Укрощая любовь

Глава 14. Вопрос

«Беременность наступает, когда оплодотворенная яйцеклетка прикрепляется к стенке матки. Женский организм незамедлительно реагирует путем внесения изменений, которые обеспечивают здоровую окружающую среду для зиготы, что стимулирует ее дальнейшее развитие.
Изменения в женском теле могут быть первыми признаками надвигающегося материнства. Они могут включать прекращение менструации, утреннюю тошноту, опухание и болезненность молочных желез, бурную реакцию на определенные запахи или продукты, повышение потребности во сне и повышенную эмоциональность».

Аннабель заложила книгу лоскутом ткани и положила ее на стол. Девушка тайком улизнула от занятий генеральной уборкой, которая происходила в кухне-столовой, чтобы удовлетворить сове любопытство по поводу того, может ли она находиться в интересном положении или нет.
Никаких симптомов, кроме первого, Аннабель не заметила. Ну, если не считать пропажу ее мужа таким уж ужасающим, что она плакала, когда он уезжал в Денвер, но разве не было это признаком того, что она любит его, а не чего-то другого? А она любила его всем сердцем. Аннабель так гордилась, когда Генри делал комплименты ее работе, сделанной в их доме. Будет ли он так же гордиться, когда вернется и узнает, что она в положении?
Но разве может быть иная причина для «прекращения менструации»? Девушка вновь взяла книгу и посмотрела оглавление, а затем вернулась к соответствующей странице.

«Прекращение менструации может быть вызвано беременностью, болезнью, голодом, истерией, а также преклонным возрастом, когда она перестает быть постоянной и переходит в состояние, которое называется менопаузой».

Болезнь? Она не чувствовала себя больной.
Истерия? Это еще что такое? Аннабель посмотрела этот термин и обнаружила, что он относится к типично женскому состоянию эмоционального переутомления, вызванного крайним принуждением или изменениями в окружении страдающей. Ну, за последние месяцы ее жизнь перевернулась с ног на голову, но даже притом, что она была счастлива, может все изменения, которые ей пришлось пережить, еще мешают нормальному функционированию ее организма? Возможно.
Так как ей всего двадцать пять лет, Аннабель могла проигнорировать последнюю причину.

