Вампир (не) желает жениться!

Глава 2. Отчий дом

Мерное и неспешное покачивание магического экипажа хорошо подходило к задумчиво-неторопливой работе мыслей, которые пытался обдумать профессор Кронов.
«Покупая старенькое колечко, я надеялся деликатно избегать с его помощью навязчивых охотниц за женихами», — размышлял вампир, развалившись на мягких подушках сиденья.
Глядя на морское побережье, вдоль которого по дороге следовал экипаж, он с ностальгией обозревал знакомый с детства пейзаж, пытаясь осмыслить произошедшее недавно событие.
 «Почему блуждающие кольца собрались именно в моих руках? Неужели старинная магия, как и моя семья, считает, что моему одиночеству надо положить конец? — эта мысль не вызывала в нем положительных эмоций. Ему очень хотелось разгадать эту загадку, но вот жениться при этом профессор не планировал. Мысли все время крутились вокруг кольца. — Видимо, артефакт не работал, потому что был разделен на части. — Кронов облокотился на подлокотник сиденья и подпер рукой подбородок. — Интересно, Патриция была в курсе или просто носила брошку, не зная о содержимом? А если знала, то, может, искала вторую половину? — Он задумчиво потер переносицу, силясь понять странное поведение случайной знакомой и рассуждая сам с собой. — Кольцо не стало золотым, как говорил тот ворчливый старик-торговец, но зато стало целым артефактом. Знать бы еще, что с ним делать!»
Впрочем, плавный ход мыслей вампира и задумчивое созерцание им каменистого морского побережья с его отвесными скалами, пенистыми гребнями волн, зелеными кустами вдоль дороги постоянно прерывались сочным басом его соседа по экипажу.
— Генрих, мне не видно! — Сердито пучащий глаза упитанный золотой карась наполовину высунулся из прозрачного куба-артефакта с водой из волшебного фейского прудика. — Мы же договорились! Я тебе составляю компанию, а ты везешь меня путешествовать и все показываешь. — Опираясь роскошными плавниками на борт аквариума, его обитатель пытался разглядеть хоть что-нибудь за окном. — Я чую море, слышу прибой, но так мне виден только кусок неба и дурацкие кустики! — Голос рыбы звучно вибрировал возмущенными нотами. — Кому интересны кусты, их везде полно.
Кронов вздохнул и, выдвинув из стены экипажа небольшую полочку под окном, поставил туда куб с рыбкой.
 — Карп Поликарпыч, имей терпение, — вампир устало потер переносицу, — сейчас проедем еще немного — и будет тебе море.
— Надеюсь, ваше море — не какая-нибудь нелепая лужица среди кустов. — Золотая рыбка надула и без того толстые губы, но, когда экипаж обогнул закрывавшую вид на море скалу, карась забыл о своих претензиях и, восхищенно уставившись в окно, замолчал, хотя и ненадолго. 
— Ого! — Глазки рыбы стали похожи на мячики для пинг-понга. — Вот это я понимаю, вот это просторы! Не то что мой пруд.
Морской прибой пенился у скал, тяжелые бирюзовые волны накатывались на каменистый берег, разбиваясь кристальными брызгами по россыпи булыжников.
— Генрих, зачем нам к тебе? Там точно ничего интересного. — Карп возбужденно подпрыгивал так, что вода расплескивалась из аквариума. — Поехали лучше туда. — Он уткнулся носом в стекло, завороженно наблюдая за пенными барашками волн.
— Поликарпыч, мы едем по делам, и нас там ждет ужин, — с улыбкой наблюдая за восхищенным карасиком, ответил Кронов. — А там, боюсь, тебя не ждут. К тому же есть риск самому стать чьим-то ужином.
— Фу! — Рыбка, сложив плавники на груди, развернулась к вампиру, ловко стоя на хвосте. — Ну вот совсем ты не романтик! Хотя чего ждать от некроманта? Я, может, там как стал бы китом! — Рыбех напыжился, сложив губешки уточкой. — Я ведь не просто какая-то килька, а золотая рыбка!
— Только вода, мой друг, там совсем не фейская, — попенял ему профессор, — так что или ты бы исчез, или тебя бы съели.
 — Нет в жизни счастья, — угрюмо буркнул карась, но Кронов, жалея, что расстроил своим прагматизмом попутчика, вытащил из кармана красочную книгу. На обложке рыжеволосая красотка с рыбьим хвостом радостно тискала пухлую сине-желтую полосатую рыбку.
— О-о-о-о! — Поликарпыч оживился, разглядывая картинку и читая название. — «Русалочка». Выглядит супер. Наверное, она ему еду ловит и кормит, иначе зачем в воде руки, — завистливо прищурившись на полосатого сородича, заявил он. — Вон как отожрался. Поставь тут, я подумаю. — Рыбех почесал плавником пузо и задумчиво пробасил себе под нос: — Может, вернусь и себе такую заведу, пусть мне комариков ловит, мушек всяких… — Глазки рыбки подернулись мечтательной дымкой, и, изучая обложку книги, Карп предался сладким мечтам.
