Злодейка должна умереть

Глава 2. Дебют

Я смотрела на госпожу, затаив дыхание. Она и так была красива, а в этих платьях – напоминала принцесс из сказок. Госпожа кривилась, отбрасывала некоторые платья и требовала переделать. Одно из них мне понравилось больше всего. Госпожа, заметив это, с радостью отдала его мне. Она сказала, что такое только слугам и подходит.

Я была очень рада.

Госпожа готовилась к дебюту, ведь герцогиня Шервуд устраивала бал. Обычно леди не приглашали, но похоже, ее отец сделал что-то хорошее. Госпожа кричала и прыгала от радости, когда вскрыла конверт. Я тоже радовалась, ведь как служанка, могла увидеть поместье герцогини Шервуд изнутри.

Когда Эва впервые открыла глаза и увидела незнакомый потолок, в ее ушах стоял дикий вой. Сейчас он вспоминался как крик боли, отчаяния и чего-то необъяснимого. Эва не знала, кому он принадлежал, может, графине, а может, кому-то другому. Сейчас это не так важно.

Она открыла глаза и вновь почувствовала разочарование. Выдохнула и села на постели, уперевшись спиной на мягкие подушки. Посмотрела сквозь полупрозрачный балдахин в окно, где на дереве появлялись первые цветы. Она не знала, что это за дерево, ведь оно не похоже ни на одно из ее прежней жизни. Высокое, с сильными, извилистыми ветвями и острыми продолговатыми листьями, среди которых прятались белые цветы с нежными лепестками. Цветы опадали целиком, будто замерзшие на морозе мыльные пузыри, а на их месте появлялись наливные, круглые фрукты с жесткой кожурой и сладковатой мякотью с привкусом меда и еловых веток.

Голубое небо с пушистыми облаками, верхушки деревьев – лес, который начинался за пределами поместья. Эва сначала беспокоилась, но потом один из рыцарей сказал, что в лесу не водились хищники и бояться ей нечего. К сожалению, из этой комнаты далеких горных хребтов не видно, но переселяться в другую она не хотела – к этой привыкла не так давно.

Красивый вид.

Двери, состоящие из позолоченного железа, тонкого стекла во весь рост, были когда-то мечтой. Прекрасные. Тонкая ручка завитком открывалась плавно и вела на небольшой балкон с кованным ограждением. На балкон ее одну не опускали и под комнатой теперь постоянно дежурил рыцарь. Эва невольно скривилась, вспоминая переполох, который устроили граф с графиней, постоянные и раздражающие вопросы врачей, священников и магов. Те ничего конкретного не сказали в лицо, за закрытыми дверями наверняка наговорили столько, что графиня плакала несколько дней, а граф с Клодом собрали вещи и отправили ее в восточное поместье. За короткий промежуток времени подготовили там все, чтобы Эва жила в максимальном комфорте и спокойствии, приглашали учителей, врачей и окутывали заботой.

Граф с графиней на многое закрывали глаза, относились к ее поступкам с родительским пониманием и это причиняло боль, вызывало те чувства, которые она не хотела испытывать. Эва варилась в соке из стыда, вины и злости, пока Питтерсы улыбались сквозь страх и непонимание, делали все возможное для своего ребенка. Для того, что от него осталось.

Тихий стук прервал поток бессмысленных и грустных мыслей.

− Входи.

Лукреция вошла тихо и сразу ей улыбнулась. Поставила железный таз на тумбу, обмакнула чистую тряпицу и отошла, аккуратно привязывая балдахин к столбикам. Она двигалась бесшумно, двигалась плавно и все делала с улыбкой, отчего Эве становилось спокойнее. Она знала, что Лукреции за это платили, наверняка ее инструктировали, но фальши, как от других, не чувствовала. Многие ее жалели и ждали чего-то. Молоденькая Лукреция, которая приехала с ней из восточного поместья не ждала ничего и принимала ее как Эву, а не дочь графа Питтерса.

Влажная тряпица мягко скользила по коже и стирала следы ночного кошмара. Мягкие прикосновения возвращали в реальность, а тихое, мелодичное мычание приносило мнимый покой в душу. Лукреция была одним из немногих мостов, которые связывали ее с этим миром.

− Сегодня после обеда придет портниха, − сказала Лукреция и тихо рассмеялась, когда Эва скривилась. − Будет последняя примерка и подбор украшений. Также после обеда придет учитель по истории и этикету. У вас много свободного времени в первой половине дня. Что будете делать?

Эва сидела на мягком стуле и смотрела поверх своего отражения. В зеркало она не смотрела, а поначалу их и вовсе разбивала, из-за чего в восточном поместье слуги убрали почти все бьющиеся предметы. Было ли ей стыдно за это? Немного. Однако чувства единственное, что ей оставалось и от чего Эва не хотела отказываться.

Пока Лукреция занималась волосами, Эва смотрела в окно. Сегодня светило солнце и облаков почти не было. благодаря тому, что Лукреция приоткрыла двери, она теперь слышала щебетание птиц и видела цветастых бабочек. Красиво.

− Заплети мне что-то простое и подбери удобное платье. После завтрака я пойду в сад.

− Хорошо,− ответила Лукреция и отложила расческу с жесткими зубчиками.

Лукреция не забирала ее волосы наверх, как обычно и не тянула пряди, а мягко направляла их, переплетала и создавала толстый колосок, в который вплетала ленты и заколки с драгоценными камнями. Эва не понимала, зачем так украшаться и стараться, если она все равно оставалась в поместье, но не противилась. Она вообще не высказывала своего мнения в том объеме, в каком хотела. Ее бы посчитали сумасшедшей.

Платье из приятной ткани ощущалось невесомым и почти привычным. Будто она собралась на школьный выпускной. Короткие рукава фонарики, корсет, расшитый жемчужинами, длинный и не пышный подол с россыпью жемчуга и кружева, будто морская пена на морской глади. Сегодняшним нарядом Эва осталась довольна. Относительно привычное, не сковывающее движение и удобное, в глазах остальных оно выглядело простоватым. Она видела, как графиня вздыхала и под нос бормотала, что следовало заказать больше прекрасных платьев. В представлении графини прекрасными платья были похожи на зефирные торты или те самые, которые дети надевали в детские сады, а в фильмах надевали принцессу. Те платья, которые у Эвы вызывали лишь раздражение и тошноту.