Хозяйка заколдованного замка

Глава 2

- Василечек мой, сокол ясный, да на что тебе сдалась-то Настька? - спрашивала девица с премерзким визгливым голосом. А отвечал ей до боли знакомый, Васин:

- Ладушка, да разве ж позволит батюшка тебе за меня замуж пойти?

Ладушка... Замерла Настасья, чувствуя, как норовит юное сердце выпрыгнуть из груди. А еще пожалела, что руки пустые, вот бы метелку сейчас да покрепче, отходила бы неверного ухажера. Ладушку трогать не стала бы. Потому как княжеской дочке вредить - что себе яму копать. А Василий-то не так прост, как кажется: вроде как и к ней, Насте, свататься приходил, а успевал и Ладе словечко ласковое молвить. Ишь как разошлась, будто кошка в марте. Василечек, ясный сокол. Настасье стало противно.

Тихонько, будто мышка полевая, прокралась она обратно к старой, но справно стоящей калитке. Вот чего у Василия не отнять - так рук молодецких умелых. Такой и огород мигом вспашет, и забор починит, и ставенки приладит. Да только ей, Настасье, вовсе не ставенки нужны были. А плечо крепкое да душа верная. Не того, ни другого, как оказалось, у Васи не водилось.

- Знать, судьба моя такая, - вздохнула Настя. - А и ладно, чай, Кощей, хоть и Бессмертный - да все ж мужик. А мужики на хозяйстве что дитя малое: ни печь истопить, ни щей наварить. А там глядишь, он меня за службу верную и обратно отпустит.

Собиралась девица со всей тщательностью. Прихватила рукоделие, чтоб вечера коротать, единственное справное платье да пестрый, подаренный матушкой на именины платок. Хотела иконку, да в последний момент передумала. Не от того, что разуверилась, а скорей подумала, что не место лику светлому в Кощеевой обители. А больше и брать было нечего.

Поутру уселась Настасья румяная, будто настоящая царевна, в скрипящую от натуги повозку. Провожали ее всей деревней, не скрывая укоризненных взглядов на батюшку с матушкой. И хоть понимали все, отчего старик дочку старшую супостату отдать решил, а все ж не верили до конца, что Настасья в путь-дорогу соберется.

Василий тоже провожать пришел. Вздыхал горестно, обнять лез, да Настя живо к сестрам отбежала. Матрешка даже исподтишка кулак Васе показала, чтоб и думать не смел. Тот удивленно пожал плечами, но подходить больше не решился.

- Ну, Настасьюшка, долгие проводы - лишние слезы, - махнул рукой батюшка. - Поезжай, родная, себя береги да весточку шли, коли удастся.

Настя слать весточку, конечно, пообещала. А про себя подумала, что коли и будет чего дурное, ни в жисть она о том не расскажет. Потому что вон оно, дурное, быстрым шагом с площади уходит в сторону княжеского терема. Теперь-то Ладушке ничего не помешает с первым парнем на деревне на звезды глядеть. А ей, Насте, не о том думать надобно.

Вез ее пузатый дядька Пахом. Вздыхал сочувственно, фыркал громче старой кобылы, что покорно тянула повозку с богатствами. Долго ехали, пока не показался темный лес впереди. И вот диво - вокруг-то день стоял ясный да солнечный, а в лесу - хоть глаз выколи, тьма тьмущая.

- Дальше-то мне никак нельзя, - вздохнул Пахом. - Прежде вот туточки мы повозку оставляли, а что уж потом было - глядеть не велено. Да и боязно. Так что прощевай, Настасьюшка. Авось, свидимся еще.

- Спасибо, дядь Пахом, - улыбнулась Настя.

Тот кивнул, отвязал кобылку, с трудом забрался на нее верхом, да и поскакал к деревне обратно. А Настя осталась одна-одинешенька в поле чистом, прямехонько у кромки леса. Да только одна она просидела недолго...