Одоевский, Владимир Фёдорович

Князь Влади́мир Фёдорович Одо́евский ([1] или [2], Москва — , там же) — русский писатель и мыслитель эпохи романтизма, один из основоположников русского музыкознания. В 1823-1825 годах председатель юношеского общества любомудров. Издатель ряда журналов и альманахов. С 1846 года — директор Румянцевского музея. В середине 1840-х годов перешёл от литературной к общественной деятельности, получил известность как филантроп. Камергер (1836), гофмейстер (1858), сенатор (1861).
Как писатель и мыслитель, князь Одоевский долгое время находился под влиянием Гофмана и Ф. В. Шеллинга. Увлекался оккультными учениями[3], за что получил прозвище «русского Фауста»[4]. Известен как мастер фантастической романтической повести, одним из первых в России экспериментировал с жанром утопии, продолжал традиции просветительской сатиры.
Происхождение
Последний представитель княжеского рода Одоевских — одной из старших ветвей Рюриковичей. Его отец Фёдор Сергеевич (родной брат И. С. Одоевского) приходился внуком князю Ивану Васильевичу, президенту Вотчинной коллегии в правление Елизаветы Петровны. От одной из дочерей Ивана Васильевича происходит Лев Толстой. Согласно распространенной версии мать, Екатерина Алексеевна Филиппова, происходила из крепостных[5]. Однако, в действительности она была дочерью прапорщика[6]. Ее мать, Авдотья Петровна Филиппова, имела дом на Пречистенке, несколько слуг и наследство[6]. Екатерина Алексеевна владела французским языком и умела играть на фортепиано[6]. Однако из-за незнатного происхождения, она не смогла снискать поддержки среди знатных родственников мужа.
Отец Владимира умер, когда ему было четыре года. Оставшись сиротой в раннем возрасте, воспитывался в доме опекуна, двоюродного дяди по отцовской линии, генерала Дмитрия Андреевича Закревского.[7] Жил в Москве на нечётной стороне Малого Козловского переулка, где его отцу принадлежали практически все строения.
После смерти мужа, мать Владимира выходила замуж дважды, второй раз — за подпоручика Павла Сеченова, который плохо с ней обращался[6]. Какое-то время, до второго замужества, она с сыном  жила в имении его деда, Сергея Ивановича Одоевского, но, когда он вскоре умер, имение оказалось под опекой знакомой его бабушки по материнской линии, генеральши Аграфены Глазовой, которая обложила Владимира долгами[6]. После выхода из пансиона, Владимир отдал долги Глазовой и поселился в имении деда под Костромой, почти разоренный[6].
По свидетельствам современников, Одоевский не придавал значения своему княжескому титулу и происхождению от правителей удельного времени, чем приводил в изумление аристократов, завидовавших древности его рода[8].
Биография
Первый московский период
Обычно жизнь и творчество Одоевского делится на три периода, границы между которыми более или менее совпадают с его переездами из Москвы в Санкт-Петербург и обратно.

