Джара. К чему снится любовь.

Глава 13.

Слепящие лучи белого солнца - в самом зените - согревали серую, неподвижную гранитную скалу. Он любил полуденное время. Над пустыней марево, горные склоны хорошо освещены. Солнце греет его со всех сторон, а не только с одной, как в утренние и вечерние часы. И ему становится тепло, и боль уходит, и хочется жить. Аквинсар и сам удивлялся, сколько энергии ему дают эти часы неподвижности. Полной неподвижности, которая была ему присуща здесь, в Седьмом мире, в отличие от прочих стихий и явлений.
Он не создан, чтобы быть ветром, порывистым и влиятельным, как Ксеар. Всегда свежим, всегда новым, то холодным, то теплым, то горячим. То нежным, то опасным. Он не может быть водой, которая способна утолять жажду, охлаждать или размягчать, растворять. Которая сама способна растекаться, занимая огромные пространства, или быть мощным потоком, сносящим все на своем пути. Как его старший брат. Он тем более не мог бы быть огнем. Согревать кого-то или обжигать, поглощать и искриться - это не его суть.
Его душой был камень. Камень - это не бессердечие, хотя люди так и говорят. Камень - это созерцание. Это движение, принесенное в жертву способности понимать и видеть все вокруг чуть лучше, чем остальные. Пока другие стихии заняты собой, он мог наблюдать за ними и изучать. Ему некуда было стремиться, он был обречен вечно находиться на одном месте, скованный единственной формой, данной ему от рождения и меняющейся крайне медленно.
Но именно это позволяло его мыслям совершать путешествие и не быть прикованными к его физическому воплощению. Это позволяло ему не догадываться, а ощущать. Он следил за всем вокруг, и это было бесконечно интересно. У него было время и способность анализировать каждый всполох огня, каждый порыв ветра, траекторию течения каждой капли воды. Чувствуя их на себе, он каждый раз узнавал что-то новое. Он любил их всей своей душой. И Ксеара, и брата, и... ее.
Аквинсар давно понял, что она женщина. Он видел это в каждой искорке внутри красно-желтых язычков пламени, в каждом мягком изгибе, когда она двигалась. Он слышал это в каждом ее слове, когда они вели неспешные беседы. Он обожал, когда она касалась его, согревая до самого нутра. Он знал, что мог бы смешаться с ней, и догадывался, что это станет огромным, еще неизведанным наслаждением для них обоих.
Но знал, что еще не время. Он вел исследования природы этого явления, чтобы понять, как сделать это правильно, как не навредить ни себе, ни ей. Он никуда не спешил. У него не было конкурентов. Вода не способна слиться с огнем, а воздух... Ксеар в таком случае мог бы дать ей столько сил, сколькими никогда не рискнул бы с кем-то поделиться.
Аквинсар со смешанными чувствами наблюдал за ее страхами и вечным противоборством с Ксеаром и братом. Ему это не нравилось, но с самого начала он решил не вмешиваться. Он не относился к этому серьезно и не был намерен поддерживать чью-то сторону. Просто наблюдал.
И лишь теперь, уже двое суток подряд не находя в Седьмом ни брата, ни Ксеара, ни огня, Аквинсар понял, как далеко все зашло. Противоборство, которое всегда казалось шуточным, за считанные часы превратилось в войну, требующую жертв. Разозлившись на себя за неосведомленность и на своего брата за его вечно снисходительное отношение к нему, Аквинсар пришел в Седьмой, в надежде застать хоть кого-то. Но там было пусто, и тогда он немного сосредоточился, чтобы почувствовать брата. А потом ушел к нему, в Третий.

***
- Ты вступила в игру, правил которой не знаешь, Джара.
Девушка оглянулась. Ксеар перенес ее на абсолютно пустое плато. Расположенное головокружительно высоко. На километры вокруг - пустыня.
- Это какой мир? - спросила она.
- Первый.
- Красиво. Ты прав, Айи, когда я вступала в эту игру, правила были для меня загадкой. Как и сама игра. Но это ты меня сделал игроком, так что...
- Я не враг тебе, - мягко перебил он.
- Я тоже тебе не враг. Как и Зарайе. Вы рвете меня на части, - Джара обхватила себя руками, глядя на горизонт. Его линия была будто в движении, преломляясь то в одном месте, то в другом. Она сощурилась, пытаясь постичь природу этого явления, но не могла. В глазах рябило.
- И что вы придумали? Шантажировать меня, пока обе отсюда не вылетите? – осведомился Айи, сменив тон на холодный.
- Да, как-то так. Ты прямо схватываешь на лету, - огрызнулась она.
