Чернолесье

Глава 16

Когда снег уже почти совсем сошел, в Кернадале появился первый караван из Брукмера. Длинный ряд скрипучих повозок еще только показался из-за поворота лесной дороги, когда к воротам подъехал рослый румяный усач лет тридцати на вороном жеребце, одетый в черно-красный плащ маркграфских мушкетеров.

Я в это время как раз вместе с молчаливым Равилем ковырялся в проржавевшем за зиму механизме ворот. Остаток зимы прошел относительно тихо: гигантские трубы из земли не появлялись и нежить из них не осаждала Кернадал, так что к весне жизнь в крепости вернулась в обычное русло. Разве что стали чаще отправлять разъезды по дороге до тракта, чтобы посмотреть, не расплодилось ли на ней какой нежити, которая может помешать первому каравану.

Я тоже время от времени выезжал в такие экспедиции – на своем баране, которого за зиму неплохо объездил. Правда, для этого пришлось заработать уровень, выбивая окрестную нечисть, и вложить очко умений в верховую езду, а другое – в обращение с экзотическими животными. Ездовые бараны из Синтифа относились к таковым. Эффект был потрясающий: я почти что научился читать мысли скотинки, и управляться с ним стал намного лучше.

Первое время мой вид верхом на баране производил фурор – особенно потешался Макс. Но вскоре ребята поняли, что, уступая лошади в скорости, баран превосходит ее в выносливости. Ну, и, наконец, это просто красиво. Так что шутки в мой адрес быстро прекратились, да и надоели самим шутникам. Мы с нетерпением ждали гостей из внешнего мира, и вот они, наконец, пожаловали.

– Могу я видеть господина егермейстера? – спросил всадник, остановив коня у самых ворот.

Я сбежал по лестнице, торопливо вытирая ветошью руки, испачканные маслом и ржавчиной.

– Пройдемте, конечно, – ответил я. Усач, тем временем, ловко спрыгнул с лошади, и я пожал его протянутую руку.

Между тем, вся крепость быстро превратилась в потревоженный улей: заслышав о приходе каравана, народ – и егеря, и прислуга – побросал свои дела и выбежал поглазеть на крепостной двор. Появление в чернолесской глуши солдат и повозок словно стало знаком того, что зима, наконец, закончилась: впору было праздновать.

Сергей сидел за столом в своем кабинете. За его спиной над столом склонилась Лана: они вместе что-то сверяли в замковой бухгалтерии. Заслышав шаги подкованных солдатских сапог, оба подняли головы и уставились на нас

– Ого, да у нас гости! – воскликнул Главный, вставая из-за стола. – Сержант Маринис! Или, может быть, уже лейтенант, судя по тому, что вам доверили вести караван в Кернадал?

– Какое там! – смущенно махнул рукой усач. – Дождешься того лейтенантства, как же. А доверили мне затем, что дела неважно в полку, вот оно, значит, что. Некого отправить из лейтенантов-то, все при деле.

За нашими с сержантом спинами, тем временем, начала потихоньку скапливаться толпа из любопытствующих. Были здесь и егеря, большинство из которых после случая с червем по лесам не бродили, а охраняли крепость, но и слуги тоже. Появился и Винс, на лице которого отразилось радостное предчувствие перемен.

– Что ж, ваше инородие, скоро ли мы отседа в город пойдем? – спросил он меня шепотом, протолкавшись через толпу в дверях.

– Не знаю, – ответил я. Мне надоело обсуждать с Винсом все одну и ту же тему, на которую разговор неизменно сворачивал при каждой нашей с ним встрече. Конечно, его можно было понять: подряжаясь в слуги странствующего охотника на нежить, он вовсе не рассчитывал на то, что засядет на месяцы в глухой крепости на отшибе. Но ничего другого я ему предложить сейчас не мог.

Тем временем разговор Сергея с мушкетером свернул к тому, какие дела творятся в мире. Дела творились неважные.

– Чего уж там, ваше высокоинородие, – вздохнул сержант. – Иеремиты взяли крепость Крамен да два городка в ее окрестностях. Их сиятельство думал походом на них идти, а тут приказ от Его Величества приходит: собрать войска в городе и ждать приказов. Никто ничего не знает, но поговаривают, что герцог Каруинский опять взбеленился: прислал из положенной ленной платы только половину, да еще присовокупил предерзкое к тому письмо. Вот Его Величество и осерчал, да велел мобилизовать войска.

– Сам Его Величество? – уточнил Сергей, улыбнувшись.

Я знал, что карнарскому королю от роду шесть лет, и лично мобилизовать он, разумеется, может только своих оловянных солдатиков.

– Ну, его светлость, герцог Волькенбергский мобилизовал, от Его Величества имени, не все ли равно? – пожал плечами сержант. – Супротив герцога-регента что его сиятельство может? Только, стало быть, под козырек взять. Потому его сиятельство никого из лейтенантов и не послал, да и мушкетеров выслал в охранении меньше обычного: неровен час – выступать, все на месте нужны, а тут еще и в тылу неладно…

Он неуверенно огляделся по сторонам, словно раздумывая, не сболтнул ли лишнего, и торопливо произнес:

– Вот, собственно, его сиятельство к вам самолично пишет. Извольте.

Сергей распечатал протянутый мушкетером конверт, пробежал глазами извлеченное из него письмо и присвистнул, уставившись, отчего-то, на меня.

– Интересное кино, – проговорил он по-русски, и добавил уже на карнарском. – Господа, вы нас с Ромой не оставите ненадолго? Мы тут кое-что обсудим. Лана проводи господина сержанта, ему, должно быть, хочется отдохнуть с дороги. Только прими сперва деньги, что маркграф прислал. Максим, распорядись, чтобы обоз разгружать начинали.