Очень долгое путешествие, или Инь и Ян

КАЭР МОРХЕН. Глава 8. Поцелуй зимы

В деревне мы и правда пошли первым делом к мастеру. Эскель продал ему нашу телегу и купил взамен сани. Тот смотрел на нас, как на умалишённых.

— Теперь мне нужна твоя помощь, — сказал ведьмак, когда мы вернулись в корчму.

Я радостно закивала, однако он вcучил мне Весемиров список.

— Сейчас я пойду к старосте, чтобы до темноты они успели принести тело с ручья. А твоя задача проследить за припасами — они должны быть собраны и упакованы. М-м, кроме живности, её заберём завтра. Завтра же сходим к броннику и оружейнику.

— А как же Мара и всё такое? — разочарованно протянула я.

— Я отправлю мужиков за телом, а сам пойду к Мареку. Есть у меня сильное подозрение, что только он сможет помочь.

Эскель ушёл, а я отыскала хозяина корчмы, которому староста поручил собрать для нас припасы. Тот выдал ключ от чулана, где я нашла муку, крупы, колбасы, сыры, специи и далее по списку, всё собранное и аккуратно упакованное. Проставила галочки у каждого пункта на листе и отправилась ждать в нашу комнату. Хозяин корчмы перехватил на полпути:

— Сударыня, извольте на живность глянуть, тутоньки.

Он провёл через обеденный зал в сарай, пристроенный сбоку корчмы. В отдельном загоне задумчиво топталась серая коза и меланхолично жевала сено.

— Лучшая коза в деревне, ведро молока в день даёт. А здесь поросята, трое ваших. Сегодня они ещё с мамкой побудут, а завтра заберёте. Они без титьки уж нормально живут.

На соломе лежала на боку, как выброшенный на берег кит, гигантская свинья, и вокруг носилось штук восемь поросят. Вздохнув, я изобразила на лице искренний восторг, поблагодарила мужика и улизнула в комнату.

Ожидание было невыносимым, и я уселась медитировать. Эскель вернулся незадолго до заката.

— Медитация? Отлично! Пойдём быстро перекусим, и я ухожу.

Он скрылся за поворотом крутой лестницы, ведущей в обеденный зал корчмы, и я вприпрыжку побежала за ним. У меня было миллион вопросов.

— Ну расскажи же, — взмолилась я, когда мы уселись за стол в ожидании еды.

— Бетку нашли и принесли в деревню. Про Мару я Юлиушу рассказал. К счастью, он достаточно стар и даже вспомнил, какие истории ходили про алтарь в его детстве. А потом пошли мы с ним Марека уговаривать.

— Ты будешь её убивать? — заворожённо прошептала я.

— Зиму невозможно убить, — Эскель улыбнулся. — Но я буду пытаться развоплотить её обратно. А для этого нужна помощь Марека — он тут центральная фигура и интерес обеих девушек. Проблема в том, что он по уши влюбился в Маренку и совершенно не хочет, чтобы она исчезла.

— И как же быть?

— Ну, я применил Аксий, потом снял с парня наваждение. Он даже вспомнил свою прежнюю невесту, Купаву. Сразу после ужина мы выдвигаемся.

— А я?

— Нет. Я всегда за то, чтобы у тебя была практика, но сейчас не тот случай, — Эскель накрыл мою руку ладонью, и у меня жарко вспыхнули уши. — Надеюсь, даже меч не понадобится. Мне нужно будет лишь следить, чтобы Марек не уснул и делал, что должен.

Мы расплатились за еду, Эскель встал.

— Удачи, — тихо напутствовала я.

Полночи я вертелась в постели, волновалась и злилась на Эскеля. Как можно быть таким близким и таким далёким одновременно? Потом меня сморил сон. Во сне я слышала звуки свирели.

***

Утром я подскочила на кровати. Эскеля не было. Я торопливо оделась и выбежала во двор. На улице стояла тишина, и в этой тишине крупными пушистыми хлопьями падал снег. Поразмыслив, я направилась в сторону рыночной площади. Торговцы только начали раскладывать товары, сетуя на погоду и смахивая сугробы с прилавков.

В конце улицы, уходящей в лес, шевелились тени, едва различимые в густо валящем снегу. Я заспешила туда и уже достигла дома Бетки, когда из-за деревьев показалась группа людей. Первым я заметила Эскеля, который был на голову выше остальных, и выдохнула с облегчением. Четверо мужиков тащили кого-то на одеяле, тут же был и староста. Когда они поравнялись со мной, оказалось, что на одеяле лежит Марек, и белое, бескровное лицо его было обращено в небо. С порога Беткиного дома провожала процессию тяжёлым взглядом старуха в чёрном.

— Он жив? — тихо спросила я Эскеля.

— К счастью, да, но выкарабкается не сразу. Этот идиот таки поцеловал Мару. Пришлось тащить его на спине до самого низа, где меня ждал староста с охотниками.

Пока я воздержалась от расспросов. Из нарядного дома у рынка выбежала румяная полная женщина, наверное, мать Марека, и заголосила. Староста успокоил её, Эскель распорядился о том, какой уход нужен юноше.

Мы вернулись в гостиницу. Ведьмак завалился на кровать и объявил, что ему нужен час, чтобы прийти в себя. Не зная, чем заняться в это время, я отправилась слоняться по деревне. Всюду кучками собирались люди и пересказывали последние новости. Я видела, как в дом Марека постучала стройная девушка, и её впустили внутрь. На рынке царил ажиотаж. Все стремились закончить дела до того, как снег, который и не думал останавливаться, заметёт дороги.

— Я ж грю, саней нет! Нету саней, всё продал! — услышала я вопли уже знакомого нам ремесленника. — Вот, милсдарыня ведьмачка, подтвердите этому господину, что эти сани не продаются!

Я сурово вперилась взглядом в щуплого мужика, который вцепился в борт наших саней и не желал отцепляться.

— Это сани ведьмака! — гаркнула я и грозно зашевелила бровями. — Хочешь купить, иди к нему.

— Нет уж, сударыня, не извольте волноваться, — мужичок попятился и исчез в толпе.

— Экий настырный. А вы-то, милсдарыня, вовремя сани купили, оставшиеся у меня с руками оторвали. Куда б теперь телеги деть, я-то думал их продам.

— А нельзя телегу вместо колёс на полозья поставить? — спросила я.

— А чего ж нельзя, можно! — лицо мужика просветлело, а потом опять затуманилось. — А ежли снег сегодня стает, а у меня телеги с полозьями?

— Купил бы ведьмак сани, если снег стает? Но вы как знаете.