Защита интересов потерпевших при рассмотрении ходатайства об условно-досрочном освобождении (УДО)

Ко мне за помощью обратился один из родственников двух потерпевших, которые по вине осужденного потеряли в результате ДТП приемную дочь и массу здоровья, получив тяжкие телесные повреждения. Суть самого происшествия детально описана в приложенных приговоре и апелляционном постановлении.Если коротко, на авто-дороге М-5 «Москва-Челябинск» авто-поезд в составе тягача и полуприцепа на встречной полосе движения, совершая обгон в нарушение правил, снес с дороги кроссовер «Сузуки», в котором три женщины возвращались из поездки домой в Москву. В результате ДТП молодая женщина на пассажирском месте погибла, две другие получили тяжелые ранения. Приговор по ч.3 ст. 264 УК РФ состоялся, апелляционным постановлением основное наказание в виде 1 года 7 месяцев лишения свободы оставлен без изменения. В апелляции изменили лишь размер взысканных в пользу потерпевших судебных издержек, в части расходов на оплату услуг представителя. Да, в данном деле адвокат в интересах потерпевших участвовал. И судом первой инстанции были взысканы издержки в размере 40 000 руб. на каждого из потерпевших, суд апелляционной инстанции увеличил их до 90 000 в пользу каждого, причем, опять же, не в полном объеме стоимости оплаченных услуг представителя. Очень уж неохотно наши суды возмещают подобного рода издержки. Хотя, казалось бы, этот вид издержек мог бы выступать в качестве одной из значимых стимулирующих предпосылок к сокращению числа и сложности судебных процедур. Однако, к сожалению, нет пока этого осознания в широкой судебной практике. Обращение за помощью ко мне было связано с тем, что потерпевшие получили извещение о предстоящем рассмотрении судом ходатайства осужденного об условно-досрочном освобождении от дальнейшего отбывания назначенного судом наказания. Для потерпевших процедура участия в деле осложнялась дополнительно, тем, что они фактически проживают в Москве, а вопрос об УДО должен был рассматриваться Бессоновским районным судом Пензенской области, т.е. туда еще добраться нужно. Обсуждая возможность принятия на себя защиты интересов потерпевших в этом судебном заседании, я и сам довольно скептически оценивал возможность реального учета мнения потерпевших и вероятности принятия судом решения об отказе в удовлетворении заявленного осужденным ходатайства. Обратившихся ко мне за помощью потерпевших также не мог ничем обнадежить вполне обоснованно и мотивированно. В процессе обсуждения, родственник потерпевших, обратившийся ко мне за помощью, рассказал о том, что нашел мою кандидатуру на портале «Праворуба», а также о том, что местный (в смысле по месту предстоящего рассмотрения) адвокат, с которым они предварительно уже обсуждали перспективы участия в деле, высказался в том плане, что шансов быть услышанными в этом деле, практически, никаких. Да и оснований, предусмотренных законом, в прямой постановке, в данном случае он не увидел. Действительно, наиболее очевидное основание для возражений потерпевших об УДО, это не выплата возмещения ущерба от преступления, в размере установленном приговором суда. В данном случае, гражданский иск, заявленный в ходе рассмотрения уголовного дела, в конечном итоге поддержан не был, и, соответственно, в приговоре сумма ущерба, причиненного преступлением, не фигурировала. В данном случае можно было бы говорить только о невыплате в полной мере сумм судебных издержек, однако это не совсем тот вариант, о котором говорится в законе. Необходимо отметить, что к моменту рассмотрения вопроса об УДО из каждых 90 000 судебных издержек, назначенных судом в пользу каждой из потерпевших, фактически выплачено было только по 14 с небольшим тысяч.