Двойник для шута

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

Как это ни удивительно, но запечатанный сосуд, о существовании которого догадались Крыс–и–Мыш, все–таки нашли. Может, потому что искали терпеливо и тщательно, не ропща на судьбу — вот она и решила помочь, в виде исключения. А может, просто повезло? Многие утверждают, что это одно и то же.

Ярким солнечным утром третьего дня месяца лонг–гвая матрос, сидящий в "вороньем гнезде" на самой высокой мачте "Жемчужины моря", внезапно заорал не своим голосом, указывая рукой на что–то, невидимое пока остальным.

Надо сказать, что "Жемчужина моря" была арабаной — военным кораблем империи, — которой командовал уже знакомый нам капитан Камиллорой Нарриньерри. Его судно, которое сам он называл не иначе как "моя красавица", было выкрашено в цвет морской волны и паруса имело такие же, шелковые, расшитые яркими нитками. На этой арабане с крутыми бортами и огромным тараном, окованным железом, было не страшно встретиться с любым противником. На судне спокойно умещалось более пятисот пассажиров и около двухсот членов команды. Флаг военного флота Великого Роана — зеленое с золотым — трепетал на ветру.

Когда матрос в "вороньем гнезде" увидел по правому борту сверкающее пятнышко, он сразу подумал, что так может отражать солнечные лучи стеклянный бок бутылки. Или это позже он говорил, что подумал об этом, а закричал сразу, как только осознал, что видит нечто, — это уже не важно. Важно, что арабана сразу легла на нужный курс и через несколько минут оказалась на месте. С борта спустили лодку с двумя матросами, и те действительно выудили бутылку из–под дорогого тетумского вина "Амхара", заткнутую пробкой и залитую зеленым воском. Не прошло и десяти минут, как находка попала в руки самого Камиллороя.

Поскольку капитан присутствовал при докладе Крыс–и–Мыша, то был полностью уверен в том, что нашел предсмертное послание Джоя ан–Ноэллина, но не решился его прочитать, справедливо полагая, что вскрывать подобное письмо следует при Сиварде, иначе одноглазый не простит ему самоуправства и на всю жизнь спишет на берег. Все знали, что начальник Тайной службы пользуется неограниченным влиянием. А искушение у капитана все же было, ибо он не стал подробно распространяться во время разговора о своих отношениях с покойным контрабандистом.

Они так долго находились с Джоем по разные стороны «крепостной стены», что Камиллорой Нарриньерри и представить себе не мог, насколько его потрясет эта смерть. Он дал себе слово узнать, кто именно убил Джоя, и отомстить убийце, как мстят настоящие друзья.

Когда–то давно, когда Камиллорой был еще совсем молодым человеком и только грезил дальними странствиями и морскими просторами, он крепко сдружился с веселым и задорным отпрыском эмденского князя ан–Ноэллина. Джой тогда сбежал из дому и вовсю наслаждался свободой, он и Камиллороя заставил поверить в то, что жизнь прекрасна и что все мечты сбываются, если как следует постараться. Пути их быстро разошлись, и ничего особенного их, вроде, не связывало: жизней они друг другу не спасали, клятв не давали, а вот поди ж ты — оказалось, что капитан Нарриньерри по сей день считал Джоя своим другом. Хоть, может, и сам об этом не подозревал до тех пор, пока не ступил на забрызганную кровью палубу осиротевшей "Летучей мыши".

Арабана превосходит по скорости любые парусные суда Лунггара. Не прошло и двух с половиной суток, как запечатанная бутылка уже стояла на столе перед нахмуренным Сивардом.

Сгустились за окном сиреневые сумерки, и Джералдин зажег несколько десятков свечей, чтобы кабинет был ярко освещен. Крыс–и–Мыш тихонько шуршали бумагами в углу, ну точь–в–точь как их хвостатые тезки. Нарриньерри сидел тихо, стараясь занимать как можно меньше места, и не отрывал взгляда от пресловутого послания.

— Значит, не ошиблись, — проскрипел одноглазый. — Есть это письмо в действительности.

Крыс–и–Мыш согласно закивали головами.

— Ну что, Джералдин, доставай, что там.

Секретарь и помощник Сиварда выудил из–за пояса длинный кинжал и несколькими ловкими движениями очистил пробку от воска, а затем вытащил ее, не прилагая, казалось бы, особых усилий. Несмотря на то что нервы всех присутствующих были напряжены до предела, капитан восхитился:

— Чисто выходит!

— Это я на ашкелонском натренировался, — скромно сказал Джералдин.

Сивард слегка смутился. Для приличия.

Сверток, засунутый в бутылку, оказался слишком плотным, чтобы его можно было вытащить через узкое горлышко, и Джералдину пришлось разбить посудину. На свет божий появился ровный лист пергамента, в который был замотан продолговатый предмет. Одноглазый развернул сверток, и у него в руках оказался золотой стержень с привязанными к нему шелковыми шнурками в узелках.

— И что это за штуковина? — сказал Сивард вслух. — Где я о ней мог слышать?

При виде стержня Крыс–и–Мыш подались вперед, как дети, которым показали соблазнительный торт и груду прочих сладостей.

— О–о–о–о, — простонали они хором.

— Понятно, — усмехнулся Джералдин. — И то хорошо, что мне не придется перелопачивать горы книг в поисках информации.

— Вы знаете, маркиз, что именно держите в руках? — выдавил Крыс тоскующим голосом покинутого любовника.

— Главное, что ты знаешь.

— Маркиз, вы легкомысленно относитесь к бесценному артефакту, это же…

— Погоди! — рявкнул одноглазый. — Я сперва прочитаю письмо Джоя, а потом вы нам все объясните. Только, чур! Диссертации не защищать, а объяснять популярно, как для идиотов.