Черный дракон

Глава 11

Глава 11

Клепсидра жизни тягучими каплями отмеряла утекающее в никуда время. Секунды вливались в минуты. Звенящая тишина щекотала натянутые нервы, а девушка, собираясь с мыслями, продолжала молчаливо разглядывать ковер. Изящные, словно нарисованные кистью брови сошлись, лоб прорезала тонкая морщинка. Владыка нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику.

— О чем Вы хотели поговорить, орто? — Аттис решил поторопить супругу. Последние сутки выдались слишком длинными, да и чрезмерно выматывающими. К бедам накладывалась непрекращающаяся боль в груди.

— Мы давно на “ты”. — Теплая улыбка и ни грамма лжи. Он знал… уверен в этом. Император нервно дернул щекой. Пристальный взгляд тяжело полоснул по тонкой фигурке.

— Вот как? — Брошенная вскользь фраза выдала обуревающие чувства: недоверие, потрясение, предчувствие беды и желание побыстрее покончить с преамбулой. В глазах Тирис вспыхнуло странное черное пламя. Свет от свечи затрепетал, огонь в камине дыхнул порывистым жаром, рассыпая искры и жестко целуя каминную решетку.

— Речь идет о Куишат.

— Радикально. Не Изгора, не Эглерия, а целый мир. — Недоверчиво хмыкнул владыка и осекся. Девушка смотрела с легкой улыбкой, но выражение глаз… Так смотрят не юные легкомысленные девицы, а умудренные старцы. В черных зрачках сосредоточилась вся мудрость космоса.

— Это важно. — Цепкий взгляд прячется за легкомысленной улыбкой.

— Первая брачная ночь не самое удачное время для философии…

— Снились ли тебе сны, властитель, о том, как вернулся Черный морок? О том, как мой брат, Тор эл Широи, огнем и мечом опустошил приграничные земли? О том, как в подземелье замка казнили девушку?

— Остановись, я…

— О том, как ты рискнул войти в давно заброшенный портал, чтобы максимально сократить дорогу в Ортоигл?

Аттис побледнел, чувствуя стеснение в груди, сердце билось всполошенной птицей, стало резко не хватать воздуха, холодный пот выступил на висках и над верхней губой, голова шла кругом. Как? Откуда? Возможно ли? Появилось дикое предчувствие надвигающейся смерти, страх потери сознания либо потери контроля над собой. Сумасшествие. Когтистая лапа в очередной раз вонзилась в кожу. Сквозь густую пелену — тихий звон хрустального бокала, легкие шаги и нежное прикосновение к щеке.

— Выпей.

Механически взял протянутый бокал и сделал несколько жадных глотков. Холодная вода царапнула горло. В голове прояснилось. Нахлынувшая паника отступила. Молчал долго. Мысли лихорадочным танцем бились в висках. — Но как…

— Принеси Сердце дракона. — Просьба на тонкой грани приказа.

— Зачем?

— Я хочу говорить с тобой не как с супругом, а как с императором Эглерии.

— Говори.

— Необходимо, чтобы ты не только слышал, но и не сомневался в правдивости слов.

Владыка помедлил, задумчиво поглаживая перстень.

— Недавно от Сердца дракона отломился небольшой кусочек. Я приказал вставить его в перстень. Это помогает в общении с подданными.

Стоило в присутствии императора солгать, камень ощутимо нагревался и менял ярко-алый цвет на темно-пурпурный. Повелитель многое прощал, но не ложь.

Задумчиво накручивая на палец локон, Тирис медленно прошлась из угла в угол.

— Как случилось, что артефакт треснул?

— В моей памяти черная дыра, свидетелей не сыскать, а оракулы только разводят руками. Знаки-предзнаменования слишком туманны, чтобы понять истинное значение.

Девушка понимающе кивнула. Ее лицо прояснилось, улыбка дрогнула в уголках рта.

— Расскажи, что помнишь.

Сам не зная почему, безропотно подчинился.

— Это случилось после того, как я получил официальное извещение, что юный Тор решился пройти белый лабиринт. Прочитал, сделал соответствующие распоряжения и… провал. Очнулся в лесу у водопада. — Аттис замялся. Говорить, иль нет? Все же признаваться в слабости удел неудачников. — Весь в крови, но следов ранения нет…

Неожиданно Тирис пристально посмотрела в глаза и ласково улыбнулась.

— И на сердце артефакт с небольшим сколом?

— Кусочек почти полностью отстал. Более того, Сердце утратило прозрачность; в алой глубине появился странный пульсирующий сгусток-туман. Загадка осталась неразгаданной, поэтому решили укрыть святыню и не использовать без крайней необходимости.

— Артефакт спас жизнь. Такого прецедента ранее не случалось. Ты нужен Великому Космосу.

— Но…

— Слушай и не перебивай. Вопросы после. — Аттис сухо кивнул. Чутье подсказывало, что разговор будет долгим и непростым.

Девушка набрала в грудь побольше воздуха и… Говорила коротко, по сути. Резкие, рубленые фразы разрывали напряженную тишину на части. Картина сна оживала. Фата-моргана на мистическом горизонте обернулась жестокой реальностью. Пульсирующий истинной силой кусочек реликта подтверждал правдивость каждого слова. Сомнения излишни. Боль в груди растеклась по венам. Тирис замолчала, остановившись у камина. Языки пламени потянулись к ногам, точно живые ласковые зверьки. Внезапно он все вспомнил: и нелепое знакомство, и смущенную улыбку и то, что предпочел бы забыть навсегда.

День давно вступил в свои права. Солнечный луч, изломленной иглой заглядывал в комнату сквозь зашторенные гардины. Свеча, вздохнув напоследок, потухла. Поленница в стене опустела почти на треть. За окном залаяла собака. На улице послышались торопливые шаги слуг и громкий смех. Служанка у колодца выплеснула из кадки грязную воду и шутливо замахнулась полотенцем на молодого поклонника. Дворовые вовсю начищали утварь, убирали, готовили.