По осколкам льда

Глава 3

Никогда не видьтесь после расставания с теми, кого когда-то любили.

Это нехорошие встречи.

Все равно как с покойником.

Максим Горький «Старуха Изергиль».

Подготовка к выставке в музее Москвы требовала предварительных затрат времени и сил. Чтобы воссоздать стиль ретро, который впечатлил бы посетителей, и передать дух прошедшей эпохи, нужно было подобрать не только место съемки, но и реквизит, моделей, прически, наряды. Аня и Есения провели за проработкой оригинальных идей пару бессонных ночей, то и дело оспаривая предложения друг друга. Сразу были отброшены задумки в стилях «Чикаго», «Пин-ап», 80-х годов, неформальных субкультур и знаменитостей прошлого века. Они знали, что кто-нибудь несомненно воплотит моделей в образы Мерилин Монро, Софи Лорен, Одри Хепберн или Твигги. Были убеждены, что там будут фото панков, роковых красоток в коротких юбках или эпатажных пар. Потому старались избежать тривиальности.

Вяземская настаивала на фотографиях в стиле 20-х годов, будучи ярой приверженицей элегантности и сдержанности. Ей всегда импонировали черно-белые фильмы, дамы с мундштуками и семейные игры в гольф. Она даже была готова сама позировать и облачиться в черное платье прямого кроя с открытой спиной и вуалью. Однако Костенко протестовала и не поддерживала дух того времени. Отчего-то ей хотелось оживить снимки современностью и перескочить лет эдак на тридцать вперед, в период 50-х годов. Она говорила, что сохранилась бы женственность, но были бы добавлены новые детали: сложные прически и макияж, множество украшений, чулки и обувь на шпильках. Еще с фотографических курсов Аня помнила, как преподаватель заставлял их выучивать особенности эпох, и сохранила в памяти все советы.

Поначалу Есения не соглашалась, но когда Аня показала ей, как это будет выглядеть, то сердитость пропала с лица, словно ее и не бывало. Вяземская согласилась на фотосессию в стиле 50-х годов и открыла вкладку с модельным агентством. У нее уже были наметки по девушкам, которые подошли бы на эту роль: она часто заказывала их для других проектов. Поэтому показала моделей Ане, и, когда они пришли к консенсусу, зарезервировала их на одиннадцатое июля. Дело оставалось за малым: найти стилиста-визажиста, костюмы и место для фотосессии.

Если с внешними составляющими Аня и Есения разобрались быстро, то со студиями возникли проблемы. Первоначально они делали ставки на танцевальный зал, где бы модель кружилась в танце, а юбка ее платья с корсетом развевалась в воздухе. Однако договориться об аренде на пару часов не получилось из-за тренировок в запланированном состязании. Потому упор был сделан на набережную, парк и кафе.

— Хорошо бы отснять все при дневном свете, — констатировала Аня в ночь перед съемкой, лежа на кровати. — Вот только не знаю, как отпроситься у Льва Игнатьевича.

— Ну, — Есения задумчиво посмотрела в потолок, — у тебя есть козырь в рукаве.

Аня нахмурила брови и с непониманием взглянула на Вяземскую. К двум часам ночи она изрядно вымоталась, потому шестеренки в мозгу крутились медленно.

— Ты о чем это?

Есения закатила глаза и ударила ее по плечу.

— Не о чем, а о ком! О Косте, конечно же. Думаю, если ты его попросишь, то он подсуетится. К тому же новый номер «Спортивного вестника» вышел в печать, так что завала в издательстве не будет. Всего несколько часов утром. Больше не надо.

Аня закусила губу, задумываясь над словами Вяземской. Та была права. Сегодня во всех киосках появился номер «Спортивного вестника» и покупался так быстро, как Vogue или New York Times. Инвесторы обрывали телефон Льва Игнатьевича, поздравляя с прорывом, и задавали планку на следующий выпуск. Новость о предсезонных сборах и настроении лидирующих команд прошлого сезона подогревала интерес в сердцах москвичей. К вечеру в социальных сетях не только хоккейных клубов, но и «Спортивного вестника» случился информационный бум: подписчики засыпали комментариями под постом. Им не терпелось, и, кажется, если бы они могли повлиять на климат и сезоны года, то без сомнений перенеслись бы в сентябрь.

— А не сочтет ли он это за наглость? — спросила Аня, подперев подбородок рукой. Во второй она держала телефон.

— Он не только твой коллега, но и друг. Тем более, что он поддержал идею с выставкой и благотворительностью. Думаешь, он допустит, чтобы планы сорвались?

— Ладно, напишу ему эс-эм-эс.

Есения с выражением «ты серьезно?» уставилась на Костенко, после чего та пояснила:

— Поздновато для звонка!

Перевернувшись на спину, Аня обхватила гаджет обеими руками и пальцами принялась печатать сообщение. Ее щеки вспыхнули оттого, что ей приходится беспокоить Саковича в столь поздний час, но иного выхода у нее не было. Завтра нужно было сделать кадры в нескольких локациях. Если бы Есения сообщила о выставке раньше, то времени было бы гораздо больше.

А: Костя, прости, что пишу так поздно, но ты сможешь меня прикрыть завтра с девяти до двенадцати? Выглядит абсурдно, потому что нормальный человек позвонил бы или написал в более подходящий час. Однако мы только сейчас закончили подготовку к фотосъемке.

Нажав «отправить», Аня прижала мобильник к груди и прикрыла веки. Сердцебиение ускорилось, будто бы она принимала участие в какой-либо авантюре. Ей еще никогда не приходилось прогуливать работу ради чего-то более благородного. Потому она немного волновалась. Не надеялась, что ответ придет сегодня, но верила в то, что Костя ее выручит, как в школе, когда прикрывал на контрольной по физике. Аня почти погрузилась в сон после утомительного мозгового штурма, как звук пришедшей эс-эм-эс взбудоражил ее.