Пленница лорда Приграничья

Глава 7

Стоять у двери было холодно. Из-под нее ощутимо тянуло, и босые ступни мгновенно заледенели. Я переступила с ноги на ногу, потерла одной о другую, чтоб хоть капельку согреться, и с тоской посмотрела на кровать. Матрац прогибался под тяжестью зверя, и оттуда доносилось сладкое похрапывание.

Я еще раз осмотрела комнату, но больше мне негде было пристроиться. Каморка размерами не впечатляла. Впрочем, не удивительно. Маленькое помещение легче отапливать.

Я сглотнула комок в горле. Другого выхода просто не было. Либо я сплю на стуле в оконной нише – но там тоже тянет холодом из улицы, либо мирюсь со своим квартирантом.

Собачку я боялась. Даже очень. Перед глазами снова и снова возникала картина поедания куриной ноги. Вдруг, стоит только приблизиться, он и мою цапнет и с не меньшим аппетитом сожрет.

Стало еще холоднее. Ступней я уже не чувствовала и мягкая теплая постель так манила, что я сделала шаг вперед. Животное не шелохнулось. Вмятина на покрывале оставалась прежней, как и едва заметная тень на стене. Я осмелела и сделала еще один шаг. А потом еще... И, в конце концов, присела на краешек кровати.

Дыхание зверя слегка участилось. Но это была единственная реакция на мое приближение. Я еще некоторое время посидела неподвижно, наблюдая за гостем. А потом спрятала ноги под одеяло.

– Учти, я невкусная, – пробормотала на всякий случай.

В ответ послышался тихий фырк. Я нервно хихикнула и закрыла глаза. Размеренное дыхание животного неожиданно успокоило. В ногах будто лежала горячая грелка, и тепло мягкой волной поднималось все выше и выше. Пришлось даже сбросить верхнее покрывало.

– Пожалуй, я не против такого соседства, – подумалось мне. А затем я, наконец, забылась крепким сном.

***

Что-то теплое и влажное скользнуло по щеке. От подбородка и до самого лба. Оставило влажную полосу и заставило окончательно проснуться. Я сладко потянулась, чуть крепче зажмурив глаза, и только после этого их распахнула.

Вырвался сдавленный писк. От страха горло будто сжала огромная рука. На меня уставилось нечто, отдаленно напоминающее собаку. Очень отдаленно.

Вывалив длинный розовый язык и сверкая ярко-красными глазами, всего в нескольких дюймах от моего лица раскачивалась огромная голова. Я готова была поклясться, что пес улыбался. Я не знала, умеют ли остальные его сородичи улыбаться. Но была уверена, что вот этот самый представитель семейства псовых скалил огромные клыки в жуткой и очень широкой улыбке. Тело щеночка покрывала короткая глянцево-черная шерсть. И лишь присмотревшись внимательней, я поняла, что это вовсе не шерсть, а маленькие иголочки, как у ежика. В памяти тут же возникло ощущение мягкого пуха под ладонью, когда в коридоре нечаянно дотронулась до невидимки.

Собака, отвлекая от раздумий, опять меня лизнула. Уже во вторую щеку.

– Ну, хватит, – проворчала я и вытерла рукой мокрый след. Ощущения оказались странными и очень непривычными. С животными так близко я еще не общалась.

У Аллинов были псарни, но там воспитывались охотничьи породы собак, и тискать щенков категорически запрещалось. Подходить, конечно же, тоже. У отца картина была не лучше.

Как-то раз я приволокла к себе в комнаты котенка. Не знаю, откуда он появился в нашем дворе, но не заметить его я не могла. И тут же воспылала любовью. Животное было мелкое, облезлое и явно больное. Наверное, в тот момент я почувствовала какое-то родство с этим бедолагой, и принялась тут же заботиться о нем и лечить.

Прятать любимца мне удавалось целых три дня. Потом Кис-кис нашла мадам Дюваль. И заставила выбросить. Я плакала, сопротивлялась, но разве может шестилетняя девочка противостоять взрослому человеку. Котенка выкинули во двор. Я рыдала три дня, пока нянюшка, по большому секрету, не сказала, что забрала моего питомца себе домой. И он в безопасности.

Собака заскулила и жалобно посмотрела. Язык снова вывалился из пасти.

– Нет! – сказала я строго. Еще и пальцем пригрозила. Больше вылизывать я себя не дам!

А потом не удержалась и аккуратно, самой подушечкой дотронулась до колючей шерсти. Но рука погрузилась в мягкий пух.

– Потрясающе! – вырвалось у меня. Собака, видя мой восторг, активно завиляла огромным хвостом. Кровать заходила ходуном.

– Ты не мог бы немного отодвинуться? – спросила я.

Мне, правда, казалось, что животное настроено было весьма добродушно. Но я все равно немного нервничала из-за того, что надо мной нависла тушка величиной с теленка.

Песик переступил с лапы на лапу и медленно шагнул в сторону. Я села и взглянула в окно. Яркие рассветные лучи проникали сквозь прозрачную перегородку, закрашивая ее в невероятный клубничный цвет. Это было явно не стекло, но что-то такое же прозрачное, только намного толще. По краям у самой рамы его покрывали искусно вырезанные узоры, отдаленно напоминающие те, которыми мороз украшает окна зимой.

– Надеюсь, день сегодня будет лучше, чем вчера, – пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Но песик снова заколотил хвостом по полу.

В этот момент в дверь тихо постучали, и мы с собачкой переглянулись.

– Войдите! – громко крикнула, соображая, как объяснить наличие у себя в кровати такого очаровательного "мужчины".

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник незнакомый юноша, естественно, тоже полукровка. В руках у него был небольшой поднос, накрытый салфеткой. В комнате тут же запахло свежим сливочным маслом и травами, среди которых угадывались ароматы мяты, вишни и смородины.

– Доброе утро! – проворчал вошедший, окинув меня хмурым взглядом.

– Доброе, – удивленно протянула.

Похоже, мой сосед юношу ни капельки не волновал. Ибо тот с тихим стуком сгрузил поднос на стол и повернулся ко мне. Скользнул невидящим взглядом мимо моего плеча и уставился в стену:

– Приятного аппетита!

– Спасибо, – поежилась от сердитого тона.

В воздухе ощущалось явное неприятие, этому химере я не нравилась. Больше того, отчего-то он ненавидел меня с лютой силой. И я знала, что он не единственный в Таканиве, кто испытывает подобные чувства.