Загадай желание

5. Рабство

Долгожданная комиссия, пробыв пару часов в интернате, уехала, с обещанием  материальной помощи. Спустя пару месяцев кровати все также скрипели, столы и стулья были такими же старыми. И свежевыкрашенные стены напоминали об обещании чиновников. Жизнь в детском доме вошла в свое русло, став такой же пустой и безликой, как и раньше. Лишь судьба Лены Петровой не смогла вернуться в исходную точку.

Не привыкнув довольствоваться малым, Ольга Васильевна всерьез занялась художественным воспитанием своей юной подопечной. Она изводила девушку дополнительными занятиями, приносила из дома тома книг известных писателей и неизменно требовала сочинения по каждой из них.

- Ты должна работать, - говорила она, постукивая указкой по столу. - Двадцать четыре часа в сутки ты должна посвящать литературе. Оттачивать каждую строчку и доводить ее до совершенства. Лишь после этого из тебя выйдет толк.

Лена послушно кивала головой, зарывалась в словари и  творила. Она, по-прежнему, не хотела для себя такой жизни, но слушалась по привычке, не желая спорить и конфликтовать.

На все задания Рысик дня катастрофически не хватало, и Лена все чаще приходила по ночам  в курилку. Пока ее соседки по комнате мирно спали, девочка покусывала колпачок ручки, сидя на неудобной жесткой лавке. Одни рассказы давались легко и просто, другие требовали колоссальных затрат, истощая организм Лены до предела. Ее любимый герой, так похожий на Олега Морозова, был забыт в ожидании лучших времен.

Ночные бдения давались с большим трудом. Вот и в тот раз вся ее воля уходила на то, чтобы не заснуть. Лена терла глаза, отчего те краснели и начинали  слезиться. Девушка вновь и вновь возвращалась к начатому рассказу. Но строчки, то разбегались в разные стороны, то сливались в одну. Усталость накатывала волной, и все ее движения становились вялыми и медленными.

Олег, как всегда, подкрался незаметно. Впрочем, даже если бы он гремел и шумел, Лена вряд ли бы это заметила.

- Ты когда в последний раз высыпалась? - заглянув через плечо подруги, поинтересовался он.

Лена даже не повернулась в его сторону, пожала плечами и невнятно пробормотала.

- Давно.

- Это я и без тебя вижу. Что на сей раз Рысик тебе задала?  - Юноша присел рядом и, прочитав записи Лены, присвистнул. - Свобода. Ничего себе заявочки. Это уже из философии. Да как ты можешь писать о свободе, если сама не знаешь, что это такое?

Возразить Олегу девушка не могла. Да и сил у нее не было. В серых глазах отразилась бесконечная усталость, когда она проговорила.

- Ольга Васильевна говорит, что если у меня получится интересный рассказ, его напечатают в журнале.

- А она не говорила, что еще несколько бессонных ночей и ты просто свалишься от усталости, - звенящим от злости голосом, возразил Олег.

- Всего один рассказ, - Лена прикрыла рот ладошкой и зевнула..

- Это уже третий за месяц. И куча других, не напечатанных, коими исписана вся твоя тетрадь, - вырвав из рук девушки девяносто шести листовую тетрадь, юноша принялся быстро перелистывать страницы, зло комментируя увиденное. - Рассказ, еще один, перечеркнутый, переписанный заново, не законченный. Да за последний месяц ты их настрочила на целый сборник, - чеканя слова, говорил Олег. Он напрягся, словно пружина. Глаза смотрели холодно и оценивающе. В голосе прозвучал приказ. - Иди спать. А тетрадь пока побудет у меня.

- Но я должна, - негромко пролепетала девушка.

- Иди, - рывком подняв подругу на ноги,- юноша слегка подтолкнул ее в сторону двери и добавил. - Записи верну тебе завтра.

Слегка пошатываясь от усталости, Лена покинула комнату. Возможно, завтра она будет чувствовать свою вину за незаконченный рассказ. Или наоборот, испытает чувство благодарности  другу за неожиданную поддержку. Но это будет лишь завтра. А пока неуверенно переставляя ватные ноги, девушка поплелась в комнату. И уснула, стоило лишь головой коснуться подушки. Без сновидений, без сомнений и мыслей, оставив все это завтрашнему дню.

В отличие от своей подруги, Олег так и не лег. Перелистывая тетрадь Лены, он тер кончик носа, что выдавало в нем навязчивую и неотступную идею. Он так и сидел неподвижно, словно замороженный. Жили в нем только руки, что переворачивали страницы тетради и глаза. А еще пытливый ум, не привыкший сдаваться.

И когда в детском доме раздались первые шорохи, знаменующие новый день, юноша отвел взгляд от исписанных листов. Несмотря на бессонную ночь, он был настроен решительно. Об этом говорил гордый чеканный  профиль и уверенный блеск в глазах. Стараясь не шуметь и никому не попасться на глаза, он вышел из курилки. Но вовсе не для того, чтобы по примеру Лены отправиться в комнату, ведь решение этой проблемы юноша видел лишь за пределами интерната.