Он боялся умереть

Он боялся умереть

“Всё лето я боялся умереть” Дария Беляева

Who wants to
Who wants to live forever?love forever?
Who dares to love forever?
Oh, who waits forever anyway?

Queen «Who Wants to Live Forever»

«Всё лето я боялся умереть» - роман-однотомник Дарии Беляевой, написанный в жанре мистики.

Название

Джейн: Попробуйте-ка пройти мимо такого.

Немного страшно, немного непонятно и очень, очень интригующе.

Нет, правда. Отлично, звучно, бередит любопытство.

И говорит с читателем сразу, с места в карьер раскрывая глубинный страх героя.

Скарлетт: Только получив роман на обзор, Джейн мне сказала: «А это должно быть интересно». И я с ней согласилась: конфликт в названии уже есть, и очень яркий. Немного смутил жанр «мистика/ужасы», потому что я сразу представила, как за несчастным главным героем всё лето гоняется маньяк с топором. Честное слово, я ничему бы не удивилась, но роман оказался куда глубже моих страхов.

Сюжет

Джейн: Джек, шестнадцатилетний американец, ждет на летние каникулы друга. Друг у него необычный, он эмигрант из СССР. Вдобавок еще и вундеркинд.

Скарлетт: А надо сказать, познакомились ребята по переписке. Вы никогда не принимали у себя друга по переписке, которого раньше в глаза не видели? Тут главное сразу его обратно не отправить, потому что очень может захотеться (мой опыт – серьёзно, сто раз подумайте, прежде чем совершать такую роковую ошибку, приглашать к себе такого друга, а то дружбы потом может и не стать). И здесь очень подкупает, что главный герой испытывает ровно те страхи, какие когда-то в похожей ситуации испытывала я. Не знаю, был ли у автора похожий опыт, но это было так, словно она мне в голову заглянула и память прочитала. Прямо мурашки по коже.

Джейн: Приезд друга должен хоть немного развеять ту беспросветную тоску, в которой Джек пребывает уже целый год после смерти отца.

Скарлетт: И здесь тоже надо сказать: Джека на смерти заклинило. Серьёзно, настолько, что ему бы к психиатру. Первые несколько страниц, как откроете книгу, вас буквально захлестнут страхи, весьма образные, красноречивые, описанные автором с пронзительной простотой – страхи подростка, впервые увидевшего смерть непосредственно вблизи. Здесь смешалась и тоска по любимому и так рано ушедшему отцу и собственный страх скоро «кончиться». На этом месте мы с Джейн и задались вопросом, кого же когда-то потеряла автор. Просто невозможно так ярко и так… правильно описать чувства ребёнка в подобной ситуации. Лично мне было очень тяжело возвращаться туда, в то время, когда и я потеряла любимого и близкого человека, но справедливости ради нельзя не отметить эту точность и ясность передачи весьма непростых чувств героя, находящегося в весьма непростом возрасте.

Но вернёмся к сюжету.

Джейн: Друг приезжает. И впереди – целое лето. Лето, которое можно посвятить болтовне, сладостям, развлечениям и борьбе с собственным страхом. Страхом смерти.

Скарлетт: Спойлер: друга не отправили восвояси, хотя Джек не раз об этом подумает. Более странного друга невозможно представить: он уже циник и смеётся над всем, включая и страх Джека, и совсем ничего не принимает всерьёз. И ещё он здорово разбавляет сюжет. Этакое солнце в мире Джека, иногда жгучее, но очень-очень нужное.

Джейн: Иван – гость Джека – приложит множество усилий для того, чтобы расшевелить друга. Вот только всезнайка-комми не ожидал, что у Джека есть для него сюрприз в виде целого мира, который открывается, если спуститься в подвал ночью.

Скарлетт: Читая про который, первое время сомневаешься, что из написанного действительно происходит. Джек уверен, что всё это сон. И кто его знает, вдруг и Иван ему тоже приснился? А вдруг он и правда умирает? Хорошая игра автора с читателем.