– Аннабель? Нам нужен твой совет, – Розали вошла в кабинет и застала Аннабель склонившейся над книгой.
Жена Генри захлопнула то, что читала, и взглянула на Роуз.
– Что тебе нужно, Роуз?
– Нам стало интересно, а не станут ли занавески в столовой уместным штрихом?
– На самом деле, стали бы, но я хотела бы повесить те, которые хранятся до прихода зимы, и мне нужно купить для них подходящий материал.
– А у тебя разве нет летнего и зимнего комплектов на смену?
– Могли бы быть, но прямо сейчас у меня нет средств.
– Ох, но они у тебя есть! – воскликнула Роуз. – У меня дома лежит несколько клетчатых бумажных занавесок, которые уже годами не используются. Я даже подумывала смастерить из них что-нибудь другое, но хлопок не любимая мной материя. Я была бы рада отдать их тебе.
– О, Роуз, ты слишком щедра!
– Ничуть. Ты можешь изменить свое решение, как только увидишь их, но они лучше, чем ничего.
– Тогда я скажу Тайлеру смастерить необходимые приспособления. Спасибо, Роуз.
– Почему бы нам вместе не проехаться верхом ко мне домой, чтобы взять их?
– Это было бы чудесно, но нам бы не помешало взять кого-то с собой для защиты.
– Пф! Мы не нуждаемся в защите средь бела дня!
– Наверное, нет, но я знаю, что мистер Аллен предпочел бы, чтобы мы кого-то взяли. Я не хочу беспокоить его.
– В самом деле, Аннабель, я прожила здесь всю жизнь. Никому не придет в голову помешать любой из нас на земле твоего мужа или моей. Зачем же нам отрывать мужчин от их работы? Ты же знаешь, как много они должны сделать сейчас, когда Генри решил совместить сельское хозяйство и скотоводство.
Розали сделала дельные замечания, но также Аннабель знала, какой именно будет реакция Генри, если она пойдет на поводу у Роуз. Он был бы совсем не рад, если бы она поехала без сопровождения, и, кроме того, а что если брат Роуз сейчас дома? Льюис Блэк – первый, кто заставляет вопить ее внутреннюю тревогу. Нет. Она не поедет на ранчо Блэков без сопровождения. На самом деле, Аннабель решила, что вовсе не собирается туда ехать. Ей еще много за чем нужно проследить здесь до приезда Лилли и Мэтью. Поездка, так или иначе, займет большую часть дня.
– Роуз, боюсь, сегодня мне придется отклонить твое предложение. У меня здесь очень много дел. – С этими словами она встала, отодвинула свой стул и обошла стол, чтобы встать около Роуз.
Та выглядела разочарованной и, возможно, немного рассерженной, но лишь кивнула в знак молчаливого согласия и проследовала из кабинета за Аннабель.
– Что ж, думаю, что я все равно поеду. В любом случае, нужно посмотреть, как идут дела. Возможно, кто-то сжег мой дом дотла, пока я отсутствовала, – рассмеялась она над собственной шуткой.
– Может, возьмешь кого-нибудь из мужчин для сопровождения. Роуз?
– На самом деле, я бы не отказалась от компании. Могу я похитить Самуэля на несколько часов?
– Если он чувствует, что без него можно обойтись, то конечно, – улыбнулась Аннабель.
С тех пор как кухня стала поделена на части, Коржик готовил все блюда на день раньше времени, так что было легко кормить людей и продолжать генеральную уборку. Это оказалось тем, с чем Аннабель и Лорен могли справиться самостоятельно. Так что, Коржик оседлал своего коня и вскоре сопровождал Розали обратно к ней домой.
Аннабель и Лорен добавляли завершающие штрихи в столовой, пока Тайлер вырезал скобки и замерял карнизы, чтобы сделать дюбеля. Хозяйку всегда впечатляла изобретательность Тайлера. Он был немногословным, но мог сделать все, о чем бы она ни попросила: от бельевой веревки до мебели для насосной станции и карнизов.
– Тайлер, где ты научился такому чудесному столярному делу?
– Мой па, – только и ответил он.
Аннабель ждала от мужчины разъяснений, но он просто сосредоточился на работе руками. Лорен остановилась, чтобы понаблюдать за работой Тайлера, и Аннабель впервые задалась вопросом об их отношениях. Она никогда не видела, чтобы они разговаривали или обменивались взглядами да улыбками. Но когда маленькая семья собиралась вместе, становилось очевидным, что они – единое целое.
Никто из них не был разговорчив, даже маленький Мальчик. Аннабель посмотрела в угол, где он играл с какими-то деревянными блоками. Мальчику, вероятно, было три или четыре года. Аннабель не знала точно, потому что когда спросила его о возрасте, он просто тупо посмотрел на нее, словно она просила его полететь на Луну.
Жена Генри наклонилась и подобрала один из блоков, который выпал из кучки Мальчика. Она впервые заметила, каким красивым этот блок выглядел. Это был идеальный кубик с гладкими гранями и намеком на резьбу. Аннабель присмотрелась и увидела мордочку щенка, глядящего из древесины. На противоположной стороне кубика была вырезана задняя часть щенка: на боковых сторонах – его бока; сверху – спинка; на дне – четыре маленьких отпечатка лап. Как изобретательно! Аннабель вернула Мальчику блок.
– Твои блоки такие красивые. Я видела вырезанного там щенка.
Мальчик улыбнулся, прижал блок, который она только что дала ему, к щеке и кивнул:
– Май ля-би-мый.
Аннабель улыбнулась и поднялась, как раз вовремя, чтобы увидеть нежность, с какой Лорен смотрела на своего сына. Отряхнув руки от пыли, она повернулась и увидела Тайлера, краем глаза наблюдающего за своими женой и сыном. Его обычно суровое выражение лица на мгновение смягчилось, а затем он вернулся к работе, сосредоточившись на карнизе.
Постепенно Аннабель очень привязывалась к семейству Кроули. Они были простыми, как говорил Генри, но очень добросердечными и верными людьми. Генри упоминал, что Тайлер был одним из первых, с кем встретился, когда приехал на Запад. Он был мастером на все руки на ранчо Блэков, но ушел вскоре после того, как Генри купил собственное ранчо. Генри предложил ему работать на него. В течение нескольких лет все шло, как по маслу. А потом в один прекрасный день Тайлер из ниоткуда привел в дом жену.
– Лорен, не могла бы ты помочь мне поставить на пол столы и лавки? Думаю, воск уже впитался, – попросила Аннабель.
Лорен кивнула, и обе женщины вернулись к работе.

