Отборная невеста

Глава 2. Перелетный ежик в саду

С родовым гнездом Редонам несказанно повезло – его разрушили. Двести лет назад, во времена дворянского бунта, соседи сразу сдались королевским войскам, а Редоны проявили фамильное упорство. Замок обстреливали три дня, доказывая и графам, и другим крупным владетелям, что нет в славной Овернии воли превыше королевской. Две стены и башню разнесли до основания. Пришлось изрядно обстричь драгоценные Редоновские оранжереи и проредить тогда еще многочисленные стада скакунов, чтобы король согласился снять опалу. Но восстановить замок предкам так и не позволили, разрешив лишь выстроить новый, исключительно для проживания графской семьи. Поэтому у наших податливых соседей – суровые древние твердыни, которые не проветришь летом и не протопишь зимой. А у упрямых Редонов – живописные руины на замковой скале, и миниатюрный «новый замок», в котором вполне удобно жить. Дедушка-граф десять лет назад даже водопровод провел, что было неслыханной роскошью. Правда, последней.

Копыта мягко застучали по гравиевой дорожке. Знаменитый сад Редонов был по-прежнему ухожен. Мраморные статуи из зеленых гротов убирали аккуратно, заменяя изящными скамейками, так что даже немногочисленные оставшиеся слуги не всегда замечали изменения. Да и оранжереи по-прежнему сверкали полированными стеклянными гранями. Сьеров-соседей, по большим праздникам навещающих старшую графиню, приглашали прогуляться среди редчайших чащобных цветов, один аромат которых поднимает дух, а также разглаживает морщины и убирает пятна с кожи. Что тоже очень сильно поднимает дух, особенно у дам!

Графиня-тетушка торжественно щелкала ножницами, одаривая одну из старых приятельниц, или их юных внучек цветком из тех, что растут только в самых глубинах Чащи… ну и еще здесь, в оранжереях графов Редон. А мне приходилось держать лицо, чтоб не выдать глодающей меня жадности. Такой цветочек, если продать его в нашей маленькой лавочке на респектабельной улице столицы, обеспечивал тетушку запасом любимого чая на неделю. А уж мази и притирания из оранжерейных травок были основой нашего с тетушкой скромного благосостояния.

Впрочем, больше одного-двух цветков старшая графиня не дарила никогда, потому я терпела.

Хэмиш придержал мне стремя, помогая сойти с седла.

- Спасибо. – я благодарно улыбнулась.

- При дворе… - нравоучительно начал он. – Воспитанная сьёретта не благодарит грума, который помогает ей спешится. Она даже не замечает его существования.

- При дворе грумы – молодые и красивые, вот и приходится делать вид, что они не мужчины, а мебель. – перебила я. – А ты мой любимый старенький дядька Хэмиш… - я похлопала Хэмиша по щеке. - …я тебя и так за мужчину не считаю. – и побежала вверх по ступенькам, на ходу стягивая перчатки из толстой вовкуньей кожи.

- Ну и дрянная же девчонка. – пробурчал мне в спину Хэмиш, удерживая скакуна, пока прибежавший от оранжерей мальчишка отвязывал короб с моей добычей.

Я шкодливо улыбнулась – еще какая, дядька, еще какая…

Дверь предупредительно распахнулась передо мной, я бросила хлыст и перчатки на подставленный дворецким поднос. Как же я мечтаю никогда больше не садиться в седло! Но хорошая, дорогая карета с запряжкой нам не по карману, а ездить в дешевой для нашего небогатого графства равносильно признанию банкротства. Поэтому обе графини Редон – старшая и младшая, блюдут родовые традиции. Право разводить скакунов на продажу мы потеряли указом регента, но никто не запретит держать конюшню для себя, утоляя общеизвестную страсть благородных сьер Редон к верховой езде.

Скакуны с Редонами навсегда!

Но хотя бы на сегодня с ними покончено…

Я подобрала подол амазонки и заторопилась к лестнице.

Она возникла в луче света, падающего из витражного окна наверху, точно фамильное привидение – бесшумно и словно бы ниоткуда.

- Сьёретта Оливия… Сьера графиня велела зайти к ней как вернетесь с прогулки.

- Передай тетушке, я переоденусь и приду.

- Сьера велела зайти тотчас же. - непреклонно скрещивая руки на кружевном переднике, прошелестела экономка.

Я остановилась. И склонила голову к плечу, изучая ее от квадратных носков туфель, выглядывающих из-под подола практичного коричневого платья, до волос, собранных в пучок настолько тугой, что у нее аж кожа на висках натянулась.

Вроде бы мы живем с Мартишей душа в душу – просто не обращая внимания на существование друг друга. И что такого у нас стряслось, что экономка снова решилась выказать мне свое неодобрение?

- А ведь я тебя, пожалуй, уволю. – наконец задумчиво сказала я.

- И ваша бедная старая тетушка останется совсем одна, теперь, когда вы уезжаете. –ответствовала экономка, и неодобрительно поджала и без того тонкие губы.

Я посмотрела на нее почти умиленно: когда я перебралась в замок, ее не обрадовало мое появление, теперь не радует отъезд. Со стороны Мартиши – это почти признание.

- Разве я сказала, что я тебя сейчас уволю, Мартиша? – я крепко обняла ее за плечи и зашептала в ухо. – Подожду, пока ты состаришься, и не сможешь найти работу ни в одном приличном доме. – я с удовольствием посмотрела, как исказилось ее лицо, и повернулась на каблуках, окидывая взглядом лестницу.

Всем домашним я в свежезаваренный чай плюнула, или есть еще желающие?