- Слияние? Она хочет соединиться с тобой в Седьмом? И ты на это согласилась?
- Какой у меня выбор? Смотреть, как вы на моих глазах с ней расправитесь? Делать все, что скажете, ожидая, когда приметесь за меня?
- А ты хотя бы знаешь, что такое соединение? От тебя ничего не останется, ты туман, она огонь. Она тебя в десятки раз сильнее, просто спалит тебя дотла и все. Вы обе вывалитесь в Восьмой и больше никогда не вернетесь. Хорошо, если сохраните при этом свой разум.
- Так ты за нас переживаешь? Или за свои драгоценные миры?
- Джара. Посмотри на меня хотя бы, когда со мной разговариваешь. Я разве сделал тебе что-то плохое? Я хоть раз тебя обманывал или пытался как-то причинить тебе зло? Почему ты так ведешься на то, в чем она тебя убеждает?
- Потому что она очень убедительна, Айи, - Джара резко повернулась, но осеклась, встретив его жесткий взгляд.
- Выслушай меня, - потребовал он.
- Я тебя слушаю. И расскажи мне о своей жене. И о Грее.

***
Краем глаза проводив исчезнувших в воздухе Ксеара и Джару, Яльсикар мрачно смотрел на хрупкую темноволосую девушку и чувствовал себя идиотом. Абсолютным идиотом - полным, законченным. За тридцать лет ему в голову не раз приходила мысль, что огонь может быть женщиной. Но ни разу он не поверил этой мысли. Сколько раз он говорил с ней и ни разу не почувствовал ее.
Зарайа смотрела на здоровенного мужчину, который стоял напротив, возвышаясь над ней на добрых полметра, и ощущала безотчетный страх. Все-таки мерзавец Айи был прав в своих мужских шовинистических расчетах. Для того, чтобы утвердить главенство мужчины, иногда было достаточно и роста. Ну, и габаритов.
И хотя бы она сто раз была уверена, что он не посмеет причинить ей какой-то вред, по крайней мере физически, все равно было не по себе. Да еще и эта его мрачная внешность. Небось в реале какой-нибудь щуплый очкарик, вот как пить дать. Самоутверждается, мерзавец, взглядом сверкает. Злится. Тут она улыбнулась: а ведь на себя злится, понимает, что сглупил.
- У тебя хорошее настроение? - он поднял бровь. Зарайа внутренне вздрогнула от звука его голоса, который слышала впервые. В Седьмом у всех иные голоса, больше похожие на шепот.
- Да не то, чтобы... - Она снова улыбнулась. Несмотря на долгую подготовку, она вдруг растеряла все мысли и не знала, о чем с ним говорить.
Яльсикар оглянулся, взмахнул рукой, создал себе скамейку и сел. Зарайа легко последовала его примеру. Он смотрел на нее все еще округленными глазами, и она с трудом подавила смешок: он даже не скрывал удивления.
- Что ты придумала теперь? Соединение?
- Ты догадливый.
- К сожалению, не очень, - он слегка поморщился, и Зарайа с внезапным уважением подумала, что он не стремится выглядеть лучше, чем есть. Не пылит в глаза.
Что ж, она тоже не будет.
- Мьелле арестован. Нас ждет увлекательная беседа втроем, - сказал вдруг Бьякка. Зарайа вздрогнула:
- Его-то за что?
- Он предатель. И лжец. Возможно, даже хуже.
- Он ничего мне не рассказывал. Разве это преступление, что мы дружим? Он даже не знал...
- Будешь выгораживать его до конца? Он того не стоит, поверь. К тому же мне почти все уже известно. И то, что он тебе рассказывал, как я убил Грея и как мы тебя собираемся убить.
- Откуда ты знаешь, что мне это известно от него?
- А он уже во всем признался. К тому же мне это и так было ясно. Потому что это - вранье, - Бьякка скучающе посмотрел на носки своих сапог. - Вранье это все, Зарайа. От начала и до конца. И он это выдумал, чтобы тебе отомстить.
- Что вранье? - прошептала она внезапно охрипшим голосом.
- Зарайа, нас здесь двое, - Бьякка развел руками, – Ну, нет мне смысла тебе врать, особенно теперь, когда ты вознамерилась покончить с собой таким изысканным способом.
- Я тебе не верю.
- Ты мне уже тысячу раз это говорила. Может, сменишь пластинку или хотя бы послушаешь меня?
