Нисшедший в ад

Глава VI. Учитель

Когда Иисус и Его ученики вошли в город Капернаум, к ним тотчас подошел римский кентурион. Это был довольно высокий, сильный человек лет тридцати, со строгим суровым лицом воина, слегка изуродованным некогда ударом меча – белеющий шрам проходил через весь лоб до левой выжженной солнцем брови. Он поклонился Иисусу.
– Ты – Великий Человек! – произнес кентурион. – Я был свидетелем Твоих исцелений. Но то, что я увидел сегодня, убеждает меня в том, что дар Твой действительно от Бога Твоего. В то время, когда я въезжал в город, я увидел Тебя с прокаженным. Потом я видел этого человека здорового и радостного. Хотя мы с Тобой разной веры, я прошу Тебя во имя Бога Твоего о милости. Мой слуга очень болен и лежит в горячке. Я люблю его, я знал его еще мальчишкой, и с тех пор он служил мне в сражениях на полях битвы. Я прошу Тебя оказать мне милость и исцелить его.
– Я приду к тебе и исцелю его, – ответил Иисус.
– Нет, Великий Человек, – произнес кентурион, – не достоин я, чтобы Ты вошел под кров мой. Скажи лишь слово – и выздоровеет слуга мой. Хотя я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «Пойди», – и он идет; другому: «Приди», – и тот приходит, а слуге моему: «Сделай то», – и он делает.
Иисус, услышав такие слова, ласково улыбнулся:
– Я рад буду, если и в Израиле найду веру такую. Говорю же вам, – обратился Он к ученикам Своим, – что многие придут с востока и запада, севера и юга и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царствии Небесном. – Затем Он снова обратился к кентуриону: – Иди и как ты уверовал, да будет тебе. Твой слуга теперь здоров.
– Благодарю Тебя и Бога Твоего, – сказал кентурион и, еще раз поклонившись Иисусу, удалился.
В Капернауме Иисуса уже заметили и вскоре вокруг Него собралось много людей.
– Как ты думаешь, – Симон Петр схватил Андрея за руку, – слуга сотника уже здоров?
Андрей удивленно взглянул на Симона.
– А ты как думаешь? – сказал он, и легкий укор послышался в его вопросе.
– Я думаю, здоров, – ответил сияя Симон Петр. – Сомнений нет. И ты не сомневайся.
Тем временем они проходили мимо Симонова дома, и Симон, бросив на ходу Андрею: «Я сейчас», – быстро вошел в дом. Он застал жену в первой комнате, где она разжигала очаг. В доме было тихо, и, казалось, эта тишина зазвенела в ушах после шумной улицы. Видимо, дети спали в другой комнате.
– Радуйся, любимая, – вскричал Симон.
Жена сделала ему знак, чтобы он говорил тише, но шепот все равно у Симона не получился.
– Пойдем со мной – разделишь радость нашу, – он поцеловал ее в губы и, как была она у очага простоволосая, такую и потащил ее за руку из дому; она едва успела захватить накидку и уже на ходу убирала волосы.
– Симон, где же улов? – торопливо бормотала она.
– Некогда, любимая. Идем, – орал он.
Пробиться сквозь толпу к Иисусу было весьма трудно. Но жена Симонова разглядела в толпе Иисуса.
– Ой, Симон, это Он, – шепнула жена ему.
– Он, – ответил Симон радостно.
– А ты не верил мне, даже до слез довел. Значит, Он встретился с тобой, как обещал, когда исцелил мою мать… И все же, Симон, где улов?
– А нет улова. Выпустил я пескариков, пусть живут.
– Как, «пусть живут»? Как наши дети будут жить?
– И пескарики будут жить, и мы заживем совсем по-другому, – орал Симон, потому что в толпе уже иначе и говорить было нельзя. – Теперь я с Ним.
– Вот хвастун, – засмеялась жена.
– Мир тебе, жено, – заметил ее Иисус.
– Мир и Тебе, Равви, – вся вспыхнула женщина. – Моя мать, я и мой муж просим Тебя посетить наш дом.
