Мать-одиночка для магната

Глава 11

ВЕРА

С самого утра меня окружают перешептывания домработниц. Куда бы ни пошла, повсюду шлейфом следуют пересуды. Я удостоилась чести дебютировать в главной роли наряду с господином Каррасом в самой жаркой сплетни уходящей недели. Не ожидала, что садовник Аркадий Павлович окажется заядлым звонарем. Он рассказал вышедшей с больничного Марте, что видел, как хозяин дома обжимался со мной поздней ночью. Их услышала Кристина, отвечающая за уборку на втором этаже, и растрещала своим подружкам. Такими стремительными темпами к полудню все члены персонала были поставлены в известность о разыгравшейся между мной и Александром сцене. Естественно, никто не потрудился подойти ко мне и развеять несусветные небылицы.

Во время обеденного перерыва я не могу спокойно поесть. Под прицелом косых взглядов с трудом проглатываю еду, совершенно не ощущая вкуса. Аппетит уничтожен набирающими оборотами сказками о том, что я и господин Каррас крутим интрижку.

В конце концов, я откладываю тарелку с порцией болоньезе и возвращаюсь к работе. Физический труд молниеносно вытесняет мысли о моей рухнувшей до уровня плинтуса репутации в глазах коллег. Теперь они считают, будто я пытаюсь пробиться через тернии к раю, ради этого всеми силами ублажая греческого миллиардера. Судить по себе ― дело последнее. Я не лезу, не рвусь выступить с оправдательной речью. Раздражена, безусловно, но держусь в стороне.

Через полтора часа у Машки заканчиваются уроки. Мне нужно успеть с уборкой в гостевых спальнях на первом этаже, а затем бежать забирать ее из школы. Я отношу грязное постельное белье в прачечную, на обратном пути встречаю управляющую персоналом. Елизавета Георгиевна выставляет вперед руку, требуя моего внимания.

― До меня дошли не самые приятные слухи, Вера. Не потрудишься объяснить?

Делать вид, будто я как в танке глухом живу, нет смысла, а очень хочется изобразить руками домик и сказать, что я спряталась.

― Это сплетни, не более. Уверяю вас, ― вежливо улыбаюсь управляющей.

Распространяющие ложь голоса большинства против одного моего. Елизавета Георгиевна хмыкает, размышляя, доверять ли моим словам.

― По уставу какие-либо личные отношения с руководством запрещены и караются немедленным увольнением, ― невозмутимым наставническим тоном вещает она. Я прекрасно помню данный пункт, обусловленный в трудовом договоре и книжечке с правилами. ― Я надеюсь, между тобой и господином Каррасом ничего не происходит.

Я твердо киваю.

― Ничего.

― Хорошо. Больше не смею тебя задерживать, ― застегнутая на все пуговицы дама с бесстрастным лицом разворачивается на каблуках и удаляется по коридору, исчезнув за первым поворотом направо.

Расправившись с делами в последней комнате, я возвращаю инвентарь в кладовую. В главном холле удачно пересекаюсь с Кирьяном.

― Тебя-то я и искал, милая, ― дедуля дружелюбно подхватывает меня под локоть и разворачивает к лестнице, ведущей на второй этаж. ― Александр хочет с тобой поговорить.

― О чем?

Дедушка Гривас, облаченный в брюки нежно-бирюзового оттенка и жилет поверх белоснежной рубашки, глядит на то, как у меня вмиг округляются глаза, и начинает смеяться.

― Этого я не знаю.

Каррас вспомнил, что вывалил на меня из шкафа свои скелеты? Как намерен поступить? Уволить? Вновь пригрозит, чтобы я держала язык за зубами? Поверит ли, если я буду снова и снова повторять, что не собираюсь стрекотать о чужих мрачных тайнах?

― Между вами что-то произошло? ― любопытствует Кирьян.

Мы поднимаемся по ступеням. Я рассеянно смотрю под ноги, боюсь споткнуться и упасть. Словно понимая это, дедуля поддерживает меня за локоть. Нечто назревает, и это пугает. Я хочу прижаться к плечу Кирьяна и пожаловаться на то, как смертельно устала.

― Вы наверняка наслышались за сегодняшний день всякого, ― с безрадостной усмешкой отвечаю ему.

― А я с удовольствием послушаю тебя, милая.

― Александр… ― я торможу, верчу головой и продолжаю только тогда, когда убеждаюсь, что поблизости нет огромных чутких ушей. ― Перебрал с алкоголем и немного разбуянился. Я ушла сразу, как он уснул. Все, ― тяжко вздыхаю и смотрю грустно на дедулю. ― Аркадий Павлович раздул из мухи слона.

― Все будет хорошо, Вера, ― ободряет Кирьян, улыбаясь мне с теплотой.

В порыве нахлынувшей признательности я тянусь к нему, чтобы душевно обнять.

― Спасибо большое, Кирьян.

Я колеблюсь, прежде чем войти в кабинет Карраса. Неизвестность, ожидающая по ту сторону двери, повергает в трепет. Наспех пригладив темные волосы, лезущие на лицо, я отрывисто стучу, дожидаюсь ленивого: «Войдите» и надавливаю на дверную ручку.

Вхожу. Бегло изучаю строгий интерьер в бежево-коричневых тонах и фиксирую взор на брюнете, расслабленно откинувшемся на спинку громадного кожаного кресла. Положив руки на подлокотники, он восседает с закрытыми глазами и наслаждается массажом в исполнении длинноволосой девушки в красном шелковом халатике. Светлые волнистые локоны струятся по ее плечам, густой непроницаемой завесой жидкого золота скрывая лицо. Их обладательница мнет массивные плечи, наклонившись к Александру и что-то нашептывая ему на ухо. Что-то, что вызывает у мужчины прорезающуюся микроскопическую улыбку.