Враг мой – муж мой

Глава 22. Леолия сходит с ума

Фиолетовые свечи горели ровно, без копоти и треска. Ровный хор женских голосов отражался от каменных сводов, усиливаясь. Королева Леолия в чёрном платье и вуали, неподвижная, бледная, словно бы уже умерла, неподвижно стояла рядом с супругом. Строго говоря, королевой называть её было ещё рано, так как сам ритуал коронации совершён не был. Но королевство ни на минуту не может оставаться без монарха.

– Прими, всемилосердная, души идущих к тебе, – высокий скорбящий голос резал души, словно острый нож.

Король Эстарм, зашитый и загримированный, держал завязанными руками горящую свечу. Его гроб был обит вишнёвым бархатом – цвет убиенного. Следствие довольно быстро выяснило, что смерть короля была делом рук самого короля: в Оранжевый кабинет к королю никто не заходил. Видимо, чаша терпения и скорби Эстарма переполнилась. Однако, во избежание сплетен и осуждения, народу объявили об убийстве.

Рядом, тоже вишнёвый, высился гроб наследного принца. Ледяные погреба хорошо сохранили Америса, и его не коснулось тление. Мертвенно-бледный, холодный, он казался прекрасным принцем из сказок. Золотые волосы переливались в отблеске свечей.

– Мы долго брели, спотыкались и падали. Мы шли к тебе, о матерь наша! – выводила дева Касьяна низким голосом.

– А-а-а, – печально вторили другие.

«Он погиб из-за меня, – думала Леолия. – Он приходил ко мне и просил прощения… Но я не простила… Ему не к кому было больше обратиться, и он пришёл ко мне… Но я его не приняла».

Слёз не было. Она их выплакала за ночь.

Вчера Эйдэрд, сдержав слово, явился и отчитался о допросах и расследовании, но держался прохладно и отстранённо. Как будто она уже была королевой, а он – лишь одним из щитов. Леолия выслушала доклад герцога молча, не поднимая глаз. «Ну обними же меня», – думала тоскливо. Но он не обнял. И ей стало холодно. Сейчас Эйдэрд стоял рядом, плечом к плечу с ней, но даже не поворачивал головы в её сторону.

– Прости нам ошибки, мы все – лишь люди…

«Ты был плохим королём. Ты был плохим отцом и плохим мужем, но я всё равно люблю тебя. Я не успела сказать тебе этого. Ты во многом ошибался, но ты не был злым. Причиняя зло, ты хотел добра. Прости меня, папа».

Молитвы закончились. Королева подошла и, наклонившись, поцеловала отца в лоб.

– Прости меня, – шепнула, – я тебя люблю.

Остальные целовали руку в парчовом дорогом камзоле. Вернее, перстень – символ королевской власти. Элэйсдэйр прощался с королём. Чувствительные дамы рыдали.

Леолия простояла всё прощание у головы Эстарма. Она бессознательно гладила его поседевшие, золотые когда-то, жидкие кудри. Вопреки всем традициям и правилам, кроме Эйдэрда других герцогов не было. Медведь запретил им покидать щиты. Леолия подтвердила приказ.

Гроб опустили в могилу, которая зияла чернотой среди каменных плит усыпальницы. Под траурные песнопения сверху положили плиты, а затем, используя силу магических камней, установили статую молодого Эстарма. Король опирался на мраморный меч, властно и гордо вскинув голову. Такие статуи по обычаю создавали сразу после коронации, потому что – увы – все короли смертны.

«Тогда ты ещё не знал, что тебе предстоит пережить», – горько думала Леолия, всматриваясь в мраморные черты. Отцу не было и тридцати лет, когда он взошёл на трон.

Следующим опускали гроб принца. Леолия молча смотрела, как деловито мастера закрывают за братом плиты другой ямы. Вот только статую Америса делали уже после смерти, ведь принц не дожил до коронации. Скульптура получилась менее реалистичной и не очень походила на прообраз. Слишком нежное лицо, слишком идеальные черты и взгляд – скорее женский, чем мужской.

Леолия поморщилась.

В этот миг статуя выскользнула из рук мастеров. Её попытались удержать, но она накренилась и рухнула на могилу рядом, разбив саркофаг, созданный из золотой проволоки и топазов, и пол под ним. Присутствующие суеверно зашептались. Леолия ахнула.

Это была могила святой королевы Руэри.

Мастера тотчас подняли статую Америса, у которой отвалилась голова. Затем суетливо принялись вытаскивать осколки плит, чтобы достать из могилы Руэри голову принца.

– О-о, богиня! – завопил один из них, выскакивая из каменной ямы. – Там… там…

Лицо его было искажено от ужаса.

Эйдэрд положил руку на плечо Леолии, удерживая супругу, но та решительно направилась вперёд, присела над могилой святой королевы и опустила свечу в могильную тьму.

Гроб сгнил, крышка его истлела, и при свете свечи королева отчётливо увидела, что могила Руэри пуста. Совсем пуста.

***

Леолия отпустила фрейлин и осталась одна. В окно смотрела луна, казавшаяся ухмыляющейся мраморной головой. Королева заперла двери во все остальные помещения. Зажгла светильники и села в кресло, поджав ноги и завернувшись в плащ Эйдэрда. Тот самый, который герцог отдал ей, когда сражался с Калфусом в саду. Чёрный, кожаный, с тёплой бархатной подкладкой. Но сможет он ли защитить её?

Ветер завывал в каминной трубе, и Леолия пожалела, что не догадалась закрыть заглушку. Но не решилась встать и сойти с кресла.

«Я схожу с ума», – прошептала она себе.