Двойная сплошная

Глава 2.

- Неужели каникулы-ы-ы, - протянула я в трубку, заваливаясь обратно на свою аккуратно убранную постель. – Лесь, ты вообще можешь в это поверить?

Из телефонного динамика раздалось недовольное бурчание.

- Кому как, знаешь ли. У меня, в отличие от некоторых, еще и практика имеется. Это вы с Виленой балду пинать можете, а мне тут еще целых две недели торчать, - в трубке послышался шелест каких-то бумаг.

Олеся, моя давняя подружка из соседнего дома, как единственный из нас представитель далеко не гуманитарного склада ума, училась по специальности «Нефтегазовое дело» и теперь была вынуждена сидеть в одной из компаний-представителей данной отрасли и перебирать нескончаемый поток каких-то бумажек. Нам же с еще одной нашей подружкой – Виленкой, повезло больше, и мы могли не посещать производственную практику, так как нам поставили штампы на всех договорах просто так. Ну, не совсем просто так, конечно. До этого год назад лично мне пришлось пахать, как загнанной лошади, выполняя всякие мелкие поручения. Но это явно стоило того, чтобы в этом году я могла отдыхать.

- Значит, ты не пойдешь с нами по магазинам завтра? Не забыла, что у кого-то совсем скоро день рождения? – решила я немного поддразнить подругу.

- Ой, да ну тебя, Тихонова, - выдохнула она устало. – Все я помню. Не совсем еще растеряла мозги со всей этой бюрократией.

Я издала сдавленный смешок, представляя Елагину, ненавидящую всю эту бумажную волокиту, в кипе листов формата А4. Да она, должно быть, рвала и метала, когда возвращалась домой.

- Не пойду я никуда. Ты и так это знаешь. Но можете даже не мечтать, что я пропущу день рождения Ви, - шуточно-строгим тоном заявила мне Леська. – Пропустить этот день – как проспать целую жизнь.

И это было в самом деле так. То, как отмечала свой праздник самая взбалмошная из нас, всегда поражало нас с Лесей. К нашему общему удивлению, Вилена даже из самой обычной домашней посиделки могла сотворить нечто такое, о чем мы потом вспоминали весь следующий год.

Оставшуюся часть дня после разговора с подругой я только и делала, что слонялась по дому, не зная чем себя занять в ожидании выхода на работу. Маме и папе не нравилось то, что я работала так поздно. Однако со временем им все же пришлось смириться, так как это был единственно возможный график, который мог бы устроить студента-очника, нацеленного на красный диплом. И пусть порой я должным образом не высыпалась, но зато имела возможность учить то, что было задано, еще при свете яркого солнца. Ночью моя продуктивность все равно падала ниже некуда, и от меня не было никакого толка. Разве что руки, сжимающие скрипку, могли работать в автоматическом режиме в это время суток.

За свой первый свободный от учебы день я успела отлежать себе оба бока, прибраться в комнате (которая и так всегда содержалась в идеальном состоянии), еще раз постоять под контрастным душем и вымыть голову со всеми возможными средствами. Также я перемерила всю свою одежду, выкинула из нее что-то ненужное, и заново все педантично сложила по своим местам, заведенным мною еще в детстве. Мама всегда говорила, что в комнате девочки должна быть строгость и порядок. Иначе ни один мужчина не захотел бы брать ее замуж. Еще несколько лет назад подобные аргументы были основополагающими в моем отношении к уборке своего личного пространства, но сейчас мне просто нравилась чистота и организованность во всем. Так я чувствовала себя намного увереннее.

К семи вечера я уже успела настолько пресытиться своим выходным, что буквально летала по дому, собираясь на работу.

Убийственные, как любила говорить Вилена, черные обтягивающие джинсы, привлекающие взгляды мужчин к моей пятой точке, бледно-розовый топ на широких бретелях, на ноги темные босоножки без каблука, а в руки футляр со скрипкой. Ключи от дома в карман и можно спокойно выдвигаться к музыкальному кафе, где этим вечером я снова могла ненадолго расслабиться, и наконец-то почувствовать себя самой собой.

Рома, вскоре после отъезда все же сумевший определить свое местоположение, мысленно проложил маршрут к своему дому, и на предельной скорости двинулся в нужном ему направлении. В квартире, которую он звал своим домом, его никто не ждал. И это устраивало парня, который и так все чаще проводил время в компаниях. Порой ему ничего не хотелось так сильно как самой простой тишины и покоя. Лечь спать, отключив все телефоны и не выходить из своей комнаты так долго, как он бы сам того пожелал, будучи уверенным, что его точно никто не сможет потревожить.

Сейчас это все, что ему действительно было нужно. Чтобы никто его не трогал, и дал просто отлежаться, выветрив из головы последние остатки этого привязчивого алкоголя.

Вообще-то Рома не любил пить. Это всегда казалось ему сомнительным действом, не дающим сосредоточиться и размывающим все границы, построенные обществом и им самим. Границы Рома нарушать любил. Более того это было самым любимым его занятием. Но во всем этом был толк лишь тогда, когда он сам мог нести ответственность за то, что он делал. Ему нравилось быть плохим мальчиком в своих глазах. А алкоголь лишал его этого. Парень просто творил какую-то дурь, а потом ничего об этом не помнил. Это было неинтересно. В этом не было никакого кайфа.

Но Рома пил. За компанию со всеми, как и подобает. Да, иногда он пропускал тосты или, делая вид, что пьет, выплевывал едкую жидкость в стакан с соком. Никто этого трюка не замечал, только и удивляясь тому, как этот парень мог оставаться трезвым настолько долго. Вчера такой прием не прошел. На дне рождения его лучшего друга не было ни сока, ни хотя бы кока колы. Был только лишь алкоголь. Много алкоголя. А еще друзья, заглядывающие ему в рот. Тогда-то он и осознал, что придется пить и напиваться. Настолько явно выбиваться из коллектива он не мог. С самого детства Роме было известно, как много в этой жизни имела его репутация.