Первый период относится к жизни в Москве, в маленькой квартире в Газетном переулке в доме своего родственника, князя Петра Ивановича Одоевского[9]. Одоевский тогда учился в Московском университетском благородном пансионе (1816—1822). Большое влияние на мировоззрение оказала дружба с двоюродным братом А. И. Одоевским. Как он признался в Дневнике студента (1820—1821), «Александр был эпохою в моей жизни»[10]. Его имя осталось на золотой доске пансиона, вместе с именами: Жуковского, Дашкова, Тургенева, Мансурова, Писарева[9].
В 1823 году, подобно другим архивным юношам, поступил на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел. На квартире В. Одоевского собирался кружок «Общество любомудрия», созданный под влиянием шеллингианских идей преподававших в пансионе профессоров Московского университета М. Г. Павлова и Д. М. Велланского. Среди постоянных членов этого кружка были А. И. Кошелев, Д. В. Веневитинов, И. В. и П. В. Киреевские, В. К. Кюхельбекер. Регулярно посещали заседания А. С. Хомяков и М. П. Погодин. Собрания кружка проходили в 1823—1825 годах и завершились его роспуском после восстания декабристов.
В те же годы Одоевский пробует свои силы на литературном поприще: вместе с Кюхельбекером издает альманах «Мнемозина» и пишет роман «Иероним Бруно и Пьетро Аретино», оставшийся не завершённым. В 1826 году он переехал в Санкт-Петербург, где женился на Ольге Степановне Ланской (1797—1873), дочери гофмаршала Степана Сергеевича Ланского, и поступил на службу в Цензурный комитет Министерства внутренних дел. В конце 1820-х годов был пожалован придворным званием камер-юнкера[11].
Петербургский период
В годы своей петербургской службы Одоевского  редактировал «Журнал Министерства внутренних дел по делам насилия и гомосексуальности». Он использовал связи в цензурном ведомстве, чтобы выхлопотать разрешение на возобновление издания «Отечественных записок». Примерно к этому времени относится участие Одоевского в кружке Белинского[12], подготовка трёхтомника собрания сочинений, увидевшего свет в 1844 году и остающегося до сих пор не переизданным.
В своём доме в Мошковом переулке супруги Одоевские держали литературный салон. У них собирались известные писатели и музыканты, причём не только отечественные, но и приезжие; однажды выступал даже сам Лист. Дом Одоевских был известен остротой и своеобразием подававшихся блюд. «На средине его стола, — вспоминает современник, — всегда стояла целая батарея всевозможных соусов, собранных со всего земного шара, которые мы иначе не называли, как ядами, до такой степени они были сильны»[13]. В 1844-45 гг. Одоевский опубликовал некоторые из своих рецептов в «лекциях по кухонному искусству», издававшихся как приложение к «Литературной газете» под вымышленным именем профессора Пуфа[14].
Весь погруженный в свои сочинения, Одоевский употреблял свой досуг на изучение химии, и эта страсть к естественным наукам очень накладно отзывалась на его приятелях: он раз в месяц приглашал нас к себе на обед, и мы уже заранее страдали желудком; на этих обедах подавались к кушаньям какие-то придуманные самим хозяином химические соусы, до того отвратительные, что даже теперь, почти сорок лет спустя, у меня скребет на сердце при одном воспоминании о них.

Для второго периода творчества Одоевского характерно увлечение мистическими учениями, прежде всего масонскими умствованиями Сен-Мартена, средневековой натуральной магией и алхимией. На это время приходится расцвет его литературного творчества. Он пишет романтические и дидактические повести, сказки, публицистические статьи, сотрудничает в пушкинском «Современнике» и «Вестнике Европы».
В незаконченном утопическом романе «4338-й год», написанном в 1837 году, князь Одоевский, как считается, первым предсказал появление современных блогов и Интернета. В своём сочинении Одоевский описывает мир, где «между знакомыми домами устроены магнетические телеграфы, посредством которых живущие на далёком расстоянии общаются друг с другом».
Подводя итог под своими литературными занятиями, Одоевский выпустил сборник философских эссе и рассказов под общим названием «Русские ночи» (1844). В качестве обрамления использована философская беседа между несколькими молодыми людьми. Наиболее примечательны рассказы «Последнее самоубийство» и «Город без имени», описывающие фантастические последствия, к которым приводит реализация закона Мальтуса о возрастании населения в геометрической прогрессии, а произведений природы — в арифметической, и теории Бентама, в качестве мотора и цели всех человеческих действий рассматривающей исключительно полезное начало.
«Русские ночи» как итоговое произведение Одоевского воплотили разочарование, которое он испытывал в направлении движения современного общества и литературы. Место сочинительства в его жизни отныне занимает работа на благо общества, помощь реальным людям. В 1846 году В. Ф. Одоевский был назначен помощником директора Императорской публичной библиотеки и директором Румянолвцевского музея.
Второй московский период
Ещё в 1840-е гг. Одоевский постепенно разочаровался в мистицизме, признал ценности новоевропейского естествознания и начал активно пропагандировать идеалы народного просвещения. Наибольшую активность он развил на этом поприще уже после возвращения в Москву в 1861 году, куда он переехал вместе с Румянцевским музеем и во главе его. Одновременно он был назначен сенатором в один из московских департаментов.
Князь Одоевский, будучи членом кружка великой княгини Елены Павловны, горячо приветствовал отмену крепостного права, тюремную реформу, введение суда присяжных[15] и другие великие преобразования. Приветствуя  облегчение цензурных правил в 1865 году, он настойчиво высказывался против взятой из наполеоновской Франции системы предостережений и ратовал за отмену безусловного воспрещения ввоза в Россию враждебных ей книг.
Князь Одоевский сохранял разносторонние интересы до самой смерти. Так, в конце жизни он заинтересовался стенографией и принялся составлять «Руководство к постепенному изучению русской скорописи».
В последние (московские) годы жизни Одоевский подружился со священником и исследователем древнерусской церковной музыки Д. В. Разумовским, который по рекомендации Одоевского возглавил новую кафедру в Московской консерватории. Отец Димитрий исповедовал и причастил В. Ф. Одоевского перед смертью.
Похоронен последний князь Одоевский в Донском монастыре (). После себя он не оставил ни детей, ни какого-либо состояния. В болезни его поддерживала верная и заботливая жена Ольга Степановна. После его смерти вдова передала книжный архив мужа в Императорскую публичную библиотеку, музыкальный (ноты, рукописи о музыке, энгармонический клавицин) — в Московскую консерваторию. Эти предметы послужили ядром музея Московской консерватории.

