Мёртвое сердце. Том 1

Глава 15. Тихие воды

Альтдорфхейм, "Северная дева"

Ночь выдалась звёздной. Высокое чёрное небо горело тысячами огоньков, а жёлтые огни деревень и сёл, расположенных вдоль реки, отражались в тёмной воде. Не слышно было ни птиц, ни жужжания насекомых, этой ночью владели тишина и мерный плеск воды. "Северная Дева" плыла по течению, взрезая килем прозрачную водную гладь.

Тишина. На носу корабля горел фонарь, выхватывая из тьмы две фигуры сидящие на ящиках на палубе. Ни Ревану, ни Мистлев этой ночью не спалось после пережитого в заброшенных каменоломнях Радвилля. К ночи похолодало, воровка куталась в тёплое одеяло, накинутое поверх шерстяного плаща. Ей было неудобно, левая рука болела, рана на месте печати сильно воспалилась, а натиравшая запястья верёвка, которой Мистлев связали в каменоломнях, только ухудшила дело.

— Покажи свою руку, — охрипший голос некроманта наконец нарушил тишину.

Мистлев не стала огрызаться или острить и послушно протянула Ревану левую руку. Там, где была печать, виднелась толстая тёмно-бордовая корка, чёрная в свете фонаря. Воспалённые края раны местами нагноились. Пальцы Ревана причиняли боль, но Мистлев молчала, сил кричать не было ни физических, ни душевных.

— Как ты это терпишь? — маг покачал головой, копаясь в поясной сумке в поисках нужного порошка.

Реван чувствовал угрызения совести за свой поступок с утра, когда причинил Мистлев сильную боль и только усугубил состояние всё ещё не зажившей раны от магической печати. Разумеется, воровка была ни в чём не виновата и не заслужила такого наказания, но сила наложенных в тюрьме чар безразлична к таким вещам.

Мистлев молча наблюдала за действиями мага, прикосновение его ледяных рук приносило временное облегчение. Когда по просьбе Ревана она попробовала пошевелить распухшими пальцами, попытки оказались тщетными. Некромант помрачнел, держа в ладони горсть чёрного порошка с резким запахом, от которого Мистлев тут же поморщилась. Эта дрянь пахла так, как если бы засахарили грязные портянки, не стиранные несколько месяцев.

— Будет больно, — произнесла Мистлев вместо Ревана, оборвав его ещё на вдохе. — Ты это хотел сказать?

Некромант ничего не ответил, только вздохнул, разумеется воровка была права.

— Закуси хоть край одеяла, — посоветовал он. — А то всех перебудишь.

Вместо ответа некроманта пробуравили злющим взглядом янтарных глаз, но всё же Пташка последовала его совету. Через пару коротких мгновений Мистлев узнала, что звёзды бывают не только в небе, а толстую ткань можно легко прокусить даже без острых клыков. Реван дёрнулся, когда здоровой рукой она лихорадочно ухватилась за его плечо, чтобы не упасть, и уткнулась в него лицом. Слёзы сами потекли из глаз, как бы Мистлев не пыталась храбриться.

Запах гноя сменился железным ароматом свежей чистой крови, рана очистилась от заразы, корка сошла и теперь вместо неё снова была гладкая тонкая кожа, ещё красная, но по крайней мере здоровая. Мистлев тяжело дышала, на лбу выступил мелкий пот, но боль уже не казалась столь сильной.

— Ты же говорил, некромантия не способна исцелять, — прохрипела она, откашливаясь и всё ещё цепляясь за Ревана, чтобы не потерять равновесие.

— Алхимия может, — тихо сказал некромант и наконец добавил: — Я так и не попросил у тебя прощения за утро.

На небе показалась луна, ещё багряная на горизонте, Мистлев вздрогнула, отдёргивая руку и поднимая голову. Она в задумчивости рассматривала запястье, пыталась пошевелить пальцами и, о чудо, они действительно начали её слушаться. Воровка шумно вздохнула, собираясь с мыслями.

— Я не хотела тебя обидеть, не думала, что тема такая болезненная.

Реван молчал. Неловкий разговор не клеился, и какое-то время они сидели молча, отдыхая. Плеск воды приносил долгожданный покой, отгоняя дурные мысли. Некромант старался не вспоминать о том, от чего до сих пор так тяжело на его сердце. Мистлев старалась не думать о своих кошмарных снах, которые так и преследовали её после Башни Кости. Но оба, как бы ни пытались убежать и скрыться от собственных переживаний, не могли этого сделать. Красная как кровь луна наполняла сердца смутной тревогой, у кого о прошлом, у кого о грядущем.

Не давали покоя и воспоминания об иш'тти, навеки обречённом на страшную судьбу. Мистлев не знала, есть ли у неё такой враг, кому она была способна пожелать того же. Она перечисляла в памяти все имена, а их было не мало, и всё равно не нашла ни одного человека, "достойного" подобной участи. То ледяное спокойствие в лице Ревана было страшным. Мистлев не видела призраков, призванных некромантом на помощь, лишь ощущала их присутствие и воочию наблюдала за тем, что происходит с телом наёмника. Но и этого было достаточно, чтобы закричать от ужаса, хотя Пташка никогда бы не осмелилась назвать себя трусихой. Никто бы в Стае не посмел.

— Ты... ты когда-нибудь делал так раньше? — спросила она, вновь повернувшись к Ревану.

Маг не смотрел на собеседницу, его взгляд был обращён к луне, в глубине зрачков отражался зловещий багрянец. Скосив взгляд, некромант нехотя ответил:

— Никогда. Это заклинание использовали в последний раз много веков назад для казни. Чтобы заслужить такое, мало быть таким как ты. Или как я.

— Как ты? — Мистлев нашла в себе силы усмехнуться. — Какой же ты преступник? Я от тебя слышала бубнёж о законах и правилах в таком количестве, что и сосчитать нельзя! И это только за семь чёртовых дней, Реван!

Реван шутки не оценил, голова некроманта была опущена, и Пташка не могла видеть его лица. Маг сидел, сгорбив спину, будто груз вины был слишком тяжёл. На какое-то мгновение Мистлев захотелось разговорить его, утешить и поддержать. Выполняя обязанности жрицы в Стае, она не раз давала советы тем, кто потерял путеводную звезду, благословляла людей и говорила от имени своего бога. Верит ли Реван в богов? Мистлев об этом не знала, но всё же решилась продолжить разговор:

— А ты знаешь, что о таких как ты говорят такие как я?