Три года счастья.Так мало.

Глава 35. Полуночное солнце Часть III.  Призраки потерянного прошлого.

Видит Бог Хоуп Майклсон пыталась встать на ноги и осознать, как оказалась в библиотеке пансиона Сальваторе. Более семи лет обучения и юная ведьма не удивлена, что это место притягивает.

Осматривается вокруг и ловит взгляд замершей в рядом с ней Кетрин Пирс.

Пытается отвлечься вспоминая, как ей удалось выбраться из клуба? Где Роман? Где ее семья? Где отец? Где мать?

Дышать ровно и не думать молить о пощаде. Дьявол ведь не знает пощады и Хоуп знает об этом с самого раннего детства.

Она может просить, продать душу, стать безвольной рабой, но никак не надеется на милосердие.

Обезумела?

Только вот ей плохо, голова кругом и не в радость видеть самого Дьявола.

Она только что была в клубе и ей было так хорошо в объятьях Романа, когда они танцевали и пили алкоголь, болтали со сверстниками, что Хоуп Майклсон могла расслабиться, быть совершенно собой и позабыть обо всех запретах.

Эта ночь принадлежит только ей.

Той ночью она была пьяна и мысли затуманены.

Ах, Хоуп Майклсон была слепой если не поняла, что прекрасный тот сон был ловушкой.

Мечта ведь может привести к трагедии.

Очнулась не ото сна, а от кошмара.

У нее характер отца и гордость матери.

Внутри так пусто и холодно.

Конечно ей страшно и одиноко.

Конечно в ее голове пульсирующая боль, что Хоуп готова рвать на себе волосы и кричать.
Конечно встав на ноги она встречается взглядом с самой Кетрин Пирс, которая смотрит на нее сквозь прозрачное стекло, защищающее дневники Стефана Сальваторе и ее фотографию сделанную в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом.