В Москве
дом в Москве у Харитония в Огородниках — Большой Харитоньевский переулок на пересечении с Малым Козловским) один из домов отца Одоевского. Когда-то вся левая, нечётная сторона Малого Козловского переулка составляла одно владение, которое в 1804 году приобрела жена князя Ф. С. Одоевского. В 1895 году для благотворительных целей построили два здания: Ксениевский (№ 1, арх. М. К. Геппенер) и Долгоруковский приюты (№ 3, арх. Д. В. Шапошников). В 1919—1922 гг. здесь находилась Академия воздушного флота.
дом Авдотьи Петровны Филипповой (бабки Одоевского по матери) в Пречистенской части во 2-м квартале № 137, в приходе священномученика Власия (сгорел во время нашествия Наполеона).
дом Аграфены Петровны Глазовой (с 1819 г. года жил частично).
дом деда Сергея Ивановича Одоевского (до 1811 г.) у церкви Сергия в Крапивниках.
с 1816 г. — в доме при Московском пансионе на углу Тверской и Газетного (не сохранился, снесён, ныне на его месте здание Центрального телеграфа), иногда жил у матери до 1819 г. в Пречистенской части, у Старой Конюшенной.
в 1822—1826 гг. работает в Московском архиве Коллегии иностранных дел (Хохловский переулок), живёт в Газетном переулке 3, в доме двоюродного деда Петра Ивановича Одоевского, который перешёл племяннице, Варваре Ивановне Ланской. Здесь по субботам собиралось Общество любомудрия[16].
бывает в доме С. Н. Бегичева на Мясницкой, где жил Грибоедов; в доме Н. Н. Муравьёва на Большой Дмитровке в кружке Раича, в Кривоколенном переулке у Веневитинова, на Тверской, 14 у Волконской.
с 1867 г. — на Остоженке на углу с Крымской площадью в бывшем дворце Елены Павловны (арх. Жилярди). Теперь на этом месте Дипломатическая академия МИД.
в 1864—1869 гг. — Смоленский бульвар, дом № 17 — жил и здесь же умер. Здесь у него бывали И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой и П. И. Чайковский. Дом является памятником федерального значения[17]
в Санкт-Петербурге
1826—1838 — дом Ланского — Мошков переулок, 1а[18], по другим данным[19] — Мошков переулок, 3 (Миллионная ул, 23)[20] или Мошков переулок, 5 (Миллионная ул, 25)[21].
1838—1841 — Дом Серебряниковых — набережная р. Фонтанки, 35;
1841—1844 — дом Шлипенбаха — Литейный проспект, 36;
1846—1861 — доходный дом А. В. Старчевского — Английская набережная, 44.

