Ведьма для генерала

Глава 20

Он вышел из холмов на дорогу в обход городской стены по направлению к Чёрному Логу, куда вела старая, хорошо проторённая дорога. По ней же отсюда быстрее и проще всего получалось добраться до ближайшего заброшенного владения, а оттуда не многим известными тропами — и до остальных нынче ничейных замков и башен. Во всяком случае, ничейными одни были, а другие становились в течение затянувшейся на многие годы войны.

Забирая вправо от городских стен дорога ныряла в крохотную рощицу, и Вучко так задумался над всем, что рассказала ему Велена, что умудрился подпустить к себе посторонних настолько близко, что они заметили его первыми. Совсем не комплимент его основным умениям.

Но тех, кто преградил ему дорогу под куполом раскинувших свои уже зазеленевшие ветви вязов, немудрено было проморгать — они умели двигаться бесшумно.

— Мелешер, — поприветствовал Вучко, но шага не сбавил. Остановился только, когда до преградившей ему путь троицы оставалось всего несколько шагов. — Амат, Вашка, и вам поздорову.

Братья Велены вместе с отцом почти в унисон кивнули на его приветствие. Младший Вашка по росту и ширине плеч почти сравнялся с Аматом, даром что между ними почти четыре года разницы.

— Здравствуй, Волочар, — отозвался Мелешер, ухватившись за борта чёрной безрукавки, накинутой на простую серую рубаху без узора. У его сыновей на рубахах тоже отсутствовал орнамент. Носить вышитую одежду из их семьи имела право только Велена. Вся остальная её родня лишь жила в Тахтаре, но к общине уже не принадлежала.

— Видели, ты за Веленой опять таскаешься, — Амат не стал утруждать себя какими бы то ни было вступлениями.

Да, не о погоде же им, право слово, разговаривать.

— Видели? — хмыкнул Вучко. — Это где же вы это видели? Следить за мной взялись, что ли?

— Нам за тобой и следить не надо, чтобы об этом знать, — Мелешер смотрел на него так же, как смотрел вечность назад, когда припугнул его, тогда ещё мальчишку, потребовав забыть о Велене, отданной на холм.

И как будто не было всех этих лет, будто не прошёл он в составе имперского войска сотни миль, не воевал и не смотрел в лицо смерти каждый день. Как будто он снова был мальчишкой, на которого взирает суровый Мелешер, требуя отступиться от самого дорогого в жизни.

И ради чего? Ради чего?!

Ради того, чтобы Тахтар продолжал хранить свои захолустные тайны — теперь и от имперских солдат?

А вот взять бы и наплевать на всю эту секретность. Взять бы и…

— Вам бы о своих делах заботиться. Велена уже давно не сопливая девчонка. Если бы видеть меня не хотела, я бы к ней и не таскался.

Боялся ли он Мелешера? Его гнева и гнева его ого-го как вымахавших сыновей? Только дурак не боялся бы. Но и он давно уже не мальчишка. Сможет за себя постоять.

— Дерзишь, — неожиданно усмехнулся Мелешер. — Повзрослел, возмужал. Готов пободаться.

Амат у него за спиной презрительно фыркнул.

Вучко раздул ноздри, но сдержался. Не дурак он с тремя воевать. Тут и трёх Вучек не хватило бы.

— Я тебе вот что скажу, — продолжил глава семьи. — Я скажу, а ты это накрепко запомни. Нам про то, какого ты о нас мнения, дела никакого нет. Плевали мы на твоё мнение. И то, что нынче ты к имперцам прибился, тут ничего не меняет. Можешь хоть завтра их на нас натравить — всё одно. Мы отрезанный ломоть, нам терять нечего. Но Велена… девке голову брось морочить, что бы там у тебя на уме ни было.

Нечасто Мелешер расщедривался на такие длинные речи. Тратить попусту слова он не любил.

— Ничего у меня нет на уме, — огрызнулся Вучко. — Я домой вернулся, хоть и не думал, что это случится. Если бы не приказ, не вернулся бы. Мне здесь делать нечего. Вы у меня всё отобрали. Вы и карга эта с верескового холма.

— Что-то я поторопился тебя к повзрослевшим записать. Вверх-то, вон, вымахал, а ума не набрался. Так ты любовь свою, значит, разумеешь? Как её в ворожеи забрали, так помаялся-помаялся, хвостом махнул и сбежал. Она из-за тебя, дурака, целый год как тень ходила. Все глаза выплакала. Вот она, вся любовь твоя. Только о себе и думаешь.

— А вы о ком думали, когда её на холм отдавали? О ней разве?

Ненадолго ему хватило выдержки. Вашке, видимо, тоже — младший рванулся было вперёд, но отец не глядя ухватил его за плечо и будто припечатал тяжёлой ладонью к месту.

— Отдавали… Экий оборот. Ты-то у неё спросить озаботился, как дело было? Ведь она сама к Тусенне уйти решила.

— Потому что вас спасала! Чтобы из Тахтара не погнали. Тоже мне, новости. Сердобольная она до невозможности. Жить бы с этим не смогла или за вами бы увязалась!

— Вот паршивец-то, — процедил Амат, засучивая рукава рубахи. — Отец, позволь…

— Стой где стоишь, — оборвал его Мелешер и убрал ладонь с плеча присмиревшего Вашки. — Негоже в драку лезть с каждым дурачиной.

Вучко засопел, сжал кулаки. Разум начинала застилась пелена гнева.

— Да уж пусть подходит, раз вздумал проучить. Только напомню тебе, Амат, я всё это время в лесу не сидел. Воевал. Может, и тебя кой-чему научить смогу.

— Ах ты ж!.. — Амат тряхнул русой копной и ощерился. Почти рванул с места, но Мелешер со скоростью змеи выбросил в сторону свою жилистую руку, и старший сын врезался в неё, будто с размаху в стену ткнулся.

— Ну и ты дурачина не меньший, — проговорил он, даже не обернувшись. — Средь бела дня на человека кидаться? Совсем ум за разум зашёл?

Амат выпустил воздух через ноздри, но отступил, лишь обменялся с младшим братом хмурыми взглядами.

Меж тем Мелешер приблизился к Вучко, который почти сравнялся с ним в росте, заглянул ему в глаза и с почти отеческим участием произнёс.

— Отпусти ты её и себя не мучь. Иначе добром это не кончится.

Вучко смотрел в его светло зелёные, усеянные карими крапинками глаза:

— Не разбрасывался бы ты угрозами, отец. Не вам ими в Тахтаре-то разбрасываться.

— Брыкаешься, значит, — усмехнулся Мелешер и кивнул. — Ну так я тебе уже ответил: меня моя судьба мало заботит. Только Велене от этого не легче. А сейчас и подавно. Когда городок полон солдатни, невесть на кого охотящейся.