Как назвать эту любовь?

Глава 23

- А вот и Матвей вернулся из забвения. Приглашает завтра на горнолыжку. Это своего рода ежегодная традиция. Все наши ребята летят, – констатировал воодушевленно Глеб, возвращаясь ко мне в комнату. Я была в смятении. С одной стороны понимала, что не могла вечно сидеть в своей скорлупке, однажды пришлось бы предстать перед его окружением.

- Мне как-то неловко. Ведь я никого не знаю, - протараторила.

- Милая, ты всем понравишься! Вот увидишь! – проговорил Глеб, не оставляя мне выбора, и приобнял за плечи, - тем более многих ты уже видела.

- Ага, на юбилее твоей матери. Как я могу забыть, - пробубнила себе под нос и ушла в другую комнату.

К вечеру стали засобираться. Нужно было подготовиться к завтрашнему полету.

Глеб относился ко мне очень бережно. Иногда казалось, что он видит во мне ребенка, от чего млела и бесилась одновременно. Он не отпускал мою руку даже когда расплачивался на кассе в супермаркете, несмотря на то, что это было дико неудобно. Я пребывала в невообразимой эйфории. С лица не спадала глупая улыбка. А музыка теперь звучала в ушах и без наушников, сопровождая нас фоном повсюду. Раньше я всегда куда-то бежала, решала проблемы, оправдывалась перед тетей, зарабатывала какие-то деньги, при этом делала все абсолютно бесцельно – как робот, видя перед собой лишь вакуум. А сейчас перед глазами прорисовывались прекрасные картинки будущих дней и ночей.

Придя в его квартиру, мы с Глебом вместе приготовили еду, ужинали, пили кофе. Глеб находил возможность подшутить надо мной, каждый раз заставляя краснеть и робеть, но лишь для того, чтобы тотчас заключить в свои объятия, и целовать до умопомрачения, пока не отпустит накативший приступ нежности.

- Странно, нам никто не звонит, - сказала я поздно вечером, устало глядя на часы.

- Первое января! Увидишь, еще ребята не пришли в себя, - заключил Глеб. И тут зазвонил его телефон. «Сглазила», подумала я. Глеб снял трубку и ушел в другую комнату. Возвращаясь через несколько минут, отчитался:

- Сообщаю: завтра в 13.00 самолет.

- Ты уже все решил, - протянула, тяжело вздыхая. Но теплый взгляд Глеба и его улыбка тут же заставили обо всем забыть.

Глеб, казалось, не был готов отпускать меня от себя ни на минуту. Даже в душ ворвался, когда я успела только халат на себя накинуть. Он подошел вплотную и крепко обнял, его руки стали обшаривать спину, плечи, опускаясь все ниже и ниже. Целоваться вот так, стоя над ним, было крайне неудобно. Он привлек меня к стене и прижал всем телом так, что меня переполняла буйная энергия, сбивая с ног…

- Глеб, я должна тебе кое-что сказать, - промолвила я, когда мы, изнеможённые лежали на огромной кровати. Я вдруг почувствовала, что должна сказать о наших родителях. Глеб снова пытался меня перебить. Но я была полна решимости.

- Глеб, выслушай! Не перебивай, - восклицала, немного привстав. Глеб смотрел, не сводя глаз, но казалось, он не воспринимает всерьёз.

- Внимательно слушаю.

- Я уже месяц пытаюсь тебе об этом рассказать. Но все никак, или не хватает смелости, или ты меня перебиваешь. Глеб, я сама не знала раньше. Я недавно встретила тетю.

- Тааак, это та самая родственница, которая продала дом? – снова нетерпеливо перебил.

- Подожди. Слушай дальше. Дело не в ней. Тетя случайно увидела в моем телефоне твою фотографию и узнала!

- Весьма польщен! Хоть кто-то меня узнает, - подхватил Глеб, усмехнувшись.

- Она не просто тебя узнала! Она знает твоего отца!

- Что? – Глеб был немного озадачен. А мне все труднее становилось подобрать слова.

- Да, твоего отца и мою мать. Она та самая любовница, из-за которой… разрушилась ваша семья. Из-за нее твоя мать теперь инвалид…

Глеб

Я понял, что теперь не смогу уйти. Теперь не смогу себя остановить, даже если Александра будет меня бить руками и ногами. Ее манящее тело в черном обтягивающем платье разбудило во мне того зверя, которого я пытался усыпить все эти дни. Ее грудь с призывом колыхалась всякий раз, как она делала вдох и выдох. Руки потянулись к молнии на спине, чтобы избавить ее от этого чертового куска ткани; чтобы проникнуть в самые потаённые углы; чтобы делать с ней все, о чем думалось.

Обнаженная Александра вся вздрогнула и съёжилась, пытаясь руками прикрыться. Теперь она лежала абсолютно беззащитной подо мной. Сердце затрепетало, казалось, душа вырвется наружу. Жар, переполнявший все тело, требовал выхода. Я целовал ее тело вдоль и поперек, местами покусывая лишь потому, что хотелось, просто хотелось попробовать ее на вкус, не смотря на слабый протест ее мышц. Я прижимался к ней нетерпеливо, пытаясь унять боль там, внизу; яростно, шаря руками по всему телу, ставшему, наконец, доступным.

Кажется, я потерял счет времени. Хотелось ее любить снова и снова, несмотря на страх причинить ей физическую боль. Хотелось ее любить остервенело и жадно, хотя бы до той поры, пока она не скажет «стоп». Александра не останавливала. Ее скованные руки и ноги вскоре сделались податливыми, как пластилин. Страх, заблестевший в глазах в первую секунду, сменился желанием, точно таким, каким горел в эти минуты я сам. Александра не дрожала от страха. Она дрожала от желания…