Ах, уехал мой любимый

Глава 15

- Мм!  Мороженое! – блаженно прикрыла глаза Алёнка и откинулась на металлическую спинку стула. Облизала ложечку и ехидно ухмыльнулась. – И всё мне. Одной. Делиться ни с кем не надо. А-то я недавно была близка к тому, чтобы закрыться от Машки в туалете и съесть там в одну каску шоколадку с цельным фундуком.

- Жадюга, - рассмеялась, отламывая кусочек пирожного. – Могла бы и поделиться с ребенком. Не чужие же люди.

- Не чужие. Но шоколадку Петя привёз мне. И я бы её растянула на весь день, смакуя. Но Машка её просто как питон: хлоп в рот и нет шоколадки. Да она во рту растаять не успевает.

- Во рту не успевает, но вот на маленьких пальчиках и щечках – вполне.

- Кстати, да, - активно закивала подруга. – С ума сойти!

Вздохнула она и покачала головой.

- Что? – непонимающе нахмурилась.

- Мы – мамочки, - выдала она несколько шокировано, что ли.

- Очнулась, блин, - рассмеялась я. – Уж сколько лет. Пора бы и привыкнуть.

- Каждый день я только к вечеру и привыкаю. Утром просыпаешься, идешь в кухню, думаешь, сейчас бахнешь кофе и неспеша соберешься на работку, а потом из ниоткуда появляется «мамакушать» и всё. Мама готовит кушать. А недопитый кофе остывает до состояние ледяной корки.

- А к вечеру что меняется?

- А к вечеру я забираю Машку из садика и понимаю, что соскучилась. Но утром, всё равно, всё повторяется, - хохотнула Алёнка. Отправила очередную порцию сладости в рот и загадочно посмотрела на меня.

- Что? – вопросительно повела бровью.

- Ничего, - качнула она головой.

- Говори уже, - обреченно вздохнула и откинулась на спинку сиденья, сложив руки на груди. – В этом твоём «ничего» я слышу «всё».

- Что с Козырским думаешь делать? – почти пропела она.

- Ничего.

- В этом твоём «ничего» я слышу «всё». И мне это нравится. Отличный план, подруга, - протянула она ладонь, которую мне, видимо, полагалось отбить.

- Очень смешно, - фыркнула, проигнорировав её жест. – Ничего, Алён. Ничего. Сегодня он закончит ремонт, а завтра мы будем просто соседями, которые иногда встречаются на лестничной площадке или у входа в подъезд. Он мне не интересен.

- Ну, да. Ну, да, - кивнула она размашисто. – Помнится, в десятом классе ты тоже так говорила. Утром. А вечером пошла с ним на свидание.

- Тогда я была наивной шестнадцатилеткой, которая просто была влюблена в самого крутого парня школы. Сегодня я - взрослая тётя, с осколками розовых очков в глазах. За спиной развод, а на плечах ребенок. Так что, Алён, ничего у нас с Матвеем не будет.

- Прям-таки, не будет? – ухмыльнулась она и многозначительно посмотрела на меня. – А его глаза говорят, что у вас будет всё.

- Ты успела поговорить с его газами? - скептически взглянула на подругу.

- С ними и говорить не нужно. Всё ж и так видно. Я бы сказала, что он смотрит на тебя так же, как и двенадцать лет назад, но это не так. К счастью. Смотрит он на тебя как мужчина должен смотреть на желанную женщину. И это логично, - остановила она меня взмахом руки, когда я открыла рот, собираясь убедить ее в обратном. – Двенадцать лет назад ты была тощей девчонкой с острыми коленками. А сейчас ты в самом соку. Да твоей фигурке любая молодуха до двадцати лет позавидует! Так что зря ты ставишь на себе крест, Ань. Ставь на себе большой указатель с местами, куда тебя нужно целовать.

- Да, не в этом дело, Алён, - отодвинула от себя тарелку с пирожным. – Дело сейчас не в нашей внешности. Дело во внутренней готовности впустить в дом нового мужчину. Ладно бы я была одна. Можно было бы попробовать что-то с Козырским ещё вчера. Но у меня есть Ваня. Он привяжется к Матвею. Да, он уже от него не отлипает. Потом у нас с Козырским опять что-то не заладится, и мне придется объяснять сыну, почему от нас ушел сначала папа, а потом еще и этот дядя.

- Ну, да, - фыркнула Аленка, всплеснув эмоционально руками. – Поэтому теперь тебе надо обрасти мхом и стараться резко не двигаться, чтобы ярлык «разведенка с прицепом» не слетел со спины и других примечательных мест. Вдруг кто-то его не разглядит.

- Я тебя сейчас лицом в мороженое мокну.

- И ты думаешь, для меня это станет наказанием? – усмехнулась подруга.

- Хотелось бы.

- Наивная, - закатила она глаза. Поставила локти на стол и оперлась подбородком о раскрытые ладони. – И что прям, совсем ни-ни? Не дрогнуло сердечко при Козырском? Глазки не упали на литой торсик? И даже резинкой боксеров щелкнуть не захотелось?

- Отстань, – спрятал смущенную улыбку за ободком чайной кружки.

- Так я и думала, - расплылась в довольной улыбке подруга. – Ежели что, я с радостью посижу с Ванюткой-малюткой несколько ночей подряд. Всё-таки, вам с Матвеем нужно многое друг другу… рассказать. Ну, разумеется, когда язык освободится от других более важных дел… - пошевелила она игриво бровками.

- Ты невыносима, - возвела взгляд к потолку.

- Это ты невыносима. Если бы ты твердо сказала «нет отношениям с Козырским», то это было бы твое окончательное решение. Потому что «нет» говорить, ты умеешь. А тут… ты не говоришь «нет». Ты, скорее, говоришь: «я подумаю», «наверное», «может быть», «а покажи мне еще больше боксеров»… но «нет» ты так и не сказала. Так что, подруга, это уже наталкивает на определенные мысли и надежды касаемо вашего возможного союза. По крайней мере, тебе любопытно, а это уже что-то, - подмигнула она, отпив моего чая. - И почему ты не купила тот комплект белья? Он же отпадный!