За зимой приходит весна

Глава 38

Волнения прошедших дней и тревога за день будущий не давали Айли уснуть. Она лежала на спине с открытыми глазами, смотрела в потолок и боялась. Чем дальше заходила подготовка к приему, тем больше она понимала, что совершенно не готова появиться в этом мире снова, не ощущала себя равной людям круга Эдгара и Эванджелин и не чувствовала в себе никакой уверенности. Чтобы отвлечься от многочисленных картин предстоящего ей позора, которые лезли в ее голову, она стала думать об Эдгаре. Точнее, впервые за много дней позволила себе подумать о нем. Эта ужасная авария, которую она невольно увидела пять дней назад… Ее сердце тогда, казалось, вот-вот остановится. Она с грустью призналась самой себе, что попытки забыть гонщика не увенчались никаким успехом. Она бы всю кровь отдала до последней капли, лишь бы он был здоров! Кажется, с ним все было в порядке – по крайней мере, Эванджелин уверила ее в этом. Но ведь через неделю он снова сядет за руль – и что если…

Она повернулась на бок и тяжело вздохнула. Ей нужно было спать, будильник зазвонит всего через четыре часа. И она не должна облажаться! Надо перестать думать. Обо всем. Просто выкинуть все мысли. Айли закрыла глаза, и перед ней тут же возникло лицо Эдгара – на губах играет мягкая улыбка, он протягивает к ней руки, заключает в объятия. Он такой теплый и надежный, и кольцо его рук – это лучшее место во всей Вселенной… Айли чертыхнулась, перевернулась на другой бок и заплакала от страха перед завтрашним днем и от тоски по Эдгару.

Все вокруг, включая Эвана, привыкли видеть, как она кидается навстречу любой преграде. Но иногда, будучи убежденной в том, что ее никто не увидит, она позволяла себе поддаться минутной слабости, когда совершенно не представляла, как ей выйти из сложившегося положения. Может, помолиться, как учила тетя Саманта? Их семья была умеренно религиозной, поэтому она имела понятие, как вести себя в церкви, но лично для себя не молилась уже давно. Айли сложила руки, переплела пальцы, жалобно всхлипнула и прошептала:

– Господи, пожалуйста…

Но что именно она хотела попросить? Вернуть ей Эдгара? Но он предал ее. И вообще, зачем он ей, если она ему не нужна… Нет, нет, при чем тут Эдгар, она попросит, чтобы завтра… уже сегодня… чтобы все прошло хорошо на приеме, вот… Но что значит «хорошо»? Чтобы они все ее полюбили? Да никогда этого не будет, да и ей это не нужно. Чтобы отомстить старой карге? Нет, пожалуй, к Богу нехорошо обращаться с такими просьбами… Айли всхлипнула еще жалостней и уткнулась в подушку.

– Бог большой, а я такая маленькая, – прошептала она и неожиданно для себя самой уснула.

Проснулась она, как ей показалось, мгновенно: не успели ее веки сомкнуться, как зазвонил будильник. Она недовольно оторвала голову от подушки и признала очевидное – наступило утро. После недолгих сборов они с Эванджелин отправились в салон делать прически и макияж. В другое время это бы очень подняло настроение Айли, но не сегодня.

– Как ты? Волнуешься? – сочувственно спросила Эванджелин, когда они с Айли сидели в соседних креслах в салоне, а умелые руки мастеров колдовали над их внешним обликом.

– Чертовски, – кисло призналась Айли. – Мне кажется, у меня никогда на свете ничего не получится. А леди Кинтайр опять будет смеяться за моей спиной. И самое плохое, будет жалеть тебя, думать, что ты слишком добрая – приютила и обогрела такую грубую и развратную девку и не видишь ее истинной сути.

– Перестань так думать, – ободряюще сказала Эванджелин. – Ты вовсе не такая, не накручивай себя. Айли, ты справишься, ты очень умная, талантливая, ты прекрасно научилась держать себя, и ведешь себя с достоинством. Ты помни, что ты ничуть не хуже никого из них, даже намного лучше. Никто не посмеет смеяться над тобой, а леди Кинтайр будет сражена. Она еще и извинится за свои прошлые слова. Просто представь, – она задумалась, – ну будто бы это мероприятие – это такой механизм, который тебе надо собрать. Не думай ни о чьем мнении, помни, как мы с тобой репетировали и проговаривали все, и просто делай. А если только хоть кто-то попробует плохое слово против тебя сказать, – добавила девушка, – то он будет иметь дело со мной.

– Кажется, Эван на тебя плохо влияет, – рассмеялась Айли. – Спасибо… Буду собирать механизм.

Через час девушки уже подъезжали в такси к Квинс-хаусу. Они уже были здесь вдвоем пару дней назад – давали указания флористам, которые должны были украсить помещение, – но Айли до сих пор не могла отойти от впечатления, которое этот миниатюрный дворец произвел на нее.

– Какая же все-таки красота! – восхищенно выдохнула она, схватив Эванджелин за руку. – Послушай, а не здесь ли ты познакомилась с Эваном?

– Здесь, – мечтательно улыбнулась Эванджелин. – И с тех пор для меня это самое потрясающее место на свете. Здесь не может случиться ничего плохого! Идем.

Девушки поднялись по ступенькам и тут же увидели личного помощника герцогини Кинтайр Майкла.

– А где леди Кинтайр? – спросила Эванджелин, после того, как они поспешно поприветствовали друг друга.

– Добрый день, леди, – улыбнулся юноша, – у герцогини от волнения очень закружилась голова, вы же знаете, как она переживает о том, чтобы все прошло по высшему разряду. Так что я распорядился подать ей чашку чая, пока она отдыхает в небольшой гостиной на втором этаже. Позвольте вас проводить!

Девушки последовали за ним, многозначительно переглянувшись за спиной Майкла. Герцогиня с первого дня подготовки к мероприятию так переживала, что возложила все хлопоты на плечи своего помощника и Эванджелин с Айли, так что они ни разу и не видели саму устроительницу мероприятия. Иви лишь пару раз говорила с ней по телефону. От матери она узнала, что на самом деле герцогиня всю жизнь занималась благотворительностью именно так: всей душой болела за дело, но так волновалась, что на самом деле ничего не делала. И все же нельзя было обвинять герцогиню в бездействии. Пусть к организации она почти не прикасалась, но зато само имя герцогини Кинтайр помогало ее помощником открыть все нужные двери и добиться помощи там, где это с трудом удалось бы простым смертным.