Кронов откинулся на мягкое сиденье, обитое коричневой жаккардовой тканью с золотисто-зеленым рисунком, и, уставившись в стену напротив, опять погрузился в размышления. 
«Надеюсь, я не зря приехал и смогу выяснить хоть что-то. — Он не мог забыть таинственную случайную знакомую. — А если эта девушка и есть моя судьба? — Вампир прикрыл глаза, вспоминая. — Она, конечно, хорошенькая и вроде из знатной семьи, но, кажется, не сильно рвалась продолжить общение, даже сбежала. Загадочная Патриция... Кто она и куда так внезапно исчезла, не попрощавшись? Впрочем, не мешает все равно про нее разузнать, ведь часть артефакта была в ее украшении».
Профессор созерцал прибрежные камни, пытаясь наметить план поисков.
«Единственная зацепка — это мыс Радужных Скал и дражайшая матушка, уж точно знающая в округе всех молодых девушек из приличных семейств, — думал Генрих Викторианович. — Наверное, с этого и стоит начать».
Его задумчивый взгляд скользил по шляпкам обивочных декоративных гвоздиков, крепящих к стенам молочно-бежевую атласную ткань, по пухлым вышитым подушкам сиденья напротив и остановился на клетчатом картузе кучера, видном сквозь маленькое квадратное окошечко.
Карп уже перестал мечтать и, вынырнув из аквариума, бубнил про слишком большие волны, острые камни и прочие опасности. Видимо, аргументируя самому себе, почему ему в море не надо. Этот басовитый бубнеж сильно отвлекал.
 «Может, не такой и хорошей была мысль нанять экипаж? — Кронов покосился на карася, прилипшего мордой к окну. — Конечно, хотелось до встречи с любимой матушкой подумать и привести в порядок мысли, разобраться в себе и понять, чего я сам хочу добиться этими поисками, но с таким попутчиком это не легкая задача», — фыркнул он про себя, покосившись на беспокойного пассажира.
Словно подтверждая его размышления, упитанный карась опять подал голос.
— А что ты там говорил про ужин? — вдруг вспомнил он. — А мы точно успеем? Эй, кучер! Возница! Водитель! Да как там тебя?! Гони быстрее! Мы опаздываем! — щелкая в воздухе плавниками, зычно пробасил Карп и беспокойно закружил в воде. — Генрих, мне нельзя голодать! Я похудею, а худая золотая рыбка — это почти вобла! А пиво я не люблю, от него укачивает. Поторопи его!
Кронов не очень понял его сумбурные рассуждения, но постарался успокоить: 
— Не нервничай так. Мы прекрасно успеваем. 
Профессор мельком глянул в окно и, увидев вдали среди пышных садов домики пригорода, а дальше шпили города, понял, что к ужину они точно будут на месте.
— А этот помпон из меха ты зачем с собой потащил? — Поликарпыч неожиданно обратил внимание на маленькую самочку выусня, выползающую из-под сиденья. Моря за окном уже не было видно. Экипаж катил мимо фруктовых садов, ветки деревьев в которых сгибались под тяжестью созревающего урожая, мимо кованых оград, окружающих парки, в глубине которых стояли особняки местных аристократов, и рыбке стало неинтересно смотреть в окно. Карась с подозрением разглядывал зевающего во всю пасть пушистого зверька и с неудовольствием заметил: — Ее ведь тоже кормить придется.
— Карп, неужели ты думаешь, что я не прокормлю вас двоих?! — шутливо возмутился Кронов.
— Ну как ты не понимаешь! — Рыбешка надула губы. — Едой всегда заведуют женщины, а им только дай взглянуть на это меховое пристанище для блох, и все! — Он трагично закатил глаза. — Будут умиляться и сюсюкать! А я? Я же красивее, вон как чешуйки горят! Чистое золото! — Потом, нахмурившись, заметил: — Только никому не говори, а то полезут отколупывать.
Вампир про себя улыбался, выслушивая трагические рассуждения прожорливого карасика, но внешне старался сохранять самый невозмутимый вид.
 — Генрих, — опять обратился Карп к молчащему вампиру, — надеюсь, в вашем поместье есть хотя бы пруд? Где ты меня поселишь? — Он опять прилип к окну, пытаясь отгадать, какой из виднеющихся среди зелени особняков принадлежит его спутнику. — Мне размах нужен, чтобы был простор для моциона и аппетит нагуливался.
— Когда я там был в последний раз, были только фонтаны, — чуть пожал плечами профессор, — но могло и поменяться что-нибудь. Сейчас увидим.
Вампир показал на окно, за которым как раз распахивались черные кованые ворота с гербами его семьи.