– Благословенна ты, жено, – сказал Иисус. – А отпустишь ли ты своего мужа со Мной? – Он ей улыбался, и отсвет Его улыбки был на ее лице.
– С Тобою – куда угодно, – сказала она.
В эту минуту подошел к Иисусу бывший прокаженный. Он все еще был в лохмотьях и был бледен.
– Господи! Помоги мне еще раз. Священник отказывается мне выдать свидетельство, если я не принесу жертву за грех и всесожжения. Где мне взять овнов? Я сроду ничего не крал.
– Верю тебе, и Я пойду с тобой к священнику, – сказал Иисус и, обратившись к ученикам Своим, произнес: – Вы идите к Петру и ждите Меня там.
Ученики удалились, а Иисус и бывший прокаженный в сопровождении внушительной толпы пошли к синагоге, которая находилась недалеко, через две улицы.
Священник, услышав шум, вышел на середину синагоги и остановился в ожидании, увидев вошедших.
– Этот человек нуждается в разрешении на жительство, – сказал Иисус, указав на Своего спутника.
– Я ему уже объяснял, что, по Моисееву закону, – проговорил маленький священник, – так как он был болен проказой, а не какой-нибудь другой болезнью, он должен принести жертву за грехи и жертву всесожжения.
– Сказано: «Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений», – ответил Иисус.
Священник не знал, что ответить на это Иисусу. Уличенный в плохом знании Закона, он побоялся, что его неосторожный ответ подорвет его авторитет среди уже засомневавшихся в нем жителей Капернаума. Он отчужденно посмотрел на Иисуса и пошел выписывать свидетельство.
Через пятнадцать минут Иисус уже был у дома Петра. Но сразу возлечь за столом со Своими учениками Ему не удалось. Больные и увечные жаждали исцелений. Иисус принимал их в саду Петрова дома. И так было до самого вечера. Когда солнце вновь утонуло в Галилейском море, Иисус наконец вошел в гостеприимный дом Симона Петра. Кто-то маленький и мягкий толкнулся под ноги Иисуса, когда Он входил. Тихо смеясь, Иисус поднял на руки маленького сына Петра, черноволосого и кудрявого, как отец, мальчика двух лет, и ребенок доверчиво и крепко обнял шею Иисуса.
– Мир дому сему, – сказал Иисус, нежно и бережно обнимая ребенка.
– Ой, – вскрикнула смутившаяся жена Симона Петра, – я же его уложила спать. Вот непоседа.
– Ничего, – сказал ей Иисус, – теперь он проспит до позднего утра, ведь сегодня он так и не пожелал уснуть.
– И Ты, Равви, о таких мелочах знаешь! – удивилась женщина и, взяв уснувшего ребенка из рук Иисуса, отнесла его в другую комнату.
Симон поднялся из-за стола и, как хозяин дома, приветствовал дорогого Гостя по обычаю, то есть целованием, омовением ног и помазанием елеем головы. Когда Иисус возлег за столом, вошла жена Симона.
– Мне прямо неудобно, как хозяйке. Петр, – она называла мужа по прозвищу, когда сердилась на него, – не принес сегодня ни улова, ни денег. А что было, эти обжоры почти все съели, – указала она на учеников. – Мне почти нечем угостить Тебя.
– Это не страшно, – сказал Иисус улыбаясь, – дайте Мне то, что осталось.
Жена Петра дала Иисусу хлеб, выскребла в блюдце остатки меда и налила в чашу остатки вина.
– Этого на всех хватит, – сказал Иисус и, преломив хлеб, раздал каждому по большому куску хлеба, затем, взяв Свое вино, наполнил чаши каждого до краев, а блюдца хозяек и учеников наполнил медом из Своего блюдца.
Никто не ожидал от Иисуса этого. Тут просто все рты раскрыли от изумления. А затем, весело смеясь, принялись за трапезу. Симон веселил всех своими рыбацкими рассказами, и сам же первый и хохотал громче всех, поэтому жена останавливала его, знаками указывая на вход в другую комнату, где спали дети. Все насытились и еще много на столе осталось еды и питья.
