Жена самурая

Глава 46. Поместье Минамото

Наоми перечитала свиток три раза. Нарамаро Татибана – сёгун — так гласило его содержимое, скрепленное к тому же большой круглой печатью Императора. Новый сёгун. Казалось бы, ей не из-за чего удивляться – именно такой исход подсказывала ей интуиция. Но все же Наоми была удивлена.
«Но кто кроме него? - размышляла она, скользя невидящим взглядом по ровным столбцам иероглифов. – Я бы почувствовала, будь это Такеши. А он бы не сдержался, будь это Дайго-сама».
Она лукавила, конечно, в чем не признавалась даже самой себе. Если хотел, ее муж умел сохранять нечитаемое выражение лица долгое, долгое время. И он бы сдержался, стань сёгуном избранный не им и Нарамаро человек. А она бы ничего не почувствовала, потому что невидимая душевная связь между людьми бывает только в легендах.
Кожей Наоми ощущала внимательный взгляд Такеши и не спешила поднимать склоненную над свитком голову.
- ... должны будем направить людей… договорились, что в течение двух месяцев... – до нее сквозь шум собственных мыслей долетали обрывки разговора Такеши с Яшамару-саном и Масато-саном.
Он собрал их в комнате, в которой занимался делами поместья, чтобы объявить об установлении в стране сёгуната и показать полученный накануне свиток.
- Празднества состоятся в императорском дворце во вторую неделю хадзуки*. К тому моменту все должно быть готово.
Наоми прослушала бОльшую часть разговора и потому не вполне понимала, о каких приготовлениях говорил Такеши. Ей не терпелось остаться с мужем наедине и задать все те вопросы, что накопились.
- Что не так? – в голосе Минамото звучало нетерпение. Он смотрел по очереди на Яшамару и Масато и казался недовольным.
Наоми вгляделась повнимательнее в лица мужчин и прочла в них подлинную оторопь. Редко, крайне редко они позволяли себе подобные проявления эмоций.
- Но ведь это вы – могущественнейший самурай, - после некоторого колебания произнес Масато-сан.
- Могущественнейший однорукий самурай, - с усмешкой Такеши взмахнул культей. – Сёгун без одной руки – довольно странное и жалкое зрелище, - жестко отрезал он, и против воли Наоми захотелось втянуть голову в плечи. Она ненавидела, когда голос мужа становился таким. Твердым, ледяным и злым.
Ни Масато, ни Яшамару, будучи преданными Такеши до последней капли крови, не держали и мысли, что сёгуном может стать кто-то другой. Кто-то кроме него. И он напрасно злился. Недостойно винить людей за их верность.
- Но я ценю, - сухо добавил Такеши, и Наоми поняла, что он смягчился.
- Все будет исполнено, господин, - сказал Яшамару.
- Подготовкой к празднеству займется Наоми-сан, - Минамото едва заметно повел головой в сторону жены. – Нарамаро-сан просил подумать над тем, чтобы уменьшить подати для крестьян в месяце хадзуки в честь установления сёгуната. Яшамару, еще я хочу, чтобы ты начал восстанавливать в Эдо наше сожженное поместье.
- Такеши-сама, сейчас наши хранилища практически пусты, - озадаченно произнес управляющий, выводя кистью на пергаменте хаотичный узор.
- И что? – Минамото перебил его, не дослушав. Он поднял голову от свитка, который просматривал, и впился в Яшамару цепким взглядом. Сегодня он не был настроен выслушивать оправдания и позволять с собой пререкаться.
- У нас не хватит золота, - Яшамару, очевидно, настроение своего господина не уловил. Поежившись против воли, Наоми покосилась на мужа. О, как же хорошо она знала это выражение его лица!
- Яшамару, мне не интересны сложности, с которыми ты столкнешься, когда будешь исполнять то, что я тебе приказал, - ледяным голосом отчеканил Такеши, не отводя от лица управляющего тяжелого взгляда. – Мне нужно, чтобы ты его исполнил. О другом я знать не хочу.
- Да, Такеши-сама, - управляющий поспешно склонил голову, осознав, наконец, что выбрал неудачное время для возражений, пусть даже и разумных. – Я понимаю.
