Лоза Шерена. Горечь дара

Темный маг. 8. Рэми. Встреча

Для спасения человека

можно причинить ему и боль.

Публилий Сир

Мне кажется, что-то неумолимо меняется. Затягивает в вихрь, из которого вряд ли кому-то удастся выкарабкаться.

Мне кажется, что вторая душа моего архана исходит в боле и тоски…

Временами он мне снится. Стоит возле моей кровати и смотрит на меня, будто хочет спросить…

Но не решается. Ведь он полубог. Ведь он — целитель судеб. Ведь он знает лучше всех людей… знает ли?

Душа моего архана спокойнее, я чувствую. И как бы он ни страдал, он всегда найдет выход. И сделает правильный выбор. Я это знаю…

Мы всего лишь слабые люди… но боги так часто страдают из-за наших ошибок. Парадокс, правда, Лис?

Помолись за нас всех…

И за целителя судеб. Да обретет он, наконец-то, тот покой, который заслуживает.

Если мой архан считает, что он неплох… то я знаю — так оно и есть.

И за Армана помолись.

Мы все слишком запутались.

А беда… беда надвигается.

И дайте боги нам всем быть достаточно сильными, чтобы все это выдержать…

Виссавия спасет Мираниса?

Быть может… но это слишком хорошо для меня, чтобы быть правдой. И это слишком плохо для моего архана, чтобы я смел этого желать. Я уже не знаю, чего желать. Я могу делать лишь то, что мне приказано — ждать. Хотя, видят боги, ждать и ничего не делать становится все сложнее.

Твой Лиин.

Знакомый до последней тропинки лес сверху казался чужим и далеким. Клубилась меж деревьев тьма, грозно ощетинились кроны сосен, едко пахло хвоей и смолой. Внизу деревья жили, вздыхали и жалились, а тут, в небе, было хорошо и спокойно.

Рэми глубоко вздохнул, пытаясь отогнать томившие душу горечь и стыд. Мерно двигались, упругой волной гнали воздух огромные крылья. Мутило, плыла перед глазами небесная даль, и правое надплечье рвало болью, будто туда вогнали живой огонь.

Занкл, ради богов, почему? Так подло, в спину? Рэми помнил, как свистели над ухом, но летели мимо стрелы, как ударила и отразилась от щита волна магии, а потом прожгло плечо, и, обернувшись, он увидел Занкла совсем близко, будто тот стоял рядом. Заглянул в глаза и застыл от мелькнувшего там холода.

Ради богов, за что?

Вот Эдлая Рэми понимал. И ненависть его понимал. Но Занкл... Сжать бы ладонь, до хруста в костяшках пальцев, пустить по ветру рвущуюся к горлу силу... Изменить судьбу старшого так же легко, как недавно изменил судьбу Томаса. Утолить гнев и боль внутри, отомстить за яд, разливающийся по венам, может, дышать станет легче?

А жить потом будешь как?

Жить? Голос внутри не унимался. Шептал едва слышно и казался собственным. Лил уверенность и легко, даже слишком легко, успокаивал море силы. Тошно от всего этого! Тошно отдавать контроль над собственным телом кому-то еще!

— Запах крови, — сказал пегас. — Ты ранен?

— Ерунда.

Соврал, но лучше так, чем объясняться.

Рэми до этого ни разу не был ранен. Ни разу не ощущал того, что сейчас — беспомощности и страха перед немощью тела. А еще запах собственной крови и боль, острыми зубами рвущую мышцы.

Щерился волнами лес. Темнело перед глазами, звало, манило обещанием забытья. Рану жгло все сильнее, стремительно зарастало тучами небо. И бил в лицо, рвал волосы ледяной ветер, а пальцы, судорожно вцепившиеся в гриву пегаса, покрылись инеем. Еще немного, и Рэми соскользнет с белоснежной спины, упадет в исходящий злостью лес и забудется в густом покое.

А, может, так и лучше?

Этого же хотел Занкл? Хотел же! И если Рэми не свалится сейчас, то доконает рана. А если не рана, то яд, порченной кровью бегущий по венам.

"Слишком быстро сдаешься..." — шелестел внутри голос.

Рэми раздраженно прохрипел:

— Не смей осуждать, убийца!

Пегас дернулся, но отвечать не стал, будто знал, что говорят не с ним. Но знал не знал, сейчас все равно! Сейчас свистит в ушах ветер, а жизнь, знакомая, спокойная, такая, оказывается, родная, разлетается на осколки. И больно от этого... и стыдно.

Потому что скучна была та жизнь. Но впереди что?

Мы с тобой оба убийцы. Мы оба не можем спасти всех. Как бы нам не хотелось. Как бы тебе не хотелось, Рэми. Иногда приходится выбирать.

Выбирать? Рэми не хотел никого и ничего выбирать!

— Заткнись! — крикнул он и вцепился в гриву пегаса до боли в пальцах. Кожа Ариса вновь дернулась под пальцами, но пегас промолчал, а голос продолжил, на этот раз успокаивающе и мягко: "Заткнусь. Как только начнешь думать. Думай! Силы иссякают, домой ты вернуться не можешь, но и умереть я тебе не дам. Если не хочешь, чтобы я взял контроль..."