До десяти

Глава 22

4 года спустя

Константин

Сентябрь в этом году выдался дождливым. Я не спеша подъезжал к парковке, и задумчиво смотрел на тёмный от дождя асфальт, что переливался под жёлтым светом фонарей. Крокус Сити встречал меня большой толпой народа. Кто-то спорил о музыке, а кто-то просто выпивал, в надежде расслабиться в этот унылый вечер пятницы.

Я оставил машину на парковке, которая была заставлена под завязку, и в гордом одиночестве прошёл в здание, минуя хорошо подвыпивших парней на входе.

Сегодня выступал Джон Ричманд, со своей, пусть и новой группой, но зато старыми песнями, от которых раньше у меня захватывало дух. Я думал, стоит мне идти или нет, больше склонялся к тому, что бы остаться дома. Просто не было настроения куда-либо идти. Как, впрочем, и последние четыре года. Но Макс внезапно подсунул мне билет и я решил, что мне всё же стоит хоть немного отвлечься от каждодневной рутины.

Уже находясь в зале, я стал поглядывать по сторонам. Редко на глаза попадались какие-нибудь взбалмошные подростки, так как в основном здешний контингент составляли мужчины и женщины за сорок, так сказать, истинные ценители old school рока.

Я заложил руки в карманы дырявых чёрных джинс, лениво наблюдая за всё ещё тёмной сценой. Постепенно позади меня подходил народ и уже скоро я стоял зажатый посреди десятка недовольных тел, требовавших поскорей начать концерт.

Группа вышла на сцену только спустя тридцать минут, под бурный вопль и громкие аплодисменты. Десятки прожекторов были направлены на её участников, окрашивая всё на сцене в ядовито-синий цвет. Они сразу принялись играть, не стали заморачиваться эффектным появлением, но даже так, с первых секунд народ живо стал двигаться в ритм и подпевать солисту, что, не смотря на возраст (67), был довольно энергичным и звучал не хуже, чем на записи тридцать лет назад.

Я же стоял спокойно и просто наблюдал. Думал о своём, глядя на большой экран, где крутили обрывки из старых клипов группы. Внезапно я вспомнил о Полине... Хотя давненько уже о ней не вспоминал. В памяти сама-собой воскресла наша вылазка на концерт. И её счастливое лицо на экране, за которым я когда-то с улыбкой наблюдал… Я невольно поджал губы от нахлынувших воспоминаний. После того вечера, когда я в последний раз её увидел, спустя всего неделю Мила потеряла нашего ребёнка… На самом деле я и не хотел его, не желал увидеть, как любой нормальный отец. Но когда случился выкидыш, у меня внутри словно тоже что-то надломилось… Мне впервые было жаль Милу, у которой началась депрессия. Кажется, она началась и у меня, и длилась чуть больше полугода. Мы оба тогда скорее походили на ходячих трупов, которые пытались заполнить свою жизнь хоть чем-то, что могло отвлечь нас от нараставшего внутри отчаяния… Я завалил себя работой, она начала заниматься благотворительностью. Не потому что так было престижно, или нужно, а потому что ей действительно этого хотелось.

Потом внезапно наступившая пандемия в двадцатом году привела нас к потере сотни миллионов и нам пришлось очень туго... Мы пытались сохранить рабочие места, проводить сделки и строить новые объекты, но уже в совершенно ином темпе и кучей новых правил, которым приходилось следовать ни смотря ни на что. И да, это был по истине тяжёлый период в нашей жизни...

Но мы постарались приспособиться, постарались привыкнуть ко всему, что обрели после долгого карантина. И спустя почти год, всё, наконец-то, стало налаживаться, и жизнь постепенно начала возвращаться в своё русло...

Что же касается Милы... Я помню, как спустя ещё полгода, она демонстративно вышла из спальни с чемоданом и, не сказав ни слова, недолго посмотрела на меня и оставила свои ключи на столике в прихожей. И в тот момент я понял - она, наконец, смирилась… Потом уехала за границу, и я даже слышал, что у неё появился мужчина. И не смотря на газетные заголовки, и сочувствующие взгляды, мне было плевать, я был только рад тому, что она смогла взять себя в руки. Я же просто заводил интрижки, и, не смотря на просьбы отца, даже не думал останавливаться, и тем более строить с кем-то отношения. Просто не хотел. А потом прошёл целый год, прежде чем мы с Милой снова встретились, но уже на похоронах Лескова. Мила не выглядела расстроенной. Больше того она даже не заплакала, когда остальные, на мой взгляд, пускали до смешного фальшивые слёзы. В тот же день мы подписали новое соглашение. Я должен был выплатить ей сумму, которую у Лескова когда-то взял отец, остальные же проценты были аннулированы. Вместо них я вернул в её пользование «МОЛТРИС» и ещё пару предприятий. А затем мы просто разошлись. Поставили подписи и забыли друг о друге, как о страшном сне… И теперь всё осталось в прошлом… Мила, Лесков, и… Полина… Всё осталось в прошлом. Теперь у меня совсем другая жизнь…

Слушая очередную песню, что когда-то я до дыр затирал в своей машине, я чуть заметно улыбнулся. Столько всего произошло за эти годы и вот теперь я здесь. Стою совершенно свободный, и в тоже время потерявший какую-то долю счастья в этой жизни. Это ведь чертовски тяжело, верно? Встретить кого-то такого же, как ты… С теми же мыслями, вкусами и прочей ерундой, которые делают вас счастливыми. А потом вы находите друг друга, думаете, что так и должно быть, что это навсегда. Но судьба решает иначе. И вся эта весна, которую вы вбивали себе в голову, наивно полагая, что она будет длиться вечно, однажды закончится. И только спустя время, ты начинаешь понимать… Внутри тебя образовалась огромная дыра. Она выпивает тебя и ноет как старая рана, но никому не под силу её залечить. Никому, потому что от неё нет лекарства. И теперь, хочешь ты или нет, но ты обречён жить с ней до самого конца…