Новые повороты судьбы и нить тайного

Глава 4 Агрон и его отец

Прозрачные конструкции – новая технология зданий, очень нравилась Агрону. Он долго корпел над ней. Она имела несколько весомых преимуществ: выходя за пределы огромных зданий, происходило следующее: на улице постройки не были видны, создавалось ощущение огромного простора, видны были деревья, машины, указательные знаки и таблицы; огромные здания не затмевали небо своим величием, если кто-то входил в помещение, оно cнова приобретало видимую форму.
Многим не нравилась эта технология, многие боялись этой иллюзии отсутствия огромных домов на улицах города. Трудно было привыкнуть к тому, что уникальный материал играл с ирллиями, в зависимости от их мыслей: все настолько было сложно, что первые проекты Агрона не только настораживали жителей Ирллии, порой немного пугали. Но со временем, все осваивали новое и даже не замечали его.
Попадая во внутрь здания, все было иным. С любой точки внутреннего пространства виднелся весь город как на ладони: высотные дома зияли огромными шпилями, затмевая небо, все приобретало, казалось бы, привычный вид. Горожане смотрели на город со стороны. Но тем не менее создавалось странное ощущение, что не они живут внутри города, а город внутри них. Многим хотелось скрыться от этой открытости, многие не понимали самой идеи этого проекта Агрона. Все управлялось мысленно. Достаточно было подумать о посуде, еде, мебели, как все появлялось, или наоборот – исчезало.
Жители Ирллии боялись путаницы. Хорошо, что ирллии могли видеть своим внутренним зрением прозрачные здания, если бы они не имели этого уникального качества, сложно было бы даже представить, как бы они ориентировались в таком тонком, хрупком и необычном пространстве. Двойственное зрение: видеть внутреннее и внешнее содержание окружающего мира – это привычно и обыденно для ирллиев. Этот процесс механичен и прост для них.
Агрон не собирался останавливаться на достигнутом. Он считал, что ирллии должны контролировать свои мысли, он был убежден, что это дисциплинирует и организовывает. Но… Дело было не только в мыслях и в их контроле. Сын Оттио любил новизну. Он стремился к новым открытиям. Он был талантлив, с этим никто не спорил. Он искал ключ к перемещению в целом, к перемещению в пространстве Вселенной, самой Ирллии, как мира, как планеты. Он вторгался в запретные чертоги космоса.
Его интересовали более развитые цивилизации, галактики. Именно это настораживало его отца. Движение планеты, движение самого пространства Ирллии – этот космос, был космосом запредельного.
Вторжение в законы Вселенной опасны, Агрон знал это не хуже Оттио, но его любопытство ученого брало верх. Сын Оттио настаивал, что методы правления Ирллией устаревают.
Ирллия потребляла солнечную энергию в отличии от землян совсем по-другому. Времена года отсутствовали. Вечное тепло, которое регулировалось учеными – уникально. Климат похож на весну и земное лето. Солнечная энергия не растрачивалась понапрасну. Ночи были теплые и не такие темные, как в земном космосе. Время исчислялось совсем по-другому.
Ирллии запросто могли заменить еду солнечной энергией. Но тем не менее ирллии любили фрукты и овощи. Мясо ирллии не ели никогда.
Телепатия была привычным способом общения, но не всегда и не для всех. Были некоторые ограничения. Ограничения были довольно просты: некоторые ирллии по собственной воле не стремились к внутренним духовным преобразованиям – к телепатии и ясновидению, искусству, музыке и литературе. Это был их собственный самостоятельный выбор, собственный отказ от сверхспособностей. Таким ирллиям нравился физический труд и спорт. Они больше концентрировались на развитии своей физической оболочки. Эти ирллии со временем, благодаря длительным тренировкам, становились очень высокого роста, они могли регулировать свой рост, их атлетические тела были красивы и сильны. Черты лица правильные и немного холодноваты.
Чаще всего эти ирллии добывали красные кристаллы и редкостные зеленые алмазы, которые нужны были, для вращающихся кубов, их мира. Они любили дайвинг, исследовали заброшенные древние пещеры, в которые было крайне сложно проникнуть. Пещеры были глубокие темные.
