Вася Красина и Бюро Изменения Судеб 

Алия

Алия неспешно подошла к моей скамейке, наклонилась к Браксу и погладила его по голове, легко касаясь шерсти тонкими, длинными пальцами. Пёс встретил ее, радостно виляя хвостом. Эта молодая женщина ему определенно понравилась, что даже показалось мне странным. Какая-то любовь с первого взгляда, даже с первого сна, с медитации. Ох, тут легко запутаться, так смешалось реальное с непонятным.

Пребывание в детском центре, а потом общение с Браксом подействовали на Алию умиротворяюще. Она посветлела лицом, в глазах снова зажегся интерес к окружающему. Это играло мне на руку, увеличивая шансы на успех. Моя задача разговорить, узнать обо всем, что гложет, что произошло. Как это сделать, я не имела понятия, но надеялась, что кривая выведет куда нужно. Улыбнулась в ответ, побуждая Шурзину к беседе.

— Знаете, а я потеряла вашу визитку, — произнесла она, будто извиняясь. — Позвонить не вышло. Если бы мы не встретились… А так, видать, судьба.

— Присядете?

Я показала на место рядом с собой, и Алия воспользовалась предложением. Села аккуратно, выпрямила спину, свела колени, положила руки на юбку. Она напомнила мне маленькую боязливую птичку — один неверный жест и вспорхнет, улетит, не поймаешь. Эх, нужно быть осторожнее. Думать, о чем говорить, чтоб не сболтнуть ничего лишнего.

— Могу вам дать другую, — произнесла я с улыбкой и достала новую карточку.

Протянула визитку Алие. Та взяла, а потом у нее затряслись руки, и Шурзина внезапно расплакалась. Слезы обильно потекли по щекам, и всё это в полном молчании. Руки безвольно упали на колени, визитка выпала из пальцев, плечи снова поникли. Столько боли, столько безысходности было в этих мгновениях, что мое сердце сжалось. Захотелось хоть как-нибудь поддержать Алию, и я дотронулась до ее плеча пальцами. Доверься мне, пыталась передать своим взглядом, вниманием. Не обижу. Буду другом, если захочешь, не предам, выслушаю, помогу, если потребуется.

И Алия развернулась, позволяя себя приобнять. Теперь она уткнулась в мое плечо, я же выполняла роль надежной «жилетки» и терпеливо ждала, когда женские слезы иссякнут. Только что и протянула чистый платок, подвернувшийся в кармане пальто. Не знаю, сколько прошло времени, не считала. Мы просто сидели. Я вспоминала свою младшую сестренку и никуда не спешила. К счастью, Бракс снова возился в кустах, чувствовал себя там прекрасно и нам не мешал.

— Тимур, — всхлипывая, вдруг произнесла Алия. — Забрал визитку и сжег. Мою вещь. Он. Он…

— Почему он это сделал?

— Решил, что мне не нужно с вами общаться.

— Почему?

— Просто так. Я думаю, он хотел меня обидеть в ответ. За то… За то, что приревновал.

— К кому?

— Газовщик приходил, проверял плиту, а Анелька, маленькая, глупенькая, обо всем отцу рассказала, пока я в магазин ходила и потом с Браксом общалась. Домой пришла, а он... Он разозлился. Сказал, что я ему изменяю. А я сказала, что познакомилась с вами. А он… Он не успокаивался, пока…

— Можно записать мой номер сразу в телефонную книжку, чтобы не потерять, — предложила я. — И тогда можно сжечь хоть триста двадцать визиток.

— Почему триста двадцать?

— А почему бы и нет? Хотите, я для вас их напечатаю? Будете отдавать Тимуру по одной и смотреть, как он их сжигает. Интересно, как быстро ему надоест?

Робкая улыбка на заплаканном лице подсказала, что я все сделала правильно. Юмор всегда спасал. Смешное преуменьшает значимость происходящего, позволяет видеть и другие стороны любой ситуации. А еще появился контакт, доверие есть, значит, есть шансы дружить. Это бы очень помогло впредь. Как? Я пока не знала, некогда было об этом.

«Молодец, Красина. Продолжай. Если подружитесь, ее поведение будет легко корректировать», — пророкотал голос Бурова в ухе.

— Он так изменился за последний год-полтора, — продолжила откровенничать Алия. — Стал раздражаться по пустякам, кричать на меня. Будто я ему надоела, а что делать со мной, он не знает. Но я же все для него! Слежу за домом, готовлю вкусно, сама покупаю продукты, у него всегда свежая одежда, сама занимаюсь девчонками. Не ругаюсь с ним. Меня мама учила быть покладистой, хорошей хозяйкой, терпеть во имя мира в семье.

— Тимур любит дочек? Как младшую зовут?

— Бибка, Бибигуль. Любит дочек. Очень. С ними ласковый… Или старается не замечать, если в дурном настроении. Но они-то все видят.

— А вы? Любите его?

— Я? Очень люблю…

И Алия замолчала. Думала о чем-то своем, хмурилась, будто подвергая свои чувства проверке. На такой вопрос легко отвечать по привычке, а стоит задуматься и вот, кажется, что уже светлое не такое и светлое, а давно уже в пятнах. А темное еще больше запачкалось. Конфликты все отравляют, слова, бывает, бьют без ножа, оставляя на сердце резаные раны, которые не залечить, о которых всегда будешь помнить. Даже если захочешь забыть, все равно не сможешь, пока не отпустишь обиду. А обида жила. Я видела, в Алие было ее очень много. Она ее переполняла, накопилась за все это время. Неужели ей не с кем было все обсудить?

— Или нет уже…

Алия засомневалась в своем первом ответе, как я и предчувствовала. Нет смысла лгать случайным попутчикам, им можно все рассказать. Для этого достаточно лишь обдумать все, копнуть свои чувства, быть искренней. Даже себе иной раз признаться сложнее, чем случайному знакомому, с которым расстанешься скоро.