Учитель

Глава 14. Намордник

Остаток дня Александр Петрович провел за работой над рукописью. Только один раз он отвлекся от рукописи, когда Оксана позвала обедать. Но после обеда Александр Петрович вернулся к рукописи. Отложил он ее в сторону только тогда, когда наступил вечер и темнота опустилась на улицу.
Александр Петрович поднялся из-за стола, взял рукопись и отнес ее в прихожую, где спрятал в карман пальто.
- Дедушка Саша, - из детской вышла Маша и направилась к старику. - А почему Шарик все время спит? Он не хочет со мной играть.
- Старый он уже, Машунь, - улыбнулся старик. - Когда был щенком, любил играться, а вот сейчас, больше любит спать.
Из ванной вышла Оксана и подошла к Александру Петровичу.
- Дедушка Саша, я стиркой занялась. Может и вам что-нибудь надо постирать? В стиральную машину брошу, и к завтрашнему утру все высохнет.
- Да не стоит, Оксана. Я если можно, хотел бы только помыться, когда горячая вода появится.
- А она уже появилась, дедушка Саша.
- Ой, как хорошо, - Александр Петрович улыбнулся. - Вот помыться я не откажусь, только я бы хотел сначала Шарика перед сном выгулять. А то бедный целый день в квартире, пусть кости разомнет немного.
- Смотрите сами, дядя Саша. Я тогда достираю и вам ванную освобожу, - Оксана развернулась и ушла в ванную.
- Хорошо, Оксана, - сказал старик и снял с крючка пальто.
Шарик, заметив, что старик одевается, поднялся на ноги и посмотрел на Александра Петровича.
- Сейчас, мой дружок, - старик повернулся к собаке. - Пойдем, подышим свежим воздухом перед сном.
- Дедушка Саша, а можно мне с вами? - спросила Маша.
Девочка подняла голову и устремила взгляд своих голубых глаз на старика.
- Не сегодня, Машунь. На улице холодно и темно. Лучше тебе дома побыть, - Александр Петрович взулся и взял в руки поводок.
- А вы долго с Шариком будете гулять? - спросила девочка, усевшись на стульчик.
- Нет, милая, не долго. Немножко прогуляемся и вернемся.
- Тогда хорошо, - вздохнула девочка и посмотрела на Шарика, устремившегося к входной двери. - Я летом нашла на улице щенка и хотела его взять домой, но папа не разрешил и теперь мне не с кем дома гулять.
- А как же Лена? - улыбнулся Александр Петрович.
- Та Лена маленькая еще, чтобы гуляться.
- Ничего, она скоро вырастет и будет тебе с кем играть.
- Та когда она еще вырастет. Она еще очень маленькая. Все время спит, как ваш Шарик. Вот мне и не с кем гулять. У мамы всегда много работы, а папа... папа тоже всегда спит. Не знаю что делать. Тоже, наверное, надо много спать. Только я вот не хочу спать.
Александр Петрович подошел к Маше и провел ладонью по волосам девочки.
- Скоро, солнышко, ты пойдешь в школу, и там тебе будет с кем играть.
- Нет, не будет. В школе я буду учиться, а не играть... Дедушка Саша, а вы знаете, что я умею читать и немножко считать?
- Умница. Значит, в школе ты будешь лучшей ученицей.
- Буду, - сказала Маша, а потом добавила. - Наверное. Знаете, дедушка Саша. Я вам честно скажу, не хочу я учиться.
- Как так? А что же ты хочешь?
- Рисовать хочу. А знаете что, дедушка Саша, давайте я вам покажу свои рисунки? Мама говорит, что они очень красивые, - Маша поднялась со стула и собралась было уйти в детскую за рисунками, но Александр Петрович ее остановил.
- Подожди, Машунь. Давай, когда я вернусь с улицы, ты мне и покажешь рисунки. Хорошо?
- Хорошо. Тогда вы идите быстрее, тогда вы быстрее вернетесь, и я вам покажу рисунки.
- Договорились, Маша, - Александр Петрович открыл входную дверь и вышел с собакой в коридор.
Закрыв за собой дверь, старик направился к лестнице и спустя минуту был уже на улице.
