Дом, в котором горит свет

6.2

В отчаянии я пошла в церковь. В городе она у нас одна, при женском монастыре, и монахинь так гораздо больше, чем мирных прихожан. Отлично, значит, никто не узнает, что я в отчаянии к Богу подалась. Обеденную службу отстояла до конца, но с настоятелем так и не поговорила. Мне было элементарно стыдно признаться постороннему человеку, что мой муж мне изменяет. Это же как огненное клеймо на лбу: недостойная жена.

На скамейку села и голову руками обхватила. Вчера Никита остался спать в своем кабинете. В спальню он зашел только за тем, чтобы взять запасное одеяло. Сказал, что у него важный проект, который необходимо к утру закончить. Врет он все. Никакого проекта у него нет, просто мой муж не хочет ложиться со мной в кровать. Это начало конца. Начало моего личного Армагеддона. За ним последует расход, развод и унижение.

-Беда у тебя? – присела рядом со мной монашка. На вид – самая обыкновенная, в черной рясе и апостольнике. Сначала хотела ответить грубостью и покинуть территорию монастыря, а потом подумала: а что я потеряю, если расскажу? Тем более мне необходимо выговориться, чтобы не срываться дома на Полинке. И так вчера после решения Ника спать в кабинете я накричала на дочь за то, что та долго в пижаму переодевалась. Нервы уже потихоньку сдают.

-Муж мне изменил, - призналась.

-Эта и вправду беда, - покачала головой монашка. – Не любит он тебя?

Это был вопрос или констатация факта? А, не важно!

-Полюбит! - я заявила упрямо, не оставляя ни малейшего сомнения в том, что пойду на все, чтобы удержать Ника в семье. – Один раз я уже увела у жены. И в этот раз будет по-моему!

Голос дрогнул. Я не уверена в своих силах. Но я действительно готова идти на все, до победного.

-Увела ты – уведут у тебя. Простая арифметика. Все в этой жизни к нам возвращается.

Да, все возвращается. Ко мне вернулось сторицей. Вот только свое счастье просто так я не отдам никому.

Как там монашка сказала? Не любит Ник меня? Как будто бы я не в силах ничего исправить. Мол, слабая я, неудачница. Но если сама я свою семью от развода спасти не смогу, значит, придется прибегнуть к посторонней помощи. К такой, у которой хватит сил и возможностей сделать по-моему…

Найти гадалку в нашем маленьком городке не составило труда. Рассказы о ее магической помощи разносятся из уст в уста – кого-то она вылечила от тяжелой болезни, кому-то помогла с бесплодием. Конкретно меня интересовал приворот – самый сильный, самый мощный, такой, чтобы Ник и думать забыл о прошлой семье!

Выслушав мое просьбу, ведьма постучала по столу пальцами с длинным черным маникюром. Потом карты гадальные на столе раскинула и исподлобья на меня посмотрела.

-Не буду я тебе помогать, - заявила она. – Не любит он тебя и не любил никогда. А с приворотом ты хуже сделаешь и себе, и ему.

Я не была готова к подобному ответу. Руки от волнения задрожали так сильно, что в порыве эмоций ладонями в колени вцепилась – больно, до синяков. И зубы до скрежета свело.

-Но вы ведь помогаете другим женщинам мужа удержать, я знаю! – едва не умоляла я. – Чем я хуже?

-Ты не хуже и не лучше. Просто судьба у тебя другая, - гадалка снова взглянула на карты, в которых я ни черта не смыслила. – Никак с твоим мужем не связанная. Мой тебе совет – забудь о своей идее раз и навсегда!

И вытолкала меня за дверь, еще раз повторив о том, что, мол, Никита – не моя судьба. Как так-то…? Мы ведь женаты, дочь растим… А гадалка эта – «не судьба»…

Этим же вечером пришла домой и внимательно стала наблюдать за Никитой, стараясь не упустить ни одной детали в его поведении, стараясь угадать в каждом жесте, в каждом его действии влечение. То влечение, благодаря которому мы с ним когда-то поженились. Оно было, я хотела в это верить. Но если это и так, то сейчас ни о каком влечении со стороны Никиты речи и быть не могло.

Он стал беспокойным, тревожным, дерганным. Много спал и шарахался от звука собственного имени. И никаких действий в мою сторону не предпринимал – ни обнять, ни приласкать, ни даже ударить, в конце концов! Я для него стала пустым местом.

В отчаянии все же решила пойти ва-банк. Говорят, что разговоры по душам помогают найти идеальное решение для обоих. Поможет ли такая откровенность сохранить нашу семью?

-Никита, - начала я «за упокой», - я так больше не могу, - и даже слезу пустила для верности. – Ты сторонишься меня, не разговариваешь, спишь в кабинете… Ты ведь обещал после своего возвращения, что у нас все будет хорошо! Ты меня обманул?

Ник тяжело опустил голову на свои руки и громко простонал:

-Что же тебе еще нужно, Вика? Я вернулся к тебе, выбрал тебя – ты же этого хотела?

-Я хотела не так…

-А как…? – и с такой злостью посмотрел на меня, будто ударить хотел. – Не получается у меня по-другому. Не получается!

После этого разговора у меня впервые появились мысли о монастыре. И в один день я вышла в магазин за продуктами и совершенно неожиданно пришла туда и попросилась послушницей. Спустя много времени, наверное, обо мне будут слагать анекдоты о том, как можно выйти за хлебом и попасть в монастырь, а сейчас я даже не могу сказать, что меня к этому подтолкнуло. Либо тот разговор с монашкой, либо абсолютное безразличие Ника. Напрашивается логичный вопрос: а в здравом уме ли я была?