О времени, амбициях и душе ("Каменное зеркало")

О времени, амбициях и душе

“Каменное зеркало” Оксана Ветловская

Он колдун, он ведун, он шаман, он проклят
Сам собою в трех мирах.
Мельница “Шаман”

Трилогия Оксаны Ветловской «Каменное зеркало» включает романы «Воронов мост» (на бумаге вышел под названием «Имперский маг»), «Ритуал возмездия» (на бумаге вышел под названием «Имперский маг. Оружие возмездия») и «Алтарь времени». Относится к жанрам «мистический триллер» и «исторический роман». В 2010 году получил премию «Рукопись года» издательства «Астрель-СПб» в номинации «Язык».

Название

Джейн: Общее название цикла словно отсылка к каким-то древним тайнам. Ну правда, кто, как не древние мудрецы способны делать зеркала из камня?

Скарлетт: А я думала, это метафора… Нет, всё буквально.

Джейн: Звучно, красиво и загадочно. И ведь на самом деле нас ждёт древний мегалит. Очень необычно обыгранный, смею заметить.

Скарлетт: Мистически, я бы сказала. Хотя я смогла воспринимать название буквально, только когда дочитала всю трилогию. До этого были ассоциации с каменным сердцем или сказками, что вообще роману не соответствует.

Джейн: Из самостоятельных названий томов - “Воронов мост”, “Ритуал возмездия” и “Алтарь времени” - мне больше всего нравится первое, оно обыграно просто на ура. Но остальные тоже хороши, уместны и отлично подходят к книгам.

Не сказать, что они все просты и понятны, но нечто главное в каждом романе они подчеркивают очень хорошо.

Скарлетт: Однако поймёшь это только после прочтения. А так – пафосны. Что? Ну правда же пафосны. Может, я и любитель попсы, но мне даже «Имперский маг» больше «зашёл».

Джейн: А ещё тут просто потрясающие иллюстрации. И обложки, с их строгой цветовой гаммой, и лаконичные черно-белые внутритекстовые иллюстрации. Чудесны, просто чудесны.

Скарлетт: Да, и даже издательские обложки очень… привлекают. Хотя авторские обложки к электронным книгам, особенно к первой, красивее вдвойне.

Сюжет

Джейн: Бывают книги, читая которые ты понимаешь, что уже перерос, будь ты помоложе… и все такое. А еще бывает, что книга так сильно резонирует с чем-то внутри тебя, попадает в твои руки в идеальный момент. И ты понимаешь, что именно она гармонирует с тобой нынешним так полно и абсолютно, что ты чуть ли не пресловутую музыку сфер слышишь.

Вот именно это и случилось со мной и “Каменным зеркалом”. Я слиплась с книгой, прикипела, влюбилась, втрескалась, помешалась. Те четыре дня я только и могла, что читать и думать о прочитанном. Трилогия забралась под кожу, поселилась в сердце, покорила мозг, и вообще всю меня перекорежила и что-то во мне изменила. Вот это я понимаю, воздействие на читателя.

Потом еще где-то с неделю я не могла читать ничего другого, потому что нужно было пережить вот это все, что автор сделал со мной.

Для тех, кто со мной хорошо знаком, есть простой способ понять, что меня вштырило книгой - у меня напрочь перекрывает словесный фонтан, и я исключительно жестами и междометиями пытаюсь описать, насколько все круто. Именно так дорогая Скарлетт и догадалась, что “Каменное зеркало” надо прочитать вотпрямщас, пока тут Джейн от эмоций не лопнула. А Джейн уже набирала мамин номер, намереваясь делиться восторгами и дальше…

А теперь я соберусь с силами и постараюсь рассказать о прочитанном.

