Аська и Краса или мой любимый - блондин!

Глава 7. Часть 2.

Я незамедлительно кинулась к входу и, подергав ручку двери, еще раз убедилась в собственной правоте. Мы случайно оказались заложниками университетской библиотеки, и спасительной ключ спешно удалялся всё дальше, уносимый чьими-то торопливыми шагами. Оценив масштаб трагедии и последствия, я не придумала ничего лучшего, чем начать изо всех сил барабанить по двери, начисто игнорируя Красавина. Я как-то забыла, что успела умилиться спящему парню, о том, что искала я его не для любования, как натюрмортом, и о произошедшем за день тоже на какое-то время забыла.

- Эй, кто-нибудь! Выпустите! – прокричала я в надежде на то, что меня услышат, если вдруг будут проходить мимо. Однако шансы на то, что по одинокому заброшенному коридору, (а он действительно шел отдельной ветвью) ведущему в обитель знаний, в пятницу вечером кто-то будет идти, были крайне малы. Я бы сказала, даже равны нулю. Еще немного и я начала бы задыхаться от отчаяния, а, может быть, от приступа внезапной клаустрофобии, но услышала мягкий шорох ткани и противный звук трения обуви об скользкий линолеум и обернулась, вспоминая, что не одна.

Красавин с самым невозмутимым видом, будто его запертая дверь некоим образом не касалась, подпирал книжный стеллаж, скрестив руки на груди, и наблюдая за моими потугами разбить себе костяшки. Неудивительно, что я не сдержалась, бросая на него обвиняющий и недовольный взгляд, одновременно успевая заметить, что всегда безупречный вид парня несколько помят. Во всех смыслах. Взлохмаченные волосы и не выспавшееся усталое лицо навевали мысль, что его всю ночь гоняли, как козла в чужом огороде, или угнали машину, пока он добирался до неё после нашей прогулки, и он догонял угонщика на собственных двоих. Да, и неглаженная белая рубашка дополняла догадку о том, что ночевать дома ему не пришлось. Как бы то ни было, но жалеть я его не собиралась.

- Ну и что ты стоишь?! – напустилась я на него. Его безразличие к происходящему откровенно бесило. – Сделай что-нибудь!

Антон, как мне показалось, демонстративно и тяжело вздохнул, так будто бы его не волновало происходящее от слова совсем, а я только раздражаю его, создавая ненужную панику. Наверное, моё лицо перекосило от эмоций. Раз поглядев на меня, блондин всё же снизошёл до ответа, но, по-прежнему, не двинулся с места, даже не пытаясь подойти к двери и что-то предпринять.

- К сожалению, у меня нет с собой телефона, но если ты одолжишь мне свой, я могу позвонить Игорю, и он все решит,- его голос был таким скучающим и ленивым, что выводило меня из себя ещё больше. Это надо же! Стоит такой невозмутимый, заставляя думать, что я чего-то не понимаю в сложившейся ситуации, – И прекрати уже мучить дверь, она ни в чем не виновата.

Одарив блондина злобным взглядом, я принялась искать телефон в сумке, мысленно сетуя, что сама не догадалась об этом. Однако, когда я передала аппарат Красавину, надеясь, что теперь уж всё образуется, парень, едва взглянув на телефон, пренебрежительно хмыкнул. Я подумала, что это он в адрес моего не самого престижного телефона, который не был таким уж старым, но и новомодных дополнений не имел, и уже хотела ответить что-то резкое, упомянув зажравшихся богатеньких лентяев, но оказалось, что дело было в другом. Он вернул мне телефон и, слегка наклонив голову в бок, изучал меня как-то особенно пристально, слегка прищурившись, будто оценивая содержимое, если не головы, то чего-то ещё наверняка.

- Мне не хотелось бы тебя расстраивать, но он не работает, - в его голосе звучало неприкрытое обвинение, которое несколько разбавило недавнюю сдержанность. Но я едва заметила это изменение, резко выхватывая мобильник из его рук, и не веря своим ушам.

- Миленький, ты что сдох? - задала я риторический вопрос тёмному экрану, а потом от бессилия сползла вниз по стене прямо на пол, и когда телефон оповестил меня о нулевой процентности заряда и на прощание таинственно подмигнул, просто швырнула его обратно в сумку, делая обреченный и громкий выдох. Долго вздыхать, однако не пришлось. Тот, на ком можно было отыграться, стоял прямо передо мной, наблюдая за каждым моим движением с какой-то неприятной гримасой, что подстёгивало меня еще больше.

-Черт! А все ты виноват, - протянула я, злобно прищурившись. Сегодняшний день явно решил поиздеваться надо мной, подкидывая очередную карту, без возможности отбиться, как в игре в дурака. Только дурой мне становиться совсем не хотелось. Но каждый раз, находясь рядом с Красавиным, я чувствовала себя именно так. А Краса был изрядно удивлен. И это была первая живая и неподдельная эмоция за сегодня.

- А я-то тут причем? - приподнял он бровь, продолжая нависать надо мной. Теперь его руки не были скрещены на груди, но и та поза, в которой он держал пальцы за краями ремня, тоже не придавала ему более дружелюбный вид. Скорее, он казался слишком высокомерным, - Я, что ли, тебя тут запер?

Его наделанное равнодушие, да и, вообще, отношение сильно разилось со вчерашним поведением. Тогда он вел себя просто и естественно, а сейчас общался со мной так, словно вынужден терпеть мое никчемное общество. Красавин был сейчас олицетворением самого распространенного стереотипа об элите учебных заведений, малейшей мимикой излучая все их самые худшие черты. Я даже задумалась, ни приснился ли мне вчерашний день? И даже мелькнула безумная мысль о двойнике Антона, но парень ожидал ответа, и пришлось взять себя в руки.

- Почти, - кивнула я, сцепляя руки в замок, чтобы скрыть нервозность. Разговаривать с парнем, когда всё в нем отталкивало, было сложно. Я начинала сомневаться в правильности моих претензий и в том, что есть смысл, вообще, открывать рот. Подталкивало меня только воспоминание об угрозах и мрачные картины групповой расправы надо мной орды фанатичных девиц с хищным маникюром. Но с каждым словом я обретала смелость.

- Если бы не ты, не было бы этих записей в университетском паблике! Чокнутых девчонок, которые того и гляди вцепятся мне в волосы. И тебя я ни за что в жизни не стала бы искать по доброй воле. Слышишь? Нужен ты мне вообще, - я почти цедила эти слова, сама поражаясь собственной злости. Но всё то, что обо мне сейчас говорили в университете, было для меня чудовищно унизительно и неприятно.