Между Светом и Тьмой

8

С самого утра Акрилику не покидало нервное возбуждение. Она не могла усидеть на месте, не могла сосредоточиться, не могла думать ни о чём, кроме будущей авантюры, и то и дело вскидывала глаза к солнцу, пытаясь определить, сколько времени осталось до начала активных действий. Отправляться в Хранилище утром или в первой половине дня не имело смысла – если нанести руну Тайны слишком рано, она выдохнется ещё до того, как её сила понадобится. Однако если прийти прямо перед закрытием, посетителей будет мало, и шансы незаметно применить магию и исчезнуть из поля зрения окружающих сведутся к минимуму. Часы тянулись ужасно медленно, и ожидание давило на Акрилику чуть ли не больше, чем предстоящее дело.

Наконец она двинулась к Хранилищу. До заката было ещё далеко, но Акрилике так надоело бесцельно шататься по Райскому саду, что она решила провести лишнее время на месте, если не разглядывая артефакты, то подмечая углы, в которых можно отсидеться, пока все не покинут помещение. В основном зале ангелов оказалось немного. Нельзя сказать, что Акрилика этого не ожидала, но всё же смутно надеялась, что ей повезёт, и в этот день любопытных будет побольше. Что ж, значит, придётся улучить момент и начертить магический знак тогда, когда все посторонние глаза будут обращены в другую сторону. Акрилика неторопливо переходила от артефакта к артефакту, стараясь сохранять заинтересованно-независимый вид и мысленно прикидывая, за каким из них укрыться для активации руны. Задача облегчалась тем, что артефактоведы почти не обращали на неё внимания – одни что-то увлечённо писали, другие отвечали на вопросы ангелов о свойствах и влиянии представленных экспонатов, третьи же думали о чём-то своём, глядя прямо перед собой затуманенным взором.

Около полутора часов поскитавшись по залу и примелькавшись в глазах окружающих, Акрилика юркнула за Доспехи Усиления и, в последний раз убедившись, что никто на неё не смотрит, быстро начертила на левой ладони нужную руну. Пару мгновений ничего не происходило, и она уже забеспокоилась, что сделала что-то не так, как вдруг от рисунка по телу стремительно прокатился лёгкий холодок, похожий на дуновение ветра, коснувшееся влажной кожи. Акрилика взглянула на руку, но ничего необычного не заметила. Всё ещё сомневаясь в действии магии, она вышла из укрытия и направилась прямо навстречу немолодому артефактоведу с тёмно-русыми волосами, неторопливо шагавшему в её сторону. Тот никак не отреагировал на её появление, даже головы не поднял, словно Акрилика была пустым местом. Помаячив ещё перед парой ангелов и добившись такого же безразличного отношения, Акрилика удостоверилась, что руна работает как надо, и пристроилась в углу за стойкой с информационным кристаллом, расположенным здесь на случай, если кто-то заинтересуется каким-либо из артефактов и захочет изучить сведения о нём самостоятельно, не прибегая к помощи сотрудников Хранилища. Она специально выбрала место поукромнее, чтобы никто в неё случайно не врезался, иначе никакая невидимость не спасёт.

Сидя прямо на полу, Акрилика задумчиво провожала взором проходивших мимо ангелов. До закрытия Хранилища оставалась примерно пара часов, но запаса руны Тайны должно было с лихвой хватить на всё, что она планировала совершить. В голову вновь полезли сомнения. Может, зря она всё это затеяла и ещё не поздно отказаться от своих намерений? Зачем подвергать себя такой опасности, проходить через боль и энергетическое истощение?.. Не лучше ли оставить всё, как есть, и сказать Хайрэсу, что ничего не вышло? Он поймёт, не обидится. Ведь он сам не хотел, чтобы она шла на этот риск. Но как же её обещание? Как она сможет говорить с ним, будто ни в чём не бывало, после того, как дала ему надежду и тут же отобрала её, не попытавшись толком воплотить сказанное в жизнь? Как после этого не думать о себе, как о предательнице, слова которой ничего не стоят?.. Нет, она не имеет права сдаться и повернуть назад.