Экипаж свернул на подъездную аллею и плавно подкатил к крыльцу двухэтажного здания песочного цвета.
Величественный особняк с белоснежными колоннами парадного крыльца, высокими окнами, в обрамлении цветущих клумб и фигурно подстриженных кустов на фоне невысокой скалистой гряды вызвал у карася очередную тираду.
— Нормальный такой домишко, не тесный. — Золотой пузан шевельнул в аквариуме роскошным хвостом и принялся крутить головой по сторонам. — Но я даже фонтанов не вижу, не говоря уж про пруд. И где я буду жить, скажи на милость? — Он хмуро разглядывал мраморную лестницу с широкими ступенями, открытую террасу второго этажа с кованой фигурной решеткой перил, покрашенной в молочно-белый цвет и местами увитой плющом. — Опять кусты и какие-то камни за домом. Генрих, в твоем дворе сухо, как в пустыне! Может, в доме хотя бы есть бассейн? — вдруг переполнился он надеждой.
— Нет, Карпуша, по крайней мере, раньше не было. Но ванну могу тебе гарантировать, — улыбнулся вампир. 
Из окна подъезжающего экипажа он видел, как на крыльцо выходит их старый дворецкий, а из сада торопливо, подхватив пышные юбки платья, спешит высокая красивая женщина с уложенными в прическу светло-каштановыми кудрями.
— Смотри, Поликарпыч, нас встречают, — обратил он на них внимание рыбки.
Экипаж остановился, и дворецкий с поклоном открыл дверцу, приветствуя молодого господина.
— Добро пожаловать домой, ваше сиятельство. — Он аккуратно принял из рук Кронова аквариум с пускающим пузыри золотым карасем. Поликарпыч, занырнув на дно, настороженно разглядывал мужчину с кожей цвета ореха. Длинное худое лицо дворецкого с острым выступающим подбородком и тонким, чуть крючковатым носом сейчас выражало небольшую встревоженность. Он внимательно разглядывал выбирающуюся из кареты самочку выусня, видимо ожидая от нее неприятностей. Но зверек вел себя смирно, плюхнувшись на толстый пушистый зад у ног профессора. Поняв, что бежать разорять клумбы или безобразить животное вроде не собирается, мужчина успокоился, и лицо его приобрело выражение профессиональной невозмутимости.
Живых слуг у Кроновых было всего трое: дворецкий, повар и садовник. Некроэманации, пропитывающие дома потомственных некромантов, плохо переносились обычными существами. Немагические работники, находясь в доме, слишком часто начинали испытывать сильную депрессию и жаловались на гнетущую атмосферу. Позволить себе платить столько, чтобы на тебя работали живые, мог только очень состоятельный некромант. Остальные обходились артефактами или неживыми слугами.
У Кроновых только дворецкий жил в доме. Садовник и повар жили во флигеле в дальнем конце парка при особняке.
Дворецкий же, имея крошечный некродар, неспособный поднять даже труп насекомого, жил в доме уже при третьем поколении хозяев. Всегда прямой как палка, худой, одетый в черное пожилой дриад считался одной из самых больших ценностей семьи.
— Генрих! Ты все-таки приехал! — Не скрывая неподдельной радости, подошедшая дама обняла Кронова. — Я так рада! Ты со своей работой совсем перестал нас навещать. 
— Ну полно, мама, я ведь был у вас в начале лета. — Профессор выкрутился из материнских объятий и вежливо поцеловал ей руку. — Я же обещал, что если получится, то приеду. Как видишь, получилось. 
— Генрих! — Знакомый бас прозвучал настолько неожиданно, что дворецкий чуть не уронил аквариум, в шоке уставившись на заговорившую рыбу. Матушка вампира, побледнев, отступила за сына, схватив его за руку. — Ты не представишь меня даме? Где твои манеры?! Я все-таки гость! — Карась важно напыжился и, высунувшись из аквариума, принял эффектную позу. Пышный хвост веером распушился в воде, а подставленный под солнечные лучи бок сверкал золотом чешуи.
Кронов успокаивающим движением ласково обнял мать за плечи и, чуть нахмурившись, попенял не вовремя открывшему рот рыбеху:
— Поликарпыч, ты что, и минутки потерпеть не можешь? Имей совесть, это все-таки я домой приехал. 
— Генрих, ты с друзьями? Ты не предупреждал. — Успокоившаяся женщина с удивлением разглядывала аквариум, а потом перевела взгляд на меховой комок у ног профессора. — А это тоже разговаривает? — Тонкая женская ладонь изящным жестом указала на выусня.
— Нет, мама. Выусни не разговаривают, это просто псевдоразумные домашние зверьки. Я тебе потом расскажу, — уверил ее профессор. — А этот громогласный гость — создание фейской магии, золотая рыбка Карп Поликарпович. Решил составить мне компанию в поездке, чтобы посмотреть мир. Женщина с удивлением и любопытством рассматривала блестящую золотом крупную рыбину, улыбающуюся ей губастой пастью из стеклянного куба с водой.
