Империя Ворона-4. Ледяные ветры

VI. Что скрывает ложь

Семью часами ранее

Во дворце императора встретили поздравлениями, но праздника по случаю его возвращения не устроили. Всем известно, что Ворон не любит торжественность и мог простить ее только жене. После смерти императрицы вернулась традиция «тихой встречи».

Приняв ванну с дороги и переодевшись, Ворон вышел из покоев, терзаемый навязчивой догадкой. Последнее время совпадений стало слишком много, и на них уже глупо закрывать глаза. Если поначалу он мог списать сходства на собственное разыгравшееся воображение, то теперь обманывать себя — крайняя степень наивности.

И все же он не верил. Не мог найти в себе силы признать правду. Ведь тогда придется задуматься и о причине.

Сердце разрывалось, не желая принимать истину. Остановившись перед портретом Элизы в холле, Ворон посмотрел на него другими глазами. В голове снова вспыхнула жестокая мысль: неужели она ему лгала? Элиза казалась искренней, любящей, но вдруг ее слова и поступки были обыкновенной ложью?

Нет, она бы не стала прибегать к такой изощренной жестокости. Это ведь Элиза! Нежный, невинный цветок, не способный на интриги и предательство. Будь на ее месте Флоренсия или любая из бывших наложниц, Ворон не стал бы даже сомневаться, но поверить в то, что Элиза — его Элиза! — способна на подлость, он не мог. Не хотел.

Но очевидное бросается в глаза, и возникает вопрос: почему? Почему Элиза заставила Ворона поверить в свою смерть и теперь притворяется другим человеком? Почему, видя его страдания, молчит и не делает попыток сблизиться? Как ей вообще удалось изменить облик, и, главное, зачем?

Много вопросов, ни одного ответа. Ворон еще не обрел окончательную уверенность в том, что Лорена — это Элиза, но совпадений слишком много. Не замечать их уже не получается.

Ворон никогда не был наивным, и сейчас ничего не изменилось. Пойти на такое Элизу могло заставить только одно чувство: месть. Но она действует не одна. Кто-то ей помогает. Кто-то могущественный, владеющий способностью менять внешность.

Неприятные подозрения атаковали Ворона. Против воли он принялся обдумывать детали, на которые еще недавно не обращал внимания.

Лорена появилась из ниоткуда и сразу же подружилась с Ливэн, которая была верна Элизе, как собака, поэтому не впустила бы так скоро в свою жизнь новую подругу. Они начали дружить с первого дня, всюду ходили вместе, постоянно шептались и странно переглядывались.

Тамир Ансари, который прежде даже не замечал слуг, вдруг завертелся вокруг Лорены, привел ее на корабль и без конца навещал в каюте. Тогда Ворон решил, что между ними что-то есть, но вдруг эти двое плели заговор за его спиной?

Думать о таком страшно и больно, но мысли упорно лезли в голову. Ворон мог поверить, что его предала Ливэн или даже Ансари, только не Элиза. Она не могла. Предательство не было частью ее натуры.

Или было, просто он, влюбленный дурак, предпочитал не замечать темных сторон?

Элиза клялась, что простила его за убийство семьи. Но говорила ли правду? Такие вещи невозможно простить. Ворон своими руками убил человека, которого больше девятисот лет считал отцом, за то же самое. Убил, перед этим замучив. Почему же так легко поверил, что Элиза спустила ему с рук жестокое истребление целого рода? Почему она, явившись во дворец убить императора, вдруг воспылала к нему любовью? Пусть в день гибели семьи ей было четыре, но Ворон был старше только на два года, когда Заффар расправился с его родителями. Узнав правду, он не смог его простить.

Никто бы не смог.

И все же сердце не хотело верить догадкам. Ворон не мог даже думать о том, что все это время Элиза ему лгала. Не мог принять ту действительность, в которой она инсценирует собственную смерть и меняет облик, задумав убить Ворона медленно и мучительно. Может, она изначально преследовала эту цель? Может, ее планом с самого начала было влюбить в себя Ворона, а потом разрушить его жизнь и уничтожить душу?

— Она не могла, — твердил себе Ворон, двигаясь по знакомому маршруту. — Кто угодно, только не она.

Легче принять гибель любимого человека, чем его предательство. Лучше бы Элиза пронзила ему сердце бронзой. Но она выбрала иной путь — самый жестокий из всех, что существуют.

Ворон остановился перед плотно закрытой двустворчатой дверью. Пока здесь поменяли только ее. Внутри по-прежнему черно и страшно. Отперев замок, Ворон вошел в то, что осталось от его прежних покоев. Со дня, когда узнал о гибели жены, он больше не мог найти в себе сил переступить этот порог. Даже сейчас ему сделалось не по себе и появилось желание поскорее унести отсюда ноги.

В пустых покоях с черными стенами властвовала смерть.

Кто, если не Элиза, погиб здесь на самом деле? И почему Йорану Златокудрому, который никогда не отличался жестокостью, вдруг вздумалось заживо сжечь императрицу?

В покоях нашли два обгоревших скелета: мужской и женский. Первый, несомненно, принадлежал Златокудрому, но чьи кости Ворон и остальные приняли за Элизины? Кем была та женщина? Служанкой? Попрошайкой с улицы? Торговкой с придворного рынка?

Картина складывалась довольно мрачная, и вовсе не в пользу Элизы. Стало понятно, почему Ливэн, ни на шаг не отходившая от госпожи, именно в тот день решила заболеть. Не было никакой болезни. Элиза знала, что случится, и отослала верную подругу. А, может, та и вовсе помогла ей устроить поджог.