Синий лес

ЧАСТЬ IV. ХОЗЯЙКА СИНЕГО ЛЕСА. Глава 1. Выход в море

ЧАСТЬ IV. ХОЗЯЙКА СИНЕГО ЛЕСА

За старой головой — как за каменной стеной.

Глава 1. Выход в море

Которой рекой плыть, ту и воду пить.

Прошло пятнадцать зим.

Самым страшным было пережить голод. Еды не хватало катастрофически. Но они и с этим справились. Поля под хлеба и огороды восстанавливали долго, а вот рыба никуда не ушла, и долиничи поголовно все стали рыбаками, доведя до совершенства ловлю рыбы неводами и удочками, изготовление и починку сетей, а также постройку и ремонт ладей.

Сложнее было с охотой. Много мужчин погибло в войне с железичами и во время извержения, ещё многие ушли из долины, пока продолжался исход. Затем шли дожди и бесконечная осень, когда люди приходили в себя, приходя в заброшенные городки и деревеньки.

За год изменился состав и количество зверья в Синем лесу и Сосновом бору. В бору остались обычные звери, зато повывелись тигры и ядовитые кошки, попропали и лисицы с волками и зайцами, ушедшие ближе к горам, зато часто люди выскакивали на лакомку. А вот в Синем лесу кого только не было. Там тоже исчезли тигры, но оставались кабаны, козы, волки, рыси, барсы. Твари, давно не пуганные охотниками, плодились и жрали друг друга.

Иногда люди видели, как над долиной проносятся одинокая сова или ворон, и молили Древо защитить их от этой напасти, суеверно полагая, что это духи мёртвых, которых много осталось незахороненных в Синем лесу после извержения и землетрясения, после голодной осени, когда остатки недрёмов, бросив свои пещеры, вышли в долину ради выживания.

Но вот за много зим в реках стало меньше рыбы, а у берега моря её совсем не стало, и рыбакам приходилось уходить всё дальше от берега, рискуя жизнью.

На Вече решено было строить новый рыболовецкий флот – пять крупных ладей, оснащённых парными вёслами, парусами и просторными трюмами для рыбы. Но вот беда, в Сосновом бору росли только сосны. За дубами и лиственницами решено было идти в Синий лес, устроить там артель лесорубов, а для этого сначала послать отряды охотников, распугать зверьё.

Всех возглавил лучший охотник долиничей, сын Доброгневы, Девятко. Он отметил двадцать четвёртую зиму и вступил в пору зрелого уважаемого мужа…

Звенислава посадила Игрулю на плечо и пощекотала за ушами. Сова блаженно прикрыла глаза от удовольствия. Девушка хмыкнула. Простая ласка помогает приручать любое существо, от совы и волчонка, до упрямой козы и свирепого медведя. И, хотя она отличная охотница, но редко охотится. Ей не по душе запах крови и звук хрипящего перерезанного горла.

Она ссадила сову на суковатую корягу, которую держала для неё и для Грохота, чёрного ворона, прямо в доме, и подошла к ларю со своими сокровищами в пещере своей бабушки, куда она иногда сбегала от своих воспитателей.

Синее расшитое янтарём и жемчугом платье княжон-недрём, серебряная корона, украшенная крупным и мелким жемчугом, кулон прабабушки Беляны, кинжал бабушки Малуши, кушак и колчан со стрелами матери Мирославы. Тут же сапоги сафьяновые, зеркало, резные гребни из кости. Отдельно лежал узел с меховой накидкой из соболёвых шкурок, подарок Вольги.

Как редко она смотрит на всё это и как редко надевает! Живут они вчетвером в Синем лесу как дикари: охота, рыбалка, уборка, охота, рыбалка, уборка. Конечно, есть ещё рукоделие, травничество, круг мудрости и обучение грамоте, и пение.

Петь Звениславу приохотила Голуба. Она давно жила в лесу, и пение помогало не сойти с ума, помнить о своих корнях. И голос у неё был красивым – густым и мощным, сильным, вытягивающим любые звуки.

Звенислава начала петь, когда Вольга спел ей одну из песен Голубы на рыбалке. И теперь, садясь за пяльцы или прялку, она начинала петь…

Девятко со Жданом, своим другом, предводителем пограничного отряда дружины, ехали верхом по Синему лесу, приглядывая участок для вырубки дубов и установки заимки лесорубов и охотников.

Неплохое место было недалеко от старого стана недрёмов, но туда страшно было подъезжать, там были каменные развалы, вечно осыпавшиеся, а пешком идти ещё страшнее, волки ходили там стаями. Но дубовые деревья, укрывавшие под своей сенью входы в старые пещеры, манили их своей мощью и необходимостью для постройки кораблей. И парни рискнули. Спешились и повели коней на поводу. У каменных развалов оставили их под елями и пошли пешком.

Неожиданно встали, прислушиваясь.

- Что это? – замер, прислушиваясь, Девятко.

- Словно голос! Только откуда?

Словно из-под земли доносилось красивое пение. Они прислушались.

Так предки завещали, так предки завещали,

Они так рисовали, на рунах рисовали.

До нас дошло преданье, его мы переняли –

О Древе этой Жизни, чтобы все узнали.

Оно сильно корнями, оно сильно корнями,

Так предки завещали, навечно завещали,

Подземный Мир корней они назвали Навью,

И все туда ушли, чтоб мы не забывали.