Три способа испортить жизнь магу

Глава 3

Дверь комнаты, которую для меня приготовили захлопнулась за спиной с характерным щелчком, я прислонилась к ней, совершенно обессилев, и выдохнула в голос. Я даже не сразу сообразила посмотреть по сторонам, не наблюдает ли за мной кто-нибудь тут ненароком, так велико было напряжение, в котором я все эти часы и минуты пребывала. Сколько, кстати, времени прошло? Я выглянула в громадное, в полный человеческий рост окно с высоким подоконником, чтобы убедиться – совсем немного. Солнце стояло в зените, и тени только-только тронулись на восток.

Я смотрела на маленький тенистый пруд с острыми перьями водяных цветов, на крепкие хозяйственные постройки, увитые лианами плюща, на подъездную дорожку, которая отлично просматривалась отсюда, и массивную кованую ограду вдали оглушённая и ослеплённая жутчайшим пониманием: я тут застряла… Если меня не привела в чувство ни боль от кольца, которое, к слову, по-прежнему было на мне, ни ужасающий вид раненого Тааля, ни характерное чувство голодной тошноты, значит, всё это не сон и не игра моего растревоженного учениками сознания, а самое, что ни на есть попаданство – бред, кошмар и ужас в одном флаконе.

Мне срочно требовалась эрдова труба, которую я разглядела в злосчастном кабинете, и план, как её оттуда достать!

Окно было высоко, и выбираться в него ночью было страшно, но, в принципе, возможно. Замок на двери вскрыть было нечем: в комнате имелась только скромного размера кровать, стул и небольшой круглый стол у окна с тонкой вазой на нём и камин с грубой пыльной полкой; да и делать это средь бела дня было откровенным идиотизмом.

Я могла лишь предполагать, что Сашка привёз мне из поездки штукенцию, которая при нечаянной активации закинула меня сюда. Это, если дело действительно в трубке. А если не в ней? Я прикрыла горящие от сухости глаза и потёрла ноющую шею. Не знаю, чем занималась малышка этой ночью, но судя по жуткой скованности во всём теле, провела она её очень некомфортно.

Нужно было выяснить, что же так напугало челядь и людей перед храмом, и узнать, отчего так брезгливо морщился муж.

Ах, да, тот самый младший конюх, возникло в памяти неприятное виденье, и я тихо укоризненно произнесла:

— Эми, Эми…

Как отчётливо демонстрировала память, конюх был последним рывком в сопротивлении девчонки. На что надеялась моя предшественница, когда решительно предлагала трясущемуся парню себя в воняющем навозом тёмном сарае, где твёрдый черенок от чего-то грязного упирался ей в бок, а за шиворот с крыши сыпалась труха то ли соломы, то ли чего-то ещё, о чём она боялась и думать.

Она до последнего не была уверена, что этот красавец Рамиль спас её. Рамиль… Он Рамиль? Что-то тут было не так… Хотя спас, конечно. Потому что стоило ей только мельком припомнить этот её позор, как внутри всё содрогалось до тошнотворных спазмов и хотелось спрятаться от всего мира. Желательно навсегда.

Потому что длинноволосый красавец держался с ней с тех самых пор так брезгливо и холодно, что внутри у неё всё леденело. Потому что он не произнёс в её адрес до сегодняшнего дня больше ни звука, потому что больше ни разу на неё не взглянул, даже как на кучку мусора у дороги. И терпеть это было поистине невыносимо, так, что ей хотелось кричать и рвать зубами кожу на руках, лишь бы перебить это нестерпимое чувство, которое так сильно жгло изнутри, что казалось, сердце просто вытечет со слезами наружу.

И я даже подумала бы, что она была в него влюблена. Но…

Рамиль… Сводный братец. Тот, кто учил её читать, лазить по деревьям, драться, ездить верхом, оберегал от девических глупостей и гнева старенькой няни, но и всегда насмехался над ней и говорил, что она ничегошеньки на самом деле не стоит. Что вся её ценность лишь в том, чтобы составить удачную партию для какого-нибудь индюка и принести отцу новый титул или пару контрактов пожирнее.

Вот, похоже, этот момент настал.

И если бы только у неё хватило духу и смелости довести начатое до конца, возможно, прекрасно-ужасный эрд раздумал бы на ней жениться, и она, наконец, обрела бы свободу. Ведь папенька понял бы тогда, на что ему пришлось толкнуть единственную дочь, и ни за что не стал бы упорствовать дальше.

Не вышло…

В итоге, свободу не обрела, а всеобщее порицание заслужила. И как теперь жить с этим позором, читая в каждом встреченном взгляде осуждение вперемешку с насмешкой? Ей не хотелось никак. Бедная крошка.

Чужие эти чувства вызывали в моей собственной душе смятение и живейший отклик. Потому что ощущались, как свои, но ум им противился и старался разложить их на мотивы и следствия. А юной леди, коей Эмеральд была до моего вторжения, разобраться со всей этой ситуацией, в которую она попала, было очень непросто.

Но следовало признать, она держалась в этом нелёгком испытании достойно. Настоящий борец. Может, там, у нас, у неё и есть шансы. В конце концов, она будет помнить меня так же, как помню её сейчас я. И, кстати, да! Пусть вспомнит про звонок на счёт Пахрачёва!

И на этой пламенной мысли у меня в голове всплыло отчаянное: «Бом-бе! Бо-омм-бе!», и толстый, пятнистый кулёк, вдохновенно облизывающий мой нос.

Ох ты ж! Дайте две, то есть пять! Оно, кажется, работает!

И если я всё правильно понимаю, девочка так же пытается мне передать что-то важное для неё самой. Очевидно, что это собака. Это, конечно, совсем не то, о чём я сейчас бы мечтала, но… Налаживается жизнь-то! Налаживается! Догадаться бы только, как это недоразумение теперь разыскать. Именно собаки мне сейчас, конечно, очень и не хватало, нда…

Осталось найти зеркало и ужаснуться или уж и правда сразу руки на себя наложить. Или в отместку эрду родить ему отпрысков вот такого прям вида, которого сейчас узрею. Пусть пугается весь остаток жизни, что ли, размышляла я, неспешно осматривая комнату, где никакого даже признака зеркал не было.

Я попробовала было вспомнить себя саму перед обрядом, но, видимо, девочка была в таком отчаянии, что в памяти отражались только её до белого стиснутые в кулачки пальцы, смазанные лица вокруг, пол и блаженное лицо священника, беззвучно шевелящего губами. А на заполошной мысли: «Это конец», её память заканчивалась и начиналась моя…