Скарлетт: А пока Джейн собирается, я расскажу немного другую историю. То есть, совсем другую. О том, что «Каменное зеркало» хорошо, мне так или иначе не сказал только ленивый. О трилогии я узнала год назад, но прочитала аннотацию и обзоры и поняла, что это настолько глубоко не моё, что и пробовать не стоит. Я из тех людей, которые уже так в школьные годы начитались про Вторую мировую, что во взрослой жизни пообещали себе: ни-ни, всё, хватит. И потом, любовь в концлагере? Спасибо, не надо. И герой мне представлялся как этакий бог во плоти, который брутально одной левой…

В общем, я была очень предвзята, когда Джейн меня буквально за шкирку к этой книге подтащила: «Скарлетт, это шедевр! Ты много потеряешь!» Я не люблю ничего терять, и проще прочитать, чем слушать «Вот зря ты, это така-а-а-ая книга!» Я подумала: «Прочту, не понравится, и Джейн от меня отстанет».

Первую часть первой книги я лениво читала, понимая, что с ожиданиями я сильно ошиблась. И зеркало оказалось не метафорой, и главный герой на бога вообще не смахивает. Да, любопытно, что дальше будет, но не то чтобы очень. И узнать хочется, как автор сюжет повернёт, и понятно уже, что дальше будет. Главный герой-карьерист перевоспитается. Поймёт, что был не прав. Случится драма с его любовью к науке, как у того создателя атомной бомбы. Ну и вот. Знаем, читали.

А потом автор жахнул концлагерь. И это было словно обухом по голове. Я не в теме, но подозреваю, что автор просто собрал в одном конкретном лагере все ужасы, которыми известны нацисты, и обрушил их на читателя. Но как… обрушил! Тут и характер главного героя наконец-то срезонировал с моим, как и его мотивация. Потому что ты читаешь и думаешь: «Так быть не должно». И герой думает точно так же. Полагаю, здесь и проявляется магия автора – когда герой становится отражением тебя, сливается с тобой, и от книги не оторваться. И это то, о чём выше говорила Джейн. И о чём она скажет дальше.

Джейн: Альрих фон Штернберг молод, амбициозен и талантлив. Всеми своими силами он стремится сотворить что-нибудь такое, чтобы аж небесам жарко стало. Чтобы все поразились, восхитились и обзавидовались. Альрих – учёный, да не простой, а специалист по оккультным наукам. Он умеет читать мысли и призывать из ниоткуда пламя. Горячий парень, да.

А ещё Альрих – сотрудник «Аненербе». Нацист. Истинный ариец.

Скарлетт: Не совсем так. Альрих – патриот, но идея с нацизмом его не сильно заботит, над ней он посмеивается. Орать «Хайль Гитлер!» с пеной у рта он не будет, но ради Германии фактически продал душу. Ради страны и ради своих амбиций, потому что амбиции у Альриха ого-го. Альрих не хочет занять место Гитлера, нет, он – учёный. Он желает такое найти-открыть-создать, чтобы, да, как Джейн сказала, все поразились.

Джейн: Молодому дарованию в его неустанном поиске удивительного и полезного попадается на глаза информация об археологических раскопках на древнем капище Зонненштайн, где, по слухам, время ведёт себя не так, как ему положено. Альрих вцепляется в находку, как зубастый пёс, и начинает исследования. Исследуя древние камни, он начнёт исследовать само время.

Скарлетт: И очень интересно даже не магия управления временем, а то, к какой простой мысли герой приходит потом в конце трилогии. Мысль, которая, кстати, повторяется у автора и в «Усадьбе по ту сторону холма».

Джейн: Для одного из своих проектов, фон Штернберг решит набрать способных людей в концлагере. И тут, блестящий офицер, одаренный и заносчивый, со всего размаху, как муха в паутину, влипнет в неприглядную изнанку той самой системы, что так высоко его подняла.

Скарлетт: Автор, ведя героя к его неизбежному перевоспитанию, даёт ему посмотреть на обе стороны медали. Ход достаточно предсказуемый, но на какой высоте его исполнение!

