Порхание в небытие

VIII

Адриана сидела в тени деревьев на холодном мраморе. Слабый ветер играл ветками, словно ленивый кот толкающий клубок пряжи. Размеренность обыденного дня ничем не отличалась от предыдущих и вряд ли чем-то отличится от последующих. Можно было расслышать, как неподалёку едут на повозках рыбаки с рынка, весело распевая песню о не дождавшейся их с моря женщине. Где-то в соседнем доме заварили некрепкий чай, и уважаемые матроны с закрытыми глазами принялись слушать игру своих внучатых племянников. Их жизнь не меняется: для них солнце по-прежнему встаёт и садится, а поверхностные развлечения занимают большую часть забот. Вот только для девушки всё почему-то остановилось.

За последнее время она пережила немало взлётов и падений, но так сильно выбить её из колеи удалось только последнему удару судьбы. Если бы кто-то сейчас взглянул на её изнурённое лицо с тёмными кругами под глазами и потухшим взглядом, то вряд ли бы узнал беззаботную кокетку вскружившую голову герцогу каких-то два года назад. Она, словно тень от прежней Адрианы, склонилась над маленькой могильной плитой, проводя бледными пальцами по её краям. Чёрный траурный костюм лишь подчёркивал её отчужденность от окружающих, которые почти не могли до неё достучаться. Спроси вы её, как прошли последние три дня, то не получили бы внятного ответа, ибо с того момента, как она потеряла сознание у кровати Мии, всё происходило для неё словно в каком-то тумане.

Протирая тряпкой высеченные на камне даты – всё, что осталось от некогда живого и энергичного ребёнка, Адриана уже не плакала. Её внутренние запасы источились настолько, что она могла позволить себе только опустошенный взгляд и глубокие воздыхания. Редкие лучи, освещавшие её уединенность, внезапно рассеялись, и высокая тень протянулась до самой ограды. Она подняла голову, а потом снова её опустила, словно не заметила его прихода.

Фернандо молча снял шляпу, и расположился рядом с ней, устремив глаза на плиту. Всё это время он занимался похоронными затратами и процессами, будучи абсолютно глухим к тому, что могут из этого вынести окружающие. Его рука всегда находилась рядом, готовая поддержать в любой момент, хотя порой оставалась незамеченной для неё самой. Он осмотрел на её профиль: профиль женщины, пережившей унижения, горечь и потери, с болью сравнив с тем, что видел в садах поместья, где рядом с ним сидела наивная мечтательница, восхищавшаяся лошадями, собаками и бабочками. Фернандо глубоко вздохнул, потрепав себя по лбу, который, казалось ему, скоро покроется морщинами от количества испытаний выпадавших на его долю.

— Адриана, — вымолвил он хрипловато, взяв её почти безжизненную ладонь в свою.

— Я вас слушаю, — ответила она машинально, не поворачивая головы.

— Мне необходимо уехать, — внимательно наблюдая за её реакцией, говорил он. Девушка на секунду напряглась, а потом снова вернулась в прежнее положение отрешенности. — Это очень важно, всего на два дня.

— Зачем вы отчитываетесь передо мной? Если надо – уезжайте, — её монотонный и бесчувственный голос звучал так, словно желал соответствовать неторопливому ветру деревенского кладбища.

Фернандо набрал в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, что разговаривает сейчас словно со стеной. Он встал и аккуратным движением поднял её за плечи с земли, поставив лицом к себе. Адриана не сопротивлялась, уставив на него стеклянный бесчувственный взгляд.

— Вы молчали почти все эти дни. Вам не хочется покричать, похныкать или уйти в запой, как сеньору Перес?

— Мне хочется стать морской пеной, Фернандо, — бесстрастно ответила она.

— Вам следует облегчить душу, — он провёл рукой по её ладони.

— Да, святой отец, буду у вас в воскресенье, — усмехнулась девушка.

— Хотя бы начала злиться – уже что-то, — самодовольно заключил он.

Она посмотрела на него с неким любопытством, словно впервые видела, а после развернулась и уселась в привычное место. Фернандо присел на корточки рядом, задумчиво уставившись в одну точку.

— Она была для вас как родной ребёнок, — преднамеренно повёл он разговор, поправив пуговицы серо-синего жилета.

— Мне стыдно это признать, — ответила Адриана, не смотря на него, — но порой я мечтала о том, что было бы будь она моей дочерью. Знаете, я бы ведь не допустила чтобы она пережила нечто подобное: наблюдала за пьянствами отца и побоями матери, трясясь в вечном страхе. Я бы не держалась за мужа, только потому что он муж, терпя такое унижение, — в её словах искрилась обида на сеньору Перес.

— Я не сомневаюсь, — без колебаний заметил Фернандо. — От вас можно ожидать чего угодно.

— Иногда я думаю, — её голос дрогнул, когда зелёные глаза устремились на него из-под чёрной чепца, — я думаю, что если бы я не была так уверена изначально, что это всего лишь простуда, то мы могли бы избежать это...

Она не смогла договорить, печально смотря перед собой. Он заботливо положил её голову к себе на грудь, заключив в объятиях, пока девушку вновь поглотили рыдания.

— Вам не в чем себя винить, — шептал Фернандо ей успокаивающе. — Вы сделали всё, что в ваших силах.

— Не могу поверить, что её больше нет, — немного успокоившись, проговорила Адриана. — Такое ощущение, что опять услышу её голос гуляя по берегу. Вы знаете, я и этот берег видеть не могу. Ах, такое дитя! Она же и жизни не успела вкусить. Почему небеса не забирают плохих людей? Почему на этом свете живут убийцы, грабители, пьяницы, а чистым детям суждено умирать?

— Мир не крутится по законам чести и морали, дорогая, — он продолжал держать девушку в своих объятиях, прислушиваясь к её ровному дыханию.

— Когда я только пришла сюда, — произнесла она отчужденным голосом, — мне казалось со мной уже случилось самое страшное. Я даже подумала в какое-то мгновение сброситься в море, — не будь Адриана в таком глубоком горе, то почувствовала бы, как от её слов он весь напрягся. — Какой же я была дурой. Разве есть в этом мире что-то ужаснее, чем похоронить ребёнка? Может, Пересы и лишились своей единственной дочери, а я осталась без кусочка души.