Клавдий и его жены

Глава LXXVII

Клавдия часто мучала совесть из-за Октавии. Сколько раз он обещал себе быть твердым, но неизменно проявлял слабость и исполнял все желания Агриппины. Вот и сейчас не устоял, выдал замуж дочь за ее сына. А ведь девочке было всего одиннадцать лет! Какая из нее жена?!

Вот уже год маленькая Октавия замужем. Она стала еще скучнее и молчаливее. Агриппина задаривает ее красивыми куклами, но девочка перестала радоваться игрушкам. Клавдий с трудом сумел выпытать у дочери правду: Нерон груб и нелюбезен с нею.

Император долго не мог заснуть. Ворочался в широкой постели и мучался дочкиной бедой. Клавдий решил поговорить с Агриппиной. Она устроила этот брак. Она обязана теперь заставить Нерона относиться к Октавии ласково и уважительно.

Редко случаются ночи, в которые Агриппина снисходительно делит ложе с Клавдием. И в эту ночь он спал один. Но откладывать разговор до утра казалось императору невыносимым. Он решил выбраться из теплой постели, дабы посетить Агриппину в ее опочивальне и поговорить с нею.

Полутемным, загадочным и таинственным казался ночами Палатинский дворец. Можжевеловые факелы освещали переходы. В углах, куда не добирался свет, шевелились бесформенные, похожие на невиданных чудовищ тени. Клавдий понимал, что по углам никто не прячется, что это – обман зрения, и все-таки ему было не по себе.

Шаркая сандалиями, он подошел к покоям Агриппины. Дежурный преторианец сопровождал императора и нес перед ним факел. Сонная рабыня сидела у двери и, узнав императора, подняла на него испуганные глаза.

- Домина Агриппина спит, – залепетала она. – И велела не беспокоить ее до утра.

Клавдий вздохнул, повернулся и собрался уйти. Но приглушенный смех Агриппины вдруг раздался из-за двери. Клавдий остановился. Агриппина не спала. Более того, она была не одна. Женскому смеху вторил мужской, удивительно знакомый Клавдию. С кем проводит ночи Агриппина, избегая законного мужа?!

- Открой дверь, – приказал Клавдий рабыне.

Губы стали сухими и плохо слушались его. А сердце было пустым и иссушенным. Впрочем иссохло оно давно, после смерти Мессалины. Решаясь на брак с Агриппиной, Клавдий старался заполнить хоть чем-нибудь мучительную пустоту. Увы, безуспешно. Но понял он это только сейчас, стоя у двери, за которой Агриппина забавлялась с любовником.

Рабыня испуганно завертела головой, но Клавдий не принимал отказа.

- Агриппина запугала или подкупила тебя? Неужели ты боишься ее гнева больше, чем моего? – саркастично усмехнулся он и движением бровей подал знак преторианцу.

Невозмутимый солдат наполовину вытащил меч из ножен. Угрозы оказалось достаточно. Рабыня всхлипывая и дрожа, исполнила приказ императора

Медленно, без единого скрипа отворилась дубовая дверь. Позаботилась Агриппина, велела смазывать створки оливковым маслом, чтобы любовник, посещая ее ночами, оставался неслышным.

Клавдий застыл, заглядывая внутрь. Чарующей и, одновременно, отвратительной была открывшаяся ему картина. Два обнаженных тела, сплетенных вместе. Огонь жаровни освещает любовников. Они настолько поглощены друг другом, что не видят и не слышат ничего. Не видят обманутого мужа, застывшего за приоткрытой дверью.

За короткую долю мгновения он успел разглядеть их лица. И губы, жадно тянущиеся к поцелую. И руки, стискивающие желанное тело. И глаза, еще более жадные, чем руки и губы.

Любовника Агриппины Клавдий узнал сразу. Не мог не узнать. Паллант, и свободой, и могуществом, и богатством обязанный императору!

Не говоря ни слова, Клавдий развернулся и направился к себе. Злость душила его, а не ревность. Чтобы ревновать, нужно любить. А чувство, которое он испытывал к Агриппине, с самого начала было самообманом.

Звук удаляющихся шагов долетел до чуткого слуха Агриппины. Она встрепенулась.

- Паллант, ты слышишь? Кажется, кто-то стоит около двери.

Паллант повернул голову, вгляделся. Яркое пламя жаровни слепило его и мешало видеть, равно как и Агриппине.

- Никого нет. Тебе померещилось, – прошептал он, целуя ее.

***

Наутро Агриппина завтракала вместе с Клавдием. Он был мрачен и молчалив. Она, живя сладкими воспоминаниями о минувшей ночи, не замечала этого. Агриппина оживленно рассказывала о смешном случае, приключившемся с ее подругой:

- Вернувшись домой, Ацеррония застала мужа в постели с рабыней. Проявлять ревность к особе столь подлого происхождения ей показалось унизительным. Ацеррония предпочла презрительно столкнуть рабыню на пол и, мило улыбнувшись мужу, прилегла на освободившееся место.

Агриппина рассмеялась, но Клавдий не находил ее рассказ смешным. «Что хочет сказать Агриппина? – мрачно думал он. – Что я должен был вчера прогнать Палланта и прилечь на его место, словно ничего не случилось?!»

Лишь когда завтрак подошел к концу, Агриппина заметила сердитое выражение лица Клавдия.