Царь нигилистов - 2

Глава 9

Сашу поселили в одну палатку с Гогелем.

- По уставу, генералу положена отдельная палатка, - заметил Саша.

- Вы это запомнили? – удивился гувернер. – Николай Васильевич говорил, что вы не прочитали, а пролистали устав.

- Я высоко прочитал, - признался Саша. – Но у меня есть навык чтения по диагонали, так что запомнил то, что мне показалось интересным. А вот штабс-офицеров можно селить по двое в одну палатку.

- Николай Александрович уже не штабс-офицер, - заметил Гогель.

Саша вздохнул.

У палатки был выставлен почетный караул из кадетов последнего курса, то есть лет восемнадцати.

И это было как-то чересчур.

- Я ведь могу их отпустить по уставу? – поинтересовался Саша. – Что ребята мучаются?

- Они не мучаются, - возразил Гогель. – Попасть в почетный караул к палатке Великого князя – большая честь. Выбрали лучших.

- Обидятся, если отпущу? – предположил Саша.

- Боюсь, что да, - сказал Гогель.

Первая заповедь папá про «чтобы не завидовали» казалась все менее выполнимой.

- Понимаете, Григорий Федорович, я же ничем этого не заслужил. Насчет штабс-капитана – еще да, действительно человека спас. Хотя с моими знаниями военного дела мне до этого чина, как до неба. Но это все…

- Это все вам положено по рождению.

- Но это же неправильно! Еще немного и мне Святого Георгия вручат за героическое участие в маневрах под Петергофом!

- Вы бы поменьше читали Вольтера, Александр Александрович.

Днем все собрались в палатке Никсы и склонились над картой.

Местные карты восхищали Сашу еще в приложениях к уставу. Начерченные тонким перышком, с мелкими тщательно прорисованными деталями и схемами, подобными эпюрам в начертательной геометрии.

От военного советника Лёши, который грузил его свободной тактикой, Саша знал, что в обсуждение сражения военными специалистами лучше не встревать, чтобы не показаться полным кретином. А всякий неспециалист по определению полный кретин, даже если где-то когда-то читал про малые и большие клещи, любимые Вермахтом и почитаемые в Академии имени Фрунзе.

Лёша, конечно, был известный Свистун де Трепло, но это было похоже на правду, ибо Саша точно знал, что все ровно также с юриспруденцией.

Так что он приготовился слушать и внимать.

Вроде, зарница, как зарница, думал Саша. Ему так и не удалось поучаствовать в ней в пионерлагере, но был премного наслышан. Мечта всех старших отрядов. Легенды рассказывали. В прошлом году была зарница, в прошлой смене, в соседнем лагере. И все никак.

Потом став взрослым, Саша узнал, что зарницу проводили в рамках так называемого "патриотического воспитания", что вызывало у Саши стойкий рвотный рефлекс. Но тогда тринадцатилетним шкетом он вполне разделял народные чувства.

Ну, ролевая игра, и ролевая игра в конце концов.

Если без советской пропаганды - совсем хорошо. Конечно "За, веру, царя и отечество" звучит не так прекрасно, как "За вашу и нашу свободу", но уж гораздо лучше, чем "Служу Советскому Союзу".

Но пока господа генералы обсуждали топографическую съемку местности, маршировку и обучение стрельбе.

Терпимо было только последнее. Первого Саша не знал, а второе ненавидел.

В результате с топографической съемкой оказалось не так плохо, ибо рядом был Никса. Получалось коряво, что Саша компенсировал хорошей памятью и наблюдательностью.

Со стрельбой сложнее. Саша думал, что с удовольствием вспомнит молодость. Всегда с трудом проходил мимо тира. А как-то показывал класс на десятилетии дочери на игровом автомате в каком-то ТЦ, выбив почти максимум из возможных виртуальных целей. Ну, что там нужно для "пальбы"? Хорошее зрение да выдержка. У него почти до 50-ти была единица.

Новое молодое тело тоже обещало не подвести. Прежний хозяин не особенно любил читать, так что с глазами было все в порядке. Близорукости скорее следовало ожидать от Никсы.

При воспоминании о дочери сердце защемило. Она, словно, осталась где-то на другой планете: ни в телеграме не напишешь, ни фотками не обменяешься. Вот, Анюта, наш Фермерский дворец, вот Никса, а это Гогель и Зиновьев. Вот это серебряное утро и рано пожелтевшая листва... И осенние хризантемы.

Как у вас там, в будущем? Какие новости? Мир?

Стрельбы начались в три пополудни.

Гогель выдал ему тяжелое, как у Никсы, ружье и патронную сумку: черную с двуглавым орлом. И показал, как закрепить на поясе.

Сумка содержала свернутые в цилиндры бумажки, которые Саша опознал, как емкости с расфасованным порохом, и коробочку с мелкими штуками, до боли напоминавшими пульки для пневматики, но желтыми. Латунь?

Погода была вполне: солнышко и нет ветра. Голубое небо, воздух пахнет соснами.

У леса, метрах в тридцати: собранные из досок мишени. Высотой под два метра и шириной метра в полтора. На них разноцветные круги, обозначающие голову, грудь, пояс, колени и ноги человека.

Никса, слава богу, тут.

- И как это заряжать? – поинтересовался Саша.

- Проверил нет ли пули? – спросил брат.

Саша посмотрел с недоумением.

Никса вздохнул и отобрал винтовку.

Повернул дулом вверх. Вытащил шомпол из-под ствола. Поставил оружие прикладом на землю и запустил шомпол в дуло.

- Саш, совсем не помнишь?

- Не-ет.

- Надо сначала проверить, что винтовка не заряжена. Видишь, метка на шомполе? До нее проходит, значит все нормально.

Никса извлек шомпол обратно на свет божий.

- Давай патрон!

- Патрон?

- О, господи! А что у тебя в патронной сумке?

Саша открыл сумку и уставился на бумажки.

- Правильно, правильно! – обнадежил брат. – Давай сюда!

- Они бумажные, - констатировал Саша.

- Бумажные, конечно. А какие же еще?

- Металлические.

- Где-то я о таких слышал, - проговорил Никса. - Только видеть не приходилось. С бумажным понимаешь, что делать?

- В дуло вставлять... наверное.