Эм + Эш. Книга 1

Глава 3-1 ЭМ

Глава 3. ЭМ

С начала года прошло две недели. Половина месяца. Четверть четверти. Подведём итоги и поздравим себя с нулевыми результатами.

У меня вообще такое ощущение, что я живу исключительно по закону Мёрфи. Всякий раз, когда я набираюсь смелости и пытаюсь прояснить ситуацию с Борей, непременно случается какая-нибудь загвоздка: то момент неподходящий, то кто-нибудь не вовремя нарисуется, то он, шествуя мне навстречу (по пустому коридору!) вдруг роняет тетрадь или ручку, или ещё что-нибудь, и наклоняется поднять, а я вместо задуманного «глаза-в-глаза» таращусь в его кучерявую макушку и согнутую спину и... не солоно хлебавши, прохожу мимо. Такие вот успехи.

Ненавижу это слово – успех. Родители на нём прямо помешаны.

Каждый вечер за ужином папа неизменно задаёт один и тот же вопрос: «Как успехи?» и ждёт, что пока он жуёт котлету, ну или глодает куриную ножку, я буду гордо перечислять, сколько пятёрок отхватила. В младших классах я, может, и рапортовала с гордостью, где и как отличилась, но сейчас эта его привычка стала раздражать неимоверно. Почему сразу – успехи? А всё остальное что, неинтересно? Неважно? Почему не спросить хотя бы иногда, как моё самочувствие или настроение?

Вот и сегодня отец, довольно кряхтя, пододвигает поближе огромную тарелку с солянкой, заносит ложку и замирает на мгновение:

– Ну? Как успехи в школе?

Лицо у папы одутловатое. Глаза круглые, но маленькие. А щеки, наоборот, большие и свисают на бульдожий манер, и когда он жуёт или разгорячённо говорит, они трясутся как холодец.

Все вместе мы только ужинаем. Завтракаем по-разному: папа – самый первый, он раньше всех встаёт и раньше всех уходит. Мама – позже всех. У неё щадящее расписание: немецкий раньше третьего урока ей никогда не ставят и окон никаких. В обед – оба на работе, и я ем в одиночестве. В детстве, помнится, эти семейные ужины я обожала. Наскучаюсь за день по родителям и из кожи вон лезу, чтобы их порадовать: ем как культурный человек – ножом и вилкой, спину держу прямо, локти на стол не кладу – всё, как они учили, и на любые вопросы отвечаю развёрнуто и с энтузиазмом.

С годами всё изменилось, и теперь наоборот люблю сидеть дома одна, а ужины эти превратились в какую-то повинность. Иногда мне так и хочется сказать папе грубость, но до сих пор удавалось сдерживать своих внутренних демонов. А сегодня я так огорчилась из-за неудач с Борей, что не смогла состроить гримасу пай-девочки и рассказать, как блеснула на геометрии. Злые слова так и просились слететь с языка. Поэтому я отбросила ложку, всё равно нет аппетита, и молча встала из-за стола. Папа от удивления даже перестал жевать.

– Что такое? Ты куда? – позвал он, но я, так и не сказав ни слова, ушла к себе. Понятно, что в покое не оставят, доужинают и придут с допросом, но я хоть не буду видеть перед собой жующее лицо и трясущиеся щёки. Так и получилось. Не прошло и пяти минут, как оба возникли на пороге и в два голоса: «Что происходит?».

– Ничего, – буркнула я.

– Проблемы в школе? – встревожился папа. – Плохую оценку получила?

Я молча сунула ему дневник, пусть радуется. Он взглянул, довольно крякнул и снова нахмурился:

– Тогда в чём дело?

– Да ни в чём. Просто я устала.

Мама догадалась первая, что мне хочется побыть одной, и увела его. Отец, правда, никак не мог угомониться:

– Что это за взбрыки? Родители с ней разговаривают, а она молча встала и ушла. Как это понимать? – доносилось из кухни.

– Да оставь её в покое. Знаешь, какие сейчас бывают дети. Сам ведь лучше меня знаешь. Так что нам ещё очень повезло.

– Она проявила неуважение! – настаивал отец.

– Да ничего такого она не сделала. Не раздувай из мухи слона. Может, она и вправду устала. Или расстроена.

– Из-за чего? Пусть скажет!

– Да мало ли из-за чего девочки в её возрасте могут быть расстроены. Может, у неё любовь безответная.

Я аж встрепенулась. Что такое мама говорит?! Но тут отец и вовсе выдал:

– Какая любовь! – фыркнул он. – Тоже скажешь! Моя дочь не дура, чтобы забивать себе голову подобной чепухой. И не станет тратить время на…

– Ах, чепуха?! Помнится… – дальше мама перешла на шёпот, поэтому как я ни напрягала слух – ничего не разобрала. Но видимо, это её сильно задело, потому что папа сразу сменил тон и заюлил:

– Диночка, ты меня неверно поняла. Конечно, я тебя люблю. Но мы-то взрослые, состоявшиеся люди, разбираемся, что к чему. А девчонки эти малолетние… у них не любовь, у них дурь сплошная в голове. Натворят глупостей, а потом горюют. Сколько я таких перевидал! Нет, наша Эмилия не такая! Она не станет ломать жизнь из-за всяких там…

В принципе нечто подобное я и ожидала от него услышать, и разумеется, жизнь ломать не из-за кого не стану, но всё равно рассердилась. Не хочу с ним разговаривать!