Измена. Отомстить дракону

Глава 7

— Голову выше! Шею тяни, а не нос! Вот так. И руки мягче! – командовала тётушка Микки во время утренней репетиции.

Я стояла на боковой стене уложенного на траву фургона и бережно изымала из своей груди нежные звуки баллады на древнем наречии. Пышный парик со светлыми кудрями был настолько искусно прикреплён к моим тщательно убранным волосам, что почти не ощущался чужеродным, а лёгкое платье с широкими рукавами, собранными резинками на запястьях, одновременно скрывали мою фигуру и подчёркивали самые аппетитные формы.

Утром после очередной порции капель прошки я и сама себя не узнала в зеркале. А уж после того, как Лили наложила грим – тем более. Она трижды смывала его и переделывала заново, пока не осталась довольна: теперь моё лицо казалось круглым, словно луна, бледным и кротким. От моих родных острых, напряжённых черт не осталось и следа.

Конечно, в таком виде я не собиралась ходить постоянно. Каждый день накладывать грим – никакого терпения не хватит! Особая маскировка мне требовалась только в дни выступлений, а в остальное время хватило бы парика и изменённого цвета глаз.

— Мягче переход в ля! – строго сказала тётушка, когда я закончила. – Пока что хватит, можешь отдохнуть. Вы двое, – она обратилась ко мне и к аппонимирующему Лансу, – продолжите после баллад.

Ланс подал мне руку и помог спуститься с фургона.

— Не расслабляемся! – крикнула тётя Микки. – Выступление через три часа! Тео, быстро на сцену!

Мальчишка, который мог казаться совершенно несерьёзным пару дней назад в отделении полиции, сейчас выглядел, как настоящий артист. Несмотря на то, что ему было всего двенадцать, он обладал выраженным подбородком, стройным и гибким телом, которое слушалось его идеально. А сейчас, с причёской, лёгким гримом и в костюме юного барда, он был готов покорять сердца юных зрительниц.

— Волнуешься? – улыбнулась Мишель, когда я села на стул в хозяйственном фургоне и устало сложила руки на коленях. – Конечно, ты ведь так давно не выступала.

— Все слова забыла, – кивнула я.

— Это от волнения. Уверена, как только окажешься на сцене, всё как рукой снимет!

Моих губ коснулась улыбка.

— Надеюсь.

Что-то изменилось во мне за этот год. Я уже не могла быть такой легкомысленной и оптимистичной, как Мишель. Не могла просто погрузиться в своё дело и, словно скрывшись в собственном мире, раствориться в прекрасном. В музыке. В танце. В ритме.

Беспокойство, что я ощутила ночью, когда мы с Мишель, Стивом и Максом ходили к дому следователя, продолжало преследовать меня. И дело явно было не в страхе перед правосудием, которое, наверняка уже разыскивает меня, и не в волнении перед первым за много месяцев выступлением.

Сценой меня не испугать. Я провела на ней двадцать лет, практически с самого рождения, и чувствовала себя на ней, как рыба в воде. И слова совсем не забылись. Но мысли постоянно куда-то ускользали, не позволяя отдаться жизни менестреля.

— Ты не выспалась, что ли? – Мишель заглянула мне в глаза, и я с трудом сфокусировала взгляд.

Мотнула головой.

— Всё в порядке.

По крайней мере, суматоха перед выступлением немного отвлекала меня от этих мыслей. И через несколько часов, ступая на деревянные помостки балагана, я отмела в сторону все свои переживания. Все мысли остались там, внизу, за кулисами.

Здесь осталась только я и мой голос.

Он ни разу не дрогнул против моей воли. Ни разу не сорвался с нужной ноты. Я едва ли видела лица тех, кто собрался перед сценой и кидали на пол передо мной звонкие монеты.

И вот, музыка смолкла, а вслед за ней – и мой голос.

Шумные аплодисменты.

Я сделала несколько неторопливых поклонов, после чего ушла со сцены, посылая присутствующим воздушные поцелуи, и мельком заметив, как кто-то локтями прокладывает себе путь к помосткам.

Но не придала этому значения. Мало ли желающих приобщиться к искусству.

— Молодец! – Мишель коротко обняла меня, а потом взбежала по ступеням на сцену.

Пришло время для её выхода.

Я же отошла подальше, покинув толпу, и похлопала себя по горящим щекам. Шум аплодисментов, свисты и выкрики всё ещё стояли в ушах.

Я и в самом деле забыла, каково это.

Но тут кто-то схватил меня за плечо, и я резко обернулась.

— Попалась, хулиганка, – процедил совершенно не знакомый мне мужчина.

— Что вы… Пустите! – воскликнула я, пытаясь вырваться из цепкого захвата и быстро пробегаясь взглядом по окружающим в поисках помощи.

— Обязательно пущу после обстоятельной беседы, – мрачно ответил мужчина, и только теперь я заметила две вещи: форменную одежду следователя с сияющим начищенным значком на воротнике и особый цвет глаз, будто в них было расплавлено серебро.

— По какому праву вы останавливаете меня? – как можно холоднее произнесла я, хотя поджилки тряслись. – У вас есть какие-то претензии? Обвинение? Если вы не видели, я выступаю сегодня, и мне некогда с вами разговаривать.

— Придётся найти время, девочка, – усмехнулся он и помахал передо мной небольшим лоскутом лёгкой ткани, в которой я с ужасом узнала кусочек от рукава собственного платья. – Уверен, что если вы снимете это очаровательное одеяние, мы обнаружим царапину от шипа дикой розы.

Я промолчала, переводя взгляд с лоскута на следователя и обратно. Любое моё слово он мог перевернуть в свою пользу. И я не собиралась облегчать ему задачу.

— Идёмте со мной, мисс, – он убрал лоскут и сделал плавное движение рукой прямо перед моим лицом.

Я знала это движение. И отвернулась, когда почувствовала на шее ожидаемое покалывание магической силы. В руке же дракона появилась цепь, которая, хоть и не была соткана из металла и казалась нематериальной, на деле была нерушимой. Её невозможно было разбить молотом или расплавить в огне. Всё, что с ней можно было сделать – это лишить магической подпитки. А для этого нужно как минимум вырубить того, кто её создал.