Химера в академии драконов

Глава 1.1.

Ночные птицы, словно сговорившись, всю ночь перекрикивались в ближайшем пролеске, ветер невыносимо громко стучал сухими ветвями о стены замка, словно специально не давая уснуть! Так проворочавшись, я соскочила с кровати с первыми лучами.

Серебряный замок не спал. Слуги готовили званый обед для членов Совета и обсуждали предстоящее зрелище так громко, что даже в моей спальне слышались их предвкушающие голоса. Конечно, именно так химеры воспринимали магию последней из рода Хардвэйтов, мою магию.

Раньше любой житель королевства мог обернуться хоть в королём, хоть в мулом, а некоторые особо одарённые умели и предметы заговаривать. Контролировать эту магию было сложно, но возможно благодаря особым артефактам. В те времена силы моего народа были безграничны, даже драконы опасались нас. Пока мы не утратили свою святыню.

Конечно, у всех химер остался характерный боевой облик, присущий каждому из нас с рождения, вот только давняя магия метаморфов иссякла. Единицам удавалось принимать один-два образа. Осваивали этот навык годами, а образ мог держаться так долго, как позволяли силы мага.

Лишь изредка в правящем роду рождались одарённые, способные принимать любой желанный вид, ещё реже появлялись на свет те, кто мог заколдовывать предметы. Я первая за последние сорок лет способна на это.

Немудрено, что привычная нашим предкам магия, для нас стала диковиной и невероятно ценной. Именно такой магией владела я – наследная принцесса правящего рода Либбия Хардвэйт, и сегодня на испытании мне предстояло показать все грани древнего волшебства.

Мысли крутились в возбуждённом сознании, не давая сердцу успокоиться. Если я провалю испытание Совета, то возможность вернуть Сердце Матери отодвинется ещё на пять лет. Выдержит ли мой народ? Доживу ли я сама до нового шанса попасть в академию во время Великих игр?

На каждом углу звучало моё имя, самые смелые добавляли к нему имя драконьего принца и тут же оглядывались: мой отец мог и выпороть за такие разговоры. От волнения за завтраком я не проглотила ни крошки, попросив Нэсу – мою горничную съесть всё без остатка. Девушка была такой тощей и бледной, что я каждый раз удивлялась её способности передвигаться.

Сейчас, стоя у дверей тронной залы, я жалела о том, что даже не выпила травяной чай, заботливо заваренный Нэсой. Живот предательски урчал то ли от голода, то ли от паники, волнами накатывающей на меня исподтишка. Статуи царственных предков смотрели, не отрываясь, они будто строго напутствовали не забывать, кто я и зачем стремлюсь попасть в Драконий камень.

Массивная дверь плавно отворилась, заставляя пламя свечей затрепетать. В коридорах Серебряного замка даже днём царил мягкий полумрак, тронная зала была в нём самым светлым и в то же время самым холодным и бездушным помещением.

Совет уже ждал, и самые представительные тэры нашего королевства приветственно поднялись со своих мест, увидев меня. Руки задрожали и ладошки вспотели от напряжения. Я изобразила на лице решимость и твёрдым шагом, которому позавидовал бы иной полководец, вошла в залу.

– Принцесса Либбия Хардвэйт, – огласил моё появление слуга.

Остановившись в центре круглой залы, я слегка склонила голову в быстром поклоне королю, как и подобает принцессе, и замерла в ожидании. Здесь были все: придворный лекарь, два королевских советника, казначей и, разумеется, мой отец.

Неожиданно для себя наткнулась взглядом на Берти Грэйфса – брата короля грифонов. Его цепкие холодные глаза цвета стали с интересом пробежались по мне, и этот пернатый чему-то довольно улыбнулся. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, а в памяти всплыл давний разговор с отцом о желании Грэйфсов породниться с нами.

Даже такой вариант не самое лучшее объяснение тому, с каких пор мы раскрываем секреты чужим! Пусть они наши союзники! Внутреннее чутьё отозвалось уколом в область солнечного сплетения.

Цертус Хардвэйт восседал в центре на Серебряном троне, а остальные расположились в глубоких креслах по обе руки от своего короля. Как и все чистокровные химеры, отец обладал знатной серебристо-белой шевелюрой и яркими глазами цвета молодого изумруда. Годы только начинали к нему подбираться, и мой любимый папа сейчас выглядел как матёрый, но сытый хищник, которому уже ничего не нужно доказывать, а остаётся лишь пожинать всеобщие любовь и уважение, заслуженные годами мудрого правления. Мне всегда было интересно, справилась бы роковая королева Цессия, если бы ей довелось править своим народом в столь плачевные времена?

– Либбия, все мы собрались, чтобы удостовериться в твоей готовности выполнить возложенную на тебя миссию, – изумрудные глаза отца смотрели на меня с теплом, и эта теплота придала сил. – Особенно, в свете заявлений твоей наставницы тэры Азурфас, которая объявила мне и Совету, что ты абсолютно не готова к уготованной тебе роли, – на последних словах в голосе отца зазвенели железные нотки.

«Вот же рыжая паучиха! Так и знала, что она ещё выльет на меня ушат грязи! Ну, ничего, однажды я обязательно отправлю её преподавать в обитель Матери в Закатных горах!»

Члены Совета с любопытством поглядывали на меня, а Берти Грэйфс и вовсе довольно щурился, словно на завтрак отобрал сметану у своего кота и съел в одно лицо!

– Ты готова доказать Совету свою компетентность? – тем же металлическим голосом спросил отец.

Я чувствовала, как ему неприятно говорить со мной в таком тоне, и понимала, что у него нет выбора. На карту было поставлено слишком многое, в том числе и моя жизнь. Все мы знали: если в Драконьем камне поймают химеру, то живой ей оттуда не уйти.