Джейн: Посещение концлагеря очень многое изменит в системе ценностей Альриха. И принесёт ему встречу с очень необычной заключённой, ради которой он будет готов на многое.

Скарлетт: Но не сразу, и это подкупает очень сильно. Любви с первого взгляда здесь, слава богу, не случится. И хорошо – потому что это было бы нелогично

Джейн: В целом. Непредсказуемость – вот второе имя трилогии. Догадаться, как все будет дальше неимоверно сложно. Вот вроде должно быть так. Так, да не так! Множество неожиданных поворотов, множество отчаянных жертв. С точки зрения сюжета – вторая книга самая спокойная. Накал страстей немного спал, зато очень сильно ощущение грядущих перемен. И, пожалуй, самый главный, самый глубокий психоанализ героя именно здесь.

Скарлетт: Не соглашусь с Джейн, для меня сюжет был достаточно предсказуем. Если приглядеться, автор логично и красиво эксплуатирует сюжетные штампы вроде «красавица и чудовище», «амбициозный учёный, создавший зло» и т.п. И примерно понятно, к чему это повернёт, и когда злодей нанесёт свой удар, как именно и против кого он будет направлен. Нет, кардинальных неожиданностей я в трилогии не нашла, но для меня истинным удовольствием было наблюдать, как всё это происходит. Потому что здесь, на мой взгляд, талант автора раскрывается в наибольшей мере.

Джейн: Финал. Ах, какой финал. Единственно верный, единственно возможный с точки зрения справедливости. Изящное решение, и этот вопрос читателю в конце. Пришлось немало поломать голову, разыскивая ответ.

Скарлетт: Да, его вполне можно назвать открытым, если бы к концу трилогии читатель не узнал бы героев от и до настолько, что ответ ему уже не очень-то и нужен. Герой в конце вроде стоит на перепутье, но дорога для него на самом деле всего одна. И ещё – это, наверное, единственно возможный счастливый конец для этого романа. Красивая финальная точка, аккорд, который звучит единственно верно. Это тоже магия автора.

Джейн: При чтении надо внимательно смотреть, какое время описывается в этой главе, потому что композиция у романа достаточно сложная.

Скарлетт: Мягко говоря. Если честно, для меня это был большой минус: если с книгой на бумаге я ещё как-то справлялась – пролистывала назад, сверяла даты, которые автор указывает перед каждой главой, то с последней книгой пришлось помучиться – у меня в голове довольно быстро воцарился хаос.

Джейн: Автор органично соединил оккультизм и привычный «немагический» мир. Время само по себе очень тёмное, а мистика добавляет ему инфернальной жути.

Скарлетт: Да, если бы существовало «научное фэнтези», это был бы как раз тот самый случай.

Джейн: И при этом – жизнь продолжается, полная контрастов, постоянно требующая закрыть глаза и не думать об этих ужасах жизнь. А где-то за границей, в Швейцарии мир, твоя семья в относительной безопасности, растёт племянница, где-то. Где-то, куда ты не вырвешься.

Все вместе получается очень неоднозначно, непросто. От откровенно страшного, до удивительно светлого. Как сплетаются любовь, патриотизм, ненависть, верность долгу, детские обиды, одиночество и необходимость выбирать. Больно, сладко, жутко и прекрасно.

Книга вообще вся получилась очень сильная по своему эмоциональному воздействию на читателя, но некоторые места сильны так, что аж сплющивают. Для меня это визиты Альриха в концлагерь и сцена на пароме. Чистая мощь, беспримесные эмоции.

Скарлетт: Согласна с Джейн. Особенно, когда представляешь, насколько это были непростые сцены. Как легко, например, меня можно было отвратить от книги описанием концлагеря, но у автора вышло наоборот – когда ты неделю потом ходишь, как пришибленный, и ловишь себя на мысли, что ужасней, по сути, ничего нет, потому что знаешь: всё описанное автором – было. Ты уже это читал, но тебя это не трогало, потому что описано было… не так. И вот теперь ты осознаёшь всю реальность происходящего, смешно сказать, прочитав фэнтези. Это прекрасно, это волшебно – получить такой эффект от вымышленной насквозь истории.