Джейн: В этом подвальном мире кое-кто живет уже несколько поколений. Там, среди искорок под фиолетовой луной, рады гостям, а еще больше рады Джеку, ведь он их невольный кормилец. Как ранее его отец, а еще раньше мать отца.

Скарлетт: Мир о-о-очень странный, совсем не параллельный и действительно сюрреалистичный. Мир смерти пополам с мечтами.

Джейн: За лето Джек и Иван раскроют тайну происхождения обитателей подвала, встретятся лицом к лицу со своими страхами, совершат маленький подвиг и узнают много историй жителей городка.

Завязка сюжета кажется простенькой. Ха, думаешь, в стиле Кинга. Угу. Щаз. Здесь все совсем не так, как покажется поначалу.

Страхи героев, их надежды, их мысли и ошибки – вот, что важно. Автор уделяет колоссальное, невероятно пристальное внимание страху смерти. Эта очень непростая, неоднозначная, болезненная тема разобрана на мельчайшие составляющие, со всех сторон рассмотрена и вновь объединена в единое целое.

Меня не оставляло в процессе чтения ощущение, что я читаю какого-то классика американской литературы ХХ века. Дело даже не в стиле, или подаче. Дело в каком-то общем ощущении, восприятии. Этот роман настолько масштабен в поднятой проблеме, настолько сложен, что ни с чем кроме классики его сравнить нельзя.

Порой читать его больно, порой неприятно, порой отвратительно. Но это чтение дает тебе понять кое-какие важные вещи о самом себе и о людях вокруг. Дает тебе множество поводов к размышлению. Отражает твои собственные страхи, говорит с каким-то глубинным тобой.

Это философский трактат в изящной фантастической упаковке.

Удачный симбиоз откровенно фантастического, бытового и философского. Лето, которое меняет героев. И дело тут не только во взрослении и пережитых приключениях.

Скарлетт: Джейн уже, пожалуй, всё сказала. Я добавлю только одно: я впервые вижу настолько стройный роман, где автор чётко выделила тему – смерть – и рассмотрела её со всех сторон. Нет ни одного лишнего эпизода, ни одной лишней реплики, даже ни одного лишнего героя. Они все работают на тему. Композиция отточена от и до. Это удивительно, и да, раньше такую стройность я действительно встречала у классиков, и в основном только у них.

Герои

Джейн: Джеки – мамина детка – юноша, к которому пришло осознание собственной смертности. И этот факт Джека просто уничтожил. Потеряв отца, герой замыкается в своем безграничном страхе конца, муссирует и бесконечно прокручивает мысль о собственной кончине. Пучина ужаса поглотила его, кажется, Джек согласен не жить вовсе, лишь бы не пришлось умирать в конце. Но герой не просто боится, и все. Он размышляет, безумно много, о смерти, умирании и смысле жизни. Процесс взросления для Джека всего лишь дорога в один конец. А любовь к матери омрачена скрытыми внутри обвинениями – зачем ты давала мне жизнь, если придется ее потерять? Во всей страсти юношеского максимализма герой боится, презирает, ненавидит. И как странно это сочетаются его взрослые тяжкие думы с ребяческими летними развлечениями. Джек стремится продлить детство, поскольку считает, что таким образом отсрочит смерть.

Иван – Айвен в неловкой транскрипции главного героя – уроженец СССР, наполовину еврей. Юный гений, эмигрировавший с родителями на Запад. Знания героя обширны, он постоянно бравирует ими, жонглирует понятиями и терминами, полного понимания которых пока не достиг. Самый умный, самый необычный – медийный мальчик, неисправимый болтун, мастер передергиваний, немного демагог. Звезда теле- и радио- шоу. Выстреливая словами со скоростью пулемета, не умолкая ни на миг, Иван прячет за их потоком понимание, что с окончанием юности закончится и слава гения. И герой старается примирить себя с этой мыслью. Ироничный до едкости, самокритичный до самоуничижения, Айвен мнит себя игроком, кукловодом, режиссером чужих жизней. Это – его величайший грех и величайший стыд. Еще герой верный друг, надежный и готовый прийти на помощь.

