Едрить твои лапти!

Встречайте!

Я не знаю, сколько времени я просидела в темноте.

Постепенно я успокоилась. Боль и тоска ушли – осталась только спокойная уверенность. Не знаю, в чем: в том, что у меня всё получится (навряд ли), или в том, что меня полюбят (самой не верилось), или в том, что пронесёт (это невозможно). Но на душе было спокойное ожидание и тишина. А ещё мне казалось, что тьма, окружающая меня, не пугает, не подавляет, а баюкает.
Я терпеливо ждала!
И в конце концов открылся светлый проем, в котором стояла высокая, стройная, мужественная фигура демиурга.
Я молча поднялась на ноги.
─ Выходи, – краткий жесткий приказ.
Когда сделала шаг наружу, свет ослепил глаза, заставляя жмуриться и моргать.
─ Ты приняла решение?
─ Да.
─ Что ты решила?
─ То же, что и раньше – я не буду никого проводить через Соединение.
Долгое молчание, а потом тяжелый вздох:
─ Ну что ж, тогда выслушай волю Владыки. Мы дадим тебе короткое время, чтобы ты вернулась на Землю и смогла попрощаться со всем, что тебе дорого. Не рассчитывай на длительный срок и всегда будь готова, потому что в любую минуту мы перенесём тебя с Земли в Арду – в Сирдалин ты больше не вернёшься. Когда ты окажешься в другом мире, ты встретишь всех четверых, кто был для тебя предназначен, но узнаешь их только по прошествии времени, в ночь полнолуния. Тебе будет дано время, три месяца по вашим земным меркам, чтобы пробудить любовь в ком-нибудь из них или принять решение о Соединении. Если ты передумаешь, просто позови меня. Тот, кто тебя полюбит, должен будет сказать тебе это, и ты должна будешь надеть на его руку обручальный браслет –только в этом случае условие будет выполнено. Ты не должна говорить никому из них о том, кто ты, если они тебя не полюбят. Ничто – ни жалость, ни желание помочь – не должно провоцировать в них чувство, ибо любовь должна быть естественной. Если ты нарушишь этот закон демиургов и расскажешь кому-нибудь из них, мы сразу отнимем у него жизнь. Когда ты попадешь туда, ты сразу поймешь, кто тот, кого ты должна найти и уничтожить. Здесь тебе подсказки не понадобятся.
Тяжелый мрачный взгляд и словно тень сожаления на красивом лице.
─ А теперь прощай, Дарья, дочь Земли и демиургов! И пусть твой путь будет светел!
Я хотела задать вопросы, но Дарэль протянул ко мне руку, коснулся плеча, замер на миг, глядя прямо в мои глаза, и толкнул куда-то вниз.
Я не успела ойкнуть, когда моя тушка в труселях и любимой футболке шлепнулась на родную кровать, из которой Дарэль с товарищем выкрали меня несколько дней назад.
Надо же! Всего лишь дней, а словно эпоха прошла!
Арда… Арда… Какое-то знакомое слово!
Чувство родного дома накатило на меня. Все было таким милым, таким «моим».

Осторожно слезла с кровати и услышала, как что-то брякнулось об пол. Посмотрела под ноги и увидела, что простыни на мне нет, и колечко с кулоном, которые были надежно запрятаны в складках, лежат у ног. Хмыкнула про себя: «вот же жмоты – даже простыни им жалко». Нагнулась, подняла их и вдруг сообразила, что Дарэль обещал, что меня могут забрать в любую минуту. Поэтому первое, что сделала – кинулась к телефону. Родители жили в другом городе, до которого ехать и ехать, и я сомневаюсь, что демиурги дадут мне неделю на прощание, поэтому всё, что я могла сделать – позвонить маме. Изо всех сил старалась не показывать ей, что что-то не так, но она, конечно же, почувствовала: долго выспрашивала, но мне удалось её успокоить (хотя сомневаюсь, что до конца). Отец был на работе, и я не могла с ним поговорить, но, наверное, первый раз в жизни попросила маму передать ему, что я его люблю.
Затем позвонила бабушке, друзьям – всем, кто мне был дорог. Мы вспоминали, смеялись, болтали.
Я прощалась.
Наконец, устав от разговоров, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Что же мне теперь делать?
Завещание написать?

