Муж, контракт и третий лишний

Глава 4

Хозяйка дома позвала нас за стол, и я не сильно удивилась, когда нас с Егором посадили напротив друг друга. Хорошо хоть не рядом. К счастью, и мои, и его родители вовсе не отличались бестактностью, так что разговор шел неспешно, на отвлеченные темы. Единственным человеком, который то и дело выпадал из беседы, была я. Мне было откровенно некомфортно, и я ничего не могла с собой поделать. Ковырялась уныло в тарелке, стараясь не смотреть перед собой, где прямо напротив сиял обаянием Егор Бакурин. Все-таки, видимо, дело во мне? Именно я ему не нравлюсь?

Я все-таки посмотрела на мужчину из-под ресниц. Он перешучивался с отцом, отвешивал ненавязчивые комплименты маме, иногда очень к месту о чем-то меня спрашивал и даже пару раз подлил в стакан сока. Само очарование. Может же, когда хочет. Значит, наедине со мной не хочет?

Родители как будто не обращали на нас особого внимания. Они обозначили свой интерес, познакомили нас, но, в общем-то, на этом и все. Разве что Татьяна Алексеевна и моя мама поглядывали с любопытством, выискивая что-нибудь этакое в нашем общении, что можно было бы принять за хороший знак. Но это легко можно было списать на то самое обычное любопытство. Никто нас навязчиво не сводил.

Я могла бы успокоиться, но спокойнее почему-то не становилось.

— Как тебе пирог, Мила? — улыбнулась Татьяна Алексеевна.

— Очень вкусно, — ничуть не соврала я.

Пирог с грушей и голубым сыром подали уже ближе к концу обеда, когда старший Бакурин вынес вино. Сладость груши и меда и соленый сыр, хрустящее слоеное тесто, не успевшее вымокнуть в сладком нектаре… Я бы с удовольствием угостила таким друзей. Я уже прикинула, что кроме основных ингредиентов тут были орехи и мед, но не отказалась бы от точного рецепта. Который, мне на счастье, сразу и предложили.

— Настя говорила, ты замечательно готовишь, так что я рада буду поделиться.

Мама покивала.

— Она у меня с детства любила готовить!

Я чуть нахмурилась под одобрительные переглядки старших, но по-настоящему смутиться меня заставил взгляд мужчины напротив. Он улыбался, как будто бы тоже одобрительно, но в глазах было что-то насмешливое.

Я этому мужчине ничего не предлагала. Ничего от него не хотела. Даже наоборот — это он считал наш брак едва ли не решенным фактом. Но почему-то мне показалось в этот момент, будто я тут красуюсь перед его родителями, навязываясь в невестки.

— А Егорка в готовке ничего не смыслит! — покачала головой Татьяна Алексеевна. — Представляете, как я удивилась, когда он вдруг открыл ресторан? Хотя вот покушать вкусно он всегда готов.

— Это правда, — спокойно улыбнулся матери «Егорка», ничуть не смущенный, к его чести, материнской ласки, — так что если в следующий раз угостишь меня чем-нибудь, буду очень рад.

У его матери довольно блеснули глаза, а я выдавила кривоватую улыбку, но выдавить согласие из себя уже не смогла. Только что-то невразумительно промычала, запивая неловкость вином.

— В следующий раз? — неожиданно нахмурился папа, — А что, был предыдущий?

— Мы случайно встретились, и я подвозил Милу до салона, — слегка приврал Егор.

Отец вдруг вскинул брови, уставившись на мои ногти. Он чуть наклонил голову к плечу и прищурился, будто пытался рассмотреть получше. Красные и красные! Что тут смотреть?!

— Вот как… — кивнул он, отлепляя наконец от меня глаза.

Я выдохнула, осознавая, что этот внимательный взгляд меня напугал. Это же просто ногти. Ну что он там мог рассмотреть? Я уже становлюсь дерганой.

Когда Егор пригласил меня посмотреть их сад и беседку, я согласилась, пожалуй, даже слишком поспешно, чем явно повеселила старших. Но я вдруг осознала, что это отличный шанс все-таки выяснить, что у этого человека на уме. И, возможно, все-таки успокоиться. Может он просто ненормальный и навоображал себе непонятно чего? Потому что родители взволнованными вовсе не выглядели. Ну не похожи они на людей, у которых бизнес рушится и которым нужно скорее выдать дочь замуж!

Может проблема все-таки в Бакурине, а я тут уже себе нервы почем зря накручиваю?

Я шла за молчаливым мужчиной, который даже и не думал что-то рассказывать или показывать. Он шел широким шагом прямо к беседке, четко давая понять, что вытащил меня из-за стола не ради неспешной прогулки и созерцания местных красот.

Я вдруг разозлилась. Мне не нравилось смотреть на его спину, не нравилось поспевать за его шагом. Но больше всего мне не нравилось, что я сама к себе позволяю так относиться. Я вдруг решила, что особых причин ждать, когда он скажет, что хочет, у меня нет.

— Мои родители вовсе не выглядят как люди, у которых проблемы. И явно не собираются подталкивать меня к браку с кем бы то ни было. Если этот брак кому-то и нужен, то явно не моей семье… Так что, — мужчина остановился, и я уткнулась взглядом в его вдруг напрягшуюся спину, — может не стоит вести себя со мной таким образом?

Он повернулся ко мне, и на его лице уже не было и тени улыбки. Только легкое раздражение, как будто бы он устал со мной говорить. Оно уже даже не задело, ведь, полагаю, мое выражение лица отличалось не сильно.

— Ах, да, принцессам же нельзя грубить, а то они нажалуются папочке?

Вот что за человек? Только мне показалось, что инициатива наконец за мной, и я его хоть чуть-чуть задела, как вновь от бешенства к лицу приливает кровь. Он лопнет, если нормально со мной говорить будет? Его не станет в тот миг, когда он отнесется ко мне нормально?! Я просто не вижу других причин, почему он с самого начала относится ко мне с таким демонстративным пренебрежением.

Захотелось топнуть ногой и воскликнуть: «А вот нажалуюсь!» — и угроза не была бы безобидной. Но под насмешливым взглядом я могла только скрипеть зубами и представлять, как мои алые когти вцепляются ему прямо в наглые глаза.

— Допустим, твои родители хорошо себя держат. Мое им уважение, — спокойно кивнул он, — но факта это не отменяет. Тебе настолько плевать даже на свое собственное благополучие? Я уж не говорю про семью. И только из-за того, что я не раскланиваюсь в реверансах?