Соколиная башня

Пролог

Пролог

Пахло птицами, прелью и мокрым сеном. Неуемный июльский дождь пробирался сквозь обветшалую крышу Кариотовой башни. Сонные голуби копошились на балках, жались друг к дружке для теплоты. Теням не сиделось на месте – золотое перо, воткнутое в притолоку, колыхалось и мерцало, временами теряя свет… Но разве это так важно? Текст можно воспроизвести по памяти, пробежавшись пальцами по отсырелому рыхлому листу, споро разбирая островерхие латинские буквы:

«...Учёные и осмотрительные люди не могли найти никакой ошибки в моём рассуждении, и лишь хотели увидеть его опытно проверенным на шаре, который бы сам по себе взлетел в воздух, что я бы и сам охотно совершил до обнародования сего моего изобретения, если бы церковный обет бедности, коий я исповедую, не лишал меня возможности выложить сотню дукатов, каковых было бы более чем довольно для испытания столь дивного устройства: по оной причине, я прошу читателей моей книги, кои возлюбопытствуют сделать таковое испытание, дать мне знать об успехе, а если от неудачи или промашки в действиях с первого раза удача им не возблагоприятствует, я, возможно, смогу указать им путь к исправлению таковой ошибки…»

На гравюре – четыре шара из медной фольги, прикрепленных к лодочке, похожей на ореховую скорлупку. Парус, чтобы направлять ветра и выстраивать путь по небу, как по воде. И звезды – наверное, если так высоко подняться, то можно достать рукой до Луны. В одной немецкой книге писали, что там поселился Каин, чтобы укрыться от гнева Господа. А в сказке про хитрого лиса – что Луна сделана из зеленого сыра… Выдумки – разве сыр бывает зеленым? И на Луну мы не полетим – поднимемся под облака и отправимся в Индию, где водятся олифанты с хвостами на мордах и говорящие обезьяны, увидим Рим, где правил великий Цезарь и Царьград тоже увидим. Город императоров, город Палеологов, наследство императорского рода. Поруганная София, в которой молятся басурманы, и царь Салтан кланяется своему Магомету. Вот бы повесить щит на ворота Царьграда и ударить в колокола – славься, Иисус, царь грядет на белом осляти! И вплыть в покоренный город на летучем корабле – пусть у турок попадают шляпы от удивления. И венчаться Мономаховой шапкой на престол базилевсов, и Патриарх даст помазание и некто, видом сходный со священником, шепнет на ухо: Поспеши: воссядь на колесницу ради истины, кротости и правды!

Суетливая мышь пробежалась по полу, выискивая крошки. А нечего было хрустеть пряником, подманивать пискунов. За мышкой-норушкой кошка-орушка, за кошкой Жучка-подружка, за Жучкой сам царь-батюшка, государь и великий князь Алексей Михайлович явятся… Легок на помине!

В затихающий шум дождя вплелся далекий голос охотничьего рожка. Ветер донес переливчатый собачий лай и усталую перекличку сокольников. Не иначе непогода помешала разбить шатры и остановиться на невысоком берегу Пехорки, в известном месте, где полным-полно уток и лебедей… Хоть бы разок бы вскочить на коня, протрубить охоту и помчатся вскачь мимо сосен по перелеску. Да только кто пустит, кто позволит такую блажь? Знай свое место, сиди у печи, жуй калачи, плачь да молчи!

Золотое перо – между листов гравюр, и за пазуху, от посторонних глаз. Сумерки не пугали – чердак был знаком на ощупь. Засаленную от старости шапку-мурмолку тоже заняли мыши – детеныши угнездились в мягкой подкладке и возмутились, когда их бесцеремонно вытрясли в сено. Узкая деревянная лесенка жалобно пискнула под ногами. Видавший виды суконный охабень зацепился за отщеп и порвался с жалобным треском – не важно, главное успеть вернуться раньше батюшки-государя! Вниз по выглаженным шагами каменным гладким ступеням, притворить двери – не было здесь никого и нет. И тихонько, прячась в тенях, пробираться назад – верная Марфушка ждет у окна светлицы.

Облака расступились, медленная галея луны озарила величавые палаты Измайлово. Загомонили стрельцы, поспешили к воротам встречать батюшку государя, застучали копыта по мокрой спине моста. Звезда, возвещающая великие перемены, камнем упала в пруд. И никто ее не заметил.