В сердце зимы

Глава 51. "Хорошее" начало

Мой райский уголок зовётся Валдаем. Это небольшой уютный город между Москвой и Петербургом, где жили мои прабабушка и прадедушка. Там остался старенький деревянный домик у озера, крутая тропинка к воде, роза, выращенная прабабушкой, и старый сад. Там всегда царит мягкая тишина, а воздух такой чистый, что его будто пьёшь, как росу с травинок на рассвете. В любую погоду там хорошо. Я часто брожу по саду, глажу покрытые изумрудным мхом и серебристыми лишайниками стволы деревьев, обхожу малиновые кусты, увитые вьюнком, пропалываю заросшие клумбы. Мелкие пташки, прыгая по ветвям, забавно наклоняют головки, смотрят на меня чёрными глазками-бусинками и вдруг вспархивают, беспокойно чирикая.

А в городе спокойно, малолюдно. В прошлом году в пожаре пострадали старинные купеческие дома, жизнь ушла из них. Стоят они теперь одинокие и поникшие, словно стыдясь наготы лишённых кровли крыш и пустых оконных глазниц. Но многое ещё живо, дышит ещё исторический центр города, слышен над ним по утрам и вечерам колокольный звон, а по выходным всё так же стремятся толпы туристов по каменным ступеням к белой ротонде – бывшей путевой церкви Екатерины II, а сейчас – единственному в Европе музею колоколов. На Валдае было несколько мест, где отливались колокола. И многие помнят и знают колокольчики «Дар Валдая», возвещавшие о проезжающих повозках, а нынче звонко приветствующие покупателей многих магазинчиков в городе. Пребывание в Валдае с самого детства срослось в моей памяти с колокольным звоном. Я просыпалась рано, бежала сразу в сад, поднимая своими резвыми ножками сверкающие всеми цветами радуги брызги прохладной росы, а над озером разлетался, как бы покачиваясь, лёгкий перезвон колоколов Троицкого собора. А потом весь день в солнечном воздухе витал перезвон тысячи колокольчиков из сувенирных палаток. Туристы проверяли и выбирали лучший звон, а я стояла очарованная звуками среди душистых кустов мяты.

В этом году в Валдае открыли молодёжный центр. Я уже побывала там с Алисочкой, моей сестрёнкой. Она внучка двоюродной сестры моей бабушки, но для меня совсем родная. Её трогательная привязанность и живой интерес к придуманным мною играм и приключениям стали важной частью моего валдайского лета. Мы отправились исследовать «новый объект», едва я приехала. Удалось выяснить, что место действительно замечательное, валдайские детишки точно скучать не будут! Теперь ребята могут учиться рисовать, шить, конструировать роботов и программировать, изучать историю, готовить, заниматься музыкой, создавать керамические изделия, снимать мультфильмы и изучать историю кинематографа, постигать тайны космоса, играть вместе и слушать лекции на всевозможные темы. Мы с Алисочкой центр одобрили.

Шли дожди. Но и дожди таили в себе приятную грусть, позволяя тихо размышлять под свой неспешный шелест. И всё-таки, они затянулись. Прошла уже неделя с нашего приезда, а всё лило, не переставая. Утром я прорвалась к озеру половить рыбу с берега. Попались две крупные рыбки, а дальше припустил такой ливень, что домой я прибежала насквозь мокрая. Когда дождь стал мельчать, и дедушка принёс с берега ведёрко, в нём плавал только жирный подлещик, серебрясь на свету, а вторую рыбку явно стащил соседский кот. Рыжий плут!

Россию захлестнула волна сумасшедшего поклонения футболу. Чемпионат мира неожиданно заразил всех. Я никогда не интересовалась никакими спортивными трансляциями, но в этом году толпы фанатов ходили по улицам даже в Валдае, и я всё-таки взглянула на какой-то матч. И «прилипла». Меня увлекла динамика и накал страстей. Так что мы всей семьёй с увлечением смотрели чемпионат до самого финала, сопереживая проигравшим и радуясь за победителей. Даже бабушка слушала комментарии к матчам по радио.

Но дождь лил не то что из ведра, а будто его целыми ваннами выплёскивали на землю. Даже по двору невозможно было пройти, не «утонув» в лужах. Вечером потекла крыша на веранде. Мы бегали с тазиками до глубокой ночи. Все очень устали. Дедушка с бабушкой уже легли спать. А я тихонько заглянула в полутёмную комнатку. Услышав, что в тазах полно воды, я зашла заменить их пустыми. Тусклый свет далёкого фонаря освещал маленькую клетушку, и я не зажгла лампу. Когда подменяла миску у окна, взгляд случайно упал за стекло, на тёмную улицу. Там бушевала непогода. Тяжёлые плети дождя обрушивались на деревья и дома, по дороге неслась настоящая бурная река, ветер раскачивал деревья, срывая ещё зелёные листья. Один из них прилип к стеклу. Вдруг в полумраке что-то шевельнулось. Я напрягла ещё непривыкшие к темноте глаза и заметила одинокую фигуру, стоящую посреди тротуара возле соседнего дома. Присмотревшись, разглядела невероятно тощего, мертвенно бледного мужчину с растрёпанными тёмными волосами, в зелёной ветровке. Он внимательно смотрел вдаль. Туда, где мерцал огонёк ресторанчика. Я подумала, что он ждёт кого-то из припозднившихся гостей, вероятно, сам оттуда. Но когда снова пришла через полчаса, человек стоял всё так же, словно и не двигался с места. Застыл каменным изваянием, а по нему стекали ручьи холодной воды. Он не мог знать, что я его вижу, но вдруг глянул в мою сторону. Я резко села на пол. Какое страшное лицо! Не разглядела черт, но что-то в нём, какая-то болезненная возбуждённость, напомнило Раскольникова. Тем временем на улице что-то хрустнуло, звякнуло, потом затрещало, стукнуло и замолкло. Я вскочила. Улица опустела. Дальний фонарь погас. Шепнув: «Господи!», я убежала с веранды. Долго не могла уснуть: всё чудилось, что этот «Раскольников» вломится к нам.

Было ещё очень рано, когда в закрытые ставни кто-то постучал. Я первая вскочила, накинув платье прямо на пижаму, и выскочила открывать калитку. Во двор вошёл широкоплечий незнакомец, предъявляя удостоверение следователя. Оказалось, я невольно стала свидетелем преступления. Точнее, слушателем. Опознала фото предполагаемого грабителя. Соседи готовились отмечать юбилей: пригласили друзей, заказали ресторан, а деньги хранили дома. Вчера ночью хозяин уехал с ночёвкой к детям, жена собиралась остаться дома, а теперь была счастлива, что в последний момент передумала. «Убить могли» – причитала она. Этот «Раскольников» был наркоманом и недавно вышел из тюрьмы. Нужны были деньги. Видимо, услышал разговоры о юбилее и влез в дождливую ночь в пустой дом. Я испугалась, что мне теперь грозит опасность, но меня уверяли, что в такой темноте меня вряд ли могли заметить. А мои показания не будут нигде всплывать. У полиции этот тип уже был на примете, а я лишь подтвердила их версию. И когда преступника поймают, ни на судах, ни на допросах мои показания не понадобятся. Но я всё равно не могла успокоиться. Мертвенные черты «Раскольникова» преследовали меня днём и особенно ночью. «Хорошенькое» начало отдыха…