Эмма Стоун: «У меня очень много фобий»

Приятно иметь дело с влюбленными. Эмма Стоун, восходящая звезда Голливуда, играет Гвен Стэйси — первую любовь Питера Паркера (он же — Человек-паук) в новом суперблокбастере «Новый Человек-паук». А роль самого главного супергероя всех времен студия «Марвел» доверила другому молодому актеру — Эндрю Гарфилду. На съемках Эмма и Эндрю влюбились друг в друга и вот уже почти два года вместе. Причем, они по-прежнему влюблены — как в первый день! В чем можно было легко убедиться во время интервью с эмоциональной и подвижной, как ртуть, Эммой Стоун. Она то и дело бросала влюбленные взоры в сторону соседней комнаты, где давал интервью Гарфилд. Вертелась, елозила на стуле, кривлялась (она на это мастерица), а в какой-то миг не выдержала — вскочила и, чуть не зацепившись высоченными каблуками за стул, бросилась к стеклянной двери и давай посылать воздушные поцелуи любимому. Как ребенок, прижалась лицом к стеклу, расплющив свой очаровательный носик, и оставила след яркой губной помады, которая всегда оттеняет Эммину молочной белизны кожу.

— Да, я страшно дрейфила, когда в 2010 году получила предложение пройти пробы на роль Гвен Стэйси. Кто меня особенно знал? Сумею ли потянуть блокбастер, да еще с такими культовыми героями? Но как только прошла пробы с Эндрю Гарфилдом и его утвердили, сразу успокоилась. Нет, вру. Не успокоилась, а страшно обрадовалась, что он будет моим партнером. Вот. Может, моя Гвен и не понравится всем фанатам комиксов «Человек-паук», но ведь я ничего с этим не могу поделать! В каждую свою героиню вкладываю частичку себя вполне сознательно — хочу всем об этом объявить. Почему люди так любят эту историю? Потому что отношения Питера со своими подружками — Гвен и Мэри Джейн

— Правда, что так называемая «химия» просто так не появляется на экране, актеров тестируют на совместимость заранее, или это байки?

— Правда-правда! Не знаю, как раньше, но сейчас пробы на «химию», как мы это называем, — вполне рутинная часть процесса утверждения на роль. Играем какую-то сцену с партнером, с кем у тебя по сценарию отношения, режиссер и продюсеры смотрят потом еще видео много раз и решают, случился так называемый «клик», есть «химия» или ее нет. Если нет — от кого-то отказываются. Я проходила такой тест на каждой своей картине. Обычно это бывает в конце процесса окончательного утверждения на роль, уже после основной пробы. Думаю, продюсеры правы, ведь далеко не всегда достаточно пригласить двух даже известных актеров, чтобы фильм получился. Если между ними нет «химии», провал неизбежен.

— Были ли случаи, когда вы или ваши партнеры тест этот проваливали?

— Были. Но я не стану называть имена. С Эндрю у меня этого не случилось, к счастью. Он такой умный, такой замечательный! Эндрю прекрасен! Я еще никогда не снималась вместе с актером, который бы так легко, в мгновение ока менялся! Вот ему 17 лет, ну то есть его герою, а вот уже 27. А я и не заметила перевоплощения. Иногда я даже и не понимаю, с кем встречаюсь — то ли с мальчишкой, то ли с немолодым уже человеком.

— Если бы вы сами обладали сверхчеловеческими возможностями, что бы из них выбрали?

— Конечно же телепортацию! Я бы объездила таким образом весь свет — обожаю путешествовать. Только хотела бы, чтобы меня одетой туда или сюда телепортировали, а то иногда в некоторых глупых сериалах почему-то обязательно нужно быть раздетой.

— Вы, случайно, не из-за Эндрю в Нью-Йорк телепортировались из Лос-Анджелеса?

— Да, Эндрю живет в Нью-Йорке, хотя он англичанин и часто бывает в Лондоне. Но я переехала в Нью-Йорк не из-за него. Понимаете, в Лос-Анджелесе, конечно, много пространства, тепло, можно расслабиться, но там везде говорят и думают только о кинопроизводстве. Сидишь в кафе — рядом продюсеры разговаривают, зашла в магазин — актрисы что-то обсуждают, никуда не скрыться. Реальной жизни словно не существует. В Нью-Йорке же все иначе. Да, это город непростой, в нем быстро устаешь, но зато какой город!