Эти странные великаны-ирллии с большим уважением относились к Оттио и не только к нему, но и к Агрону, и Пауби, они были очень дружелюбны и миролюбивы.
Наверное, в земном мире их назвали бы титанами, великанами, возможно, даже гигантами. В Ирллии их называли колирбами.
Колирбов обожали дети, которых они часто забавляли на спортивных турнирах, от этих красивых физически и добродушных ирллиев исходило очень необычное светло-пепельное излучение и приятный запах, какого-то сладкого нектара, напоминающего земной апельсиновый сок.
Колирбы были всегда спокойны, уравновешены и добры. Женщины и мужчины колирбы обожали яркую одежду, они предпочитали цвета солнечные и теплые, и почему-то не меняли только небольшие беретки серебристого цвета, которые им очень шли.
Оттио часто, вместе с колирбами, искал красные кристаллы, в глубоководных пещерах, а Агрон – зеленые алмазы, но Аргон был всегда занят, поэтому это бывало крайне редко.
Новые строительно-атомные проекты захватывали и поглощали Агрона целиком. Он не хотел останавливался на достигнутом, вот и сейчас, он снова корпел над новым макетом.
На прозрачном круглом столе было множество непонятных вещей. В маленьких колбах – цветные жидкости. Сам Агрон выглядел тоже довольно необычно: его костюм стального цвета – свободного кроя, очки с ярко-оранжевыми стеклами – огромны и, по всей видимости, именно они помогали ему рассмотреть содержимое в небольшом флаконе.
Правитель Ирллии Оттио появился неожиданно. Агрон был погружен в работу, он не слышал, как вошел отец, голос отца заставил слегка вздрогнуть изобретателя.
– Сложность проекта, Агрон, меня восхищает, но все ждут от тебя завершения работы. И не всем нравится… многие сомневаются по этому поводу, – сказал отец Агрона, – некоторые Ирллии настаивают на простоте и ясности.
Одежда Оттио была светлая, спокойные тона ненавязчивы. Его седые волосы аккуратно уложены.
–Эта сложность, всего лишь их мера воспринимать действительность, не более того. Мы не можем быть прежними, отец, – произнес уверенно Агрон. Молодой человек, явно настаивал на своем.
– Игра с формами, видоизменение материи, не приведет ли это к полному разрушению нашего мира? У тебя есть гарантия, что атомы, которые ты заставил находиться в постоянном изменении, не начнут полностью разрушать конструкцию твоих прозрачных зданий? – голос Оттио был мягкий и спокойный. Он доверял своему сыну, но его увлечение видоизменением материи настораживало.
–Отец, твоя тревога напрасна, – беззаботно ответил ученый.
–Агрон, погоня за удобством и внешней гармонией, возможно, это неплохо, но при одном условии, если формула кристаллов не меняет первоначальной производной формы, – возражал и переубеждал Оттио своего сына.
–Но… я не меняю первопричину атомно-молекулярной структуры, она только утончается, – Агрон, казалось, не понимал или не хотел принимать замечания Оттио.
–Ты играешь с плотностью материи, – это приводит к рассеиванию, ты это знаешь! Бесспорно, на этой грани вся прозрачность конструкций. Но нужно ли рисковать?
–Но, отец, я помню об этом, – в голосе Агрона не было раздражения или недовольства. Агрон был уверен в себе и в своих открытиях.
–Нет, Агрон, эта плотность материи легко подчиняется тебе, но готовы ли принимать твои проекты ирллии? Ты опережаешь время, ты торопишь его, твоя скорость, – голос Оттио по-прежнему был спокойный, – порой огорчает меня.