Завещание–не завещание, а подготовиться надо. И первое, что я сделаю – поем.
Прошла на кухню, залезла в холодильник, вытащила всё самое вкусное и оторвалась напоследок: кто знает, куда меня отправят, и когда ещё представится возможность поесть.
Затем залезла в душ и вовсю насладилась теплыми струйками, стекающими по телу.
В квартире было жарко, поэтому достала чистые джинсовые шорты и футболку с v-образным вырезом и короткими рукавами. Вытащила с дальней полки рюкзак, аккуратно уложила туда плотные джинсы, короткую кожаную куртку и другие полезные вещи, которые могли пригодиться в «походе». В боковой кармашек засунула колечко и кулон.
На ноги надела новые тряпичные синие кеды с белой подошвой – удобно!
Так, кажется, готова!
Что ещё? Выключить воду, газ и …
И, вроде, всё!
Уселась ждать. Ждала десять минут – ничего не происходило. Ещё пять – снова ничего. Стало скучно, поэтому пошла в спальню и, как была, в одежде, улеглась на кровать, обеими руками обняв рюкзак, как плюшевого мишку.
И уснула. Мне снова снилось море, ласковое, солнечное, и огромный камень на берегу. Я снова была счастлива, и вдруг почувствовала, что сон стал колючим. Что-то тыкалось в меня и кололо со всех сторон.
Что за…! Блин, такой сон! Какая зараза меня разбудила?
Открыла глаза и увидела перед лицом колючую ветку. Я, с рюкзаком в обнимку, лежала в каком-то кустарнике на свежем воздухе.
Вот же свинство!
Попыталась принять сидячее положение. Ауч! Ай! Идрить твои лапти! Демиурги – извращенцы!
Тихонько ругаясь на Хранителей Вселенной, пыталась сориентироваться в ветках, которые тыкались со всех сторон, и вдруг услышала чей-то разговор. Очередная светлая мысль о демиургах замерла на языке, застыв так и не озвученным литературным шедевром.
Голоса были мужскими. Прислушалась и потихоньку стала двигаться в сторону звуков, не вставая во весь рост. Ну их, мужиков! Кто их знает! Тихонечко посижу – посмотрю, хто, откуда, чаво надо!
Подползя к краю кустарника, сквозь ветки увидела небольшую полянку, в центре которой горел костер. Вокруг него сидели мужицкие морды разной степени «бандитости» и небритости. Рядом стояла огромная деревянная телега, к которой был привязан конь невероятной красоты. Конь, а это был именно он (не заметить ... кхм ... было трудно), был полностью черного цвета, с лоснящейся кожей, просто невероятных размеров, с сильными стройными ногами, которые заканчивались не копытами, а мягкими кошачьими лапами с внушительными когтями. Их он периодически выпускал.
Всё! Точно! Я в другом мире! У нас такие не водятся.
Конь психовал, грыз веревку, которой был привязан, бил коп… эээ... лапами, скакал и лягался.
Мужики косились на него с опаской, и никто не пытался даже попробовать подойти.
Остальные лошади (нормального вида) мирно паслись на краю полянки.
В стороне от группы «ловцов удачи» сидели пятеро пленников, связанные по рукам и ногам. Жертвы явно отличались от остальной массы – назвать их мужиками было сложно. Все были стройны, в очень «приличных» одеждах и … (самое интересное) с длинными ухоженными волосами. И все были мужчинами. Глядя на волосы, засомневалась: а может быть женщины? Нет, мужественные широкие плечи явно выдавали представителей «сильной половины». Правда, один из них был одет в какой-то серый балахон и точно старше других. Так как я находилась далековато, лиц рассмотреть не удалось.
Пока я изучала обстановку, конь дошел до точки кипения, дико взвизгнул, рванул со всей мощи, и веревка лопнула. По-моему, этого не ожидал никто! Все уставились на огрызок, свисающий с могучей шеи, даже конь. Через несколько секунд удивления на мордах мужиков отразились страх и паника, а на морде коня что-то вроде: «Ну всё! Хана вам, смертники!»
Мужики повскакивали с мест, хватая железяки, которые (оказывается) были разложены вокруг них в траве. Конь, радостно иго-гокнув, бросился на своих обидчиков. И началось веселье! Мужики удирали, махали железяками – конь догонял, лягался, рвал когтями одежду, кусал за все, что попадалось на пути, и ловко уворачивался от железяк.
Сидя на карачках, я во все глаза смотрела на грандиозную битву. Вот как же хорошо, что в самом начале не встала и не вышла из кустов!
Пятеро пленников с не меньшим интересом наблюдали за происходящим.
Сначала казалось, что конь просто без разбору гоняет бандюг по поляне, но потом выявилась структура – он их всех сгонял в кучку. Наверно, чтобы было легче всех сразу схарчить (по морде животины видно, что он это может). Раз это поняла я, то и страдальцы тоже понять смогли – до них вдруг дошло, что если коню удастся маневр, их всем разом прибьют, а если броситься врассыпную – авось кто и убежит. Бежать им было возможно только в одну сторону – в мою, потому что три других конь успешно блокировал, пару раз тяпнув двух пытавшихся прорваться: одного за задницу, второго за ляжку. Вой был дикий.
Когда несчастные сообразили, что путь открыт в кусты, ломанулись все и сразу. Я прижалась к земле, обхватив голову руками.
Треск стоял страшный. Рядом со мной мелькнула чья-то нога, а потом надо мной пролетели четыре кошачьи лапы.
Ой, мамоньки! Пусть пронесет! Я буду хорошей! Я всё сделаю! Только пусть пронесёт!
Когда вопли стали раздаваться «позади» меня, в зарослях, я быстро встала на четвереньки и выползла из кустов, торопливо перебирая конечностями и постоянно оглядываясь на только-что бывшее безопасным укрытие.