Синичка: побег из клетки

1.12

Через две ночи Ольви пришла к морю снова. А потом снова. И снова. Она полюбила сидеть на берегу. Волны мерно накатывали на берег, каждый раз оставляя на песке новый мокрый рисунок. Она слушала их шум - и поневоле начинала дышать в их ритме. Покой разливался по телу, исцеляя, и рана, оставленная Лисом, понемногу заживала, затягивалась тонкой пленкой. Ольви больше не носила маску - зачем, если здесь ее никто не увидит, кроме молчаливого джи. Однажды она с удивлением поймала себя на мысли, что хочет встретиться с ним снова.
И ее желание исполнилось - это случилось лунной ночью, когда Ольви специально пришла посмотреть на отражение луны в море. Черная голова вынырнула прямо посреди лунной дорожки. Затаив дыхание, Ольви восхищенно следила за пловцом - и как только не мерзнет! Наверно, у джи какое-то особенное тело. Сама она осмеливалась только, сняв туфли, слегка намочить пальцы в прохладной воде, и тут же отдергивала ступню. 
Его одежда лежала неподалеку, и Ольви устроилась ждать. Она долго смотрела, как он нырял и плавал в темной воде, как наконец его голова стала приближаться к берегу, как на мелководье он встал и пошел, разбрызгивая воду, - весь смуглый и гладкий, и... без ничего. К щекам прилил жар, и Ольви опустила голову в замешательстве. Она никогда до сих пор не видела обнаженных мужчин. 
Джи коротко взглянул на нее и ничего не сказал. Конечно, он заметил ее, еще когда плыл к берегу. Не поворачиваясь, Ольви следила краем глаза, как он вытирается и натягивает штаны и рубаху. А потом подняла голову и встретила его вопросительный взгляд. 
- Научи меня плавать, - выпалила она первое, что пришло на ум.
Джи взглянул на неё с сомнением и покачал головой:
- Сейчас еще холодно, госпожа. Вот придет лето...
- Жаль, - вздохнула Ольви. - Там в море, среди волн, все, должно быть, не так, как тут на берегу...
- Я могу покатать вас на лодке... - медленно, словно в раздумье, проговорил он.
В море на лодке! Ночью! Это было именно то, что нужно. 
Вот и лодка, покачивается на волнах у самого берега - Ольви замерла в неуверенности, не зная, как в неё забраться. Азур - она решила про себя называть его так, вместо плебейского Зури (надо же было так исковеркать алвойское Азурио! Одним словом, джи) - протянул ей руку. Ольви оперлась на нее, он стиснул её пальцы - и это простое прикосновение вдруг что-то непонятное сотворило с ней. По коже побежали мурашки, а сердце подпрыгнуло и заколотилось так, что закружилась голова. Ольви, пошатнувшись, села на корму и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. 
Азур развернул лодку. Он греб сильными размашистыми движениями, и берег за его спиной быстро удалялся. Ольви отчего-то одолевало смущение, когда она смотрела на джи - сразу вспоминались сильные мышцы под этой рубашкой, гладкая смуглая кожа... 
Ольви села на дно лодки и запрокинула голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Яркие, намного ярче, чем в городе, звезды складывались в привычные узоры созвездий, знакомые по урокам астрономии и в то же время совершенно новые, как и все, что происходило этой заколдованной ночью. Слушая плеск волн, она стала дышать в такт - и в какой-то момент исчезла лодка, исчез берег, исчезли город со всеми его жителями и все, что связывало ее с ними. Ольви парила в темноте среди звезд, оставив далеко внизу своё смущение и печаль, тревоги и отголоски боли от предательства. Пьянящее чувство освобождения, полного и окончательного - только теперь она поняла, какая тяжесть давила ей на плечи прежде. 
Ольви не знала, сколько прошло времени. Когда они возвращались, она сидела на корме, мечтательно улыбаясь, и, кажется, теперь уже джи избегал её взгляда.
А потом ей снова пришлось опереться на сильную горячую ладонь Азура, чтобы выбраться из лодки - все волоски на руке встали дыбом, и волнение вспыхнуло в ней с новой силой. Скомканно попрощавшись, Ольви убежала, стремясь скорее вернуться в пансион.
Но и там, уже в постели, снова и снова переворачивая подушку в тщетной попытке охладить пылающие лоб и щеки, она долго не могла успокоиться. А когда наконец уснула, ей снились узкие смуглые пальцы, сжимающие её ладонь, и щекочущий холодок в груди.