Иисус встал из-за стола. Он поблагодарил хозяйку и ее мать за приглашение и угощение и сказал ученикам, что им пора уже идти.
– Уже уходить? Ночью? – удивились ученики. – Дай нам время, Равви, хотя бы собраться в дорогу.
– Со Мной вы ни в чем не будете нуждаться, поэтому не берите с собой ни сумы, ни посоха, ни двух одежд, ни двух смен обуви.
– Неужели, Равви, Ты уже уходишь? – расстроилась жена Петра.
– Я часто буду приходить в Капернаум, – утешил ее Иисус. – Ибо здесь есть дом, где Меня любят и ждут.
Иисус и ученики вышли на ночной берег моря, над которым золотился серп молодой луны, но ученикам показалось, будто две полные луны изливали свет на землю – так светла была ночь рядом с Иисусом. Петр, которого все стали так называть вслед за Иисусом, Которому очень понравилось прозвище Симона, отвязал свою лодку. Все вошли в лодку и отправились в Гадару, город Десятиградия, расположенный на восточном берегу Галилейского моря.
Сначала море было спокойным, поверхность его была гладкой, как мраморные плиты в Храме, ветра совсем не было, поэтому добрую треть пути лодка прошла на веслах. Но внезапно стало темно, пропал куда-то с неба золотистый серп луны и подул сердитый холодный ветер. Море взволновалось и вспенилось. Вскоре волны набрали такую силу, что они поднимали лодку к черным небесам и бросали ее вниз. Плыть дальше стало невозможно, поэтому Петр и Иаков быстро соорудили из мачты, весел и паруса плавучий якорь и бросили его за борт, закрепив его на носу веревкой, чтобы он удерживал лодку носом к ветру и ее не захлестнуло волной. Андрей и Иоанн энергично работали черпаками, в безумной спешке вычерпывая воду из лодки. Вскоре к ним присоединились Петр и Иаков. Буря безжалостно терзала и швыряла лодку, которая становилась почти вертикально, опираясь попеременно то на нос, то на корму. Долго так продолжаться не могло, и любой из следующих валов мог принести смерть.
– Никогда не слыхал, чтобы на нашем озере был когда-то такой шторм. Темно так, что я себя не вижу, – орал все преувеличивающий Петр.
– Где наш Учитель? – орал Иаков.
Иисус в это время спал на корме. Устав за день, Он уснул, когда лодка лишь отплыла от берега, и теперь даже разыгравшаяся в море буря не смогла разбудить Его.
– Учитель, Учитель, – стали кричать ученики. – Спаси нас, мы тонем.
Иисус тут же открыл глаза.
– Что же вы так боязливы, маловерные? – мягко упрекнул их Иисус. И сказал: – Море и ветер, успокойтесь.
Волны обрушились вниз и исчезли, и стала поверхность моря ровной и чистой. Ветер улетел, словно и не было его, небо стало чистым и снова появился на нем голубовато-золотой серп молодой луны.
Многое узнали ученики за день и в эту ночь о Своем Учителе: исцеление безнадежных больных, насыщение огромной семьи малыми кусками хлеба, остатками меда и вина, а теперь, оказалось, что и море, и ветер подвластны Ему. Ученики боялись даже глаза поднять на своего Учителя.
– Говорю вам, – сказал Иисус им, – если имеете веру с горчичное зерно и скажете горе: «Сойди с места и войди в море», то исполнится по вере вашей.
Так как во время бури лодка дрейфовала против ветра, ее снесло к юго-западу и она сбилась с курса. Иисус указал ученикам, куда плыть; в это время подул попутный ветер, Петр и Иаков поставили парус, и через полтора часа лодка пристала к берегу…
Восточный берег был весь залит слабым светом восьмидневной луны, вдали чернела огромная гора – это был город Гадара, а слева угадывалась группа высоких деревьев. Берег был тих и казался таинственным.
– Учитель, – обратился Иаков к Иисусу, потому что его очень интересовал этот вопрос, так как он по-детски искренне любил природу, – если можно приказывать морю, ветру, горе, значит, они живые?
