Улька-Стрела и дневники вампира

Глава 24. Новая жертва Стратилата

Улька вошла в палату, осторожно крадучись, как воришка. Скользнув взглядом по спящим девчонкам, она увидела, что койка Гали Гордеевой пуста. У Ульки будто что-то оборвалось в груди.

Всё так же стараясь не шуметь, она подбежала к Артюшкиной. Ирка безмятежно спала, сладко посапывая и чему-то по-детски улыбаясь во сне. Крестик, который она смастерила из графитных чертёжных карандашей «Конструктор», выданных Ульке как редактору отрядной стенгазеты, лежал рядом с подушкой, на краю кровати.

- Просыпайся, соня, – начала тормошить подругу Улька. – Так тебе поручать важные дела, да? Всё на свете проспишь!

- Что... что такое? – спросонья всполошилась Ирка. Пошарив рукой по постели, она схватила крестик и выставила его перед собой так, будто ей в лицо дышал сам дьявол.

Разглядев Ульку, Артюшкина облегчённо выдохнула:

- Уф... Улька, ты? Ну и напугала же ты меня! Я уж подумала, ко мне голодный Костян с кровью на губах заявился...

- Где Галка?

- Не знаю. А-а-а... – Ирка зевнула так широко и резко, что чуть челюсть себе не вывихнула. – Наверное, в туалет приспичило. Я ей в прислуги не нанималась, чтобы выводить её по ночам до ветру.

В этот момент дверь потихоньку открылась, и на пороге появилась Галя Гордеева. Не обращая ни малейшего внимания на двух шепчущихся подруг, она спокойно прошла к своей кровати и улеглась, с головой укрывшись простынёй.

- Вот она, твоя Галка – цела и невредима, – с небрежной ухмылкой констатировала Ирка. – Куда она могла ещё ходить как не в туалет?

- Это мы узнаем завтра, – задумчиво проговорила Уля, предчувствуя недоброе и заранее готовясь к любой неожиданности.

- А ты что, только сейчас вернулась? – прошептала Ирка, мельком взглянув на окно, за которым пробуждалось утро. – Что узнала? Что видела? Хоть не зря всю ночь у медпункта шарахалась?

- Нет, Ир, не зря. Но я тебе потом всё расскажу. А пока хочу немножко вздремнуть, – после этих слов Улька на цыпочках вернулась к своей кровати.

Уснула она мгновенно.

Наутро в третьем отряде обнаружилось отсутствие Алла Демидовны. Подъёмом, гигиеническими процедурами, зарядкой и построением руководила Полина Петровна; в наведении порядка и дисциплины ей активно помогали Катя Новикова, Оля Марченко и Костя Барчук.

- Куда это Гестаповка подевалась? – не переставала удивляться Ирка, и её удивление разделяли остальные ребята третьего отряда.

Когда дружина построилась для проведения утренней линейки, обнаружилось, что и в других отрядах руководящая роль была целиком и полностью отдана отрядным вожатым.

- Может, это такой специальный день вожатского самоуправления? – предположил Миша.

Его версию поддержали все, кроме Ульки. Она чувствовала, что случилось нечто ужасное, что прошлой ночью в лагере разыгралась какая-то трагедия. И с каждым часом предчувствие беды становилось всё сильнее, всё ощутимее. Даже в воздухе, казалось, витала тревога.

Оздоровительные процедуры в этот день отменили, так как Максим Александрович, на которого была возложена ответственность за безопасность детей в воде, также отсутствовал.

Улька, терзаемая тревожными подозрениями, не спускала глаз с Галки Гордеевой. С каждым часом состояние Галки заметно ухудшалось. На её лице, абсолютно белом, как свежевыпавший снег, стала отчётливо видна сеточка вен; глаза, обведённые синими кругами, горели лихорадочным огнём; на бескровных губах образовалась сухая корочка.

Последние сомнения Ульки в том, что Галка, возможно, просто подцепила какую-то заразу, таяли, как снежинки на щеках.

И – точно в ответ на её подозрения – произошёл случай, который ошеломил не только Ульку, но и тех, кто был рядом с ней.

После полдника в лагере по строго соблюдаемому распорядку дня проводились занятия спортивных секций и кружков по интересам. Кружками руководили педагоги, чьи увлечения или способности соответствовали заданному профилю. Помимо традиционных шахматных кружков, рисования, лепки из глины и художественной самодеятельности, в «Буревестнике» ребятам предлагали развивать свои навыки и творчески самовыражаться в авиамоделировании и резьбе по дереву.

Уля, которую родители и учителя называли творческой натурой, записалась на кружок резьбы по дереву. Её увлечение вызвались поддержать Сёма и Ира, в то время как Миша подался в кружок авиамоделирования. Постигать азы этого вида искусства пионерам помогала вожатая пятого отряда Ярина Богдановна Немирович.

Ярина вызывала у Ульки доверие и симпатию. Может, потому, что своим авторитетным вмешательством она погасила конфликт между Улей и Лидией Андреевной и утихомирила Зою Ломакину. А может, дело было в её примечательной внешности и низком тембре голоса – властного и вместе с тем внушавшего спокойствие.

Немирович Ярина, или Яра, как называли её другие вожатые, была невысокой хорошо сложённой брюнеткой с карими глазами, красиво изогнутыми бровями и точёными чертами лица, которые прозаики зачастую называют аристократическими. Незаурядность и шарм девушки подчёркивала изящная спортивная стрижка с говорящим названием «Олимпия»: она появилась и вошла в моду в преддверии события мирового масштаба – Олимпиады-80.

На дебютное занятие своего кружка Ярина явилась в голубых джинсах с лейблом фирмы «Lee», полосатой матросской футболке и белых кедах. Познакомившись с ребятами, она сразу приступила к занятиям.

В качестве рабочего места использовалась столешница, выбор инструментов оказался довольно широк – набор стамесок для резьбы по дереву разной толщины и формы. Все инструменты были достаточно острые: хватит всего одного неловкого движения, чтобы порезать кожу, а то и вовсе отрезать себе пальцы. Помимо этого, каждый участник кружка получал в своё распоряжение карандаш, линейку, циркуль для создания эскиза рисунка. Эскиз с бумаги следовало перенести на заготовку с использованием копирки. Когда рисунок воспроизведён, можно приступать к вырезанию композиции.

В качестве эскиза Улька выбрала лирическую картинку: юноша и девушка на фоне встающего из-за моря солнца. Ирке понравились кактусы в песчаных дюнах; Сёме пришёлся по душе всадник в будённовке, воинственно размахивающий саблей.