Невеста для серого волка

Глава 42

ГЛАВА 42. В КЛЕТКЕ СО ЗВЕРЕМ

Я обернулась медленно, будто была деревянным манекеном, и откашлялась. Слова застревали во рту и не желали срываться с губ, но я все же произнесла:
– Добрый вечер, мистер Глоуд.
– Надеюсь, для вас он действительно добрый, – мужчина перешагнул порог, двигаясь медленно, с ленностью и какой-то дикой опасной грацией.
Сапоги его блестели от влаги, черные брюки были аккуратно заправлены в голенища; пальто он, должно быть, оставил внизу, и сейчас на нем была одета белая накрахмаленная рубашка – даже столь модные кружевные оборки под горлом не выглядели смешно, как на дяде Джеймсе, а придавали изящества.
– Не ожидала увидеть вас сегодня, – призналась я, нервно переплетая пальцы и отступая вглубь комнаты, как будто этот человек мог действительно на меня наброситься.
Растерянность… Беспомощность… Все это я ощущала рядом с Глоудом.
– Почему? – он удивленно взметнул бровь и потянулся к волосам – прочесал их пальцами и расслаблено уронил руку на бедро. Оперся плечом о столбик кровати и уставился на меня насмешливым взглядом, а мне показалось, что зрачки его заполнили всю радужку. – Может, я просто зашел поздравить свою невесту с Новым Годом.
– Видеть невесту перед свадьбой – плохая примета, – ответила я сухо, но думала совершенно не о свадьбе, а о том, у кого еще могла видеть подобные глаза…
– Я не слишком суеверен, – признался Торн, скользя по мне взглядом.
Он что, специально явился так невовремя? Когда думает убраться? Что ему действительно нужно? На улице скоро совсем стемнеет, а мне еще до леса добираться…
Мысли панически скакали в голове, сталкиваясь, разлетаясь, наскакивая друг на друга, и я боялась – все мои намерения написаны буквально у меня на лбу.
– Вижу, вы неплохо обустроились в этом милом жилище.
– Да, – я кивнула. – Хотела поблагодарить вас за заботу.
– Но, тем не менее, вы не носите то, что я прислал… – и мужчина снова совершенно откровенно прошелся взглядом по мне снизу доверху, отмечая старое, но теплое и добротное платье.
И мне очень, очень не понравилось выражение его лица. Но я до последнего старалась сохранять достоинство, вести себя вежливо и невозмутимо, однако со стороны, наверное, выглядела как загнанный в угол зверек, который боится двинуться и вдохнуть лишний раз, чтобы не провоцировать хищника.
– Не было необходимости присылать столько много вещей.
– Моя жена должна всегда хорошо выглядеть, Розалин, – он улыбнулся краешком губ.
Хорошо выглядеть… Быть полезной… Нарядной бессловестной куклой, что услаждает взор, которую не стыдно показать друзьям и даже…
Гнев захлестнул горло огненной петлей – я вспомнила слова Люсинды о его бедняжке-жене, которую это чудовище отдавало на потеху друзьям. Таким же мерзким, как и он. Смотря на Торна Глоуда сейчас, уже зная всю неприглядную правду о его прошлом и настоящем, я видела средоточие пороков. Но и понимала, почему Глоуд так нравится женщинам – это вязкая, как болото, гибельная красота.
Но я не поддамся гибельным чарам, не куплюсь на обещанные блага и томную улыбку, на взгляд с поволокой, с коварным призывом… Глаза, как будто он недавно курил опиум – увлечение мужчин от бедняков до богатеев, новомодный сладкий порок.
Да, я все-таки вспомнила. И дядя, и Робби, теперь вот и Торн – эта легкая безуминка во взгляде и чувство, что тебе подвластен весь мир.
– Как мои слуги? Они вам не докучали? – продолжил расспрос мужчина, будто специально растягивая время. Отдаляя меня от заветной цели.
И внезапно самообладание, подточенное, расшатанное, дало трещину – я шагнула вперед и бросила ему в лицо фразу, полную упрека и жгучей злости на несправедливость:
– Вы велели им запереть меня здесь и никуда не пускать, будто я преступница!
Он слушал меня со снисхождением и легким любопытством, словно – вот удивительное дело – стоящая перед ним табуретка вдруг заговорила.
– Это все ради вашей же безопасности, дорогая. Или мало было того покушения? – спросил, отлепившись от столбика кровати и шагнул ко мне. – Да-да, не смотрите на меня такими круглыми глазами. Я знаю, тот мальчишка, Робби, хотел вашей смерти – я видел это желание в его глазах.
Последнее он произнес низким шепотом, и это пугало больше, чем если бы он кричал.
– А еще я слышал, что некоторые считают вас ведьмой, – продолжил с легким торжеством, намеренно медля. Разоблачая мои секреты. – Говорят, вы ходите в проклятый лес и знаетесь с волками.
Шаг вперед – его, и мой – назад.
Сердце начало стучать, как бешеное. Я сжимала челюсти так, что зубы начали ныть – вот-вот раскрошатся. А в глубине души молила – довольно этой пытки, уходи же, оставь меня в покое. Убирайся!
Кажется, он заметил беспокойный взгляд, что я метнула в сторону окна.
– Я думал, вы всего лишь скучная серая мышка, но вы полны сюрпризов, дорогая невеста. Может, сами признаетесь, что еще есть у вас за душой?
Я молчала, сверля его недовольным взглядом. Нужно было сказать, что он сошел с ума, раз слушает городских сплетников, поднять его на смех, ввернуть что-то едкое… Но язык, как назло, прилип к небу.
А Глоуд продолжал:
