В ритме сердца

Глава 3. Она

Демид. Я всё то бесконечно-жаркое лето буду до отчаяния стараться забыть его, чтобы первого сентября, переступив порог университета, первым делом встретить его насмешливый взгляд на гордо поставленном администрацией стенде «Лучшие студенты». Сам он, как ни в чём не бывало подойдя после занятий, скажет: «Привет», – и молча, не проронив ни слова, проводит до самого дома. И я не спрошу его, куда он потом поедет и чем будет заниматься, потому что уже знала наверняка знала и мне совсем не понравится его ответ.

Это потом мне станет известно, что Демид – третий ребёнок хоть и из небогатой, но очень дружной семьи. Поскрёбыш – ростом метр восемьдесят, который привык всего добиваться сам. Для него не было каких-либо преград, он не слышал сигнала «стоп» - цель должна быть достигнута, если уже задана системой. Даже меня он приметил давно, про себя окрестив мотыльком. Почему-то после нашей первой встречи он решил, что такие, как я, привыкли порхать по жизни, а потому не стоит тратить на легкомысленность свои силы и время. Но женщина знает, как привлечь внимание мужчины, заставив его позабыть обо всём на свете, кроме неё самой. У каждой из нас в арсенале имеются разные способы закабалить, сделать так, что вся его жизнь превратится в сплошную гонку с самим собой. Я с хитростью во взгляде наблюдала, как мой смех на пленэре отвлекал его от работы, рождая неосознанное раздражение в душе. Злость одолевала его, будто Демид отвергал меня такую, ведь всего он должен добиться сам: завоевать женщину и унести её в свою пещеру.

Но, вопреки всему, Демид умел любить нежно, глубоко, самозабвенно, не крича об этом, каждым поступком доказывая, насколько я для него дорога. Мой отец, познакомившись с ним, проникся к нему небывалым доверием, которое не раз могло быть нарушено. Потому что, оставаясь с ним наедине, я таяла от его исступленных ласк. Его зелёные глаза темнели, приобретая оттенок виридана. Он пьянел до безрассудства, целуя меня от макушки до кончиков пальцев. Но откровенно признавшись ему однажды, что ни с кем не была близка, я удивила, обрадовала и заставила его благоговеть передо мной.

Мы оба бережно хранили мою невинность долгие двенадцать месяцев, целый год. Триста шестьдесят пять дней сжигали себя незавершённостью ласк и на четвёртом курсе, наконец, поженились. День нашей свадьбы состоялся с наступлением счастливого праздника – Нового года – первого января.

Та долгожданная, настоящая ночь стала для нас обоих дверью в рай. До сих пор от воспоминаний о ней по моему телу прокатывается тёплая волна, а щёки мягко заливает румянец. Демид. Мой Демид. Всегда уверенный в себе, он волновался, впервые до наготы раздевая меня. Боялся просто не успеть подарить то наслаждение, которое обещал. Его губы и подрагивающие от сдерживаемых чувств руки довели моё желание до такой степени, что я буквально умоляла его начать. Выгибаясь дугой, царапая широкую спину острыми ноготками, просила, чтобы он освободил тело от палящих стрел, прожигающих сладким огнём губы, грудь, живот.

Мы будем ссориться. Я знала, что чаще во всех конфликтах была виновата сама. Я отчаянно и рьяно спорила, до хрипоты в голосе отстаивала своё мнение, но тёмная тихая ночь всё равно мирила нас. И чем серьёзней закатывалась ссора, тем ярче и слаще происходило наше примирение.

Моя бабушка уступчиво переехала к родителям, освободив нам свою квартиру. Демид стал понемногу подрабатывать, выполняя архитектурные чертежи и проекты, хотя на подготовку к защите дипломов у нас уходило уйму времени.

Счастье одним глотком – так можно определить мою жизнь.

Дипломы защищены на «отлично», и Демида принимают на работу архитектором в известную строительную компанию, где буквально в первый месяц испытательного срока он получает заказ на проект небольшого дома для молодожёнов.

Я разрабатываю на свой вкус интерьер помещения, и совет директоров компании утверждает наши разработки.

Первые деньги, с таким счастьем полученные нами. Приятный вечер в уютном ресторанчике. Безумная ночь любви.

Демид не разбудил меня утром, решив поехать на встречу с заказчиком один. Он оставил записку со словами, которые теперь навеки выгравированы в моей памяти: «Мариш, цветочек. Я скоро буду, не скучай. На кухне твоё любимое пирожное. Приеду – зацелую. Люблю тебя».

А потом раздался звонок от сотрудника ГИБДД, который сначала осторожно уточнил марку нашей машины и её государственные номера, а потом… потом сухо и сдержанно сообщил об аварии на шоссе перед мостом.

Я никак не могла проглотить ком в горле, чтобы спросить, что случилось с Демидом. Ровный сочувствующий голос в трубке велел подъехать для опознания тела моего мужа.

Больше я ничего не помню. И не хотела помнить.

Пять лет корю себя за то, что не проснулась в это солнечное и ясное, но такое злополучное утро. Корю за то, что не поехала с ним. Если бы можно было всё переиграть… Я верю, что спасла бы его или бы лучше ушла вместе с ним... Потому что таких мужчин, как Демид, больше нет.