Расплата за грехи

Глава 1

Белый пушистый снег тихо падал на землю, кружась в медленном вальсе. Это было удивительное и по-настоящему сказочное зрелище. Особенно, если учесть, что снег − не частый гость в этой точке земного шара. Благодаря близкому соседству с Атлантикой, с ее теплым течением Гольфстрим, бесснежные зимы нередко приводили в уныние детвору Дувра. Но сегодня, в канун Рождества, от которого все люди ждут волшебства, природа сжалилась над человечеством и преподнесла подарок. Снег пошел неожиданно. Казалось бы, ничто не предвещало его появления: утреннее солнце висело низко над горизонтом, озаряя своим золотистым светом небесную синеву. Но ближе к вечеру на горизонте со стороны моря появились тяжелые свинцовые облака. И когда луна сменила на посту всемогущее светило, с неба начали падать первые несмелые снежинки. А еще через час их замысловатый танец подхватили мириады других белых красавиц.

Елизавета Морин Батлер стояла у окна и как зачарованная смотрела на причудливый полет белых «мух». «Какой сегодня замечательный день! – подумалось ей – О, я уверена, что этот день будет самым счастливым в моей жизни». Она улыбнулась собственным мыслям. Нежный румянец залил ее белоснежные щечки, а в глазах цвета морской волны заплясали веселые и игривые огоньки. Благодаря этому девушка, и без того очаровательная от природы, превратилась в ослепительную красавицу. Ее неистощимая жизненная энергия, жизнерадостность и остроумие сделали Морин (а близкие звали ее именно так) любимицей многих благородных семейств в городе.

Несмотря на древность ее рода и отдаленное родство с правящей династией, в прелестной девушке не было ни чванства, ни высокомерия. Она легко находила общий язык не только с высокородными вельможами, но и с людьми более низкого сословия. Хоть ее отец, Джеймс Батлер Второй, герцог Ормон, и не разделял вольных взглядов своей дочери, он очень гордился ею. И единственное, о чем он не переставал жалеть, так это о том, что он не смог дать дочери того, чего она действительно заслуживала. Вынужденный покинуть после революции свое родовое гнездо на севере Англии, он со своей тогда еще малочисленной семьей перебрался в небольшое загородное поместье близ Дувра. Это был скромный дом, снаружи облицованный кирпичом и отделанный деталями из белого тесаного камня, украшенными переплетающимися резными завитками. Сочетание декоративных белокаменных частей и кирпичных стен было характерной чертой английской архитектуры того времени. Несмотря на скромные размеры, дом этот стал для Морин самым теплым и уютным местом во всем белом свете.

Благодаря воцарению на престоле Карла II конфискованные в 40-х годах XVII века земли были частично возвращены некоторым семействам, однако большая часть земель так не вернулась к своим законным хозяевам. Причиной было то, что громадная часть земельных владений оказалась распроданной «старым дворянством» в уплату «композиций» – денежных штрафов. Впоследствии вернуть такие поместья, увы, оказалось невозможным. В числе пострадавших от революционных потрясений оказался и Джеймс Батлер. Не имея больше возможности получать со своих земель традиционную феодальную ренту (как это было заведено с XIII века), но и не желая получать от короны подачки в виде пенсий, синекур или щедрых денежных вознаграждений, молодой Джеймс Батлер вынужден был освоить новую для себя деятельность.

Дувр издревле был городом-портом. Древние римляне, владевшие некогда этой территорией, построили в начале нашей эры два маяка – «faros», чтобы указывать своим судам направление на гавань. После ухода римлян город и укрепления опустели, потеряв былое величество. Прошло более четырех сотен лет, прежде чем местность эта вновь пришла в оживление. Дувр по своему положению оказался, по сути, ключом от Англии. Именно поэтому на востоке городских земель был возведен величественный Дуврский замок, который охранял порт и город. Во времена Английской революции замок долгое время был в руках сторонников короля, что и послужило основной причиной того, почему Джеймс Батлер со своей семьей решил обосноваться в этой части Англии.

В те времена, о которых идет речь, порт Дувра считался одним из главных коммерческих портов Англии. Этот факт и подтолкнул молодого герцога к шагу, ставшему решением проблемы, связанной с пошатнувшимся финансовым положением. Нельзя сказать, что это решение далось ему легко. Многие вельможи, а среди них были и его друзья, с презрением отнеслись к затеянному им предприятию. Тем не менее, несмотря на шушуканье за спиной, Джеймс Батлер продолжал начатое им дело. Торговля шерстью, сукном и другими товарами не приносила сумасшедших денег, но позволяла содержать семью и дом в полном достатке. А построенный через десять лет для охраны судов лорда Батлера фрегат «Mary Claire» стал одним из лучших судов в порту и всегда привлекал к себе внимание не только обывателей, но и моряков, восхищавшихся его величественным видом, правильными формами и отличными судоходными качествами.

Морин, потерявшая мать еще в раннем детстве, с юных лет все свое свободное время проводила вместе с отцом либо в конторе, либо в порту. А когда в 1679 году на воду был спущен новый фрегат, названный в честь жены Джеймса Батлера, Морин все свои досуги стала проводить там. Отец вначале был недоволен поведением дочери и хотел было запретить ей появляться на судне, но Морин, с присущими ей кротостью и даром убеждения, сумела уговорить его. Однако это вовсе не означало, что юная Морин совсем забыла о своем высоком происхождении. Помнил об этом и ее отец, всегда желавший, чтобы его дочь стала настоящей леди и сделала достойную партию. Когда девочке исполнилось одиннадцать лет, Морин, до этого получавшей образование дома, пришлось забыть о забавах и морских прогулках. Пансион на целых пять лет стал ее вторым домом. С каким наслаждением она приезжала в родной город на редкие семейные торжества, вырываясь из плена унылых школьных классов! В эти всегда короткие, по мнению Морин, периоды времени никакими силами нельзя было удержать ее дома. Море и все, что с ним связано – корабли, паруса, альбатросы, новые страны и континенты – вот о чем она мечтала, сидя в неуютных комнатах пансиона. Что могло сравниться с этим? Отец, видя тягу дочери к путешествиям, изредка брал ее с собой, и это всегда становилось незабываемым событием в монотонном течении ее жизни.