Джейн: Я долгое время обдумывала, что же хочу сказать о трилогии. Подбирала слова, формулировала впечатления. И не написала и трети. Потому что некоторые впечатления настолько личные, настолько невыразимые, что я даже не могу сказать, какие струны в моей душе они задевают. Но я вся трепещу, звеню на ветру, поднятым в моем внутреннем мире этой книгой.

Скарлетт: А я поймала себя на том, что спустя неделю села перечитывать книгу – ту самую, к которой меня было за уши не подтащить и не заставить читать в течение года.

Герои

Джейн: Альрих – офицер и сотрудник «Аненербе», учёный, телепат и пирокинетик. Наследник древнего обедневшего рода. Мальчишка, насмешливый, беспощадный, полный самолюбования и безумно одинокий. С ранних лет привыкший знать все-все мысли окружающих, персонаж превратился в прожжённого циника. Ввязавшийся в это все ради денег и самоутверждения, Альрих далеко не сразу понимает, ЧТО представляет из себя система, на службе которой он подвизался. Осознание будет настолько яркой вспышкой, что герой чуть не сгорит. Жёсткий и властный персонаж, как ни странно, очень быстро начинает вызывать сострадание и жалость. Во что ты влип, дурачок, посмотри. Вечная улыбка, очки и эти его почти что воландовские косоглазие с гетерохромией. Глубоко скрытая боль за своё уродство, одиночество, одиночество, непонимание и стремление показать всем, на что способен. Альрих не просто изменится, он расплавится в горниле собственных совести, долга и любви. И выйдет оттуда совсем иным. Сложность, противоречивость и непредсказуемость и харизма персонажа делают его очень яркой фигурой.

Скарлетт: Отдельно хочу отметить постоянно подчёркиваемое автором косоглазие. Альрих – не прекрасен, у него полно изъянов, и этот, физический, другие герои видят постоянно и никогда не относятся к Альриху с трепетом. И, что интересно, ты постоянно чувствуешь – вот он, любимец автора. И ты сам не любишь таких героев, они тебе просто не интересны. Но какой полный портрет рисует автор – ты просто не можешь не воспринимать Альриха как придуманного персонажа. Он живой и очень яркий.

Джейн: Дана – русская девушка, воспитанница чешских евреев. Узница концлагеря. Экстрасенс. Дана не просто смогла выжить в лагерном кошмаре, она перековала саму себя в оружие, воплощение непримиримой ненависти. И вдобавок нашла в себе силы помогать тем, кто слабее, в условиях, где каждый сам за себя. Метаморфоза Даны не менее значительна и заметна, чем метаморфоза Альриха. Дана более спокойная, рассудительная. Мир для неё исключительно опасное место, она непросто чужая в нем, она – низшее существо. Но героиня не сдаётся, ее воля к жизни, ее внутренняя сила просто невероятны.

Скарлетт: Если кратко, героине не везло в жизни настолько, насколько это вообще возможно. Но она всё равно не сломалась, не ожесточилась и смогла потом измениться, вырасти, расцвести. Это, как по мне, удивительнее метаморфозы карьериста в альтруиста.

Джейн: Хайнц – юноша, призванный в армию под конец войны. Один из участников амбициозного эксперимента Альриха. Ни один оловянный солдатик не сравнится своей стойкостью с Хайнцем. Преданный, прямой и честный парень. Простой, немножко мечтательный. Наповал сражённый яркой фигурой своего телепата-начальника. Призванный в армию, Хайнц не чувствует в себе желания геройски погибнуть за идеалы, правдивость которых ставит под сомнение. Но и все бросить и сбежать нельзя. Ведь эта безумная страна - его родина. На первый взгляд, герой-помощник. Но Хайнц не так прост. Его помощь Альриху сродни великой жертве, и без неё не обойтись.