Генри подошел к главному дому после долгого рабочего дня и руководства мужчинами, пока те выкапывали ямы под столбы, чтобы отгородить сорок акров земли. Он нанял опытного пахаря, который должен был прийти на следующей неделе, чтобы вспахать землю, и надеялся получить первый урожай пшеницы до конца июня. Молодой человек знал, что торопится, но обнаружил, что если зима будет суровой, то начинать следующей осенью будет уже поздно. Он рисковал, но другого выхода не было. Нужно было чем-то кормить стадо следующей зимой.
Генри отправил людей в кухню-столовую поужинать, потому что хотел успеть переделать максимум дел за световой день. В конце концов, стемнело настолько, что сделать что-либо еще было невозможно, и он оставил все дела позади – по крайней мере, их физическую составляющую.
Прежде, чем отправиться на поиски жены, он, как всегда, помылся. Затем заглянул в главную комнату дома, в их спальню, и только потом – в кабинет. Аннабель нигде не было видно, что, вероятней всего, означало, что она на кухне. Генри вспомнил, что сегодня его жена собиралась провести там работы по весенней уборке.
Он уже собирался уходить, когда заметил, что она оставила на столе книгу. Ему стало любопытно, что же Аннабель читала сегодня. Улыбаясь, он подошел к столу, поднял книгу и прочел заглавие «Физиология человека». Аннабель всегда удивляла его своим выбором материала для чтения. Что же могло заинтересовать ее в получении информации о человеческом организме?
Генри заметил, что она заложила место, где остановилась, небольшой полоской ткани. Из любопытства он открыл отмеченные страницы и вдруг перестал дышать.
Тема на странице гласила: «Беременность».
Генри скользнул на стул, а книга с глухим стуком упала на стол. Беременна? Так скоро? Как, если они женаты чуть больше месяца? Но затем он вспомнил, каким физически активным выступал этот месяц, и осознал, что единственный день, когда у них не было полового акта – тот, когда он находился в Денвере. В остальное время – ну, от кроликов они не сильно отличались.
Ребенок? Это никак не укладывалось у Генри в голове. Часть его сознания смеялась над ним. Разве он начал поиски жены не потому, что хотел наследников? Конечно!
Однако большую часть его сознания заволокло шоком и страхом. Он не ожидал, что его поиски семьи могут включать в себя такую стремительную влюбленность, и не было никаких сомнений, что он любил Аннабель. Каждая проведенная вместе минута становилась блаженством. Он не был уверен, что хочет делить ее с кем-то так скоро.
Но Генри больше беспокоило то, что вынашивание детей – опасное дело. На самом деле, смертность при родах была наиболее распространенным явлением среди замужних женщин*. Что он будет делать, если Аннабель станет одной из тех, кто пополнит эту статистику? Беспокойство холодным камнем засело у него внутри, пока он думал о Аннабелье, идущей предательским путем процесса материнства. Ему была невыносима сама мысль потерять ее.
Как эгоисту, Генри хотелось как можно больше времени проводить вместе, только вдвоем, прежде чем появится ребенок. Но это было тем, о чем он должен был подумать еще месяцы и месяцы назад, когда думал только о том, как приятно ощущать себя внутри нее.
Он выругался, когда его тело автоматически отреагировало на эти мысли.
Что ж, ничего не поделаешь. Ему придется просто ждать и наблюдать. Генри не думал, что получит подтверждение раньше, чем она расскажет ему. Вздохнув, молодой человек поднялся из-за стола и пошел на кухню. Он должен увидеть свою жену.

