Древние Узы. Пишествие

16. Беги, беги за солнцем…

С каждым преодоленным метром пелена дождя все плотнее и плотнее укрывала растворяющуюся в рассветных сумерках столицу. Город был еще более пустынен чем накануне, в виду скверной погоды и раннего предрассветного часа. Лишь только дождевые капли отбивающие нестройный ритм по камням мостовой нарушали вязкую тишину обволакивавшую город. Трое всадников неспешной рысью подъехавшие к южным воротам в такую непогоду вызвали легкое раздражение у утренней стражи, уставшей от нескончаемых потоков воды, льющихся с неба. Мужчины были закутаны в теплые непромокаемые дорожные плащи, глубокие капюшоны который скрывали их лица.

– Куда путь держите, господа хорошие, да ищо ни свет, ни заря? – поинтересовался младший в смене солдат, судя по говору, плохо выбритому лицу и неопрятной форме призванный совсем недавно из какой-то глухой деревни.

– На юг, сын мой, – степенно ответил один из путников. – Туда где тепло и начинаются весенние ярмарки.

– Ярмарки — это хорошо, – парень улыбнувшись зажмурился, видимо вспоминая о чем-то связанном с раскрашенными шатрами, шумными балаганами и расписными повозками. – Ну токмо дороги-то гляди того размоет, успеете ли? Да и какие нонче ярмарки, вон чего твориться-то, чудища эти лезуть и лезуть отовсюдова.

– Успеем, сын мой, успеем, – ответил все тот же мужчина и протянул документы на проезд. – А ярмарки будут, твоя правда, не такие как раньше, но люди съедутся в прибрежные города для торговли и обмена.

Молодой страж хотел было заставить путников скинуть капюшоны, но врученная ему подорожная грамота заверенная личной печатью Его Святейшества, лишила того последней надежды нажиться на утренних странниках. Позвав сослуживцев, парень поспешил открыть ворота, пожелав напоследок легкого пути.

Всадники покинули неприветливую столицу империи по южному торговому тракту, устремившись в сторону внутреннего моря. Некоторое время они двигались в молчании, направляя лошадей друг за другом по узкой полоске обочины, еще не успевшей раскиснуть. Лишь только когда, дорога пересекла границу леса, широкие лапы елей закрыли от размывавшего ее дождя, дав возможность двигаться бок о бок.

– Аркаис, скажи почему вы решили, что я наследник Третьего, Пятого, Десятого, или Сотого, какой он там был по порядку? – Дилан, уставший от гнетущего молчания, поравнялся с монахом, едущим впереди.

– Третьего, сын мой, ты наследник Варго, – снисходительно улыбнулся святой отец. – На самом деле ты сам все рассказал. То, что произошло на Плато Душ не могло быть не чем иным кроме пробуждения крови Третьего, текущей в твоих венах.

– И что теперь я могу летать, испепелять города одним лишь взглядом и читать мысли, – иронично усмехнулся молодой человек. – Если это так, то спешу тебя расстроить, ничего такого я не умею и вряд ли когда-либо смогу.

Тайер ехавший во главе их небольшой колонны и не проронивший ни единого слова за все утра придержал коня и стал прислушиваться к разговору. Парень был расстроен неожиданно свалившимся на его голову путешествием и всячески старался это подчеркнуть. Начиная с хмурого приветствия и заканчивая непрерывным недовольным бормотанием на тему нескончаемого дождя, размокшей дороги и непроходимых тупиц. Кого он имел в виду упоминая последних было трудно понять, впрочем, спутники его не особо и старались в этом преуспеть. Коли уж молодому человеку требовалось выговориться, пусть сделает это, благо он никому особо не мешал.

– О нет, мой друг, – старший монах улыбнулся одними глазами. – Путь Воли иной. Идущему по нему не дано повелевать огнем, парить наперегонки с ветром, воздвигать горы или создавать океаны, ничего такого. Если сказать коротко, то наша сила направлена на противоборство Первозданной Тьме во всех ее обличиях.

– Но ведь там в горах ты вылечил меня, – Дилан пока с трудом понимал, о чем говорит его спутник, не чувствуя в себе ни малейшей искры магии.

– О нет, в тот раз ты сам вылечил себя, – Аркаис придержал лошадь давая проехать товарищам между двумя огромными лужами. – Я лишь подстегнул твои внутренние резервы на то, чтобы они были направлены именно на исцеление. Примерно тоже самое я сотворил в кабинете Его Святейшества, заблокировав внутренние токи силы всех тех людей в кабинете.

– Ты хочешь сказать, что они были подвластны Тьме? И что вообще это такое – Первозданная Тьма? – лошадь юноши поскользнулась на грязи, и он чуть не выпал из седла, но все же удержался, при этом чудовищно сквернословя и богохульствуя.

– Конечно же нет. Воины были обычными людьми. Лишь только барон обладал малым уклоном в сторону магии. Но даже ты, со своими скудными навыками и неумением использовать Волю мог бы с ним справиться, не обладай он тем жезлом. Лишь только по этой причине он с такой легкостью отправил в полет нашего юного друга, – Аркаис лукаво посмотрел на прислушивавшегося Тайера. – Но в каждом живущем в этом мире человеке есть крупица Первоначальной Тьмы, это и позволило мне ограничить их действия.

– Да я просто не ожидал атаки! – лицо помощника преподобного Ульриха запунцовело до самых кончиков ушей, и даже глубокий капюшон не мог этого скрыть. – Этот проклятый Зика влетел в приемную словно демон, я даже поздороваться не успел, а он меня уже приложил воздушной плетью.

– Что касается твоего вопроса про Первоначальную Тьму, Дилан. Она дала начало всему, даже первым Троим своим детям, призванным быть ее глазами, голосом и волей в Миройсе, – Аркаис ободрительно хлопнул молодого монаха по плечу. – А ты, Тайер, не беспокойся на счет инцидента в кабинете Его Святейшества. Никто тебя не обвиняет в разгильдяйстве, малодушие или в чем-то подобном.