Скарлетт: Один из тех примеров, когда Альрих выглядит настоящим мерзавцем – этот нехороший человек играет такими вот Хайнцами, обычными людьми, солдатами, которых «загребли» на фронт. И играет ими Альрих, как с куклами – потому что его светлая цель в лице научного открытия, его амбиций, его бьющаяся в агонии Германия зовёт. Читаешь и думаешь: «Как ты можешь?!» И понимаешь: может. И даже понятно, как. Но не должно так быть, не должно!

Джейн: Роман полон непростых, неоднозначных героев. Некоторые из них существовали в реальности, некоторые только авторские. Но те и другие убедительны совершенно одинаково.

Скарлетт: Соглашусь с Джейн, но лично я получила отдельное удовольствие от описаний Гитлера и Мюллера. Прямо… проникаешься к людям, начинаешь их понимать, таких простых и в то же время странных. Это прекрасно!

Джейн: Центральные персонажи, их отношения – самый причудливый клубок противоречивых чувств, что мне доводилось видеть. Настолько сложно, психологично, с надломом, болью, отрицанием и безграничной, абсолютной любовью и жертвенностью.

Один из лучших примеров развития отношений «от ненависти до любви», что мне встречались в литературе.

Скарлетт: И прекрасное, логичное описание стокгольмского синдрома и штампа «красавица и чудовище». Я не люблю ни то, ни другое, но как же… как же классно автор это описала! Как логично!

Джейн: Альрих и Дана в момент первой встречи - совсем не те люди, что обретут друг друга в финале. Они словно два скульптора, два Пигмалиона творят каждый свою Галатеею. И, что удивительно, это удаётся им обоим.

Скарлетт: Да-а-а, я ещё никогда не ждала постельную сцену с таким нетерпением. Теперь я понимаю, что и секс можно описать как раскрытие персонажей. Но увидела я это только в «Каменном зеркале».

Джейн: Характеры персонажей вообще сложны, неоднозначные, непростые люди. От некоторых просто волосы дыбом, и я не преувеличиваю.

Сейчас, прожив уже несколько недель с «Каменным зеркалом», я соглашусь со Скарлетт, пожалуй, главный конкурент Альриха господин «могильный червь» и чёрный маг получился ну слишком темным и его мотивация не совсем ясна. Но в момент чтения и об этом не думала, потому что этот гад интриговал против Альриха и хотел забрать Дану!

Скарлетт: Тот самый случай штампа, который хорошо раскрыт автором, но всё равно остаётся штампом. Но, как ни странно, он в романе на своём месте.

Джейн: И мне тоже ужасно жаль мальчиков-солдатиков, отобранных для ритуала возмездия. Пали, не успев взлететь.

Героев очень много, они все невероятно разные, от правящей верхушки, до заключённых концлагеря. От «я просто выполнял приказы» до непримиримых борцов за идею.

Семья Альриха, его коллеги, его подчиненные и его начальство, окружение героя - это парад неповторимых, очень разных людей и каждый из них - личность. Далеко не всегда приятная, симпатичная и достойная, но всегда убедительная.

Мир

Джейн: Германия. Третий Рейх.

Этот совершенно чудовищный по своей сути синтез беспощадной машины, пожирающей людей сотнями в сутки, и простой обывательской жизни. Имперские амбиции, увлечённый мистицизм, чёрная магия как наука. Страшнейшее время. Невероятно сложный для описания период.

Идеология, превратившая людей в монстров. Безумная мясорубка. И герои – звенья в этой цепи.

А теперь представим, что все оккультные исследования имеют под собой реальный фундамент. Что все эти сенситивы, гипнотизеры и так далее вполне себе реальны. Автор органично и изящно вплетает в настоящее элементы мистики, настолько правдиво и убедительно, что не возникает ни малейшего сомнения, никакого отторжения.

