Загадай желание

45 Такая простая и счастливая жизнь

Бесконечной чередой потекли спокойные мирные дни. Лена с Агатой делили крошечную келью, которую по распоряжению игуменьи уступила им матушка Анна. Келья была настолько мала, что в ней помещались лишь две узкие кровати и небольшой столик. Перемещаться по ней возможно было лишь по одиночке, да и то на цыпочках. Впрочем, женщин это совершенно не беспокоило. Все свое время они проводили вне ее стен.

Каждый будний день Лены был похож на предыдущий и мало чем отличался от следующего. Это вносило покой в измученную от постоянных проблем и перемен душу. К семи утра они с Агатой были в храме. Девушка не уставала любоваться его внутренним убранством. Особенно поражала воображение роспись стен. Здесь были и Адам с Евой до грехопадения, и тайная вечеря, и Голгофа. Картины показывали целый мир, целую жизнь, о которой Лена знала так немного. Благоговейно подходила она к иконам, любуясь ликами праведников, утопая в их бездонных глазах. С замиранием сердца вслушивалась в напев певчих, чистыми нежными голосами выводящих ноты. В такие мгновения Лена забывала обо всем, без устали созерцая и впитывая новый мир.

- Можешь сидеть на службе, - с понимающей улыбкой сказала ей игуменья в день приезда.

Так было намного легче. Можно было не заботиться о боли в ногах или спине, о кружащейся голове, а брести на встречу покою и умиротворению, который буквально источали стены храма. Порой, глядя на стареньких монахинь, отстаивающих всю службу, Лена смущалась, но чуткая Агата понимая, что именно беспокоит ее подругу, успокаивала ее.

- Матушка Александра благословила, - шепотом напоминала она. - Значит, можешь сидеть.

После службы женщины помогали с уборкой храма: мыли, чистили, убирали нагар со свечей и подсвечников - и шли в трапезную. Трапезничали они вместе с остальными монахинями, с удовольствием вкушая простую постную пищу. Взор Спасителя на иконе больше не смущал Лену. Напротив, она искала его, утопая в грустном и понимающем взгляде.

- Словно на меня смотрит, - призналась девушка Агате в один из теплых вечеров, прогуливаясь по вымощенным плитками дорожкам.

- Так и есть Леночка. И на каждого из нас, - приобняв подругу за плечи, проговорила та. В монастыре женщина буквально расцвела. Столько покоя и любви было в каждом ее жесте, глаза ее излучали свет, пальцы плавно перебирали четки, а губы шептали молитву.

- Вам здесь нравится, - это не было вопросом, ведь во всем облике Агаты сквозило искреннее удовольствие, получаемое ею в каждый миг этой новой жизни.

Агата кивнула и закуталась в длинную кофту.

- Я всю жизнь мечтала жить в месте, подобному этому монастырю. Подальше от суеты и суматохи больших городов. Но батюшка Иоанн не благословил меня пожить трудницей в монастыре.

Сразу после трапезы женщины шли на послушание.

- Послушание превыше поста и молитвы, - в первый же день сказала игуменья, закрепив за ними обязанности по уборке трапезной.

Они терли и мыли грязные кастрюли и тарелки, расставляли по полочкам граненые стаканы, убирали со столов и мыли полы. Уже час спустя трапезная сияла чистотой, и женщины занимались своими делами.

Лена спешила в небольшую деревянную беседку в окружении молоденьких березок. Девушка доставала ручку и бумагу и писала. По большей части это были обрывки воспоминаний и впечатлений. Лена писала о своей жизни с Толиком, о навязчивом желании родить ребенка, о его потере, о своих обидах и сомнениях. К воскресенью из этих записей составлялась исповедь, и девушка с замиранием сердца ожидала, когда духовник, выслушав перечень ее прегрешений, отпустит эти грехи. И в тот же миг на душе станет легко и спокойно.

- Сестра Агата сказала, что ты писатель, - с улыбкой поинтересовалась матушка Анна, подсев к Лене в один из таких моментов.

- Это не так, - строгим голосом возразила ей Лена. - Я не написала ничего важного и нужного. Просто развлекала людей.

Вспомнились слова Игоря, которые поразила ее в той другой жизни. Тогда она не поняла, о чем говорит юноша. Но сейчас, сидя в деревянной беседке в окружении изумительной природы и чистых светлых людей, она с предельной ясностью осознала его правоту.

- А сейчас ты пишешь что-то важное, - заметив в руках девушки толстую тетрадь, строго поинтересовалась матушка.

- Нет, но я должна закончить, - бросив взгляд на исписанные мелким почерком листы, повествующие о жизни Авантюриста, сказала Лена. - Считайте, что это мое послушание.

- И кто же тебе его назначил? - мягко спросила она. На ее круглом всегда улыбающемся лице появилась печаль. - Твой духовник? - заметив смущение девушки, матушка Анна добавила. - Порой бывает сложно отделить свою волю от воли Божьей. И понять, чего от нас хочет Он, а что мы придумываем сами.

По совету матушки Анны Лена попросила благословения духовника обители отца Кирилла на написание последней части романа. Он был маленький сухонький с тихим низким голосом, благословляя девушку,  чуть дольше задержал руку возле ее головы, словно стараясь передать Лене больше благодати. После этого стало проще. Нужные слова и фразы сами рождались в ее сознании и ложились на бумагу.

Лене нравилось жить по четкому монастырскому распорядку и правилам. Они не оставляли времени для уныния и слез. Девушка словно смотрела на свою прежнюю жизнь со стороны, на свои слезы и боль. Но в душе было столько мира, что призраки прошлого больше не ранили ее.