Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Глава 17. Деметра

Макария, весело болтавшая с нимфами и параллельно поглаживающая Цербера по холке, весьма озадачилась, увидев Деметру без Персефоны.

– Мы с твоей матерью несколько… разошлись во взглядах в отношении мерзкого подзе… дяди Аида, – пояснила Деметра. – Она сказала, что хочет побыть одна.

Подозрительности во взгляде Макарии меньше не стало.

– Бабушка… – начала она резко, видимо, собираясь доказывать Деметре, что в Аиде нет ничего плохого.

Еще бы! Для нее это чудовище было героем, вызволившим ее из чрева родного отца. Неудивительно, что Макария не видела ничего ужасного в том, что Аид вновь уволок бедную, только-только вдохнувшую вольного воздуха Верхнего мира Персефону под землю и лишил ее невинности. Пожалуй, она даже и не вникала в вопросы невинности своей бедной матери. А ведь Деметре стоило такого труда уговорить дочь окунуться в источник Канаф и стать девственной богиней!.. Наивно было бы полагать, что Кора согласится вернуть себе невинность в третий раз – к тому же Деметра совсем не желала для своей дочери сомнительной славы «многоразовой девственной богини». И если ей суждено быть с мужчиной, так пусть это будет прекрасный герой, а не коварная подземная тварь!

– Не надо, Макария! – мягко сказала Деметра. – Кажется, я и так наговорила ей лишнего.

– Боюсь даже представить… – пробормотала царевна. – Кстати, а что это за цветы? Никогда таких не видела.

Богиня Плодородия тут же протянула букет внучке:

– Я сотворила их для твоей матери. Может, ты сходишь и отдашь ей, пока они не завяли? Мне кажется, миазмы подземного мира плохо на них влияют.

– Не представляю, где ты нашла миазмы, – проворчала царевна, принимая букет.

– Ты не могла бы сказать Персефоне… ну, понимаешь…

– Я не собираюсь говорить ей гадости про Аида!

– Нет, нет, – возразила Деметра. – Скажи ей, что я немного погорячилась. И эти цветы пахнут моим сожалением.

– Хорошо, бабушка, – сказала Макария, направляясь в указанную сторону.

Деметра, не отрываясь, смотрела ей вслед: она, конечно, успела все рассчитать, но все же ей не хотелось, чтобы неугомонная внучка столкнулась с Тесеем и Пейрифоем, несущим спящую Персефону. Особого вреда, конечно, от этого не будет – благодаря особой мази герои скрутят ребенка в два счета – но шуму может быть много.

Впрочем, пока все шло по плану. Передавая букет, Деметра слегка надрезала ногтем пару стеблей, и цветы запахли сильнее.

– Как интересно, однако, пахнет твое сожаление, – отметила Макария, оборачиваясь в сторону Деметры и тут же спотыкаясь практически на ровном месте. Черты ее личика слегка заострились, белки глаз чуть заметно помутнели.

– Я вдохновлялась вербеной, лавандой и розой, – сказала Деметра, несколько озадаченная тем, что внучка еще не заснула. Определенно, на Персефону цветы почему-то подействовали быстрее. – Никак не могу понять, на что они больше похожи. Кажется, все-таки роза. Или вербена.

– Вербена, наверно, – задумалась Макария, останавливаясь и снова поднося цветы к лицу. Пару секунд она стояла, вдыхая дурманящий аромат и тихонько покачиваясь, потом, видимо, вспомнила, что вообще-то куда-то шла, и неуверенно двинулась вперед.

Первый шаг она сделала нормально, на втором ее качнуло в сторону, на третьем ее колени подогнулись, она сначала села на землю с выражением глубочайшего удивления на лице, а потом, выронив цветы, завалилась набок.

Почтительно ожидавшие поодаль нимфы из свиты испуганно заохали, бросаясь вперед, но Деметра остановила их властным жестом:

– Все в порядке. Кажется, на мою внучку плохо подействовали миазмы Подземного мира. Ну ничего, я знаю, как ей помочь. Знаете, что, возвращайтесь-ка на поверхность, пока тоже не надышались.

Бестолковых нимф не пришлось долго упрашивать. Спустя миг они уже дружно мчались к поверхности.

Деметра недовольно покачала головой, удивляясь тому, как такие воздушные и легконогие создания как нимфы ухитряются издавать так много звуков, когда бегут от опасности. Впрочем, возможно, дело было в том, что тропинка была довольно-таки каменистой. Впрочем, это было неплохо – Тесей с Пейрифоем услышат бегущую свиту издалека.

Дождавшись, пока нимфы скроются из виду, Деметра наклонилась над лежащей ничком Макарией. ее маленькая ножка чуть подергивалась, а ресницы подрагивали, как у человека, который вот-вот проснется. Плодородная покачала головой, перевернула царевну лицом вверх, подобрала цветы и прижала к маленькому носику, аккуратно придерживая внучку за голову. Макария дернула головой, на миг вскинула руки к лицу, словно сквозь сон пыталась оттолкнуть букет, но Деметра держала крепко. Пару секунд бессильных судорожных подергиваний, и Макария затихла.

Деметра отпустила ее голову и похлопала по щекам. Царевна не просыпалась. Тогда богиня подняла ее обмякшее тело, сунула в руки букет, отнесла в пещеру-преддверия и устроила в закутке возле входа, так, чтобы ее не было видно из Подземного мира, но можно было легко заметить, если идти со стороны Верхнего мира. Чтобы царевна не лежала на холодных камнях, Деметра материализовала отрез плотной шерстяной ткани, а чтобы не проснулась раньше времени, положила ей под голову букет так, чтобы носик царевны касался цветов, и она могла дышать только их ароматом. Тесей и Пейрифой обещали приглядеть за Макарией, пока Деметра не решит проблему с Аидом, но, так или иначе, царевне лучше было поспать подольше.

Специально выращенные на добытом Афродитой настое Гипноса цветы прекрасно оправдали себя, но глупо было надеяться, что они помогут справиться с Аидом. Едва ли подземный паук настолько потеряет бдительность, что возьмет букет из ее рук. Да он в принципе недолюбливает цветы!

Определенно, ее нежной прекрасной дочери не по пути с этим монстром.