Исетская Академия. Дневники мертвеца

Глава двадцать восьмая, рассказывающая о биографии Онежского

19 ноября 1830 года по Арагонскому календарю

Утром следующего дня Ланж кружилась в танце перед зеркалом, и волосы с гребня летели во все стороны. Ей давно не было так спокойно на душе, хотя им еще предстояло прояснить много деталей. Отправившись на занятие к шестикурсникам, она попыталась натянуть на лицо строгую маску, ведь в последнее время студенты привыкли видеть ее напряженной.

Да и неудивительно, вся Академия гудела: простая ученица осмелилась использовать темную вязь прямо во время урока, на глазах у преподавателей, угрожая жизням десятка детей! Чудо, что подоспел ректор, но теперь он ранен, а что ожидает Окскую – неизвестно.

Пока что ее держали под стражей, и ученики более-менее успокоились, но вот упечь за решетку Герцога не удалось. Он не был повинен в нападении, а его семья была настолько богата и влиятельна, что даже ректор не решился без объективных причин привлекать внимание общественности.

Поздоровавшись с учениками, Ланж начала рассказывать детям новую тему, однако скрыть от них изменения, увы, не удалось. Крысина мгновенно принялась делиться знаниями, хотя ее не спрашивали; девочки шушукались, что глаза мадмуазель сверкают, как два сапфира; Борис Бравадин нахмурился, не отрывая взгляда от ее лица на протяжении всего занятия.

Но Ланж было не до них: впервые ей было плевать на работу, прямые обязанности, репутацию и контракт. Раз за разом она вспоминала теплую руку Дмитрия, нежность в его красивых глазах, и отсчитывала минуты до конца учебного дня, словно несмышленая девчонка. И она едва дождалась, спеша в кабинет ректора так опрометчиво, что не заметила ни следящего за ней Бравадина, ни Германа Герцога.

В кабинете не было посторонних, но девушка поумерила свой пыл. Ей была присуща гордость, и то, что вчера она так легко сдалась, еще не означало, что и дальше будет вешаться на шею Дмитрию. Только вот Гастон ее мнения не разделял, и с фамильяром ректора Эно они быстро уселись рядом, одаряя своих хозяев одинаково смешливыми взглядами.

Сам Онежский выглядел сегодня лучше. Белоснежная рубашка была заправлена в брюки, стянутые ремнем, волосы – приведены в порядок, темные круги под глазами исчезли. Он ласково поцеловал руку парижанки, и Соланж не смогла долго держать марку, устроившись рядом в соседнем кресле. Еще долго они держались за руки, прежде чем девушка попросила его рассказать о себе.

Как оказалось, Дмитрий происходил из известного рода архитекторов. Именно его предок Михаил Онежский спроектировал Исетскую Академию. Когда Михаила пригласили для строительства учебного заведения, в лесу он познакомился с маленькой девочкой по имени Анна, которая оказалась живым мертвецом. Она поведала ему правду, как стала такой, рассказала о целой армии тварей, которая однажды выйдет из тени. Тогда он со своими наиболее доверенными лицами решил построить крепость, неприступную для мертвых созданий. Анна им активно помогала, ибо знала о мироздании больше всех живущих.

Защита Академии держалась на крови Михаила и всех его потомков, так как именно жизнь и свежая кровь были преградой для мертвецов. Здесь же в тайне хранились дневники, написанные Анной, которые содержали все накопленные ею знания, а также служили хрониками ее мертвой жизни.

Так и передавалась клятва защищать мир от тварей из поколения в поколение, а дневники мертвеца – из рук в руки. Но однажды произошла беда, стоившая жизни многим: враг атаковал, убив родителей Дмитрия и многих других защитников Исети, и вместе с ними исчезли необходимые знания. Анна тоже пропала, а как найти ее рукописи – нынешнее поколение не знало.

Сам же Дмитрий родился в Исети, окончил родную Академию, и много путешествовал, увидев полмира. Когда ему было двадцать девять, он встретил в столице удивительную девушку, которая покорила его не столько своим ангельским лицом, сколько силой духа, благородным храбрым сердцем. Они были счастливы вдали от суеты вокруг мертвецов, он так ей и не рассказал о своем происхождении, ибо он не желал продолжать дело родителей, надеясь, что другие справятся вместо него.

Спустя два года после венчания, у них наконец-то должен был родиться ребенок. Госпожа Онежская плохо себя чувствовала, и Дмитрий решил увезти ее из глуши, куда они поехали для отдыха от вредного городского воздуха. Только было слишком поздно: роды начались раньше срока, ребенок оказался повернут неправильно, а отсутствие хорошей медицины в губернии стоило жизни и его супруге, и мертворожденному сыну.

Некоторое время Дмитрий был раздавлен горем, не понимая, за что Бог так поступил с ним, но в итоге на него снизошло озарение: через невинных и слабых он был наказан за свою гордыню, свой отказ от защиты Исети от мертвых тварей. Он мог спасти многих, но оставил их наедине с беспощадным врагом ради собственного комфорта. Тогда он и вернулся в Оренбургскую губернию, чтобы искупить свою вину.

– Почему вы пригласили меня в Исеть? – взволнованно спросила Ланж.

– Травля, которой вас подвергли, вызвала у меня искреннее возмущение, ибо я представлял вас смелой, но уязвимой девушкой, на которую спустили всех собак в политической игре между светской властью и Церковью. Как мужчина, я скорее сам бы умер, чем позволил такому случиться с членом моей семьи. Поведение вашего отца...

Он смущенно замолчал, и девушка поняла, что ему известно о последнем письме из Парижа.

– Не мне судить его, – с печальной улыбкой произнесла Соланж, – тем более, что я и сама не всегда была приятным человеком.