Еще одним значимым критерием для принятия решения о принципиальном участии в данном заседании, со стороны потерпевших, был задан вопрос о сроках фактического отбывания назначенного судом наказания. Одно дело, если до конца срока оставалось полгода и более, тогда имело смысл предпринимать попытки оставить осужденного в местах лишения свободы. Если же до конца срока оставалось два-три месяца, то, по мнению потерпевших, возможно и не стоило терять время и средства. Дозвонившись до аппарата суда, удалось лишь выяснить, что вопрос об УДО в череде аналогичных дел будет рассматриваться председателем районного суда. Однако вопрос о сроках отбывания выяснить не удалось, поскольку секретарь заверила, что материалами они не располагают, а получат их от администрации места отбывания лишь накануне рассмотрения. Пришлось принимать решение об участии в деле, не имя точной оценки сроков. Реально ознакомиться с материалами, приложенными к ходатайству об УДО, удалось только на месте, непосредственно перед заседанием, впрочем, как обычно. Ходатайство осужденным было заявлено на основании ст. 79 УК РФ, ст. 175 УИК РФ. Характеристика администрации места отбывания наказания вполне соответствовала задачам заявленного ходатайства. Осужденный характеризовался вполне себе положительно, правильно реагировал на воспитательные мероприятия, имел одно поощрение, взысканий не имел и, по мнению администрации, вполне себе заслуживал УДО. Администрация, соответственно, ходатайствовала об УДО. Войдя в зал судебного заседания, я направился к столу, за которым сидела девушка- «дежурный» прокурор и попросил ее немного потесниться с ее бумагами, разложенными по всему столу. Председательствующая судья (напомню — председатель районного суда, по совместительству) неожиданно выразила недоумение моим телодвижением и спросила, почему это я не намерен расположиться за столом с «дежурным» адвокатом. Пришлось напомнить председательствующему и всем присутствующим, что хоть я и предъявил удостоверение и ордер адвоката, но потерпевшие, интересы которых я представлял в этом судебном заседании, согласно закону, выступают в процессе на стороне обвинения. Показалось, что прозвучало это заявление несколько неожиданно для присутствующих. Действительно, выступая в процессе, в интересах потерпевших, практически на стороне обвинения, неоднократно ловил себя на мысли о некотором диссонансе в ощущениях. Обычная практика адвоката сводится, в значительной степени, к контролю за соблюдением законности со стороны обвинения и любое нарушение должно расцениваться и трактоваться в интересах обвиняемого. При работе на стороне обвинения объективно сохраняется та же задача, однако, субъективно, зачастую приходится «закрывать глаза» на некоторые «шероховатости» работы следствия, если они могут привести к «улучшению» позиции потерпевших. После «дежурного» изложения причин и оснований, я выступил с изложением позиции потерпевших. Для начала, напомнив, что согласно позиции Пленума ВС РФ, при рассмотрении вопроса об УДО, кроме обстоятельств, прямо предусмотренных законом, включая вопрос о полном или частичном возмещении вреда, причиненного преступлением, судам надлежит учитывать отношение к данному вопросу со стороны потерпевших, кратко охарактеризовал это отношение, как «категорически против». А затем привел несколько доводов об основаниях для подобного их отношения. Начал с официально озвученной потерпевшими при апелляционном обжаловании приговора, позиции о чрезмерной, по их мнению, мягкости наказания при назначении судом общего срока лишения свободы, учитывая, что преступлением, в котором осужденный полностью признал свою вину, причинена смерть близкому родственнику потерпевших и тяжкие телесные повреждения самим потерпевшим. Напомнил, что до настоящего времени осужденный не предпринял никаких мер по реальному возмещению причиненного преступлением вреда, ни в части возмещения расходов на погребение погибшей молодой женщины, ни в части расходов на лечение раненых участников ДТП. При этом наличие и примерная оценка этих расходов для осужденного были вполне очевидны из доводов заявленного потерпевшими, хотя и не поддержанного в дальнейшем гражданского иска. Указал также на то, что суммы назначенного судом возмещения судебных издержек выплачены потерпевшим лишь в незначительной части. Вторым неожиданным моментом процесса, для меня явилось то, что прокурор поддержала высказанную мной позицию и заявила о своих возражениях против удовлетворения заявленного осужденным ходатайства об УДО. Процессуальный результат — в удовлетворении ходатайства об УДО отказано.Скажу откровенно, для меня результат оказался не вполне ожидаемым (скажем мягко). Моих доверителей результат устроил вполне и это, пожалуй, главная оценка в данном деле.

