Карт-Бланш для Синей Бороды

47

Надо ли говорить, что ночь я провела дурно, мучаясь кошмарами. Мне все время казалось, что сейчас войдет мой муж, требуя ключ, а потом обвинит меня в нарушении запрета. Украденный кусочек я предусмотрительно спрятала под подошву туфли, боясь, что он будет обнаружен.

Но наступило утро, а граф так и не явился.

Правильно ли я сделала, нарушив запрет мужа? Пусть и из лучших побуждений, но получалось, что я предала его. Показалось ли мне, или вчера между нами, действительно, что-то произошло? Что-то странное, удивительное, волшебное? Меня мучили угрызения совести, и непривычно волновалось сердце. Спускаясь в кухню, я невольно прислушивалась и посматривала на лестницу – не появится ли муж?

Приступив к приготовлению завтрака, я узнала от Барбетты, что граф опять уехал ночью по каким-то срочным делам, но скоро должен был вернуться. Лучше было бы не вызывать подозрений, но я все равно сбежала из замка, убеждая себя, что это – не бегство, а необходимость.

Какая была необходимость наблюдать за тем, как слуги очищают от снега садовую беседку – я бы связно объяснить не смогла, но упорно стояла на морозе, спрятав руки под накидку, и смотрела, как строение обметают от снега и скалывают намерзший лед. Скульптура наверху, показавшаяся мне по приезду горбатым гномом, на самом деле изображала лебедя. То ли от времени, то ли по другим причинам тонкая шея лебедя обломилась, и теперь безголовая птица представляла собой крайне жалкое зрелище. После того, как счистили снег, я нашла и саму лебединую голову – она валялась возле беседки, намертво вмерзшая в землю. Работа была очень тонкая – клюв, глаза, каждое перышко было выточено с огромным мастерством.

Я спросила у старого Сквирри, как сломалась статуя и почему ее до сих пор не починили.

- Так милорд не велел ее трогать, - пояснил старик, опираясь на метлу, которой смахивал снег с каменных плит, - он сам и разбил ее. После того, как вторая миледи погибла.

- Сам разбил? Зачем?

- Вот уж не знаю, миледи, - старик развел руками. – В Конморе не принято, чтобы слуги расспрашивали хозяев о том, зачем они делают то или это. Если вам интересно – сами и спросите. Но на вашем месте я не стал бы этого делать…

- Почему? – спросила я, разглядывая изуродованную каменную птицу. Несомненно, после того, как лебединая голова упала на землю, по ней били еще – на это указывали многочисленные щербины и сколы.

- Вряд ли милорду будет приятно об этом вспоминать. Он очень переживал, когда миледи Эстер погибла.

- Говорят, она упала с лошади и сломала шею? – спросила я тихо.

- Что уж там с ней произошло в горах, мне не известно, - ответил старик. Он был очень разговорчив – наверное, обрадовался возможности устроить передышку. – Только она уехала утром, а вечером ее конь вернулся один. Мы искали ее два дня и нашли на камнях – совсем мертвую. Милорд пошел и раздолбил бедного лебедя. Он, вообще, тогда был не в себе. Сам залез на беседку, сломал статую, а потом еще внизу лупил по ней топором.

- Леди Эстер была ему очень дорога, раз милорд так переживал… - я посмотрела на беседку – она больше походила на миниатюрный дом, и скрывала новую тайну. Что за судьба у милорда графа, если тайны так и роятся вокруг него?

- Он ее сильно любил, наш милорд, - подтвердил старик, не догадываясь, что этими словами ранил меня в самое сердце. – Но в тот день, когда вторая миледи уехала, они сильно поругались. Кричали друг на друга, а потом она убежала вся красная!.. И злая!..

- Поругались? – я быстро повернулась к старику. – А о чем они говорили, вы не помните?

- Что вы, миледи, - обиделся Сквирри, - в Конморе слуги не подслушивают разговоры господ! Я пойду, миледи.

Он пошел прочь, словно я оскорбила его лучшие чувства.

- Постойте! – окликнула я его.

Старик оглянулся.

- Вы говорите, что милорд сам разбил лебедя. Но как он смог забраться на беседку? Вы ведь знаете, у него больная рука… С одной рукой залезть на такую высоту невозможно.

- А тогда он был здоров, миледи. И забрался на самую крышу, как белка на сосну!

Слуга ушел, а я продолжала стоять, не замечая, что ветер швыряет пригоршни снега мне прямо в лицо. Два года назад граф был здоров, и он поссорился с женой, после чего она погибла. Не тогда ли началась странная болезнь? Вопросов было много, а ответов – ни одного.

Внезапно заторопившись, я почти бегом вернулась в замок и столкнулась со слугой графа – рыжим Пепе.

- Где ваш хозяин? – спросила я учтиво.

- Поехал в деревню, - ответил тот.

- А вас с собой не взял?

- С ним Гримси и Боско, если вы волнуетесь.

- Пока вы ему не нужны, могу ли я просить вас об одолжении?

- Все, что угодно, миледи,- с готовностью поклонился он.

- Мне надо съездить в Ренн, - я понизила голос и сказала таинственно: - Хочу купить подарки для милорда и его дочери, но об этом никто не должен знать. Положу подарки под елку, чтобы они нашли их в первый день нового года. Вы отвезете меня?