Обжигаясь о платину

Глава 49. Освобождение

Тонкие голубые занавески то раздувались, то сужались под дуновением ветра из открытого окна.

Пахло последождевой свежестью. Наступила та пора, когда на улице льют летние ливни, а потом периодически сквозь облака проглядывает солнце.

Мирон Львович лежал на его кровати в особняке Подбельниковых. Он сейчас дико напоминал самого себя в первое знакомство с Алисой. До умопомрачения тощий, со впалыми холодными глазами и угрюмым, болезненно-серым лицом.

Но даже сейчас он был прекрасен, прекрасен до дрожи и до рези в желудке. Его неиссякаемая харизма, печальная доброта и красивая грусть...

Алиса заботливо укрыла его пледом и присела на край кровати. Со столика она взяла самостоятельно приготовленную чашку кофе, окаймленного мягкой, воздушной светло-коричневой пенкой.

- Хотите? - тихо спросила девочка. - Это для вас.

Мирон Львович кивнул, с печальной улыбкой принял напиток и осторожно пригубил его.

Алиса грустно вздохнула.

Ну, хотя бы он немного приходит в себя... Неужели душевная травма может быть гораздо хуже физической?

- А я так и не поняла смысл того рассказа, - неловко произнесла девочка, чтобы хоть как-то начать разговор. - Ведь все указывало на то, что герцог безумно влюблен в ту леди. Он жил ей, он боготворил ее, он ради нее был готов на все... Но почему же, когда матушка девушки наконец дала согласие на их свадьбу, герцог ответил категоричным отказом и, равнодушно бросив возлюбленную, уехал в далекие горы. Но в чем смысл? Почему он сделал это? Разве не он ли пару глав назад погибал от безумной любви к ней?

Мирон Львович вновь глотнул кофе, аккуратно отставил чашку и глубоко вздохнул.

- Ты сделала характеристику героя? - спросил он, внимательно глядя на Алису. - Я ведь дал тебе задание - охарактеризовать каждого персонажа. Без нее ты смысл действительно не поймешь.

- Так я же сделала! - воскликнула девочка, вскочила с места и схватила со стола помятую тетрадку. - Вот, слушайте! Леди: добрая, спокойная, нежная, красивая, любит смеяться, мечтательница, немного легкомысленная. Герцог: статный, храбрый, гордый...

Гувернер поднял палец вверх.

- Гордый! - он нарочито выделил это слово голосом. - Кто сказал тебе, что он уехал с равнодушием? Ведь было столько описаний того, как сильно у него колет сердце. Или ты подумала, что у него просто развивается аритмия? Леди бросила человека, с кем была обручена - и все ради этого герцога.

- Но это же хорошо!

- Хорошо? Именно это и оттолкнуло герцога от возлюбленной. Он понял, что девушка совершенно не верна, и с такой же легкостью она может бросить и его самого. А он, как ты уже озвучила, был очень горд.

Алиса смущенно опустила глаза в пол.

Откуда он все это знает? Ну как он способен видеть тот невидимый для нее смысл в книгах? Они ведь читают совершенно одинаковый текст, но почему-то чаще всего Алиса воспринимает бессвязную и нелогичную белиберду, но когда гувернер начинает объяснять суть произведения, у девочки аж захватывает дух от великого смысла данной книги.

Как? Как он это делает? Может, у него есть прибор для чтения невидимых букв?

- Знаешь... - вдруг неуверенно произнес Мирон Львович. - Я... так устал. Вот вроде всю неделю ничего не делал... а устал неимоверно. Сил нет даже, чтобы подняться. Хорошо хоть, до особняка доехал, все спокойнее, когда ты рядом.

Алиса вновь присела рядом с гувернером.

- Это из-за вашей худобы, - едва различимо прошептала она. - Вы так отощали, ослабли...

- Я знаю. Я... не хочу есть. От одного вида еды меня уже тошнить начинает. Хорошо хоть, кофе сегодня выпил. Спасибо тебе, Алиса.

Девочка поежилась и с болью проговорила:

- Это все... из-за... из-за нее?

Мирон Львович вздохнул, закутался сильнее в плед и пожал плечами.

- Из-за нее? Нет. Совсем нет. Из-за осознания отвратности женской стороны... Из-за людского лицемерия, лжи, грязи, алчности. Из-за понимания, что весь мир утонул в этой мерзости, этой отвратительной смеси жадности, злобы, ненависти и пугающей лести. И теперь в этом мире нет места для крохотного уголка настоящей любви. Они считают любовь... чем-то постыдным, детским, розовым и несерьезным. Они... забыли, что счастье на самом деле не в шелесте банкнот. Счастье в том, чтобы слышать голос любимого человека и тонуть в его глазах, забывая о тяжелых проблемах.

Мирон Львович закрыл глаза.

Алиса нежно погладила его колючую небритую щеку.

- Поспите, - прошептала она. - Отдохните, наберитесь сил. У нас есть тот самый крохотный уголок любви. Это - лес, в котором мы гуляем и собираем ягоды. Речка, на которую мы ездим летом. Парк, где едим мороженое. Лыжная база, где я все время падала, а вы пытались научить меня держать равновесие. Весь мир - наш крохотный уголок любви. А уж запускать в него других людей или нет - дело исключительно наше.

Сквозь полудрему Мирон Львович улыбнулся.

Слова Алисы успокаивали его...

Он уснул.

А девочка продолжала сидеть рядом с ним и держать его за руку.

Алиса не переставала любоваться им, восхищаться его пьянящей красотой, слышать его дыхание, чувствовать остатки запаха одеколона, которые впитал в себя его строгий черный костюм. Которые буквально въелись в его кожу навсегда...

Она сидела час. Может, два, а, может, и три. И все это время она не смела отпустить его ладонь. Почему-то ей казалось, что в таком случае может потерять гувернера.

Он все спал. Он набирался сил...

- Алиса?

Шепот дворецкого дяди Леши вернул девочку в реальность.

Алиса обернулась.

- К тебе пришли, - тихо проинформировал дворецкий. - Зовут тебя.

Девочка разлепила склеившиеся губы и изумилась:

- Зовут? Меня? Кто?

Вопросы были излишни, кто это мог быть помимо Федьки или Юрика? Вот только эти двое, похоже, совсем страх потеряли, ибо ломятся к ней, когда ее родители дома.