Звезда сапфировых вершин

Глава 26. Королева Гаринда

– Да, капитан Эдвин, – секунду помедлив, произнесла я. – Я бы хотела осмотреть дворец. И если вы не слишком заняты, я бы попросила сопроводить меня.

– С удовольствием составлю вам компанию, – кивнул Эдвин.

Ирэна бросила на меня негодующий взгляд. В нем читалось, как в букваре: «Что это еще за совместные прогулки?!», но меня не тревожило ее возмущение. Я холодно попросила у нее ключ от рабочего зала – нельзя было допустить, чтобы туда пробрались тролли. Ирэна тяжело вздохнула, будто я предложила ей какую-то сложную работу, и, пошарив в перекинутой через плечо белой сумке, отцепила от связки маленький бронзовый ключик с желтым ярлыком.

Шагнув в светлый, просторный рабочий зал, я еще раз с удовольствием бросила взгляд на расстеленный на громадном столе проект. А затем взяла с полки толстый блокнот в кожаном переплете и отточенный синий карандаш, чтобы, разглядывая дворцовые интерьеры, делать нужные пометки.

Когда я вышла, накрепко заперев дверь, и увидела, что возле лестницы меня ожидает капитан Эдвин, на душе впервые за много дней или даже месяцев стало спокойно.

– Тиша, ты пойдешь смотреть дворец? – обратилась я к розовому вершику, которая нетерпеливо подпрыгивала, глядя, как неумело и суетливо возятся тролли.

– Нет, если позволите, не пойду… – мигом отозвалась она. – Я буду здесь наводить красоту. Я ведь красоту очень люблю… – и, кинувшись к разбитому горшку с цветком, закричала дворецкому Тони. – Красивый цветок! Живой! Пересажу! Дайте мне новый вазон!

Видно, не зря она долго жила у Альды – выучилась голосисто кричать, только довольно пискляво.

Эдвин вежливо пропустил меня вперед, и мы направились вверх по белой мраморной лестнице, сопровождаемые злобными взглядами Ирэны.

– Неприятная женщина, – не удержалась я, когда мы поднялись на второй этаж.

– Каждый выбирает помощников по себе, – отозвался Эдвин. – Неудивительно, что господин Марген нанял именно такую экономку. Но, кстати, немой дворецкий, на мой взгляд, вполне достойный человек.

– Да, Тони хороший, – кивнула я и поежилась, вспомнив вчерашний ужасный вечер. Если бы не покладистый Тони и не отважная розовая Тиша… Нет, я даже думать не хочу о том, что бы со мной случилось!

Мы поднялись в просторный зал с колоннами, украшенный мрачноватыми пейзажами и большими напольными вазами с длинными стеблями сухоцветов. Из зала в обе стороны тянулись анфилады комнат: спальни, кабинеты, маленькие гостиные. Мне захотелось везде немедленно снять шторы, распахнуть окна и даже содрать со стен шелковую обивку – так противно пахло сыростью, старостью, плесенью, а кое-где и гнилью. В облицованном камнем переходе мимо нас ветром пронеслись две серые мышки. Я даже не вскрикнула, только поморщилась, а Эдвин посмотрел на меня с уважением. Но что там – мелкие грызуны! В одной из темных ниш над потертым креслом спокойно дремала огромная черная летучая мышь. Она висела вниз головой, слегка покачиваясь, и была, кажется, вполне довольна жизнью. Но когда Эдвин осторожно взял ее и выпустил в окно, она обрадовалась еще больше и преспокойно улетела.

Комнаты во дворце походили одна на другую: мрачный колорит, пыльные портьеры, чугунные подсвечники, потухшие камины. Мебель в некрасивых, мешковатых чехлах. Тусклые зеркала, покрытые, точно трещинами, серой, будто седина, паутиной. Старинные бронзовые люстры. Я вздохнула – вспомнила, что на родном Побережье уже почти везде имеется электричество. Но в Сапфировой стране дома освещаются по старинке.

Мы шагали по коридорам, лесенкам, анфиладам и переходам. Заглядывали в самые укромные уголки: в чуланы со сломанной мебелью, громоздкими мешками с поеденной мышами крупой, разбитыми тарелками и треснувшими плафонами. Поднялись даже на пустой чердак. Там, вместе расчихавшись от вековой пыли, мы разом засмеялись, точно подростки, – и вдруг посмотрели друг на друга, покраснели, умолкли.

Когда мы спускались с чердака и Эдвин подал мне руку, я испуганно ощутила, как на меня нахлынула океанская волна нежности. Обрушившееся чувство к малознакомому человеку было похоже на сильный шторм, и я чувствовала, что не в силах справиться с этой стихией. Такого я не испытывала никогда, даже в юности, с Марисом. Когда начинались мои отношения с будущим мужем, я была наивной романтичной девочкой. То, что происходило со мной сейчас, ничем не напоминало давнюю полудетскую влюбленность.

Я без конца делала пометки в блокноте, но буквы и цифры выходили неровными – пальцы подрагивали от странного, но приятного волнения.

То и дело мы натыкались на белые скульптуры, изображавших жеманных женщин с цветочками, платочками, кувшинами. У статуй были одинаковые плоские лица и неестественные, будто приклеенные улыбки. Эти фигуры, созданные бесталанным скульптором, выглядели во дворце неуместно. Я подсчитала их и сделала пометку в блокноте – двенадцать. Мне точно придется избавиться от них – слишком они уродливые.

В галереях я рассматривала парадные портреты сановных персон – мрачные, запыленные, почерневшие от времени и сырости. То ли оттого, что все картины были выполнены в темных тонах и в одном стиле, то ли от скудного освещения люди в коронах казались похожими – полными, круглолицыми, высокомерными, лощеными.

– Капитан Эдвин, а есть ли здесь портрет королевы Гаринды? – поинтересовалась я. – Мне хочется на нее посмотреть. Ведь именно ей когда-то принадлежал Хрустальный дворец.