- Все, - Минамото дернул подбородком. – Идите.
Яшамару и Масато вышли из комнаты со всей возможной поспешностью, не растеряв все же присущего самураям достоинства, и Такеши с Наоми остались наедине.
Когда за ними закрылись двери, Минамото позволил себе короткий вздох.
- Я устал слушать, что кто-то не может что-то сделать, - сказал он, хмурясь. Он потянул ворот темно-синего кимоно в сторону, оголив шею, и бросил короткий взгляд в окно.
Наоми силилась подобрать слова, но все, что приходило в голову, казалось ей то излишне утешающим, то чрезвычайно банальным. Ничего не решив, она положила ладонь ему на плечо. Она думала, что Яшамару прав, а Такеши – нет. Как управляющий должен восстанавливать целое поместье, если у них нет золота? Такеши требует от него невыполнимого и запрещает себе перечить, но после строго спросит, если приказ не будет исполнен. Но стоит ли ей говорить об этом?
- Устал, еще когда мы были у Нарамаро, - Такеши поднялся и принялся измерять шагами комнату.
Из окна на татами и стены лился теплый, неяркий свет и доносились звуки живущего обыденной жизнью поместья. Сидя в углу в тени, Наоми внимательным взглядом провожала каждое движение мужа.
- Он долго не соглашался стать сёгуном, - Такеши вновь заговорил, нарушив продолжительное молчание. Он остановился и повернулся лицом к жене, спиной к окну. – Тоже не мог.
С усмешкой он заметил, как Наоми, решив было заговорить, сдержала себя в последний момент, и слова так и не сорвались с ее языка. Она завела за ухо выбившиеся из высокого пучка волосы и устремила на него выжидающий взгляд.
- Но после сэппуку Фухито у нас не так много возможностей для выбора, - жестко заключил Такеши. – А поскольку сёгун с одной рукой довольно нелепое зрелище, все было предопределено.
Такеши умел быть безжалостным к другим, но безжалостнее всего он был к самому себе. Наоми казалось, что иногда он намеренно упоминает отрубленную руку. Словами он будто бы сечет себя.
- Нарамаро-сан возьмет теперь на себя большую ответственность. Он мог этого не хотеть, - тихо сказала Наоми. – И его колебания можно понять.
- Нужно делать, что должно, - непреклонно отрезал Такеши. – Кто, если не он, мог стать сёгуном? Дайго-сан?
Покачав головой, Наоми вздохнула.
- Не все способны жить так, как ты. И разделять твои убеждения, - она смотрела на Такеши, но в то же время будто бы сквозь него – на игру света и тени на гладкой поверхности ширмы. – Ты судишь всех по себе, но так нельзя! Ты слишком многого требуешь от других, и не думаешь, что люди – разные. То, что с легкостью дается тебе, может требовать нечеловеческих усилий от кого-то еще.
Все время пока она говорила, Такеши смотрел на нее тяжелым взглядом, скрестив на груди руки.
- Это лишь оправдания, Наоми. В конечном счете – ты либо делаешь, либо нет, - он отвернулся к окну и принялся сосредоточенно смотреть на бурлившую снаружи жизнь. – Потом, когда будет уже поздно делать, ты никогда не убедишь себя в том, что ты не могла, что ты была права, решив немного выждать, что, как бы ни торопилась, все равно не успела. Я знаю, о чем говорю.
- О чем? – она могла промолчать, как делала раньше, но чувствовала, что будет очень жалеть, если промолчит теперь.
Такеши усмехнулся.
- Однажды мы с отцом опоздали к моей матери, - сказал он просто. – А могли бы успеть, но слишком долго колебались.
Кровь бросилась к щекам Наоми, и она зажмурилась. «Не задавай вопрос, если не хочешь услышать ответ», - в который раз напомнила она себе.
После услышанного продолжать разговор ей не хотелось. Такеши не изменится, и у него есть причины. Она также не отступит от своей точки зрения, потому что очень хорошо знает, каково это — не соответствовать чужим ожиданиям. И слышать об этом каждый день, и видеть это в каждом взгляде.
