Предание о балии

Глава 25

Сегодня Яра превзошла себя. Нежно-зеленое платье с длинным шлейфом было усыпано белоснежными жемчужинами, мягко мерцающими на свету. Подол спускался до пола пышными волнами и должен был как нельзя лучше скрыть тайных помощников Есении. Оборотень за пару часов успел сходить в Крильский лес, чтобы подготовить все необходимое.

Яра собрала волосы Есении в тугую корону, а другую часть оставила распущенной, словно стараясь сделать ее внешность еще ярче, не дав никому из гостей забыть ее силу. Оборотень проводил ее в тронный зал, и Есения пожалела, что он не сможет быть с ней сегодня. Прием был устроен только для делегации из Зэлии и придворных короля, и она вновь почувствовала злой огонек несправедливости всего этого.

Монотонный гул голосов дал понять, что все уже в сборе, и Есения вдруг испугалась. Что, если у нее не выйдет? Она опозорит короля, и тогда…

— Есения, — отвлек ее Оборотень. — Я вижу, как быстро вертятся твои мысли. Все пройдет отлично. Когда ты начнешь, я буду в зале, обещаю. Даже если ты меня не увидишь, знай, что я там.

Неожиданно он прикоснулся губами к ее запястью, пустив по телу тысячи дрожащих мурашек и заставив забыть о волнении.

— Удачи тебе, — усмехнулся он и, бросив на нее последний хищный взгляд, исчез, оставив ее с багряно-красными щеками и рваным дыханием.

Тронный зал был украшен чуть скромнее, чем во время осеннего бала. Длинные дубовые столы сегодня стояли вдоль стен, оставляя большое пространство посередине — обещание сегодняшнего представления. И вновь король посадил ее рядом с Селинием, который сразу втянул ее в бессмысленный разговор об отличиях тканей для камзолов. Есения слушала вполуха, волнуясь перед представлением, и возможно, отвечала совсем не так, как нужно, но, похоже, ее собеседника это не слишком волновало.

Знакомое имя заставило ее вслушаться в разговор более внимательно.

— Дианзэ сказала, что они с Оборотнем вместе росли в Гринхорне, разве не удивительно, что они встретились вот так, совершенно неожиданно и через столько лет?

Есения повернула голову и встретилась с холодными серыми глазами, говорившими, что этот вопрос был задан вовсе не случайно.

— Скажите, Селиний, а какие именно обязанности Дианзэ выполняет при дворе Эвгени? — не поддалась на провокацию Есения.

— Она наша защитница, естественно. Элейния — дружественная нам страна, но никогда не знаешь наверняка, не правда ли? С Дианзэ мы чувствуем себя спокойно, ведь ее лисья натура всегда настороже, а острые клинки готовы защитить от любой угрозы.

Удивительно, что за последние несколько часов Есения успела услышать от двух королевских особ убеждения в дружбе, за которой скрывалось лишь соперничество и зависть. От продолжения этого неприятного разговора ее отвлек Земирад, объявивший, что балия покажет силу своего дара через несколько минут.

Гости заметно оживились, а для Есении это был знак, что ей нужно подготовиться. Продвигаясь к балкону, она бросила взгляд на Елену, что сидела по левую руку от короля. Принцесса ободряюще ей улыбнулась, она единственная в зале не смотрела на нее с жадным любопытством.

Ледяной ноябрьский ветер чуть охладил щеки, но не прибавил решимости.

— Это так глупо, — тихо вздохнула Есения. — Я помогаю животным, а не использую их для потехи.

— Может, тогда тебе здесь не место? — проворчал голос из темноты.

Сегодня Дианзэ была одета в платье цвета полуночи с серебристыми нитями. Видимо, ради приема она даже сняла свою броню, однако кинжалы на поясе никуда не делись. Зная теперь, зачем они лисице, Есения заметно напряглась.

— Что ты здесь делаешь? — бросила она.

— Пришла пожелать тебе удачи, — издевательски улыбнувшись, протянула Дианзэ. — Наверное, тяжело заставлять животных делать то, чего им совсем не хочется?

— Дия, прекрати, — прорычал Оборотень, неизвестно откуда появившийся в дверях. — Ты ничего не знаешь о ее даре и о ней самой, так что придержи свои клыки.

— Зато я знаю тебя, Эйрон! — янтарные глаза Дии яростно сузились. — Как ты мог променять наше прошлое, нашу связь на эту…

— Давай, продолжай.

Его пальцы начали меняться, превращаясь в когти, а от его угрожающего тона вечерний холод показался лишь шуткой. Верно оценив ситуацию, Дия отступила:

— Я просто хотела сказать…

— Ты достаточно сказала, — рявкнул Оборотень. — Я думал, что ясно объяснил тебе все, но, видимо, я ошибся. Наши отношения закончились, когда я покинул Гринхорн. Да, все произошло не так, как мы хотели, но я смирился и вновь обрел счастье. Тебе я советую сделать то же самое, только уже без меня.

Есения, замерев, ждала реакции Дианзэ. На щеках лисицы расползлись два ярких алых пятна, рот презрительно искривился.

— Что ж, ладно, будь по-твоему, Эйрон, — бросила она и покинула балкон.

— Извини, что тебе пришлось услышать это, — вздохнул Оборотень. — Надеюсь, теперь она уймется и перестанет тебя провоцировать.

— Так со мной ты, значит, обрел счастье? — поддразнила Есения.

Она ждала в ответ очередной насмешливой улыбки или колкости, но он лишь обжег ее серьезным взглядом.

— Никогда не сомневайся в этом.

Не успела Есения понять, что она чувствует, как Оборотень резко сменил тему.

— По-моему, ты забыла, зачем мы здесь. Тебе пора в зал, Есения.

И, отбросив все мысли, она сосредоточилась на разливающемся внутри тепле.

Гости замолчали, когда она вышла в центр тронного зала. Слуги приглушили свет, а музыканты, с которыми Есения заранее договорилась, заиграли грустную и прекрасную балладу. Это была песня, что Анастасия пела ей перед сном. Так Есения пыталась сохранить хоть частичку себя в этом выставленном на показ представлении.

Она резко взмахнула подолом, и сотни разноцветных бабочек вспорхнули с него к потолку. Они разлетелись так быстро, что казалось, будто это многоликая радуга промелькнула перед глазами. Гости ахнули. Под аккомпанемент музыкантов Есения сосредоточила свой дар на бабочках, заставив их лететь то в одну сторону, то в другую, собираясь в причудливые фигуры. Вот они изобразили колокольчик, чья тяжелая головка клонилась к земле, а после сложились в бегущую по полям мерцающую лань. Есения приказала им лететь вперед, и они пронеслись над головами гостей, заставив тех восхищенно зааплодировать. Высоко под потолком они сложились в голову дракона — герб Ратных.