Муж, контракт и третий лишний

Глава 5

Я не любила врать. Очень сильно не любила. Мне бы хотелось сказать, что исключительно из-за того, что это неэтично, но это тоже было бы ложью. Я искренне верила, что все тайное так или иначе становится явным, поэтому порой предпочитала сразу разобраться с ситуацией и вляпаться в последствия, чем нервно кусать ногти, ожидая дня, когда ложь вскроется, и ты все равно вляпаешься в последствия.

Но иногда врать приходилось. Иногда ради других, иногда из-за собственного малодушия, которое порой все же перевешивало разумные доводы. К счастью, случалось это нечасто, и именно потому каждый такой случай воспринимался очень остро. Ощущался как страшный проступок и предвестник проблем. Ложь по поводу моих отношений с Егором я переживала довольно тяжело, особенно учитывая, что врала близким людям. Меня могло бы успокоить, что они мне тоже недоговаривали. Но, во-первых, я даже не была уверена, что это так. А, во-вторых, заниматься самооправданиями — жалко и недостойно. Даже если они что-то мне недоговаривали или даже врали, это на их совести. Моя же ложь — только на моей.

Успокаивало только то, что видимся мы не настолько часто, чтобы врать приходилось прямо в глаза. О том, что у меня сегодня якобы свидание с моим новым якобы бойфрендом они знали от близнецов, через которых я им эту информацию и слила. Так выглядело натуральнее, да и если бы они вдруг каким-то чудом узнали, что я провела этот день за работой в кофейне, я могла бы сослаться на то, что братья что-то не так поняли.

Врать я не любила. Но если уж делала это, то старалась хотя бы делать это с умом.

С памятного обеда прошло уже две с половиной недели, но пока родители, мне на счастье, выражали только сдержанную радость и вполне уместное любопытство. Осталось потерпеть всего-ничего, и если за это время никто не начнет давить на меня по поводу возможного брака, можно будет слегка выдохнуть. Я себе пообещала, что если смогу победить в этом дурацком споре, то поговорю с родителями откровенно и все разузнаю.

На самом деле, я очень рассчитывала немного успокоиться, поговорив с Майей, когда мы наконец сможем встретиться, но подруга заболела и празднование ее дня рождения пришлось перенести на неделю. По телефону я о таком говорить не хотела, но совет бы мне совсем не помешал. А друзья отлично умели и успокоить, и подбодрить, и дать взгляд со стороны.

Порой мне казалось, что под влиянием Бакурина я слишком паникую и драматизирую. А порой, что я слишком спокойна, когда у семьи проблемы, и надо брать его за шкирку и тащить в ЗАГС, пока не поздно. В общем, я слегка нервничала!

К счастью, ждать оставалось недолго.

Я отодвинула ноут и откинулась на мягкую спинку кожаного дивана, массируя глаза. Подул легкий ветерок, и я с удовольствием подставила ему лицо. На открытом балконе у кофейни работалось в теплый сезон замечательно, но сейчас мысли скакали, и я никак не могла сосредоточиться на тексте. Когда зазвонил телефон, я была даже рада, что меня отвлекут от бесполезных попыток собрать мысли в кучу. Если даже мне будут предлагать взять кредит или ипотеку, я честно выслушаю все условия!

К счастью или к сожалению — звонила мама. Предлагала заехать вечерком на ужин. В ее голосе мне чудилось напряжение… какая-то наигранная легкость, в которой сквозило напряжение.

— Все, — я мотнула головой, — Больше не могу!

Я захлопнула ноут и вгрызлась в шоколадку, которую прихватила вместе с кофе на перекус. Обмен веществ у меня работал со скоростью света и в сумке обычно всегда было с собой хоть что-нибудь на случай, если проголодаюсь. Так что, расправившись с шоколадкой, я еще заказала сэндвич и попросила Катю пробить мне пару снэков, которые припрятала в сумку на будущее. Голодная я была злая, как свора собак, и все домашние знали: чтобы я была доброй и умиротворенной — меня надо покормить. Куда все это уходило, не могла понять даже я, так как с детства была тощей как жердь. Но хоть один плюс у моей черной дыры в желудке был.

Любая проблема моментально скукоживалась в размерах, стоило мне поесть. Вот и сейчас я слегка расслабилась, и сытый разум подсказал, что нужно уже что-то решать и плевать уже на установленные Бакуриным сроки. Если родители не вывалят на меня какую-нибудь страшную правду сегодня за ужином, я сама до нее допытаюсь.

После сэндвича я преисполнилась настолько, что даже смогла еще пару часов поработать, почти не отвлекаясь на нервно скачущие мысли. И, решив, что свидание уже вполне могло закончиться, заказала такси.

Родной дом встретил меня все тем же знакомым спокойствием и теплом, к которому я и привыкла и к которому всегда возвращалась, когда надо было набраться сил. На лицо сама собой вылезла улыбка, стоило наткнуться взглядом на брошенную у клумб лейку и кота Марселя, греющего пузо под солнечными лучами. Одной лапой он лениво шлепал по листикам хризантемы, а другую трогательно сложил на груди.

Близнецов дома не было, и над домам висела непривычная тишина. Впрочем, она вовсе не была тяжелой. Даже дому иногда нужно было выдохнуть и постоять в тишине, отдыхая от шебутных мальчишек. В груди потеплело, и я почувствовала, как напряжение совсем отступает. Что бы там ни было, у меня замечательная семья, вместе с которой мы во всем разберемся. Мне даже стало стыдно за себя, что я так накрутилась. Есть ли у меня, в самом деле, причины не доверять близким? Есть ли причины доверять малознакомому мужчине? Разум подсказывал, что всякое может быть, но сердце, отогретое домашним теплом, убеждало, что все у нас будет хорошо.

Я представила, что когда-нибудь и у меня будет такой дом. Полный любви, спокойствия и радости. Место, где всегда можно успокоиться душой и почувствовать себя важным и нужным…

— Какая мечтательная улыбка! — довольно заметила неожиданно появившаяся мама, обнимая меня и целуя в висок, — Что-то хорошее произошло?

Она лукаво прищурилась, и к щекам прилила кровь, когда я поняла, к чему это она. Она решила, что я вся такая разомлевшая после свидания? С Бакуриным?! Я кашлянула, едва успевая скрыть смешок. Какая нелепость!