– Бог – Отец живых, а не мертвых, – ответил ему Иисус. – Все, что создано или рождено Им – живое. Сними обувь свою – и ты ощутишь, как живая земля ласкает и целует подошвы ног твоих, обними камень, лежащий на пути твоем, и ты услышишь его дыхание, скажи ветру что-нибудь, и ты поймешь, что он услышал тебя.
В эту минуту тихое лунное очарование берега было нарушено диким взвизгом. Ученики вздрогнули и похолодели. Так не кричит ни зверь, ни птица, но трудно представить себе, чтобы это был голос человека. Крик повторился и размножился.
– Не бойтесь, – сказал Иисус ученикам. – Это сумасшедшие. Их двое.
– Я слышал от других рыбаков, – сказал Петр ученикам, – что в Гадаринской окрестности люди боятся выходить ночью из города и близ лежащий селений. Да и днем ходят не в одиночестве, поскольку здесь бродят двое бесноватых, весьма свирепых, которые одежды не носят и нападают на людей, жестоко их избивая.
Две белеющие фигуры, одетые в лунный свет и кричащие что-то невразумительное и страшное, наконец приблизились к Иисусу и остановились.
– Это Ты? – сказал вдруг один из них низким, утробным голосом. – Что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Зачем Ты пришел мучить нас?
Два последних вопроса были заданы многоголосым хором, и ученики подивились тому, что один человек может говорить сразу сотней согласных голосов, правда, очень неприятных и жутких.
– Я пришел, и Мои ученики услышали ваши голоса. Теперь они знают, кто разъедает души и умы этих несчастных. Исцелитесь, – сказал Он тихо, и это последнее слово было обращено уже к самим сумасшедшим.
– Да здесь люди! – воскликнули лунные фигуры нормальными человеческими голосами. – Не подходите, мы без одежды, – и вскоре они исчезли в черной группе деревьев и кустарников.
– Вы все здесь, – обратился Иисус к черной копошащейся массе у Его ног. – Скажите, чтобы услышали Мои ученики, – сколько вас?
– Легион. [Легион – триллион (матем. введено в XII в.); легион как военная единица в римском войске – 5000 человек. – В.Б.] – Это был тот же многоголосый хор низких, утробных голосов.
– Уходите к себе, здесь нет для вас пищи, – приказал им Иисус.
Черная масса бросилась в море и утонула в нем.
Ученики не могли поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Учитель приказывает бесам, и те бегут от Него!
– Учитель, – обратились к Иисусу ученики, – объясни нам, что это было?
– Вы только слышали о бесах, – сказал им Иисус, – но никогда не слышали их голосов и не видели их. Бесы – обитатели других миров, и они для большинства людей невидимы и неслышны. Я сделал так, чтобы вы их услышали и увидели. Я открыл на минуту ваши вторые слух и зрение.
Иисус взглянул на черные высокие городские стены.
– Ночью нам все равно ворот не отворят, – сказал Иисус. – Отдохнем до рассвета здесь, на траве.
Расположились на ночлег, но ученикам, переполненным впечатлениями минувшего дня и этой ночи, не спалось и хотелось еще поговорить. Они лежали на траве рядом и шепотом обменивались впечатлениями. Вспоминали всё – с самого начала. Андрей упрекал Петра, что он ему не поверил тогда, в лодке, а Иоанн спрашивал брата Иакова, почему тот, собиравшийся жениться и жить отдельно от родителей, вдруг, не раздумывая, пошел за Иисусом.
– Как видишь, в выборе я не ошибся, – отвечал тихим голосом Иаков.
Затем они вспомнили и прокаженного, и еще нескольких, поразивших их, исцеленных. Вспоминая ужин у Петра, они тихо засмеялись, припомнив его рассказы о диковинных морских животных, которые ему попадались в сети.
– А что? – возмущался басом Петр. – Действительно попался – голова и одни ноги.
– А сколько ног-то было? – смеялся Иаков.
– Не считал.
– Да врет он все, – говорил Андрей. – Ему об осьминогах рассказывал в распивочной средиземноморский рыбак.
Затем серьезно, снизив свои голоса, как только они могли, говорили о преломлении хлеба Иисусом.
