Боги и Драконы

Глава 5

Пять лун назад. Воды Северного моря.

Волки покинули Северную Вершину в ночи, словно воры. Они воспользовались тайным подземным проходом, ведшим из Красного Крыла за пределы городской стены. Ход был замурован больше века, но открыт за две недели до побега, когда столица была поглощена смутой и неопределенностью, а Красное Крыло оставалось без внимания. Вследствие стремительных действий волчьих старейшин, 212 волков отправились в самый продолжительный и непредсказуемый поход в своей жизни.

В нескольких верстах от столицы, там, где у скалистого берега появляется узкая полоска гальки, позволяющая спуститься к воде, волков ждали два суда. Это были корабли, когда-то входившие в немногочисленную флотилию парусных судов Северной Вершины. Исторически сформировавшаяся на Черном Полуострове Большой Земли, Северная Вершина была с трех сторон окружена водой. Расположение страны обязывало ее иметь оборонительные военные корабли. Красные Волки с малолетства были обучены морскому делу, однако практическими навыками обладали только старшие из членов братства, прошедшие войну с Синими Драконами.

По окончании той войны три суда прибыли в родную гавань для починки. Остальные же не вернулись домой, и их сочли затонувшими. Среди них были и два парусника, на которые взошли волки. В течение нескольких лет корабли ремонтировали, основную часть работ произвели в порту маленькой, неприметной страны на западе, именующейся Ганделью, через порты которой торговые суда шли дальше по пути в Империю. Именно в Гандели суда и простояли пять лет, до тех пор, пока их неделю назад не забрал отряд волков.

Корабли были узкими и длинными, с сильно задранными к верху носом и кормой. Такие суда называли «драккарами», технология их строения пришла на север из Империи. Драконы же в свою очередь взяли идею формы и внешнего облика кораблей с древних гравюр, изображавших будни народа, когда-то жившего на землях, находившихся еще севернее, чем Вершина, но разрушенных во время Большой Воды. На носу корабля обыкновенно изображался символ дома, которому принадлежало судно. Ранее эти два драккара были украшены резными головами львов, но в Гандель прибыли уже обезглавленными, и поныне носы кораблей оставались голыми.

На корабли загодя погрузили кое-какую снедь, но припасти слишком много не удалось, иначе вышел бы перегруз. На каждый из драккаров село более сотни воинов, почти предельно допустимое количество. Вдоволь запасли только пресной воды. Молодые волки сменяли друг друга на веслах, тогда как более опытные их соратники следили за правильностью курса, направлением ветра, состоянием парусов и натяжением тросов. Зонко, посовещавшись с другими старейшинами, предложил Иртану роль капитана одного из драккаров, но тот отказался и вместе с Армилом и остальными молодыми волками сел на весла.

Первая неделя была самой тяжелой. Провизия на обоих судах закончилась уже на третий день. В первые два дня плавания волки сходили на берег для ночлега, на третий же пришлось высадиться на сушу днем, до захода солнца, чтобы поохотиться. Места возле берега были гиблые и почти необитаемые. Вокруг одни болота да насквозь промерзшая земля. Первая охота была неудачной, живности в тех краях почти не было, а та, что была, по всей видимости, ушла в глубоко в норы на зимнюю спячку. В конце концов беглые волки удовольствовались похлебкой из отрытых из заледеневшей почвы кореньев, кое-как проспали пару часов и отправились дальше в путь. Во время второй охотничьей вылазки им повезло немного больше и удалось настрелять белок. А на пятый день даже попалось несколько кабанов.

Все же назвать такие походные условия приемлемыми язык не поворачивался, и командный дух молодых волков заметно упал. Сказывалось и то, что в первую неделю похода волкам не повезло с погодой. Сильный ветер дул в паруса, помогая драккарам двигаться быстрее, но он был таким пронизывающе холодным, что волкам приходилось сменять друг друга на веслах каждый час, чтобы не обморозить пальцы. Рукавицы и толстые зимние накидки с капюшоном не спасали: соленый воздух, наполненный морской влагой проникал сквозь материю, делая всю одежду влажной и холодной, намораживая сосульки на кончиках волос волков. Особенно тяжело воспринимали тяготы нового образа жизни самые юные волчата, не прошедшие инициации. Таких насчитывалось всего четырнадцать, но их стенания регулярно досаждали старшим воинам на обоих драккарах.

– Нечай думал, будем от одного постоялого двора к другому перебираться, а, малой? – поддразнил одного из волчат Армил. Волчонок сидел впереди него на веслах. Ему было тринадцать, он был из последнего отбора новобранцев, который проводили через три года после того, как к Волкам присоединились Иртан и Армил. Парнишку звали Кучек, он был темноволос и широк в плечах, и в свои тринадцать почти что ростом с Армила, так же походил на старшего волка и повадками. Видимо, из-за схожести нравов, иртанов друг относился к мальчику как к младшему брату и считал своим долгом учить того премудростям жизни.

Кучек усмехнулся, вытирая мокрый нос тыльной стороной рукавицы.

– О супе из белок я точно не мечтал, – отозвался он, с натугой налегая на весло.

– Привыкай, пацан. Это раньше мы были уважаемыми воинами, а теперь вне закона, считай наравне с ворами и душегубами. Да нашими рожами наверняка стены всех таверн в Империи украшены, так что теперь человеческой стряпни нам не видать до следующей Воды, – сказал старший волк, громогласно рассмеявшись.

Паренек замолк и не ответил Армилу. На второй день похода выяснилось, что половина волков не имели ни малейшего представления о целях этой вылазки. Узнав, что на родине их теперь считают предателями, многие молодые волки испугались. Кое-кто из наиболее спесивых юнцов порывался покинуть состав отряда при первой же возможности и по суше вернуться обратно, как только драккары пристанут к берегу. Никто из них, разумеется, не осуществил задуманного. Волкам некуда было идти. Возвращаться в Северную Вершину, где их бы казнили за государственную измену, было равноценно самоубийству. Бежать в Империю тоже было рискованно. В конце концов, братство Красных Волков было единственной их семьей. Большинство членов братства не были приспособлены к жизни за пределами замка. Неизвестность, одиночество и угроза быть пойманными пугали больше, чем встреча с призрачными потомками каких-то там древних волчьих родов. В итоге юные волчата поворчали, но сойти с кораблей никто так и не решился.