Заклятые Враги

Глава семьдесят вторая

Он протянул руку, пытаясь коснуться полупрозрачной, небесного цвета сферы, что окружала его со всех сторон - и тут же одёрнул пальцы, словно обжёгся... И вернулся в реальность.

Магии вокруг не было. Ни капли, ни нитки; Дарнаэл даже не думал, что так свыкнется с нею, что волшебство превратится для него во что-то сродни привычному сердцебиению, которое не прервать и не остановить. Но теперь его сердце окончательно остановилось, а дотянуться до своего дара было невозможно.

Он пропал.

Мужчина только криво усмехнулся. Ну, не надо ведь быть глупцом - он сам вынужден был оттолкнуть волшебство, чтобы оказаться здесь. Был же шанс - поймать нить, которую так легко, так просто отдавал мальчишка. Бери, хватай, воюй!

Этот мир благодаря нему состоял из сплошной ненависти. Почему он не мог быть сам её воплощением, почему никак не решится воспользоваться тем наследием, которое оставлял остальным? Глупо же. Трусливо даже немного; так просто, так легко отталкивать от себя столпы творения родного континента. В Эрроке и Элвьенте все друг другу - даже страны, - заклятые враги, а у него в соперниках только он сам, как вечный противовес. Эрри, говорят религии, та, что с ним сражается? Нет же, глупость; со своей богиней он мог чувствовать себя только вечно влюблённым.

Даже Тэллавар сейчас сконцентрировался на других соперниках. Ему наплевать на извечные каноны и правила; для него существует только желание получить власть. Больше, чем у него когда-либо было. Больше, чем имеет право держать в своих руках обыкновенный, пусть даже очень одарённый человек.

Магия ведь никогда не пропадёт. Эта боль, сконцентрировавшаяся в ней, весь тот ужас, перенесённый людьми, та ненависть, которую они излучают - сколько лет это вливалось в границу, в кровь будущих правителей? Сколько лет они формировали основу будущего мира, его мощи?

Можно создать идеальную вселенную, где будет царить любовь. Но у этих миров есть свои правила; Океан от себя оттолкнуть может только ненависть. Ненависть, питающая его; боль, сливавшаяся столько лет с волнами безмерной водной глади, творившей прошлые миры. Откуда взялся первый, какой будет последним, сколько простоит их собственный?

Можно создать идеальную вселенную, где будет царить любовь. Но сила, влитая в неё, иссякнет, рано или поздно. И только это скопление ненависти позволит существовать миру, пока дети его сами не разрушат землю под своими ногами.

Мир без законов, без правил, без свода религиозных правил, которые пропишет за него его же творец. Сколько ошибок он сотворил, позволяя силе вырваться на свободу? Сколько всего отпустил, когда пришло время принимать решение?

Разве та капля чувств простого эльфа могла даровать этому клочку земли надежду на счастье?

Он закрыл глаза, вновь попытавшись поймать нить магии. Даже с даром, когда чары пылали в божестве - или в короле, - и смешивались с его кровью, это было довольно трудно. Что уж говорить сейчас, когда колдовства не больше, чем на медную монету - и на ту, наверное, не хватило бы? Дарнаэлу хотелось бы поверить, конечно, в то, что это было временно; но разве за волшебством он сейчас тянулся?

Нет. Ему лишь важно было узнать, что происходит. Слишком долго граница поддерживала волшебный баланс и отдавала ту силу, что была ей лишней, людям. Ненависть имеет свойство копиться, вот и магии становится больше и больше - и даже Дарнаэл не мог сказать, рождается ли она из тех замкнутых стен бесконечного лабиринта, в котором он сам когда-то давно блуждал, или, может быть, всё дело было в чём-то другом.

Были ли эти люди отражением старых теней? Их ведь всё больше, и силы, что выделяется смертным, тоже. Может быть, она уходит на поддержание мира, а может, делает могущественнее одарённых, передаётся по крови или просто так - Дарнаэл не знал.

Он лишь знал, что Тэллавару и наследнику его, Дара, волшебства, Шэйрану, не место в одном мире. Этого слишком много.

Теперь, когда земли отдавали свои силы - что будет? Источник вновь проснулся, источнику нужны кровавые жертвы, а когда крови больше, чем на войне? Ни одно предательство и нож, всаженный в спину, не подарит столько боли и ужаса, сколько подарит пыл одной битвы.

Много крови. Много слёз. Много радости. Победители и проигравшие, предательства и верность. Всё это на войне - один клубок нервов, тонкие ниточки, сплетающиеся в единое целое, и нельзя позволить ни одной ниточке оборваться.

А они позволили не остаться уже ничему.

Он видел прорехи. Прежде магия пылала одной радужной сферой вокруг каждого человека; Дарнаэл раньше вынужден был жмуриться, даже отворачиваться, чтобы не ослепнуть. Теперь он видел серый фон - и периодические вспышки...

Что-то более блеклое, что-то поярче, и...

Вспыхнуло - неожиданно даже, - а после утихло. Мужчина моргнул, тряхнул головой, заставляя себя вернуться к нормальному зрению, и уставился на нарушившего его покой человека.

- Крайне неожиданно - наблюдать божество, шарящее по воздуху посреди тронного зала, - скептически протянул парень. - Ты не собираешься заниматься делом?

- О, Рэй, - хмыкнул Дар. - Ты вновь полон самоиронии, или на этот раз приступ самокритики? Почему такая серость в магии?

Он пылал ярче, чем другие, и Тьеррон не рискнул бы в очередной раз посмотреть на ауру парня. Это ведь умение, доставшееся ему от эльфов, и сейчас прибегать к подобным опасным способам не так уж и хорошо для здоровья, по крайней мере, пока он всё ещё без своей магии. Не следовало вообще смотреть на то, во что превратил мир магический источник; если в нём и оставалось что-то постоянное, то это Шэйран, и у того тоже был спад в волшебстве.

Но Дару что-то подсказывало, что в этом случае влиял не так магический источник, как отчаянное нежелание продолжать развиваться и изучать что-то новое. Рэй от силы запомнил два-три десятка заклинаний и парочку приёмов, а теперь был уверен, что самым простым сможет обойтись в любом случае - почему бы и нет?