Жена тёмного князя - 2

Глава 8

Дикий не-живой козел, воспылавший чувствами к живой Машке, торчал возле нашего дома несколько дней. До тех пор, пока загулявшая коза нуждалась в его внимании. Мы пытались его приручить, но он был слишком пуглив, и даже к своей возлюбленной подходил только тогда, когда нас не было поблизости.

Но при этом явно считал себя хозяином положения и портил все, к чему прикасался: жрал разложенные для просушки ягоды, воровал сено и грыз веники, совал нос в кастрюли и сковородки. Даже те, что стояли прямо на горячих углях. Я всегда думала, что дикие животные боятся огня, но этот зверь был чересчур тупым.

Я не могла развесить постиранное белье, не лишившись какой-нибудь тряпки. Он сжевал даже старую простыню, которая заменяла нам дверь, оставив на ней художественно расположенные дырки, которые складывались в неизвестное "созвездие". Теперь, едва открыв глаза, по яркости солнечных лучей, я могла определить примерное время и погоду на сегодня.

А однажды козел свалился в омут. Он орал так, что мы прилетели с сенокоса за секунду, а потом Мишка два часа вытаскивал подлую скотину из нашей ванной. Мы так и поняли, каким образом этот рогатый гад упал в воду. То ли поскользнулся на мокрых камнях, если козы вообще, могут поскальзываться... Они же вон как по горам ловко лазают... То ли сознательно захотел освежиться. А что? Если двуногие недоразумения вроде нас способны шастать туда-сюда по двадцать раз на дню и пищать от восторга, то благородный козел совершенно точно не испытает никаких трудностей.

В общем, когда Машка, наконец остыла и прогнала своего кавалера прочь, мы вздохнули с облегчением. Без козла наша жизнь стала совсем легкой и прекрасной... И даже изнурительный труд по заготовке припасов больше не казался таким уж тяжелым.

Кладовку мы пополняли ударными темпами. Нам должно было хватить и для себя, и для продажи. Кое-что мы потихоньку сбывали уже сейчас, но пока оборот был слишком мал. Резко и сильно наращивать торговлю с пределами Жизни было опасно. Кто-то мог заметить, что у «нашего купца» внезапно из ниоткуда появилось очень много редкого товара. А это было чревато доносом и проверкой со стороны светлых мнишек.

Тем не менее мы постепенно обзаводились всем необходимым. Сено теперь косили косой, а рыбу солили в больших пудовых бочках. Соль перестала быть дефицитом, на столе появились и хлеб из настоящей муки, и каши из нормальных круп. Я перестала ходить в обносках, и теперь в моем гардеробе было целых три повседневных наряда и, главное, хорошая обувь. Мишка тоже приоделся и больше не походил на оборванца. Позаботились мы и о предстоящих холодах, обеспечив нам троим осеннюю и зимнюю одежду.

Мишка с Борисом получили продольную пилу и наделали досок. Это дело оказалось довольно сложным, на одну доску уходило несколько дней. А еще надо было высушить дерево магией, чтобы потом его не повело. Но к концу лета мужчины доделали печь в нашем доме, сколотили и поставили дверь, собрали мебель: две кровати, стол, парочку скамеек и полки для хранения продуктов в кладовой и хладнике. Все, конечно, было довольно грубым, но зато функциональным. Еще прорубили окно, которое застеклили принесенным из Пределов Жизни настоящим стеклом.

Изначально с Борисом думали, что в доме сможем обойтись без окна, освещая единственную комнату огнем очага, как наши предки. Но оказалось, что это очень неудобно. Пламя, спрятанное в печи, давало совсем мало света, а открытый огонь, если разводить его для освещения дома, коптил и, вообще, был небезопасен. Я страшно боялась пожара. Остаться с голой жопой посреди зимы? От одной мысли об этом на меня накатывала паника. Я даже принесенные из Пределов Жизни свечи ставила в тарелки с водой. А площадку вокруг печи, которая стояла в самом центре нашего дома, собственноручно выложила камнями. Земляной пол мы регулярно засыпали сеном, благо заготовили очень много.

Окно решило еще одну проблему. Как только поставили дверь, в доме сразу стало очень душно. Пока позволяла погода, мы оставляли вход открытым, но окно тут же обзавелось форточкой для проветривания.

Полки в кладовой тоже не пустовали. Мы с Мишкой, который по-прежнему бодрствовал половину дня и половину ночи, тоже не ленились. Я перешила почти все старые и рваные простыни в мешки для хранения сушки: ягод, грибов, какарушек и трав собрали столько, чтобы хватило на всю зиму. Голод нам не грозил, однако мы продолжали собирать и сушить все, что попадало нам на глаза. И даже отыскали несколько диких яблонь и целую неделю до сумасшествия резали и сушили крошечные, очень кислые яблоки. Дикий шиповник, дикая облепиха, лещина... мы с Мишкой, как два жадных хомяка, гребли все подчистую. И даже наполнили десяток мешков желудями, хотя этот плод был довольно мерзким на вкус.

Пучки трав и связки грибов, висевшие под потолком в нашем доме, делали его похожим на логово какой-нибудь ведьмы. Мы пристроили дровяник и крошечные сени и забили их дровами и вениками. Чуть в стороне выкопали в склоне оврага яму, накрыли ее толстым слоем веток и опавших листьев и устроили там импровизированную баню. Пусть очаг был открытым, вместо пола лежали плотно подогнанные друг к другу жерди, по которым надо было ходить очень осторожно, чтобы не переломать ноги, а жар улетучивался довольно быстро, тем не менее там можно было даже попариться.

Мы подготовились к зиме основательно, и я чувствовала себя спокойно и безмятежно ровно до начала осени. Когда листья с деревьев стали падать, Борис во время ужина, который был для него завтраком, заявил:

- Ася, у меня есть очень важные новости...

Прошлой ночью они ходили в Пределы Жизни и вернулись по обыкновению перед самым рассветом, поэтому я нисколько не удивилась наличию новостей.

- Рассказывай, - улыбнулась я, краем глаза отметив, что Мишка тоже навострил уши. Мы все еще ужинали во дворе, хотя по вечерам стало так холодно, что я планировала в ближайшие дни переселяться в дом.

Борис кивнул, немого помолчал, то ли не решаясь начать рассказ, то ли подбирая слова...