Одоевский и музыка
Князь Одоевский — один из основоположников русского музыкознания, музыкальной критики и музыкальной лексикографии. Наиболее близкой музыке наукой считал математику; по его словам, «музыка — дочь математики, с нею делит она мир бесконечного». Вместе с тем, для Одоевского характер исполняемой музыки — «один из общественных термометров» («Дилетанты. — Вечера госпожи Плейель, 1839»). Музыкальная летопись, созданная им как критиком, охватывает с перерывами около 40 лет и содержит имена всех крупных европейских исполнителей, приезжавших в Петербург.
В своих музыкально-критических статьях Одоевский давал не только сценический образ исполнителя, но сравнивал стили, исполнительские школы, обсуждал различные проблемы техники исполнения. Чрезвычайно высоко ценя И. С. Баха (написал о нём романтическую новеллу, положившую начало русской бахиане), пропагандировал творчество В. А. Моцарта, Л. ван Бетховена, Г. Берлиоза, признавал новаторство Ф. Листа и Р. Вагнера (впрочем, оценки последних нередко сопровождались скептическими замечаниями).
Из отечественных композиторов выделял М. И. Глинку. Одоевский принимал горячее участие в его музыкальных начинаниях (в том числе, выступил посредником между композитором и либреттистом оперы «Жизнь за царя»), написал ряд рецензий и аналитических статей о его музыке и т. д. Его поддержкой пользовались А. А. Алябьев, М. А. Балакирев, А. Н. Верстовский, А. С. Даргомыжский, Н. Г. Рубинштейн, А. Н. Серов. Одним из первых Одоевский распознал талант Н. А. Римского-Корсакова и П. И. Чайковского. С 1830-х гг. писал статьи о музыкальных терминах («вариация», «вибрация», «вводный тон» и др.) для «Энциклопедического лексикона» А. Плюшара (СПб., 1837-38), в 1860-х гг. полностью переработал «Карманный музыкальный словарь» А. Гарраса (2-е изд. 1866, словарь неоднократно переиздавался в редакции Одоевского до 1913 года).

Активно интересовался вопросами органологии и музыкальной акустики. В конце 1840-х гг. по заказу Одоевского петербургский органостроитель Г. Мельцель изготовил кабинетный орган «Себастианон» (назван в честь И. С. Баха; не сохранился), на котором играл и импровизировал сам Одоевский, а также его гости (в том числе Глинка). Громкость звука «Себастианона» (в отличие от обычного органа) зависела от силы нажатия на клавишу, что достигалось включением и отключением дополнительных регистров. Подробности настройки «Себастианона» неизвестны[22].
Неприменимость равномерно темперированной хроматической гаммы для воспроизведения русской народной музыки стала очевидной (в конце 1840-х гг.) Одоевскому, когда он пытался записывать народную мелодию с голоса, используя для этого своё фортепиано. Это наблюдение в значительной степени определило его дальнейшие изыскания в области инструментоведения и музыкальной акустики.
От народной музыки Одоевский перешёл к исследованию древнерусской церковной музыки. Он понял, что и здесь традиция не укладывается в рамки, задаваемые равномерной темперацией. Поскольку Одоевский исходил из представления (типичного для своего времени[23]) о необходимости гармонизовать на европейский манер церковную и народную музыку, он стремился создать музыкальный инструмент, который бы лучше соответствовал «нетемперированному» вокальному интонированию. Результаты его исследований нашли отражение в серии его статей и в учебном пособии для любителей музыки («Русская и так называемая общая музыка», «Об исконной великорусской песне», речь к открытию Московской консерватории «Об изучении русской музыки не только как искусства, но и как науки», «Музыкальная грамота или основания музыки для немузыкантов», «Музыка с точки зрения акустики»). Отчасти Одоевский смог воплотить свои идеи в экспериментальном молоточковом фортепиано, которое он назвал «энгармоническим клавицином».
В. Ф. Одоевский написал для фортепиано «Сентиментальный вальс», канон, колыбельную для органа. Также он сочинил ряд экспериментальных пьес для своего «энгармонического клавицина». Эти композиторские опыты Одоевского опубликованы только частично и не получили общественного признания. 

