Пленница тирана

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава 1 Огайра

События во второй части, повествующие о разных персонажах, могут немного расходиться во времени.

Огайра не был дома уже больше двадцати лет. Не видел ни сестры, ни матери и даже не знал, живы ли они ещё. Их пещера в самой высокой части горы, где он некогда играл с Изуми в колдовские прятки, могла уже и обвалиться. Но маг всё же спешил повидать малую родину, надеясь застать хоть кого-то из сородичей.

На его счастье, ни родной дом, ни семья не пострадали, и, судя по обустройству жилища, достаток не обошёл красавицу Изуми стороной. Огайра страшился того, что по его вине на семью наденут саван отчуждённости, ведь опустившись до скотского состояния, которое опрокинуло его в нижний круг, он и на близких бросил тень.

Так казалось магу, не смирившемуся со своим падением, но не супругу его сестры, предсказателю Сичирру. Он был славным и талантливым малым, прибывшим из долины Нувэй в Лунные пещеры незадолго до исчезновения Огайры. Сичирр стал присматривать за оставшимися без защиты женщинами, одна из которых была слишком юна, а вторая уже немолода. А пять лет назад, когда Изуми вошла в возраст, предсказатель взял её в жены и теперь жил в доме Огайры.

Маг с тоской наблюдал, как новый мужчина его семейства брался за ту работу, которую полагалось делать ему. Но Огайра не мог не признать, что если бы не Сичирр, у него вообще не осталось бы близких в Валамаре.

Так или иначе, а всё же приятно было навестить старую мать и всё такую же смешливую и ласковую сестру, по-прежнему любящую его.

– Все совершают ошибки, брат, – говорила она, пытаясь утешить Огайру. – К тому же, ты не виноват. Это всё Кара! Вина только на ней! Не вздумай она привязать тебя к себе, ничего этого не случилось бы.

Огайра кивал головой, не желая спорить с Изуми, но глубоко в душе понимал, что и его вина во всей этой истории была. Он видел, что барвийка Кара увлеклась им, и должен был сразу объяснить девушке, что не пара ей. Тогда бы она не отыскала ведьму, научившую подсыпать возлюбленному дурман в питьё, и не сделала бы из подающего надежды мага жалкого раба страсти.

Огайра не был единственной жертвой ведьмовского дурмана, да и столь трагичные последствия считались распространенными случаями. Когда он освоился в Роглуаре, то узнал, что дурман-травой частенько пользовались в борделях. Дорогие проститутки приваживали таким образом богатых клиентов. Мужчина далеко не сразу понимал, что неземное наслаждение дарит ему вовсе не конкретная девушка, а подсыпанное ею зелье. Нескольких посещений бывало вполне достаточно, чтобы сластолюбец пристрастился к дурману, а через пару месяцев и вовсе прописался в спальне чаровницы.

Но даже когда до обманутого клиента доходило, что его приручили с помощью травяного настоя, он не переставал ходить к своей красотке. Он готов был платить столько, сколько она попросит, лишь бы райское блаженство не заканчивалось и, в конце концов, погибал.

В Роглуаре от этого редкого и очень дорогого зелья пострадало немало благосостоятельных мужчин, как одиноких, так и семейных. Будучи зависимыми, они продавали имущество, оставляя на улице жён и детей, а порой и отдавая их в рабство, ибо они и сами становились рабами.

Так произошло и с Огайрой. В рабство он, конечно, никого не продал и дом свой не разорил, но вот сам стал марионеткой в руках эгоистичной Кары. Девушке было недостаточно одной ночи любви, она хотела безраздельно властвовать над магом из Лунных пещер, и к несчастью Огайры нашёлся некто, подсобивший ей в этом.

История падения мага была до смешного пошлая и страшно угнетала его. Огайра вообще считал власть тела над разумом унизительной. Маги четвёртого круга отличались высокой духовностью и не тяготились зависимостями, а если такое и случалось, то они просто переставали соответствовать высоким вибрациям своего дома и ниспадали в Роглуар, как Огайра.

Маг стыдился причины своего падения настолько, что пообещал императору выполнить любое его желание, только бы тот свёл его с целителем, способным избавить от недуга. Теперь же к нескончаемой душевной муке и стыду примешивалось ещё и чувство вины. Его не покидала мысль, что личная беда и опрометчиво данное обещание могли повлечь за собой новые несчастья, а всё потому, что он не устоял от соблазна увидеть родных.

Маг сидел на краю пещеры, смотрел вдаль и вспоминал беззаботное детство.

– Не потревожу? – послышался за его спиной голос Сичирра.

– Да, садись, – предложил маг, расстилая свою накидку.

– Я кое-что видел в чертогах Луны, Огайра, – нехорошим голосом начал предсказатель. – И это кое-что касается сына Деорака.

– Говори, – напряженно попросил маг, понимая, что зять не стал бы сейчас тревожить его понапрасну.

– В общем-то, если я всё правильно понял, он ему и не сын вовсе…

– То есть, как не сын? – перебил маг Сичирра. – Ты о ком сейчас, о Таймаре или об Истане?

– О Таймаре конечно, хотя и об Истане, возможно, тоже, – уклончиво начал предсказатель.

– Продолжай, – нетерпеливо дёрнул плечом Огайра.

– В предсказании говорится о наследнике Дей-Айрака, который на самом деле не является императорским сыном. Запутанная история, понимаю, – поспешил добавить Сичирр, видя, как округляются глаза родственника.

– Естественно, ведь в Роглуаре каждый знает историю княжеского зачатия.