В романе яркие герои. Но эти двое затмевают всех.

Скарлетт: И ещё, эти двое – как две идеально подходящие друг другу ключевые детали мозаики. Они и контрастны, и странно похожи. Джек боится публики, Иван не может без неё; Джек неразговорчив, Иван ни на секунду не умолкает; Джек не находит слов, а Иван блещет остроумием; Джек уже понял, как страшно жить, а для Ивана всё вокруг игрушки; Джек трусоват, а Иван как будто ничего не боится… и так далее. А ещё у обоих нет друзей, кроме друг друга, обоих страшно сложно вытерпеть по одиночке, оба одиноки, оба боятся взрослеть (Джек из-за близкой, как ему кажется, смерти; Иван – из-за уходящей популярности). И оба любят рефлексировать, о-о-очень сильно, но с разных сторон. Эта парочка у меня сначала ассоциировалась с Фаустом и Мефистофелем, только молодыми. Но Мефисто здесь совсем не демон, он умеет признавать свои ошибки и исправлять их.

Джейн: Мама Джека, совсем молодая женщина, оставшаяся вдовой и стремящаяся пережить потерю, поддержать сына и заработать на жизнь.

Скарлетт: С которой будет связан очень неоднозначный эпизод в романе, который, если бы мне заранее проспойлерили, я бы книгу бросила; но который, когда до него доходишь при чтении, так хорошо написан и так классно вписывается в сюжетную канву, что без него ну никак нельзя – и от него получаешь удовольствие. Никогда бы не подумала.

Джейн: Рино и Робин – брат и сестра, живущие в трейлере, дети из неблагополучной семьи, озлобленные на весь свет.

Скарлетт: Другая сторона характера Джека, агрессивные, и так сильно побитые жизнью, что странно, что ещё не сломались.

Джейн: Братья-искорки из подвала, непостижимые сущности, которых Джек подкармливает своими кошмарами.

Скарлетт: Страшные, странные и очаровательные одновременно.

Джейн: Всех героев объединяет потеря. Каждый кого-то потерял, кто-то даже самого себя лишился. Кто-то на время, кто-то уже навсегда, а кому-то только предстоит потерять. Но это, увы, их связующая нить, их общность, их трагедия.

Скарлетт: Тема, тема романа – везде. И это классно!

Джейн: Прекрасная проработка героев. Разность социальных слоев, мировоззрений, манеры речи. Озлобленные, инертные, потерянные, верующие, распутные, – все они живы. Все воспринимаются как соседи по улице. В них веришь. Им веришь.

Мир

Джейн: Крохотный американский городишко в Огайо, лето на стыке восьмидесятых и девяностых. Кругом леса да болота. Сонная глушь, максимально далекая от арены исторических свершений.

Этакая идеальная тихая провинция, со своими легендами, героями и ужасами.

А где, как не в провинции, творятся самые отвратительные мерзости?

Скарлетт: Которые в романе вовсе не кажутся отвратительными – благодаря таланту автора. И, надо сказать, мир маленького городка Америки выдержан от и до. Он периодически сравнивается с русским, и различие замечательно.

Джейн: Мир подвала, мир фиолетовой мамаши-луны, мир-порождение искорок – это симбиоз сюрреализма, воспоминаний, ночных кошмаров, потаенных страхов, старых злодеяний и – как ни странно – воли к жизни. Все это сплетено в тугой клубок, в котором глубинный психоанализ одного связан с острым любопытством другого. Нижний мир мертвых, точь-в-точь в соответствии с мифами. Особенно иронично смотрятся в этой связи имена обитателей этого мира. Звездные, сверкающие, искрящиеся имена. Имена падших звезд, переродившихся в фиолетовой тьме в нечто иное и вечно голодное.

Скарлетт: Сюрреализм, который мог бы быть страшным, но кажется чудесным. Странно, если бы мне заранее это сказали, никогда бы не поверила.

Джейн: Возвращаясь к городку. Попадание в атмосферу, время и место просто стопроцентное. Убедительно, правдиво и очень живо. Откровенно говоря, первый раз мне попадается русскоязычный автор, создавший настолько живую Америку.

