Город шепчет старые сказки

Проявление желания

Горячие, почти огненные струи воды возвращали замерзшую Миру к жизни. Она настолько задубела на улице, что ни пребывание в здании универа, ни поездка на машине не помогли, и теперь в пальцах бегали маленькие иголочки. Девушка подумала, что пора прекращать бесцельные шатания по зимним улицам, во всяком случае в такую погоду. Ягге загнала ее в душ сразу же, как они зашли в квартиру, выдала при этом огромный мягкий халат и тапочки, заставив отдать взамен всю мокрую одежду.

Когда Мира вышла из ванной, почувствовала яркий запах свежесваренного кофе, и направилась на кухню, путаясь в длиннющих полах халата, тащившихся за ней по полу шлейфом. Ягге стояла у окна и пила кофе, все с тем же грустным видом рассматривая горизонт. Она вроде бы выглядела такой домашней, но вместе с этим очень твердой и как будто ни от сюда.

- О чем вы хотели поговорить?

Сказала Мира, вставая рядом у окна. Вид здесь действительно был потрясающий, даже лучше, чем с балкона Богдана.

- О тебе. Будешь кофе? Мне показалось, что тебе понравился в прошлый раз. Если да, налей сама.

Девушка кивнула, налила из турки в стоявшую рядом пустую чашку и снова подошла к окну. Буря только усиливалась, если не приглядываться в отдельные снежинки и порывы, весь город казался поглощенным туманом.

- А что говорить обо мне? Я же уже сказала, что хочу помочь. Правда, я не знаю, что нужно сделать, но мы же разберемся?

- Разберемся. – Ягге вздохнула и отпила глоток. – Почему ты хочешь это сделать?

- А почему вы хотите знать причину?

- Потому, что причина, истинная причина, определяет готовность к действию.

- Вы думаете, я не готова?

- Я думаю, что ты на самом деле не понимаешь чему хочешь сказать «да». К тому же, это была изначально не моя идея. Я не горю желанием втягивать тебя во все это.

- Но я уже втянута, разве нет? Моя жизнь, она уже никогда не будет такой, какой я представляла ее сколько себя помню.

- И это твоя причина? Просто пойти туда, куда дует ветер?

- Нет. Я долго думала, и не понимала, чего я хочу. Я действительно искала свою причину. Сначала в голову приходила всяческая красивая чушь. Что-то вроде, я спасу столько людей, столько душ, я спасу весь мир. Но потом я поняла, что это и правда чушь. Как сказал один человек, которого я не хочу даже вспоминать, я не альтруистична, не принцесса, не герой, я не подам руку помощи даже старушке. Конечно, если меня просили, я всегда помогала, но только если просили. Меня никогда не волновало, как себя чувствуют люди рядом со мной, и что с ними будет. Поэтому, это не моя причина.

- Тогда почему?

- Потому, что я чувствую, что хочу этого. Не потому, что кому-то из-за меня будет лучше, а потому, что я сама чувствую, что для меня так будет правильно, сделать шаг именно сюда. Чувствовать, вот моя причина.

Ягге хмыкнула, допила кофе, поставила чашку на подоконник и скрестила руки. Она молчала долго, слишком долго, и Мира не выдержала.

- Что, этого разве недостаточно?

- Нет, этого более, чем достаточно. Твой ответ радует меня и пугает.

- Почему?

- Когда люди делают что-то по такой причине, они творят великие дела. Это радует меня, ведь это истинный путь души. И пугает меня, ведь твой путь может оказаться очень тяжелым.

- Вы всегда так говорите, будто не хотите, чтобы что-то менялось.

- Нет, ты неправильно понимаешь. Я хочу. И изменить ситуацию и вырваться из клетки, но то, чего я не хочу, это смотреть как ты погибаешь. Но от пути души все равно никуда не деться. Даже если я буду тебя останавливать, так или иначе, ты придешь к тому, к чему должна. А если нет, то будешь от этого только мучиться, и это может оказаться еще хуже, чем то, что тебя ждет.

- А что меня ждет? Вы говорили, что кто-то еще был до меня?

- Да, был. Вы с ней такие разные, но вместе с этим так похожи. Она совершила ошибку тогда, точнее, мы совершили ошибку. Мы думали, что при достаточном желании и силе, способны разбудить души. Но это оказалось не так. Она сгорела в собственном пламени, а душа ее рассеялась, и больше не будет существовать нигде и никогда. Это хуже ада, оказаться ничем. И я спрошу тебя еще раз. Ты готова умереть? И в этом мире, и в каком-либо другом.

- А кто будет готов? Ответить честно? Я не хочу умирать даже в этом мире. Но я все равно хочу сделать этот шаг в неизвестность. Да, может быть, в самом конце я передумаю и сбегу, но я не могу не пойти сейчас. Никакое великое открытие не свершилось бы, если бы люди так и не начали эксперименты, боясь проиграть.

- Что ж. В этом ты права.

Ягге снова вздохнула, отошла от окна, помыла турку, достала еще зерен и кофемолку и захрустела механизмом, в котором крошились зерна, медленно поворачивая ручку по кругу. Она все и всегда делала медленно, но не заторможенно, как бывает, когда человек будто не осознает, где он и зачем это делает, а со смыслом. Каждое ее действие было степенным, самодостаточным, настоящим, таким, будто она ставит на этот момент всю свою жизнь, или даже весь мир. В этой женщине была и твердость, и печаль, и то самое достоинство, и сила, но вместе с этим поразительная мягкость и покорность, как будто она сдалась, но сдалась красиво и гордо. Мира подумала, что хочет быть похожей на нее, хотя бы чуть-чуть. А еще подумала, что может смотреть на то, как Ягге что-то делает целую вечность, пусть даже она просто крутит ручку кофемолки.

Сама Мира никогда не была такой. Она была импульсивной, порывистой, иногда мельтешащей, и каждая ее мысль отражалась сразу на лице и в действиях. Хотела бы она научиться степенности, вот такой, аристократичной, гордой, но не горделивой.

- А можно еще один необычный вопрос?

Девушка присела на табурет и облокотилась о стол. Она чувствовала приятную усталость, тепло после душа и мягкость халата. Если бы она сейчас легла, то скорее всего задремала бы.

- Мы с тобой все равно здесь и разговариваем, так что, если хочешь, задавай.