В коконе моего разума

Глава 6. Шаг в туман

Темнота обретала форму. Извивалась синусоидами времени, перекрывала бесконечность пространства, искривлялась так, как умела только она. Исчезала... появлялась... билась в конвульсиях наперекор ритму сердца. Побеждала и обращала сознание во мрак, коим являлась сама.

Фредерика очнулась и вновь зависла в пустоте на перекрестке бесконечности миров, пространств и времени, где она не существовала ни для одного из них. Она была исключением из этого вселенского правила, ошибкой, абсурдом. Она была побочным эффектом чьего-то чудовищного эксперимента и теперь не могла вырваться из этого несуществующего места.

Фрида снова и снова падала в несуществующую пропасть, кричала в пустоту несуществующим голосом несуществующие вопросы и слушала ответ тишины несуществующими ушами. Она барабанила пальцами по пустоте и ловила мысли сетями, но они оказывались слишком юркими и выскальзывали прямо из рук. Словно золотые рыбки ее счастья, словно черно-белые рыбки Инь и Ян, которые должны были привести ее душу в состояние покоя, но не стремились к этому.

Не бойся страха.

Она повторяла это снова и снова, как мантру. Она не боялась, Фриде казалось, что она просто не способна больше бояться чего-либо, ведь что бы ни случилось дальше, это могло вернуть ее в чувства. Но ничего не происходило. Мертвая пустота. Мертвая Фредерика.

Я даю тебе последний шанс. Ты должна побороть свой страх.

Она не понимала, что именно ждал от нее Дьявол в черном. Но выбора не оставалось.

Последний шанс...

Это было так абсурдно. Нереально, невозможно, отвратительно, больно и...

Фредерика снова открыла глаза.

Ощущения накатили на девушку единой волной, в которой она едва ли не захлебнулась. Салон первого класса, улыбчивый стюард, Оливер, жужжащий под ухом о «великолепных возможностях самой красивой девушки на планете», и холод, пробивающийся сквозь сцепленные в замок пальцы, лежащие на коленях.

– Господи, Фрида, как с тобой сложно... – начал было агент агент, но тут Фредерика просто не выдержала. Вулкан – бомба замедленного действия – не мог больше ждать, не мог больше страдать в ожидании худшего.

– Хватит! Пожалуйста... прошу вас, хватит! Я просто больше не могу... пожалуйста. Я хочу уйти отсюда! – она уже кричала по-польски куда-то в небо, – вы хотели показать, какой никчемной была моя жизнь? Да, да! Я увидела, правда! Отпустите меня, позвольте мне умереть!..

Слезы катились по ее щекам, руки дрожали от страха и боли, покрываясь красными пятнами. Она окинула нечаянным взглядом взволнованную толпу, окружившую ее со всех сторон, и закрыла лицо руками. Фрида почувствовала, как ладони стали мокрыми от слез. Она так давно не плакала, что забыла, каково это – ощущать холодные слезы на своих руках.

– Что случилось Фрида? Что с тобой? – с наигранным волнением тараторил Оливер, но она не хотела его слушать.

Фредерика закрыла уши руками, притянув колени к груди, зажмурилась и ушла куда-то глубоко в себя. Она не хотела в очередной раз видеть, как разбивается самолет и как горят живые тела, она не хотела умирать, не хотела, чтобы это повторялось снова и снова вплоть до Судного Дня.

Так, она даже не успела заметить, что гул мотора быстро сошел на нет. Фредерика даже и не успела заметить, что десятки рук персонала самолета, пытавшиеся вытянуть ее из забытья, тоже исчезли. Она не заметила, что под ухом перестал раздаваться настойчиво-ноющий голос Оливера.

А когда Фредерика все-таки открыла глаза, ее окутал тяжелый серый туман.

***

Илайна же не спешила открывать глаза окружившему ее забвению. Она с трудом преодолела себя даже ради того, чтобы ощутить пальцы на руках. А стоило ей только приподняться на локтях, как в паре сантиметров от того места, где только что была ее голова, упал огромной камень. Они падали с неба так быстро, что Илайна едва ли успевала уворачиваться, а маленькие камушки, отскакивавшие от земли, все равно больно били ее по рукам. При этом вокруг раздавался неприятный треск, и из-за этого звука она просто не могла дышать.

– О Господи... – выдавила Илайна оглянувшись, и ее начало трясти, словно детскую погремушку. Зябь прошлась по венам и будто бы заморозила кровь – до того было страшно и холодно.

Перед Илайной растянулась стена пламени.

«Что происходит?» – это была единственная мысль, возникшая в ее будто бы отформатированной голове. В жилке, проходящей около виска, пульсировала кровь и отдавала болью, в то время как в глазах отражалась незатейливая игра стены пламени высотой более двух метров. Жуткий, дикий, какой-то первобытный страх скрывался в этих глазах...

Илайна отказывалась верить, что это реально. Она думала о том, что это сон, не более того, а любые, даже самые ужасные сны рано или поздно подходят к концу. Но этот не заканчивался. Это было только начало.

Огонь быстро сжимался в кольцо. Из него не было выхода, языки пламени обжигали пальцы, а глаза слезились, и даже если помутневший взгляд женщины натыкался на небо, оно казалось каким-то пыльным и пепельным, и будто бы в нем тоже разгорался огонь.

Пламя хлестало ее по рукам и ногам. Кожа, осажденная ударом невидимого противника, покрывалась красными пятнами и немела, покрывалась волдырями и разрывалась в кровь, – Илайна кричала от боли. Агония длилась слишком долго, и боль напоминала замкнутый круг: хочешь, чтобы это прекратилось – борись и брыкайся, но ты будешь страдать; боишься двигаться – страдай без возможности выбора.