— Карп! Это моя матушка, Леокадия Здиславовна. Будь повежливее. — Кронов сердито смотрел на бесцеремонного нахала, не сводящего вылупленных глазок с его матери.
 — А что такое?! — Карась изо всех сил вытаращил глаза и, обращаясь к вампирше, восхищенно забубнил: — Мадам, я бесконечно рад знакомству! Премного наслышан от Генриха про вашу доброту и безупречный вкус. И вижу, что он не рассказал и половины! В этом месте вы самый прелестный цветок. 
Конечно, матушка вампира, зацикленная на своей внешности, выглядела прекрасно и совсем не походила на даму, имеющую очень взрослого сына. Фигура ее была все такой же стройной, на нежной, тщательно лелеемой коже невооруженным глазом было невозможно найти ни одной морщинки, а продуманно подобранный наряд и прическа подчеркивали ее неувядающую свежесть. Одевалась мадам всегда в светлое, преимущественно белое в сочетании со светло-бежевым, всеми оттенками желтого и золотого. Леокадия считала, что эти цвета ей идут, и поэтому даже интерьеры общих комнат были выдержаны в той же гамме. Вот и сейчас бледно-молочное платье с пышными юбками и тончайшей кружевной золотистой тесьмой отделки весьма выгодно подчеркивало тонкую талию и светло-каштановые волосы леди.
— Господа, мадам, — подал голос пришедший в себя дворецкий, — скоро подадут ужин, и я возьму на себя смелость рекомендовать вам пройти в дом. Молодому господину надо привести себя в порядок с дороги, и рискну напомнить, что здесь принято переодеваться к ужину. — Он учтиво склонился в поклоне, что было не так-то легко с аквариумом и его болтливым содержимым.
— Ужин! Какая прелесть! — Карп вдохновенно пустил губами пузырьки и в предвкушении закатил глаза. — Милейший, держите крепче мой аквариум, и думаю, пока я у вас в руках, можно обойтись без поклонов. Мне еще морской болезни не хватало от этой качки.
— Поликарпыч, какая морская болезнь? — Кронов погрозил пальцем обнаглевшей раскомандовавшейся рыбке. — Ты же рыба.
— Ой, можно подумать, — буркнул карась, — ну сухопутная тогда. От этой качки меня может замутить, и как я тогда буду есть? — Он перевел взгляд на хозяйку дома и, проникновенно заглядывая ей в глаза, заканючил: — Надеюсь, у вас, мадам, найдется для бедного карасика хоть парочка хлебных крошек? 
— Конечно! — Леокадия всплеснула руками, направляясь к крыльцу. — Вы же гость, и я надеюсь увидеть вас на ужине. Значит, вы питаетесь хлебом?
— Хлебушек — это хорошо! Всенепременно буду! — кивнул довольный Карп, соглашаясь и отвечая на вопрос. — Хотя... — он хищно окинул взглядом цветники и летающих вокруг насекомых, — может, удастся потом скорректировать мое меню с учетом этого изобилия протеина.
Пока гости и хозяйка поднимались по лестнице, карась болтал без умолку. 
— Мадам, у вас безупречный вкус! Об этом говорят хотя бы эти прекрасные цветники. Желтое и белое в обрамлении зелени, ничего лишнего! — Басовитый чешуйчатый «соловей» льстил вовсю. Вампирша розовела от комплиментов, медленно поднимаясь по лестнице, и с удовольствием обсуждала с ним тему ландшафтного дизайна.
— Надеюсь, садовник регулярно собирает вредителей, которые могут испортить это великолепие? — Карась в предвкушении ужина нервно сглатывал слюну. — Чудно! Просто чудно! А повар случайно не умеет их готовить? Нет? Жаль, жаль. Но сырые тоже вкусные, — облизывался он. Еще ему понравились светлые мраморные ступени лестницы, потому что темные прожилки камня напоминали тоненьких червячков. Пройдя меж колонн, держащих террасу второго этажа, они уже подходили к входной двери, и Кронов как бы между делом поинтересовался у шедшего рядом дворецкого:
— Самуэль, к ужину будет кто-нибудь особый? — Он опасался, что матушка опять пригласила пару-тройку знакомых с дочерьми на выданье.
 — Нет, господин. Только ваша семья. Но должен сообщить, что у нас гостят обе ваши бабушки. — Он покосился на безостановочно развлекающего хозяйку карася, торчащего из аквариума в его руках. — Ваш батюшка весьма тяготится этим обстоятельством, — добавил он.
«Как-то не везет мне в последнее время, — вздохнув, подумал Кронов. — Загадочный и ненужный мне старинный артефакт, пропавшая девушка, болтливая рыба и обе бабули. Не слишком ли много на одного меня?»