Акирилика не могла дождаться, когда последний ангел уйдёт из Хранилища. Теперь её утомляло не только вынужденное бездействие, но и сохранение относительной неподвижности, чтобы случайно не толкнуть стойку или не привлечь к себе внимание иным посторонним звуком. Посетителей становилось всё меньше, и негромкий шум, заполнявший помещение, тоже постепенно умолкал. Наконец шаги артефактоведа, проверяющего напоследок, не осталось ли кого в зале, стихли в отдалении. Мягкий свет, озарявший прежде Хранилище, потускнел, и до Акрилики донёсся скрип закрываемой двери.

Акрилика негромко вздохнула и, осторожно выбравшись из угла, потянулась. Пора приступать ко второй части плана. Нимб над головой, сейчас невидимый для других, слабым сиянием освещал ей путь в темноте. Акрилика двинулась к залу мощных артефактов, вход в который заприметила ещё во время своих отвлекающих прогулок по Хранилищу. Внешне дверь из тёмного дерева, украшенная причудливой резьбой в форме листьев, казалась самой обыкновенной, но Акрилика не сомневалась, что стоит ей попытаться открыть её, и наложенные на неё чары тут же отреагируют на вторжение. Пожалуй, именно здесь стоит применить магию безмолвия, чтобы она захватила нужный ей диапазон пространства. Акрилика сжала и разжала пальцы и принялась осторожно выводить на стене рядом с дверью руну Тишины. Движения её были медленными и неуверенными, поскольку Акрилика не привыкла рисовать левой рукой, однако это не помешало ей верно завершить знак. Проведя последний штрих, она торопливо закрыла уши. Руна чуть заметно засветилась, переливаясь разноцветными бликами, и вскоре погасла. Акрилика ощутила лёгкую вибрацию в воздухе, мурашками пробежавшую по коже, и плотнее прижала ладони к ушам. «Двадцать, двадцать один, двадцать два…» – методично отсчитывала она секунды распространения магии. Спустя положенное время Акрилика выждала для надёжности ещё пару мгновений и опустила руки. Внешне вокруг ничего не поменялось, да и не должно поменяться... Главное, теперь её точно никто не услышит.

Акрилика вновь поглядела на зачарованную дверь и, сделав глубокий вдох, закрыла глаза. Для руны Разрушения мало правильного начертания – без нужных чувств она так и останется безобразным кровавым рисунком. Что плохое живёт в её душе? Что есть в ней такого, на что откликнется сила Тьмы? Страх?.. Она действительно боится. Сомнения? Она так и не смогла от них избавиться, несмотря на то, что зашла настолько далеко. Что же ещё?.. Акрилика вспомнила, какое негодование охватило её при мысли о том, что никто не хочет дать Хайрэсу и шанса на прощение, хотя он давно заслужил его искренним раскаянием. И обида на старших, таких мудрых, но неспособных понять этой элементарной истины, которая доступна даже ей, не окончившему Ангельскую школу подростку. Возмущение, разочарование, тревога, раздражение, усталость, опасение и досада, которые она раньше выдворяла прочь из сердца, стекались к ней из всех уголков сознания. «Нечестно! Несправедливо! Неправильно!» – отдавались в голове всё более и более гневные мысли. В груди наливался тяжестью и жаром какой-то тугой узел, обжигающий её неведомым доселе желанием с кем-то спорить, кричать... что-то уничтожить. Уничтожить! Акрилика распахнула глаза и, решительно чиркнув пальцем по лезвию захваченного с собой ножа, несколькими резкими мазками нанесла на дверь магический знак. «Ну же! Давай!» Руна налилась багровым мерцанием, а затем ярко вспыхнула, на мгновение ослепив Акрилику алым огнём. Раздался громкий хруст, показавшийся в тишине Хранилища чуть ли не громовым раскатом, и по двери зазмеилась изломанная трещина, края которой чуть заметно серебрились крупицами защитных чар.