Целься в звезды. Книга 1

Глава 7: Тайна квартиры

1

На следующий день Лиза решила разобрать хлам на полках и протереть пыль с верхних ярусов. Девушка открыла дверцы шкафа, и спёртый воздух вперемешку с советским одеколоном и резким запахом валерьянки перенес ее на пятьдесят лет назад. Рука потянулась к верхней полке. Перебирая вещи, она обнаружила темную папку, что лежала в самом дальнем углу шкафа. Ей с трудом удалось ее достать. Девушка не удержалась от любопытства и решила посмотреть содержимое. Она извлекла оттуда сшитые между собой листки. На них мелкие, как бисер, буквы, сплетались в витиеватый узор и образовывали таинственное кружево. Лиза полистала рукопись и поняла, что это записи того самого хозяина квартиры, что жил здесь долгое время. Она вернулась к первой странице и стала читать.

Между собой были скреплены разные истории болезней; долистав до конца, она увидела, что последняя выдернута с корнем, болтался лишь один уцелевший лист. На нем было написано:

24.06.1969

Подобные случаи натолкнули меня на следующие выводы: что, если во время трансового состояния человек возвратится не просто в свое сознательное прошлое, а перейдет порог и отправится в то время, когда он был еще эмбрионом? Наша память — удивительная вещь, и я хочу доказать, что люди способны вспомнить всё, что они чувствовали в том бессознательном периоде. В ближайшее время я планирую провести подобный эксперимент с одной из своих пациенток.

Неожиданный звонок в дверь так испугал Лизу, что она выронила рукопись из рук. Листы разлетелись в разные стороны, и ей пришлось в суматохе, как будто она находилась на месте преступления, собирать их и прятать обратно в шкаф. Когда она подошла к двери, то вспомнила, что Наташа обещала заехать.

— Привет, ты что такая красная? Спортом занималась?

— Нет, это я уборку делала, — Лиза закрыла дверь за подругой.

— Что у тебя интересного?

— Да так. Осваиваюсь в новой квартире.

— Тогда пойдем новоселье обмывать.

Девушки уселись за стол, Наташа провела рукой по новой скатерти и поставила на нее два фужера.

— Слушай, а чем твой дед занимался? — Лиза решила расспросить подругу о таинственном родственнике, когда они пили по второму бокалу вина. Про рукопись она пока решила ничего не говорить.

— Он был отличным врачом-психиатром. Работал всю жизнь в закрытой психиатрической лечебнице.

— А про его пациентов ты что-нибудь знаешь? Какие-нибудь интересные случаи?

— Хм, — задумалась Наташа, ставя фужер на стол, — наверное, про мужчину, который провел в больнице двадцать лет. Представляешь, он света нормального не видел, загремел туда еще мальчишкой, после того как принес в жертву выдуманному божеству своих домашних животных. Родители, увидев всё это, упекли его в психбольницу, а он там замкнулся и перестал разговаривать. Единственным, кто с ним мог найти хоть какой-то контакт, был мой дед. Он тогда приехал из Европы и применял какие-то модные на западе методы. Этому пациенту на какое-то время стало лучше, а потом его перевели в другое отделение, и о его дальнейшей судьбе мы ничего не слышали.

— А что за методы?

— Какая ты любопытная, — Наташа прищурила глаза и поджала губы. — Он долгое время стажировался во Франции в каких-то секретных лабораториях. Там его обучили новому методу гипноза. Особое состояние, когда человека возвращают в прошлое, и он может вспомнить, что было забыто. Многие после войны страдали провалами в памяти, амнезией, и врачи долгое время не могли найти лечение для таких больных. Мой дед с успехом использовал этот метод, гипнотического транса в закрытой лечебнице, и изначально всё это применялось в тайне. Лишь после семидесятых годов, когда заговорили не только о психических отклонениях, но и о психологических особенностях пациентов и гипноз стали применять более открыто. Он говорил, что вел какой-то дневник, куда фиксировал все свои исследования, но, к сожалению, мы его так и не нашли.

— Я видела снимок на секретере, где он со своей пациенткой у заброшенного здания.

— Да, это Владислава, — Наташа неуклюже потянулась за бутылкой вина и, разлив его по бокалам, продолжила, — бедная девочка. Она поступила в больницу в шестидесятых годах, я не помню точно когда. Родители погибли во время бомбежки, а объявившаяся дальняя родственница решила ее запихнуть в лечебницу, чтобы прибрать к рукам ювелирную мастерскую, доставшуюся от отца, которая чудом уцелела во время войны.

— А как твой дед допустил, чтобы нормальный человек был заточен в психбольнице?

— Он тогда долго из-за нее суетился, но от верховного начальства поступило распоряжение не выписывать ее. Как оказалось потом, ей действительно лучше было оставаться в лечебнице.

— А ее он в гипноз тоже погружал?

— Да, но мне дед не рассказывал подробностей.

— А почему он вообще решил заняться психиатрией? Не самое распространенное занятие для того времени.

— С чего начать, даже не знаю. Наверное, стоит немного рассказать о его жизни, — Наташа вздохнула и, отрешенно глядя в окно, продолжила: — Родился он не в Москве, а в Ленинграде. Чудом выжил в период блокады. Дед часто вспоминал то время. Когда мы с двоюродным братом приезжали к нему на дачу, мог часами рассказывать о нелегком детстве. Мать его умерла от голода, а отец не вернулся с фронта. Из родных у него осталась только тетка. Ему тогда было десять лет, когда она забрала его и брата к себе. Тетя Эля, помню ее по старым фотографиям в альбоме: в мехах, с красивой осанкой, забранными в пучок густыми черными волосами. Она всегда хорошо получалась на всех снимках.