Три Короля

Глава 12

Сегодняшний день должен стать для Оливии одним из счастливейших в жизни. Во время вечернего пира по случаю прибытия в столицу лорда Вартиса король объявит об ее помолвке с сиром Амери Блантом, наследником Юана и Виноградных земель. Месяц назад Оливии исполнилось четырнадцать, и она уже созрела для замужества. Из всех предложенных отцом кандидатур, она выбрала молодого, красивого и услужливого рыцаря, сына лорда Бланта.

Сир Амери понравился принцессе с первых мгновений их знакомства. Когда он дотронулся губами до ее руки, Оливия зарделась и смущенно опустила глаза, чего рыцарь не мог не заметить. После она рассказала отцу, что хотела бы выйти за него замуж. Пусть король и прочил в суженые для дочери какого-то заморского принца, но все же не смог отказать.

Наследнику Юана едва исполнилось семнадцать, а он уже успел получить рыцарский титул, хоть и ни разу не участвовал в настоящих сражениях. Но на турнирах ему не было равных. Виноградный рыцарь, как сира Амери прозвали соперники, превосходно обращался с копьем и мечом, уверенно держался в седле и никогда не был низвергнут от чужого копья.

– Как думаете, я понравилась сиру Амери? – спросила Оливия у горничных.

– Конечно, – ответила Грейс, полноватая, с круглым веснушчатым лицом, опущенными уголками губ и глубокими морщинами на лбу, – вы же принцесса, а принцессы нравятся всем мужчинам.

– Даже если они уродливы и скучны?

– Для них важна не красота, а земли, которые они унаследуют, когда женятся. Деньги и власть – вот, что им нужно.

Оливии не понравилось услышанное, поэтому она велела Грейс замолчать. Тем временем Лили распахнула ставни и впустила в комнату немного света и свежего воздуха.

– Госпожа желает еще чего-нибудь? – спросила горничная, подвязывая тяжелые шторы из красного бархата.

Лили была полной противоположностью Грейс: высокая, сухопарая, с продолговатым лицом, обрамленным золотыми кудрями. Они с Оливией одного возраста, но, сколько бы принцесса ни просила Лили не называть ее госпожой, у горничной не всегда это получалось.

– Я бы съела чего-нибудь, – ответила она. – Немного сыра и фруктов.

Солнце еще не успело взойти, а Грейс и Лили приготовили для Оливии ванну, расчесали до блеска ее каштановые волосы, застелили постель и нарядили принцессу в чудесное платье из зеленого бархата с парчовыми вставками и широким атласным поясом.

– Королева прислала, – объяснила Грейс и затянула шнуровку на платье так сильно, что у Оливии перехватило дыхание. – У вас столько тряпок, что не счесть, а она все новые шлет.

– Перестань ворчать, – произнесла принцесса, – тебя это старит.

Оливия подошла к отполированному серебряному зеркалу и сделала реверанс.

– Я старуха и есть, – ответила Грейс. – Достаточно пожила, чтобы отличить искренность от лицемерия.

– Что ты такое говоришь? – Принцесса приблизилась к горничной и взяла ее за руки. – Матушка желает нам добра. Платье чудесное, и в нем я предстану сегодня перед моим рыцарем. Он прекрасно танцует и пишет стихи.

– Главное, чтоб мечом умел махать, – буркнула Грейс. – Врагов рифмой не убьешь.

– Может, ему и не придется никого убивать.

Дверь без стука отворилась, и в комнату, звеня металлом, вошли двое гвардейцев в кольчугах, туниках и полушлемах, с алебардами в руках. Следом за ними появилась королева, высокая, статная, с длинными черными волосами подвязанными лентой, в шелковом платье с таким длинным шлейфом, что его конец терялся во мраке коридора. Окинув взглядом удивленную принцессу, она произнесла:

– Пришла убедиться, что ты оделась подобающим образом. Сегодня на турнире будут высокородные лорды, и дочь короля должна им соответствовать.

– Я хотела поблагодарить вас за платье, оно очень красиво.

– Благодари портных, они трудились несколько ночей кряду. – Королева прошлась по комнате. – Здесь темно как в склепе и слишком холодно. Почему очаг не разожжен? – Она смерила Грейс колючим взглядом.

– На то не было распоряжений, – бросила горничная.

– Мне стоить приказать высечь тебя за дерзость, – произнесла королева и махнула стражникам. Гвардейцы, повинуясь приказу, схватили Грейс под руки.

– Не надо! Она ни в чем не виновата. Это я не велела разводить огонь, мне ничуть не холодно.

– Ну что ж, – сказала королева, – отпустите. Твои служанки, моя дорогая, должны быть из знати, а не из семей немытых деревенщин. Напомни мне как-нибудь заняться этим вопросом.

– Вы очень добры, матушка, но не стоит беспокоиться. Меня вполне устраивают мои горничные.

– Я ведь просила не называть меня так, – произнесла королева и направилась к выходу.

– Простите, ваше величество.

«Она все еще оплакивает сына», – напомнила себе Оливия.

Прошло восемь лет с тех пор, как ее мужа убили, а сын пропал без вести, но она до сих пор не смирилась с их утратой. Король разделил с ней горе, ведь он потерял старшего брата и любимого племянника. Возможно, это и сблизило отца Оливии с овдовевшей леди Эбигейл. Спустя два года они сыграли скромную свадьбу, более похожую на свадьбу мелкого лорда, чем на королевскую.

Принцесса нисколько не ревновала отца к леди Эбигейл, наоборот, поторапливала с венчанием. Мать Оливии умерла, когда ей не исполнилось и пяти. Убитый горем отец тогда и слышать ничего не хотел о другой жене, ходил смурной, много пил. Смерть брата подкосила его окончательно. Он слег с болезнью, от которой мейгуны лишь разводили руками, но вскоре поправился и взошел на престол. А когда он встретился с Эбигейл, то воспрял к жизни и смог снова полюбить, чему Оливия несказанно обрадовалась.