Матушка вампира, напомнив, что ужин подадут через час, направилась переодеваться, а профессор в сопровождении дворецкого с аквариумом и самки выусня пошел в комнаты, обычно занимаемые им в родительском доме.
Кронову вполне хватило времени освежиться и переодеться к ужину. Но из-за того, что Карп категорически потребовал отполировать его чешую, чтобы произвести впечатление, профессор чуть задержался.
Неся аквариум со сверкающей золотом важной рыбкой, в малую столовую он пришел последним. Малая столовая, в которой по традиции собирались на трапезу, когда в доме была только родня или не больше пары-тройки гостей, была небольшим прямоугольным довольно уютным помещением. Как и большинство общих комнат, она была отделана в пастельной золотисто-бежевой гамме. Шторы сливочного цвета с кофейным подтоном сейчас были задернуты и мягкими складками закрывали оба окна. Кронов заметил несколько новых картин, висящих в углу над кофейным столиком и парой мягких кресел с золотистой обивкой в мелкую крапинку. Матушка вставала рано и любила выпить там кофе. Следя, как слуги раскладывают приборы к завтраку, она продумывала меню для повара, разбирала приглашения, планировала визиты и покупки.
Вся семья уже собралась за прямоугольным столом, накрытым белоснежной скатертью, и пара неживых слуг — скелеты, умело обтянутые кожей и набитые таксидермистом, — ловко расставляла на столе закуски.
— Добрый вечер, — чуть склонил голову профессор, приветствуя семью, и, пройдя к своему месту слева от отца, поставил рядом с приборами аквариум с карасем.
— Внучек, это такая мода, что ли, живую рыбу к столу таскать? — тут же поинтересовалась пухленькая пожилая леди с проблесками седины в темных волосах и в круглых очках на тонком чуть длинноватом носе. — Она же не чищенная и даже не потрошеная! Или это модно, как домашняя скотинка? — Сидевшая рядом с внуком Джеральдина Франциевна с интересом разглядывала отчаянно хлопающего губами Карпа, потерявшего от возмущения дар речи.
Кронов, закладывая за ворот только что взятую со стола салфетку, открыл рот, чтобы представить карася и разрешить это недоразумение, но не успел. За так понравившегося ей гостя вступилась сама хозяйка дома.
— Мама! — возмутилась мадам Леокадия. — Это гость! Карп Поликарпович! Уникальное, созданное фейской магией разумное существо! Единственное в мире. Он очень культурный. — Она ласково улыбнулась надувшейся обиженной рыбке. — Простите мою маму, Карп Поликарпович, просто с такими уникальными созданиями она еще не сталкивалась. Она мало путешествует.
— Ничего подобного, — запальчиво ответила ей бабулька, намазывая на кусочек тоста паштет. Карась в аквариуме сглотнул слюну, наблюдая, как она со смаком куснула получившийся аппетитный бутерброд. — И к тому же раз он такой единственный в мире, то не только я была не в курсе! — Ее пышная грудь под слоем рюшей и воланов колыхалась от возмущения.
 Пожилая леди любила богатство во всем, и ее желтое платье изобиловало разными деталями. На пухлых ручках блестели кольца и браслеты, а нитка жемчуга в несколько рядов на шее казалась настолько увесистой, что непонятно было, как ее владелица до сих пор сидит прямо.
Сидящая за столом напротив хозяина пожилая леди в черном презрительно фыркнула, и две бабули обменялись колкими взглядами. Отец вампира и его мать, вторая бабушка Кронова, были как два темных пятна в этой светлой, в теплых оттенках столовой. Сколько помнил Генрих Викторианович, его отец всегда носил фамильные цвета, как и бабушка Беллатрисса Вергильевна. Сам профессор на отдыхе предпочитал нейтральные тона и поэтому спустился к ужину в светло-сером костюме в тонкую клетку с бледно-голубой рубашкой.
Вздохнув, Кронов приподнял брови, наблюдая это вечное противостояние, и покосился на карася, который, все еще изображая обиду, молчал и жадно пялился на тарелки с едой. Зато матушка профессора продолжала щебетать в попытке донести до сидящих за столом информацию об уникальности, эрудиции и галантности чешуйчатого прохиндея.
Неживой слуга в старомодном седом парике поставил перед вампиром фазолийский салат. Все слуги в доме носили униформу — коричневые брюки с рубашкой и бежевые жилеты с гербом дома, вышитым на нагрудном кармане.
Глава семьи, Викториан Арейнович Кронов, краем глаза следивший за присутствующими и с равнодушным видом прислушивающийся к женской перепалке, тоже уже приступил к еде. Поэтому профессор, недолго думая, отдал должное любимому с детства салату и положил себе изрядную порцию, чтобы не участвовать в разговоре.
— По-видимому, нормальные гости уже начали обходить ваш дом стороной? — все же не выдержав, съязвила худая, как жердь, мадам Беллатрисса. — Из-за вашего воспитания у мальчика вместо нормального круга общения живая рыба!
