Бей первая

Глава 37

В кино в этот раз я сажусь с краю. Рядом с Кириллом. Все происходит как-то легко и органично, без толкотни, как в прошлый раз. Будто все точно знают, что нужно делать. Я понимаю, что Кир готов делить с друзьями мое время, но совершенно не хочет отдавать им какие-то другие вещи. Мне сложно объяснить, но я чувствую, что он пытается как-то расставить границы, при этом не разрушив ту магическую дружбу, которая связала нас пятерых в такие короткие сроки. Поэтому я просто расслабляюсь и предоставляю это ему.

Гуляем мы все вместе. На работу и с работы они провожают меня вчетвером. Но в общей компании Кир иногда тянет меня к себе за руку, и заставляет отстать, чтобы просто поговорить о своем. А приехав на мой этаж, он всегда выходит, а парни едут вниз, как раньше. При этом я знаю, что они ждут Кира у подъезда. Район у нас и правда не из хороших, а их забота друг о друге настолько трогательная и непоколебимая, что я безмерно уважаю их решение.

Когда Кир меня провожает, мы долго целуемся в подъезде. Правда, уже спустившись на один пролет ниже. Губы печет, дыхание сбивается, счастье зашкаливает. Даже общий антураж не портит впечатления. Наверное, в этом даже что-то есть. Кир говорил, что они дворовые. Ну, а я уж тем более. Для нас это все равно искренние и в чем-то даже сакральные моменты. Иногда я мечтаю о том, как спустя годы мы будем со смехом вспоминать, как целовались до одури, стоя в подъезде. Это же романтично, разве нет?

Самым большим испытанием для меня становится первое появление в новом статусе в школе. В понедельник перед уроком химии я шучу:

- Идем свиньей?

А сама нервно оттягиваю ворот свитшота. Цепочки на моей юбке тихо позвякивают, и я стараюсь больше сосредоточиться на этом, чем на том, что сегодня все узнают, что мы с Киром встречаемся. Конечно, я этим горжусь. Но в то же время мне очень страшно. Это то же самое, что добровольно стать мишенью в тире.

- Идем красиво, - подмигивает Белый.

Он заходит в класс первым. Следом мы с Кириллом, взявшись за руки. За нами Бус и Малой. У нас на лицах – непробиваемый покер-фейс. Мои губы подергивает самоуверенная усмешка. Я сжимаю его руку сильнее. Он мне отвечает. Порядок. Ничего не страшно. Повторяю про себя, как мантру.

Неосознанно я копирую их походку, своих мушкетеров. Уверенно, нагло, неспешно.

Все смотрят. Ну и пусть.

Ловлю себя на дурацкой девчачьей мысли, что, если подложить крутую музыку, мы выглядели бы, как персонажи фильма.

- Дуняева, что с лицом? – спрашивает Бус, вздергивая подбородок насмешливо.

А я против воли фыркаю. Я не хотела над ней смеяться, честное слово. Но Тим использует мое прозвище для Кристины, и я не могу сдержаться. Из его уст это звучит слишком комично.

Дунаева же смотрит на нас волком. В доли секунды оценивает наши сцепленные руки и зло прищуривается. Что-то шепчет подружке Жене. Интересно, но та реагирует совсем не как раньше. Тоже устала от королевы? Никакого былого запала, никакого восторга, никакого подобострастия. Она бросает в нашу сторону какой-то болезненный взгляд. Кажется, что даже не просто на нас. На Тима. Обещаю себе подумать об этом позже.

Мы доходим до последних парт, и вдруг Кир крепко хватает меня за талию, усаживает на парту. Быстро и крепко целует в губы. Все тело обдает огненными мурашками. Следом катится смущение, посыпая солью все мои открытые раны. Я заливаюсь краской. Шепчу ему:

- Что ты делаешь?

- Сама знаешь.

И я знаю. Он заявляет свои права. Показывает свой авторитет и обозначает собственность. Мне неловко. Но понимаю, что иначе тут нельзя.

- Вы мутите? – шепчет мне Ваняев, уже когда урок начинается.

- Формулировка дурацкая, но смысл верный, - так же шепотом отвечаю я.

- Ясно.

- Что тебе ясно?

- Ничего, - шикает он и листает учебник.

- Вань, нужная же страница была.

- Ты Кириллом своим занята, ты за учебником не следишь, - он выглядит рассерженным.

Я теряюсь. Отбираю учебник, возвращаю на нужный параграф, кладу на середину парты.

Ваняев поджимает губы. Не понимаю, что с ним, все же нормально у нас было.

Я даже недоуменно оборачиваюсь на Малого, а он самодовольно улыбается:

- Я же говорил.

Я отмахиваюсь и возвращаюсь к себе. Тем более, что химичка уже теряет терпение. Бьет учебником по доске и раздраженно выдает:

- Я тоже рада, что Разгильдеев и Кицаева встречаются, но рекомендую всем обсудить это после моего урока! Скоро контрольная, а еще родительское собрание. Советую задуматься.

И я так задумываюсь, что кровь стынет в жилах. Родительское собрание. Отец обычно на них не ходит, но мне все равно каждый раз страшно. Начало года, надеюсь оба моих родителя забьют на это прекрасное мероприятие. Им тоже лишние телодвижения – трезветь, изображать нормальных. Я приглушенно фыркаю, занятая своими мыслями. Ваняев косится на меня, поправляет очки.

Я шепчу ему:

- Ваня, все в порядке?

- Все нормально.

Но он звучит так обиженно, так уязвленно. Задумчиво закусываю губу. Я ведь ему не нравилась? Почти уверена, что нет, я бы заметила. Значит, дело в другом. Знать бы, в чем. Может, его настроение вообще со мной не связано?

Нельзя брать на себя ответственность за эмоции каждого человека. Пожалуй, эта установка заслуживает отдельного номерного знака. Двести сорок два. Пусть будет так.

Весь день за нами пристально наблюдают. Еще бы. Их король теперь занят. Перешептываются, указывают пальцами. Я стоически терплю. Делаю вид, что мне все равно, но на какой-то перемене обессиленно прислоняюсь к груди Кира.

Он гладит меня по спине, шепчет в волосы:

- Все будет хорошо, Разноглазка. Они скоро забудут.

Я киваю и смущенно бормочу:

- Мне нравится, когда ты меня так называешь.

- Это не звучит обидно для тебя?

- Нет. Это мило. Чувствую себя не странной, а особенной.

- Ты и есть особенная, - Кир целует меня в макушку.