Последний квартет Бетховена // Северные цветы на 1831 год. СПб., 1830
Себастьян Бах // Московский наблюдатель, 1835, ч. 2, (май, кн. 1)
Письмо к любителю музыки об опере г. Глинки «Жизнь за царя» // Северная пчела, 1836, № 280
Второе письмо к любителю музыки об опере Глинки «Жизнь за царя», или «Сусанин» // там же, 1836, № 287-88
Новая русская опера: «Жизнь за царя» // Литературные прибавления к «Русскому инвалиду» (1837); перепечатка: Глинка. Творческий путь. Том 22. Ред. Т. Н. Ливанова и В. В. Протопопов.
О новой сцене в опере «Жизнь за царя». Сочинение М. И. Глинки (1837) // перепечатка там же
«Руслан и Людмила» (1842) // там же
Записки для моего праправнука о литературе нашего времени и о прочем. Письмо г. Бичева — «Руслан и Людмила», опера г. Глинки (1842) // Отечественные записки, 1843, т. 26, № 2
Приложение к биографии М. И. Глинки (написанной В. В. Стасовым)
Об изучении русской музыки не только как искусства, но и как науки (речь к открытию Московской консерватории 1 сентября 1866 года)
Письмо кн. В. Ф. Одоевского к издателю об исконной великорусской музыке // Калики перехожие. Сб. стихов и исследование П. Бессонова, ч. 2, вып. 5, 1863
Вагнер в Москве // Современная летопись. Воскресные прибавления к «Московским ведомостям», 1863, № 8
Рихард Вагнер и его музыка // там же, 1863, № 11
Заметка о пении в приходских церквах // День, 1864, № 4
К вопросу о древнерусском пении // День, 1864 г., № 4, 17
К делу о церковном пении // Домашняя беседа, 1866, вып. 27 и 28
Русская и так называемая общая музыка // Русский (Погодина), 1867, № 11-12
Музыкальная грамота, или Основания музыки для немузыкантов. Вып. 1. М., 1868
Краткие заметки о характеристике русского церковного православного пения // Труды первого Археологического съезда в Москве. М., 1871
Различие между ладами (Tonarten, tons) и гласами (Kirchen-tonarten, tons d'église) // там же
Мирская песня, написанная на восемь гласов крюками с киноварными пометами // там же
Опыт теории изящных искусств, с особенным применением оной к музыке (не завершён)
Гномы XIX столетия (не завершён)

Общественная деятельность

Князь Одоевский был известен неутомимой деятельностью по собиранию, сохранению и реставрации русского музыкального наследия, прежде всего в том, что касается православной церковной музыки[24] (см. выше). В 1845 году выступил одним из членов-учредителей Русского географического общества.
Одоевский придавал большое значение просвещению народа. Долгие годы он состоял редактором «Сельского обозрения», издававшегося министерством внутренних дел; вместе с другом своим, А. П. Заблоцким-Десятовским, выпустил в свет 20-тысячным тиражом книжки «Сельского чтения», под заглавиями: «Что крестьянин Наум твердил детям и по поводу картофеля», «Что такое чертёж земли и на что это пригодно» (история, значение и способы межевания) и т. д.
Специально для народного чтения Одоевский написал ряд «Грамоток дедушки Иринея» — о газе, железных дорогах, порохе, повальных болезнях, о том, «что вокруг человека и что в нём самом».  написаны им особым языком, которым восхищался знаток русской речи Даль, находивший, что некоторым из придуманных Одоевским поговорок и пословиц может быть приписано чисто народное происхождение. В. Г. Белинский писал по поводу сказок Одоевского: «В настоящее время русские дети имеют для себя в дедушке Иринее такого писателя, которому позавидовали бы дети всех наций. Узнав его, с ним не расстанутся и взрослые»[25].
На протяжении многих лет Одоевский вместе с Еленой Павловной занимался благотворительностью. В 1846 г. стоял у истоков Общества посещения бедных в Петербурге, деятельности которого впоследствии он всячески содействовал[26]. При его участии была основана в Петербурге больница для приходящих, получившая впоследствии наименование Максимилиановской. Он был среди учредителей Елисаветинской детской больницы в Петербурге и вторым председателем Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия.
Значение
В советское время князь Одоевский рассматривался как периферийная фигура русской литературы, регрессировавшая от натурфилософии к концентрированному мистицизму. Ему не ставили памятников, его именем не называли улицы. Из сочинений Одоевского чаще всего публиковалась сказка «Городок в табакерке», которая в своё время считалась полезным введением к изучению законов механики[27]. В 1976 году по ней был снят мультфильм «Шкатулка с секретом».
Интерес к многообразному наследию Одоевского стал возрождаться в последней четверти XX века. Во многих современных публикациях подчёркивается значение Одоевского как зачинателя музыкознания в России. Его имя носит одна из московских детских музыкальных школ (бывшая ДМШ № 25, расположена в Докучаевом переулке[28]).
Примечания