— Вот смотрю я на вас и понимаю: да, это звезда. Ну, будущая уж точно. И в то же время вы какая-то слишком хрупкая, ранимая для настоящей кинодивы… Или мерещится просто?

— О, я столько узнаю о себе во время интервью! Но вы правы. У меня очень много фобий. Высоты боюсь, иголок. Кровь сдать не могу — истерика жуткая начинается, доктора не знают, как подступиться. Смерти очень боюсь. Всегда помню о том, что я и все мои близкие смертны. Еще в детстве я проходила курс психотерапии, сейчас тоже хожу к врачу, но гораздо реже. Страх этот сидит в моем мозгу, как гвоздь. Нередко меня посещают панические атаки. Я все время настороже — боюсь, что вот сейчас вдруг накроет снова, нечем будет дышать. Больше всего волнуюсь, когда все хорошо — из-за ужаса, что это хорошее может закончиться, измениться в худшую сторону.

— Многие актрисы говорят, что не любят, когда их называют сексуальными, да еще и символами…

— Мне лично приятно. Может, потому, что в детстве я была гадким утенком. Очки, зубы в брекетах, ногти обгрызаны, палец сосала все время — та еще красотка. В общем, мало кто из моих знакомых согласится с этим комплиментом — ну, насчет моей сексуальности. Хотя это смешно, но очень лестно.

— Скажите, а давление вы ощущаете, в том смысле, что должны всегда быть безупречной, красивой, гламурной?

— Ох, это просто ужасно! Два года назад я пошла к врачу-дерматологу — на лице какие-то пятна появились. У меня кожа ужасно тонкая и сухая, я ведь на юге выросла, и хоть на солнце старалась не бывать, все равно у нас, у южанок, лицо быстрее морщинами покрывается. И вот мне доктор предложил вколоть ботокс! Представляете? А мне всего 21 год был! C ума сойти. По-моему, это даже не вполне легально — в таком возрасте. Я только-только шампанское начала пить на людях. Короче говоря, я попросила у него крем, мазь какую-то и ушла.

— Как же вы переносите издержки славы — а впереди-то все будет еще круче — со своей психикой?

— Я пытаюсь, например, разговаривать с папарацци, которые меня караулят. Недавно купила новый дом в Нью-Йорке, из которого не могу утром выйти с собакой погулять — всегда один и тот же человек меня караулит. В машине сидит. Я пыталась ему объяснить, как это неприятно, что за тобой охотятся. А он мне сказал: «Ничего не могу поделать. Это — моя работа». Представляете? Но больше всего меня бесит, когда пытаются снимать мою маму, брата или племянников. Я превращаюсь в фурию, тигрицу! (Делает «страшное лицо» и «выпускает когти») Особенно оберегаю свою маму. Она так страшно болела — у нее обнаружили необычную форму рака, которая бывает только у восьми процентов больных и практически не поддается лечению, очень агрессивная. Но мы сумели ее победить… И сделали тогда с мамой одинаковые татушки. Птички — нарисовал их для нас сам Пол Маккартни. Я его встретила как-то на одном приеме и, дав листок бумаги, попросила сделать это — потому что мамина любимая песня «Blackbird»... Что касается славы, откровенно скажу, не могу читать про себя ничего и в то же время не могу не читать! Понимаете? Приходится моему агенту как-то в отредактированном виде присылать мне рецензии. Я, увы, тоже испытываю зависимость от Интернета. Но при этом хоть и завела аккаунт в Twitter, ни разу еще ничего там не написала — боюсь. Ведь потом не в состоянии буду ни одного слова изменить! А как же я смогу с этим жить, если вдруг что-то не то ляпну? Но все-таки я оптимистка и надеюсь, что от меня отстанут рано или поздно. Я ведь Скорпион все-таки.

— Верите в знаки зодиака, в гороскопы и все такое?

— Конечно. Каждый день читаю гороскопы. Но ведь Скорпион просто обязан во все это верить. Глупо, правда?

Интервью заканчивается, Эмма прощается и нетерпеливо смотрит на дверь, откуда должен выйти ее возлюбленный. Глаза горят, бледные щеки пунцовеют — словом, любовь...