Сердце подскажет

Глава 34

Не передать словами всей нежности, что сейчас трепетала в моей груди. Ни какая боль на свете не способна затмить тех чувств, что ярким потоком идут из глубины моей души. Шёпот звёзд превратился в серебряную мелодию, что заполняла собой пространство вокруг нас… замедляя его, запечатлевая этот момент в тихой колыбели моей памяти, когда мои пальцы легонько коснулись его щеки. По руке пробежал лёгкий разряд, и лицо Орголиуса озарилось светом. Глаза его распахнулись, и горящий взгляд впился в меня.

Вдох… где всё не важно, лишь он и я.

– Я люблю тебя и прощаю, – прошептала я, но мои тихие слова раздались громким эхом, которое образовало вокруг нас вихрь энергий разных оттенков, что плавно сплетаясь, закружились, ускоряя ход.

– Моё сердце принадлежит только тебе. Всё что ты видела в саду – ложь. Ты моя единственная и неповторимая, Аделина, – сказал Орголиус, обняв мою руку своей ладонью, и из его глаза выкатилась чёрная слеза.

Она коснулась моей руки и впиталась в кожу. Страха не было. Между нами была мощная незримая связь, единение душ, живая, красивая и волшебная любовь. Мои золотые татуировки вспыхнули синим пламенем.

Я наблюдала за этим действом в замедленном времени. Казалось, сейчас ощущались и виделись атомы и молекулы пространства, что соединялись в замысловатые, но идеальные узоры, из которых состояло мироздание. Каждая частичка света, совершая волшебный танец, плавно скользила к его щеке с моей руки. Узоры и символы начали проявляться на его коже сине-золотым свечением, как вдруг, что-то в глубине его глаз изменилось. Словно его пронзила сильная боль.

Изумрудная радужка его глаз вспыхнула огненным узором, и он зажмурился, будто бы боролся с чем-то внутри себя. Чёрные слёзы, одна за другой, выкатывались из-под его ресниц. На лице его отразилась немыслимая боль, которая пронзила мою душу, но, любовь моя была сильнее. Вечная, истинная и единственная. Она была способна разбить любое проклятье. Я это отчётливо ощущала, и обняла ладонями его лицо, прижавшись лбом к его лбу, и закрыла глаза.

В этот миг, в моём сознании, вихрем пронеслись его воспоминания. Радость и боль, каждое мгновение его жизни, нашего знакомства и его чувств ко мне. Так чётко и ясно они озарили мой разум, что я забыла, как дышать.

Вдох… всё не важно. Я чувствую, как за нами стоит Исток. Всевидящая матерь, которая наконец-то показала мне истину. То, чего невозможно объяснить, а лишь ощутить. Внутренний мир, душу, невозможно прочесть, но любовь не нуждается в словах.

Я чувствовала себя рекой, сквозь которую проходит время. Бурлящие потоки сменились спокойным течением. Коснувшись его губ, ощутила в себе целый мир. Наш поцелуй был чем-то большим. Казалось, сейчас от энергии нашей любви рождаются новые вселенные. Наверное, так целуются боги.

– Я всегда ждал одну тебя, – оторвавшись от моих губ, горячо прошептал Орголиус, не открывая глаз, прижавшись ко мне лбом. – Я понял это с первой встречи, но боялся признаться себе, ведь без тебя мне нет смысла жить. Всё моё существование посвящено тебе, возможно, даже против твоей воли. Всем прекрасным, что пришло в мою жизнь, я обязан лишь тебе одной. Ты яркий свет и надежда этого мира, а я… кто я?

Последняя фраза была наполнена такой безнадёгой, что как игла вошла в моё сердце, острой болью. Его болью, которую он испытывал в муках поисков себя, в муках совести и чувстве вины за своё прошлое. Что-то чужеродное сковывало его душу, заставляло верить, что он недостоин счастья. Я почувствовала, что он внутренне принял сложное решение, отчего у меня перехватило дыхание, а сердце стало тяжёлым. Он будто прощался со мной. Сжимая его плащ в одной руке, словно боясь, что он растворится, прижималась к нему всем телом, еле сдерживая накатившую дрожь.

– Ты тот, без кого моей душе одиноко и холодно… тот, кто заставляет моё сердце трепетать. Оно никогда не лжёт. Оно откликается тебе так горячо, потому что ты и есть отражение того прекрасного, что ты видишь во мне. Моё сердце признало тебя раньше, чем сознание поняло кто ты такой. Я вижу тебя настоящим. Я люблю тебя, – прошептала я, и мои слова застыли в вечности.

Я ощутила, как сквозь меня проходит вся вселенная от его поцелуя, что соединял в себе обжигающий огонь и лёгкий, ласкающий ветерок. Поцелуй, что опускал в бездну и одновременно поднимал вверх, куда-то за солнце, в далёкие миры, где нет никого кроме нас. Он не просто целовал мои губы, а мою душу.

Он плавно отстранился от меня, а я всё ещё чувствовала вкус его губ. Мгновение сидела с всё ещё закрытыми в блаженстве глазами. Мне не нужно было его видеть, потому что я его чувствовала каждой клеточкой своего существа. Но, что-то изменилось сейчас, и я посмотрела на него. В следующее мгновение, его глаза распахнулись, засияв цветком синего пламени. Из его глаз покатились кристально чистые слёзы.

– Что с тобой? – ощущая тревогу, обняв его, боясь потерять, спросила я.

– Я слышу её… – восхищённо прошептал он.

– Твои глаза, Орголиус… и слёзы… что она говорит? – целуя и обнимая его, шептала я.

Он взял мою руку и положил себе на грудь, в которой билось горячее сердце. Глядя на меня завораживающим, пылающим взглядом, без слов передал всё, что слышал и ощущал. Полнота ощущений, сплетение ласковых слов и музыки души, что исполняла божественный танец в искрах вечного и бесконечного.

– Ты вернула мне то, что было похищено тысячу лет назад, но подвластно только тебе. То, что делает нас единым целым, – прошептал он, осыпая ласковыми поцелуями моё лицо.

– Синее пламя?

– Да, – выдохнул он, гладя меня по щеке, – если бы я знал это раньше… я был глупцом. Теперь я знаю.

– Что знаешь? – взволнованно прошептала я, наблюдая за тем, как меняются его глаза. Они загадочно горят изумрудно-сапфировым огнём.

– Всё это большой урок для всех нас от Всевидящей матери. Мы следствие друг друга. Мы созданы для того, чтобы вернуть равновесие и порядок в мироздание. Если бы я всё понял раньше, то ты бы не страдала. Ты прожила бы счастливую жизнь в радости и любви. Но, моя глупость привела тебя сюда, ты потеряла родителей, ты стала инструментом в руках высших сил. Я должен всё исправить, – горячо прошептал он, его глаза лихорадочно горели. Он так смотрел на меня, словно в последний раз. Обнимал и целовал, точно прощаясь.