Город Мертвых Талантов

ГЛАВА 21. Тайна Декаденции.

Для начала Саша решительно вычеркнула из списка Клару. Ее происхождение — ее алиби. Она давно очутилась бы в башне, если бы связалась с болотной нечистью. Альбинаты свое дело знают.

“Филибрум… Он еле передвигается, то и дело прилечь норовит, где ему плести интриги! А вдруг он притворяется? Нет, вряд ли. Шкаф-то на него в самом деле упал. Да и трудно притворяться целый год. Хотя...”

Напротив Филибрума Саша изобразила знак вопроса.

“Бэлла? Она смогла бы командовать оскуратом. Она кем угодно сможет командовать, если захочет. НО… Даже если бы это была она, вряд ли она стала бы рисковать Кассандрой. Вон как она побледнела, когда стало известно… Чуть не упала. И потом, она такая добрая.”

Саше стало стыдно. Она решительно вычеркнула Бэллу.

— Ты как всегда не о том думаешь…

— Ты опять здесь? — Саша и не заметила, как Молчун прокралась в комнату.

— Там холодно. И я все равно тебя слышу. ты не умеешь думать тихо.

— Ладно. — Саша нехотя поднялась, с досадой захлопнула дверь. — Почему я не о том думаю? А о чем надо?

— Упускаешь из вида кое-что. Способность летать на Пегасе можно использовать по-разному. Как и любой другой талант.

— Но как?

— Я-то откуда знаю? Просто тебе пищу даю для размышлений.

“Она права. Но как догадаться? Как я могу понять — зачем, если не знаю — кто? Надо исходить из того, кто мог подчинить себе оскурата.”

— И дружить с Утробой.

— С Утробой? Так она существует?

— А как же. И ей-то ты и нужна, ведь оскураты — ее слуги. Значит без нее не обошлось.

“Ух, как все закручивается! Хорошо, попробуем представить, кто мог служить Утробе. Да кто угодно! Но опять таки… Филибрум чисто физически не способен на такую активность. Бэлла не стала бы рисковать Кассандрой, она ее любит. Клара не драгоценная. Их вычеркиваем. Пока все правильно. Кто там дальше? Савва.”

Саша посмотрела в темное окно. Задумалась.

“ Чисто теоретически — мог бы. Но он слишком сам по себе. С трудом представляю, что он может кому-то служить. И потом — сколько мы с ним бродили по всяким глухим местам. Уже сто раз мог бы привести меня к оскурату! Он же этого не сделал! В лесу тогда меня вытащил! Нет, это не он.”

Саша со вздохом облегчения вычеркнула Савву из списка.

“ Карл Иваныч? Нет. Он меня по-настоящему боялся, когда увидел, в башню хотел отвезти. И Платон Леонардович не годится — он меня сегодня еле узнал. А может притворялся? Нет. Он слишком занят своими разработками. Не он.

Амалия... Темная лошадка. Я ее почти не знаю. Соблюдает нейтралитет, ни за меня, ни против. Саша вывела жирный знак вопроса напротив Амалии. Подумала и добавила восклицательный.

Декаденцию она вычеркнула без размышлений. Надо быть полной дурой, чтобы связаться с такой дурой. А Утроба вряд ли уж совсем дура.

Остается Лев. Три восклицательных. Годится на роль злодея больше, чем кто бы то ни было. Высокомерный, амбициозный, ради своей цели по головам пойдет.

— Слишком очевидно, тебе не кажется? Было бы разумно в этом случае хоть немножко притвориться.

— Может не считает нужным. Думает, он умнее всех. А может слишком зол на меня, вот оно и лезет наружу. Как бы то ни было — он мой главный подозреваемый. А на втором месте Амалия. Еще Филибрум под вопросом — третье место. Вот за ними и надо понаблюдать. И их остерегаться.

Уф-ф. Теперь можно и отдохнуть немножко. Заслужила. Надо будет попозже Савве рассказать. Придется. Ей помощь понадобится, а Савва по уши влип, ему деваться некуда. Саша вырвала из альбома исписанный листок, сложила, сунула в карман.

Теперь можно и поспать. А потом проснуться и подумать, как дальше быть и что делать. Может Савва что-нибудь подскажет. Отличный план! Иди сюда, подушечка...

Но не тут-то было. Раздался осторожный стук в дверь, и на пороге возникла Клара. Как будто только и ждала Сашиного возвращения. Вошла, села рядом на кровать и немного помявшись, вдруг спросила, не сочиняет ли Саша стихи. Так, случайно.

— Еще чего не хватало! — возмутилась Саша.

Клара загадочно улыбнулась.

— А Филибрум говорит — пишешь.

— С чего он взял?

— Если кто-то что-то пишет, то Филибрум об этом знает. Он даже припомнил кое-что… сейчас… — Клара подняла глаза к потолку.

— Не надо! — перепугалась Саша. — Верю! Ладно, писала. — угрюмо созналась она, — В детстве. А зачем вам стихи?

— Видишь ли, в чем дело… Кларины щеки слегка порозовели. — Завтра Агафьин день. В Самородье будет праздник. Декаденция по традиции поднимется на сцену и прочтет экспромт.

Саша представила себе эту картину. Хихикнула.

— Ну и пусть читает. Я-то здесь причем?

— Беда в том, — смущенно продолжала Клара, — что уже несколько лет она ничего не сочиняет. А экспромт ей тем более не по силам. И вот Кассандра придумала нечто гениальное: мы сочиняем стихотворение и подбрасываем ей, пока она спит. А Декаденция находит его, и верит, что на нее снизошло поэтическое озарение.

— Вы серьезно? Даже ребенка так не надуришь! Неужели Декаденция верит в такую чушь?

— Не знаю. Может быть просто хочет верить. Но все получилось так, как сказала Кассандра. Она никогда не ошибается! Кстати, стихотворение тоже сочиняла она. А сейчас Кассандры нет и я ума не приложу, что делать. Никто из нас не умеет сочинять стихи.

Клара беспомощно взглянула на Сашу. Та насупилась. Писать стихи ей совсем не хотелось, но как отказать Кларе?

— Почему вы думаете, что никто не может, а я смогу? И даже если так… Декаденция про маму гадости говорит и меня чуть на кухню не отправила. Пусть позорится!

Клара погладила ее по руке.

— Сашенька! Это нужно не только Декаденции. Это — для всех нас. Для Музеона. Понимаешь, должно быть что-то неизменное. Что существует невзирая ни на что. Даже сейчас, когда все плохо.

“Ну как она это делает!” , — с тоской подумала Саша. Она понимала, что не отвертится, что сочинять экспромт ей придется.