Аромат цвета твоих глаз

14. Аделаида

Я была обескуражена резкой сменой поведения Этьена. Уже прошло несколько дней после нашего поцелуя, а в моей голове витают многочисленные вопросы. Тот миг я могла бы сравнить со свежей натуральной композицией, которая манила строгими, но одновременно нежными сочетаниями. Чувствовалось воодушевление и легкость от присутствия терпкого, даже немного дерзкого бергамота, смягчённого трогательной лавандой. Все мысли покинули меня, а сердцем воспринималось осознание того, что все происходит так, как должно; будто этот человек всегда присутствовал в моей жизни, и он стал пазлом, завершающим картину души.

Пока, как обухом по голове, не ударил орегано в дуэте с полынью горьковатой холодной свежестью, дополненной пряностью гвоздики. Его слова настолько сильно отпечатались в моей памяти, что приносят тяжесть и по сей день. Мое настроение преодолело американские горки, когда, достигая вершины, вы резко падаете вниз. Я чувствовала, что он сказал это намеренно, дабы задеть меня. Так что же служит причиной его страха? Всего на момент в глубине тьмы его глаз я заметила мелькание крошечного огонька, который внезапно погас. Что же пришлось пережить человеку, у которого паника преобладает над всеми другими чувствами?

Размышляя в очередной раз над своими вопросами, я не заметила, как колокольчик над дверью оповестил о посетителе. Это была мадам Шерро в очень подавленном настроении, которое было видно издалека. Ее голубые глаза были пропитаны тоской, даже болью. Она явно пролила немало слез за сегодняшнее утро. Кажется, я догадываюсь о причине ее состояния. Помните про период прояснения сознания? Так вот это он.

Именно сегодня исполнялось 2,5 года, как в ее жизни отсутствует мсье Шерро.

- Доброе утро, Ада! – тихо проговорила мадам Шерро.

- Доброе утро! – ласково ответила я.

- Не могла бы ты мне помочь купить цветы и посетить со мной могилу Ришара? Я боюсь, что меня неожиданно настигнет забвение, и я не смогу даже проведать мою родную душу, - дрожащим голосом от невыносимых эмоций спросила мадам.

Всего одна неконтролируемая слеза покатилась по ее щеке, показывая острое щемящее чувство потери.

- Да, конечно. Минуточку, я только вызову нам такси, - ответила я, направляясь к ней, чтобы обнять ее и показать, что в такой важный день у нее есть небольшая опора в виде меня.

Когда на протяжении всей вашей жизни вы вырастаете на глазах у одних и тех же соседей в вашем родной уютном районе, то эти самые соседи превращаются для вас не просто в знакомых, а в родных людей. Несмотря на разницу в возрасте, вы поддерживаете друг друга в любой ситуации, выручаете и даете советы, тем самым превращаясь в одну большую семью с трогательными сердечными отношениями.

В свое время мсье Дюбуа отчасти заменил мне отца. Он воспитывал меня, как и своих детей, хоть мы и не жили под одной крышей, но иногда мама оставляла меня у семейства Дюбуа. К сожалению, я не знаю своего родного папу, он решил не участвовать в моей жизни. Та требовательная отцовская любовь, которую подарил мне мсье, взрастила во мне защищенность и уверенность в себе. Я с особой благодарностью отношусь к мадам Дюбуа, которая с понимаем отнеслась к нашей ситуации в семье, когда мама старалась заработать деньги в тяжелый финансовый период, чтобы я росла в изобилии, чувствовала безопасность и поддержку.

Я взглянула на экран своего телефона, осталось всего 5 процентов зарядки. Давно пора было заменить ее, но руки не доходили. Нам этого хватит, чтобы вызвать такси.

Мы вышли на улицу, ожидая водителя. Поднялся пыльный ветер, не было ни одного намека на солнечные лучи. Погода была под стать нашему настроению – жгучее и горестное.

В салоне автомобиля играла песня Grand Corps Malade и Camille Lellouche под названием «Mais je t'aime». Низкий голос Фабьена Марсо проникал в самое сердце, переворачивая осколки и терзая его сильнее с помощью своих строк из песни:

«… Мне говорили: «Подожди, ты увидишь,

что любовь — это большое пламя.

Оно потрескивает, озаряет, светит, согревает,

от него слезятся глаза.

Оно посылает сотни светлячков на самый верх, в небо.

Оно вспыхивает сразу и освещает мир и жизнь совсем иначе».

Ну а мы, мы чиркаем спичкой для искры наших начинаний.

Мы поддерживали этот очаг всех наших излишеств,

наших заблуждений.

Мы друг друга любили больше всего, одни во всём мире,

в нашем собственном мирке.

Это пламя свело нас с ума, мы забыли,

что в конце концов, оно обжигает…»

*перевод взят с lyrsense.com

- Знаешь, о чем я жалею больше всего на свете? –  спросила мадам Шерро, глядя в окно на строения в неомавританском стиле.

Видимо слова песни тоже натолкнули ее на размышление.

- О чем же? – разрушая образ мыслей, спросила я.

- После моей смерти не останется частички меня и Ришара в этом мире. В погоне за материальным счастьем мы совсем забыли о духовном. Сначала нам казалось, что мы слишком молоды, чтобы иметь детей, а затем и вовсе привыкли жить только вместе. А когда опомнились – уже было поздно. Ришар всегда говорил мне, что продолжение рода – это прекрасная возможность оставить воспоминание после себя, но тогда я его не понимала… Только в разлуке человек начинает по-новому думать, ценить и любить. Прощание, как через увеличительное стекло, показывает нам лучшее, что у нас было вчера и какую возможность мы смогли упустить. И только за это его стоит ценить, - посмотрев в мои глаза, словно в нутро, произнесла мадам Шерро.

От такого душевного разговора меня отвлек звук телефона, который оповестил, что зарядка совсем села. Надеюсь, что меня никто не потеряет.