Сотая просьба

Глава 23

Лариса подошла к микрофону и поежилась. Было видно, что она здорово волнуется. Я отлично ее понимала, на ее месте тоже, наверное, мечтала бы провалиться под сцену. Все-таки хорошо, что эту часть девчонки взяли на себя. Молодцы они. Даже учитывая охлаждение в наших отношениях не стали добивать меня еще одной задачей.

- Давай, Лариса! Мы с тобой! - выкрикнула я, чтобы поддержать коллегу.

В обычной жизни я бы, конечно, себе такого не позволила. Но к этому моменту в зале уже сложилась такая душевная атмосфера, что все зрители казались если не близкими друзьями, то уж точно хорошими приятелями.

- Давай! Давай! - поддержали меня несколько голосов.

Лариса приободрилась и начала.

- У нас много говорят о том, что надо меняться, проводить модернизацию, - она посмотрела в зал, словно кого-то там искала и улыбнулась. - А я считаю, что начинать надо не с оборудования и не с евроремонта. Когда меняется только то, что снаружи, значит, надо ждать беды. Сравним!

Она отошла к краю сцены, так что теперь всем в зале было отлично видно монитор, расположенный в глубине. Софиты почти полностью погасли, и в темноте экран вдруг вспыхнул и на нем появилась фотография нашего отдела. Мы с девочками позировали, выстроившись рядком. У каждой на плечах красовалась кособокая шаль тусклого оттенка. Любовь Викторовна щедро снабдила своими творениями нас всех.

- Фу, какой отстой эти платки, - прокомментировала одна из девиц за нашим столиком.

Я повернулась к ней и строго произнесла:

- Если планируешь у нас работать, больше никогда так не говори.

В этот момент мне стало обидно за свою начальницу. Да, может, ее шали и не представляют собой верх изящества, но зато сделаны с душой.

- Согласна, до топ-моделей мы не дотягиваем, - прокомментировал между тем из темноты Ларискин голос.

Из зала послышались разрозненные смешки.

- В свое оправдание хочу сказать, что на результатах работы это не сказывалось — продолжила коллега. - Мы делали все, что могли. Каждый отвечал за свой участок работы и все у нас получалось. До тех пор пока кое-кто не решил, что пора меняться.

Экран моргнул, и на нем появилась новая фотография. На этот раз на снимке была запечатлена только одна закутанная в платок фигура. И эта фигура была моя.

Я вглядывалась в ту себя, какой была совсем недавно, и не узнавала. Неужели это у меня были вот эти ужасные щеки? И зализанные тускло-серые волосы? И я в самом деле считала, что мои бесцветные ресницы совершенно не нуждаются в капельке туши?

Занятая сравнением себя прошлой и настоящей, я даже не успела подумать, почему для демонстрации выбрали именно мое фото. Да, собственно, уже и поздно было гадать. Изменить все равно было ничего невозможно.

- Как вы считаете, здесь что-то нуждалось в изменениях? - обратилась к залу Лариса.

- Однозначно! - выкрикнул какой-то шутник голосом известного политика, вызвав новую порцию смешков.

Новая вспышка, и на экране появилась очередная фотография. На этот раз — стоп-кадр с того самого прямого эфира, на который меня отправил Зеленов. Я широко улыбалась, впервые за много лет подведенные глаза сияли и вообще выглядела я, надо признаться, неплохо.

- Ого! Вот это другое дело! - послышались из зала одобрительные голоса. - А с этой красоткой поближе познакомиться можно?

- Можно, - промурлыкал Ларискин голос. - Подойдете ко мне, я шепну вам ее телефончик. Потом. Если захотите.

Видимо, в темноте она чувствовала себя увереннее, раз уж начала шутить и заигрывать с публикой. Но я все еще не понимала, почему столько внимания уделялось моей, в общем-то, довольно скромной персоне. И это меня несколько напрягало.

- Ой, это же вы на фотографии, - девица, сидящая напротив, посмотрела на меня с изумлением и тут же пихнула подругу под бок: - Смотри, это она, точно она.

Девушки начали оживленно перешептываться, периодически показывая на меня пальцем.

- Вы бы еще автограф попросили, - хихикнула я и повернулась к сцене, где продолжалось это интригующее представление.

- Действительно, изменения, на первый взгляд, вышли удачными, - отвесила мне комплимент Лариса. - Но так ли это на самом деле?

Экран мигнул еще раз, и картинка снова сменилась. На нем я, со своей новой стрижкой, в потрясающе красивом платье, сидела за столом. Ну, как сидела. Голова моя упала на кипу разбросанных бумаг, глаза были закрыты, а на губах играла блаженная улыбка человека, которому наконец-то выпала возможность поспать.

Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Неужели они, девчонки, с которыми мы бок о бок проработали столько лет, способны на такое? Ведь тогда я отрубилась только из-за того, что всю ночь писала дурацкий и никому ненужный отчет. Конечно, они все это прекрасно понимали. И тем не менее у них хватило совести сделать этот снимок. И не просто сделать, но и показать его вот так, всем.

Зрители захихикали, отпуская в мой адрес дурацкие шуточки. Но их смысл до меня не доходил. Только по все возрастающему гоготу я понимала, что остроты наверняка были очень удачными.

- Как говорила Фаина Раневская, нет смысла менять фасад, если канализация остается прежней, - продолжала Лариса. - А в данном случае, как мы видим, ремонтные работы на внутренней системе сказались губительно. Хотя, можно предположить, что здоровый сон на рабочем месте вызван изменениями в личной жизни. Мне даже страшно предположить, что в ней должно происходить, чтобы вне рабочее время человек выглядел вот так.

Я замерла. Казалось, время остановилось, и та секунда, которая потребовалась на смену изображения, показалась целой вечностью. К сожалению, только показалась. Потому что истинная вечность никогда бы не закончилась. Тем более так плачевно.

Экран моргнул и показал следующее фото из унизительной подборки. Зрители сразу загоготали с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть и стены нашего добротного, построенного еще советскими тружениками дома культуры, рухнут. И я не могла их в этом винить. Потому что это было действительно смешно. Монитор беспристрастно демонстрировал фото, сделанное в парикмахерской после провальной попытки отремонтировать квартиру. Мышино-серые волосы гордо вздымались над головой, намертво скрепленные клеем для обоев. Брови взметнулись трагичным домиком, а глаза смотрели на этот мир серьезно и слегка обиженно.