Мама для Зефирки - 2 

12

- Но кажется твоя мама нашла дорогу домой... - раздается голос Кирилла.

- Плавда? - с надеждой спрашивает Зефирка.

В этой комнате кажется затаили дыхание все, и я в том числе. Поднимаю глаза на Кирилла, в них застывает ничем неприкрытый ужас и страх. Зачем? Почему сейчас? Он правда хочет рассказать правду?... Я не была к этому готова.

- Правда, солнышко, - Кирилл, наблюдавший за нами со скрещенными на груди руками, наконец отлипает от подоконника. Он обращается к Зефирке, но глаза его при этом не отрываются от меня, как будто эти слова предназначены не ей, а мне. - Она очень сильно тебя любит и ждёт не дождется, когда тебе сама об этом скажет. Ей просто нужно всё вспомнить...

По моему затылку пробегают нешуточные ледяные мурашки. Я бы сказала, что мое сердце ухнуло в самые пятки, но оно проваливается куда-то ещё ниже, развёрзывая внутри бездонную воронку. У меня в животе появляется резкое чувство, будто я падаю и некому меня остановить. Наверное, оно называется безысходность.

- Тогда скажи ей, чтобы быстлее всё вспомнила... - выдыхает Зефирка, сладко зевая и засыпая на ходу. Кирилл тянется укрывая её с кроликом, поправляет одеяльце и целует, поглаживая лобик.

Я не могу долго смотреть на эту картину, что-то сдавливает меня в тиски и почему-то становится трудно дышать. Он выходит из палаты немного позднее меня, подходит, равняясь с моим плечом и смотрит рядом со мной в окно.

- Ты так всегда делала, когда у нее что-то болело, - голос Кирилла хриплый и низкий. Я поворачиваю к нему лицо. - Целовала и она переставала плакать.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я что-то чувствую.

Что-то происходит между мной и Кириллом, как будто наши взгляды проникают гораздо глубже друг в друга, обмениваясь какими-то тайными мыслями, но это слишком сложно, болезненно и запутано, чтобы понять и дать этому название. Обрываю контакт первая, качаю головой и прикрываю глаза в попытке успокоить себя. В горле становится так сухо, что я не могу сглотнуть.

- Я хочу о ней больше знать, - потрескивающим
словно дым от костра голосом говорю я. Я не узнаю его, он словно мой, но в то же время чей-то другой, совершенно незнакомый мне. - Сколько ей полных лет? Когда родилась? Что она любит? Насколько помнит... Свою мать? - шепчу последнее и поворачиваю лицо, пронзительно глядя на Кирилла.

Его глаза распахнулись и кадык резко вздрагивает. Я уловила в нем волнение и что-то ещё, не могу понять. Он смотрит на меня так, словно видит первый раз, затем берет себя в руки и кивает.

- Ей почти четыре. В апреле будет, пятого. Она родилась, когда тебе исполнилось двадцать один.

- То есть мы с тобой... М-мы, - заикаюсь я.

- Мы поженились через месяц после твоего двадцатилетия, - продолжает мужчина.

- Ты как-то сказал, что прозвище ей придумала твоя жена... То есть я, - мой голос по прежнему будто не мой. - Но почему именно ,,Зефирка’’? У нее же аллергия на сладкое?

- Когда ты была беременна, тебя очень сильно тянуло на зефир... - на губах Кирилла появляется намек на улыбку, но он быстро исчезает. - И нет, у нее аллергия только на шоколад и орехи. Я тебе расскажу всё, что ты хочешь знать и даже больше. Может так ты быстрее вспомнишь, - он внимательно заглядывает мне в глаза.

Я вижу, как мужчина зажмуривается и понимаю, что сейчас больно не только ему.

- Алина... Арина, нас с Зефиркой возможно сегодня выпишут. Поехали с нами? Я хочу показать тебе наш дом.