- Какой мороз, - пробормотал старик, надевая шапку и перчатки. - Долго и не погуляешь. Идем Шарик, пройдемся немного.
Перехватив удобнее поводок, Александр Петрович двинулся с Шариком вниз по улице. Прохожих было мало. Старик ни встретил ни одного человека, пока не оказался на Киевском пути. Но даже и на главной улице города людей было немного. Александр Петрович посмотрел на часы. Часы показывали 18:36.
Александр Петрович остановился возле проезжей части и посмотрел на небо. Светлый, покрытый кое-где серыми пятнами диск луны, висел на небе в окружении редких звезд.
- Как красиво, - прошептал старик, созерцая красоту ночного неба. - В каком волшебном мире мы живем. Как же он удивительно устроен. День, ночь, солнце, луна. Какой же таинственной кажется луна. Мертвая, холодная и... и какая прекрасная. Разве не удивительно то, что я стою на земле, смотрю на небо и вижу космос? Вижу этот черный, безжизненный, бесконечный океан, в котором плавают миллионы разных планет, больших и маленьких, холодных и горячих, обитаемых и необитаемых. И ты являешься частью всего этого фантастического великолепия. Всего лишь маленькой, никчемной частичкой, но частичкой чего-то невероятного, удивительного и захватывающего. Почему человек ищет жизнь за пределами планеты и не хочет замечать ее здесь, на планете? Почему жизнь где-то там, над облаками, для человека дороже жизни здесь, под облаками? Почему человек не ценит то, что имеет? Почему человек так глуп? Есть ли истина в том, что делает человека глупым и невежественным? Есть ли истина в том, что заставляет человека убивать, а не беречь? Есть ли истина в том, что делает человека жестоким? Нет истины в невежественном человеческом разуме, истина только в мудром человеческом сердце.
Лай Шарика заставил Александра Петровича отвлечься от созерцания ночного неба. В десяти метрах от старика стояли двое мальчишек и кидали в Шарика снежки.
- Что вы делаете?! - воскликнул старик. - Или делать вам больше нечего?!
- Нечего, - рассмеялся один из мальчишек, развернулся и припустил вдоль дороги. Второй побежал за ним.
Старик притянул собак к себе и погладил по голове.
- Обидели тебя, мой дружочек. Что же вырастет из этих двоих шалопаев, если уже в таком юном возрасте разум обрел над их сердцами полную власть? Прости их, Шарик. Они не ведают, что творят. Их разум юн, но уже невежественен. Но можно ли надеяться на что-либо иное, если в нашем саду бурьяна больше, чем цветов, наше гнилое общество растит гнилых людей.
- Мужчина, а почему ваша собака без намордника?
Александр Петрович повернулся на голос и увидел худощавого, невысокого ростом мужчину лет пятидесяти-пятидесяти пяти в черном пальто, брюках и норковой шапке. Тот стоял в стороне от старика и смотрел на собаку, сидевшую возле старика.
- А если она кого-то укусит, кто будет отвечать? - спросил мужчина, подняв взгляд на Александра Петровича.
- Вам не стоит беспокоиться, - улыбнулся старик. - Собаки никогда не кусают без повода.
- Это вы скажите тем, кого они уже покусали, а не мне. Куда только смотрит милиция? Почему их никогда нет, когда они нужны?
- Чем вам не угодили собаки, что вы хотите видеть их в намордниках? - спросил Александр Петрович. - Знаете, я думаю, что люди больше заслуживают носить намордники, чем собаки. Вот скажите, вам было бы удобно в наморднике?
- Мы сейчас говорим не обо мне и не о других людях, а о вашей собаке.
- Чем вам не угодил мой Шарик?
- Тем, что на нем нет намордника.
- Вам станет легче, если на собаке будет намордник?
- Безусловно. Собаки должны быть в намордниках. У себя дома можете не надевать, то на улице, извольте надеть намордник.
- Знаете, я думаю, человек, который придумал намордник, не любил животных.
- А мне что до этого? Я тоже их не люблю. Разносчики всякой заразы.
- Если вы не любите животных, то вряд ли любите и людей, - заметил старик, погладив Шарика по голове.