Язык

Джейн: Прекрасный. Грамотный, отлично подобранные слова занимают свои места. Красивые формулировки, атмосферные описания.

И гиперконцентрация философских мыслей. Обычно как – читаешь себе, читаешь, и оп-па, выуживаешь что-то, что стоит отложить на полочку в голове, обдумать на досуге. Здесь мысли для обдумывания кроются чуть ли не в каждом абзаце.

Невероятная насыщенность текста. Одновременно и круто и немного тяжко.

Скарлетт: А ещё напоминает университетское прошлое. Но мне, в отличие от Джейн, тяжело не было. Точнее, было, но по другим причинам – тема тяжелая. И ещё, обдумывать потом книгу, когда закончил читать, - одно удовольствие. Не пропустите его.

Как обычно отрывок для ознакомления.

«— Я иду в подвал.

— Траектория твоего пути недвусмысленно указывает на это.

— Подвал реален, — сказал я.

— Абсолютно в этом уверен, здесь нет места релятивизму.

— И я туда иду.

— Это я уже слышал.

На этом моя просветительская миссия закончилась, и я развернулся к двери, открыл ее, заглянув в совершенную темноту.

— Мне нравятся все темные места, — сказал я.

— Говоришь, как пятилетний у психоаналитика.

И я понял, что он пойдет со мной.

— Если ты мне снишься, странно, что ты не знаешь всего, что знаю я.

— Я тебе не снюсь, Джек. Я вышел покурить и увидел тебя. Я бы тебе не мешал, но мне просто не хотелось, чтобы ты грохнулся с лестницы, когда решишь полетать с Питером Пэном, или вроде того.

— Я хорошо хожу по лестницам, — сказал я и сделал шаг в темноту. Айвен нырнул в нее вслед за мной.

— Закрой дверь, — сказал я. — Надо закрыть дверь, чтобы началось свечение.

Дверь с треском захлопнулась, и на пару секунд мы остались в полнейшей темноте. Что-то скрежетало, щелкало и ползало, возилось.

— Жутковатое место, — сказал Айвен. — Нуждается в дезинсекции и дератизации.

— Это нижний мир, — сказал я. — Грязный мир.

А потом они зажглись. Мои маленькие таблетки, мои крошки в лесу. Капсулы светились розовато-фиолетовым светом, словно лампа кварцевания в больнице. Айвен сказал что-то на русском. Мне показалось, будто он выругался, хотя я не был уверен.

— Не бойся, — сказал я. — Я же не боюсь, и ты не должен бояться. Это все часть сна. Мы будем следовать за ними и спускаться.

По одной на каждой ступеньке, маленькие капсулы, наполненные светом. Не ошибись, Джеки, у тебя такие хрупкие косточки. Айвен сказал что-то еще. Его язык был грубым, но странно красивым. И я подумал: это настоящий русский язык или похожий на него набор звуков?

— Ты снишься мне, и твой русский тоже снится.

— Джек, мы не спим. Ты не спишь. И я не сплю. Это все происходит по-настоящему.

— Тогда интересно, что ты скажешь, когда мы окажемся в самом низу.

— Не уверен, что это будет опыт, который можно вербализировать».

Вывод

Джейн: Непростые переживания юноши, столкнувшегося с первой в своей жизни настоящей потерей.

Мощнейший роман о потерях и о жизни. О страхе, который посещает каждого. О дружбе. О любви. О подростках и взрослых. О сложных философских проблемах, летних каникулах, кошмарах и смехе.

Скарлетт: Лучший янг-эдалт роман, который я когда-либо читала (а я их много читала, так что это о чём-то да говорит). Роман о том, что смерть – это совсем не страшно. Сложная тема и удивительно талантливое исполнение. Торжество логики и разума. Роман, который стоит прочитать ради темы и (авторам) ради её исполнения.

Оценка

Джейн: вне категорий.

Скарлетт: 10 из 10. А вообще, Джейн права, пора вводить «плюс бесконечность».

__________________