– А вино-то совсем уже другой вкус имело, – шептали восхищенно.
– Я никогда не пил такого вкусного вина, – пробасил Петр.
– Тише, – зашикали на него.
– А бесы? – громче, чем нужно, сказал Петр. – Мне один знакомец рассказывал, что в северных странах водятся такие животные – свиньи называются. По описанию его очень похожи. Говорил он, не морда, а сплошные ноздри.
– То у него – голова и ноги, то – сплошные ноздри, – заметил Иаков.
– Снова неправда, – сказал Андрей.
Тут вмешался в разговор Иоанн, много путешествовавший вместе с Андреем.
– Да, неправда. Мы с Андреем видели этих животных – очень симпатичные, милые и умные. А бесы… – Иоанн помолчал, подбирая в уме выразительное слово, – они жуткие.
– Не говори о бесах, – заметил ему Иаков, – а то еще приснятся. Мерзость какая! – передернул он плечами.
– А буря? – вспомнил кто-то…
Так за разговором и не заметили, как уснули.
Петр проснулся оттого, что яркое солнце било ему прямо в глаза и еще оттого, что услышал возле себя громкие крики людей. Открыв глаза, он увидел, что перед Иисусом стоят люди: стражники, служители синагог, другие жители Гадары. Некоторые из них были вооружены палками. Поднявшись на ноги, Петр ощутил, что его кто-то ударил в спину кулаком. Он обернулся и увидел разгневанную старую женщину.
– Убирайтесь отсюда, – строго говорил стражник Иисусу. – Народ волнуется. Это непорядок.
– Прогоните этих повелителей бесов, – кричали в народе. – Мы не пустим их в город.
– Мы уходим, – тихо сказал Иисус.
– Что случилось? – спрашивал Петр у других учеников, проснувшихся раньше него.
– Видишь, нас гонят, – ответил Андрей. – Наши ночные знакомцы рассказали в городе, что пришли волхвы, которым покоряются бесы.
Иисус и ученики Его пошли к лодке.
– Куда теперь, Учитель? – спросил Петр, когда они немного отплыли от берега, на котором еще волновались и кричали угрозы люди.
– В Вифсаиду, – сказал Иисус. – А в Гадару мы еще вернемся.
– После того, как они нас выгнали? – спросил Петр с сомнением.
– Да, после того, как они нас выгнали, – улыбнулся Иисус.
Вифсаида совсем не изменилась с тех пор, как оттуда выселились сыны Ионы. Всюду они встречали знакомое и родное. Всюду они встречали знакомцев и друзей. Петр важно говорил им, что он тут «по делу и очень занят». Когда же его спрашивали, указывая на Иисуса: «Кто Он?», он таинственно им отвечал:
– Приходите на наш холм за городом, узнаете.
И Петр сделал-таки свое дело. На известном жителям Вифсаиды холме собрались несколько тысяч человек. Они слушали Иисуса до позднего вечера. Многих, как и в Капернауме, Он исцелил. Покоренные вифсаидяне даже не захотели возвращаться на ночь в город. Тогда Иисус взял два хлеба, преломил их и накормил весь народ, бывший на холме и у его подножия. Жители Вифсаиды вскричали: «Будь нашим царем!». Но Иисус исчез, и никто не заметил, куда Он ушел и когда. Даже ученики Его не могли разыскать.
– Как вы думаете, где наш Учитель? – спросил Иаков у остальных учеников.
Те пожимали плечами, но напряженно думали, куда им теперь идти.
– Может, Он пошел в Гадару? – предположил наконец Петр. – Помните, Он сказал, что вернется в Гадару?
– Он сказал, что мы с Ним вернемся туда, – отмахнулся от этой версии Иаков. – Да и как бы Он пошел? По воде, что ли? Лодка-то здесь…
– А в обход по берегу?.. – сразу нашелся Петр. – Мы Его там и перехватим, а?
– Да, с нашим Учителем не соскучишься, – напряженно морщил свой красивый лоб Иаков. – Впечатлений на десять жизней хватит. Ну, куда Он девался? Словно в воздухе растворился. У меня уже голова кругом идет. Нет, я предлагаю, ждать Его здесь. Он Сам нас найдет.
