Имитация сказки

Главы XXVI – XXIX романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"

XXVI.

Прошло четыре дня.

Надю не выпускали из комнаты, уверяя, что она неимоверно слаба. Кроме того, в замке считалось, что больна подлинная Надя-сель – гувернантка Эз-Фары. А дядюшка малышки кольтэ Сэрлих все еще отсутствовал вместе с «тайно похищенной» Надей-сель.

Как выяснила попаданка, помаленьку вытрясая детали из Мэлси, кольтэ Сэрлих, по наущению кольтэ Мозли, в свою очередь подученного хитрющей Офайной-долэ, которая прислушалась к мнению Мэлси, мол, не помешало бы выкурить из замка нервных, пока они не в курсе нагрянувшей беды, – так вот, кольтэ Сэрлих распространил слух о начинающейся простуде гувернантки еще до отбытия в Турли.

Логика была такая: слуги, конечно, догадаются, что брат хозяйки увез любовницу на отдых, однако, коли господами приказано верить, что ученая потаскушка заточена простудой в дальние покои, что в южной башне замка Рахейру – так и поиграем в слепую веру!

Из-за двойственности слухов – то ли отбыла Надя-сель, то ли нет, – ни Фай, ни кто другой особо не опасались возможного соглядатая. Если кто и увидит ненароком их Надежду из Мира Цветных Мечтаний – да на здоровье, болтай себе! Двойниц по виду не отличить! Так оно и надо: болеет Надя-сель – и точка.

Но мотаться по замку попаданке не стоило. Потому как, если кольтэ Сэрлих узнает от личных преданных слуг о наличии копии возлюбленной – неизвестно, чего от него, вспыльчивого не в меру, и ждать!

«Не известно им! – насмешливо думала Надя, выслушивая опасения Фай, Мэлси и эрзи Тойры, догадавшейся о происшедшем. – Не знают, чего от кобелька ждать!.. Зато я знаю! Как пить дать, захочет поразвлечься с сестричками-близняшками!..»

После того, как в чудовищном сне о зеркале с лассо сознание Нади-попаданки и Нади-местной на короткое время слились в единое целое, и нашей Надежде мигом открылись все достоинства кольтэ Сэрлиха в амурных делах, она, сама того не осознавая, тайно ревновала Надю-сель к маскулинному дядюшке Эз-Фары.

Не то, чтобы кольтэ Сэрлих казался ей лучше Ткэ-Сэйроса, но как-то неприятно знать, что твоей копии достается нечто такое, чего тебе – даже не потрогать!

Поэтому Надя невольно раздражалась при каждом упоминании сладкой парочки, счастливой – не введенной в курс малышкиного несчастья!

Неведомо, почему, но Фай была уверена: узнай кольтэ Сэрлих про то, что малышка слегла, он впадет в бешенство, перестреляет с горя всю округу, найдя сотню виновных в том, что допустили к замку колзов и недоглядели за ребенком! А что сталось бы с олухом-колзогоном кольтэ Мозли, попади он в карающие лапы разъяренного кольтэ Сэрлиха, – и вообразить-то страшно!..

– Эз-Фара для кольтэ Сэрлиха больше жизни! А ее безопасность – пожалуй, даже превыше чести! – с непонятной Наде гордостью не однажды произносила Фай. Глаза феи при этом блестели непролившимися слезами восторга.

– Как только я показала Мэлси дырочки на животе, дядюшку выпроводили из замка! – с хитринкой шептала Наде малышка, когда они оставались один на один. – Даже Надю-сель ему отдать не пожалели! Обычно матушка сердится, когда те двое слишком долго вместе, но она послушалась Фай и лично посоветовала дядюшке «прогулять гувернанточку»! Я сама слышала! Так смешно сказала: прогулять! Как про Тэша!..

Видя умные карие глазки, искрящиеся пониманием и насмешкой, Надя не в первый раз удивлялась проницательности крошки, слишком рано освоившей хитроумие шахматных ходов...

Все упорно называли Надю-попаданку – Надеждой, что не особо ей нравилось. Потому что святое право именовать девушку так принадлежало только священнику, неким официальным лицам и близкой родне, перешедшей рубеж семидесятилетия и морально устаревшей для кратких позывных.

Сейчас же вокруг Нади были просто друзья...

Зато Эз-Фара восторгалась: теперь она могла преспокойно тыкать Надежде из Мира Цветных Мечтаний, потому как они – сестры по крови! И хотя не предполагалось когда-либо обнародовать дивный факт на весь Мум-мели-дайр, но матушкина благодарность попаданке не имела границ. Эрзи Тойра напрочь забыла журить дочь, тем более, что даже зануда-этикет дозволял кровным родственникам фамильярничать, оставаясь наедине.

– А! Как! Же! Мне! Тебя! Звать?! На-деж-да?! – навыкрикивала как-то малышка, весело попрыгивая на пухлых перинах Надиного ложа, пока попаданка сидела на кресле и расчесывала черепаховым гребнем черные локоны. – На-дей?! Не-у-доб-но! Одна! Надя! У нас! Уже! Есть!.. «Попа-данка»! Коря-вое! Слово! Фи! Халуй-ское!.. На мой! Тонкий! Вкус! Фи-и!... Ой!.. – Малышка зацепилась ступней за вырез пододеяльника и неожиданно шлепнулась на попку. – Бесконечно рада, что постель – мягкая... – промурлыкала она, вставая, и вновь начиная прыгать, рискуя развалить Надину постель.

А синие попаданские глаза смотрели на озорницу с любовью, почти равной сестринской.

– Если хочешь, Эз-Фара, можешь называть меня – Надди, – предложила владелица любящих глаз. – Правда, меня всего один человек так зовет. Но не думаю, что он рассердится, если и ты станешь так меня звать.

– Ткэ-Сэйрос! – пискнула попрыгунья. – Знаю, знаю, зна-а-а-ю! Это – архи-те-е-ктор! Он тебя так кли-и-ичет, потому что лю-ю-юбит! Вос-хи-ти-тель-но! – добавила малышка, поскакивая. И, упав носом в подушки, захихикала.

Надя порозовела. Ишь, развитое дитя! И как такому сокровищу можно было дать помереть? Никак!..