Нам нельзя

2

Глава 7

Утром было темно и холодно. Я ехала к школе, не замерзла, но на руках уже были перчатки, а на голове — черная шапочка.

Мокрую землю, засохшую траву и увядшие кусты трогал иней. А на лужицах появлялись сахарные корки льда. Колеса скользили, но я упорно буду ездить до снегопадов. Ходить пешком в такую даль меньше всего хочется.

У школы было шумно. Я приковывала своего двухколесного коня к стойке. Подняла глаза, когда увидела рядом с задним колесом рваные кеды.

Трэшу хорошо, он рядом со школой живет. Ему и напрягаться не нужно. Я сразу стащила с головы шапку. Кто далеко живет, вечно упакованный и не модный.

Сегодня с утра мама заплела мне две косы. Ее пробило на воспоминания. Долго и нудно рассказывала, как она меня провожала в первый класс. Оказывается, тогда у меня было три волосины, и ей хотелось меня остричь.

— Здоров, кис, — Никита внимательно на меня смотрел с улыбкой.

— Привет, Трэш, — я выпрямилась, поправив на плече ремень сумки.

Мы в школу пошли не сразу, постояли, помолчали.

— Ну что, сумку мою носить будешь, как первоклашка? — усмехнулась я.

— Давай, — протянул он руку.

— Да ладно, — я направилась в школу, а у самой бабочки в животе крылышками «бяк-бяк-бяк-бяк». — Что у нас, алгебра первая?

— Угу, — он шел за моей спиной в интимной близости. И наша пара от этого привлекала внимание.

Все. Теперь поженят. И мне не обидно, я почему-то рада этому.

Анечка скромно стояла у гардероба, поникнув головой. Заметив меня, расцвела.

— Привет, Ань, — я ее обняла. Вычитала, что это обязательно для забитых. Вот прямо как чистый воздух и вода.

— Привет, Кать. Я вчера к тебе приходила, а ты с Сонькой гуляла.

Вот этого мне только не хватало! Она что, ревнует? Приехали.

Улыбка не пропадала, потому что Трэш даже куртку вешать увязался за мной. От него пахло чем-то знакомым и, я бы даже сказала, родным. Его горячий взгляд от меня не отрывался, и я ощущала его чуть ли не физически.

Его пальцы тронули мои. По телу пробежала дрожь. Волнительное состояние окутало с головой. И это одно прикосновение, что будет, если я его поцелую?

А вот не поцелую! Я игриво подмигнула Савинову и отвернулась. За руку взяла Аньку.

Мы поднимались на второй этаж втроем. Трэш, как личная охрана, как курица над цыплятами, возвышался над нами и закудахтал матерщиной, когда увидел Котова.

— Кэт, привет! — крикнул через весь коридор Макс, приблизиться побоялся.

— Привет! — весело помахала ему рукой, и Анька тоже.

Раздраженный Трэш влез между нами и, обидевшись, первым зашел в класс. Это вызвало у меня смешок. Забавно, когда вот так ревнуют. Правда, забавно было только до того, пока я не увидела, что Трэш позирует Ложке.

Он парень красивый, и улыбка у него ослепительная. Ложка многих гоняет, чтобы фотки ей не портили, а тут и обниматься полезла и в щеку… поцеловала.

Я резко отвернулась и села на последнюю парту.

Сонька пришла без грамма косметики и с убранными волосами.

— Лядь, ты с похмелья, что ли? — заржал Трэш и был послан на три буквы.

Лядина наклонилась ко мне и, решив, что Анечка — пустое место, прошептала:

— Не выдержала вчера, нашла его в соцсети. Прикинь, он мне ответил! Я ему фотки с оленями выслала.

— Сонь, не перегни палку, — испугалась я.

— Ты что! Я с мамкой поговорила, она тебя поддержала во всем, так что я теперь отличница и на косметике сэкономлю. Тоха сказал, что слишком много ее.

— Капец, — тихо рассмеялась я. — Это все равно игра с огнем.

Сонька чмокнула меня в щеку и пошла толкать Трэша, чтобы освободил место рядом с Ложкой. Вот лучше б меня Вася поцеловал, тогда бы было интересно.

Савинов показал взглядом Анечке, чтобы сдристнула, та не поняла, зажалась вся. Так Трэш ее за шиворот взял и отсадил к Шишкову за парту насильно.

— И че мне с ней делать? — возмутился Ромка.

— Научи в морской бой играть, по моське видно, ни разу не пробовала. Будь, так сказать, первым, — веселился Трэш и грохнулся рядом со мной.

— Скажите «сыр», — протянула дура Лера.

Трэш оскалился на камеру, я быстро спрятала лицо ладонями.

Пришла долговязая математичка, алгебраичка, геометричка, в зависимости от того, какой урок. В классе стояла относительная тишина. Кто бы куда не вздумал поступать, математику придется сдавать всем.

Я не поняла, на какой минуте урока мы остались с Трэшем вдвоем в своем собственном мире. Звуки извне стихли, и я слышала только стук своего сердца и его дыхание рядом.

На моей руке еще была повязка, я аккуратно выводила простым карандашом на полях завитки и листики. Загибала виноградные лозы, рисовала крохотные ягоды.

Трэш присоединился ко мне.

Начало происходить волшебство.

Из-под грифеля его карандаша являлись невероятно красивые линии. Мои заросли с листьями медленно перетекали во вьющиеся локоны. Волосы стелились, как на ветру, а потом из леса вышла я.

Появился лоб и нос, как на парте, которую Никита ковырял ножом. Только в этот раз Трэш навел светотень. Подышал мне в ухо, а потом нарисовал его между клеточек тетради по алгебре.

Ухо мое от такого пристального внимания сильно покраснело и, казалось, начало плавиться.

Я видела, что карандаш тщательно вырисовывает сережку в мочке. Это серебряные серьги с сердечками, папа подарил на первое сентября, когда я пошла в школу. Поэтому они маленькие и еле заметные.

А рисунок проявлялся. Глаза девушки были закрыты. Губы приоткрыты. К ее губам вдруг были пририсованы другие губы.

Я начала краснеть, как будто в этот момент мы с Трэшем целовались.

Но это так и было!

Вот его волосы отдельными прядями, прямой нос. Голова склонилась набок, чтобы было удобно целоваться. На лице девушки вдруг появились пальцы, и я словно почувствовала прикосновение.

Трэш рисовал правой рукой, а левая рука под партой тронула мою коленку. Это было невероятно развратно. Само собой, не в жизни, а в распустившихся мыслях, где мы уже прижимались друг к другу.