Очень долгое путешествие, или Инь и Ян

ВЕРГЕН. Глава 28. Пейзаж перед битвой

На рассвете мы с кузнецом Титом Сорокой отправились в каменоломню. Было ещё по-утреннему свежо и зябко, яркие лучи пронизывали лес, искрясь росой в траве. Трижды по пути тенями выступали на тропу скоя'таэли. Тит хмуро приветствовал их и отдавал распоряжения впредь пропускать меня и одну.

— Вот черти, каждый раз до усрачки, как из-под земли вырастают, — ворчал он, — нет, чтоб по-краснолюдски, по-нормальному, перегородили бы, встали с топорами. Так нет, всё эти фокусы.

С высоты котлован напоминал филиал ада — горели костры, от чанов и из труб печей поднимался густой едкий дым. Производство было поставлено на широкую ногу. Двенадцать огромных бочек стояли на помостах — краснолюды деловито проливали их кипятком и собирали в чаны раствор. На другой стороне котлована мельничными жерновами перемалывали уже готовую рафинированную селитру в порошок.

— Всё по-твоему, по-алхимичьи сделали, — кузнец провёл вдоль бочек ко входу внутрь каменоломни.

Мимо шла череда людей и краснолюдов, таскавших в мешках помёт из пещер. Тит нырнул в пустынный боковой коридор, огромным ключом отпер замок и зажёг горелку, подвешенную у двери.

— Тут сухо, храним готовую селитру и уголь. Всё перетёртое уже. И верёвки, как ты сказала.

Он прошёл мимо рядов бочек к бухтам уложенных пеньковых верёвок.

— Их уже пропитали в насыщенном растворе селитры?

— Да. Сегодня к ночи, говорят, обоз с серой доедет.

— Отлично, — я почувствовала волнение. Одно дело — читать теоретические статейки, а другое — быть ответственной за воплощение в реальности. В настоящем мире и в настоящей войне, где будут гибнуть настоящие люди и не люди. — Корпусы бомб для испытания заготовили?

— Восемь штук, по две с разной толщиной стенок.

Краснолюд поднял на меня лицо. Я кивнула и сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Хорошо, как только сделаем первую партию пороха, будем испытывать. Пойду, надо исследовать окрестности.

Тит Сорока уважительно потряс мою руку. Той же дорогой, приветственно маша скоя'таэльским кордонам, я вернулась в Верген.

Улицы заполняла утренняя суматоха. Город принимал обозы беженцев из деревень — вергенские краснолюды расселяли их. Всюду пестрели листовки с указаниями где регистрироваться, кому задавать вопросы и куда отправляться на сборы.

На каждом доме висел плакат с легко узнаваемой Саскией с высоко поднятым мечом и надписью «Бьёмся за СВОБОДУ». Для пущего эффекта доспехи на Деве-Драконоубийце были полурасстёгнуты, открывая взору художественно увеличенные в несколько раз шары грудей.

За внутренними воротами на базаре уже вовсю шла торговля. Купив буханку горячего хлеба, белый упругий шарик молодого сыра, завёрнутый в листовки, и сетку яблок, я протолкалась через шумную, возбуждённую надвигающейся войной и наплывом людей рыночную площадь к конюшням.

Туча встретила приветственным ржанием. Я поднесла яблоко к её тёплым мягким губам и обняла за шерстистую шею.

— Пойдём, моя хорошая, пора прокатиться.

В кормушке лежало свежее сено, пол загона был начисто выметен. Шерсть Тучи блестела, а сама она выглядела довольной и ухоженной. Мысленно пообещав себе поблагодарить Сесиля за заботу, я принялась седлать лошадь.

— Куда-то собираешься? — прозвучал со спины знакомый голос.

Иорвет вывел могучего белоснежного коня и остановился у денника Тучи.

— Мне нужно осмотреть окрестности.

— Поедем вместе, — как всегда безапелляционно, эльф мотнул головой в направлении выхода.

Мы вывели лошадей под уздцы и вышли из города сквозь колоссального размера каменные западные вергенские ворота. По обе стороны дороги круто вздымались городские стены, вырубленные в скалах. На них ещё виднелись не смытые дождями чёрные смоляные потёки.

— Вы стреляли оттуда, со стен? Год назад, в битве с Хенсельтом, — спросила я.

Иорвет легко впрыгнул в седло, оглянул стены и, запрокинув голову, посмотрел в ясное утреннее небо. Лицо под красной повязкой выглядело осунувшимся.

— И со стен, и с арок ворот. Все высоты — наши.

Забравшись в седло, я тронула Тучу.

— Я никогда не была на войне, — тихо произнесла я.

Иорвет подал коня вперёд, лошади пошли рядом.

— У вас в мире нет войн?

— Есть, но больших не было уже давно. В последней такой погибло восемьдесят пять миллионов человек, и это на время всех отрезвило.

Иорвет недоверчиво посмотрел на меня.

— Это ж сколько у вас там людей…

— Почти восемь миллиардов сейчас, — я улыбнулась, видя, что такие цифры просто не помещаются у него в голове. — И знаешь, что в итоге из всего этого вынесли? Что каждая, абсолютно каждая жизнь важна. Но лет восемьсот назад населения у нас было примерно как у вас здесь сейчас, и жизнь одного человека не стоила ни гроша.

— Способность людей быстро размножаться хорошо известна, — горько сказал он, услышав лишь то, что захотел услышать.

— Те, кто начали эту последнюю войну, утверждали, что есть одна раса избранных людей, и она должна властвовать над всеми остальными.

— Все dh’oine одинаковы, — презрительно искривил губы Иорвет.

— Не только dh’oine, — тихо сказала я.

Он не ответил. Мы миновали узкие извилистые траншеи меж скал и выехали на поле, изрытое рвами от метеоритного дождя, вызванного заклинанием Сабрины Глевиссиг в битве Каэдвена с Аэдирном три года назад. Чародейка применила запретную магию, спалив заживо и своих и чужих.

Впереди журчал широкий ручей, направляясь к Понтару, который спрятался за грядами холмов. На одной стороне ручья, там, где раньше был бордель каэдвенцев, теперь развернули полевую кухню для беженцев. На другом берегу в бывшем лагере Хенсельта временно разместили их самих.

Иорвет направил коня по руслу, лошади зацокали копытами по камешкам на дне и тянули шеи к воде.

— Бинки, перестань, — одёрнул коня эльф, повернулся ко мне. — Киаран рассказал о твоей задаче тут.

В его голосе послышался скрытый интерес.