Пищеблок. Новые тайны

Глава 8. Обязательные мероприятия

В парадной одежде все пионеры были построены на Дружинной площадке для торжественной линейки.

Самым важным среди пионеров выглядел знаменосец Андрей Букин. Ему надели пилотку, перевязали алую ленту через плечо, дали знамя. Букин смущенно стоял в ожидании команды и злобно смотрел то на вожатых, то на ребят, которые выстроились на площадке ровными прямоугольниками. Дворцов отпустил в отношении Букина какую-то шутку, ребята негромко засмеялись, а Свистуха заорала в микрофон:

– Прекратить смех и разговорчики! Торжественную линейку, посвященную открытию смены и поднятию знамя, объявляю открытой!

Все шесть пионерских отрядов по очереди стали представлять себя, выкрикивая названия, девизы и речёвки. Первыми кричали ребята старших возрастов. Громче всех орал Ждановский:

– Победители! Наш девиз: «Возьми своё сердце, зажги его смело…»

Борис знал, что главное на таких линейках – перекричать других. И старался показать вожатым, что они сделали правильный выбор, назначив его командиром.

Последними, но хуже всех, в разнобой и запинаясь, исполнили свой девиз и речёвку пионеры шестого отряда. Свистунова даже потребовала повторить их эти обязательные для отряда кричалки.

После чего старшая вожатая по имени-отчеству и должности стала представлять взрослых, присутствующих на линейке. Пионеры должны были хлопать каждому представленному человеку. А он в ответ помахать им рукой.

Исполнив ритуал представления, Свистуха вздёрнула руку ко лбу:

– Будь готов!

– Всегда готов! – в ответ отсалютовали отряды.

Вожатая продолжила кричать в микрофон:

– Почётное право поднять флаг нашей смены предоставляется директору лагеря Колыбалову Николаю Петровичу и командиру первого отряда Ждановскому Боре! Ваше слово, Николай Петрович!

Довольный Ждановский вышел на импровизированную трибуну, с которой Колыбалов произнёс краткую стандартную речь о том, что пионеры и комсомольцы – строители светлого будущего, опора отцов и матерей.

После чего опять крикнула, салютуя, Свистуха:

– Будь готов!

Отряды отозвались ей:

– Всегда готов!

Борис и начальник лагеря начали поочерёдно руками перебирать трос, красный флаг пошёл в высоту. На верхушке мачты он стал трепыхаться на ветру. Все пионеры и взрослые смотрели на знамя, как на гарант их спокойствия и безопасности, словно на выдающуюся реликвию, способную приносить счастье.

Обязательный ритуал оказался выполнен, теперь нужно было распределить детей по кружкам.

Свистуха пояснила:

– У нас будут соревнования по шахматам, фестиваль пионерской песни, чемпионат по футболу. Есть кружки пения и танца, шахмат, рукоделия. Все должны в чём-нибудь участвовать. Для записи пройдите в Знамённую комнату.

В эту ритуальную комнату принесли стулья и столы, за которыми сидели вожатые. Каждый записывал свой отряд, парней или девочек из палаты, над которой шествовал.

Борис и Сергей зашли в комнату, когда запись была в самом разгаре. Вожатая по имени Маша как раз опрашивала Ванду Хильмончик, а к столу Максима Александровича подошел Лёшка Дворцов.

Ванда отвечала так, как учил её Ждановский.

– Петь умеешь?

– Нет.

– А плясать?

– То же нет.

– А шить?

– Не умею.

– Так научишься.

– У меня иголки дрожат в ругах. Это наследственное.

– В шахматы хоть играешь?

– Ни разу не пробовала.

– А с физкультурой как у тебя?

– Плохо. Не люблю её.

– Ладно, постучи тогда громко пальцами по столу.

Ванда постучала.

– Нормально! – сказала вожатка. – Будешь у нас барабанщицей.

Вожатый первого отряда пытал Дворцова. Получив на все вопросы «Нет», Макс сказал:

– А вот мне кажется, что ты петь умеешь.

– Пою очень редко. Как только дома начинаю петь, соседи начинают стучать в батарею и орать, чтобы прекратили безобразие. И вообще, я могу спеть только на стихи собственного содержания.

– О! Так ты стихи пишешь? Ну-ка, прочти что-нибудь.

– Пока я только одно стихотворение сочинил: «Села муха на варенье, вот и всё стихотворенье!»

– Неплохо! – улыбнулся Максим Александрович. – Записываю тебя в кружок пения и танца.

– Не, не надо! Оттуда все разбегутся, как только я начну петь. Лучше на футбол запишите.

Ждановского вожатый сразу записал на футбол и отпустил. А вот Гепалову задал дежурные вопросы, на которые парень отвечал: «Нет!». Тогда Максим Александрович потребовал:

– Ну-ка, скажи: «Пионеры всей страны делу Ленина верны!»

– Пи-А-нэры всэй страны дэлу Ленина вэрны, – умышленно коверкая слова произнёс Гепалов.

– Ладно, иди пиАнэр. Запишу тебя только на футбол.

Во дворе Гепалова ждал Борис. Он сказал:

– Ванда расстроилась и убежала в свой корпус. Будто я специально научил её неправильным ответам.

Боб стал рассуждать о том, как несладко будет теперь Ванде: тренировки постоянные, хождение строем с барабаном в парадной форме.

Подошёл Букин:

– Вы в «Трясучку» играете?

– Нет, – ответил Боб.

– Так это просто, нужно монеты в ладони положить…

– Я знаю, но мы не трясём, – повторил Ждановский.

– Скучные вы какие, – сказал Букин и отошёл.

– В «Трясучку» монеты можно на рёбра ставить, когда трясёшь, если противник не заметит и скажет: «Решка», например, то можно снять орлами. У нас парни играют и обманывают младших. Но на деньги лучше в карты играть. Я играл с парнями в «Буру».

– Здесь в карты играть нельзя, даже просто на интерес, без денег, – сказал Сергей.

– Да, я знаю. А зря! Если бы чемпионат лагеря, например, по «Дураку» проводился, я бы первый записался. И народу было бы много, не то, что на шахматах. «Дурак» – хорошая игра. Мы с папой иногда играем. А дядька говорил, что на Западе турниры разные по картам официально проводятся, даже чемпионат мира по «Покеру» есть. Дядька смотрел там по телеку. Живут же люди, не то, что у нас! Пока немного времени до обеда осталось, давай пройдемся.