Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

ГЛАВА 12 – Предсмертное письмо

Елена решила не тушить свечу и лечь так. Завтра они с Варди уезжали, их ждал тяжелый и трудный путь. Не хотелось ни о чем думать, просто надо было закрыть глаза и уснуть, но именно это никак не удавалось сделать. Елена, не отрываясь, смотрела на закрытые ставни.

– Нет, я не буду их открывать! – заявила она упрямо и повернулась на другой бок.

Но тут же вскочила и распахнула окно. Она отчаянно всматривалась в темноту и в какой-то момент ей показалось, что там кто-то стоит. Она вскочила и тут же выбежала из комнаты.

– Кольбейн! – звала она, выбегая на улицу. Но вокруг никого не было, только пустой двор, холодный и мокрый от дождя. Шло время, она продолжала стоять и ждать.

– Где же ты? – шептала Елена замерзшими губами. – Почему… Почему не идешь?

Ноги занемели от холода, шаль, что была накинута на голову и плечи, намокла. Надо было идти. Съежившись и опустив глаза, Елена побрела назад. Опустившись на стул в своей комнате, она уронила голову на руки, тяжелая липкая шаль сползла на пол. Елена устало наклонилась, чтобы поднять ее, но тут ее взгляд упал на кровать Фреи, а точнее на то, что было под кроватью. В течение дня, занятая сборами она не замечала этого, а сейчас увидела – там стояла шкатулка.

– Что это такое?

Достав предмет и усевшись с ним на кровать, Елена стала внимательно его разглядывать. Это была простая деревянная шкатулка, в которой обычно хранили бумагу и чернила для письма, Елена видела что-то похожее у старой экономки в кабинете и во дворце на столах хозяев. Этот же, по всей видимости, принадлежал Фрее, хотя до этого Елена никогда не видела, чтобы подруга им пользовалась. Осторожно нажав на замок и подняв крышку, она заглянула внутрь. Там лежали два письма. Одно Елена узнала сразу – это было письмо матери Фреи, на втором же была написана одна буква Е, и это была буква не верейского алфавита, а Северной Ардии. Подняв глаза к открытому окну, Елена какое-то время задумчиво смотрела в пустоту, а затем взяла и развернула бумагу.

«Моя дорогая Елена, – так начала Фрея, – когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет. Прошу, не грусти обо мне, моя милая. Не плачь по долгу».

Ком подбежал к горлу Елены. Да, она не ошиблась, это письмо предназначалось для нее. Предсмертное письмо Фреи, написанное на языке Ард. Елена все еще не понимала, почему могла читать на этом странном, казавшимся ей таким чужим, языке. Неужели она и в самом деле с северных земель?

«Поначалу я не хотела тебе ничего рассказывать, – говорилось дальше в письме, – но сегодня ты, рискуя собственной жизнью, пришла проведать меня. Это так поразило меня. Я поняла, что не могу уйти, ничего тебе не объяснив. И сейчас, попросив у стражи перо с бумагой и свечу, я невероятно счастлива. Я пишу тебе свою исповедь на родном языке моей матери, это так дорого и важно для меня. Возможно, прочтя все это, ты возненавидишь меня, но я верю в твое сердце, которое так умеет любить и прощать.

Как я уже тебе рассказывала однажды, моя мать была благородной госпожой, а отец простым человеком. Они полюбили друг друга и сбежали из дома. В этом союзе родилась сначала моя сестра Лия, а затем и я. Ты веришь, что любовь может принести лишь счастье и радость, но для моих родителей она обернулась злым роком. После того, как моя мать умерла от тяжелой болезни, мы с сестрой и отцом постоянно скитались из города в город, из деревни в деревню. Были времена, когда мы по несколько дней не видели и корки хлеба. К счастью, Лия и я всегда отличались очень сильным здоровьем, даже пережили эпидемию и остались живы. Вскоре семья одного купца, согласилась взять Лию к себе в работницы, оформили ее, как крепостную. Мы с отцом тогда очень обрадовались, наконец-то хотя бы у нее появиться постоянная работа и крыша над головой. Для нас это было самым настоящим счастьем, тут и отец нашел в том же городе работу в кузнице. Жизнь, казалось, начала налаживаться. Мы часто виделись с сестрой. Мать успела научить Лию читать и писать, и та старалась поддерживать и развивать свои знания и учить меня. Все было так хорошо и спокойно целых пять лет. А потом случилась беда, в том городе, где мы жили, убили губернатора, и обвинили в этом купца – главу семейства, в котором работала Лия. Его самого сослали, купеческое дело стало разваливаться, хозяйка уже не могла содержать большое количество прислуги, и Лию, как крепостную, продали. Мы с отцом сразу узнали, что ее купило поместье Наттеньер, и надеялись, собрав денег, поехать к ней. Но быстро не смогли этого сделать, все откладывали. Наконец мы накопили необходимую сумму и отправились в путь. Мы знали, что в округе полно бандитов, поэтому ехали только в светлое время суток, на ночь просились переночевать в селах и деревнях. Больше всего мы боялись нарваться на дайсанов, шайки которых прорывались через границу и орудовали поблизости, поэтому в тот день, когда увидели направляющихся в нашу сторону военных в имперских латах и со знаменами, очень обрадовались. Отец даже помахал им рукой. К несчастью, это оказались дезертиры. Они налетели на нас, забрали все до последней нитки, отца жестоко избили, а меня… Сейчас, вновь вспоминая тот страшный день, чувствую, как мои руки, начинают трястись от безудержного гнева, от страшного бессилия. Почему это случилось со мной? Ведь мне было лишь двенадцать, Елена. Совсем ребенок. И тогда, видя перед своими глазами стонущего отца, с запекшейся кровью на губах, и чувствуя боль во всем своем истерзанном теле, я возненавидела все живое вокруг, и впервые страстно захотела убивать. Наигравшись с нами, дезертиры решили взять нас в качестве своих рабов, для потехи и забавы. Сами они направлялись на восток, где планировали соединиться с ордой варваров и захватить несколько городов, попутно грабя, разоряя и сжигая целые деревни, безжалостно убивая людей. Это был один сплошной кошмар, Елена. Кругом крики, стоны, плачь детей, мольбы о помиловании. Но этим зверям было не ведомо милосердие. Я так страстно желала умереть, лишь бы больше не видеть этого. И именно тогда среди полного отчаяния и смерти, я впервые увидела его – Кольбейна Наттеньера. Мужчины той несчастной деревни, на которую напали дезертиры, храбро сражались, но силы были не равны, и вот помню, один юноша встал перед своим домом, в котором прятались его родители и жена с детьми, в руках из оружия – только вилы. Главарь шайки достал меч и понесся на него, как вдруг прямо перед ним выскочил всадник. Это был Кольбейн. Он одним ударом снес голову главаря. И тут же вся шайка замерла. С нараставшим ужасом они смотрели на то, как обезглавленное тело их предводителя повалилось с лошади на землю.