– Но знаете, так даже интересней… Никогда не имел дела с маленькими ведьмочками.
Каждое его слово было как будто… липким. Липкая грязь комьями приставала к коже – хотелось отряхнуться, помыться или хотя бы заткнуть уши.
Мгновение – и он совсем близко. Я чувствовала запах табака и сладости, не могла отвести от Торна взгляда. Смотрела завороженно, впав в ступор от страха.
На деревянных ногах попятилась назад и ткнулась бедрами в стол.
– Вы меня боитесь? – с мягкой иронией в голосе поинтересовался мужчина. – Разве я такой страшный?
О, да. Еще какой страшный. Просто ужасный. Торговец людьми и просто негодяй, который считает, что ему все позволено – были бы деньги.
Наверное, мое мнение о нем было написано у меня на лице, потому что Торн вдруг запрокинул голову и бархатно рассмеялся.
– Ну же, Рози, со мной вы можете не стесняться и показать свой огненный темперамент, – он потянулся ко мне рукой.
Еще чуть-чуть, и коснется лица…
Когда он почти схватил меня за щеку своими гадкими пальцами, я извернулась и отбежала в угол комнаты. Торн сначала удивился, а потом попенял:
– Ну что же ты… Ты ведь почти моя жена, а жена не должна бегать от мужа.
Меня как будто ледяной водой окатили. Он что же, решил прямо сейчас взять супружеский долг? Развлекался где-то в городе, вспомнил, что у него тут рядом невеста живет и решил навестить. А это обращение на ты…
Плохо дело, Рози, очень плохо. И не сбежать – внизу торчат Берта и Гэрри, как тюремщики, как суровые надзиратели. Стоит Глоуду сказать хоть слово – они меня скрутят, и тогда…
Я зажмурилась на мгновение, а потом произнесла как можно четче:
– Я еще не ваша жена, поэтому попрошу вас покинуть мою спальню. Ваше поведение неприемлемо.
Вот так, почти строго, даже голос не дрогнул.
Но Глоуду было плевать. Я бросила ему вызов, а этого он проглотить не мог. Темные глаза сначала расширились, а потом по-животному сузились – только вертикального зрачка не хватало. Он дернул краешком рта, усмехнулся каким-то своим мыслям, и произнес холодно, так, что у меня поджилки затряслись:
– Подойди. Немедленно.
Я замотала головой и сжала кулаки. Не уступлю!
– Подойди… Или я сам тебя подтащу. За волосы, – звериный оскал и взгляд исподлобья. А я не могла понять, чего в нем больше – злости или насмешки. Чувства собственного превосходства и желания унизить, заставить подчиняться.
– Уходите, мистер Глоуд, – голос мой окреп, зато сердце бахало в груди по-прежнему оглушительно, а ноги вмерзли в пол.
Кандалы в ящике.
Девушка, наложившая на себя руки.
Женщина с окровавленной головой, нелепо раскинувшаяся на белом снегу, а вверху – распахнутое настежь окно и трепещущая, как крыло бабочки, на ветру занавеска.
Круговерть вечеринок, бордели, пьяные, зажрашиеся гости, запах опиума и похоти – как рассыпаная мозаика. Как осколки мира, которому я не хочу принадлежать.
– Решила поиграть со мной, Р-рози?
Он приближался медленно, зная, что девчонка, загнанная в угол комнаты, никуда от него не денется. Торн привык побеждать. Во всем.
– Я люблю игры. Определенного рода, – еще один взгляд, опаливший меня до костей. – Тебе понравится. Но сначала я проверю, что за товар подсунул мне Джеймс.
И прежде, чем он сделал последний шаг, прежде, чем выбросил вперед руку в попытке схватить меня за плечо, я метнулась в бок – к креслу. К сумке под алым плащом, и запустила в нее трясущиеся пальцы.
В руку мне так идеально-удобно, по-родственному, лег тяжелый отцовский револьвер.
– Стойте! Не подходите ко мне! – вскрикнула я, целясь Торну в грудь.
Глаза его удивленно расширились, но уже через мгновение рот растянулся в довольной улыбке – сверкнул ряд белых, почти идеально ровных, зубов.
– Ты хочешь убить меня, милая Рози? Куда будешь стрелять? В голову… – Торн коснулся двумя пальцами лба, а потом начал неторопливо расстегивать пуговицы своей белоснежной рубашки, нагло ухмыляясь и не спуская с меня взгляда. -… или в сердце?
Глоуд накрыл ладонью место чуть левее грудины и сделал шаг вперед, будто я встречала его с распростертыми объятиями, и будто не на него был нацелен гладко отполированный ствол.
Он не боялся меня даже вооруженную. Я же, напротив, тряслась от страха – зуб на зуб не попадал, огромным усилием воли я удерживала револьвер на весу.
– Не подходите, – процедила сквозь плотно сжатые зубы. Вся кровь устремилась к голове – я чувствовала, как она пульсирует в висках, в глазах, во лбу. Как печет шею, уши, подбородок и огненным потоком стекает на грудь.
Душит.
– Убить человека может далеко не каждый. Для этого нужен определенный склад характера, – вещал мой мучитель, избавляясь от рубашки. – Червоточина внутри. Но стоит один раз позволить себе…
– Замолчите! – еще чуть-чуть, и у меня начнется истерика.
Он знал, – будь он проклят! – знал, что у меня не хватит духу спустить курок, поэтому вел себя так нагло.
– Где ты взяла эту игрушку? – Торн выпростал руки из рукавов и небрежно отбросил рубашку.
Его подтянутое тело белело в полумраке комнаты, но во мне не было ничего, кроме страха – он рвался наружу, и меня замутило. Чтобы удержаться в реальности, я сжала револьвер двумя руками.
Как будто это могло помочь.