Все драконы любят апельсины

Глава 5. Знакомство со Смертью. Эррнгрид.

Покинув Малый Зал после выдающейся в истории всех раайэнне – да чего уж там, в истории всех эльфов Ран-Тарра – речи, роунгарри огляделась по сторонам, решая куда пойти, и побрела вдоль крепостной стены, тихонько ведя кончиками пальцев по камню. Шершавый, прохладный, с резкими бороздами и глубокими морщинами, из которых ветра и дожди отчаянно выбивают песчинку за песчинкой, камень отозвался на ее небрежную ласку, потеплел и легонько задрожал.

Лицо Рэнни приняло задумчивое выражение. Продолжая выводить тонкими пальцами с розовыми ноготками одной ей понятные узоры, Рэнни размышляла. Странный мир, странный замок. Ей довелось повидать много всякой всячины, но никогда еще ее так не тревожило, как в Обители. И дело не в близкой кончине. В конце концов, ей не привыкать.

Найдя глазами север, она вдруг помрачнела, ей слышался шепот и мерещился торжествующий оскал Зимы. Близкая и понятная на ее островах – в Эйаггерр-Фьордур – царица вечных льдов и снегов с тиарой, мерцающей в крупных локонах россыпью голубых и розовых бриллиантов, в шикарном вечернем туалете из тонкого кружева-паутинки цвета игристого вина с Южных земель Ран-Тарра благосклонно правила бал.

Зимние забавы с чередой роскошных раутов, первенством лучших местных и приезжих мастеров по ледяным скульптурам, нескончаемой вереницей дней рождений и юбилеев – северные роунгарры рождались преимущественно зимой, ведь именно в стужу они получали родовые силу и закалку – даже у древних роунгарров вызывали, пусть холодные и мимолетные, но проблески радости.

Здесь же, в Обители, она была лютой и злой старухой с торчащими в разные стороны неопрятными седыми паклями, черными бородавками, из которых росли мелкие белые волоски, вонью изо рта и гнилыми осколками зубов. Держа в узловатых и скрюченных старческих пальцах искореженное прожитыми эпохами подобие посоха, она будет решать, какой Зиме быть. Утратившая за древностью лет разум, одетая в рванье, безумная ведьма выставляла уродливый палец, направляя извечных врагов и обрушивая ненависть на всех тех, кто отличается от ее слуг. Отличается теплом и жизнью.

Жатва, то есть жрáтва, каждой Зимы своя: зомби с синей кожей и темными впадинами рта и носа, красными глазами, ходячие мертвецы с зелеными вспученными венами, с роем мух-падальщиц, отложивших личинки под серую кожу, неупокоенные – все они, подчиняясь вечному зову – зову голода, приходят в сырость и ливни; твари с Той Стороны – в ясные звездные ночи, чтобы их было лучше видно в битве; а вот Исступленные демоны, доводящие до безумия и пожирающие душу, предпочитают метель и стужу, завьюживая и закруживая в вихре ветра и снега попавшую в сети добычу.

Прищурившись, Рэнни смотрела на север – каким-то внутренним зрением она видела там зарождающуюся снежную бурю и поступь холодной зимы.

Ее снежное чувство говорило, что зима будет очень холодной, и что за холодами, когда все покроет снег, когда вокруг не будет никого, в полном одиночестве придут Исступленные, человекоподобные существа, наполовину демоны, видимые лишь в звездном и лунном свете, поэтому они дожидаются буранов и вьюг. Без кровавой резни они, тем не менее, сделают свое дело, насылая видения, вводя в помешательство и заставляя терять рассудок. Бестелесные призраки возьмутся за свою безумную жатву.

Машинально сунула руку в карман, достала зажигалку и пачку сигарет. Прикурив от золотой зажигалки, благо в этот раз ничто не мешало, она глубоко затянулась. Постояла, выпуская дым и задерживая дыхание, потом снова посмотрела на север.

- Джуно, кажется, я не успеваю выполнить обещание, которое дала тебе. И поэтому вынуждена расторгнуть наш с тобой договор. Ты свободен. Ты мне больше не служишь и волен найти нового хозяина, - оборачиваясь к темной фигуре своего доверенного, тихо произнесла Рэнни. Ей нравилось, что Джуно всегда рядом, когда нужно, и, в то же время, он умеет быть незаметным и ненавязчивым, предоставляя возможность побыть в одиночестве.

Джуно не ответил, Рэнни посмотрела на него. Глаза затянуло черным, белок исчез, а клыки слегка выдвинулись вперед.

- Что молчишь? Тебе нехорошо?

- Эта Обитель так на меня влияет. Но на счет нашего с Вами договора, не извольте беспокоиться, миледи. Я бы предпочел остаться с Вами до конца.

- Вот как? Зачем это тебе?

Джуно снова ответил не сразу

- Я думаю, так будет лучше для нас всех. Делайте что нужно, миледи.

- Будет лучше для тебя или меня? Или для тех, кому ты по-настоящему служишь?

- Делайте что нужно Вам, миледи.

Закончив такой малопонятный стороннему уху (с острым кончиком!) диалог, она поднялась по широкой витой лестнице наверх и попала в длинный коридор. Светильники ярко горели белым и голубым светом, освещая стены и перила, но все равно не разгоняли до конца темень. Как будто замок не хотел раскрываться перед ними полностью.

- Да ты у нас скромняга, - иронично пробормотала Рэнни. В дальнем конце коридора что-то ухнуло, отвечая ей. Ее услышали.

Она быстро нашла гостевые, хотя бы потому, что от стены отклеился молчаливый раайэнне, ждавший ее все это время, и показал ей нужную дверь.

- Ваши вещи уже там, роуни. Отдыхайте.

Покосившись на Джуно, ему придется жить на третьем этаже, в неотапливаемой комнате, раайэнне удалился.