Дикое царство. О чем поет Север

Глава 16.1

Свадьбы в Радельме играли в начале лета, в ту самую пору, когда солнце в наших краях становится ненадолго ласковым и теплым. Молодая зеленая трава еще мягкая, а вокруг цветут маленькие белые цветочки, от которых пахнет медом. Я все время забываю их название, хотя бабушка Илма мне сотню раз говорила.

Свадьбу двоюродной сестры Мари я хорошо запомнила. Мне было пятнадцать уже. Мы все собирались в доме ее матери, моей тетушки по отцу. Собирались ближе к вечеру, тетя доставала белые ткани, а Мари вставал в центр, чтоб шили прямо на ней. Я и расшивала ей подол, а Элайза сортировала бусины. У меня дело шло медленно, я не любила рукоделие, но ради Мари терпела эти скучные занятия, так как понимала, что для нее это важно.

Бабушка Илма толкла сушеные ягоды и всем варила морс, а другие женщины пели, предварительно открыв окна, чтоб Мать Луна нас услышала. Я до сих пор помню те песни…

Долина зеленая моя, скрытая среди суровых гор,

Что мы увидим, когда окажемся дома?

Расскажи мне истории все, что случились с тех пор.

Расскажи мне о любви и счастье, которые тебя посетили.

Расскажи мне о боли и тягостях, что обрушились на голову твою.

И сколько бы лет нам ни было,

Мы будем помнить тебя,

Долина зеленая моя.

Там, где леса зовут меня,

А река кричит о чем-то большем.

Там, где мама заплетала косы мне,

А папа учил стрелять из лука во тьме.

Мой дом там, где горит в камине огонь.

Мой дом там, где ветер играет с тобой.

Мой дом там, где пасется на лугу пегий конь.

И ты навсегда только мой.

Лучше всех получалось петь у моей мамы, она умела выводить даже те слова, что плохо рифмовались.

Свадьба была прекрасна. Я впервые ощутила трепет в груди тогда, когда увидела, как Кристиан отбрасывает фату и проводит пальцем по щеке невесты. Я не знала, что прикосновения могут быть не только просто прикосновениями, а чем-то большим, наполненными эмоциями и чувствами. Мне рассказывали, но я не понимала.

В тот день я поняла, что глаза невесты и жениха горят не от веселых напитков, а от чего-то большего.

Я смотрела в зеркало в своей комнате с бешено колотящимся сердцем, вспоминая поцелуй в Тигрином Доме. Мои глаза блестели как тогда у сестры. Я может и была в чем-то наивна, но я не дура. И понимала, что влюбилась. И все, что я хотела, чтоб этот поцелуй повторился. А еще, чтоб он длился дольше.

Мы ненадолго задержались в гостях, вернулись почти сразу после поцелуя. Радж, опять же увязался с нами. Они сейчас вдвоем сидели с Дарием внизу и что-то обсуждали касаемо политики. Когда мы шли домой… Дарий даже не взглянул на меня, словно боялся чего-то.

Хватит страдать ерундой, Эстер!

Я взяла книгу и пошла в комнату Кори. Ведь, в конце концов, я сюда приехала, чтоб продолжить с ним заниматься.

Я постучала в дверь, а затем вошла в комнату. Мальчик смотрел на меня с ехидцей.

– Чего улыбаешься? – спросила я.

– Сестренка, а ты бы стала женой Дария?

– И чего тебе приходят в голову такие мысли? Открывай книгу, будем учиться.

– Вы целовались! – воскликнул он, совершенно не обращая внимания на мои попытки начать делать что-то полезное.

– Да, жаль, что ты это увидел. Ты еще ребенок.

– Ты думала, я не видел, как люди целуются? Видел! А еще я видел на улице как коровы...

– Не-е-ет! – покачала я головой. – Открывай книгу. Со мной тему поцелуев ты обсуждать не будешь.

– Так коровы и не целовались… – недоуменно пожал он плечами.

– Кори! Ты хочешь меня довести как всех своих нянек?

– Ни в коем случае, сестренка! Просто, это же так интересно.

– Ничего интересного, давай садись пиши буквы. У тебя они все еще кривые выходят.

– Покажи, как нужно, – вдруг сказал он.

Я напряглась. Я умела разговаривать на языке Дикого царства, умела читать и понимать. Но писать… Да, буквы знала. Но чтоб быстро и красиво писать… О, Мать Луна! Ну как можно было угодить в такую ситуацию? Причем сама же ее и создала.

Кори следил за мной внимательно, пододвинул ко мне поближе лист с писа́ло. Я слегка улыбнулась и вывела букву, на которую начинается мое имя. Имя я училась писать.

– А дальше? – продолжал пытать меня мальчик. Я стала продолжать писать аккуратно и медленно. – Я вот быстрее пишу.

– Я специально так пишу, чтоб ты запоминал как надо! А ты, вот, торопишься и выходит все как курица лапой.

– Ладно-о-о.

Кажется, выкрутилась. Кори сидел писал буквы, выводя аккуратно каждую букву, тяжело сопел и даже язык достал. Спустя несколько минут он глянул на меня, а затем хитро улыбнулся.

– Знаешь, что я взял с собой?

– А?

Он тут же соскучил, добежал до своих вещей, которые еще не успел разложить нормально и достал… книгу!

– А ее точно можно брать? – робко спросила я.

– Кто мне запретит?

– Если ее хватятся, а ты скажешь, что брал читать, то к этому отнесутся очень…

– Ой, и так все знают, что я странный. Подумаешь, книга о танцах. Скажу всем, что решил стать танридой.

– Кори! – воскликнула я. – Ты что такое говоришь?

– А что? Ходишь весь день красивый, общаешься.

– Ты хоть знаешь… ох, я даже не знаю, как с тобой разговаривать.

– Наливай весь день чай, да танцуй. Много ума не надо.

Я застонала от возмущения. Ну до чего он еще ребенок.