Академ

Литературная резиденция. I. Подъем.

Каждый день просыпаюсь в одно и то же время. В комнатке три на четыре метра тепло и пахнет деревом. Вспоминаю, как ранней весной мы с Валерой приезжали в шале на даче. Глухая деревенька в Подмосковье, три с половиной часа езды на электричке с пакетами из Перекрёстка. Местный магазин работает только в дачный сезон, а до него ещё далеко. Ворота занесло снегом, он подтаял и теперь калитка царапает ледяную корку. Пока Валера открывает дверь, я смотрю на ели и сосны, его дедушка высадил вдоль забора живую изгородь. Коричневая калитка открывает пусть в сердце леса.
На участке в проталинах видно мягкую коричневую землю. Белые пакеты с едой, их зелёные логотипы совсем чужие на молочном деревенском снегу. То ли рефлекс от земли, то ли прогревающее солнце, а блестел снег тогда, как золото в ушах матери. Тепло.
Чтобы не замерзнуть внутри мы включали обогреватели. Шале не утепляли, через стыки крыши со стенами тянуло зимним холодом.
Мы лежали на диване в домашней одежде. Было тихо и хорошо.

Москитную сетку в правом верхнем углу проклевали синицы. Упитанные птицы и сейчас стучат в окно. Скоро завтрак. Ночью не могла уснуть. Доски внутри комнаты янтарного цвета, блестят, а за окном серая стена леса, под жилистый бетон.
«На завтрак!» и стук в дверь. Пора вставать.

Где я? Там, где название определяет место. Село Чёрный Отрог в Оренбургской области. Я оказалась среди шести счастливчиков, я заслужила отдых. Живем, как в санатории - обед по расписанию. Две дороги от нашей гостиницы: направо - в село, налево - через лес к берегу реки, а если прямо пойдёшь - импровизированный мототрек, деревянная беседка на холме и трасса в Оренбург.

Конец октября. Мы тут уже около десяти дней. Я узнала весь процесс изготовления пухового платка, из уважения купила себе паутинку. Раньше платок/шаль/ паутинка были одним тёплым пуховым изделием, слова менялись от случая к случаю, теперь у каждого появились черты характера. Паутинка - скромница- красавица с широкой душой, которую можно продеть в обручальное кольцо. Шаль - девушка зажитистая матёрая, заботится о тепле больше, чем о красоте. В обручальном кольце ходит уже несколько лет сама. Пальцы опухли от постоянной работы, колечко и не снимешь. А платок - уже дама преклонного возраста, его и на голову в церковь оденешь и поверх старенького пальто, чтобы смягчить потертый ворот.
На завтрак сегодня молочная каша. Я съела пирожок со свеклой и выпила стакан морковного сока. Вчера была встреча с читателями в Сакакташе. Или не вчера. Дни сливаются в один тазик, как еда Жульке. Всё перемешивается и превращается в питательную, но нелицеприятную кашу-жижу. Жульку сюда привели резиденты до нас. Она увязалась за ними, потом обсудили пару вопросов, решающим фактором была просьба восьмидесятилетнего писателя: "Животных не хватает". Хозяйка гостиницы так не считала. Возможно потому, что в селе животные везде, а Гостиница - место культурного отдыха для городских и высокопоставленных местных. Островок европейской культуры в селе.
На встречах нужно рассказывать о себе и внедрять в сердца читателей интерес к литературе. Внедрять - самое точное слово для новых читателей. Если у них не было интереса к слову, то как же его взрастить на не плодородной земле? Тут только внедрять. О себе я рассказывать не люблю. В голове всё так стройно, а когда вслух произносишь - одно забыл, другое... Сокращаю биографию в угоду творчеству. Люблю читать стихи, это меня успокаивает. С прозой так гладко пока что не выходит, но прорвёмся.
Слушателям, конечно, интересна судьба писательницы, но больше, конечно, поэтессы, если посмотреть правде в глаза. О Литературном институте почти никогда никто не слышал, но как заходит разговор одним из первых задают вопрос: "Неужели можно научить писать?" Когда-то я отвечу "Можно, вас же в школе научили и писать, и разговаривать". А пока, если свести всё в тугой узел, учат в большинстве своем читать и анализировать. На письмо влияет множество факторов - но, в первую очередь, это потребность. Нет варианта - не написать. Ещё нужен азарт, если часы работы поделить на гонорар, то в общепит кажется не такой уж и плохой идеей. Качество же текста зависит от качества мысли. Вот чему учат в Литературном институте - думать, прислушиваться к себе, орфографии и пунктуации, которые занимают не последнее место в создании литературных шедевров. Приёмы саморедактуры текста нам рассказывают на семинарах, но ведь согласитесь, чтобы поработать над проблемой, её нужно сначала увидеть?
Когда я говорю про академический отпуск, справляются о моем здоровье. Мне интересно рассказывать про работу нервной системы со стороны врачебной практики, но человек чаще не желает об этом знать. И так, когда я начинаю рассказывать с самыми тёплыми чувствами о своём опыте, разговор заканчивается, человек уходит. Проявление чувств стесняет общество.
Моей соседке в Москве не нравится, что я сюсюкаюсь, когда показываю фотографии своего кота. В её семье любое проявление теплоты было неуместным. Забота у них перешла от эмоции к материи. Хорошая одежда, духи, опрятный внешний вид.

Когда ребёнок был больше похож на маленького взрослого, то его ценили и уважали. Тогда он не позорил семью. Теперь она ищет заботу и тепло в отношениях с мужчинами. Я удивляюсь, как ей удаётся долго удерживать отношения на одном уровне. Как она останавливает движение. Многим парням это не нравится, они хотят большего. Поэтому одни сменяются другими. Соседка не переживает из-за потерь, потому что вариантов всегда много. И они существуют параллельно. Множество полосок, как на шерсти Лёвы, которые нигде не пересекутся.

У меня так не выходит. В моем сознании люди очень близки друг другу. Просто они забыли об этом, а если им напомнить и показать, что бояться нечего, то за неделю, другую, вы вспоминаете, что давно знакомы. Оказываетесь на одной волне. Я много раз врезалась в скалу на этой волне. Поэтому стала ходить по другой дороге. По тропинке, где люди забыли, что давно знакомы, они проходят мимо друг друга, и я огибаю каждого встречного с котом на руках. А кот, кстати, привлекает много внимания.
В глазах прохожих я добрая и заботливая девушка. Моя добродетель не знает границ. В Москве найти квартиру для съёма с котом сложно. С животными люди тоже давно знакомы, но привыкли не замечать их страданий. Каждому не поможешь. А тут ещё и хозяева сами ставят условия, в которых существование желанного котика сводится на нет. Вот и цепляются они за Лёву, им приятно, что я существую с котом и живу в Москве. Это даёт надежду.