Вель

Ч. 2 Гл. 11

Глава 10

Время летело незаметно. Кончилась зима, растаял снег, появилась первая трава и листочки на деревьях. Плащи, подбитые мехом, шапки, меховые сапоги прятались в сундуки, щедро пересыпанные травами, защищающими от моли; взамен их доставались легкие платья и туфли.
Еще когда только Селисия прибыла в дом родителей, она категорически запретила Вель носить одежду, что носили в замке горничные и служанки.
- Я сказала всем, что ты не служанка, а воспитанница моего мужа, дочь его погибшего друга, - внушала ей она, - поэтому держись соответственно. Вот два платья будешь ходить в них, потом еще что-нибудь придумаем. А к этому балахону, подвязанному веревкой, даже не прикасайся.
- Я не смогу ходить в таком платье, - испугалась Вель, - я запутаюсь в длинных и пышных юбках. Подол касается пола, я наступлю на него и запнусь.
- А ты пока потренируйся ходить в комнате. Скажи спасибо, что ты такая худенькая, и тебе не надо затягивать корсет, чтобы зашнуровать лиф, вот тогда бы ты взвыла по-настоящему. Ношение корсета – это просто пытка, в нем тяжело не то, что бегать или ходить, в нем тяжело даже дышать.
- А зачем его тогда дамы носят?
- Так принято. Девочек учат ходить в нем с самого раннего детства. Зато при этом вырабатывается прямая осанка, которая, кстати, и отличает знатных дам от челяди. Не бойся, примеряй вот это темное шерстяное платье, давай я помогу затянуть шнуровку.
Страхи Селисии оказались напрасными, Вель, надев платье и пройдясь по комнате, выглядела так, словно всегда его носила. Она настолько грациозно приподнимала подол, поднимаясь по лестнице, и присаживаясь на стул, настолько спокойно спускалась по ступенькам, почти не глядя под ноги, лишь слегка касаясь перил, держа при этом спину совершенно прямо без всяких напоминаний и замечаний, что Селисия просто диву давалась.
- Ты точно раньше никогда не носила таких платьев? – в который раз спрашивала она.
- Нет! Я жила в поморском поселении, потом в лесной общине, а когда они вынудили меня уйти, жила с Энели и Тэреном, ходила в основном в штанах или юбке, не достающей до лодыжек.
- Странно! Такое умение само собой не приходит. Этому надо учиться, и учиться с самого детства.
- Ну, если только меня этому учили в младенчестве! – со смехом предположила Вель, - Я, ведь помню себя только с десяти – одиннадцати лет, а что до этого было со мной, не помню вообще.
- Может ты дочь какого-то знатного вельможи, наследница огромного состояния? – с загоревшимися от интереса глазами спросила Селисия.
- Вряд ли, когда меня нашли, на мне было одето рубище, никаких медальонов, колец, кулонов не было.
Вель замолчала, ей даже Селисии неприятно было рассказывать, что ее одежда, была одеждой рабыни, которую везли на продажу или наоборот купили, так говорили в поселке знающие люди. Правда в этом случае на ней должно было бы быть клеймо владельца, но когда женщины ее осмотрели никаких клейм, татуировок и других знаков принадлежности кому-либо на ней не было. Конечно, вероятность того, что ее похитили у богатых родителей с целью выкупа, существовала, но Вель, подсчитав, сколько лет, должно было бы быть ее родителям, давным-давно с грустью осознала, что тайну своего рождения она уже никогда не раскроет.
Точно так же Вель удивила Селисию, когда та объясняла ей, как правильно пользоваться столовыми приборами. Вель с первого раза запомнила назначение каждого из них, а потом настолько непринужденно пользовалась ножом и вилкой, что Селисия вновь заговорила о ее благородном происхождении.
Впрочем, очень скоро, эти несомненные достоинства Вель принесли ей первые неприятности. Брат Селисии, сын баронессы Варианны вернулся в родовое гнездо.
Он приехал раздраженный и злой на весь мир. На три дня закрылся в комнате, отказываясь разговаривать даже с родителями. Но Варианна была бы не Варианной, если бы через три дня не выпытала у сына, что случилось.
Оказывается, он обладал самым страшным пороком для представителя дипломатической миссии, то есть был чрезмерно болтлив и хвастлив, а во хмелю, эти неприятные качества, становились просто запредельными.
После первой же шумной попойки, которая одновременно являлась негласной проверкой на лояльность, стало ясно, что или Седрик больше не должен брать в рот ни капли спиртного, или в самом скором будущем его ждет тюрьма, каторга или смерть за выдачу государственных секретов.
Пить он не собирался бросать, в тюрьму тоже не хотел, оставалось вернуться к родителям, с поджатым хвостом.
Варианна, разумеется, упрекнула сына, но потом весь ее гнев обрушился на людей, что окружали его, и спровоцировали на бахвальство и болтливость. Благодаря ее усилиям, очень скоро Седрик вновь стал самим собой: наглым, самоуверенным, самодовольным маменькиным сынком.
После нескольких месяцев жизни в столице, жизнь в замке родителей показалась ему скучной и неинтересной. Охота его не интересовала, работы по благоустройству замка тоже, читать не любил, существование казалось беспросветным.
Осоловелыми от постоянного пьянства глазами он с отвращением рассматривал двор замка, и тут его взгляд натолкнулся на Вель.