Ставка на любовь 

Глава 3, в которой на деске появляется Гектор, а Тае грозит увольнение

Следующим утром я решила никуда не спешить. Устроила себе почти получасовое валяние в кровати и не вылезала из неё, пока соседка не хлопнула входной дверью. Как ни пугал предстоящий рабочий день в компании начальника, моё мнение о котором падало со скоростью падения акций «Колбасного дома», одно было в том дне хорошо: спешить к девяти необходимости не было.

Спокойно позавтракав, я приползла в офис к десяти, как делали все сотрудники «Эвереста». В этот раз в моих руках был не только старый потрёпанный портфель, доставшийся мне от мамы и бывший для меня чуть ли не талисманом, но и просторный бумажный пакет, устойчивый и довольно широкий. В пакете стояло то, что я никак не могла оставить дома. Моя золотая рыбка.

Вчера ночью она встретила меня с энтузиазмом потомственной пираньи, готовой за считанные секунды сожрать не только насыпанный корм, но и неосторожно опущенную в воду руку. Конечно, глупо было надеяться, что ветреная соседка – та ещё творческая натура – вспомнит о необходимости покормить вверенного её заботам питомца. Голова подруги, вечно забитая сплошь гениальными идеями, оказалась неспособна удержать приземленную мысль о том, что животные тоже хотят есть. Поэтому, решив не рисковать здоровьем своего чешуйчатого любимца, я и поволокла его на деск.

А что? В бухгалтерии и у юристов сотрудники со спокойной душой заставляли рабочие столы горшочками с фиалками и фотографиями любимых детишек: то с леденцами, то в забавных карнавальных костюмах.

Вот и я, не будучи тварью дрожащей, решила, что имею право обустроить свой негостеприимный угол, добавив в него капельку уюта. Тем более, что вчера в шкафу, куда трейдеры скидывали пиджаки, нелюбимые галстуки и куртки-ветровки (кому они понадобились в такую жару?), я нашла два спиннинга и целый ящик, забитый леской, поплавками и прочей рыболовной дребеденью. И если неизвестным горе-рыбакам не повезет с уловом – пускай любуются моим роскошным золотистым вуалехвостом.

Но перед тем, как представить рыбку двадцати восьми обитающим на деске акулам финансового мира, надо было зайти на кухню. Предвидя ещё не один вечер в компании уже ставшего родным шредера, я подготовилась и захватила с собой еду. В конце концов, работа у меня нервная, а своевременно принятая порция белков и углеводов, глядишь и убережет хрупкую нервную систему от срыва.

Достав пузатый круглый аквариум, я осторожно поставила его на стол, уставленный разномастными трейдерскими кружками, и принялась разбирать пакет дальше. В холодильник отправились два глазированных творожка – верный способ поднять себе настроение в любой ситуации, бутылка кефира, шоколадка и пачка сока. Пускай остальные лопают свой фастфуд – я же предпочитаю не гробить желудок раньше времени. Последним из пакета на свет появился рыбий корм. Замороженный мотыль, любимое лакомство моего питомца, спрятался в самом углу морозильной камеры. Только парочка спрессованных кубиков осталась в холодильнике для разморозки.

Захлопали двери. Прибывающие к открытию рынка сотрудники «Эвереста» спешили выпить вожделенную чашечку кофе, чая или стакан минералки, прежде чем приняться за работу. Скоро все займут свои места, надышат, и к обеду станет уже душновато. Но моего угла это не касается. Вчера там было холоднее, чем в любом другом месте офиса. И темнее. И неуютнее.

Но ничего. Любую конуру можно превратить в милое местечко, если постараться. Надеюсь, что успею облагородить свой уголок до прихода шефа.

Убедившись, что творожки уложены так, что не выпадут при открывании дверцы холодильника, а мотыль надежно скрыт от посторонних глаз чужими лотками, я подхватила на руки аквариум и, уловив момент, когда очередной, жаждущий бодрящего чайку, коллега откроет дверь, нырнула в освободившийся проём.

На деске уже вовсю кипела жизнь.

– ПОЧУЧУЙ!!!

Узнаваемый вопль начальника звучал не хуже воспетого поэтом майского грома.

Остановившись и выдохнув, я развернулась. Прижала обеими руками аквариум к груди, но те всё равно дрожали.

– Ты опоздала, Почучуй! – рычал Ищенко. Его костюм ощутимо пах сигаретами – так, что хотелось чихнуть. – Рабочий день начинается в девять часов!

– Так, Михаил Петрович, – я сделала робкую попытку объясниться, но шеф меня перебил.

– Я уже десять минут жду своего стажера, а стажера-то, тю-тю, нету!

Десять минут? Кажется, я нашла выход из ситуации.

– Так и вы, получается, не к девяти пришли, Михаил Петрович, – не мигая, выдала я. – Тоже опоздали...

За моей спиной раздались смешки. Обернуться я не решилась, но по злобно прищуренным глазам босса поняла: веселье коллег не на шутку его разозлило.

– Запомни, Почучуй, – принялся медленно цедить сквозь зубы шеф, – плохо не то, что ты опоздала, а то, что я пришёл на десять минут раньше тебя.

Я готова была вжать голову в плечи, но вместо этого только сильнее сжала аквариум. Стекло опасно выскальзывало из разом взмокших ладоней.

– Это что за таранька? – внезапно перевёл тему Ищенко. Тут бы мне радостно выдохнуть, что гроза улеглась, но сердце упорно ныло, намекая, что это всего лишь передышка.

– Это Г-г-г...

– Галапагосский гомункул? – гоготнул шеф.

– Гектор, – произнесла я, наконец.