Зарайа промолчала, исподволь изучая его взглядом. Теперь он не выглядел таким уж страшным. Она не чувствовала в нем ни злости, ни ненависти к ней. Наоборот, Яльсикар расслабленно сидел на скамейке, будто отдыхая, и насмешливо реагировал на ее реплики. И совсем не выглядел злодеем.
Она вспомнила, как он закипал от гнева, будучи водой, и в каждой ее капельке отражалась его яростная дрожь. А теперь, когда она сидела перед ним, - ничего. Впрочем, и она теперь была спокойнее: все уже случилось. Теперь либо она выиграет, либо ее вышвырнут. Больше не будет долгих лет противостояния, опасений, что ее найдут, боязни, что достанут.
- Мьелле врет тебе уже очень давно и планомерно. Сначала он убедил тебя в том, что мы с Айи избавляемся от конкурентов и убили Грея, подставив Альбумену. А потом он под большим секретом поведал тебе о наших подлых планах убрать тебя.
- С чего ты взял, что мне об этом известно от него?
- А у тебя больше нет друзей, близких ко мне или Айи. Кто еще мог бы убедить тебя, что владеет подобной информацией? Я одного не понимаю, - Яльсикар наклонил голову, с живым интересом глядя на нее, - как он узнал, что ты повелитель стихии?
- Я сказала ему. Сразу, как попала в Седьмой, еще до встречи с вами. Я тогда не думала, что буду это скрывать. Это он меня предостерег.
Зарайа понимала, что предает Мьелле, но теперь ей было очевидно, что Яльсикар - и правда - все без нее знает.
- Разумеется, он. Больше некому. Потому что то, от чего он тебя предостерегал, существовало лишь в его воображении. Он придумал тебе мнимую угрозу и стравил тебя с нами.
- Зачем бы ему это делать?
- Все еще не веришь? Да потому что он тебя ненавидит. Ненавидит за то, что ты ушла от него к Грею. И еще больше - за то, что ты сильнее. Идем, поговорим с ним, увидишь, как он плюется желчью во все стороны.
- Это неправда. Он любит меня. Он до сих пор меня любит и заботится...
Яльсикар рассмеялся. Не язвительно, а просто так, будто услышал забавный анекдот.
- Идем, Зарайа.
- Куда? - внезапно спросил мужской голос за ее спиной.
Зарайа вскочила и обернулась. Ее взгляд встретился с серыми глазами беловолосого мужчины. Он казался невысоким, по крайней мере, по сравнению с Яльсикаром. Худощавым, каким-то тонким: длинный нос, немного узковатые губы, пепельные волосы до плеч, очень прямые. Облачение незнакомца состояло из голубых джинсов и очень просторной белой туники. Из местного - только сапоги. Где он взял эту одежду? И кто он вообще такой?
Зарайа перевела взгляд на Яльсикара. Тот как будто даже не удивился появлению гостя, только немного раздраженно поморщился.
- Братишка, не лезь. Видишь, у нас с девушкой выяснение отношений. Накипело.
- Вижу, - светловолосый мужчина приблизился к Зарайе, а она все смотрела на него и не верила. Аквинсар? Это - та самая скала, которая всегда разговаривала с ней так невозмутимо и с таким величественным спокойствием? Это - брат Яльсикара?
В отличие от брата и Ксеара, этот человек никогда не появлялся на фото в газетах или журналах. Зарайа прежде не видела его, но представляла всегда иначе. Она думала, он такой же, как брат. Может, чуть ниже или чуть плотнее или что-нибудь еще - чуть. Но мужчина, который стоял перед ней, был не просто не похож на Яльсикара. Они не имели ничего общего между собой.
- Вы не можете быть братьями, - пробормотала она, изумленно глядя то на одного, то на другого.
- Об этом мы потом поговорим, - нетерпеливо отрезал Яльсикар, поднимаясь.
- Я хочу знать, что происходит, - негромко сказал Аквинсар.
Теперь он стоял рядом с ней, и Зарайа поразилась уверенности и успокаивающей силе, которая исходила от этого человека.
- Я тоже, - вздохнул Яльсикар, - пока, насколько я понял, девушки решили объединиться против нас. Объединиться очень буквально.
Аквинсар повернул голову и посмотрел в глаза Зарайе:
- Ты хочешь соединиться с Джарой? - недоуменно спросил он.
- Я хочу, чтобы меня не выкинули, Аквинсар, - процедила она.
- Я понял.
Он снова повернулся к брату.
- Мне надо с тобой поговорить.
- Позже.
- Нет. Прямо сейчас.
Зарайа сглотнула. Между мужчинами что-то происходило, очень странное. Она смотрела, как они сцепились взглядами, и в ней внезапно пробудилась надежда.