Публичный дом

Глава 10: Любовь Ивановна

Юрий Михайлович уехал до рассвета, никому ничего толком не объяснив. Как он не без иронии сообщил Томе в записке эту миссию он целиком возлагал на ее плечи. Тамаре следовало найти слова чтобы самой рассказать Сизовым, что Юрий отправился в Петербург просить благословения Олимпиады Марковны и должен привезти ее из Петербурга. Получалось весьма неприглядно, как не посмотри. Мало того, что сами Тамара и Юрий злоупотребляли гостеприимством Сизовых, так они еще и приглашали в их дом своих гостей, не говоря уже о том, что планировали присоединится к очень семейному торжеству и разделить светлый праздник венчания с обеими младшими сестрами Сизовыми.

Объясняясь за завтраком с Любовью Ивановной и Петром Алексеевичем, Тамара попеременно то краснела, то бледнела, порой и вовсе путаясь в словах и начиная заикаться. Супруги слушали Тому внимательно не перебивали и не выказывая какого-либо раздражения, но саму Тому это утешало мало.

Ситуацию спасла Наденька, которая бросилась обнимать Тамару, едва дождавшись завершения ее сбивчивого рассказа.

- Маменька, разве это не замечательно!? Три свадьбы разом! Да такого у нас в губернии поди никогда и не было. Какое это будет событие! О нас наверняка даже в газете напишут! Как пить дать напишут!

Тома все еще боязливо смотрела из-за плеча Нади. Хотя, по правде сказать, боятся ей было уже нечего. По спокойным, немного насмешливым глазам Петра Алексеевича стало ясно, что Юра все-таки предупредил его о внезапном изменении своих брачных перспектив. К удивлению Томы, только Любовь Ивановна смотрела на нее так, словно была чем-то обеспокоена, хотя именно в хозяйке дома Тома надеялась найти поддержу. Первым все же заговорил Петр Алексеевич.

- Ну что ж. Дело молодое, всем тут присутствующим хорошо понятное. Полагаю выражу общее мнение если скажу, что вы с Юрием Михайловичем нас малость удивили, но так как сюрприз этот радостный, то ничего кроме удовольствия он нам не доставил. Верно, Любушка?

Любовь Ивановна, как-то жалобно посмотрела на Тому, но перечить мужу не стала.

- Конечно, конечно… такое событие! Мы очень рады. – поспешила заверить она.

Однако после завтрака, когда Софья Петровна, показательно не сказав не слова удалилась к себе, а младшие сестры щебеча полетели по своим свадебным делам, Любовь Ивановна все-таки нерешительно коснулась руки Томы и попросила ее прогуляться с нею в сад, под предлогом посмотреть на только что распустившиеся там хризантемы.

Усевшись на садовую скамейку и расправив невидимые складки на своем безупречно выглаженном платье, Любовь Ивановна очень кротко поинтересовалась:

Дитя мое, вы уверенны в своем решении?

Тома удивилась, признаться она ожидала чего угодно, но не этого. Юра очень четко дал понять, что действует с одобрения Сизовых, а теперь выясняется, что Любовь Ивановна не разделяет-таки мнения супруга?

- Я понимаю, как неожиданно это для вас… но мы все обсудили с Юрием Михайловичем и пришли к соглашению, что нам стоит поженится.

- И вы уверенны, что это и ваше решение тоже? Я имею ввиду вы правда этого хотите?

Женщина смутилась и начала теребить носовой платок, который все это время держала в руках.

- … не поймите меня неправильно, Юра нам как родной, и мы очень привязаны к нему. Но вступать в брак по необходимости, это знаете ли… как идти по тонкому льду. Оно может и выдержит, а вдруг - нет?

Тома удивилась еще больше, оказалось эта добрая женщина чувствовала гораздо глубже, чем была готова показать.

- Вы переживаете, что я не смогу смирится с тем, что выхожу замуж лишь потому… - Тома замялась, - …только чтобы помочь Юрию Михайловичу восстановить доброе имя своего отца?

Любовь Ивановна только вздохнула. Было очевидно, что она как и Петр Алексеевич, знали об истинных причинах, по которым Юра сделал ей предложение.

- Сами ваши вопросы выдают вас с потрохами, голубушка… какая же счастливая невеста будет переживать о такой ерунде? Ну да ладно, позвольте мне лучше рассказать вам мою историю. Ничего особенного в ней конечно же нету, но вдруг вам что-нибудь да откликнется…

На какой-то страшный момент Тома испугалась, что Любовь Ивановна признается ей в том, как глубоко несчастна она в браке. Что ее впечатление о счастье этой замечательной семьи всего лишь заблуждение и сейчас Тома услышит об изнанке благополучной семейной жизни.

- Вы, Тома, наверняка слышали, что я очень поздно вышла замуж. По всем правилам приличия я считалась глубоко засидевшейся в девках. Знаете также наверняка, что в этом любят обвинять мою маменьку, но поверьте не было в том никакой причины. Она, напротив, старалась устроить мою судьбу. Всячески отправляла меня и в гости, и на приемы, чего я, признаться, в силу характера терпеть не могла. Однажды, когда меня уже начали за глаза называть старой девой, судьба свела меня с пожилым помещиком Ерёминым. Он, как и Петр Алексеевич, был уже вдовцом, но на много старше его и так и не смерившимся с гибелью жены. Сыновья у него к тому времени выросли да разъехались, дом опустел и требовал женской руки. Он был очень чуток и деликатен и видя, как изматывают меня эти бесконечные поиски жениха, предложил брак сугубо платонический. При условии, что меня не расстроит то обстоятельство, что детей и супружеской жизни у нас с ним не будет.

Хотите верьте, хотите нет, но я так ужасно устала от роли девицы навыдане, от всех этих шуточек в свой адрес, от всей этой охоты на женихов, что чуть не приняла его предложение. Бог миловал. За несколько дней до объявления о нашей помолвке его настиг удар, от которого он впал в беспамятство… Матушка, узнав об истинном положении дел смилостивилась и разрешила мне вернуться в Красновку и жить при ней старой девой. А спустя год к нам на постой прислали Петра Алексеевича…