Жена Лесничего

Глава 17

Глава 17

Чармейн заснула как только голова коснулась кровати – сработала близость Ветерка, его столь родное сопение и фырканье по ночам, будто он ежик, а не ребенок. Он спал беспокойно: то и дело вскрикивал и начинал нервно плакать, но учуяв маму затихал и долго жаловался в грудь, пока не проваливался в сон.

У Чармейн разрывалось сердце, она представляла, какого было Ветерку в прошедшие дни звать ее, без возможности дозваться. Должно быть хороший знак, что он все еще продолжает пытаться, что он не лишился надежды. Но, боже, как больно видеть беззащитного ребенка, всхлипывающего всем телом. Она бы руку себе отрезала, лишь бы взять его грусть на себя.

Под утро ее разбудила Кувшинка – беззвучно протянула стеклянную бутыль и Чармейн безропотно отцедила для Кукушонка порцию, хотя глаза слипались от усталости.

- Хочешь, я возьму Ветерка, а ты поспишь? – участливо предложила Кувшинка.

- Нет, я ни за что его не отпущу.

Чармейн оценила предложение фейри, которое было сказано от чистого сердца. Но она сейчас никому не отдаст сына. Она будет с ним и днем и ночью, кожа к коже, пока воспоминание о том, что когда-то их разлучили не сотрется из его памяти.

Обычно Ветерок просыпался с первыми лучами солнца, но в клетушке окон не было. На сей раз Чармейн проснулась с чувством, что она хорошо отдохнула. Видимо, Ветерок позволил себе спать подольше под боком у мамы.

Мох светил ярким ровным светом. Чармейн наклонилась к сыну и была вознаграждена солнечной беззубой улыбкой. Она то и дело ловил ее взгляд и улыбался еще шире, показывал кончик язычка, щурил глазки, махал приветливо ручками. А Чармейн все позабыла от чистого незамутненного счастья.

В дверь постучали. Чармейн наспех заправила ворот, пригладила волосы и отозвалась. В комнату торжественно зашел Тейл с серебряным подносом в руках. На нем высились корзиночки с воздушным кремом и лесными ягодами, свежий хлеб и вазочка с вареньем, дымящийся чайник с двумя чашечками.

Чармейн смутилась. О своей любви к воздушным пирожным она упоминала давным-давно, в другой жизни. Надо же, не забыл. Можно подумать, будто она для него что либо значила.

- Как спала? Вижу, что выглядишь лучше. Когда захочешь искупаться, дай знать, я отведу к подземному источнику. Вода в нем горячая, правда пахнет тухлыми яйцами, но после нее приятно сполоснуться в чистой воде с душистым мылом.

Чармейн не удержалась и взяла ближайшую корзиночку. Тает во рту… Крем нежнейший, с легкой кислинкой, ягоды сладкие и довершает все изумительное хрусткое тесто.

Неизвестно откуда эльф достал пирожные, но даже матери такие не удаются.

Молчание затянулось, будто на повседневные темы говорить не стоило, а поднять наболевшие вопросы оба не решались. И еще, Чармейн пугал взгляд эльфа. Он смотрел без маски превосходства или легкой брезгливости, сопутствующей всем встречам с тех пор, как Чармейн вышла за другого. Тейл изучал ее взглядом мужчины, которому нравится женщина, сидящая напротив. Не стеснялся скользнуть глазами по груди, заметно округлившейся после родов.

Чармейн отвернулась к Ветерку, напряженно сосущему свои пальчики, чтобы скрыть как сильно бьется сердце и предательский румянец на щеках.

- Что со мной будет?

- Будущего знать не дано…

Чармейн возмущенно повернулась к эльфу. Она не собирается терпеть отговорки.

- Чармейн, ты сама решишь, сколько быть тут и вернуться ли к мужу. Ветерка я отпустить не могу, сама понимаешь. Он единственная надежда, когда-нибудь восстановить наш род.

- Что случилось? Фейри ушли сквозь завесу или вас поразила неведомая болезнь?

- У нас перестали рождаться дети.

- Но где все те фейри, что проезжали сквозь Вирхольм во время последней дикой охоты на Юстаса?

- Ах это? Мы мастера в наведении морока, это очень легко, особенно когда городские жаждут увидеть кавалькаду. Мы стараемся выполнять все обязанности, несмотря на то, что нас осталось всего трое.

- Но в чем причина? Раз вы любите лес и делаете для него все возможное, почему Хозяин леса не дает вам детей?

- Ты наконец задалась этим вопросом? Что-ж, не прошло и года. Подумай над ним в свободное время, может у тебя появится идея. По крайней мере ни одна из наших не подала надежд.

Тейл откланялся и Чармейн опять осталась в одиночестве. Жаль, что она отказалась от купания, в комнатушке особо чувствуется запах тела. Но Тейл смотрел на нее так, что мысль обнажится перед ним заставляла нервно вздрогнуть. Не от того, что его неприкрытое желание эльфа заставило откликнуться давно похороненную влюбленность. Чармейн давно и бесповоротно любила своего мужа и ни за что не хотела причинить ему боль. И уж точно не давать Тейлу возможность извратить купание, подать его в качестве свежей новости для Дэмиена, под пикантным соусом.

Ей стоит быть осторожной. Очень осторожной, а так же любой ценой выяснить, как убежать отсюда с Ветерком. Второй раз фейри его обменять не смогут, а отобрать у мамы будет против правил.

Значит стоит втереться в доверие к Тейлу. А как сделать это и не дать ему пищу для сплетен очень хороший вопрос.

Тейл или Саэдримон, как он себя назвал, всегда был для Чармейн загадкой. Он никогда не казался искренним, и любил и ненавидел с долей фальшивости. Раньше Чармейн считала, что влюбилась в иное существо, которое глупо мерить человеческими мерками, но теперь, узнав поближе его семью поняла, что его отец – тиран. А когда живешь под боком у чудовища, учишься скрывать свои истинные чувства. Иначе их распознают и растоптают.

Ей даже стало Тейла немного жаль. Но почему они беспрекословно слушаются сумасшедшего короля?

Когда к ней заглянула Кувшинка, Чармейн попросилась пойти искупаться. Фейри бережно держала Ветерка, а Чармейн нежилась в подземном горячем источнике. В воде от каждого движения разлетались искорки, на потолке грота блики затейливо танцевали. Со дна на поверхность поднимались пузырьки воздуха, приятно разминали мышцы.