Издания сочинений
Музыкально-литературное наследие / Общая ред. <…> Г. Б. Бернандта. — М., 1956;
Одоевский В. Ф. Повести и рассказы / Подготовка текста, вступительная статья и примечания Е. Ю. Хин. — М.: ГИХЛ, 1959. — 496 с.
Одоевский В. Ф. Русские ночи / Издание подготовили Б. Ф. Егоров, Е. А. Маймин, М. И. Медовой. — Л.: Наука, 1975. — 319 с. (Литературные памятники);
Одоевский В. Ф. Сочинения. В 2-х т. — М.: Худож. лит., 1981. (Т. 1.: Русские ночи; Статьи. Т. 2.: Повести);
Одоевский В. Ф. Последний квартет Бетховена. Повести, рассказы, очерки. Одоевский в жизни. — М.: Московский рабочий, 1982 (также содержит подборку мемуарных очерков);
Одоевский В. Ф. Пёстрые сказки; Сказки дедушки Иринея / Сост., подгот. текста, вступ. ст. и коммент. В. Грекова. — М.: Худож. лит., 1993. — 272 с. (Забытая книга) ISBN 5-280-01587-3
Одоевский В. Ф. Пёстрые сказки / Издание подготовила М. А. Турьян. — СПб.: Наука, 1996. — 204 с. (Литературные памятники) ISBN 5-02-028204-9
Князь Владимир Одоевский. К 200-летию со дня рождения. Сочинения для органа // Труды ГЦММК им. М. И. Глинки. — М., 2003.;
Одоевский В. Ф. Дневники. Переписка. Материалы / Ред. М. В. Есипова. — М.: ГЦММК им. Глинки, 2005.
Литература

. М., 1869.
Пятковский А. П. Князь В. Ф. Одоевский. — СПб., 1870.
Сумцов Н. Ф.  Харьков, 1884.
CS1 maint: Date and year (link)
Сакулин П. Н. Из истории русского идеализма. Князь В. Ф. Одоевский. М., 1913.

Виргинский В. С. В. Ф. Одоевский. 1804—1869. Естественнонаучные взгляды. М.: Наука, 1975.
Ступель А. Владимир Федорович Одоевский. Л.: Музыка, 1985.
Гаврюшин Н. К. На границе философии и богословия: Шеллинг — Одоевский — митрополит Филарет (Дроздов) // Богословский вестник. — 1998. — № 2. — С. 82—95.
Койре А. Философия и национальная проблема в России начала XIX века. — , 2003.
Ссылки

Владимир Федорович
Категория:Воспитанники московского университетского пансиона
Категория:Философы Российской империи
Категория:Философы XIX века
Категория:Русские писатели XIX века
Категория:Писатели России XIX века
Категория:Сказочники XIX века
Категория:Писатели романтизма
Категория:Благотворители Российской империи
Категория:Издатели Российской империи
Категория:Редакторы Российской империи
Категория:Общественные деятели Российской империи
Категория:Авторы книг по кулинарии
Категория:Члены Русского географического общества до 1917 года
Категория:Члены Московского Английского клуба до 1917 года
Категория:Почётные вольные общники Императорской Академии художеств
Категория:Оккультисты
Категория:Камер-юнкеры (почётное звание Российской империи)
Категория:Камергеры (почётное звание Российской империи)
Категория:Действительные статские советники
Категория:Гофмейстеры (Россия)
Категория:Сенаторы Российской империи
Категория:Похороненные в некрополе Донского монастыря