Месть невольницы. Истинная для дракона

Глава 9

В это утро Эммилия проснулась рано. Два солнца только показались на горизонте, стараясь обогнать друг друга, но все равно двигались в унисон. Она и раньше задумывалась, а вдруг одно из них – всего лишь тень другого? И на самом деле солнце одно, как и на Земле. Но в мире магии наукой и изучением немагических природных явлений почти никто не занимался. Если ей удастся это исправить, то было бы прекрасно.

Аман спокойно спал на широкой постели. Она наблюдала за ним вчера весь день, боясь реакции на резкую смену обстановки. Но её не было. Он вел себя так, будто не произошло ровным счетом ничего. Словно и раньше каждый день переносился порталами в другие миры, видел толпу незнакомых драконов и людей, смотрящих на него как на божество.

Не оглядывался по сторонам, не рассматривал непривычное убранство и народ. Не было детского интереса, но что радовало – не было и страха этого места, этих людей и нелюдей. Зато лишь почувствовав ее беспокойство, намеренно или нет, но он отпускал свою силу, заставляя окружающих склоняться перед ними, а кого-то и падать на колени.

И в его безучастности она видела словно свое отражение. Только её жизнь уже окончена, а его только начинается, и ей так хотелось, чтобы он умел испытывать и выражать радость, удивление. Но он этого почти не делал.

Вечером в ванной с пеной она снова старалась дурачиться из последних сил, понимая сама, как жалко выглядят ее попытки. Сын улыбался ей, и даже пару раз в его глазах засветились смешинки. И это был максимальной наградой. Она не просто должна обеспечить ему безопасность, вернуть трон, но и дать беззаботное детство. Даже в этом мире наследники до момента получения второй ипостаси были практически предоставлены сами себе, изучая лишь элементарные основы. Лишь после совершеннолетия начиная вникать в устройство государства, решение важных вопросов.

Аман же получил вторую ипостась слишком рано, и с тех пор будто сразу повзрослел. А ещё очень тонко реагировал на её эмоции. Она знала от Айвери, хоть та и не была слишком откровенна, что дар эмпатии – очень непростой. Ты будто проживаешь эмоции человека вместе с ним. А её эмоции редко были положительными, лишь когда они оставались наедине, играли.

В этом Эммили винила себя. Когда-то оставив здесь свою способность проявлять чувства, возможно, она обрекла сына на то же самое. Хотя её родители души не чаяли во внуке, стараясь радовать его ежесекундно. Но он всегда был не по годам спокоен, даже скорее – отстранен. А ещё она бы подумала, что ребенок нем, если бы несколько раз он не обращался к ней короткими предложениями, когда ему было нужно что-то, чего она не понимала и не догадывалась сделать сама. Но пытаться заставить его говорить всегда было невозможно и она бросила это дело, надеясь, что рано или поздно он сам начнет общаться нормально.

Тем более, что ходить с ребенком с золотыми вертикальными зрачками по врачам на Земле было бы проблемой, поэтому вместо логопеда был интернет. А так как мальчик не болел вообще ничем, то особой необходимости в посещении больниц у них и не было.

До наступления полугода он ещё вел себя как любой другой ребенок, плакал, спал, ел только смеси, не принимая молоко. А потом… впервые обратился в маленького абсолютно черного дракончика. Это произошло среди ночи. Вот спал рядом малыш, а в следующую секунду – дракон. Небольшой, размером с крупную собаку, но все же.

Эммили гладила его тогда, просила вернуться обратно, и спустя пару минут он обернулся. Правда, только после того, как поджег подушку. С тех пор это происходило раз в полгода примерно, и судя по всему, обороты были неконтролируемые – ничего не предвещало, не было испуга или сильных эмоций, что могли бы спровоцировать. Девушка же могла лишь прятать его и уговаривать, боясь, что сын так и останется во второй своей ипостаси.

Но зато ребенка как подменили. Он больше не плакал, терпеливо лежал или сидел там, где его оставляли. Не капризничал. Развиваться стал быстрее, рано начал ходить, бегать. Но не повторял слова, даже играл редко. Чаще просто смотрел куда-то в пустоту, пугая родителей и саму Эммилию.

Конечно, они видели, что внук не совсем обычный. Особенно, когда после того первого оборота в нем проснулась сила, каждый раз прорывающаяся наружу, стоило понервничать Эммилии. Но бабушка с дедушкой так были привязаны к чаду, что готовы были принять его любым. И не задавали никаких вопросов, видимо, боясь спровоцировать возвращение того состояния, в котором вернулась дочь несколько лет назад.

Вот и вчера Аман просто был рядом, не обращая внимания ни на кого. И Эммили хорошо продержалась, не показав ни разу своих истинных чувств. Зато узнала массу информации, которую теперь нужно было переварить.

Все говорили, что король в последнее время вел себя более чем странно, а после и вовсе перестал появляться на люди, передав бразды правления советнику. Во всяком случае, так провозгласил он сам. Так же именно Эдвард подписал указ о том, что принц Арсель именем «Его королевского величества» изгоняется из государства. Самого Арселя и в глаза никто так и не видел после совершеннолетия, видели только отъезжающую повозку с королевским гербом.

Принцесса Айвери жила уже долгое время в монастыре и отказывалась вернуться во дворец, хотя не раз к ней отправляли гонцов. В невесте короля видели надежду на будущее, поэтому не оставляли надежд увидеть её на престоле. Но поговаривали, что она редко выходит из кельи, готовясь стать верховной жрицей. Эммили решила во что бы то ни стало поговорить с девушкой, чтобы разобраться в происходящем.