Высшая степень обиды

Глава 7

  Половину пути мы промолчали.  Я просто не знала что сказать.  И до этого мы  говорили в основном о постановке  танцев.  Еще  он всегда приходил на репетиции с бутылочкой воды. И она была только для меня –  я никогда не видела, чтобы Андрей пил с горла после меня или до…  я бы тогда не стала.  А теперь вот думаю, что мог…  И еще  большая мужская кофта – она периодически исчезала  со стула за сценой, а потом возвращалась обратно и от нее  пахло свежим кондиционером – что-то зеленое и чуть терпкое.  Эту кофту он всегда протягивал мне, когда мы делали перерыв - чтобы не застыла влажная спина.  Никогда сам не набрасывал  ее мне на  плечи – просто подавал.  Как только  заканчивался  танец, он отходил в сторону и  даже пальцем меня не касался.  Мне было комфортно...  Как я могла не замечать всего этого… заботы?  Почему я такая тупая и слепая… душой?

Молчать становилось совсем неловко.  Надо бы что-то...  а что?   Свою семейную историю обсуждать  не хотелось, это только мое.  И  я уже поблагодарила его за сочувствие и поддержку.  И да – вчера он, скорее всего,  все понял правильно.  И, наверное,  мне можно  не опасаться  неадекватных действий  с его стороны.  А значит, и предупреждать его об этом не стоит.

 Кроме того,  я все еще боялась обидеть его.  И даже просто серьезно расстроить   –  Зацепин служил в водолазной команде, а там одно неправильное движение, одна ошибка  в  «пришибленно-задумчивом»  состоянии, как говорил Виктор - и все!  Я плохо знала  специфику, но то, что знала… лучше не нужно.

  Все эти мысли бестолково кружили в моей голове, пытаясь найти хоть какой-то разумный и безопасный выход.

  Он тоже молчал.  Но, то ли я устала переживать, то ли  мозг отошел от шока и, наконец,  в нем прояснилось, но потихоньку все стало казаться не таким и страшным.   К тому времени, когда мы спустились к  центральной улице, я уже понимала, что вот именно сейчас  очень благодарна  ему за  помощь.

 Куча знакомых, конечно же, были в курсе, что меня выписали, но они, очевидно, просто не знали, что мне  сказать в такой  ситуации.  Или просто давали себе и мне время.  Паша и Саня?     Я сама отказалась от их помощи на сегодня, не желая грузить лишний раз.  И осуждать их за то, что не настояли,  это уже  просто...  вообще. Но человек, он, опять же - такая тварь...

-  Я очень хотел бы, чтобы вы остались здесь.  Со мной,  Зоя… - раздался негромкий  голос Зацепина, - или можно сменить флот.

 Я споткнулась на ровном  месте и  заполошно  вытаращила на него глаза.  Боже…

-  Не пугайтесь так, пожалуйста, -  отвернулся он и мотнул головой, будто горловина свитера душила его: -  Никто не слышит.  И  не узнает.  Но и не сказать тоже… я хочу, чтобы знали вы.  Мало ли…  может это поможет – то, что вас  кто-то любит. Я все понял.  Еще вчера.

 Мы снова шли, не останавливаясь  и не ускоряясь – по мокрому асфальту, с налипшими на него редкими, чудом уцелевшими   листьями. Обычно, стоило им осыпаться, и штормами всю эту разноцветную красоту  моментально сметало к подножию скал.  Андрей шагал ровно и уверенно, а я тянулась за ним.

  Это было необъяснимо, но с каждым шагом  мне становилось все спокойнее - он сказал, что вчера все понял.  И при этом не обвиняет меня, и ничего не требует.  Вот только хочет…  так  мало ли?  Я тоже  много чего хочу –  подняться, наконец,  на катер и чтобы вода за бортом, и уплывающий берег, и пускай бы еще дождь...   За ним вообще ничего не будет видно.

  Все-таки я оставляла за спиной много  хорошего.  Может потому  и не поднимала глаз и не смотрела вокруг – прощаться  было жаль . Как и всегда, когда  покидаешь насиженное место и обратно возвращаться  не собираешься.   Но успокоившись в одном, я уже надумала себе другое - снова переживала о нем - о Зацепине.

-  Вы очень помогли мне, Андрей, - осторожно начала я, -  и сейчас помогаете.  Спасибо вам.  Извините, если нечаянно  дала повод понять что-то не так.

-  Нет, - оживился он и даже улыбнулся: - Ничего такого.  Вы не переживайте,  я нормально пройду через это, справлюсь.  Вы уедете, пройдет время… Не жалейте меня, я же вас не жалею?   Жалеют жалких.

   Я согласно  кивнула.  Он точно жалким не выглядел.  А я вот скорее  да, чем нет.  И не отказалась бы, чтобы меня пожалели – иногда этого хочется и нужно, поэтому  и еду к маме.  Мы  вышли на набережную,  и пошли к нужному пирсу.  Я уже видела фигурку Саньки, которая  стояла у ограждения и смотрела в сторону залива.  Меня она еще не заметила.  Андрей остановился.

-  Зоя… я мог бы, но не пойду с вами в Мурмаши.  Думаю,  так вам  будет  спокойнее.  Но там вас встретит мой товарищ  Сашка Смирнов - тоже каплей.  Я сказал, чтобы он пришел в форме,  так вам проще будет узнать его.  Он поможет с вещами, - и вздохнул, увидев, как я поднимаю брови, открываю рот…

-  Не отказывайтесь, все равно я уже договорился.  Сейчас я занесу  вещи на борт и возьму билет.   А вас уже ждет Александра Витальевна.  Всего вам хорошего, Зоя.

-  И вам, Андрей… и вам тоже, - искренне вырвалось у меня.

 Он кивнул и ушел вперед, а я подошла к Сане.  Стала рядом  с ней, сунула ей в карман ключи и тоже уставилась на темную  грязноватую воду, плещущуюся о бетонную стену пирса.  Маслянистые радужные  пятна,  окурки, затасканный полиэтиленовый пакет…  мусор завихрениями ветра собирало и относило в сторону.  Печально… холодно…

 Саня  шевельнулась, потерла  ладонью лоб - точно как Пашка, и вдруг выдала:

-  Хорошо, что ты уезжаешь.

 Я  помолчала, вникая, потом сообразила и кивнула.

-  Ну  да.  Я тоже жду, что там  станет лучше. Ничего, победим, Саш… и болячку тоже.

-  Хорошо, что ты уезжаешь, - проскрипела Санька чужим, незнакомым  голосом, - уезжай и не звони – ни мне, ни Паше.  Тебя слишком много, Зоя.  Много в нашей жизни… слишком.  Просто исчезни, ладно?

-  Ладно…? –   переспросила я, не веря  теперь уже  своим ушам.