Зверинец

Зверинец

Покрытые пушистыми волосками губы беззвучно захватывают клоки сена из кормушки. Над ней нависают, покачиваясь, раскидистые рога. Со стороны ничего этого не разглядеть, но если подойти ближе… еще ближе, совсем вплотную к решетке, перед глазами возникнет неверный голубоватый свет, в котором довольно легко увидеть красавца-оленя. В лесу он бы уже сбросил рога – сезон, когда олени красуются перед самкой и затевают брачные дуэли, давно прошел. Но здесь рогач в полной сохранности.
А мальчику-посетителю света не достается, его нескладная десятилетняя фигурка укутана тьмой, что скрывает и оторванный карман куртки, слишком легкой для промозглого холода, и грязное пятно на щеке. Целиком прячет, не оставляя стороннему наблюдателю даже чуть-чуть на додумывание. Но у меня привычный глаз.

Мальчик не отводит взгляда от клетки с оленем. Дополнительная загородка разделяет животных и зрителя — но ведь перелезет… Еще немного, и возьмется за прутья, хоть это строжайше запрещено. Поэтому я выхожу, окликаю сзади.
— Мальчик…
Он напряженно подскакивает – не заметил! – но я иду с фонарем, и он, разглядев мою безразмерную куртку, резиновые сапоги, из которых вылезают сморщенные штанины, дурацкую бандану на голове – из платка в горошек – обмякает, облегченно выдыхая. На городской улице подобное чучело привлекло бы внимание, а в зоопарке нередки служители в нелепом, но удобном для работы наряде.
То, что я хозяйка, не догадался. Только ведь тут одежда погоды не делает – работы невпроворот. Зато какие звери у меня! Отборные! И стандартный запас любого зверинца – волки, лисы, медведь – кстати, на них посмотреть приятней, чем на многих питомцев «дневных» зоопарков. И диковинок тоже достаточно. Муравьед длинноносый, опоссум, голохвостый и цепкий, и броненосец есть… опять же, пума, белый тигренок… в большинстве тутошних городов таких вживую не видели. А я, когда надо, себе любого добуду.
Мы кочуем, как говорится, по городам и весям. Заброшенные пустыри после захода солнца – наша территория. Если заглянешь на такой пустырь, заметишь в темноте силуэты вагончиков и палаток, не пугайся отсутствия света и звука, подходи ближе, покупай в кассе билет – я дорого не беру – и здравствуй, гость дорогой, сколько влезет смотри на моих питомцев.

Вот на этом пустыре пока только один забрел. И до чего настырный пацан! Сказано же – не лезь!
— Это Бим, — шепчет он, — я его узнал.
— Что за Бим?
— Моя собака. Заводная игрушка…
— Мальчик, это олень! Животное.
— Неважно… подумаешь. Я узнаю Бима где хочешь.
По глазам вижу – и вправду узнал. А еще вижу, что сам любимую с младенчества игрушку и зашвырнул однажды на свалку.
Самое смешное, и он понял, что для меня это не секрет. Насупился, но от барьерчика не отлипает.
— А всё равно, — говорит.
Упрямый!

Кстати, а что забыл ребенок ночью на пустыре?
— Тебе, наверное, уже по участкам и моргам ищут? – спрашиваю, и он мотает головой, словно собака встряхивается. И снова переводит взгляд на оленя.
— Пора тебе идти, — говорю. – Закрываемся.
Лукавлю самую чуточку: до зари еще время есть, это как светать начнет, ему тут нечего делать.
— А можно я завтра приду? – начал с вопроса, но уже на середине фразы сам себя поправляет: — Я точно приду.
— А завтра нас тут не будет, — отвечаю в тон. Хотя жалко его. Вон, чуть не плачет, и неважно, что никто не увидит покрасневшего распухающего носа.
— А я тогда с вами поеду!
Эх, дите малое…

Я поворачиваюсь к оленю, ворошу вилами сено. Есть рогач не спешит – похоже, он слушает. Любопытно: ни разу не выпало случая проверить, а помнят ли мои звери бытность в прежнем облике? И сейчас непонятно…
Волки, лисицы, обезьяны? Если бы только.
Выброшенные игрушки – души у них не хватает, чтоб возродиться нормально, вот и поселяются в теле только-только умерших животных. Такая душа никогда не придет в тело домашнего любимца, нечестно это. А вот зверье, погибшее в расцвете лет – твари лесные, да и городские, к примеру, ничейные собаки и кошки сбитые, загрызенные голуби – их оболочка.
Так вот и стали игрушки животными настоящими — за близость к человеку, за беззаветную службу ему. Награда такая, что ли… почему бы и нет.
Им, новым, смерть затягивает раны – помните сказки про мертвую воду? И в таком виде ждут, пока их судьба решится, пока не придет время возродиться в теле живом. После будет еще полная любви и приключений стезя домашнего любимца.
А пока – добро пожаловать в зоопарк.

Только мальчик всё никак не уймется.
— Я же его… я его выбросил, когда все меня бросили, и думал – пусть всё провалится, и ничего не хочу, пусть, — забормотал, до судороги вцепляясь в заборчик.
Смотрю повнимательней – вона как. Ясно, почему никто за ним не приходит – некому. Со старой неласковой бабкой живет, и то двоюродной. Родители на машине разбились, а следом и дед отправился. И все-таки, мальчик, швыряться игрушками – это не дело. Особенно любимыми, родителями на третий день рождения подаренными. Игрушка бы тебя не оставила, между прочим.
— А может, я с вами поеду? Я работать готов, я что угодно…
— Ну, это если ты умереть согласен…
Как сразу глазами захлопал! Продолжаю, поглаживая оленя:
— Не знал? Откуда, думаешь, я своих билетеров беру? Мертвые люди, те, кто сами со мной отправились. Пока тело не развалилось – посредники между мной и вами, живыми. Как иначе билет-то продать?
— А… вы кто?
Ну спросил. Хотя за смелость хвалю – ежели это смелость, а не глупость, что тоже возможно. Не отвечаю, в свой черед спрашиваю:
— Как, поедешь? Правда-правда решился? Учти, ненадолго. Сколько там твое тело протянет, даже если я помогу? Годик от силы.
— Зато Бим, — говорит — и нос уже совсем распухший, и кулаки сжаты. Дурак малолетний.
— Во второй раз спрашиваю – поедешь?
— Поеду! – выпалил, словно спешил, пока я не передумаю.
— Ладно уж, в третий раз не спрошу, — не глядя сую руку в клетку, нашариваю теплое, куда более пушистое, чем даже новый, весенний рог оленя. – Держи свою радость. Уж каким получился…
Ошалевший мальчишка прячет под куртку морскую свинку, настоящую-живую, и пытается разглядеть, что же осталось в клетке. А нет ничего, погасла.
— Дуй отсюда, чтоб до десяти досчитаю – по числу лет – и не было тебя, понял?
Умный мальчик. Побежал изо всех сил. Ну, смотри, не споткнись…
Считать я не стала.