Как назвать эту любовь?

Глава 26

«Пять дней. Всего лишь пять дней! И мы никогда больше не расстанемся», - повторяла как мантру я, лежа на нашей кровати, прижав руками подушку Глеба. Он уехал, оставив аромат своего тела на простынях, на подушке, на одеяле. Нет, я не могла спокойно лежать. Душа продолжала биться. Перед глазами маячили образы, позы, как память о сегодняшней бессонной ночи; красные розы в вазе, огромный букет, как свидетель его безграничной любви. Камень на кольце, что на безымянном пальце переливался всеми цветами радуги при тусклом свете ночника.

…Вот Глеб после душа зашел в кухню. Он подошел со спины в тот момент, когда я делала для нас кофе, и осторожно огладил плечи. Затем сомкнул руки на талии и наклонился к уху, чтобы ласкать его губами.

- Малышка, ты же не обижаешься?

- Обижаюсь, - тихо шепнула я и туго сомкнула губы. Нежно накрыла его руки своими, осторожно провела пальцем по выступающим венам на тыльной стороне рук. А затем поймала ладони в свои, мягко сжимая и переплетя пальцы.

- Прости, я обещаю, что больше никогда не расстанемся.

- Я знаю, - уверенно проговорила, повернувшись одним текучим движением к нему лицом. Он осторожно провел по отекшим от прикосновений губам, а затем невесомо коснулся их своими. Поцелуй получился со вкусом табака и зубной пасты...

…Вот Глеб, молча пьет кофе, и, вскинув бровь, бросает игривый взгляд, желая развеселить меня. Но нам не до смеха. Мы оба уже скучаем и страдаем.

… Вот Глеб достал небольшой чемодан из встроенного шкафа и бросил в него все самое необходимое, не заботясь о том, чтобы вещи не помялись. Я подлетела следом и достала одежду обратно, чтобы скрутить в тугие рулоны. Глеб усмехнулся и удалился в гостиную.

… Вот Глеб вышел в холл и подошел к двери квартиры. Рядом с ним чемодан, на плече – сумка с ноутбуком.

- Я тебя люблю, - сказал, и наклонился, чтобы поцеловать еще один раз.

- Я тебя тоже, - выдавила из себя…

Вдруг реальные картины смешались в какой-то мутный поток, который, крутясь, с каждой следующей секундой обретал новые масштабы, превращаясь в огромную воронку, и взял курс прямо на меня.

- Глеб! – Пронесся пронзительный крик. В ужасе проснулась в холодном поту. Дрожащими руками отыскала телефон, и увидела сообщение от Глеба «Люблю тебя, малышка! Напишу, как сядет самолет. Целую».

Три часа пролетели как мгновенье. Лежать не было смысла.

Сняв с себя одежду, зашла в ванную и встала перед зеркалом. Волосы, растрепанные и спутанные в крупные колтуны, хаотично раскинулись по плечам. Красные глаза от недосыпа таили в себе тоску. Надо было пережить эти пять дней. Как-нибудь.

Прохладная струя воды, стекавшаяся по всему телу, не была способна унять жар. Облачившись в футболку, которую Глеб снял перед утренним душем, отправилась в кухню за очередной чашкой кофе. Кофе – единственное спасение. Кофе и телефон. Сводка бессмысленных новостей на ленте, реклама трав от всех болезней и другой всячины, даже мой ютуб канал – ничто не цепляло мое внимание.

Неожиданно зазвонил телефон.

- Кто это? – устало буркнула в трубку, забив на все нормы вежливости.

- Дочка, это я, - высокий пронзительный голос я не могла ни с чем перепутать.

- Тетя? Что случилось?

- Саша, Коленька-а-а-а, - протянула она.

- Тетя, яснее, пожалуйста.

- А я ведь его предупреждала, говорила «не ходи!». Да разве ж он послушается меня? – продолжала вопить в трубку тетя, - пошел кататься на коньках вчера вечером и упал. Перелом. Сломал ключицу. Ой-ой-ой!

- Он в больнице? В какой? – спохватилась.

- В больнице дочка. Вот кучу лекарств, уколы выписали. Да разве ж я могу все это купить, дочка. На тебя одна надежда!

- Тетя, успокойся, назови адрес, я приеду. Лекарства куплю, - успокоила ее, и, положив трубку, стала собираться.

Девятилетний Николай лежал в больничной койке с перебинтованным плечом и шеей. Рядом стояла высокая капельница с прозрачной жидкостью. В нос ударили характерные больничные запахи. Увидев меня, белое лицо мальчика засеяло, а фиолетовых губ коснулась несмелая улыбка. За мной в палату вломилась тетя и начала причитать:

- А я говорила тебе! Не ходи! Не послушался! Вот что мне теперь делать с тобой!? – До смерти перепуганный Коленька содрогнулся и сильнее прижался головой к подушке.

- Тетя, прекрати! Вот деньги, иди лучше за лекарствами, - протянула ей заранее приготовленный сверток, где лежала моя месячная зарплата. Тетя, словно этого и ждала, разворачивая сверток, отошла в сторону. А затем, удовлетворившись содержимым, вышла.

Наконец, в палате стало тихо.

- Коленька, тебе очень больно? – Осторожно тронула я руку мальчика, свободную от капельницы.

- Нет, не больно. Мне дают какие-то таблетки, - заговорил он.

- Ты на тетины слова не обращай внимания. Она не со зла. Мама волнуется за тебя, проговорила я, стараясь не показывать свой страх перед его состоянием. Он лишь кивнул.