Генри обнаружил ее по локти в мыльной пене, пока она мыла чайник.
– Все еще трудишься, любовь моя? – спросил Генри.
– Да, но я уже почти справилась. Я оставила для тебя немного ужина в духовке. – Она вытерла руки и взяла тарелку, которая грелась в духовом шкафу в специальной нише. Генри сел за кухонный стол, а девушка поставила перед ним тарелку и села рядом. – Хочешь чаю или кофе?
– А что ты будешь?
– Думаю, что собираюсь выпить чаю. Это привлекательно звучит?
– Звучит, но далеко не так привлекательно, как моя жена. – Он протянул к ней руку. Она рассмеялась и позволила ему взять ее к себе на колени. Генри крепко поцеловал любимую, и знакомое ощущение электричества затрепетало у ее губ, поплыло вниз по горлу, утопая в глубине сердца. Аннабель обвила руками шею мужа, запутываясь пальцами в его волосах и отвечая на ласки мужчины.
Они разделили этот момент, затаив дыхание, а затем Генри откинулся назад и прошептал:
– Я скучал по тебе сегодня.
– Я же приносила тебе в поле обед, – улыбнулась Аннабель.
– Но это было почти девять часов назад.
– Тогда ты, должно быть, ужасно голоден. – Она попыталась встать с его колен, но он удержал ее.
– Ты же знаешь, что существует не один вид голода.
– Думаю, что начинаю понимать, но еще я знаю, что кое-какой голод может и подождать, пока первый не будет удовлетворен горячей едой. – Аннабель соскользнула с его колен и направилась готовить чай.
Генри улыбнулся и набросился на ужин.
– Чем ты занималась сегодня днем?
– Мы прибрались здесь, и теперь я уверена, что дом готов к приему твоих гостей.
– Наших гостей, Аннабель.
– Да, конечно, – кивнула она и улыбнулась. – Я прослежу, чтобы на всякий случай спальня для них была готова на завтра, и возможно, нам следует забить того бычка, чтобы приготовить хорошее жаркое к их приезду?
– А что говорит Коржик?
– Сегодня я его еще не спрашивала, но несколько дней назад он думал, что нам следует подождать дня перед приездом твоего брата и его жены.
– Это, определенно, хорошая идея, – кивнул Генри. – Так или иначе, где Коржик?
На лице Аннабельы появилось беспокойное выражение, когда она наливала для мужа чашку чая.
– Во второй половине дня они с Роуз поехали к ней на ранчо, чтобы взять кое-какие занавески, которые можно было бы использовать здесь у нас. Я предложила ей взять кого-то для сопровождения, и она попросила Коржика. Они еще не вернулись, и, если быть честной, я немного переживаю за него.
– Хм-м. Думаю, до тех пор, пока рядом с ней Коржик, с Розали все будет в порядке.
– Ох. – Аннабель все еще выглядела озабоченной.
– Что случилось, Аннабель?
– Я же не должна исполнять роль компаньонки между ними? Потому что если да, то я справляюсь с этой работой не очень хорошо.
– Компаньонки? – удивленно моргнул Генри. – Я думал, что Роуз не обращает на него внимания.
– Мне кажется, что они с ним уже выбирают время, дату и год! Генри, а я должна чувствовать ответственность за ее репутацию, пока она здесь?
– Я поговорю с Коржиком, – вздохнул Генри, – когда они вернутся, и выясню, что между ними происходит. Думаю, тебе просто придется избрать такую политику – все время составлять им компанию. Не могу себе представить, чтобы Льюис Блэк обрадовался, если окажется, что между этими двумя что-то есть. Роуз всегда ожидала, что выйдет замуж за верзилу.
– Выйдет замуж за верзилу?
– Думаю, и в Вирджинии были те, кто придерживался таких же взглядов. Выйти замуж ради денег и положения в обществе. Конечно, в Чикаго, пока я еще жил там, положение вещей было таким же. На самом деле… – сейчас было самое время, чтобы Генри смог упредить знания своей невестки. Должен ли он сделать решительный шаг?
– На самом деле? – вопросительно посмотрела на него Аннабель.
– На самом деле, это была одна из причин, по которым я уехал из Чикаго много лет назад.
– Да? А я думала, это из-за того, что ты не хотел следовать по стопам своего отца.
– Да, это была основная причина, но связана она была с тем, что на самом деле от меня ожидалось «составить себе партию».
– Ох.
– Мне вроде как сватали девушку или двух, – пожал плечами Генри, – но я нашел все эти ожидания тяжкой ношей, словно находился в тени своего отца, поэтому отбросил все прочь и приехал сюда.
– Правда? Тебе нравились другие девушки?
– Они были очаровательными бездушными картинками, именно такими, какими их хотели видеть их родители – такими же, как и я. Они приелись мне некоторое время спустя.
– Э-э, а о скольких девушках идет речь, Генри?
– По правде говоря, имелось несколько, но к концу осталась только одна. Я так и не был близко знаком с ней. Все это казалось таким поверхностным. Единственное, что я могу тебе о ней рассказать, так это то, что она любила танцевать.
– Она была хорошенькой? – застенчиво спросила Аннабель.
