Единственное желание. Книга 4

13 Подарок для лэдрау

– Не буду я! – чуть слышно прошептала лэфиарни, когда они неспешно вышли в центр зала. – На потеху этой скотине танцевать? Придумали тоже! Ты видела, что он творит? Лупит своей магией, будто тараном стену ломает…

– Тише! – сквозь зубы шикнула Рыжая. – Услышат. Мы – рабыни, должны делать, что велят…

– Я не умею и не стану! – отрезала Льюна.

– Тогда пой или играй! Это ты можешь? А танцевать буду я.

– Что петь?

– Весёленькое что-нибудь! – хмыкнула Настя. – Или такое… завораживающее. Я подстроюсь, не бойся!

Лэфиарни направилась к музыкантам, бестактно вырвала у одного из них бубен и, ритмично постукивая в него, вернулась к оставленной посредине зала напарнице.

Тонкий голос зазвенел, неожиданно набирая силу.

Сочетание дивных звуков. Будто птичьи трели. Где-то Настя это уже слышала…

Да ведь это песня во славу Великой Матери! Древний гимн, что когда-то исполняла Инсфирь на балу у Лиэлид. Сказочная, завораживающая мелодия, от которой мир вокруг преображался, и душа уносилась в космос.

Разве можно было выбрать что-то прекраснее?

Эта песня была как молитва. В голове сразу просветлело. Очарование лэдрау, затягивающее в свои сети, не пугало больше, утратило свою необъяснимую силу.

Настя подняла руки к невидимым небесам, растворяясь в волшебных звуках голоса Льюны, в звенящей капели мелодии, и поняла, что свободна.

***

Моруварк заворожённо смотрел.

Серебряная лэфиарни, похожая на юное деревце в морозном инее, замерла в центре и запела, выстукивая ритм чуть слышно. Музыканты подхватывали один за другим. Песня Девятизвездья в Герсвальде была известна.

Вторая рабыня скрылась за спиной певицы.

И вдруг будто крылья раскрылись за спиной «дочери неба». Горящие золотом рукава, тонкие кисти, пальцы, как остроконечные перья хищной птицы. И вот уже крылья обратились в гибких змей. И сама танцовщица выскользнула вперёд. Перетекла как вода…

Нет, скорее, как пламя! Яркое, жаркое, обжигающее!

Рыжие локоны, платье, сияющее медной чешуёй дракона. И в каждом движении столько сдержанной страсти.

Змея! Танцующая змея!

Какое гибкое, сильное тело! Невозможно оторвать взгляд – каждое движение завораживает. И чувствуешь священный трепет, и знаешь, что она опасна…

Но так непреодолимо хочется подпустить поближе, прикоснуться. Ощутить в своих руках этот гибкий стан, эту непокорную огненную душу, испить с губ смертельный яд!

***

Ритм нарастал. И Настя, позабыв о плавных скользящих движениях, закружилась стремительно, порывом ветерка промчалась по залу. Неистовым костром летели волосы и струящийся прозрачный шёлк платья.

Она чувствовала взгляды. Множество взглядов. И в каждом было желание.

Боковым зрением она видела сверкающие синие глаза Кайла – никогда раньше он не смотрел на неё так! Она видела лицо Кристайла, сияющее от восхищения, изумлённое. Хранитель Чёрного Кристалла, очевидно, и сам не ожидал, что всё будет настолько эффектно.

Но сейчас куда важнее другой взгляд – чёрный, как ночное небо, как Бездна, как пустота Лидонского ущелья. Прожигающий насквозь.

И Рыжая смело двинулась ему навстречу.

Снова вскочила с ногами на стол. Не в первый раз! Этот хоть низкий. Совсем не страшно.

Она вышагивала меж блюд, словно кошка, волнующе покачивая бёдрами. Ближе, ещё ближе, ещё ближе…

Песня Льюны достигла апогея, захлёбывалась в нарастающем ритме.

Настя закружилась на месте, в одном шаге от властителя Герсвальда. Оборот, оборот, ещё оборот.

Песня прервалась, Дэини резко опустилась на колени. Застыла в нескольких сантиметрах от Моруварка. Глаза в глаза. Казалось, ещё миг и она его поцелует. Гости ахнули испуганно, стража бросилась к своему милорду.

В правой руке Насти был зажат нож, молниеносно подхваченный девчонкой с обеденного стола. И целил этот кинжал в горло некоронованному властелину Герсвальда.

На лице лэдрау не промелькнуло даже тени страха. Чёрные угольки глаз смотрели с вызовом, с насмешкой.

Рыжая улыбнулась обольстительно и распутно, отстранилась чуть-чуть, подцепила на остриё ножа виноградинку и соблазнительно отправила её себе в рот.

Зал выдохнул. Моруварк с усмешкой покачал головой.

Настя швырнула нож в сторону, отщипнула ещё одну ягодку и пикантно скормила её Старшему Советнику на глазах у всех высокородных гостей.

Его светлость заглотил наживку: со смехом стащил Рыжую со стола и, пылко обняв за талию, со смехом крикнул:

– Вот это подарочек! Учитесь, милорды, как надо угождать своему повелителю! Друг мой, нижайший тебе поклон! Давно меня так никто не радовал.

Моруварк картинно поцеловал Рыжую в обнажённое плечико.

– Эй, отведи-ка этих красоток в мои покои! – велел лэдрау, поманив одну из прислужниц.

Настя соскользнула с его колен, собираясь последовать за провожатой, но Моруварк удержал её за запястье, оглядел снизу вверх ещё разок. И лишь потом отпустил.

– Боюсь, сегодня пир для меня закончится быстро, – донеслось в спину Анастасии. – Лакомство в моей спальне куда соблазнительнее, чем вот это все, на столах!

Дружный хохот прокатился по залу.

А Настя, Льюна, и девушка, шедшая впереди, уже шагнули за порог.

***

– Руками своими тут ничего не трогайте! Испортите – высекут, – нелюбезно велела служанка, посмотрела презрительно и ушла.

Было слышно, как с той стороны двери в замке повернулся ключ.

Комната снова в светлых тонах и золочёных вензелях на потолке.

Роскошная кровать занимала добрую её половину.

Настя прошлась, осматриваясь с любопытством. Мебели немного, но всё такое помпезное, дорогое. Опять же эти подушки, на полу сидеть…

Льюна сунулась к окну – застеклено, разумеется, да ещё прочная решётка.

– И что теперь? – зло бросила лэгиарни. – Довилялась задом! Чего мы добились? Нам отсюда не выйти. Придёт этот слизняк чёрный и отымеет нас тут, обеих, вот прямо на этих белоснежных простынях!