Собака сделала несколько шагов в сторону мужчины, остановилась и уселась на лапы, затем подняла переднюю лапу и махнула ею в сторону мужчины.
- Видите, собака с вами хочет подружиться, а вы на нее намордник хотите надеть.
- Глупое животное, - пробормотал мужчина и посмотрел на собаку. - Если я еще раз увижу вашу собаку без намордника, обращусь в милицию, и тогда пеняйте на себя. Я вас предупредил, - сказав это, мужчина развернулся и двинулся вверх по дороге.
Шарик посмотрел вслед удаляющейся фигуры и гавкнул, затем подошел к старику и уселся у его ног.
- Видишь, Шарик, и такие на свете живут люди. Разум этого человека преобладает над его сердцем. Он не любит ни животных, ни людей, ни себя. Этот человек очень сильно страдает и даже не понимает, что является причиной его страданий. Бедный, бедный. Такие люди страдают сами, и из-за них страдает планета. Пошли мой дружок, нам пора возвращаться.
Александр Петрович собрался вернуться на улицу Нахимова, когда его взгляд остановился на магазине, том самом возле которого он увидел Владимира, мужа Оксаны.
- Постой, Шарик. Давай зайдем в магазин. Не хорошо идти в чужой дом с пустыми руками. Хоть хлебушка, но надо купить.
Сопровождаемый Шариком, старик направился к магазину. Привязав собаку за поводок к дереву, он вошел в магазин.
- Долго же вы идете, - сказала продавщица, заметив Александра Петровича.
- А вы что все еще меня ждете? - старик подошел к прилавку и посмотрел на продавщицу.
- А то как же. Я всегда жду покупателей... И куда вы отвели того пьянчужку? Я видела, как вы его куда-то повели. Не в милицию случайно? Таким как он самое место в милиции.
- Нет, ни в коем случае, - улыбнулся Александр Петрович. - Домой отвел.
- Домой? Видно вам делать больше нечего, как пьянчужек по домам разводить. Нужен он был вам. Как вы только не побоялись подойти к нему. Они не соображают, что делают. А если бы побил? Что тогда? Хотя бы немножко о себе подумали. Вам же не тридцать лет. В возрасте уже. Что за странный человек!
- Любой, как вы говорите пьянчужка, для меня остается человеком. У него, как и у нас с вами, есть сердце, к сожалению, его сердце в клетке, построенной разумом. Вы не думайте, этот человек хотел бы не пить, но не может противиться желаниям своего разума. Он в его власти. Он не понимает, что убивает себя, свое тело и душу. Его жизнь проходит, словно в тумане. Иногда туман рассеивается, когда алкоголь покидает тело, но затем возвращается, у человека нет сил противостоять желаниям разума и он снова и снова вливает в себя эту гадость. Он раб, всего лишь раб своего разума. Не злитесь на таких людей. Их жизнь - ад, из которого они хотели бы выбраться, но не могут. Проявите к ним сострадание. Жестокость по отношению к другому человеку еще никого и никогда не делала счастливым.
- Еще чего! - воскликнула продавщица. - Буду я еще проявлять сострадание к какому-то пьянчужке. Вы за кого меня принимаете? За мать Терезу что ли? Увольте.
- Ну, если так, ваше дело... Дайте мне булку черного хлеба, пакетик вот этого корма для собак. Посмотрим, что Шарик скажет. А еще... еще вот эту шоколадку, вон ту коробочку конфет, в розовой коробке и килограмм вон тех печеней, в форме сердечек, - старик показал на сладости на полке за спиной продавщицы.
- Что-то еще?
- Нет, спасибо.
- С вас восемьдесят гривен и сорок четыре копейки.
- Одну минутку, - Александр Петрович полез за кошельком во внутренний карман пальто. - Вот, держите, - старик отсчитал необходимую сумму и спрятал кошелек.
Продавщица забрала деньги и передала старику кулек с продуктами.
- Всего вам хорошего.
- И вам всего хорошего, - ответил старик и двинулся к выходу из магазина.
На улице Александр Петрович отвязал Шарика и отправился вверх к улице Нахимова, к дому под номером четырнадцать.