Империя Ворона-2. Воля богов

VIII. Разменная монета

Тридцатью минутами ранее

Ливэн помогла Элизе переодеться и принять ванну. Неловко было делать это в покоях императора, но идти в собственные новоиспеченная императрица не решилась. Несмотря на титул, присвоенный ей несколько часов назад, Элиза по-прежнему вынуждена слушаться Ворона. Так будет всегда. Даже если бы брак был настоящим, император остался бы ее повелителем. Так заведено.

На губах горел поцелуй Ворона, и Элиза то и дело прикасалась к ним и закрывала глаза. Она так и не поверила до конца, что это случилось на самом деле. Столько времени казалось, что Ворон никогда даже не взглянет в ее сторону, и вдруг он целует ее... Не дружески, не утешающе, а по-настоящему. Так мужчины целуют женщин, которые им нравятся. Но неужели Элиза — старая дева, еще и несостоявшаяся убийца, — нравится Ворону? Или это его очередная игра, правила которой ей неизвестны?

Услужливой Ливэн незачем знать о произошедшем в этих покоях. Эсмире бы Элиза открылась, но этой девушке она еще не доверяла настолько, чтобы делиться сокровенным. Как же не хватало Эсмиры! Та поняла бы ее без слов и, несомненно, поддержала. Обрадовалась бы, что два дорогих ей человека полюбили друг друга. Но так ли это? В ответные чувства Ворона Элиза не верила. Вероятно, он понял, что она влюблена, и решил этим воспользоваться, чтобы сделать Элизу более зависимой от него. Так или иначе, она не узнает правды, пока Ворон не решит ее рассказать.

На душе было неспокойно. Элиза пыталась убедить себя, что императору ничего не угрожает, но получалось плохо. Внимательная Ливэн заметила ее тревогу и принялась утешать, говоря, что у Ворона в подчинении мощная магия, которая не даст ему умереть. Элиза хотела верить, но тревога не уходила.

Камеристка принесла госпоже одно из ее любимых платьев — шелковое, темно-синего цвета, с серебристой вышивкой в виде орнамента по краям и на поясе. Одевшись и расчесав подсохшие волосы, Элиза почувствовала себя лучше. Надевать украшения она не стала. Только маленькое колечко, символизирующее статус жены императора, поблескивало на безымянном пальце левой руки. Его она никогда не снимет.

По просьбе Элизы Ливэн ушла в Башню Наложниц за Бубенчиком. Госпоже хотелось увидеть котенка, который наверняка заскучал в одиночестве. Играя с малышом, она почти забывала о тревогах.

Юная камеристка даже не подозревала, что простое поручение спасет ей жизнь.

...Их было трое. Элиза сидела перед зеркалом, смотрела на себя и поглаживала пальцем губы, раз за разом прокручивая в памяти свой первый настоящий поцелуй, когда снаружи раздались крики и звуки борьбы. У дверей стояла Руби — служанка, с которой Элиза недавно познакомилась, и которая осталась на службе у императрицы до тех пор, пока отсутствовала камеристка. Услышав шум, Элиза вскочила и встретилась взглядом с испуганной Руби.

— Ваше величество, — пробормотала девушка, — там, кажется, драка.

Элиза вздрогнула. До этого момента еще никто не обращался к ней таким образом. Ливэн продолжила называть ее госпожой, и Элиза не противилась, а стража проводила ее в покои молча. Услышав непривычное обращение из уст Руби, Элиза почувствовала неловкость. Вот ведь как непредсказуема жизнь... Еще недавно она была простолюдинкой Ханной, а сегодня к ней обращаются, как к самому императору.

Дольше думать о своем положении Элиза не смогла, потому что двери в покои распахнулись после громкого удара, и внутрь ворвались трое солдат. Доспехи цвета серебра были забрызганы кровью. В мгновение ока Элиза поняла, что они не имеют отношения к имперской армии. Это — враги.

— Хватай ее! — грубым басом приказал тот, что вбежал первым, и двое других бросились к Элизе.

Руби закричала в ужасе, и меч разъяренного солдата пронзил ее грудь. Голос девушки перешел в хрип, изо рта полилась кровь и она, соскользнув с клинка, медленно осела на пол. Теперь уже закричала Элиза, но подбежавший солдат со всей силы ударил ее по голове рукоятью меча, и она обмякла. Подхватив Элизу на руки, он кивнул, и второй раскрыл большой черный мешок. Четыре руки ловко уложили в него Элизу, две крепко связали края веревкой.

— Уходим! — скомандовал главарь. — Мы взяли то, за чем пришли.

Забросив Элизу себе на плечо, главарь выбежал из покоев. Остальные последовали за ним. У дверей лежали мертвыми четверо стражников. Когда воины оказались в коридоре, навстречу вышла молодая девушка с котенком на руках. Сцена, открывшаяся перед глазами, повергла ее в ужас, и она закричала.

— Убейте ее! — проорал главарь, и солдаты обнажили мечи.

Догнать Ливэн им не удалось. Прижав к груди перепуганного котенка, девушка припустила назад, да так, что, когда солдаты добежали до конца коридора, ее и след простыл. Выругавшись, они вернули мечи в ножны.

— Пусть бежит! — рявкнул главарь. — Нам не до нее. Уходим, живо!

И они, петляя по многочисленным коридорам, покинули дворец.

Когда, несколько минут спустя, Ливэн вернулась уже без котенка в покои повелителя, то нашла там только убитых стражников и служанку. Элизы нигде не было — ни живой, ни мертвой. Тогда-то камеристка поняла, что — а, точнее, кто — был в том мешке. И подняла крик.

А похитители тем временем добрались до берега, где их ждали лодки. Они поняли, что остались единственными выжившими из всего пехотного отряда, поэтому не стали тратить драгоценное время на ожидание тех, кто не придет. Заскочив в одну из лодок, солдаты быстро заработали веслами, и скоро поднялись на борт корабля, надежно притаившегося в заливе между скал с двумя другими. Оттуда корабли поплыли домой.