Измена. Заставлю любить

Глава 12. Театр одного актера

- Ты так меня в гроб загонишь! - мама вплывает с речитативом, трагически заламывая руки и вытирая несуществующие слезы. Она очень любит рассказывать историю, как один заезжий режиссер прочил ей карьеру актрисы. Но так как она уже была беременна мной, то поступление пришлось отменить, а я “должна быть благодарна, что она выбрала меня”.

- Почему ты мне ничего не сказала? - всхлипывает, нижняя губа нервно подрагивает. - Думаешь, материнское сердце не чувствует? - прикладывает руку в область груди, чтобы, видимо, мне был понятен уровень ее страданий.

Пытаюсь встать с кровати, но сил нет.

- Мам, ну что ты придумываешь? Ты сама говорила, что беременность - это не болезнь.

- Не болезнь. Но я так тебя тяжело носила… Никому этого не понять! - почти голосит. - Вот теперь и тебе приходится мучиться.

От громких звуков болит голова Слушаю причитания вполуха. Попросить маму замолчать не могу - обидится, снова начнет хвататься за сердце и изображать вселенскую скорбь.

Так было всегда. Страдать в нашей семье может только мама. Устает тоже один единственный человек - она. Не отец, который брал на работе всегда полторы или две ставки. Не я, которую заставляли помимо обычной школы ходить еще и в музыкальную и в художку. А она - ведь ей приходилось нас организовывать, подталкивать и развивать. Без ее усилий мы бы ели руками с пола и говорили бы исключительно матом. Это, кстати, ее любимая фраза.

Я еще в третьем классе поняла, что нашу маму никто не перестрадает. Она отдыхала в санатории, а у меня в школе начались проблемы - девочки с класса объявили мне бойкот.

Я так ждала ее эти три недели! Почти с порога за советом - самой подойти к зачинщице и извиниться или обидеться на весь мир и быть в классе одиночкой.

“Нашла из-за чего переживать! - отмахнулась от меня мама. - Мне бы твои проблемы. Вот я в санатории намучилась! Мало того, что кормили отвратно, так еще и поехала со старыми купальниками. Такого стыда никогда не испытывала”.

Дальше шел подробный рассказ, что у всех отдыхающих и платья были понаряднее, и сумочки “видно, что новые”, и шляпки красивые, а все потому что “у них мужья нормальные, а не как наш папа в институте за копейки горбатится”.

Школьные “незначительные” проблемы пришлось тогда разгребать самой.

От жалости к себе начинаю всхлипывать.

- Поль, ну что снова глаза на мокром месте? Ребенку твое настроение передается, а то он подумает, что тебе не нужен, - мама садится на стул рядом со мной.

- Кто подумает? - мысли сбились в кучу от ее пламенной речи и театрального появления. - Ребенок или Влад?

- Ребенок, конечно. А на мужа твоего нам всей семьей молиться надо! Если бы не он, где бы мы сейчас были?

Наверняка жили бы на чьей-нибудь заброшенной даче.

- Ценить его надо, Полина, а ты не дорожишь тем, что тебе жизнь подарила.

- Я очень ценю, - пытаюсь хоть как-то успокоить маму. - Люблю его, забочусь.

- Если бы это было так, ты бы сейчас дома сидела, а не по больницам разлеживала. Сестра на посту сказала, что у тебя ничего серьезного. Могла бы лишних проблем не доставлять Владу. Он и так много работает, а теперь еще и к тебе ездить. Ну хоть забеременела, и то хорошо. Теперь он от нас никуда не денется. А то я уж боялась, что ты у меня пустоцвет. Поля, от такого мужчины нужно рожать и рожать!

- Что тут происходит? - в палату входит Влад.

Мама мгновенно съеживается и затихает.

- Опять вы? - разъяренно рычит муж.