Темные воды минувшего

ЧАСТЬ 1

Ледяной туман окутал опоры Тауэрского моста. Крупные хлопья снега кувыркаются во мгле, то летя прямо в лицо, то исчезая в сером киселе тумана. Огромная башня с конической крышей на фоне мрачного неба кажется зловещей, но именно к ней Беатрис Эванс идет сквозь туман…

Мост тает в тумане; на фоне мутного света фонарей выделяется парапет моста – моста, с которого Беатрис сейчас спрыгнет. Она обнимает себя руками, пытаясь согреться; напрасно… У нее нет даже шали; Лайонел, бросив ее одну в гостинице, исчез, прихватив не только все деньги, но и все ее вещи…

Лайонел… Его теплые руки… Неужели все это было? Его глаза, которым она так верила! Его обещания счастья! И все это обрывается реальностью: она брошена одна, без единого цента, в незнакомом городе…

Согреться не получится. Идет снег. А она в одном платьице. Да и зачем пытаться согреться – сейчас, после нескольких секунд полета в ледяную бездну, она ударится об воду, как о камень, и эта толща грязной воды переломает ей кости. А потом ее легкие наполнятся ледяной, мутной водой скорбной Темзы, которая уже устала принимать в свое лоно всех измученных, обессиленных и преданных… Всех, кто верил в любовь - и кого оглушила горькая правда, когда пелена детских иллюзий была отведена от их глаз беспощадной рукой реальности…

Последняя преграда: ажурные перила моста. Будет очень больно, маленькая моя, но недолго. А потом – наступит сон, который заберет все страдания. Вечный сон, в который можно уйти каждому, у кого кончились силы…

Она взбирается на перила. Боже, как высоко! Она всегда боялась высоты… но это к лучшему… если у нее не хватит сил заставить себя прыгнуть – головокружение сделает все само; вот уже слабеют колени; вот уже непонятно, где небо и где перила, на которых она стоит… Сейчас…

Но чья-то тень ложится сзади! Черная фигура выныривает из тумана; грубые мужские руки вцепляются в Беатрис, и все это сопровождается хриплым возгласом:

- Ага, попалась!

***

Три года спустя после вышеописанных событий, а именно 15 июня 1848 года, мистера Джонсона, скромного жителя деревни Грин Медоуз, оторвал от его мирских занятий бешеный стук медного дверного молотка…

- Мистер Джонсон, откройте! Умоляю, скорее!

Респектабельная дверь английского коттеджа – с резными филенками, обрамленная камнем, с фонариками по бокам от двери – давно не знавала такого натиска.

Хозяин коттеджа, мистер Джонсон – уютный, пухленький человечек - показался на пороге, всем видом своим выражая недоумение.

- Что случилось, мистер Бэзуорт?

- Там, - задыхаясь от волнения, отвечал Лайонел Бэзуорт, - из нашего дома доносятся крики, и я узнал голос моей сестры…

Мистер Джонсон пожал плечами и потрусил следом за молодым человеком.

Коттедж, в котором проживали брат и сестра Бэзуорты, помещался по соседству с коттеджем м-ра Джонсона. Через минуты полторы мужчины добежали до двери - но в этот момент м-р Бэзуорт попятился и боязливо оглянулся на толстячка соседа. Джонсон, пожав плечами, пробормотал: «Все тихо… может, вам померещилось?», затем толкнул дверь, вошел в коттедж, пересек небольшой холл, и…

И тут им открылось ужасное зрелище, и сразу стало очевидно, что ничего не мерещилось, а все было по-настоящему. Посреди комнаты, на ковре, лежало окровавленное тело Глэдис Бэзуорт. Над ним склонился мужчина, который тут же повернулся к вошедшим.

- Какое счастье, что вы пришли, - пробормотал он, - надо позвать полицию…

Мужчине этому на вид было около двадцати шести лет, и он был весьма недурен собой. Со вкусом одетый, в дорогом сюртуке, накрахмаленном галстуке, он был бы воплощением респектабельности, если бы не руки, испачканные кровью. Из соседней комнаты доносился плач маленького ребенка.

- Вы убили мою сестру! – вскричал Бэзуорт. – Сначала вы ее обесчестили, а теперь убили, вы сущий дьявол… Невилл Парсон, вы… убийца!

Лайонел Бэзуорт в гневе был великолепен. Горящие глаза, обличительный гнев, которым горела каждая черточка его красивого лица – все это произвело бы большое впечатление на публику, если бы она тут была…

Означенный Невилл Парсон встал и, стиснув зубы, отвечал по мере сил спокойно:

- Ну, по поводу того, что я ее обесчестил, позвольте заметить, тут кто-то потрудился до меня… и что касается убийства, то же самое…

- Коронер разберется в этом, сэр, - холодно заметил пухленький мистер Джонсон. – И не пытайтесь на нас напасть – мы, двое сильных мужчин, вполне способны постоять за себя…

Парсон кинул им взгляд, полный презрения, и ответил:

- Лучше посмотрите, не бежит ли кто по улице – может, это убегает реальный преступник. Здесь ведь свернуть некуда…

Джонсон и Бэзуорт переглянулись, затем Джонсон быстро вышел.

***

В тот же час того же дня Агнес Мэйси, миловидная девица лет двадцати двух, совершая свою ежедневную прогулку по тихим улочкам деревни Грин Медоуз, обнаружила некое дополнение к пейзажу, которого раньше в ее краях не было – а уж она-то их изучила вдоль и поперек.

Этим дополнением оказалась дама в зеленой накидке, которая сидела за этюдником, и с увлеченным видом рисовала пейзаж: ряд увитых плющом коттеджей. Агнес подошла поближе, стараясь не шуметь – но, видимо, стук каблучков ее-таки выдал, и незнакомка обернулась.

- Прошу меня извинить, - пробормотала Агнес, - мое любопытство порой сильнее меня…

Ответ незнакомки стал неожиданностью, ибо она, прищурившись сначала, вдруг резко подняла брови и воскликнула:

- Агнес? Агнес Мейси?

- Простите, я не припомню…

- Ну как же. Пансион миссис Эддингтон…

- Беатрис?! Бет Эванс? Как ты меня узнала, ведь нам было тогда лет по двенадцать…

- Но, как видишь, я тебя помню… Я помню, как я чуть не попалась тогда с тем сыром, когда решила устроить набег на кладовку… А ты меня не выдала! Таких подруг не забывают!

Они стояли друг напротив друга со смущенным видом, потом протянули друг другу руки и, наконец, обнялись со смехом.