Уважаемый Сергей Валерьевич!  

  

С большИм интересом прочитал Вашу статью.   

  

У меня имел случай быть представителем потерпевшего (по постановлению следователя — самого младшего брата), как правопреемника потерпевшего (скончавшегося сослуживца в прошлом).  

Согласен с мнением некоторых учёных-криминалистов, что на Западе считают потерпевшего в России «вторым прокурором».  

Причём позиция между «первым» — гособвинителем и «вторым» может быть диаметрально противоположной. Но это не Ваш случай.  

К сожалению, иногда имеет место быть отказ от гражданского иска со стороны потерпевшего:  

«главное — НАКАЗАТЬ!!! А остальное  — потом».  

А то, что «потом» виновный может сменить место жительство, и его уже правоохранительные органы в Гражданском процессе искать не будут — и слышать не хотят.  

Печально, когда прокурорша с 3 маленькими звёздочками буквально набрасывается на потерпевшего, выставляя его кровожданым по отношению к подсудимой — водителю-молодой девушки, задавившего насмерть гражданина. И всё это соответствует сложившейся судебной практике в райсуде города Москвы:  

мужчин — в колонию-поселение;  

женщин — условно.  

Отмониторил, как сейчас говорят. Ранее — провёл анализ.  

  

ИМХО: быть представителем потерпевшего, имея при этом оппонентом не только подсудимого, но и гособвинителя — работа не для слабонервных.:(  

  

P.S. В моём случае вмешалась Амнистия-2015.  

Ну, что поделаешь — исключительное конституционное правомочие ГосДумы.  

Интересно (как юристу), что при прекращении уголовного дела и освобождении от наказания и судимости, — допнаказание (в виде запрета на 2 года вождения транспортным средством) — остаЛОСЬ в силе. 



Уважаемый Юрий Борисович, Благодарю за внимание к публикации и оценку.  

  

В данном случае с прокурором сражаться не пришлось, да это и не основной процесс, а совершенно «технический», с позиции дела в целом, вопрос.  

С другой стороны, если посмотреть приговор и апелляционное постановление, то суд действительно, в очередной раз, с бОльшим пониманием отнесся к «бедственному» положению подсудимого, чем к потерпевшим. У него и семья, дети, ипотека, и для него возмещение судебных издержек будет неподъёмным грузом. А то что для потерпевших реальные расходы на порядок выше и также внезапны, вынуждены, да еще на фоне такой невосполнимой потери, как жизнь ребенка, это во внимание никем не принято, от слова «вообще». 



Уважаемый Сергей Валерьевич, Вы добились желаемого для доверителя результата, это самое главное в данном случае.  

  

Так в итоге какой срок осталось отбывать осужденному? 



Уважаемая Алёна Александровна, благодарю за оценку.  

  

Как выяснилось из материалов, начало срока отбывания 23 марта 2018, окончание — 22 октября 2019, так что ему еще 8 месяцев тянуть лямку. 



Уважаемый Сергей Валерьевич, интересно а почему заседание проводилось не выездное? Всегда такие заседания проводят в колонии-поселении. Или в виде телеконференции общение с колонией поселением было? 



Уважаемый Дмитрий Александрович, доверитель высказывал предположение, что может быть рассмотрение в режиме выездного заседания. Вероятно, опять же с Вашей подачи.  

В данном случае, уведомление, которое они получили, содержало адрес рассмотрения по месту нахождения районного суда.   

По факту, этот вопрос никак не обсуждался. Осужденный отбывает в колонии-поселении, поэтому он был в суде в достаточно свободном режиме, даже без особого сопровождения.  

Председатель суда в этот день рассматривала подряд несколько аналогичных дел и если «лишенцев» свозили из разных мест, то в этом, наверное, и причина.  

Да и наличие системы видео-конференц связи я как-то не отфиксировал. Не факт, что она установлена в этом суде. 



Отбывал по 264.5 ук и поскольку по характеру работ в колонии имел непосредственное отношение и к спецчасти, и к нарядной, информация о результатах рассмотрения ходатайств об удо и замене, а также причинах отказов — практически из первых рук.   

Возможно, в Пензенской области так и есть, как описал автор статьи и Пензенский адвокат, консультировавший потерпевших, а в Саратовской к мнению потерпевших не то, что прислушиваются… их слушают. Если они против — шансы выйти снижаются серьезно, если они приехали на заседание — можно в этот раз об УДО забыть. Сейчас отслеживаю судьбу одного «сокамерника», который также по 264,5 отбывает (судя по описанию ДТП, закрыли единственного выжившего водителя, как это любят делать в Саратовской области, а по причине полного непризнания вины — еще и дали выше среднестатистического), несколько раз подавал на УДО, постоянные отказы по причине соответствующего мнения потерпевших.  

Характеристики пишутся под копирку, никакого полета творчества начальников отрядов, тут два варианта: характеризуется положительно и поддерживаем, характеризуется отрицательно и не поддерживаем. Да и заседания проходят формально: на конвейер выпускается человек 15-20 ходатайствующих. Зашли, рассказали заученный текст, высказался представитель колонии, прокурор, судья сразу принял решение. Шансы выйти зависят от занимаемого в колонии положения, судьи (такой-то любит отпускать, а такой — зверь), статьи, политики (до амнистии 2015 отпускали мало, во время амнистии по решению суда уходили до 90% пришедших слушаться, сейчас, слышал, гайки закрутили и аварийщиков почти не выпускают). 



