиблась, игнорировать некоторые вещи было нельзя. Одной из них стал гуцинь, инструмент каганатских магов. По мои наблюдениям, нечто, подчинившее себе Тэйку, обладало северным даром. Пара слов о травах во время обсуждения вышивки, твёрдым почерком написанные руны, перевод которых непонятной сущности был известен без книги, разбитые шарики, олицетворявшие близкую каганатской магию. Раз гуцинь не любит северян, возможно, и северянам не нравится восточное волшебство?

Как бы то ни было, а на музыку я возлагала большие надежды. Новая знакомая мужа говорила, игра на гуцинь поможет девочке обрести гармонию, стать единой со своим даром. Я знала, что настоящая Тэйка потянется к инструменту, он был ей нужен! Её магия подсказала девочке, о чём попросить отца. У Тэйки наверняка такое же чутьё, как и у меня. Оно не может молчать и бездействовать, когда северная сущность захватила ребёнка!

Яркий восторг девочки, которой подарили гуцинь, невозможно описать словами. Я нарочно прислушивалась к эмоциям Тэйки и с радостью отмечала, что они сияли детской непосредственностью и искренностью. Она тронула струны — в тот же миг стало ясно, что дар у неё каганатский. Тэйка прикрыла глаза, пальцы щипали струны, скользили по ним. Мелодия, которую она играла, была простой, но она была. Неповторимое звучание инструмента, полнокровное и насыщенное, музыка, касающаяся души, ощущение покоя и умиротворения.

Лорд Эстас наблюдал за дочерью поначалу насторожённо, но, вопреки сомнениям астенской мэдлэгч, инструмент пел. Муж улыбался и явно любовался девочкой. Из-за этого предстоящий необходимый разговор о моих подозрениях представлялся ещё более трудным. Даже пытаясь всего лишь продумать начало, я теряла слова, мысль и явственно понимала, что не могу внятно объяснить своё видение происходящего именно мужу. Ведь он любил Тэйку, она была для него всем. Любые мои слова, которым не находилось неоспоримых подтверждений, разбивались одним простым доводом «Я — отец. Я заметил бы первым».

Что ответить на такое возражение, я не представляла и втайне надеялась, гуцинь выманит сущность, заставит проявиться так, чтобы и муж это видел.

Неделя прошла спокойно, очень мирно. Ни косых взглядов, ни двойственности эмоций, ничего подозрительного. Помня, что перед выходкой с шариками тоже было затишье, я не обольщалась.

Тэйка влюбилась в гуцинь, подходила к нему при любой возможности, играла и пела много незнакомых мелодий. Точнее, эти песни мы с мужем не знали, господину Дарлу, очарованному инструментом, они были в новинку, а Ерден радовался каждой, как родной.

— Магия поёт в ней, — объяснил мне сияющий мальчик. — У неё будет очень красивый дар, величавый.

— Это ты по музыке чувствуешь?

— Ага! Тэйка только играть начала, в силу не вошла. Она кроме защиты ещё ничего и не может.

Ерден был в восторге и без всякой ревности признал, что дар девочки будет сильней его собственного. Я же понимала, что не знаю, как развивать каганатский дар, и всё больше боялась напортить. Ещё одна тема, которую стоило затронуть в беседах с мужем, если бы я смогла подобрать слова так, чтобы не возникло ощущения, будто мне не хочется учить падчерицу, чужого ребенка. Я успокаивала себя тем, что для начала нужно разобраться с сущностью, а потом нужные фразы придут.

К сожалению, найти способ избавить Тэйку от сущности не помогли ни записи годи, ни Артур, поражавшийся тому, что без моей указки не догадался за столькие годы прочесть дневники Тайита. Друг, которого я вызывала каждую ночь, сыпал цитатами, дополнениями к классификациям, устроил со мной научный спор о зачаровании жгутов из трав. Он, призрак, утверждал, что часть растений действовать не может, и недоумевал, зачем Тайит писал неработающие рецепты в наставлениях для молодых некромантов.

Некоторые постулаты, выдаваемые Артуром, мне приходилось проверять по конспектам, а кое-где и дополнять свои записи. Если бы друг ещё отыскал нужные сведения, нашему новому очень полезному общению просто не было бы цены!

— Кэйтлин, я такое нашел! — заменявший теперь приветствия клич стал привычным за последние дни, но в тот раз прозвучал как-то особенно напряжённо. — О, Джози! Привет! — Артур заметил подругу и, развернул листок, который держал в руках. — Почитайте! Нет, вы только почитайте!!

Друг не зря был возбужден, уже из-за первой строчки и у меня взволнованно заколотилось сердце. Написавший письмо обращался к моему отцу на «ты» и по имени.

«Теренс,

наш последний разговор всё не идет у меня из головы. Особенно твои слова о Кэйтлин.

Я понимаю, что неожиданная смерть Люцианны не могла не повлиять на девочку. Кэйтлин добрая и сердечная, ты знаешь, что я люблю её и радуюсь каждой встрече. Мне жаль, что она тяжело переносит трагедию, и я искренне сочувствуют и ей, и тебе. Меня очень порадовали твои слова о том, что Кэйтлин постепенно приходит в себя и, хвала Триединой, больше не винит себя в произошедшем. Мы оба знаем, что её вины нет, но ребёнку это понять сложно, и я счастлив, что теперь, спустя без малого год, ты замечаешь в дочери такие изменения.