Рейнджеры и хаос

Часть 2. Глава 22.

Глава 22.

Умирать, не узнав, что такое счастье – так печально.

Мы вышли в ночь. Отряд тонкой цепочкой прошел сквозь кварталы небольшого шахтерского городка. От частокола, что опоясывает город, почти ничего не осталось, лишь обломки бревен, да обгоревшие пеньки.

За стеной открылось обширное поле, заканчивающееся лесом. До него где-то метров пятьсот. Если побежать напрямую, то можно добежать где-то за пару минут. Предполагаемой засады нигде не видно.

Дальше мы двинулись ползком, каждый раз замирая при блеске очередной молнии. Грязь: холодная, вязкая, обляпала лицо, лезет под рубашку, но когда дело касается твоей жизни, как-то легко это переносишь. Хуже всех пришлось Бигенеру: из-за могучей фигуры, ему не очень удобно ползти. Дождь бьет по спине и по голове, капюшон уже не может спасти. Одежда промокла, грязь проникла даже под нее, отчего, кажется, будто мы плывем по реке, а не ползем по полю.

Время ползет наравне с нами. Мы вроде бы и движемся быстро, но лес впереди не хочет приближаться, более того, кажется, он даже отступает дальше, как брезгливый человек от грязных нищенок.

Сердце колотится быстро, каждую секунду ждешь, что внезапно с боков появятся орки. От этого чувства, все внутри скрутило и сжало, как пружину. Если кто-то внезапно сейчас крикнет над ухом, я точно подлечу метра на два в воздух.

Метр, за ним еще. Блеск молнии – отряд замер. Действуем разом, как единый организм – всему этому нас учили. Единственное чему не могут научить, так это переносить боль потери. Зато каждому курсанту вбивают в голову кодекс рейнджеров и то, что ему следует действовать беспрекословно, не зависимо от собственных чувств, мыслей, желаний и мировоззрений.

Выполнение задания имеет высший приоритет. (Главный пункт, из которого следуют остальные)

Если раненый товарищ не может передвигаться самостоятельно и его спасение подвергает риску миссию – его следует бросить.

Приказы командира отряда должны выполняться беспрекословно.

В случае попадания в засаду отряду следует отступить.

Если часть отряда не имеет пути к отступлению, ее следует бросить.

Вступать в бой только при двукратном численном преимуществе и только из засады.

Для рейнджера не существует чувств, голова его холодна, а действия расчетливы.

И примечание:

Не подчиняющийся этому своду правил, будет отдан под трибунал.

Семь правил. Семь заповедей. Которые мы со Спирини однажды нарушили, за что жестоко поплатились. Бессмысленная гибель всех товарищей, потому что того, кого мы хотели спасти, спасать было уже не нужно. Мы поклялись, что никогда больше не нарушим этот свод правил. Но разве это правильно? Жизнь показывает, что да, правильно. Правильно бросить умирать товарища, правильно бежать от врагов, когда у них численное преимущество. Но в кого мы тогда превращаемся? Для рейнджера нет чувств, есть лишь холодный расчет. Все ради достижения цели. Любая подлость для выполнения миссии.

Разве для того, чтобы победить, нужно отбросить все человеческое? Перестать быть человеком? Я не понимаю этого. Не трусость – а трезвый расчет, не предательство – а целесообразность, не равнодушие – выбором приоритетов. Но если человек победит, отбросив все человеческое в себе – то это будет победа не человека, а победа орка в теле человека. Или даже хуже – ведь орки не трусят и могут вступить в бой даже при численном превосходстве врага. Победа не человека, но зверя – вот что это будет. Чувства – именно они отделяют нас от животных, а не разум. Сопереживание, сочувствие, жалость и многое другое. Именно эти вещи заставляют нас поступать неразумно. Не бросить друга, а сражаться за него. В природе стадо бизонов бросит калеку, бросит больного, когда за ним погонится стая волков. А волки затравят и изгонят из стаи старого, больного и неспособного к охоте и никогда не поделятся добычей с соплеменником. Но люди не такие. Мы не бросим больного, мы не бросим раненого товарища на съедение «волкам». Даже если старый человек уже не в состоянии работать, мы не оставим его без еды. И только из-за этого мы стали доминировать. Потому что мы не звери. Мы люди. Так почему воюя с самым опасным врагом, мы должны применять тактику зверя? Почему мы должны уподобляться тем, над которыми возвысились благодаря совсем иным нормам? Ведь в этом наша сила. Сила в сострадании, сила в дружбе, сила в любви!

Мы уже почти добрались до леса, когда в стороне, надсадно взвыл рог.

- Нас все-таки заметили! – прорычал Юго.

- Они устроили засаду у кромки леса, но чуть в стороне. Все поднимаемся и бегом! – закричал Герберт. – Вимон, ты впереди. Бигенер замыкающий. Спиринифер…

Гром перекрыл его слова, но я бы и так не услышал, потому что мое тело среагировало мгновенно. Все-таки подчинение приказам, которое в нас вбивали, вошло в плоть и кровь.

Примерно в ста метрах слева, появился отряд врагов. Где-то с два десятка бойцов, половина которых тролли.

Лес метнулся навстречу. Темный и огромный, толстенные стволы мертвых деревьев стремительно разошлись в сторону и помчались справа и слева. Под ногами неприятно хлюпает грязь, дождь легко проникает сквозь кроны деревьев лишившихся листвы, как закованная в сталь конница сквозь рваные ряды ополчения.