— Странно, что Керолайн сохранила это…
— Это скорее реликвия, к которой нам запрещено прикасаться, а тем более читать. Одно из дурацких правил школы, которое я ненавижу.
— И которое ты обошла…
— Хочешь спойлер?
— Не откажусь, дорогуша.
— В каждом дневнике, в каждой странице, мой отец большой злой волк тире гибрид убийца тире не убиваемый первородный тире параноик мечтавший о собственной армии послушных рабов-гибридов. Мой дядя самый настрящий приспешник зла, который убьет любого, кто посмеет угрожать нашей семьи. Бабушка злая ведьма мечтающая уничтожить монстров, которых сама же и породила. Дедушка Майкл охотник на вампиров мечтающий о смерти моего отца, потому что он бастард. Тетя Ребекка невыносимая стерва, которая портит жизни абсолютно всем. Дядя Коул, если верить, то просто невыносимый псих-убийца. Финн зануда. А еще я знаю, что я чудо ребенок зачатый по пьяне и в добавок, моя мать ненавидела моего отца. Ах, еще около девяти столетий он мечтал снять заклинание сдерживающие его сущность и как оказалось, что это позволило ему иметь детей. Ты же просто вампирская шлюха, которая любит только себя.
— Хоуп, это всего лишь страницы книг. На этих страницах есть и обо мне… Но для меня это уже ничего не значит. Ну, могу раскрыть еще один спойлер…
— Только попкорна не хватает…
— Я подтолкнута твою мать в постель к твоему отцу. Я бежала от него пять столетий и поверь, что это выматывает. Я знала обо всем и всегда была на два шага впереди его. Еще в моих руках было лекарство от вампирзма, которое я могла засунуть в глотку Клаусу и покончить со всем этим. Отомстить за всю свою семью, которую он убил, просто чтобы отомстить мне.
— В твоей истории он злодей, как и в остальных.
— Нет, Хоуп… Просто я заслужила все то, что пережила. В историях некоторых я стерва, злодей, Дьявол. В история некоторых твой отец сущее зло, но в твоей истории он…
— Король волк. Что же тебя остановило? Боялась проиграть и умереть?
— Тогда я бы потеряла Элайджу, а этого я не желала, потому что любила и люблю. Я просто отдала лекарства ему и сказала правду. Поступила так, как не должна была поступать эгоцентричная стерва, которая заботится только о себе. Интересная была игра в прятки. Лекарство досталось мне и я умерла, выжила в теле странника и опять умерла от удара в сердце, ножом странников, который нанес лично Стефан Сальваторе. Злодеи ведь никогда не побеждают и так все должно было быть.
— Даже такое бывает… Отец говорил, что любовь величайшая слабость вампира. Ты любила Стефана?
— Любила, а может все это было притяжение двойников. Я не знаю…
— А мой дядя Элайджа?
— Он спасает мою душу. Он тот с кем я готова провести всю свою вечность и не скрывать своих чувств, обнажить душу. Я уже говорила тебе об этом, когда закрывала крышку гроба.
— Просто вы готовы умереть друг за друга, за ваши чувства.
— Просто я желала быть любимой и свободной… Подарить кому-то достойному свое душу, свое сердце и тело. Крепко обнять. Я не желала видеть, как Элайджа жертвует всем и истязает себя во имя семьи.
— Я думала, что у Дьявола нет души…
— Может это и так… У Дьявола когда-то была душа, просто она погрузилась во тьму, а сердце стало черным. Да, у Дьявола определенно не может быть души. За столько столетий я превратилась в тварь. Да, души не может быть у той, кто опозрила семью и в семнадцать лет покончила с собой, чтобы выжить, той, кто стала стервой Кетрин Пирс, которая может убить не испортив маникюр и каждый знал, что на нее пути лучше не вставать, потому что она убьёт, сыграет не по правилам, надавит на самые больные места, предаст, но победит любой ценой. За ее плечами реки крови и горы трупов, обманутые любовники, которых она использовала в своих целях. Худшая сучка всех времен, которая выжила даже в Аду, ведь другого выхода у нее не было. Кетрин Пирс всегда выживает… Да, я желала спалить этот город дотла и…
— И если верить истории, то так умер Стефан Сальваторе… Сдержав тебя и сгорев в Адском пламени.
— Я всегда говорила, что не стоит геройствовать иначе умрешь, а Бонни спасла весь город.
— Его запомнили, как героя, а ты так и осталась бесчувственной злодейкой у которой нет души. Темной тварью…
— Но душа может быть у любящей женщины, чье имя не Кетрин, а Катерина. Милая крестьянская девушка, которая полюбила холрдного и как ей тогда казалось отвергающего любовь милорда Элайджу, которая спустя пять веков скитаний, одиночества, смерти, выживание и Ада вернулась к жизни благодаря заклинанию одной ведьмы и тому, что часть ее души сохранилась в разуме любящего ее мужчины — Элайджи. Женщины, которая каждое утро, на протяжении семи лет просыпалась объятьях возлюбленного, вдыхала запах лаванды, готовила завтрак, позволила себя любить и забыла обо всех запретах, потому что нашла свое счастье и покой в маленькой французской деревушки, которая могла часами сидела у камина слушая, как ей читают вслух, наблюдала за звездами, смеялась, жила, встречала рассветы и закаты. Душа может быть у матери, которая по собственной ошибки привела единственную дочь к гибели и сделала все правильно, однажды, придя попрощаться, точно зная, что умрет. Матери, которая утратив надежду и оплакивая дочь все же смогла ее обнять и поверить в чудо, попросить прощение. Клаус вернул мою дочь и когда Надя приехала в Маноск и мы смогли наладить отношения, то благодаря Элайджи мы не просто стали семьей, а я почувствовала ту самую силу семьи, в которую столько веков свято верит твой дядя. Я так желала, чтобы все так и осталось, чтобы мы оставались семьей и спокойно существовали. Знаешь, может больно и глупо, но твари летать не могут.
— Зачем ты рассказываешь мне все это?
— Чтобы ты знала Хоуп… Чтобы ты знала, кто ты на самом деле и том, что в глазах одних ты будешь героем, а в глазах других злодеем.
— Но в этой истории я произошла от злодеев и так будет всегда. Здесь, в школе, где как все думают обучаются непослушные детки богатых родителей я Хоуп Маршалл. Я даже не могу быть той, кем являюсь и все это из-за многочисленных врагов моей семьи и школе не нужна реклама в качестве тригибрида и дочери самого короля Клауса Майклсона. Мне было одиннадцать, когда со мной прикатили общаться узнав о том, кто мой отец и я пережила это, закрылась ото всех и нашла себя в рисовании. К таким нет ни любви, ни доверия, ни состродания. Отец часто называл меня принцессой, но я не была такой…