Развод. Право на ошибку

Глава 4

Полина

Смотрю на него и не могу поверить в услышанное. Он не мог такое сказать. Не мог. Только не мой муж. Но он уже не мой.

– Марат, – дрожащим голосом зову его, хватаясь за края накинутой рубашки. – Скажи, что ты несерьезно. Прошу тебя. Скажи.

Слова застревают в горле, но я заставляю себя говорить. Сейчас нельзя молчать. Я хочу увидеть сына, хочу узнать, почему он так поступил. Меня начинает сотрясать мелкая дрожь, мысли путаются.

– Я смотрю, ты не успокоилась, – муж тяжело вздыхает и накрывает ладонями мои запястья.

Прикосновение обжигает холодный взгляд серых глаз, полосует хуже лезвия. Вздох не сулит ничего хорошего. Все во мне замерло в тревожном ожидании.

– Возьми себя в руки. Ты мать моего ребенка. Это дает тебе преимущества. Будешь умницей, ничего не потеряешь, – отрывает мои руки от рубашки, опуская их вниз. – Ты ведь умница?

Киваю. На слова не осталось сил. Смотрю на Марата и кажется, что передо мной чужой человек. Злой, циничный, жестокий. Какой угодно, только не мой. Таким я привыкла видеть его за стенами дома, там, в большом мире, где он хищник, добытчик, воин.

– Вот и хорошо. Значит, сейчас ты успокоишься, переоденешься, мы поужинаем, потом покормишь Умара, и мы ляжем спать, где вычеркнем сегодняшнее недоразумение из памяти. Да? – резко притягивает к себе, давая почувствовать, как будем вычеркивать.

Становится противно от его намеков, мерзко от самой себя и собственной беспомощности. Чувствую себя настолько грязной после его намеков, что хочется залезть в ванну и тереть себя мочалкой до дыр, чтобы смыть с себя все.

А он все держит, гладит лицо костяшками пальцев, а в глазах загораются искорки нежности и обожания.

Как такое возможно? Совсем недавно он трогал другую. Делал с ней все, что делал со мной. И сейчас хочет продолжить, только с оригиналом. Так?

Господи. Это все неправильно. Так не может быть.

– Ты представлял ее или меня, когда приволок в спальню? В наш дом? – мне становится все равно.

Боль разъела душу. Сердце забилось с новой силой, а ярость затуманила разум.

– Полина, – рычит в мою сторону, а меня распирает, хочется кричать, и я себе позволяю это.

Да и он не противится, дает вырваться из крепкой хватки. Отхожу на пару шагов. Так легче дышать. Так проще говорить все в глаза. Так он меньше давит своей энергетикой.

– Что, Полина? – тормоза отказали, я рыдаю и кричу, настолько сильно, насколько это возможно. – Что? Разве я не права? Ты приволок ее в наш дом. Мою точную копию. Ты помял ее по полной программе. У нее даже следы твоей несдержанности багровыми пятнами остались на теле.

– Прекрати, – не двигается, не меняет тон, чем выводит из себя еще сильнее.

Почему он так спокоен? Меня рвет на части, выворачивает наизнанку, кажется, что еще немного и стошнит от нервов, а он сохраняет исполинское спокойствие.

– Почему? Почему я должна прекратить? Она хочет забрать у меня мужа, ребенка. Все! Всю мою жизнь. Она всегда так делает. Она всегда рушит то, что мое!

Марат стоит, сжимая кулаки. Ему не нравятся мои слова, но он ничего не может сказать против. Он изменил. Это не стереть, не вычеркнуть из памяти.

– Как давно вы спите? Как давно я стала запасным аэродромом, ширмой, заменой? И почему?

Не даю ему ничего ответить. Меня прорвало, мне нужно высказаться, нужно выпустить все из себя, пока не стало совсем плохо. Подбегаю у нему и начинаю колотить кулачками по рукам, груди, по чему придется. Хочу показать ему, как мне больно. Чтобы понял.

– Неужели наши чувства ничего не стояли, что ты променял меня на нее?

Бью уже ладошками, потому что ему все равно. Стоит, как истукан, кажется, даже не дышит. Не уверена, что его вообще трогает моя истерика.

– Я не отдам вам ребенка, слышишь? Умар – мой. Мой сын! Она его не получит. Никогда. Я умру, но не отдам его ей. И тебя ненавижу. Слышишь меня? Ненавижу. Я думала, мы семья, что любим друг друга, но ты…

– Так, мне все это надоело, – перебивает меня, зло сверкая глазами. – Не в состоянии сама успокоиться, значит это сделаю я.

Марат чуть присаживается, и пока я в шоке, закидывает меня на плечо. Мы куда-то идем. Я продолжаю бить его по широкой спине, попе, призывая остановиться, опустить меня на землю, но ему все равно. Спускаемся вниз. И заходим в бассейн.

Цепенею от ужаса. Только не это. Нет!

– Нет! Марат, не надо! – верещу от ужаса, но ему все равно.

– Надо.

И кидает меня в воду, зная, что я не умею плавать.

Если мне казалось, что я до этого была в панике, то жестоко заблуждалась. Вот сейчас, когда над головой вода, вокруг вода, и я не могу выбраться, испытываю панику. Животный ужас. Такого со мной еще никогда не было.

Чувство собственной беспомощности, никчемности не дают думать ни о чем, кроме конца. Надо собраться, хоть что-то делать, ведь от этого зависит моя жизнь, жизнь моего ребенка, а я позволяю кому-то взять и все разрушить. Но как же это сложно, когда не властен над собственным разумом, когда тело не слушается так, как тебе нужно.