Стальные люди. Отравленная пешка

Глава 4.

Первые лучи солнца заглянули через крошечное окошко, упали на разноцветный палас ручной работы и двинулись дальше. Поднявшись по деревянной спинке кровати, они нежно погладили темные длинные волосы, раскинутые на подушке, и вплотную подобрались к глазам. Алёна сонно прикрыла веки руками, но солнечный зайчик был слишком настойчив – проходил между пальцами, требуя не игнорировать его.

Зевнув и протерев глаза, девушка медленно поднялась с постели. Потянувшись, она босиком встала на деревянный пол, который тут же заскрипел. Не обращая внимания на его жалобы, Алёна подошла к окошку и открыла его. Наполненный ароматом ягод, прохладный свежий воздух прикоснулся к лицу. Пение птиц наполнило комнату небывалой теплотой. Лес словно поприветствовал своего верного друга.

– Доброе утро! – с улыбкой произнесла Алёна, натягивая на себя истертые джинсы и накинув старую кофту.

Комната была тесной: не более двенадцати квадратных метров, из них немалую часть занимала русская печь. Слева от окошка располагалась узкая кровать с изношенным постельным бельем. Напротив – рядом с печкой – устроился деревянный стол и два стульчика. На полке над столом показался скудный набор кухонной утвари.

Насмотревшись в окно, Алёна прошла по узкому паласу между печкой и кроватью, направляясь к двери. Отварив тяжелую балку, крепко закрывающую входную дверь, девушка вышла на крыльцо.

Избушка снаружи выглядела еще старше, мрачнее. Сруб давно почернел, местами виднелся грибок, безжалостно высасывающий последние жизненные силы своего кормильца. Доски пола крыльца частично сгнили так, что любое неосторожное движение могло закончиться плачевно. Три высокие ступеньки вели вниз, нижнюю заменяло бревно, удачно уложенное на низ лестницы, видимо, когда от сырости разрушилась ступенька. Двухскатная деревянная крыша заросла мхом и уже протекала в ливневые дожди.

Спустившись по лестнице, Алёна босиком прошлась по колючей траве. Утренняя холодная роса падала с листьев на ступни, приятно лаская ноги.

Домик стоял на краю небольшой поляны. Участок менее двух соток ограждал деревянный уже покосившийся забор. Калитка едва висела на петлях.

Подойдя к бочке у ската крыши, Алёна ведром зачерпнула дождевую воду. Положив ведро на верхнюю ступеньку, она наклонилась и умыла лицо. Прохладная вода освежала сознание, способствовала быстрому пробуждению. Дрожь пробежала по коже. Поежившись, девушка обратно поднялась на крыльцо и скрылась за скрипучей дверью.

Вчерашний суп в кастрюле на печке уже давно остыл. Чайник тоже был холодным. Алёна аккуратно выложила в топку дрова, засунув снизу березовую кору, потом потянулась за спичками. В коробке оставалась всего одна. В попытке разжечь спичка предательски поломалась и упала в щель между половыми досками. Завтрак отменялся. Нужно было идти в город за предметами первой необходимости. Алёна каждый раз откладывала этот поход на следующий день. Не хотелось ей показываться среди людей. Ее изношенная одежда вызывала отвращение у прохожих. Они презрительно отстранялись от нее, а кто-то усмехался в лицо.

Образ деда вновь обрисовался перед глазами Алёны. Прошло уже два года после его исчезновения, а она помнила его как живого. Дед был яростным защитником леса. Охотился лишь по крайней нужде. Шкуры убитых животных и сплетенные своими руками корзины продавал в городе, приобретая на вырученные деньги самое необходимое для хозяйства.

До города идти полдня, хорошо бы сначала покушать на дорожку, пусть даже не разогретое блюдо. Но аппетит не приходил: то ли тяжелые воспоминания спугнули его, то ли – вновь давшее о себе знать чувство одиночества.

Ночь выдалась неспокойной. Девушка несколько раз просыпалась от воя волков, видимо, что-то притянуло их сюда, отпугнув от территории своего клана. По дороге в город нужно будет пройтись по звериным тропам, посмотреть. Неужели опять браконьеры завелись в тайге? Хотя не волки интересовали их.

Мысль была не радостная. Алёна всегда старалась обходить стороной браконьеров и охотников. Это дед был стражей леса и грозой незваных гостей. А она – всего лишь юная девушка, оставшаяся без попечения родителей, которую приютил дед лесник.

Идти одной по лесу небезопасно. Даже днем. Встав на цыпочки, Алёна сняла с крючка над дверью двустволку, проверила патроны и накинула на плечо. Из-под матраса выгребла всю наличность: чуть больше двухсот рублей. Положила в карман джинсов. Этого хватит на несколько месяцев. Когда деньги закончатся, девушка уже не знала, как дальше будет жить. Все оставшиеся корзины деда уже распроданы, а плести их сама не научилась. Алёна нервно шмыгнула носом. Бездарная личность! Ничего она не умеет! А лесных зверей жалела и не стала бы убивать, если они не нападут первыми. Они понимали ее лучше, чем тщеславные люди.

На босые ноги девушка надела старые кроссовки. Выйдя на крыльцо, закрыла дверь. Запирать на замок не стала: при желании проникнуть в дом не составляло труда и через окошко, и дверь едва держалась. Но люди здесь такая редкость, как деревья в городе: они так далеко не забредали в лес.

Поляна осталась позади. Дальнейший путь пролегал через сосновые заросли. Затем тропа вела по лиственному лесу на озеро. Обойдя его по берегу, вновь выходила на непроходимую чащу. И тут оставалось пройти еще около двадцати километров. Алёна ориентировалась здесь лучше любого охотника. Дед часто брал ее с собой. Многие квадратные километры тайги она обошла сотню раз.