Лавка волшебства

38

* * *

… Звездное небо снова было холодным. Осмотревшись вокруг, она снова почувствовала себя ничтожно маленькой среди этого необъятного простора, по сравнению с этой исконной мудростью, молчаливой и бескрайней. Он была просто маленьким комочком, даже меньше, чем пылинка. Она издала какой-то непонятный звук, похожий на легкое всхлипывание, - и он оглушительным эхом разнесся по небесному пространству. Но тут же умолк, будто поглощенный небом.

Она покачнулась, чувствуя, как снова становиться двуногой. Стоять на звезде на ногах было и неудобно, и непривычно. Она качнулась сильнее, и, расставив руки, долго пыталась восстановить равновесие.

Наконец ей это удалось. Она замерла, снова осматриваясь, чувствуя себя еще меньше, чем раньше, несмотря на то, что выросла в размерах.

« Валентин», - то ли подумала, то ли позвала она. Ей было слишком одиноко в этой бесконечности.

Он появился тут же. Только не рядом, - вдалеке. Его крошечная фигура медленно приближалась к ней, - его несла звезда, на которой он вполне уверенно стоял. Видимо, Валентину удавалось удерживать равновесие гораздо лучше.

Она задохнулась и замерла, когда он оказался рядом. Его глаза блеснули ярче, чем звезда, окружающие их. И ничего больше не осталось, – только эти глаза. Она стали больше, чем это небо. Больше, чем бескрайность. Больше, чем вечность этой звездной тишины.

Поддавшись ему навстречу, не открывая взгляда от его глаз, она сделала шаг. Он точно так же ступил ей навстречу. Белое сияние Млечного Пути оказалось твердым. Теперь она чувствовала, как уверенно стоит.

Он поцеловал ее, не закрывая глаз. Она вся стала чувством, вся стала дыханием. Только одни глаза во всей Вселенной могли быть такими бездонными. Только его поцелуй мог иметь над ней такую силу, только он мог так изменять ее.

Она чувствовала, как вырастает. Они оба становятся больше и выше, - и вот теперь они – больше не песчинки, они, - две огромных фигуры посреди этого неба, они больше здесь не в гостях, этот поцелуй вдруг сделал из частью этого бесконечного пространства.

Ее воздушное платье спадает, как только он касается ее плеча. И вдруг его тело становиться горячим. Ей хочется прижаться к нему и не отпускать. Скользить руками по его телу, чувствуя, как, - нет, не соприкасается с ним, - становится его частью, наполняясь, обретая истинную себя.

Его глаза светятся все ярче. В его губах собралось все влечение Вселенной. В его руках, - жар солнца, печать которого всегда остается в небе, пусть даже в ночном. В его теле, - страсть вечных поколений тех, кто когда-либо любил.

Его губы обжигают шею. Но этот жар так сладок, что ей кажется, она растает, если он прекратится. Губы скользят ниже. И ниже. И ниже. Она задыхается, растворяясь в этом блаженстве.

И, чувствуя, что больше не в силах терпеть, жадно притягивает руками его лицо, впивается в губы. Теперь в ней, - вся нежность млечности, вся страсть полной луны, напитывающая влюбленных с сотворения мира. Ее душа становится его дыханием, без которой он задохнется, попросту погибнет. Ее тело становиться его душой, без которой он снова станет песчинкой на ветру.

Она опускается на Млечный Путь, увлекая его за собой. Больше нет ничего, - только единственное стремление стать одним, только жар бесконечного трепета. Его тело невесомо и одновременно невероятно сильно. Их стон блаженства раздается в небе, наполняя собой эту вечность, становясь его частью.

Они становятся одним. Двигаясь в ритме мерцающих звезд чувствуют, как стираются все границы. Этим чувством насытится невозможно, - оно подобно воде для жаждущего.

Звезды вспыхивают так же ярко, как вспыхивает что-то внутри у них обоих в один миг. И нет больше ничего, кроме этого света, - такого яркого, что за ним ничего не видно. Но миг, - и все снова принимает свои очертания. Даже не верится, что небо только что было вспышкой.

- Ты – моя жизнь, - шепчет он, жарко целуя ей плечи.

- А ты, - моя, - шепчет она, все еще растворяясь в его глазах.

На миг закрыв глаза, она чувствует, как плавно раскачиваются их сплетенные тела. Огромная сила неба подымает их вверх. Теперь ей больше не хочется открывать глаз, - она растворяется в этом полете… Небо меняется, становится теплым и ласковым, как мамины ладони. Да, - именно так, - она будто вернулись домой из какого – то давнего странствия, в котором все было чужим. Открыв глаза, она прижимается к нему еще сильнее. Он с жаром притягивает ее к себе, понимая, что теперь уже не сможет оторваться.

И снова все изменилось. Она опять посреди звездного неба. Только теперь у него совсем уже другой запах. Да и сама она пахнет по-другому, - она с любопытством начинает себя обнюхивать. Да, совершенно другой запах, – великолепный, как на ее вкус. Такого запаха ей еще не встречалось, - о, как же здорово, что он достался именно ей! Восторг! И что-то новое появилось во всем ее теле, - какая-то сила, о которой прежде она не могла и мечтать. Она подпрыгнула вверх, пробуя эту силу на деле. Все в ней дрожало, - сила требовала применения. И даже звезды задрожали, когда она, пружиня, опустилась вниз, - надо же, так точно запрыгнуть обратно на звезду с такой высоты!

Она стала осматриваться, - что-то явно изменилось вокруг, только вот она не понимала, что. Небо стало другим, - впервые за многие годы. Но присматриваться не было времени, - вокруг все стало наполняться холодом. А это означало, что нужно бежать. Что ж, - у нее еще будет время все здесь изучить, понять, что же теперь стало по-другому.

Она бежала так быстро, как никогда, практически не прикасаясь к звездам, легко скользя по их самому краешку.

Остановившись там, где, как она почувствовала, было нужно спуститься, она просто спрыгнула вниз, решив не прибегать к помощи звездочек из серьги. Сила так и распирала ее изнутри, - и ей казалось, что она способна на все, а уж на то, чтобы спрыгнуть с высоты, - тем более. Сила просто заставляла ее дрожать всем телом и требовала применения.