Уважаемый Сергей Валерьевич,  мне  приходилось быть в аналогичной ситуации, т.е быть  представителем  потерпевших в ДТП, которые возражали против УДО осужденного. Я  поступил проще, составил им письменные  возражения, в которых подробно мотивировал причины  несогласия, в т.ч. и отсутствие возмещения  ущерба. Заказным  письмом отправил это в суд, который также находился в далеких краях. В результате в УДО было отказано.  Вот и всех  делов… 



Уважаемый Сергей Борисович, благодарю за внимание к моей публикации.  

  

В ситуации, когда приговором суда определена сумма ущерба и он не возмещен к моменту рассмотрения ходатайства об УДО, это обстоятельство само по себе является практически гарантией для отказа. Тут, Вы правы, достаточно формально заявить о возражениях на этом основании.  

  

В нашем же случае сложность заключалась в том, что сумма ущерба от преступления приговором суда не установлена и можно было говорить лишь об общих обстоятельствах, на которых потерпевшие основывают свои возражения.  

Кроме того, я полагал необходимым учитывать конкретные данные в материалах, предоставленных в суд, в частности, характеристика от администрации, сведения об имеющихся взысканиях и поощрениях, сведения о перечислении средств в возмещение судебных издержек и т.п., а с ними можно было ознакомиться непосредственно в суде. 



Уважаемый Сергей Валерьевич, Вы отлично выполнили свою работу!  

Осужденный, конечно, зря понадеялся «на авось», не связался с потерпевшими, не обсудил вопрос УДО, не возместил ущерб.  

Полагаю, если бы позиция потерпевших была хотя бы нейтральна (не высказана),   

решение было бы положительное. 



Уважаемый Сергей Валерьевич, благодарю за оценку моей работы!  

Не возмещение ущерба, в данном случае, полагаю, должно расцениваться как основная проблема для осужденного. Учитывая, что не было предпринято никаких шагов в этом направлении.  

Еще одной ошибкой, полагаю, можно признать его отказ от помощи адвоката, хоть бы и по назначению. 



Уважаемый Сергей Валерьевич, не такое уж и сложное дело. Вот если бы Вы, наоборот, добились бы УДО для своего подзащитного, в условиях, когда и прокурор, и администрация против — тогда можно говорить о чём-то выдающемся. А так — дело обыкновенное, не представляющее никакой сложности. 



Уважаемый Александр Игоревич, в данном случае, я не говорил о какой-либо чрезмерной сложности.  

  

Я акцентировал внимание на том, что условий для отказа в УДО, прямо предусмотренных законом, в данном случае не было.  

  

А в случае, когда администрация против, она просто не выходит с подобными ходатайствами и, соответственно, вопрос на обсуждение в суде даже не ставится. 



Уважаемый Сергей Валерьевич, поздравляю Вас! Отлично поработали! И публика Вам попалась спецефическая! Все это на нервы конечно действует! Еще раз мои поздравления! 



Уважаемый Дмитрий Николаевич, благодарю за оценку моего скромного труда и поздравления! 



Уважаемый Сергей Валерьевич, у нас в Архангельской области неохотно освобождают по УДО .  Но напрягает вопрос об издержках — суды всегда занижают. Казалось бы почему? Кого жалеют? Убийцу, который осуществляя маневр, мог предполагать, что убьет жизнь? Как видно, жизнь людей мало значит для «правосудия». Или в судах «указка» действует. 



Уважаемая Лариса Александровна, полагаю, это проблема на только Вашей области или какой-то иной. Это проблема всеобщая, к сожалению.  

Причины искать можно долго и с неизвестным результатом.  

Полагаю, что в основе подобного отношения лежит, в основном, отсутствие сложившейся практики и исторически сложившееся крайнее пренебрежение к любым интересам конкретных людей, независимо от формы и вида судебного разбирательства. Ни жизнь человека ничего не стоит, ни силы человека, ни его усилия в части отстаивания нарушенных прав.  

Судьи же, зачастую, по моим наблюдениям, чувствуют себя этакими «небожителями», далекими от насущных потребностей простых людей. У них уже все хорошо в жизни сложилось и им не до нас, простых смертных…