 Одетая в черное с серебром платье фамильных цветов рода Кроновых, еще больше подчеркивающее ее худобу, она неодобрительно смотрела на высказывающихся дам. Перед ней стояла серебряная тарелочка с водянистой кашей, которую она ела, цепляя на ложечку по чуть-чуть. Беллатрисса Вергильевна в пику Джеральдине Франциевне считала, что лишь умеренность — признак настоящей леди с хорошей родословной. Конечно, платье на мадам было из очень дорогой ткани — хайрехсильского шелка, который считался защитным артефактом. Но фасон был максимально простым, с тоненьким кантиком серебра по рукавам и горловине. У горловины Беллатрисса носила крупную брошь из фамильных драгоценностей, выполненную в виде ромба из рубинов и бриллиантов. Лицо ее, овал которого подчеркивал тугой пучок из платиново-седых волос, сохранило следы былой красоты.
 Вторая бабушка Генриха Викториановича свою невестку и ее мать не любила, считая, что сын совершил мезальянс, взяв в жены слабенькую бытовичку без некромантских корней, не достаточно знатную и богатую, как ей бы хотелось.
— Мама, в моем доме бывают те гости, которых я желаю принимать, — поднял на нее глаза Кронов-старший, видя, как вскинулись жена и теща. — Если Генрих привез из академии говорящую рыбу, значит, ему это нужно. — Ему было проще чуть осадить язвительность матери, чем потом сутками выслушивать претензии жены.
Пожилая дама чуть заметно скривилась и продолжила есть свою кашу, даже с виду казавшуюся страшно невкусной.
На какое-то время в столовой повисло молчание. Лишь звуки приборов, бокалов и команды слугам передать то или иное блюдо нарушали тишину. Голодный и обиженный, что про него все забыли, карась залег на дно и, провожая какой-нибудь лакомый кусок в чей-то жующий рот, сердито думал: «Вот помру с голоду во цвете лет и всплыву кверху пузом, то-то аппетит испорчу! Побегают они у меня! Уморили гостя и имущество академии, изверги». 
Он чуть не всплакнул над своей несчастной судьбой, но в воде это было бы бессмысленно.
В столовую начали вносить блюда с горячим, и помимо оголодавшей рыбешки за их расстановкой на столе пристально наблюдали глаза еще одного обитателя особняка. Это был личный целитель Леокадии Здиславовны, Эридан Эс'Шираз. Одетый в белый костюм дроу с невозмутимым выражением на смуглом лице пил из бокала и молча подмечал все происходящее. Стройный и гибкий, как все представители этой расы, с белоснежными волосами, собранными в низкий хвост, он внимательно следил за тем, что ест хозяйка дома.
Поэтому, когда принесли горячее, он негромко посоветовал Леокадии:
— Мадам, я порекомендовал бы вам сегодня ограничиться овощами. Мясо на ужин портит утренний цвет лица.
Хозяйка дома послушно наложила себе зелени, а ее матушка, презрительно фыркнув в сторону целителя, который, как ей казалось, совсем задурил голову ее дочери, наоборот, взяла себе побольше жаркого.
Поликарпыч, которому никто не предлагал подкрепиться, уже пришел к выводу, что помереть ему не удастся в силу своей магической сущности, а в доме потомственных некромантов это вообще бессмысленно. Поэтому, решив, что, кроме самого себя, ему никто не поможет, он, вынырнув из аквариума, демонстративно попытался подцепить хвостом лежащую неподалеку вилку задумавшегося профессора.
 Кронов в это время раздумывал, как поделикатнее узнать про Патрицию, без риска проснуться наутро уже под руку с невестой у алтаря. Матушка могла принять его интерес за руководство к действию и «осчастливить» сына. Он так глубоко ушел в свои размышления, что не заметил попытку утащить у него столовый прибор и воду, растекшуюся по скатерти от энергичных действий голодной рыбки.
Зато сидевшая рядом с внуком Джеральдина Франциевна сердито шлепнула ложечкой по хвосту чешуйчатого неряхи.
 — Мадам! — громим басом завопил, не выдержав, Карп, спешно утягивая хвост в аквариум. — Только ваше доброе сердце способно понять, как трудно находиться в этом достойном, хорошо питающемся обществе, когда у тебя с утра маковой росинки во рту не было! 
Леди с недоумением посмотрела на пухлую рыбу и отложила вилку с кусочком бифштекса, так и не донеся его до рта.
 — Вы, несомненно, не дадите умереть от голода уникальному, единственному в мире созданному магией фей существу! — продолжал карась, скромно потупив глаза, и, громко сглотнув слюну, заерзал плавниками по краю аквариума. — Я бы тоже не отказался от прекрасно прожаренного бифштекса, или хоть хлебушка покрошите, если мяса жалеете! — Под конец в голосе Карпа прорезались сварливые нотки.
