Слабость Его Величества

24.01.2024

Тарр Сиборж Берк, очевидно, раскусил нашу хилую маскировку в первый же день. Я даже могла предположить, что именно нас выдало: если атисса, путешествующая с прислугой, едва ли могла удивить кого-то, то атисса, которая беспрепятственно выговаривает первую «р» во фразе и начинает картавить на второй, поневоле привлечет внимание к своей манере речи.

Дефекты моего произношения были хорошо известны – в Назаварре. Когда-то я пыталась от них избавиться в наивной и честолюбивой надежде стать принцессой, женой ни много ни мало второго наследника, но не преуспела ни в одном из начинаний. А после свадьбы Аурелиса и Джиаджеллии моя дикция стала этаким символом смирения: если мне никогда не стать членом королевской семьи, то к чему тратить силы и время на борьбу с собой?

Иногда мне казалось, что Аурелис сделал меня своим эмиссаром в пику моей готовности уступить. По этому поводу в столице ходило немало шуток (чего стоила только выходка Улы, подсунувшей мне в помощники тарра Эрна Рэдри, будто специально подобранного по числу букв «р» в имени!), но международная известность им, разумеется, не светила.

Пока я не блеснула на приеме в консульстве – и не сбежала оттуда, только снабдив всех желающих точным списком своих особых примет. Упрямство Аурелиса, шутка Улы, а также скверный характер одной проклятой кобылы, которую язык не поворачивался называть иначе как Лихом, привели к тому, что узнать меня было не так уж сложно.

Следовало признать, что к жизни в бегах я была не приспособлена совершенно, раз задумалась об этом только сейчас. Но и это было не главной проблемой.

Тарр Сиборж Берк, должно быть, сообщил своему компаньону о подозрительной атиссе, и тот поспешил присоединиться к каравану, чтобы... чтобы что?

Среди людей, посетивших прием в консульстве, было достаточно тех, кто не желал мне зла. Но гости Малдия принадлежали к высшим кастам или же владели торговыми домами и обширными территориями. Им было что предложить назаваррской короне, чтобы не потерять свое благосостояние, даже если новая железная дорога сделает переправку товаров через Даранс невыгодной. Торговцы средней руки – те, что перегоняли повозки с товарами через пустыню, – едва ли могли похвастаться таким везением.

Мог ли тарр Берк поддерживать связь с кем-то из золотой касты? С кем-то, кто просто не смог получить приглашение на прием в консульстве, но тоже хотел передать какое-то предложение Аурелису?

Наверное, мог, но верилось мне в это слабо. В конце концов, я не первый и последний эмиссар Его Величества, а личная встреча – не единственный способ подать прошение. Зато дарансийские пески в жаркий сезон – отличное место, чтобы потерять одну самонадеянную атиссу вместе с повозкой. И кобылой, чтоб ее!

Только вот не будет ли опаснее бежать прямо сейчас? Под прицелом десятков взглядов «потерять» меня будет куда сложнее. Дорога через пустыню – занятие утомительное не только из-за жары и жажды, но и из-за того, что пейзаж почти не меняется, и кажется, будто повозки не движутся вовсе. Караванщики коротали время за неспешными беседами: верховые объезжали вереницу повозок, отовсюду собирая слухи, песни и стишки – что угодно, лишь было чем отвлечься от гнетущего злого солнца да нестерпимого желания немедленно выхлебать все запасы воды – или вцепиться в глотку тому, кто посмеет воспрепятствовать. Пропажу людей обнаружили бы почти сразу. Да и как незаметно отбить от каравана целую повозку?

Ну, кроме как просто сообщить всем, кто я такая и чем угрожаю делу их жизни. Тогда меня просто растерзают на месте! Но если я сама поверну повозку прямо сейчас, чтобы не делать крюк через Шатов, то расправиться со мной будет легче легкого…

Не то чтобы до этого момента мои ощущения от путешествия можно было описать какими-то иными словами, кроме как «беспомощность» и «растерянность», но сейчас хотелось взвыть от бессилия.

Я не знала, что делать, не знала, не знала! А решения ждали именно от меня. В коротких письмах, что я рисковала отправлять через незащищенный поднос, я не могла описать всего положения дел, а значит, и рассчитывать на помощь Улы и Аурелиса было нечего.

– Тысячу ракшасов мне в глотку, – бессильно выдохнула я и зажмурилась.