Водонепроницаемость 

Запрещенные приёмы

На каток решено было отправиться на машине Влада, правда, с обязательным условием со стороны Ольги о том, что он привезет её обратно к издательству.

— Ты с тренировки? — предположила Дубравина, заняв место в черном мерседесе Влада и бросив взгляд на зеркало заднего вида. На сидении, обшитом белой кожей, покоилась небольшая спортивная сумка. Вопрос откровенно глупый. Ответ на него очевиден. Но неловкую тишину нужно было хоть чем-то нарушить.

— Да, — кивнул Влад, выезжая с парковки, — пристегни ремень.

Оля на мгновение смутилась от такой фразы, но просьбу сразу же выполнила. Она практически всегда была за рулем одна. На работу они с Лёшей ездили на разных машинах, чтобы, в случае чего, была возможность поехать на деловые встречи или важные пресс-конференции. И ремень пристегивала уже на автомате. Вот только сейчас почему-то ощутила, как на секунду вспыхнули щеки. А потому пришлось отвернуться к окну и рассматривать новогодние пейзажи столицы.

— Ну, Ольга Дубравина из «Спортивной страны», — начал с улыбкой Влад, следя за дорогой, однако договорить ему она не дала.

— Хватит! Ты так меня до конца жизни будешь называть?

Кравцов задумчиво хмыкнул, растягивая губы в ещё более довольной и мечтательной улыбке.

— Боюсь, если бы нам довелось быть рядом до конца жизни, у меня был бы повод называть тебя иначе. Что там любят женщины? Крошка, малышка?

— Меня никогда не прельщали подобные прозвища, — с недовольством призналась она, уже собираясь согласиться на это дурацкое «Ольга Дубравина из «Спортивной страны», так полюбившееся Владу.

— Мне кажется, — задумчиво, уже без привычной легкости, произнес он, поворачивая руль влево, — нет женщин, которым не нравятся подобные прозвища. Просто они слышат их из уст не тех мужчин.

Не получив никакого ответа, Влад бросил кроткий взгляд на Олю, смотревшую в окно и явно потонувшую в размышлениях. Кравцов недовольно сжал ладони на кожаном руле, шумно и раздраженно вздыхая. Ему хотелось подобраться ближе к Ольге, хотелось узнать, о чем она думает. Но она с огромным знанием дела выстроила и поддерживала стену между ними. Это злило.

— Кстати о мужчинах, — вновь продолжил Влад, надеясь всё же вернуть Ольгу к разговору, — куда смотрит твой, когда ты сидишь в издательстве в выходной?

— Как там любят отвечать мне некоторые спортсмены? — картинно задумалась Дубравина, приложив указательный палец к подбородку. — Ах да! «Я не обсуждаю свою личную жизнь».

Кравцов замолчал, включая радио. Остаток дороги до парка Горького они не разговаривали. Ольга чувствовала себя неловко и, держа в руках сотовый, изображала, что ведет какую-то жутко деловую и невероятно важную переписку. А Влад ушел в свои мысли. Ему казалось, будто никакой личной жизни у Дубравиной не было, а «мужчина» и вовсе был придуманным и никогда не существовал.

***

— Да, ты был прав, ты действительно не Громов, — тревожно произнесла Оля, боязливо переступая с резинового покрытия возле домика, где располагался прокат коньков, на ледовую дорожку под открытым небом в парке Горького, — вот только ты забыл, что и я не Татьяна Алексеева…

Влад, уже находившийся на льду, протянул ей ладонь, однако Ольгу такой жест смутил.

— Я сначала попробую сама, — пояснила она, ссылаясь на желание прочувствовать коньки.

— Ну, хорошо, — неудовлетворенно пожал плечами Влад, но ехать дальше не стал, оставаясь рядом, чтобы, в случае чего, поймать свою горе-партнершу. И был прав, потому что как только та ступила на лёд второй ногой и попыталась оттолкнуться, чтобы начать скольжение, сразу же задела нижними зубцами лезвия лёд и полетела вниз. Дубравина зажмурила глаза, уже приготовившись к неприятному «поцелую» с белоснежной гладью, но внезапно её «полёт» был остановлен. Влад поймал её за талию одной рукой, и на несколько секунд Ольга повисла на ней, будто была сломавшейся куклой.

— Сп… спасибо, — сдавленно произнесла она, выпрямляясь и одергивая вниз серую дубленку.

— Даю второй шанс, — улыбнулся Влад, снова протянув ей ладонь. И в этот раз пришлось согласиться на такой жест. Если Кравцов держался на льду уверенно благодаря хорошему мышечному корсету и развитым глубоко лежащим мышцам-стабилизаторам, то Ольге оставалось надеяться лишь на чудо. Она хорошо писала статьи о фигурном катании, но сама едва стояла на коньках. К тому же лёд на открытом публичном катке оставлял желать лучшего — весь рассечен такими же любителями и щедро усыпан различными буграми.

Однако прежде чем взять Кравцова за руку, Ольга надела перчатки, мысленно отмечая, что всё же не готова к физическим контактам с ним. Влад был хорош собой. Он был ярким, сильным, уверенным в себе, порой даже слишком, мужчиной. И Ольга не сомневалась — всё, что он сейчас делает по отношению к ней, лишь для того, чтобы вновь оказаться с ней в постели. Она понимала это, но всё равно согласилась провести время вместе, так как хорошо знала, что сможет остановиться в нужный момент. Ей уже не двадцать. Она совсем не та Оля, которую хочет разбудить в ней Кравцов.

— Это средство… Контрацепции? — ухмыльнулся Влад, рассматривая ладони Дубравиной, теперь спрятанные бордовыми перчатками. — Твой избранник проверяет тебя на частички кожи чужих мужчин? Он кто, судмедэксперт?

— Это средство защиты <i>моей</i> кожи от действия холода, — язвительно уточнила Дубравина, а затем сама взяла Влада за руку для того, чтобы развеять его глупое предположение.