— О, Леокадия, как ты могла забыть о госте? — Бабушка Джеральдина обожала поесть, и ей стало неловко, что кто-то в ее присутствии мучится от голода. — Почему ему ничего не предлагают? — Она цепким взглядом окинула стол и поинтересовалась у замершего в ожидании Карпа: — У вас есть еще какие-нибудь особые предпочтения или, — она покосилась на целителя, — вы следите за здоровьем и вечером предпочитаете легкую пищу?
 — Я весьма непритязателен, — сразу изобразив смирение, начал распинаться карась, — но придерживаюсь мнения, что если плохо поужинать, то ночью обеспечены голодные кошмары. — Умная рыбешка уже успела оценить расстановку сил за столом.
— Вот! — заметила торжествующая Джеральдина дочери. — А я тебе говорила, что твой плохой сон — это недостаток питания! 
— Весьма вероятно! И я уже боялся, что сегодня ночью кошмары мне будут обеспечены, — с готовностью поддержал ее Карп, — но если добрая леди соблаговолит подать мне что-нибудь мясное, то просто спасет мой уникальный организм.
Джеральдина Франциевна заметила, как надменно дернула бровями Беллатрисса, ее извечная соперница за влияние в этом доме, как фыркнул в бокал противный целитель, запутавший в сетях рассуждений о здоровье ее дочь, и прикинула, что болтливая диковинка, если с ней подружиться, прибавит ей популярности среди знакомых. 
Поэтому шустрая бабулька сориентировалась очень быстро, и около аквариума моментально был поставлен слуга, держащий тарелку с едой для рыбки. Он на вилочке подавал Карпу прямо в пасть маленькие кусочки отборного лакомства, а бабуся, забыв про собственный бифштекс, с умилением следила за его трапезой.
Присутствующим быстро надоело наблюдать за этой идиллией, и матушка вампира наконец подняла за столом свою любимую тему.
— Генрих, надеюсь, ты не будешь против небольшой компании завтра за обедом? — Леокадия посмотрела на мужа, ожидая поддержки. — Я пригласила пару подруг с дочерьми.
Кронов пожал плечами.
— Насколько я понимаю, вряд ли мое мнение повлияет на их появление завтра? Надеюсь, девушки там хотя бы в состоянии поддержать разговор о чем-то, кроме моды?
— Генрих, — ко всеобщей неожиданности, вдруг вступил в разговор отец, — бабушки решительно намерены дожидаться твоей свадьбы в нашем доме! — Он отложил в сторону приборы, показывая, что закончил трапезу. — Поэтому я все же рекомендую тебе исполнить свой долг перед семьей и присмотреться к дамам. 
Как говорил дворецкий Самуэль, глава семейства и правда был в не лучшем настроении. Поэтому он, встав из-за стола и велев слугам принести ему в кабинет вина, счел нужным добавить: — Я бы хотел услышать завтра твои мысли по этому поводу.
— Викториан, — подала голос его мать, тоже отложив столовые приборы и кидая на стол салфетку, — надеюсь, ты уделишь мне немного времени? — Пожилая леди тоже поднялась из-за стола и подошла к главе семьи.
Викториан Арейнович кивнул, соглашаясь, и, подав матери руку, вышел с ней из столовой. 
Бабушка Джеральдина, полностью сосредоточившись на кормлении болтливого рыбеха, вела с ним беседу, которая очень нравилась обоим. Обсуждали они, конечно, питание и красоту.
— Мне очень нравятся воланы на вашем платье, — льстил Поликарпыч довольной бабуле, — даже мой хвост не так роскошен.
— Да что вы, дорогуша, — довольная Джеральдина скромно отмахивалась от комплиментов, — у вас шикарнейший хвост, прямо как императорский шлейф. А чешуя просто огнем горит, чисто расплавленное золото!
— Это да. — Карась завертелся, демонстрируя пухлые чешуйчатые бока. — Но красоту надо поддерживать. Моционы совершать после трапезы, на свежем воздухе. — И негромко пробурчал себе под нос, видя, как старушка с готовностью поднимается со стула: — А там, глядишь, и закуска еще какая с крылышками перепадет.
 — Душечка Карп совершенно прав, — прощебетала бабуля присутствующим, особенно целителю, — хорошая еда и прогулка в приятной компании — это залог здорового сна и прекрасного самочувствия.
И быстро спевшаяся парочка в сопровождении неживого слуги, тащившего аквариум с рыбой, тоже покинула столовую.
Генрих Викторианович проследил, как за ними закрылась дверь, и, плеснув себе в бокал немного коньяка, осторожно начал разговор:
 — Мама, я тут слышал, что на мысе Радужных Скал появились новые жильцы?
— Ну... несколько семей перебрались туда из разных мест, — думая о чем-то своем, отстраненно подтвердила Леокадия. — У нас тут прекрасный климат, тепло, морские купания. 
