Ведающая Водой

Глава 10

Вдох. Выдох. Вдох; под водой вдох давался сложнее…

- Госпожа! Вы здесь?

Голос не был слышен сквозь толщу воды, но Сайарадил почувствовала нетерпеливое внимание. Вдох...

Выдох!

Резко оттолкнувшись ногами, Сая вытолкнула себя на поверхность. От неожиданного всплеска перепуганный послушник отшатнулся от края бассейна.

- Прошу прощения, если помешал вам! - сказал он, отводя глаза от мокрой туники, облепившей стройное тело.

- Что случилось, Вард? - спокойно спросила девушка, отжимая волосы.

- Вас ждут внизу! Сенатор с госпожой здесь!

- Вот как.

- Наконец-то! Ведь вы так ждали встречи с ними!

- Неужели?

Холодок в ее голосе заставил послушника побледнеть.

- С ними ваш брат, - пролепетал он, потирая родимое пятно на левой щеке.

- Благодарю тебя, Вард.

Послушник услужливо протянул ей полотенце.

- Не нужно.

Девушка развела руки, и от мокрой ткани повалил пар. Когда дымка рассеялась, стало ясно, что туника просохла и вновь заструилась вокруг Сайарадил аккуратными складками. В глазах послушника читалась грусть.

- Прошу, не забудь спустить воду, - напомнила девушка перед тем, как выйти из комнаты.

Вард посмотрел на глубокий бассейн, дно которого терялось в полумраке зала, и недовольно скривился.

- А раньше так рыдала в подушку по маменьке! - пробормотал он и плюнул в воду.

***

Вместо положенных пяти лет Сайарадил ходила в младших учениках всего три года. Учителя твердили, что магические практики на первой ступени примитивны, а поскольку грамоте и многим наукам дочь сенатора уже была обучена, разумней будет перевести ее на старшую ступень… Сае в ее тринадцать лет не требовалось объяснений получше.

Вопросы появились, когда через два года ей объявили о переводе на высшую ступень. Таково было решение Совета и лично Верховного жреца – объяснил наставник Арамил. Сая чувствовала, что он недоговаривает, но, как она ни пыталась выведать правду, наставник молчал. В конце концов, девушка сдалась. Какое, в общем-то, дело, сколько полос нашьют на ее тунику? Гораздо важнее было, что отныне она имела право видеться с семьей!

Всю свою жизнь Сая провела за стенами, будь то родовое поместье или Первохрам; порой ей всерьез начинало казаться, что мир, о котором она читала в книгах – это ложь, и вне пределов стен не существует ничего. Раз в неделю отец присылал краткую записку, в которой дежурно осведомлялся об успехах старшей дочери. Письма от матери приходили реже, но были куда более длинными. Сая частенько перечитывала их перед сном, давясь слезами.

Едва получив третью полоску на свои одежды, она послала домой восторженное приглашение в Храм. Но шли дни, миновал месяц-другой, а отец, ссылаясь на занятость, так и не пришел навестить свою наследницу. Наступила короткая, по-южному теплая зима. Потеряв надежды на визит главы семейства, Сая написала матери; ответом был вежливый отказ, написанный, возможно, даже под диктовку отца.

Вскоре Айстриль и вовсе перестала отвечать. Сайарадил места себе не находила. Ее стали мучить дурные сны: мама лежала в постели, взмокшая от пота; ей было больно, очень больно… Сая просыпалась в холодном поту от резких спазмов в животе. Она больше не просила встреч, лишь умоляла отца рассказать правду о здоровье матери. Дижимиус писал, что с той все прекрасно, но почерк этих дежурных отписок неуловимо поменялся. Сая поняла: их пишет поверенный отца, Рэмблес, росший вместе с Дижимиусом как его личный слуга. В детстве Сая много времени провела с этим угрюмым человеком; не без основания считая, что Рэмблес по-своему привязан к ней, вместо письма для отца Сая написала записку его поверенному.

На следующий день послушники доложили, что в парке ее ожидает посетитель. Надев маску, девушка вышла в сад. Рэмблес поджидал под облетевшими акациями; за прошедшие годы поверенный постарел, но тяжелый взгляд остался при нем.

- Так и знал, что вы догадаетесь, госпожа, - вздохнул Рэмблес, хмуро созерцая безликую маску.

- Почерк отца более угловатый, - заметила Сая.

- Я хотел, чтобы вы догадались.

Сая удивленно вскинула брови под маской. Значило ли это, что Рэмблес искал встречи с ней? Хоть он и знал дочь господина с рождения, статус слуги не позволял слать ей письма. Сайарадил вспомнила вдруг, как однажды отец отругал ее, шестилетнюю, за ряды неровных, прыгающих букв; маленькая Сая проплакала до заката, а после до утра упрямо прописывала непослушные буквы при свете факела. И все это время рядом сидел Рэмблес, нахохленный, как промокший ворон. Когда-то у него была жена, но она с ребенком умерли в родах; второй раз он так и не женился. Вместо собственных детей Рэмблес растил дочь господина: видел ее первые шаги, слышал первое слово и обучал наукам, в которых был сведущ… Сайарадил откинула капюшон и сняла маску, невзирая на беседующих о чем-то поодаль жрецов.

- Что происходит? - спросила она, вдохнув полной грудью свежий воздух.

- Ваша мать беременна, - будничным тоном сообщил Рэмблес.