Работа с матчастью великолепна. Это что-то невероятное, неописуемое, непередаваемое. Абсолютно живой настоящий Мир, от которого у читателя просто толпа за толпой бегут мурашки. Эффект погружения на тысячу процентов.

В определённый момент у читателя возникают сомнения - если это все-таки альтернативная реальность, может быть, все пойдёт иначе? Может быть сработает великое наследие древних? Но авторское решение изящнее, не побоюсь этого слова, справедливее.

Скарлетт: Соглашусь в Джейн на сто процентов. Проработка мира в романе ввергает в трепет, картины возникают перед глазами, полные деталей, словно ты сам там побывал. Не хотел, но автор тебя подтолкнул. Красивые и жуткие, очень скоро становятся единственной реальностью.

Джейн: Думается мне, самое главное, что нужно понять, глядя на мир романа, можно описать двумя словами. Вот они: Никогда больше.

Язык

Джейн: Очень кинематографичный. Настолько четко, ярко и красиво встает перед внутренним оком читателя, что просто ах! Странную вещь скажу, но с точки зрения визуализации этот роман просто прекрасен.

Удивительно точные, емкие формулировки, красивые реплики и описания. Чистый, беспримесный восторг.

Скарлетт: У автора очень интересный стиль, который первое время очень меня удивлял. Я раньше думала, что абзац на две страницы и почти такое же длинное предложение просто не может легко читаться. А оно читается. И очень даже легко.

А потом ты просто перестаёшь обращать на это внимание.

Как обычно пример для ознакомления – короткий, и чтобы без спойлеров, а то мы с Джейн и так уже достаточно рассказали.

«Мне приходилось видеть Мюллера раньше. Мюллер — типичный баварец: невысокий, темноволосый и кареглазый. Гиммлер недолюбливает его по многим причинам, в том числе из-за того, что у Мюллера «неарийская» внешность. Их неприязнь взаимна. Мюллер, разумеется, выполняет приказы Гиммлера с неизменной ретивостью, но иногда позволяет себе спорить с ним и втайне его презирает. Последнее я легко прочёл, хотя Мюллер при мне старался не думать лишнего, он вообще очень осторожен и предусмотрителен.

Мюллер подражает Гитлеру в том, что носит серый френч, чёрные галифе и сапоги — это с его стороны не следование партийной моде или фанатизм, а строго отмеренная демонстрация лояльности. Худ и, по сравнению с многими бонзами, для своих сорока с чем-то лет очень неплохо выглядит, несмотря на то, что беспрерывно курит. Он с самого начала прекрасно знал, что у меня не только нет пристрастия к табаку — я вовсе не переношу табачный дым, — и на допросах постоянно курил сигары. То, что меня мутило в прокуренном кабинете, было ему только на руку.

Он отнюдь не садист. Он циник и мизантроп — обыкновенные качества, в той или иной степени присущие многим в СС. Иногда участвует в «ужесточённых допросах», но не испытывает к ним какого-то особого пристрастия. Это его работа. Он педантичный служака и свою работу делает хорошо».

Вывод

Джейн: История о страшном времени, рассказанная с потрясающим мастерством. О величайшей силе любви, о совести, родине и беспощадном выборе. Изящное сплетение темной реальности тех лет с мистикой и магией.

Атмосфернейший, мощнейший роман, который не оставит вас равнодушным.

Редко такое говорю, но это однозначно маст-рид.

Скарлетт: Яркая, логичная и безумно интересная история об амбициозном учёном – из тех, что что-то меняет в вас самих. Даже если вы этого не хотите. Даже если вы не любите читать про таких героев. И в таком сеттинге. И вообще – вы всё равно её полюбите.

Оценка: 10 из 10 (Джейн настаивает на «плюс бесконечности»).

_________________________