— Я так понимаю, ты с ними уже познакомилась? — Зная, как его мать любит ходить в гости, Кронов даже не сомневался в положительном ответе.
— Конечно! И кстати, — Леокадия оживилась, — у них у всех есть незамужние дочери! Правда, там только пара вампирш, но эльфийка, я слышала, просто красавица и прекрасно поет. И представляешь, — она смешно наморщила нос, — даже троллиха есть. Между прочим, вполне симпатичная, хотя на мой вкус крупновата. Но вдруг тебе понравится? Говорят, она очень начитанная и с древней родословной. А какие детки могут быть чудные, здоровенькие… — Она мечтательно прикрыла глаза, представляя внуков и реакцию противной свекрови на такой брак.
 — Мама! — не выдержал вампир. — Я не собираюсь жениться на троллихе! Меня вполне устроит вампирша из некромантского рода.
— Ты как твоя бабушка! — тут же вспылила мать. — Зациклился на некромантских корнях! Чем плохи девушки с другим даром в семье, зачем тебе жена-некромантка?
Не ожидая от матери такой вспышки, профессор только и успел буркнуть, что предпочитает блондинок.
 — О! — сразу успокоилась Леокадия. — Так большинство сейчас светловолосые, новая мода. 
Кронов не предполагал, что у вампирских дам светлый цвет волос не является, как у него, признаком принадлежности к некромантским корням. О том, что дамы красят волосы, он знал, но как-то упустил это из виду.
 «Может, Патриция совсем не блондинка?» — задумался он.
— Мама, а ты случайно не знаешь Патрицию? — Кронов начал детально описывать свою случайную знакомую. — Она как раз с мыса Радужных Скал, кажется, ее семья туда недавно переехала. — И, заметив чересчур пристальный взгляд Леокадии и то, как она сразу оживилась, торопливо добавил: — Меня просили девушке кое-что передать, но я забыл имя рода.
 — Патриция? М-м-м... — Леокадия пожала плечами. — К сожалению, не помню такого имени. Может, ты его неправильно запомнил? Надо было записать! — укорила она сына. — Зато под твое описание подходит половина моих знакомых.
 «Какова вероятность, что мама с ее семьей еще не знакома? — занервничал Кронов и предположил: — А может, семья переехала, а девушка где-то училась, и поэтому матушка с ней пока не встречалась».
— Возможно, молодая особа получала образование в каком-нибудь закрытом заведении, — словно подслушав его мысли, вдруг подал голос до этого молчащий целитель, — и не была еще представлена вашей матушке.
— Не переживай, дорогой, — с улыбкой успокоила сына Леокадия, — завтра за обедом, возможно, удастся все разузнать.
Кивнув, профессор ушел в себя, мысленно составляя план действий.
 «Матушка все равно не успокоится, пока не перезнакомит меня со всеми кандидатками в невесты, а значит, я все равно про Патрицию хоть что-то выясню! — Поставив пустой бокал, Генрих Викторианович решительно встал из-за стола. — А мне завтра не помешает посетить родовую библиотеку. Насколько я помню, записи прадедушки Вергилия по истории легендарной артефакторики должны храниться именно там».
— Прошу меня извинить, — профессор вежливо кивнул матери и целителю, — у меня дела. 
И он торопливым шагом вышел из столовой, думая: «Надо расслабиться и, пока Поликарпыча развлекает бабушка, отдохнуть в тишине за чтением».
Как только дверь за ним закрылась, Леокадия вскочила со стула и, не сдерживая счастливых эмоций, заметалась по столовой.
— Эридан! У вас получилось! — Она подскочила к по-прежнему сидящему за столом целителю. — Вы просто кудесник. Я, признаться, не верила, что вы сможете сделать так, чтобы он приехал домой. Он столько раз отговаривался работой. — Она прижала руки к груди, с благодарностью смотря на дроу. — Но мой сын приехал, как вы и обещали! Не знаю, что вы сделали, но, как и договаривались, оплату вы получите сегодня. И я поговорю с мужем об увеличении вашего жалования. — Леокадия окинула взглядом столовую и снова заходила по помещению, размышляя вслух: — Я даже заметила, что он на удивление не против общения. Надеюсь, вы будете помогать мне и дальше? Пока Генрих здесь, мы просто обязаны воспользоваться моментом и заинтересовать его какой-нибудь подходящей девушкой из приличной семьи.
Эридан Эс'Шираз наблюдал за суетливой хозяйкой дома, чуть прикрыв глаза, и мысленно подсчитывал монеты, щедро обещанные нанимательницей, если ее надежды оправдаются.
«Все получилось как нельзя лучше, заманить этого любителя таинственного не составило труда, — думал он. — Старый фамильный артефакт, который я считал бесполезной безделушкой, принес мне неплохие деньги, жаль, что заряжается он слишком долго». 
Мечтательно улыбаясь, дроу вспоминал, как ловко все провернул.