Но Андрей и Иоанн согласились с Петром, что нужно плыть в Гадару. Сидеть и ждать – это было им не по силам. Они жаждали действий. И все поплыли к восточному берегу моря, несмотря на ночь. Плыли они уже несколько часов, чувствовался скорый рассвет, но другой берег был неощутим. Море было спокойным и гладким. Вдруг ночь начала таять, и они заметили, что к их лодке кто-то приближается. «Не может быть!» –подумали они, протирая глаза.
– Это призрак, – догадливо крикнул Петр. – Говорят, в море такое бывает.
Вокруг них было только море, ни одного берега не было видно. Кто же может идти по воде, как по твердой земле? Только призрак. Глубина моря им, как рыбакам, была известна.
– Кто из вас слышал о призраках? – тихо спросил Иаков. – Что нам нужно делать теперь?
– Ободритесь, это Я. Не бойтесь. – Они узнали голос Иисуса.
– Все-таки по воде, – тихо шепнул Иаков.
Ученики решили, что уже нечему удивляться и обрадовались.
– Господи! – сказал Петр, и сам не заметил, что назвал Учителя Господом; это как-то получилось само собой. – Если это Ты, повели и мне прийти к Тебе по воде.
– Иди, Петр. Ты можешь это, – сказал Иисус.
Петр вышел из лодки и пошел по воде навстречу Иисусу. Он сам себе не поверил, что идет по воде. Но как только эта мысль, эта мысль-чувство, коснулась его, сердце его сжалось – и он провалился в воду.
– Господи! Спаси меня, – вскричал Петр, захлебываясь.
Иисус протянул ему Свою руку, и Петр вновь оказался стоящим на воде.
– Маловерный! – сказал Иисус с легким укором. – Зачем ты усомнился?
Иисус и Петр вошли в лодку.
– Господи! Куда теперь? – спросил Петр.
– Туда, куда вы плыли, – в Гадару, – ответил Иисус.
– Ты и это знаешь, Господи! – удивился Петр. – Но… они же нас выгнали?
– Теперь примут, – был ответ.
И ученики без лишних слов налегли на весла.
Солнце поднялось высоко, когда они приплыли в Гадаринскую окрестность. Их встретили на берегу жители Гадары как самих долгожданных гостей. Ученики были поражены, еще слишком уж живо было воспоминание о том, как эти люди вышли на них с палками.
– И тут, выходит, я усомнился, маловерный, – сам себе весело сказал Петр. – Как же это?
А всё оказалось просто. Жители Гадары жили в постоянном страхе, даже стражники боялись лишний раз отворить ворота, чтобы как-нибудь те двое сумасшедших не проникли в город. Как только рождается страх, он распространяется на всё. Мало было жителям Гадары двух сумасшедших, так теперь еще и бесы будут бегать по окрестности. Ранним утром стражники с башни западных ворот города увидели двух голых людей, прикрывших свои срамные места зелеными ветками. Они просились в город и утверждали, что они его жители и здесь живут их родные, и, чтобы их все-таки впустили, наговорили стражникам о своем страхе перед пришедшими волхвами, покорителями бесов. И их впустили. А слух о бесах распространился в городе в самое короткое время. Люди взволновались и вооружились, чем могли. Затем, прогнав «волхвов», они успокоились и заметили, что окрестность больше не оглашается дикими криками. По указаниям стражников были найдены и те двое. Их и родных их обо всем подробно расспросили и узнали, что не было никаких «вождей бесов», а были люди, которые смогли исцелить этих двух сумасшедших и, таким образом, освободить всю окрестность от постоянного страха. «Уж не пророк ли какой приходил?» – тут же возникла у многих мысль. А тут еще и весть из Капернаума подоспела о многочисленных исцелениях. Вот почему и встретили гадаряне Иисуса и учеников Его с ликованием.
А Петр всё дивился такой перемене в настроении гадарян, но вывод сделал:
– Всё, что говоришь Ты, Господи, истина.