Высокое погружение

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

– Не выдумывай! – строго произнесла Маша. – Невеста должна быть во всём белом!

Роза хихикнула. Сорвав целлофановую упаковку, извлекла тонкие белоснежные чулки с простым гладким верхом.

– Они что – под поясок? – ахнула Глущенко удивлённо.

– Как в старое доброе время, – важно произнесла Афонина. – Кстати, белый поясок с подвязками было легче найти, чем чулки без липучей резинки. В «комках» стали один ширпотреб продавать.

– Это точно, в киосках на вокзальной площади и то выбор получше будет... И подешевле.

– Ничего, Эдуардовна на радостях всё равно велела не скупиться.

– И то верно... Ну-ка, невеста! Подними ножку, – строго сказала Маша.

– Может быть, я всё-таки самостоятельно, – послышалось неуверенное возражение.

– Никаких «самостоятельно»! – воскликнула Глущенко.

– Нам было сказано подготовить тебя как следует! – добавила Афонина.

– По высшему разряду!

– Чтоб все ахнули!

– У тебя сегодня великое событие, так что расслабься!

– Впервые в жизни, между прочим!

– И такого девичника у тебя больше никогда не будет!

– Вот, видишь, ножки уже сами поднимаются, – проговорила Роза.

– И не только ножки, если уж на то пошло, – захихикала Маша. – Чур, я надеваю невесте чулки! И застёгиваю подвязки тоже я!

– С какой стати? – возмутилась Роза. – А я чем буду заниматься?

– Делай невесте причёску!

– Долго ли парик надеть?

– Парик – это очень важно, Роза! Чулки и поясок никто не увидит, а фату и вуаль надо пристроить как следует!

– Вот сама и пристраивай тогда! Машунь, по твоей логике, невеста может вообще обойтись без чулок!

– Девочки, я тоже так думаю... – опять раздалось неуверенно.

– Жених будет очень недоволен! – с сердитой интонацией сказала Роза.

– И мы тоже, – добавила Маша. – Я как свидетельница должна знать, что у невесты под платьем всё о'кей. Иначе я буду нервничать, переживать, и что-нибудь не то ляпну... Ой, Розонька, ты только глянь, какие гладкие у невесты ножки! Как она умудряется так за ними ухаживать?

– Это Соболев презентовал фирменный американский депилятор, – пояснила Роза. – Ещё когда мы в третий раз ставили «Вторую нить...» Он сам на руках волосы им удаляет... Короче, давай всё-таки поделимся. Ты надеваешь правый чулок, а я левый.

– Нет, лучше наоборот!

– Это почему ещё? – возмутилась Афонина.

– Потому что я свидетельница, и я так хочу!

– Чёрт с тобой, надевай левый...

– Давай одновременно!

– Кто быстрее, что ли?

– Нет, наоборот. Кто мееедлеееннеее... – с придыханием, прикрыв глаза, произнесла Маша.

– И что потом? – насторожилась Афонина.

– Кто выиграет, тот поцелует невесту.

– Я согласна! – засмеялась Роза. – Начинаем!

«Невеста» от этих комментариев находилась в глубоком смущении. Сейчас было трудно вспомнить, кто именно из актёрской братии выдвинул идею устроить церемонию по принципу «наоборот», чтобы жених и невеста поменялись нарядами перед поездкой в загс. Мало того, что подобное ещё никому в голову не приходило, а любая новость в «жёлтой прессе» сейчас шла за рекламу – в борьбе за зрителя все средства хороши. Светлана пришла в восторг, заявив, что без смокинга с бабочкой свадьба окажется не такой торжественной, как ей бы хотелось. При этом смокинг будет на ней, на Севостьяновой. Тогда как Денис...

А Денис краснел и смущался, пока посмеивающиеся актрисы, которым Светлана поручила подготовить «невесту» к церемонии, потихоньку натягивали на него белые чулки, неспешно и тщательно разглаживая нейлон по голеням и бёдрам. Он, в отличие от Светы, расценивал подобную идею как нечто похожее на изощрённое издевательство. Особенно если учесть, что Маша и Роза отнеслись к поручению с большой охотой. Обе женщины повидали в своей жизни всякие виды и потому позволяли себе немного цинизма, стараясь, конечно, не переходить за грань. При этом постоянно поддразнивали юношу, как могли, несомненно, тоже испытывая толику возбуждения от процесса. Обе были без обуви, мягко ступая по вытертому ковру обтянутыми нейлоном ступнями. Их костюмы, приготовленные к церемонии, частично были развешаны на плечиках в прихожей, туфли стояли на полу там же. Худенькая Маша сейчас была в чёрных брюках и белой майке-«алкоголичке» без лифчика, которым она довольно часто пренебрегала. Бёдра более фигуристой Розы плотно облегала оранжевая юбка-карандаш чуть выше колен, а грудь украшал изумрудного цвета бюстгальтер на косточках и с тремя поблёскивающими стразиками между чашек.

Состояние Тилляева было для обеих словно открытая книга.

– Эх, если бы женихом была не Света, мы бы с тобой сейчас оторвались с этой невестой, – мечтательно вздохнула Роза.

В любой шутке, как известно, есть доля шутки.

– Она бы отказалась, – произнесла Маша, старательно расчёсывая парик, который встряхивала в левой руке. Цветом тот был чуть темнее пшеничных волос Дениса.

– От таких девушек, как мы? – возмутилась Афонина, держа наготове лакированные туфли.

– Это правильная невеста, – пояснила Глущенко. – Она хранит верность до свадьбы... По крайней мере, сегодня – точно.

– Какая у вас будет роскошная первая брачная ночь, – мечтательно произнесла Роза, поглядывая на Дениса, облачённого только в бельё и чулки с пояском. – Я всё вижу! Машунь, я тоже хочу замуж! Сегодня же!

– Жених уже занят, – мягко произнесла Глущенко, набрасывая на голову Дениса парик, пока тот спокойно сидел на стуле посреди комнаты, смирившись с «девичником». По крайней мере, ничего плохого во всём этом не было, а волнующих впечатлений хватало. Он тоже прекрасно видел состояние обеих актрис и отлично понимал, почему они то и дело чуть нервно посмеиваются, порой начиная городить явную чушь. Тон их голосов менялся от низкого, воркующего до высокого, почти истеричного. Тилляев резонно предполагал, что Маша ещё до вечера найдёт время уединиться со своим гражданским мужем Серёгой, а что касается Розы – тут вопрос был сложный. До сегодняшнего дня в личной жизни Афониной никаких существенных подвижек так и не произошло.