Йонхон

Глава 9

Чин Ён позвал кого-то из слуг и те немедленно принесли чай и разные сладости, какие Дэхён видел, лишь когда мама ещё была жива.

— Я, честно говоря, не ожидал вас увидеть, — взяв чашку в руки, проговорил главный госсоветник.

Дэхёну вдруг показалось, что он спит. С чего бы вдруг главный госсоветник стал извиняться перед ним? Что Дэхён такого сделал? И что такого было в том письме, которое сын главного госсоветника хотел отдать ему лично в руки, а Дэхён передал учителю. На секунду ему даже показалось, что он зря так поступил тогда — вдруг учитель специально хотел скрыть от него, Дэхёна, какие-то сведения? Впрочем, через мгновение от отбросил эту мысль. Учитель ни за что не стал бы поступать так с ним!

— Расскажите ещё раз, пожалуйста, что привело вас сюда. Я так и не понял, с чего вы взяли, что моим детям грозит какая-то опасность?

Дэхён молчал, собираясь с силами. Он не знал, с чего начать, и Чин Ён, видимо, понял это. Он улыбнулся и предложил:

— Давай начну я, отец. Дэхён все ещё не в себе от произошедшего, пусть он немного успокоиться.

Он вновь улыбнулся, постаравшись поймать взгляд Дэхёна, и подробно, во всех деталях, начал рассказ о том, как принёс письмо и как встретил Дэхёна позже, на дороге в Ханян.

Дэхён продолжил, рассказывая уже во всех деталях: без меча у горло делать это было намного проще. И уже когда дошел до похода в Гадальные салон, странной печати и слов дворцовой служанки, что император болен — главный госсоветник с сыном вдруг начали переглядываться.

— Так это правда? Мне казалось, у императора лишь легкое недомогание? — недоумённый переспросил главный госсоветник.

— Не знаю… — Чин Ён удивленно приподнял брови. — Я не был во дворце уже несколько дней. Но разве что-то существенное могло случиться за это время?

— Ко мне совсем недавно приходили правый и левый госсоветники, — задумчиво продолжил главный. — Ты не поверишь, но даже с официальным визитом. Пытались обсудить наследника императора. Упоминали, что люди смертны, а император — всего лишь человек.

— И вскоре после этого совершенно здоровый, крепкий и сильный император действительно вдруг заболел, — задумчиво продолжил Чин Ён. — Думаешь, яд?

— Яд подействовал бы мгновенно, — помотал головой главный госсоветник. — Тут нужно что-то более изощрённое… Что-то вроде печатей.

— Так ты подозреваешь, что они решили действовать также, как пять лет назад?

— Ну, тогда нам не удалось ничего доказать. Они вполне могли посчитать, что и в этот раз сработает.

Дэхён переводил взгляд с главного госсоветника на его сына и обратно. Что они обсуждали? О чем говорили? Неужели они считали, что болезнь императора — не болезнь вовсе, а убийство, подстроенное правым и левым госсоветниками? Но причём здесь печати? Если Дэхён правильно понял, имелись в виду шаманские. Но они ведь не убивали. Все печати и их действия были известны всем и каждому, их перечень — разрешенный перечень — был строго определен императорским указом, так называемым «Реестром» и рисование печатей, не прописанных в указе, было строжайшим образом запрещено.

Дэхён точно знал, что ничего смертельного, ничего, что даже отдалённо могло повредить человеку напрямую, там не было.

Если бы он знал, что произошло пять лет назад… Но тогда от неизвестной болезни умирала его мама, и ему было совершенно не до того, чтобы выспрашивать у хозяина чайной, какие там новости происходят в столице.

Дальнейший разговор оказался ещё более детальным и въедливым. Главный госсоветник и его сын заставляли Дэхёна вспоминать мельчайшие детали, происходившие во время его и Хва Янг пробежки по дворцу. Кто куда шел, кто их видел, кто и как на них посмотрел. Особенно Дэхёну было обидно, что на информацию про то, что императрица хотела подослать наследника — или не наследника, по словам главного госсоветника — к дочери этого самого госсоветника они с Чин Ёном не отреагировали. Точнее, отреагировали, но совсем неправильно!

Рассмеявшись, госсоветник заявил:

— Пусть приходит! Со Ён за полчаса выбьет из него половину спеси, а за оставшиеся — захватит трон и сама станет правительницей.

Зато потом они с сыном чуть не пол часа внимательно выспрашивали у него, поднимал ли он голову, когда кланялся императрице, и успела ли она увидеть его лицо. Как будто императрица могла его узнать! Они же раньше не встречались.

И потом, когда Дэхён рассказал, как выполнял задания для принца, главного госсоветника с сыном больше интересовало, какой у него почерк, и какие привычки в каллиграфии. Они даже не пытались осудить Дэхёна за столь грубое вмешательство в обучение принца! Дэхён же совершенно не понимал, почему кому-то мог быть интересен его почерк.

— Я же не шаман, это у них по почерку авторство печатей определяют, — возразил он тогда.

— Почерк можно подделать, а авторство печатей у шаманов определяют по духовной подписи, по цвету, которым печати светятся в мире духов, — объяснил главный госсоветник, а его сын вдруг засмеялся.

— Я вижу, после того, как Со Ён стала шаманкой, ты решил больше узнать о мире духов?

— Ну, шаманкой она еще не стала, не прошла инициацию. Судя по всему, не хочет и собирается сопротивляться до последнего. Ну, как всегда.