В сердце зимы

Глава 15. Аквариум

Утро застало меня спящей с планшетом в обнимку прямо на стуле. И ощущала я себя какой-то совсем помятой. Во всех смыслах.

В училище идти не хотелось, но выбора вообще-то не было. Я приехала заранее, чтобы позаниматься для успокоения совести, но все классы оказались заняты, так что пришлось расположиться на широком подоконнике в коридоре третьего этажа и греться на солнышке, щурясь и потягиваясь, как котик. Когда рядом как ни в чём ни бывало примостился Алекс, стоило сделать равнодушный вид, но я умудрилась вздрогнуть и покраснеть, глянув случайно в очи мутные недобру молодцу… И ровно в этот момент по лестнице поднималась моя «хозяйка», Вера Соловей. Не понравилось мне, как она усмехнулась, увидев нас, и покачала головой…

Мы говорили с ним о всяких пустяках, но я постоянно ощущала пристальный, прямо-таки, испытующий взгляд Долгушевскюйтиса, направленный на меня. Резко развернулась. Ха, не ожидал! Не успел отвести взгляд, смутился. Что он на моём лице прочесть хотел?! Отпечатки вчерашнего дня?

Когда Зима (так и буду звать его) ушёл, я погрузилась в задачи по гармонии, хотя не имело смысла браться за музыкальную гармонию, лишившись гармонии душевной. Сосредоточиться, в самом деле, не удавалось: мысли возмущённо копошились в голове, будто в муравейнике.

Я даже не сразу заметила, что вокруг собрались вчерашние девочки. Воздух наполнился пёстрым ароматом духов. А девичкам-синичкам было жутко интересно, рискнула ли я спросить… Пересказав примерно разговор с «предметом страсти роковой» и содержание его стихов, я услыхала сочувственные ахи-охи, но всё же девочки сошлись на том, что «так мило и романтично ещё никого не отшивали»…

Меня «отшили»?! Да… Но почему он сегодня так неотрывно смотрел на меня, почему подошёл поговорить, будто ничего не случилось?

Пронзительный звонок, точно крупье, тасующий карты, ловко менял местами людей вокруг. И вот передо мной никого не стало. А через минуту забавной утиной походочкой подошёл Алекс, не отрывая взгляда от своего телефона.

– Я слишком много играю в телефоне, – пожаловался он, смеясь глазами.

Со светлой ангельской улыбочкой стал перебирать брелочки-игрушки на моём рюкзаке, будто монашеские чётки. Но стоило ему поднять глаза, и ангельская святость испарилась… И смотрит-смотрит: будто тянет незримую нить прямиком из сердца.

Но вот появились знакомые лица! Кларочка Завитовская и пианистка Катя Токарева подошли к нам. Катюша редкая тихоня с приятным мягким голосом, но, в то же время, старательная и настойчивая – без лишних слов всегда добивается своего.

Клара обратила внимание на новую футболку Кати с большим алым сердцем и надписью: «Troublemaker», что можно перевести и как «источник проблем», и как «нарушитель спокойствия» и «проказник». Да, влюблённое сердце – оно такое…

– Согласна с футболкой. Верное определение. – Сказала я, обращаясь ко всем и ни к кому.

А Зима сказал, что это песня, и тут же стал её напевать. Присутствующие радостно присоединились, и только я не знала и никогда не слышала мелодии с таким названием.

– «Troublemaker» Олли Мёрса, – пояснил Алекс как само собой разумеющееся.

– А кто такой этот Мёрс? – досадливо спросила я.

– Ты не знаешь?! Британский певец, кстати, у него есть латвийские корни! – да уж, в этом Зима точно эрудит…

– И он высокий! – встряла Клара, вечно переживающая по поводу своего высокого роста в контексте поиска подходящих парней, – Давайте выпьем за любовь! – подняла она термос с чаем, как бокал дорогого вина.

– Не думаю, что за это действительно стоит пить… – я стала просто королевой неконтролируемых намёков на саму себя. Однако моя реплика особого внимания, кажется, не удостоилась.

Катя убежала на урок, а Клара с блаженным лицом стала рассказывать о приключениях, связанных с Окном. Я следила за реакцией бывшей Ванны. Он периодически вскидывал то одну, то другую бровь и морщился, силясь вникнуть в наши зашифрованные, кажущиеся бредом, разговоры:

– Сегодня Окно целых три раза на меня посмотрело, но совсем не поздоровалось. Оно немножечко мутное – это окно. Нужно его помыть. Мозги ему промыть немножечко.

Да, не привык наш Александролус к таким каламбурам. У него даже челюсть как-то по-глупому опустилась, рот приоткрылся – идиотское выражение (но милое). А я торжествовала. Так же чувствовала себя однажды, когда Клара и Саня набили себе рты зефирками и начали бубнить какую-то фразу, стараясь друг друга переговорить.

Позже Клара объяснила мне, что есть такая игра. По примеру древнегреческого оратора Демосфена, набиравшего в рот морские камешки, чтобы тренировать дикцию, игроки пытаются выговорить популярную в сети фразу «Chubby Bunny» (пухлый кролик) с зефирками во рту. Я потом почитала об этом в интернете и узнала, что не такая уж и безобидная эта игра. Унесла уже несколько жизней. Люди подавились. И все смерти произошли на глазах десятков людей – на открытых конкурсах! Я сама играла в подобное, но у нас были леденцы во рту. Да мне и в голову не приходило, что это опасно. Такие бестолковые и глупые смерти. Как же хрупка жизнь человеческая!

На вокале Вера Станиславовна вдруг посреди урока нахмурилась и ехидно сказала:

– Ты мне это дело брось! Ну, какая он тебе пара?! Мелочь желторотая! Смешно даже! Ну что в голове у таких птенцов неоперившихся может быть?! Думать даже забудь о танцоре своём! Сидит, любуется, краской заливается… Хоспади, да было б там на кого любоваться и ради кого убиваться!