Чёрная королева: Огненная кровь (том первый)

Глава 16. О поэмах и надеждах

Весь вечер Иррис думала о том, что сказала Армана.

А что, если это правда?

Никто из детей Салавара до сих пор не создал семью. Они одиноки и озлоблены, они ненавидят друг друга и весь мир вокруг. И если это правда, то теперь смысл её скоропостижной помолвки в Мадвере стал совершенно ясен. Так вот почему…

Салавару снова отказали, и он решил, раз за Иррис не стоит прайд, никто возражать не станет. Вот почему он, не скупясь, заплатил тёте Огасте такую неприличную сумму, вот почему был так настойчив, вот почему велел ехать, как можно скорее…

Она ходила по комнате, вспоминая все кусочки мозаики, и картинка, наконец, сложилась.

И чем всё это грозит ей?

Оказаться между проклятьем с одной стороны и бешеной сворой родственников Себастьяна с другой стороны — приятного мало. Она вспомнила слова Альберта о том, что Салавар был влюблён в её мать, и что она сбежала с помолвки.

Почему?

Мать Себастьяна и Таиссы погибла, мать Истефана бросила мужа и вернулась в прайд, и тогда он женился на кахоле. Хейда — человек, и она ещё здесь.

Интересно, отчего погибла мать Себастьяна, и почему сбежала мать Истефана?

Но расспрашивать напрямую об этом было неловко. Когда Себастьян пришёл пожелать ей спокойной ночи, она встретила его в гостиной, услав Арману заниматься нарядами, а сама думала о том, как бы завести разговор так, чтобы это не было слишком навязчиво.

Но Себастьян был задумчив и хмур, и не стал задерживаться. Как-то сухо поцеловал её в щёку и ушёл, а в сердце Иррис закралась тревога, потому что он, видимо, уже поговорил с Альбертом, и кто знает, что тот мог ему рассказать. Она долго не могла заснуть, спала урывками, металась в плену обрывочных сновидений и, в конце концов, встала ещё до восхода солнца.

В Мадвере она любила вставать с рассветом, и часто уезжала на побережье, чтобы полюбоваться тем, как солнце медленно поднимается из моря. Здесь такое ей вряд ли позволят. И хотя дворец стоял на холме, открывая взору прекрасный вид, но сюда не долетал терпкий морской бриз, и не было слышно шума волн. А сейчас это бы её успокоило.

Но, подумав немного, она решила посвятить это тихое утреннее время совсем другим вещам, нежели любование рассветом. Иррис оделась, привела себя в порядок и, пройдя тихо мимо комнаты Арманы, которая находилась позади её гостиной, вышла в коридор.

Со вчерашнего вечера у её двери появились два охранника, и они встрепенулись при виде Иррис, но она велела им оставаться на месте, сказав, что лишь прогуляется по галерее и никуда не уйдёт. Она поднялась на один пролёт лестницы и свернула в библиотеку — большой двухъярусный зал, одна стена которого с множеством полукруглых окон выходила в сад.

Уже было достаточно светло, и можно было обойтись без светильников и свечей. В столь ранний час здесь было очень тихо, и мысль о том, что сюда и в самом деле вряд ли кто-то заглянет, ей понравилась.

Большой стол из красного дерева занимал весь центр комнаты. На нём громоздилось два внушительных письменных прибора из яшмы, и вокруг стояло несколько кресел, обтянутых коричневой кожей. В простенках висели картины морских сражений, изображения кораблей, рыб и карты. Иррис прошлась вдоль полок — собрание книг и фолиантов впечатляло. Она дотронулась пальцами до корешков и… пропала.

В Мадвере у неё не было такого изобилия, и хотя, когда отец ездил в Фесс, в Индагар или в столицу, он обязательно привозил ей несколько книг, но их было не так много, как здесь, и среди них уж точно не было таких редких. Иррис стала вытаскивать и складывать на стол то, что её заинтересовало, и вскоре вокруг уже громоздилось несколько стопок высотой ей по плечо. Пожалуй, часть нужно взять в свои комнаты, чтобы всегда были под рукой.

Интересно, нужно ли спрашивать у кого-то разрешения?

Остановилась она лишь когда её подборка заняла почти половину стола, и, усмехнувшись своей жадности, подумала, что библиотека никуда не убежит. Иррис села в большое кресло, поджала под себя ногу и углубилась в чтение. Она брала одну книгу за другой и раскладывала их по степени важности: о прайдах, символах и домах, генеалогические справочники, ритуалы и источники. Но чтение начала с редкого издания поэм Оллита, которое ей не доводилось встречать раньше, и полностью погрузилась в изящный слог.

Время будто замерло, когда она с головой ушла в этот волшебный мир. День медленно разгорался, солнце просочилось сквозь ажурную листву акаций, тронуло лучом паркетный пол, и полоса света, дотянувшись до её кресла, растаяла теплом на платье цвета чайной розы. Чудесные строчки лились непринуждённо, и пальцы Иррис сосредоточенно и быстро листали одну страницу за другой, и только когда книга подошла к концу, вырвавшись из пленительного мира поэзии, она почувствовала — что-то не так. Ощутила прежде, чем поняла, в чём дело — лёгкое прикосновение к плечу, словно струя тёплого воздуха. Кто-то смотрел на неё, и она обернулась, резко захлопнув книгу.

У двери, прислонившись к косяку, стоял Альберт.

Она даже предположить не могла, сколько времени он там провёл, наблюдая за тем, как она жадно листает страницы, касаясь деревянной закладкой кончика носа, как улыбается особенно удачным оборотам речи…

О Боги! И она сидит в такой неприличной позе!