В сердце зимы

Часть вторая. Глава 1. Книги знают ответы

На церемонию открытия учебного года я пришла с букетом нежно-розовых гербер и предчувствием тяжёлого разговора. Но Алёна Метель меня слушать не собиралась, как и принимать от меня цветы:

– Нет уж, спасибо за сюрприз. Удружила, нечего сказать! – тут она сардонически расхохоталась и с жёсткой улыбочкой выплюнула, – Я индульгенций не выдаю. За этим, будь добра, в церковь. Ступай с Богом. Бог тебе судья. Даже не утруждайся. Мне твои подачки не нужны.

– Простите, что так вышло… Я хотела…

– Меня не волнует, что ты хотела, – бросила она ледяным тоном, – я с предателями дел не имею.

На глаза навернулись слёзы. Испортила! Всё испортила! И собиралась прилепить пластырем отрубленный палец, как бы противно это ни звучало. Нужно было найти её раньше! Что я наделала?!?

– Надеюсь, когда-нибудь вы сможете простить меня… – горько вздохнула я, отступая в толпу.

Метель в мою сторону даже не взглянула.

Я съёжилась в уголке на последнем ряду, забыв о реальности. Всё расплывалось и дрожало в солёном тумане слёз. Навек теперь останусь предательницей в её глазах. Разве я такая?! Мне лишь хотелось развиваться, а с Метель я не видела перспектив, руки опускались... Людмилку, вон, сам директор приказал перевести к другому педагогу из-за отсутствия прогресса. Объявила б я об уходе сразу после неудачного экзамена, изменилось бы хоть что-нибудь? Только теперь у Метель совсем не осталось вокалистов, одни дирижёры, пара человек…

На собрание вокального отделения она не явилась. Меня глодала совесть. Как-то не по-человечески всё получилось…

Да, меня перевели к Вере Соловей, но та ситуации не обрадовалась. В тридцатом классе, где собрались все её ученики, она проворчала:

– Я тебя к себе не зазывала. Это я могу во всеуслышание сказать. У меня, как видишь, тут и так полна комната людей. Так что ты мне тут как снег на голову. Уж извини, не ждала такого пополнения! Но что ж поделать, приказ начальства...

Хорошее начало… На душе стало совсем мерзко.

– Так, ну рассказывайте, кто как лето провёл! – воскликнула преподавательница другим тоном.

До меня очередь дошла в самом конце.

– Я в Россию уезжала, там иногда пела для гостей, – нехотя поделилась я.

– Отдыхать нужно было, – набросилась на меня Соловей, – а «для гостей петь» – это не удел профессионального певца!

Я спустилась в фойе в отвратительном настроении. Вернее, не было никакого настроения. И не было Алины Цветковой. А была несчастная растоптанная букашка, которая села у окна, закрыв лицо руками, и заплакала. Клара Завитовская обняла меня, пытаясь утешить. А вот подошедшего Алекса было не узнать: сменил причёску и стиль одежды, а на лице каменное выражение. Говорят, мужчины теряются от женских слёз, но раньше он реагировал иначе…

Появление деловитой мисс Арбузовой заставило забыть о слезах:

– Так, ребятки, мы должны как-то отметить сегодняшний траурный день! Куда пойдём? – сходу выпалила кудрявая подружка.

– Давайте в кафешке посидим, может, в «Ёжике»? – предложила Клара, зная о моей любви к «колючкам».

Уютный зал «Ёжика в тумане» с развешанными по стенам милыми картинками и афоризмами на разных языках, кактусами на столиках и забавными предметами интерьера в виде ежей располагал оставить все печали за порогом. Алекс тут же радостно воскликнул:

– Вот сюда мы и придём праздновать мой день рождения, девушки! Я буду проставляться, а вы готовьте подарочки! – и он подмигнул нам, высунув кончик языка.

Порции подали исполинские, и Алекс, хитренько улыбаясь, покусился доесть наши блюда, если не осилим. Но мы осадили его, мечтая съесть целый вагон еды от голода и стресса. Хотя… Спустя минут двадцать Клара беспомощно сложила приборы на салфетку, не в силах съесть ещё хоть кусочек. Так что кому-то всё-таки перепали дополнительные макарошки.

Арбузова тем временем обнаружила целую кучу настольных игр возле барной стойки и притащила нам какое-то «Уно», в которое я и играть-то не умела. Ребята терпеливо объяснили правила. Саша, сидевший рядом (наверняка девчонки подстроили!), подсказывал, какие карты использовать лучше или как действовать в сложной ситуации. Его улыбки и случайные прикосновения, подобно солнечным зайчикам, помогали оттаивать моей выстуженной Метелью душе. Временами, когда ситуация в игре была напряжённой, я «включала малютку», сама того не желая – вела себя, как ребёнок или героиня аниме. Наверно, это защитная реакция на стресс и жестокости взрослого мира, ну и на присутствие некоторых личностей. Алекс сказал, что это выглядит неестественно и наигранно. Раньше я просто не замечала, но решила теперь избавиться от этой личины ребёнка…

Арбузова вскоре с нами простилась. Снова куда-то спешила. А мы играли ещё несколько часов.

Когда уже вышли на улицу, Алекс кинулся к одному из столиков под зонтом, где, оказывается, сидела его сестра с подружками. Но Клара поманила нас в торговый центр, и поболтать с девчонками Долгушевскому не удалось. Наткнувшись сразу на книжный магазинчик, мы стали в шутку гадать по книгам.

– Нужно мысленно задать вопрос книге, а потом уже называть вслух страницу и строчку, – напомнил Алекс.

Так мы и сделали. Странно, что у Клары с Алексом выходила смешная чепуха, а у меня – нет. На вопрос «Правильно ли, что я поменяла педагога?» книга «ответила»: «Было тяжело, работы хватало, но это явно пошло ей на пользу». Потом я спросила уже у другой: «Буду ли я вместе с Алексом в ближайшее время?» – и та книга категорично заявила: «Нет!». А потом мы обнаружили экземпляр с необычным названием «Зимние души». «Предсказание» должен был читать Алекс, и я мысленно спросила: «Чего же мне ожидать от тебя в будущем?» Ответ мне совсем не понравился: «Порой самые болезненные раны нельзя даже увидеть, потому что они не на теле, а в душе». Но я нарочито весело хихикнула и заявила, что наконец-то и мне попался какой-то бред. Мне очень хотелось, чтобы это не сбылось…