Наоми поднялась, и светло-серый, почти жемчужный шелк кимоно заструился вокруг ее фигуры. От бедра и вниз по подолу шла яркая вышивка – тонкие ветви с зеленой листвой и цветами сливы. Обернувшись на звук, Такеши встретился взглядом с Наоми, и хмурое выражение постепенно исчезло с его лица.
- Завтра я отправлюсь с Мамору в поместье Токугава за твоей мачехой и сводной сестрой, - немного погодя сказал он и, шагнув к двери, распахнул створки.
- Да. Я помню, - она кивнула, радуясь, что с каждым разом ей все лучше и лучше удается сохранять ровный, беспристрастный тон. – Почему ты едешь сам, а не отправишь Яшамару-сана, как хотел?
Они шли по коридору – Такеши чуть впереди, и потому Наоми не видела его лица. Но видела, как заходили желваки на его левой скуле.
- Так будет лучше.
Подобный ответ Наоми не удовлетворил.
- Что происходит у тебя с Яшамару?
Такеши остановился на полушаге и всем телом повернулся к Наоми. Они стояли в одиночестве в длинном переходе, соединяющем левое и правое крыло поместья. В послеполуденное время слуги редко заходили сюда; для них находились занятия в нежилой части, где располагался очаг для приготовления пищи.
Наоми чуть приподняла голову, вздернув подбородок с тем же упрямством, как и прошлогодней весной при первой встрече с Такеши. В непривычно распахнутом вороте кимоно, оголявшем его грудь, виднелся хвостик одного из шрамов – он находился как раз на уровне глаз Наоми, и она цеплялась за него взглядом снова и снова.
- Я не могу доверять ему так, как доверял прежде, - он хмурился, все еще не решив окончательно, стоит ли поддерживать этот разговор. – Он не раз меня подводил.
Он усмехнулся, заметив недоумение во взгляде Наоми.
- Ты со мной не согласна, - заключил он. – Любопытно, ты не помнишь или не считаешь, что Яшамару тогда меня подвел?
На ее щеках двумя небольшими, овальными пятнышками вспыхнул румянец.
- Когда тебя похитили. Когда у Асакура в меня целился Нанаши. И еще мне рассказали, что Яшамару высказывал недовольство тем, что провел почти всю войну в поместье, - не дождавшись ответа, он перечислил сам.
Последнее, очевидно, особенно сильно раздражало Такеши. Он едва не скрипел зубами, когда говорил об этом.
- Тогда отошли его куда-нибудь, - жестко предложила Наоми. – Ты все равно больше не сможешь нормально к нему относиться. Зачем тебе управляющий, которому ты не доверяешь?
- Почему ты так думаешь?
- Потому что ты не прощаешь людям ошибок, Такеши, - Наоми пожала плечами и повернула голову, отведя в сторону взгляд.
Минамото иронично хмыкнул.
- Это правда. Но я и не должен. Иначе меня не будут бояться предать, подвести и обмануть, - он развернулся и зашагал вперед, искоса то и дело поглядывая на Наоми.
Она шла чуть позади и морщила лоб, как делала всегда, когда глубоко о чем-то задумывалась.
- После войны тебе нужны преданные люди, - поравнявшись с мужем, она тронула его за локоть. – Яшамару-сан предан тебе, как никто. Даже если он и ошибался в прошлом, тебе придется это забыть. Иначе у тебя никого не останется, Такеши. Когда был жив... – она запнулась, потому что поняла, что не способна произнести вслух имена тех, кого они потеряли за это время, - когда были живы все, ты мог обойтись без Яшамару. Но сейчас ты не ...
- Я знаю, - Минамото перебил ее и коротко взмахнул рукой. – Я не могу без него обойтись. Ты ведь права, Наоми, - невесёлая улыбка тронула его губы. – Я еще никогда так остро не нуждался в преданных людях. Даже когда мой брат уничтожил клан.
Такеши говорил просто, но эта простота еще сильнее подчеркивала ужасный смысл его слов. После смерти отца, Фухито, Ёрико и Кацуо осталось крайне мало тех, кому он мог доверять, на кого мог положиться. Круг этих людей всегда был узок, и потому каждая потеря воспринималась невероятно остро.
Не глядя, Наоми сжала его правую руку, переплетя пальцы.