– Даже вполовину не такая хорошенькая, как ты, жена. Она вся была поверхностной показушницей.
– А как ее звали?
– Ее звали Фрэнсис Брэндон. Я бы не стал разглашать этого обычно, потому что все было так давно, но похоже, что мой брат Мэтью женился на ее младшей сестре, и я не удивлюсь, если он вел себя не лучшим образом во время ее визита. Лилли все порывалась рассказать мне об этом, пока мы были в Денвере.
У Аннабельы мысли смешались в голове. Конечно, у Генри имелось определенное прошлое. Он был слишком красив, слишком очарователен и, честно говоря, слишком разбирался в физическом удовольствии, чтобы думать, что до женитьбы он был неопытен. На самом деле, если быть честной с самой собой, но от его опытности она только выигрывала. Аннабель улыбнулась, когда подумала об этом.
– Генри, честно, спасибо, что рассказал мне. Я не хочу быть слабым звеном в непринужденной беседе с моей новой невесткой. Что же касается твоей истории, ну, теперь-то это все уже история, не так ли? До тех пор, пока я твое настоящее и будущее, я буду этим довольна.
– Аннабель, в моих глазах ни одна другая женщина даже в подметки тебе не годится. Я в восторге от всего в тебе. Ты могла бы противостоять сотне таких, как Фрэнсис Брэндон, и была бы на голову выше их всех.
Генри как раз заканчивал свой ужин, когда они услышали, что открылась входная дверь, и вошел Коржик.
– Добрый вечер, – поздоровался он.
– Добрый вечер, Коржик, – ответил Генри.
– Коржик, а мисс Блэк вернулась? – улыбнулась Аннабель.
– Нет. Она у себя на ранчо. Ее брат вернулся прежде, чем мы туда добрались, - Коржик сморщил свой широкий лоб. – Не сильно-то он был рад меня видеть там.
– Почему это? – поинтересовался Генри.
– Он беспокоился о репутации мисс Блэк.
– И это удивительно, потому что он уехал в Денвер, оставив ее одну и без защиты. Это не то же самое. Если кто-то другой позаботится об этом, – сказал Генри.
– Розали так ему и сказала, – улыбнулся Коржик, вспомнив перебранку. – Но, в любом случае, хозяйка Аллен, те занавески, которые мисс Блэк хотела вам отдать, у меня. – Он выложил на кухонный стол сверток из коричневой бумаги.
– Спасибо, Коржик. Увидим ли мы мисс Блэк еще раз в ближайшее время? – Аннабель надеялась, что увидит. Она наслаждалась компанией девушки.
– Я не уверен, мэм, но, думаю, что она была рада провести с вами время.
– Как и я с ней. Коржик, а ты ужинал?
– Я найду, чем поживиться, мэм.
Они пожелали Коржику доброй ночи и рука об руку отправились в их спальню в главном доме. Вскоре Генри и Аннабель готовились к ночи. Генри улыбался своей жене, пересказывающей свой день. Она казалась такой счастливой, превращая их дом в жилище, и довольной своими успехами.
Он тоже был рад, но чувствовал большую ответственность за то, что прочел в книге тем вечером. Аннабель ничего не упоминала о беременности, возможно, решая, беременна она или нет. Девушка казалась такой же, как обычно, довольная собой, – ничего необычного.
Она забралась в постель после Генри, когда он задул лампу и перекатился, чтобы раскрыть для нее свои объятья, как делал всегда. Аннабель положила голову ему на плечо, обняла мужа руками за талию и ждала от него дальнейших действий.
Но их не было.
Она полежала так несколько минут, слушая стук его сердца и задаваясь вопросом: что же не так? Может он устал? Или она его расстроила? Разве он не хочет ее? Неужели он пресытился ею?
Не выдержав, девушка подняла голову и, взглянув на лицо мужа, увидела, что он смотрит в потолок.
– Генри, – прошептала она, – что не так?
Он взглянул на нее и притянул ближе к себе, все еще сомневаясь, стоит ли обсуждать тему, засевшую у него в голове.
– Я люблю тебя, Аннабель.
– Я это знаю, – улыбнулась она. – И уверена, ты знаешь, что и я тебя люблю, но могу сказать, что тебя что-то тревожит. Надеюсь, ты сможешь мне довериться? Быть может, я смогу помочь тебе.
– Прежде, чем отыскать тебя на кухне, – вздохнул он, – я побывал в кабинете.
– И?..
– И обнаружил книгу, которую ты сегодня просматривала.
Аннабель была озадачена, пытаясь вспомнить, что это было, а затем удивилась:
– Какую книгу?
– «Физиология человека».
– А как ты узнал, что я просматривала ту или иную книгу? Я думала, что вернула ее на полку.
– Нет, она лежала на столе и была помечена закладкой.
– Ох. – Аннабель выглядела немного виноватой. Это было минное поле смущения. Роуз случайно отвлекла ее от возвращения книги на полку.
Генри прочистил горло.
– Аннабель, ты думаешь, что находишься в интересном положении?

Примечание:
В начале ХІХ века женщины до сорока лет обычно рожали за жизнь по семь-восемь живых детей. К концу века дела обстояли лучше. Конечно, по большей части это заслуга увеличения объема медицинских знаний, но в первую очередь это явилось следствием улучшения личной гигиены, что благотворно повлияло на продолжительность жизни.