Серый Ворон. Самый разыскиваемый

Глава четвёртая. Чёрная бусинка.

– Вон за тем поворотом дороги будет мост, а дальше большой торговый посёлок, – указала остальным Камилетта, остановив свою лошадь и дожидаясь отставших членов отряда.

Мы выехали примерно в полдень, все верхом, лишь огромный Байярд бежал рядом с остальными, но даже пешком минотавр нисколько не отставал от всадников. Мне достался донельзя глупый жеребец-трёхлетка гнедой масти. Звали его Ветерок, но к стремительной скорости передвижения, как я сперва было обрадовался, кличка не относилась, так как жеребец оказался одним из самых ленивых и медлительных в нашем отряде. Скорее кличка характеризовала ветер у коня в голове, поскольку это упрямое и своенравное животное успело истрепать мне все нервы своими неожиданными выходками.

То он вдруг испугался разлапистого пня у дороги и попытался удрать в лес. То вдруг начинал считать себя необъезженным мустангом и устраивал настоящее родео, пытаясь сбросить всадника с седла. То вдруг задавался целью непременно зашибить своим тяжёлым копытом с тявканьем бегущую возле жеребца Тьму. И ведь действительно зашиб волчонка дважды, скотина… Мне даже пришлось в конце концов развеять Тьму, чтобы она своим присутствием не искушала жеребца на новые атаки. Но апофеозом тупости животного стал момент, когда жеребец неожиданно решил искупаться прямо в канаве с тухлой водой, мимо которой проезжал наш отряд. К тому моменту Ветерок почти две клепсидры вёл себя тихо, притупляя мою бдительность. И подлый жеребец смог добиться своего – я не успел спрыгнуть с этого ходячего бедствия и промочил одежду.

Конечно, я пытался разговаривать с этим животным, чтобы наладить взаимоотношения, но Ветерок оказался настолько туп, что совершенно не понимал меня, хотя с другими лошадьми в отряде таких проблем не возникало. В конце концов, Пузырь сжалился надо мной и поменялся со мной скакунами, отдав свою умную и послушную кобылу Пушинку белой масти лишь с узкой тёмно-рыжей стрелкой на лбу. И когда Ветерок вздумал опять хулиганить, показывая свор нрав уже новому хозяину, Пузырь так отходил его плетью и шпорами, что мне стало даже жалко этого глупого жеребца. Но урок Ветерком был понят, и совсем уж дикие выходки прекратились, если не считать предпринятой однажды попытки покрыть кобылу Фириата прямо в пути, не считаясь с мнением тёмного эльфа, Петьки и самой кобылы.

– Тут есть прекрасная кузница, – заметил Ярик Тяжёлый, который уже свыкся с таким необычным для дварфа способом передвижения и вполне неплохо управлял своим мерином, особенно после того как Пузырь укоротил стремена. – Если будет несколько дней свободных, то можно будет и доспехи Байяру смастерить, и панцирь Петру подлатать. Мастера тут в кузнице талантливые, все как один дварфы с Малых Граничных холмов. Меня правда они не признали…

Последнюю фразу Ярик произнёс с затаённой обидой. Ехавшая рядом Камилетта постаралась успокоить дварфа, сказав нашему другу, что теперь он будет выступать у своих сородичей не в роли нищего просителя, а в роли старшего мастера и одновременно заказчика, причём заказчика богатого (при этих словах герцогиня похлопала по двум туго набитым мешкам с монетами, навьюченным на её лошадку). Да, перед поездкой в торговый посёлок мы забрали с собой почти половину замковой казны, оставив Вальдемару только необходимую для набора рекрутов сумму. Денежные вопросы со своим управляющим Камилетта решала сама без нашего участия, поэтому я понятия не имел, какую сумму в звонкой монете герцогиня захватила с собой в дорогу. Если в этих двух мешках была медь с редкими вкраплениями серебряных монет, как можно было ожидать при сборе налогов с селян, то выходило навскидку лишь корольков на двадцать-тридцать, не более. Если же в обоих мешках было золото, то это было совсем другое дело, и Камилетта в этом случае становилась самой богатой в нашем отряде.

Ленка весь день ехала рядом с Виллем Омникафи. Они негромко переговаривались между собой, иногда оба дружно заливаясь беззаботным смехом, а иногда секретничая о чём-то, понижая голос совсем до шёпота. Наша школьная подруга ещё утром объявила во всеуслышание, что на полученное предложение руки и сердца ответила барону благосклонно. Свадьбу они планировали организовать в середине зимы, а пока выбирали место для неё и составляли список гостей. Ленка выглядела абсолютно счастливой и всё время старалась держаться возле своего избранника. Весь остальной мир кроме красавца барона для молодой волшебницы словно разом перестал что-либо значить.

Разве что только Каришка могла бы посоревноваться с Феей в весёлости и беззаботном настроении. Тайфлинг на скаку даже показывала «джиготовку», наклоняясь к земле и срывая полевые цветы, из которых потом плела венки себе на голову, при этом напевая от счастья. Я не рассказывал своей подруге о трудном ночном разговоре с Еленой, но Каришка была достаточно умной, чтобы догадаться самостоятельно.

Вскоре, как Камилетта и предсказывала, появился мост и за ним достаточно крупный посёлок. И возле развилки у дорожного столба с указателями наш маленький отряд остановился. На указателе налево стола надпись «Дорога в Круэн-Дарс», на указателе направо был нарисован знак кузнецов – молот и клещи. Ещё одна стрелка была сбита со столба каким-то вандалом и сейчас валялась прямо на земле надписью вверх. На ней я прочёл вырезанные на светлом дереве аккуратные руны «К святой обители матери Мораны».

– Я еду в Круэн-Дарс к светлым эльфам. Кто со мной? – поинтересовалась высокородная леди, осматривая остальных членов отряда.

– Мне нельзя в Круэн-Дарс, –с кривой усмешкой напомнил герцогине Фириат. – Второй раз меня светлоухие живым не выпустят.

– Да и я бы не хотел показываться светлым эльфам, леди Камилетта, – извинился Пётр и опустил глаза.