– Но, отец…
–Твоя сестра вмешивается в жизнь землян, открывает им знание, накопленное нашей цивилизацией. Жизнь имеет только одно качество – последовательность, не так ли? Да… мы можем и имеем знания, не следовать последовательности времен, отрезки любого временного пласта, могут выстраиваться в любом направлении, мы владеем знаниями – останавливать процессы старения, у нас нет болезней, земляне мечтают о наших знаниях. И не только земляне. Наш мир закрыт для землян. Хотя… мы находимся с ними на очень близкой параллельной плоскости. Мы давно не пользуемся прошлым, наш атом отличается от земной материи атома. Мы опережаем землян… и видим, как они лишь иногда, следуют нашему примеру, но верно ли это? Наш мир много раз подвергался опасностям из вне, это происходило из-за нас самих, или же… из-за тех, которым мы пытались передать свой опыт, свои открытия, – Оттио был спокоен, беспристрастность сменялась всего лишь незначительной волнительной эмоцией.
–Отец, я даю тебе слово, ирллии привыкнут к новому, даже, не заметят его, я удержу эту материю плотности, –Агрон говорил уверенно и властно. Сын Оттио настаивал на своем.
–Для этого недостаточно твоего желания, не провоцируй агрессию… ведь ты знаешь, Агрон, наш мир лишен негативных эмоций, ирллии даже не знают, что это такое! Но любые эмоции можно оживить, тем более… негативные, были бы только предпосылки к этому… вот… о чем я сейчас говорю.
Вдруг Оттио стал добродушно смеяться, его глаза наполнились любовью и теплом. Он дружески обнял сына, похлопав его по плечу, продолжил начатый разговор:
–Помни, Агрон, не должны исчезнуть ирллии, улицы, машины, напоминающие время во вчера, да не исчезнут живые деревья и растения, питающие нас своей энергией!
Агрон уловил ироничное предупреждение отца. Он тоже улыбнулся. Воображение Агрона мгновенно нарисовало прозрачные пустоты.
–Вот-вот… и… я об этом, – произнес довольно Оттио.
–Но, послушай, отец... Я хочу улучшить наш мир…
–Нет… нет… Агрон! Хватит спорить. Твои доводы неубедительны. И потом… Мне пора, сегодня я занят. Я жду Пауби. Я тороплюсь к колирбам. У нас сегодня сложное погружение в пещеры! Мне нравятся твои работы, Агрон, но… все же помни о том, что я тебе сказал.
–Вот всегда он так, какая глупость… эти его осторожности, – сказал вслух Агрон.
Предостережения отца Агрон, конечно, принимал, но остановить, свои задуманные проекты, он не мог.
Мудрец исчез так же внезапно, как и появился. Агрон был довольно послушный сын, но только не теперь… и не сейчас. Он слишком увлекся своей работой, которая полностью поглощала его.
Оттио пытался остановить сына, но время и судьба делали свое. Что еще могло быть неподвластно мудрому Оттио, как не сознание Агрона, которое принадлежало только ему одному – принадлежало Агрону. Ведь контролировать свое я, отец учил его с малых лет?!
–Мы часто посвящаем в знания самых близких, и они становятся этим знанием, но… что будут делать они с этим знанием… известно только их судьбе… и тому, кто читает будущее судеб! Все повторяют одни и те же ошибки! Дети! – мелькнуло в голове Оттио. Мудрец Ирллии был уверен, что здравомыслие Агрона возьмёт верх.
–Все снова, все сначала и… все любовь, не имеющая начала… Ведь перемещаются в пространстве и времени, а все туда же… все хотят быть прежними. Смешные! – Оттио говорил с иронией, он произносил фразы вслух, вслушиваясь и вдумываясь, в происходящие события. Оттио зашел в свой огромный кабинет. Он почему-то остановился возле огромного зеркала, он смотрел в зеркало и видел свое отражение: молодое лицо, отсутствие морщин, гибкость фигуры. Внешняя форма была очень изменчива и постоянна. Правитель Ирллии махнул рукой и зеркало исчезло. Огромные окна открывали необычные пейзажи. Оттио радовался – сын создал уникальный проект. Но все же правитель Ирллии задавал себе вопрос… нет ли в этой радости эгоизма и слепой любви к сыну?
– Весь в меня, хотя… и торопливый… Чудак. Ученый! – Оттио услышал шаги. Кабинет заискрился знакомым свечением.
