Цена спокойной совести

Цена спокойной совести

Рикардо! Рикардо-о! – донеслось с улицы сквозь приоткрытое окно.

Рик приоткрыл тяжелые веки, прислушался.  Затем, сонно промычав что-то себе под нос, отвернулся к прохладной стене и натянул на голову покрывало.

Ри-кар-до!!! – не унимался голос.

Рик откинул покрывало и сел на кровати. С минуту просидел он в сонном раздумии, а затем накинул на плечи просторную рубаху и быстро подошел к окну.

Ну, наконец-то! – воскликнул кто-то из-за деревьев, - сколько можно тут надрываться?!
Что тебе нужно, Мартино, в такой ранний час?

Толстоватый, приземистый юноша немного неуклюже вышел из тени деревьев и туповато уставился на взъерошенного, недовольного друга.

Ты слышал, что цирк приехал?
Когда?
Сегодня ночью.
Как я мог слышать, когда я спал?! – раздраженно буркнул Рикардо.
Сегодня после обеда будет первое представление. Пойдешь?
Какой цирк, Мартино?! Ты в своем уме? Сегодня последняя исповедь года, потом причастие, надо подготовиться.
Исповедь вечером, еще успеем помолиться, поразмышлять.… Не будь же ты лучше всех, полгорода сегодня будет на представлении.

Рикардо немного замялся и через секунду ответил:

Ладно, посмотрим… Я еще подумаю, – он плотно затворил окно и скрылся в доме.

В этот день, за обедом отец долго молился и благодарил Христа за благословения этого года.  Когда приступили к приему пищи, за окном послышался шум тяжелых телег и веселая музыка.  Вся семья уже знала, что это заезжие циркачи возвещают о своем прибытии.

В нашем маленьком городке не нужно делать так много шума, чтобы о тебе узнали все, – заметил отец и, удовлетворенно хмыкнув, отправил в рот очередной кусок говядины. – Утром сосед рассказал мне об этом цирке занятные вещи, будто бы шут этой труппы самый ужасный урод Италии. Стоит посетить представление только ради того, чтобы увидеть это диво.
Не кажется ли тебе, отец, что такие представления могут испортить предпасхальные настроения? – вкрадчиво произнес Рикардо, не отрывая глаз от своей тарелки.
Одно другому не мешает, - раздраженно рявкнул отец и добавил – А слишком впечатлительных мы оставим дома.

Рикардо сделал вид, что не услышал последних слов, погрузился в свои размышления, не обращая внимания на дальнейший разговор за столом. «На самом деле – думал он – веселье никогда не вредит человеку, а  унылый дух сушит кости.  Почему, когда нам хочется чего-то, мы всегда должны отказывать себе в удовольствии.  Там, где нет греха, нет и осуждения.  Поэтому отец прав, когда считает, что я слишком часто полагаюсь на свои чувства. Мне нужно быть более рассудительным, каким подобает быть мужчине в 17 лет».

     В два часа пополудни Рикардо веселый и счастливый уже приближался к дому своей любимой.  Густые заросли перед домом великодушно приняли его под свою защиту от жаркого солнца.  Он подошел к двери и дернул за шнурок.  За дверью мелодично пропел колокольчик. В окне мелькнуло дорогое личико Виолы, вскоре брякнул замок, и дверь гостеприимно отворилась.  Виола пропустила Рика в прихожую, украдкой выглянула за двери и бесшумно затворила их.

Только тише, - зашептала она на ухо юноше – бабушка спит.  Ее оставили меня сторожить, чтобы я не пошла на представление.  Я ей долго читала, чтобы усыпить. Она всегда засыпает, когда я ей читаю. 
Так ты не пойдешь на площадь? – с неожиданной для себя радостью спросил Рик,- я останусь с тобой, и мы прекрасно проведем время.
Нет, что ты! – удивилась Виола и слегка отстранилась от него, чтобы лучше видеть его лицо в полумраке прихожей. - Ко мне приходил Мартино.  Он сказал, что все пойдут, и ты тоже.  Я подумала, что пока моих родителей нет дома, смогу незаметно отлучиться на пару часиков и посмотреть с тобой представление.  Разве ты не хочешь пойти? - Она немного озабоченно посмотрела ему в глаза.
Нет, все нормально.  Я с удовольствием схожу. – Успокоил он ее, и через несколько минут они уже быстро шагали по направлению к площади, откуда доносились звуки музыки и гул собравшегося народа.

Площадь была уже забита людьми.  Разношерстная толпа волновалась и шумела. Временами раздавалась ругань, а кое-где вспыхивали мелкие потасовки, когда кто-то особенно дерзкий пытался пробиться в первые ряды.  Среди площади возвышался грубо сколоченный амфитеатр.  Вход туда был строго за деньги, и несколько могучих мужиков оттесняли толпящуюся у входа нищету. Молодая пара обошла площадь по периметру и оказалась у платного входа.

На трибунах было поспокойней.  Солидные горожане, по большей части семьями, располагались на удобных местах. Несколько разодетых подростков, с чопорным видом, неумело подражая взрослым, делали серьезные лица и переговаривались между собой шепотом.

Свободные места еще заполнялись, и поэтому основная программа должна была начаться немного позже. Чтобы занять пришедшую публику, полураздетая женщина гарцевала по арене на прекрасной вороной лошади, исполняя всевозможные акробатические элементы.