Спасти Золотого Дракона

29-2

Путники шли ещё долго, действительно обходясь без привалов. Лайгон был вынужден с горечью признать, что уступает эльфам в выносливости. От этого он снова начал ненавидеть свою человеческую составляющую, изо всех сил стараясь не замедлять шаг. Алдан с Алисией непринуждённо продолжали общаться, и это лучше всего показывало, что день ходьбы ничуть не истощил запас их сил. Они были раздражающе бодры и настроение у них было приподнятое, в то время, как в Лайгоне постепенно начинала закипать злость. Его согревала лишь слабая надежда, что ночью они всё-таки остановятся, если не на всю ночь, то хоть на несколько часов для передышки. Оставалось подождать недолго: уже смеркалось. Но надеждам на скорый отдых было не суждено сбыться.

Идущий рядом Элдор внезапно остановился и насторожился, к чему-то прислушиваясь. Лайгон прошёл ещё несколько шагов, не сразу заметив, что эльфа рядом нет. Из-за его бесшумных шагов было сложно понять, что он остановился, но каким-то чутьём валинкарец заметил, что идёт один. Обернувшись, он посмотрел на замерших Элдора, Алисию и Алдана. Они все старались уловить какие-то далёкие звуки, но, сколько ни прислушивался маг, его слуху было недоступно то, что слышали его спутники. Мужчина тоже замер, чтобы тихий хруст сухих веточек под его ногами никого не отвлекал и не заглушал то, что эти трое явно слышали, хоть Лайгон по-прежнему мог слышать лишь звенящую тишину. Даже шорохов не было слышно в этот сумрачный час. Ни ветерка, ни шелеста листьев, ни голосов птиц. Тишина. Причём спокойная. Чуткий Лайгон не ощущал опасности и ему не было тревожно.

Светлый эльф ничего толком не пояснил, а просто помчался куда-то, резко сорвавшись с места, но на бегу всё-таки, не оглядываясь, крикнул:

- Там что-то происходит!

Алдан явно хотел остановить его, но не успел. Валинкарец, куда больше симпатизирующий светлому, нежели тёмному эльфу, хоть они оба временами раздражали его, ехидно усмехнулся неудавшейся попытке Алдана задержать Элдора.

- Смотри-ка, он не так торопится, как вы, у него есть время посмотреть, что там происходит, - поддел Тёмного Лайгон и, не давая возможности задержать себя, последовал за Элдором.

Алдан вздохнул, переглянулся с Алисией, и они бросились догонять товарищей, поскольку ничего другого им просто не оставалось.

Бежать пришлось далеко. Эльфийский слух позволял слышать звуки на большом расстоянии от их источника. Вскоре и Лайгон услышал характерный рёв и грубые голоса, издающие какие-то подобия слов, но смысл их оставался неясным для него. Не то это были вовсе и не осмысленные слова, не то просто половина звуков терялась. Потом послышался треск и грохот, а затем дружный победный вопль, от которого сразу стало понятно, что это ликуют орки. Рёв был столь отвратительный и чудовищный, что холодок пробежал по спине валинкарца, несмотря на то, что в своих силах он был уверен и знал, что врагам его не одолеть даже после столь изнурительного пути.

Когда до цели оставалось совсем немного, лес сменился на невыносимый для мужчины. Свисающие с деревьев лианы то и дело путались, мешая Лайгону быстро перемещаться. Он даже несколько раз использовал магию и посох, чтобы расчистить себе путь. А вот эльфам лианы совершенно не мешали. Это злило и подгоняло Лайгона. Как же его приводило в ярость то, что даже эльфы были ловчее, выносливее его, а их слух и их зрение - лучше. Ему с новой силой нестерпимо захотелось вернуть себе все свои магические возможности, а потом усовершенствовать их, сделав безграничными. Чтобы ни один эльф, человек или валинкарец не смог быть сильнее его.

Стоило достичь места, где несколько минут назад радостно вопили орки, как стало ясно, что путники опоздали. Большое дерево, варварски срубленное, лежало на земле. Вокруг него были разбросаны тела орков, и из каждого торчала эльфийская стрела. Сам стрелок тоже лежал на земле, с мечом в груди, неестественно раскинув руки. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что не стоит и пытаться помочь ему: он был мёртв. Алдан, хоть и не хотел вообще сюда идти, был огорчён больше остальных. Он не думал, что здесь может решаться жизнь эльфа. Тёмный зло скрипнул зубами, сетуя на то, что опоздали-то всего на чуть-чуть. Это всегда досадно, даже для мудрого Тёмного. Наверно, даже особенно для него, поскольку очень жаль, когда сил и мудрости оказывается недостаточно.

Но стоило хотя бы отомстить убийцам эльфа, так что Алдан не стал тратить время даром. Отряд орков уходил прочь от этого места, они спешили куда-то и, уничтожив врага, даже не растерзали его тело.

Элдор и Алисия остались около сородича, а Алдан бросился вдогонку оркам. Лайгон, которому перспектива прибывать в компании скорбящих казалась менее заманчивой, чем возможность расправиться с кем-то, помчался вслед за Тёмным. Преследуемые двумя магами орки обладали весьма недурным слухом, и сразу поняли, что к чему. Тот, кто так легко бросился в погоню, обладая столь малой численностью, заранее внушал страх врагам. Орки ускорили бег, но против разгневанного тёмного эльфа и полубога шансов у них было немного.

Алдан с Лайгоном гнали орков, постепенно убивая их, пока не уничтожили всех до единого. Враги не стремились вступать в бой, ослеплённые страхом перед молчаливыми, но меткими магами. В обычной жизни Тёмный никогда не стрелял в спину. По правде говоря, он и сейчас предпочёл бы хоть какое-то подобие боя, но Лайгон не спрашивал его мнения и первым начал убивать бегущих впереди врагов. Он не был столь принципиален, как Тёмный. Лайгон считал, что все средства хороши, когда поставил перед собой цель, и потому не стремился блеснуть благородством перед теми, кто через секунду станет падалью.

Когда они вернулись к месту гибели эльфа, Элдор печально пел песню, а Алисия тихо плакала. Лайгон никогда не был почитателем лирического творчества, и потому решил не слушать, о чём пел эльф. Стараясь мыслями уйти куда-то вдаль, маг потерпел неудачу, так как песня Элдора проникала в его сознание. Голос светлого эльфа разливался в вечерней тишине. Медленный, льющийся, неторопливый, скорбный мотив проникал в души всех присутствующих, заставляя разделить с поющим его боль. И хоть Элдор пел тихо, словно лишь самому себе и убитому сородичу, напевный голос его был слышен далеко вокруг, и откуда-то с северной стороны послышался ответно тоскливый волчий вой, будто зверь понял чувства эльфа и желал выразить соболезнования.