– Пауби, как хорошо, что ты пришла. Твой брат… Ты видишь, как сверкает небо, эти высотные здания исчезают, но по-прежнему находятся здесь. Агрон все-таки совершил это чудо! Проект материален. Но меня тревожит его прочность!
–Отец, я не люблю видеть тебя молодым, прими, пожалуйста, прежний облик! – сказала строго и настойчиво Пауби.
–А… это… а мне порой нравится эта детская магия, она меня смешит, – весело отшутился Оттио.
–Меня тоже, но тогда мне, кажется, что ты не мудрец, а какой-то шаловливый пришелец. Игра внешностью и ее форма – это детство, – настаивала Пауби, дочь Оттио была красива и мила, но очень строга.
–А, что в этом плохого? Молодость… даже детство – это так заманчиво…
Белые одежды Оттио ниспадали до самих пят, шелковые пряди волос были мягкие, как и он сам. Казалось, отцу Пауби, нравилось это баловство внешними формами. Но все же Оттио принял прежний привычный облик.
Огромная комната, в которой они находились стала расширяться. На треугольной стене появился громадный экран, на котором мелькали лица.
–Хорошо. Хорошо! Поговорим о делах!
Оттио и его дочь уселись в уютные кресла. Отец начал, как-то торжественно и очень пафосно.
–Огромная полоса отречения! Во имя присутствия! Во имя чужого счастья, зачем тебе это? – спросил Оттио у Пауби.
Она не отвечала. Пауби знала, что отец не ждет ответа. Она внимательно слушала.
–Cтолько ушедшего времени впустую, не для себя, а для других, для тех, которые никогда об этом не узнают? – голос отца становился неузнаваем, он звучал изнутри.
–Отец, твои вопросы напрасны, я все решила сама…
–Самоотречение!? Зачем тебе это безумие, зачем тебе это? Ради людей? Но почему, Пауби, самоотречение не ради нашего Бога, в которого мы верим, и которому следуем? А ради землян? Я обучил тебя всему, так же, как и твоего брата, но во имя чего? Я помогаю тебе, я твой отец, но не всегда приемлю то, что ты делаешь. Зачем тебе эти существа, которые не думают и не понимают мир, так… как мы? Это не твой выбор, ты поймешь это позже! Это он звал тебя, пойми, не ты его искала! Он холост, красив, он ищет неземную идеальную любовь. Да…он нам нужен, но не настолько… чтобы… – Оттио запнулся… замолчал, он медлил. Оттио никогда не говорил с дочкой так открыто.
–Прошу тебя: не отрекайся от себя, от своего дома. Любовь она не имеет границ. Но порой, она так же не имеет начала, ты не знаешь о такой любви ничего! Сколько понадобилось времени, чтобы создать наш мир! Они не смогут его удержать… дело не в них – это закон времен, ты это… хотя бы, понимаешь? Земляне находятся в иллюзии о мирах!
–Отец, но уже слишком поздно, у него несколько текстов. Да… и потом… ведь, ты тоже ему помогаешь? И… заметь, как оказалось, в тайне от меня! И… еще… ты знаешь, он такой же… как мы! – Пауби говорила очень уверенно.
–Да-да… от вас ничего не скроешь. Ты права, я говорил с ним, с Энрио, он мне нравится. Ты права, ладно, довольно о землянах, – сказал, улыбаясь, Оттио, – ты очень красива Пауби. Дочь Оттио, казалось, не слышала последних слов, сказанных, ее любящим отцом.
–Мне, кажется, отец, тебя сейчас больше интересует Агрон. Всю мудрость ты сохраняешь в себе, а Аргон всю мудрость тратит на видоизменение материи, на прозрачность, которая граничит с бесплотностью духа? Не так ли? Ты боишься исчезновения нашего мира?
–Нет, Пауби, я знаю больше, нежели ты и Агрон, поэтому я позволяю тебе общаться с Энрио, а Агрону работать с атомами.
–Скажи, отец, почему он не видоизменяет восприятие, зачем меняет материю?
