Здравствуй, дочь!

Часть 4. Роман

- Я не хочу. Не хочу никаких врачей!                                                                        
Аня произнесла это почти жалобно. Я ошарашенно уставился на нее, пытаясь понять, не ослышался ли. Что она такое говорила? Какого черта…                      
Но тут Аня снова всхлипнула и я поддался естественному порыву - обнять ее. Крепко сжал в объятиях, как делал это раньше миллионы раз. Как не позволял себе этого вот уже много лет. И, к своему ужасу, сначала ощутил сопротивление, но рук не разжал. И в этот момент понял, что не смогу сделать этого в принципе. Не смогу снова отпустить.                                         
И не смогу смириться с тем, с чем она сама, похоже, уже смирилась! Не смогу и не хочу.                
- Но почему? - мягко спросил, когда она утихла в моих руках.                                                   
- Я так и знала, что ты предложишь это, Васнецов.                                                                              
Я невольно усмехнулся в ответ:                                                                                          
- Ты всегда слишком хорошо меня знала.                                                                                
Это была правда. Не было времени, кроме тех лет  моей мучительной ссылки, когда Аня не находилась рядом. Я помнил ее еще маленькой девочкой, как и она знала меня мальчишкой с ободранными коленками. Жаль только, что я слишком поздно понял, что именно эта женщина мне была нужна.                    
- Так все-таки почему? - напомнил я о своем вопросе, даже не думая сдаваться.                        
- Потому что я не хочу - это достаточная причина?                                                                        
Я принял задумчивый вид, потом решительно покачал головой:                                                  
- Нет, это не принимается. Придумай что-нибудь получше.                                                               
Она тяжело вздохнула и отстранилась, и я неохотно разжал руки, выпуская ее из надежного кокона. Казалось, если буду вот также держать ее в своих объятиях дальше - смогу отгородить от всего. Но правда состояла в том, что я годами отгораживался от нее самой. И теперь не мог отделаться от мысли, что всего этого могло бы и не случиться, если бы я о ней заботился, как всегда того и хотел.                  
- Мне дают очень маленький процент на выздоровление, - наконец сказала Аня, отойдя от меня на расстояние и отвернувшись к окну. - И я не хочу потратить последние дни на бесплодные попытки лечения. Я хочу провести их с дочерью - столько, сколько будет отмерено. Это мой выбор.              
Я сделал глубокий вдох, пытаясь осознать сказанное. Наверно, ее мотивы можно было понять, но я отказывался их принимать. Слышал лишь главное - шанс есть! А значит, нужно бороться.        
- Но ведь вероятность выздороветь есть! - заговорил горячо. - И ею нужно ей воспользоваться. Ради той же Леры! Ты можешь быть рядом с ней еще целую жизнь вместо того, чтобы пробыть считанные дни!           
Мне показалось, что Аня снова всхлипнула. Однако, когда она повернулась ко мне лицом, во взгляде ее читалась твердость.           
- Не мучай меня, Васнецов. Просто позаботься о… нашей дочери.                                                           
Подойдя ближе и поравнявшись со мной, Аня добавила:                                                            
- Хочешь пообщаться с Лерой, прежде, чем мы уедем?                                                                       
Я лишь коротко кивнул в ответ. Я действительно хотел, вот только сам не знал, как к ней подойти. Но с чего-то все равно нужно было начинать.               
Выйдя следом за Аней в гостиную, я подошел к дивану, на котором устроилась Лера и присел рядом. Дочь (как странно было думать об этой девочке именно так!) даже не повернула головы и мне пришлось обратить на себя внимание, заговорив:                         
- Что смотришь?                                                                                                                                          
- «Алладина», - откликнулась она, так и не удостоив меня взглядом. - Ты что, сам не видишь?     
- Я давно не смотрел мультики, - признался с коротким смешком. - Разрешишь мне посмотреть вместе с тобой?        
Лера в ответ только передернула худенькими плечиками - сиди, мол, раз уж пришел. Мы молча пялились в экран какое-то время и я мучительно пытался придумать, как еще завязать диалог с ребенком. Которому, совершенно очевидно, не слишком-то нравился.                        
Лера прервала молчание первой. Повернув ко мне голову, неожиданно спросила в лоб:               
- Почему ты нас бросил?                                                                                                                         
- Я не...                                                                                                                                                               
Едва заговорив, тут же прервался. Хотелось сказать, что я вовсе их не бросал - просто не знал ничего о ее существовании. Но ведь в какой-то степени она была права - за все эти годы я ни разу не приехал к ее матери. Считал, что это моя кара. Считал, что недостоин. И в итоге просрал несколько лет жизни собственного ребенка. Хотя почему Аня ничего мне не сказала сама - нужно будет еще у нее выяснить.        
- Так получилось, - ответил Лере после паузы. - Но теперь все будет по-другому.                                
- Тебе придется очень хорошо постараться, - серьезно проговорила Лера.                                          
Я улыбнулся:                                                                                                                                                  
- Как насчет того, чтобы съездить завтра вместе в самый большой магазин игрушек?                 
- Постараться, а не подкупить, - фыркнула пренебрежительно дочь.                                              
Черт возьми, она была права. Не все в этой жизни можно было купить. Увы, деньги не являлись панацеей. Невозможно было приобрести ни за какие суммы ни любовь своего ребенка, ни здоровье ее матери. С последним, впрочем, я еще намеревался поспорить.                                  
- Я придумаю что-нибудь другое, - пообещал Лере, после чего она решительно спрыгнула с дивана и заявила:                   
- Нам домой пора. Пока.                                                                                                                    
- Пока… - пробормотал вслед, и, услышав звук захлопнувшейся двери, прозвучавший, как приговор, поднялся с места, чтобы вернуться к своему виски.                               
Все, что узнал за этот вечер, навалилось на душу тяжелым грузом. И виски  - единственное, что мне теперь оставалось, чтобы хоть как-то забыться.