Моя маленькая лгунья

САРА

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Сара

Каждое движение отдавалась болью. Меня не покидало неприятное чувство, что я совершаю одну огромную ошибку, которая будет преследовать меня всю жизнь. Я согласилась. Я сказала “да”. Но почему? Ведь в последнее время мы с Калебом плохо ладили. Я изменяла ему с его братом. Я до сих пор изменяла ему с Коулом, пусть лишь в голове, но я снова и снова срывалась с места и бежала к Коулу домой, чтобы обнять его и никогда не отпускать. Чтобы слышать, как он повторяет мое имя, шепчет мне его на ухо, шепчет прямо в губы.

Но ведь Коул сам поставил между нами точку, и его ночной визит был проявлением слабости, а не показателем чувств. Ведь так? Да он же просто издевался! Просто приходил за тем, что было ему нужно и опять исчезал, бросая меня, будто я пустое место. Нет, больше я на такое не куплюсь.

Я припарковалась у клиники и выбралась из салона. Сколько раз я приезжала к маме на работу, и как часто мне хотелось отказаться, отоспаться, провести вечер за глупым сериалом. Но сегодня я ощущала физическую боль. Шаг, сердце сжималось. Вдох, и глаза сами собой закрывались, точно я теряла связь с реальностью и проваливалась в темноту.

Зазвенели знакомые колокольчики. Я пересекла порог ветеринарной клиники и увидела маму. Она сидела за ресепшеном и заполняла какие-то документы.

- Милая, это ты? - поинтересовалась она, однако я ничего не ответила.

Подошла к ней, отложила записную книжку и взяла ее за руки. Мама взволнованно нахмурилась.

- Сара, что-то случилось?

- Надо поговорить.

- Все хорошо? - Она поднялась с жутко неудобного кресла - уж я-то точно знала, каким оно было, - и провела меня к небольшому столику у окна. Свет проникал сквозь жалюзи и неровно разливался по ее уставшему, но все такому же красивому лицу. В последнее время, я очень редко общалась с мамой. Плохо, что о близких мы вспоминаем только в самые трудные моменты. Сжав мои ладони в своих, мама кивнула. - Рассказывай. Что стряслось?

- Мам.

- Да.

- Случилось нечто неожиданное… и хорошее.

- Хорошее? - Она округлила глаза. - Боже мой, Сара, ты беременна?

- Нет! - тут же воскликнула, поморщившись, как от дурного запаха. - Конечно же, нет!

- Но ты так сказала…

- Вчера мы встретились с Калебом, мы разговаривали, и он сильно волновался, а потом… потом он… - Я прикрыла глаза и сдулась, точно воздушный шар. - Потом он сделал мне предложение.

- Что?

Мамин возглас эхом разнесся по пустой клинике. Она схватилась руками за лицо и внезапно так искренне заулыбалась, что мне стало не по себе.

- Вот это новость, милая! Какая прекрасная новость!

- Разве?

- Конечно!

- Я до сих пор с трудом перевариваю эту информацию, но да. Калеб предложил мне выйти за него замуж.

- Поздравляю, Сара! - Мама внезапно обняла меня и счастливо рассмеялась. Я уже сто лет не слышала ее смеха. - Боже, как бы обрадовался твой отец, услышав эту новость!

Папа.

Я крепко зажмурилась и вцепилась в плечи мамы, боясь упасть без чувств. Почему столько людей радовались этой новости, а мне хотелось кричать от отчаяния?

- Но почему, - зашептала я, - почему он бы обрадовался?

- Потому что ты нашла достойного человека.

- А вдруг я ошиблась?

Я отстранилась и посмотрела ей прямо в голубые глаза. Она, казалось, только сейчас поняла, что мой голос немного дрожит, что я вся дрожу и мечтаю вырваться из этого ночного кошмара.

- Но с какой стати ты ошибаешься, милая? - растерялась она. - Калеб - чудесный мальчик. Вы так долго были вместе, так долго встречались. Почему бы не перейти на новый этап отношений?

- Но вдруг…

- Что?

- Вдруг мне нужен… кто-то… другой?

Теперь мама напряглась. Элеонор Бофорт не любила пускаться в размышления о несбывшихся надеждах. Она жила здесь и сейчас, работала, переносила беды, потом опять работала и никогда не жаловалась на свою судьбу. Именно поэтому после смерти папы клинику не закрыли, и мы не умерли с голоду.

- Ты говоришь о ком-то конкретном, Сара?

Ее глаза-лазеры едва не прожгли мою душу. Конечно, мама догадывалась, что я что-то скрываю.

- Возможно.

- Сара, “возможно” - дурацкое слово, оно не имеет под собой никакого веса. Все вещи в нашем мире или есть, или их нет.

- Прекрати, пожалуйста, - взвыла я, - давай не вдаваться в философию, ладно?

- Если этот “кто-то” существует, - с нажимом продолжила она, - где же он?

И правда, где он? Где этот чертов Коул Мёрдок, когда он нужен? Почему он еще не ворвался к нам в клинику, не схватил меня за руку и не забрал с собой? Почему он исчез? Пришел ко мне только в стельку пьяный? Почему он так боялся своих чувств? Почему?

- Сара.

Я вновь посмотрела на маму. Вот уж не думала, что буду испытывать такие отвратительные чувства после того, как мне сделают предложение.

- Поступай, как знаешь, - погладив меня по щеке, улыбнулась она. - Я всегда поддержу тебя.

- Но ты счастлива? - с недоверием спросила я, облизнув губы. - Ты счастлива, что теперь я такая, взрослая, ответственная, закончила колледж, нашла себе чудесного парня.

- Милая.

- Ты счастлива?

Элеонор недоуменно всплеснула руками.

- Разумеется, мне приятно наблюдать за той девушкой, какой ты стала.

- Значит, все правильно.

- Сара. - Мама взяла меня за руку и сжала с такой силой, что мне стало больно. - Главное для нас с отцом, чтобы счастливой была ты.

- Но я счастлива.

- Разве?

- Буду счастлива. Обещаю.

Мама недоверчиво изучила мое лицо, а потом тяжело выдохнула. Она заправила локон волос мне за ухо и серьезно сказала:

- Слушай свое сердце.

Я почувствовала, как в глазам подкатили слезы и стиснула изо всех сил пальцы.

- Я совсем запуталась. Такое чувство, что я совершаю огромную ошибку. Мне не хочется причинять никому боль, но это попросту невозможно. Все равно кто-то пострадает, мам. Все равно кому-то придется уйти.