–Он трудится, Пауби, он не обманывает иллюзией соотечественников. Менять точку восприятия мира… не так сложно, но тогда все остается прежним: мир и Ирллия. Галактики земные или внеземные не терпят иллюзии. Первопричина выше иллюзий!
Огромное пространство, в котором находились двое, переливалось различными спектрами, цветовые гаммы мерцали и успокаивали, огромный куб вращался медленно, его отражения появлялись на прозрачных стенах.
Оттио был по-прежнему совершенно спокоен, его белые одежды не сливались с белоснежно-прозрачным пространством. Пауби была одета в легкое, довольно свободное платье, ярко-сиреневое. На шее множество украшений, красивые белокурые волосы придавали юной особе необыкновенную красоту и изящество.
–Ты сказала Энрио, что нам нужна помощь. Ты думаешь, он может что-либо изменить в своем мире, тем самым… наша взаимосвязь восстановится? Пауби, как плохо ты знаешь людей, как мало ты знаешь постоянство! Они не помнят прошлого, мы помним все. Взаимосвязи существуют, независимо от наших желаний и наших временных перегородок. Но… есть вещи, находящиеся в вечном, постоянном движении неизменного, поэтому все всегда возвращается только к постоянному движению неизменного. Ладно… возможно… ты и права! Энрио действительно обладает теми редкостными качествами, которые нам необходимы. И, самое главное, он чист в своих побуждениях. Жаль, он не помнит прошлое. Хорошо! – Оттио взбодрился. Пауби внимательно смотрела на отца.
–Поговорим об этом, Пауби, позже. Я сам пока не решил, как все устроить. Довольно об этом, потом поговорим. Мне нужно подумать. Я помогу тебе, Пауби. Но все же… остерегайся земной любви. И не только ее.
–Отец, как сочетается это движение, неизменяемость и вечность? – спросила растерянная Пауби.
–Этого никто не знает, слишком много вопросов, дитя мое. Пожалуйста, будь осторожна. Помни, мы не Боги! – голос Оттио был, как и прежде спокоен.
–Почему так опасна земная любовь, отец? – настойчиво спросила Пауби.
–Опасность даже не в любви, сложно разобраться в чувствах, насколько они настоящие! Эмоции!!! Земляне без них не могут, они их поглощают, и даже иногда блокируют разум. Люди очень прагматичны, их любовь механична. Человек превращается в раба чувств или… раболепно служит другому. Жертвенность ради другого! Порой… этот другой не стоит этих высоких чувств. Правда, есть и другие ответы, иногда чувства первого низменны, мелочны и ничтожны, корыстны.
–Я не совсем понимаю тебя, отец? Ты отвечаешь двойственно!
–Ну, конечно, дитя мое! Подумай, нужен ли тебе этот земной груз? Мы живем в другом измерении! У нас все иное! Дружба, привязки, любовь! Все это необходимые аспекты земной жизни и не только земной, и нашей тоже, но суть ведь разная.
–Ты говоришь со мной, как с ребенком! Ты дробишь давно известные мне понятия.
–Тогда не задавай детских вопросов, моя взрослая дочь.
Оттио исчез, оставив Пауби одну. Огромный куб распадался на крошечные частицы, постепенно он растворился вообще, и его мелкие частицы тоже, но ненадолго. За витражами виднелся прозрачный город, небо было чистым и ясным.
Пауби знала, что есть ответы, которые нужно искать самой, есть время, когда никто не даст совет, не укажет дорогу. Она также знала, что есть то, о чем отец никогда не говорит. Они всегда молчали о ее матери…
Разговор с детьми радовал и огорчал мудреца. Ирллия процветала. Она занимала огромную площадь. Возможно… она была больше Земли. Она была уникальна по-своему строению. Мир и совершенство были вечностью Ирллии. Творчество и наука – основа цивилизации. Единственное, чем Ирллия была очень похожа с землянами – это вопросами управления, удерживание мира и гармонии.
Всегда правит элита, верхушка. Не меняющаяся форма бытия различных миров и пространств, даже самых чистых и идеалистических. На верху пирамиды самый яркий и самый призрачный горизонт…