Нумизмат

НЕЧИСТЬ

Старинные настенные часы за стеной, в комнате бабушки, пробили шесть, и я проснулся, резко открыв глаза. Всю ночь я ворочался и мучился бессонницей. Снились монеты, отдел нумизматики, Руслан Альбертович и Варя – ее смешливое лицо медленно превращалось в лицо Вероники. Вероника, как попугай, повторяла: «Вам что-нибудь подсказать?»

Я поднялся, пригладил волосы и отчетливо понял: больше не усну. Так рано я не вставал со времен школы, когда мать будила меня бесцеремонным тычком в плечо, кормила, одевала и вела на уроки.

«Давно я к ним не заходил, – пронеслась в голове непрошенная мысль. – Было бы вежливо…»

Я стиснул зубы, заправил постель и с неожиданной для самого себя злостью приступил к зарядке.

«Брось, – заглушил я внутренний голос. – Ты ей на хрен не нужен. Ладно еще, когда был жив отец, но теперь? Их дочка ходит в садик, а мелкому недавно исполнилось пять месяцев… кто ты для нее? Никто. Помеха, которая вторгается в семейную идиллию. Она будет улыбаться тебе, а ее горячолюбимый муж кивнет, хлопнет тебя по плечу и воскликнет: «Ну, здарова, Алекс! Все растешь, мужаешь, о какой вымахал!» А в глазах у обоих – беспокойство, затаенное раздражение и почти высказанный вопрос: Зачем ты пришел?! Что тебе от нас надо? Думаешь, ты здесь нужен?»

Я знал, что нет.

После зарядки принял душ, позавтракал и не спеша стал одеваться. В комнату неожиданно заглянула бабушка, потревоженная моими утренними волнениями.

– Доброе утро, Алешенька! Все на работу, золотой мой?

От этого «Алешенька» меня ощутимо передернуло. Но, видимо, бабушки не умеют по-другому выражаться.

– На работу,– практически не соврал я.

Не говорить же, что в свой единственный выходной я по доброй воле еду в один из нумизматических магазинов, чтобы выяснить у Ивана, что за ересь он нес в первый день нашего знакомства.

Ее морщинистое лицо закачалось, как качается луна в глазах пьяного прохожего.

– Ой, ты мой финист, сокол ты мой ясный! Сереженька бы гордился тобой!

Я кивнул, искоса посмотрев на бабу Марту. В ее глазах всегда набухали слезы, когда она вспоминала о своем рано ушедшем от диабета сыне. О моем отце.

– Знаю, – просто ответил я, натягивая свитер. – Но тут уж ничего не поделаешь.

Бабушка кивала в такт своим мыслям. Ее светло-карий халат, с вышитыми на нем белыми цветами, колыхался.

– К матери то заглядываешь, чай?

Я нахмурился, вновь возвращенный к неприятным мыслям.

– Иногда, – сказал уклончиво, закинул сумку на плечо и посмотрел в чуть раскосые, зеленые глаза бабушки. И прочитал в них отражение собственной застарелой боли.

– Не до меня им, бабусь, – сказал я мягко. – Да и зачем оно мне?

– Не говори так! – ее лицо неожиданно потемнело. Так на небе иногда в один миг от сильного ветра собираются грозовые тучи и того и гляди, пойдет дождь. – Как бы ты к ней ни относился, Алексей, она твоя мать!

– Я прекрасно к ней отношусь, – ответил. – И помню, кто она мне.

Я прошел к двери, бабушка посторонилась. Молча надел пальто и ботинки. Бабушка настойчиво глядела мне в спину, и я не выдержал, обернулся.

– Я помню, кто она мне. А она вот, как думаешь, не забыла?

Тонкие губы бабы Марты сложились в скорбную полоску.

– Как можно говорить такое о своей родной матери! – проворчала она. Впрочем, она меня не осуждала. Сама понимала, что к чему.

И за неимением аргументов, повторила:

– Не забывай, Алешенька, она – твоя мать!

– Не забуду, бабусь, – отозвался я и, кивнув на прощание, вышел за дверь.

***

Улица встретила меня холодом, ветром и даже градом! По такой погоде я и сам не заметил, как на удивление быстро добрался до Чернышевской, где находился второй магазин Альбертовича. Вчера, по визитке, я посмотрел адрес, поэтому сейчас мне не составило труда сориентироваться по карте и найти улицу, где находился магазин. Я дошел практически до середины и увидел его – черные двери призывно манили зайти внутрь, наверху – знакомая вывеска и рисунок сидящего на кейсе нумизмата. Значит, Ваня уже отрылся.

Я прошел внутрь. Магазин встретил меня затемненной атмосферой, широким ассортиментом, красиво оформленными витринами и спиной Ивана, он что-то докладывал в один из альбомов настолько увлеченно, что ничего не замечал вокруг.