Мятные пряники

24

Всё утро Квинт пытался найти общий язык с кондором. Радостный флак вызывал у Нертося противоречивые чувства, но всё же птица смотрела на него своим левым глазом и не препятствовала общению.

Юрий заказал мятные пряники, которые я так не любила в своём измерении и которые теперь мне предстояло отведать. Доктор иногда был романтиком и подумал, что будет символично для меня отправиться домой с участием этого кулинарного творения, учитывая, что и попала она сюда некоторым образом из-за них. Я не стала уточнять, что, вообще-то, из-за них сюда переместился Тима, а мне просто не повезло почистить зубы мятной пастой. Пряник получился красивым и даже аппетитным на вид. В форме сердечка. Юрий сказал, что он ни на что не намекает, просто по его мнению все настоящие мятные пряники должны быть именно такой формы. Сердечко напомнило мне о Лисе, которого со вчерашнего вечера я не видела. Наверно, и хорошо, а то ещё дрогнет что-нибудь во мне, да решу остаться. А этого допускать нельзя.

Погода располагала к путешествию домой и не было пока ничего, что могло бы заставить меня передумать: Лис вчера напомнил мне о том, что странные и притягательные люди не всегда оказываются такими, как хотелось бы. Странные - не всегда хорошо. Загадочные - не всегда романтично.

Я всё время, необходимое для приготовлений к перемещению, держалась возле вампира, так как знала, что он с удовольствием не позволит Лисмусу ко мне приблизиться. Я бросила взгляд на вошедшего в гостиную Лиса, прихода которого в глубине души ждала, и дождавшись, отвернулась к Квинту. Всё-таки приятно, что он пришёл. Опасно для моего возвращения домой, но всё равно очень здорово!

- Можно с тобой поговорить? – спокойно обратился ко мне Лис, словно вчера я на него не обиделась и не убежала.

- Нет уж, наговорились уже, – отрезала я, не оборачиваясь: смотреть на Лиса нельзя, а то можно увидеть его глаза и потерять уверенность.

- А ты говори при нас, или тебе есть, что скрывать? – прищурился вампир. – Говори, но не обещаю, что удержусь от комментариев…

Юрий сочувственно посмотрел на Лисмуса. Доктор был единственным в этой комнате, кто знал, что Лису есть, что рассказать, и знал так же, что при моём сегодняшнем настроении и присутствии Ивара лучше было бы помолчать.

- Чего молчишь? – продолжал вампир. – Другого случая может не представиться – облака обещают быть перистыми!

Я совладала с собой и всё-таки взглянула на Лисмуса. Ничего не произошло. Никакая искра не пробежала, никакие струны души не натянулись, хоть взгляды наши и встретились. Почувствовала, что сейчас в выигрышном положении я: у меня есть отличный язвительный заступник Ивар и уверенность, что я всё делаю правильно. В связи с этим выжидающе смотрела на Лиса с какой-то ядерной смесью чувств во взгляде: очень хотелось и не хотелось, чтобы он поговорил со мной. Лисмус тяжело сглотнул. Ивар был, как ни крути, прав, и потому мужчина, дотронувшись кончиками пальцев до злосчастного шрама, начал:

- Мы на самом деле не такие, как вы думаете. Да, мы отличаемся от вас, но не намного. Мы не слепо следуем логике – мы стремимся поступать логично, так же как и вы стремитесь поступать по зову сердца. И у вас, и у нас зачастую это не получается. Но действовать, опираясь на здравый смысл, не преступно…

- Напомни-ка мне, как ты познакомился с Юрой и Тимой? А как ты нажил себе врага в моём лице, тоже позабыл? – не упустил возможности напомнить Ивар, но Лисмус собирался высказаться до конца – и ничто не могло ему помешать:

- У вас любое действие можно оправдать словами «так подсказало мне сердце», «душа лежала к этому варианту». Почему ты вышел на тропу войны? – Так велело сердце! – Почему ты ненавидишь этого человека? – Мне он не по душе. Стоит так сказать – и тебе обеспечено если не понимание, то сочувствие. Все глупости, все ошибки у вас считается хорошим тоном оправдывать случайными порывами, а те, кто попытается оправдаться логикой, кажутся вам неудачниками. У нас – наоборот. Поэтому многие вещи мы воспринимаем по-разному… Например, для нас любить так как вы – неправильно!

То, что он говорил, вроде как, даже имело смысл. То есть, можно было бы поразмышлять над его словами на досуге, но в данный момент мне было не до философий. Я снова отвернулась, поскольку Лис говорил слишком искренно, и это меня пугало. Что ещё он выскажет? Не стоит позволять себе задумываться над его словами, надо, наоборот, уличить его в неверном восприятии мира.

- Всё-таки вы ничего не понимаете, – снизошла до комментария я, не глядя на говорившего. - Что значит, любить, как мы, - неправильно? Слово «неправильно» к понятию «любовь» имеет бесконечно далёкое отношение! Либо любовь есть и она такая, какая есть, либо её нет, и ничего с этим не поделаешь! Так же, как и все остальные чувства! Пусть все они могут меняться во времени, но в конкретный момент: либо да, либо нет – середины не бывает! А у вас вообще невесть что в головах творится!

Но Лис тоже не собирался задумываться сейчас над моими словами - нужно было успеть высказать побольше, а уж потом будет время на раздумья. И потому, стоило мне закончить последнюю фразу, как он продолжил свою речь:

- Вы считаете, что мы опасны для вас, но вы для нас опасней! Мы интересны вам, пока мы мало знакомы. Вы слишком влюбчивы, и вы ищите «от добра добра», а мы нет! Мы хотим вернуться в своё подпространство, потому что здесь мы перестали быть самими собой. Я захотел остаться с вами не ради поиска Пути и не из нежелания платить выкуп – вы… - он обвёл взглядом всех и ненадолго задержал его на вампире. -... и даже ты, Ивар… напомнили мне моих сородичей, которые остались в семёрке. Когда-то давно те люди, что попали в нулевое измерение, просто были лучше, вернее, логичнее и честнее вас, но потом нам пришлось придумывать о себе небылицы, разные истории – только для вас, чтобы вы держались от нас подальше, потому что вы непредсказуемей, хитрее, импульсивней нас, и многие из ваших сородичей умеют отлично использовать и причинять боль... Мы должны были защититься от этого... Просто защититься, но со своими оставаться прежними... Только потом от этого люди из остальных измерений вовсе отреклись от нас, и мы сами так привыкли казаться холодными и расчётливыми, что действительно стали такими и, сами видели, без колебаний могли бы бросить своего сгорать во дворце, – он ненадолго замолк и кончики пальцев снова сами потянулись к шраму. - Да, я хотел бы, чтобы это они мне помогли, а не вы. И то, что я убеждал вас, что они правы – это дань традиции, и многое из того, что я говорил – тоже… Так было нужно, чтобы обезопасить себя от вас... я не так давно в этом измерении, и мне трудно свыкнуться со здешней реальностью до сих пор. Прошло два года, как я здесь, но я не проникся нынешними понятиями моих сородичей, я просто поддерживаю то, что должен: мы логичные, скучные и с нами лучше не связываться, и надо врать об этом всем и всегда, даже самому себе, чтобы поверить и врать ещё лучше... - он вздохнул и посмотрел на меня, я краем глаза следила за ним: - Хотя про шрам был перебор, прости, Варя. Я не думал, что кажусь настолько сумасшедшим, что ты поверишь… Я пошутил, забыв, что вы полагаете, шутки нам недоступны... - он сказал это с чувством, и я закрыла глаза, стараясь отогнать приятные воспоминания о моей руке в его.