Развод. Мы больше не твои

24

Она это всерьез сказала? Про темные пути? Диван сработал, как машина времени, и перенес нас в средневековье?

Бросаю взгляд в окно. Если и перенес, то весь город, поскольку пейзаж совсем не изменился.

– Вы шутите, да? – предпринимаю еще одну попытку вернуть мировоззрение на правильную орбиту, но, судя по каменному выражению лица Анны Николаевны, о шутках здесь думаю только я. – Ясно. Хм, очень логично, да. Вот только как же этот непонятный темный способ сделал так, что Глеб теперь считает, что двойняшки не от него? – вспоминаю немаловажную деталь.

Суеверия суевериями, но свекровь и технологичными способами орудует, чтобы достичь одной ей понятных целей.

– А как им быть от него, если способ неестественный? – отвечает Анна Николаевна вопросом на вопрос.

– А–хах, действительно, как, – из меня вырывается нервный смех, – все так прозрачно и логично, и как я сама не догадалась! – делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя и продолжаю. – Ладно, шутки в сторону, я не спорю, у вас наверняка в голове собрана целая куча суеверий, связанных с искусственным оплодотворением. Вы не одна такая, малообразованные люди часто не владеют критическим мышлением. Вы черпаете информацию из интернета, не задумываясь. Глеб говорил, что вы не доучились в институте, выскочили замуж, забеременев, а дальше не стремились вернуться продолжать образование. Меня интересует насущное, откуда вы взяли доказательства, что Никита и Соня не родные дети Глеба? Он точно на ваши рассказы о темных искусствах не повелся бы.

Прежде, чем ответить, Анна Николаевна раздраженно вздыхает и закатывает глаза. Затем она распрямляет несуществующие складки на одежде, бросает взгляд на свой идеальный кроваво–красный маникюр и только потом говорит.

– Откуда–откуда, из вашей клиники, конечно. Как еще я могла получить документ с официальными подписями и печатями?

– Ну я смотрю, у вас неплохие таланты в фотомонтаже, подделать медицинский бланк явно не сложнее, чем сделать натуральный фотоколлаж.

– Неплохо, да? Особенно для той, что не доучилась, – глаза свекрови победно блестят.

– Агентство открывайте, будете помогать разбивать пары своими талантами, монетизируете свое порочное хобби, – криво усмехаюсь. – То есть никто вам, конечно, никаких документов не предоставил, тут вы все сами состряпали?

– Ну почему же, я ведь говорила, легче и правдоподобнее получается, когда есть реальная основа. А в клинику, которую вы обращались, недавно устроилась дочь моей подруги, с которой Глебушка в детстве играл, да и подростком много времени вместе с ней проводил.

– Наконец–то я вижу хоть какой–то более–менее приличный мотив! – перебиваю Анну Николаевну. – Дочь подруги свободна?

– Недавно пережила развод, болезненный, – свекровь делает вид, что не понимает, к чему я клоню.

– То есть вы решили их свести с Глебом, раз раньше не получилось, я помешала. У него болезненный развод, у нее такой же, чем не повод для сближения, да? И состряпали какую–то бумажку, где написано, что биологический материал для моего оплодотворения был взят не от Глеба. Ясно, – киваю сама себе. – Дело наконец–то раскрыто.

– Нет, все не так, – Анна Николаевна укоризненно приподнимает бровь, – я действительно обратилась к Виктории за помощью, но изначально моя цель была другой. Я лишь хотела как–то справиться с мыслью о том, как у вас появились детки!

– Вы только что говорили, что фактически подделали документы на своем компьютере, – раздраженно морщусь. – Давайте не будем ходить по кругу.

– Но сначала мне показали реальные данные о вашей процедуре! И в документах четко написано, что дети не Глеба, и не твои тоже! – повышает голос Анна Николаевна. Смотрю на нее в изумлении, вот это заявление. – Я лишь подправила информацию о тебе, Глебу она не к чему.

– Ну да, а то ведь в правдивой версии я выгляжу жертвой, а в вашей коварной стервой, – глухо произношу, пытаясь переварить услышанное.

Сомнений в том, что Анна Николаевна сейчас сказала правду, у меня нет. Это не слепое доверие, это интуиция во мне говорит.

– Извини, не могу поделиться с тобой оригинальным документом, Я его уже удалила с телефона, сама понимаешь, Виктория не должна была мне помогать, – с долей сочувствия произносит свекровь. – В любом случае скоро вы с моим сыном расстанетесь, я давно этого хотела, а тут сама судьба так рассудила. У него в командировках новые знакомства, у тебя непонятные дети. Просто карты сложились таким образом. На все воля небес! А мы лишь должны правильно читать знаки и помогать им сбыться, – она экзальтированно закатывает глаза. А я думаю, она реально увлеклась воздушными материями или успешно косит под такую, чтобы было меньше претензий. – Через несколько месяцев Глебу официально доверят еще один филиал, – тем временем продолжает Анна Николаевна, возвращаясь на адекватную колею, – и можно будет не акцентировать внимание на семейном статусе. Тогда он сам подаст на развод. Пока тебя никто не выгоняет и денег не лишает, – Анна Николаевна поднимается на ноги. – Я пойду, Оленька, не провожай.