Осада Джотиса

Глава 12. Любовь на троих

Год 764 со дня основания Морнийской империи,

13 день месяца Сева.

Талиан лежал с закрытыми глазами и слушал чьё-то размеренное дыхание, холодившее подбородок и шею. Угловатые колени с локтями больно впивались ему в тело, вызывая желание сбросить навалившуюся тяжесть, но это так напоминало детские годы, когда они с Зюджесом теснились на одной кровати, что открывать глаза и выяснять, кто это разлёгся на нём столь вольготно, не хотелось.

К тому же вариантов было исчезающе мало.

— Маджайра? — позвал он, открывая глаза. — Ты спишь? — и практически сразу понял, что ошибся.

Каштановая копна кудрей, встряхнувшись, приподнялась, острые локти болезненно упёрлись ему в грудь, и из глубины одеяла вынырнуло осунувшееся лицо.

Тёплые отблески свечей смягчили обострившиеся черты, но не в их силах было скрыть произошедшие с Эвелиной изменения. Её кожа истончилась и высохла, став похожей на древний, пожелтевший от времени пергамент. На лбу, возле рта и в уголках глаз появилась сеть глубоких морщин. Губы, нежно-розовые прежде и такие манящие, посерели и почти исчезли с лица, а под глазами залегли глубокие чёрные мешки.

— Красавица, да? — спросила она, улыбнувшись, и в её глазах заплясали смешинки.

Он не смог не улыбнуться в ответ.

Возникшая было неловкость растаяла без следа. Высвободив руку из-под одеяла, Талиан осторожно коснулся её лба, убирая с глаз непослушную волнистую прядь — и вдруг застыл, когда на месте пальцев обнаружил чёрные вороновы перья и кривые птичьи когти.

— Никто из нас не остался прежним, — прошептала Эвелина и подалась вперёд, ластясь к его руке, как кошка. — Меня это не пугает. А тебя?

Талиан внимательно осмотрел правую руку. Перья покрывали её до локтя. Все пальцы были на месте и свободно гнулись. Если придётся, он сможет орудовать клинком. Даже отросшие когти ему в этом не помешают.

— Только рука? — спросил он хмуро.

— Руки, — поправила его Эвелина. — И ещё немного перьев есть в волосах. Но тебе достаточно будет надеть перчатки и шлем, чтобы изменений никто не заметил.

— Хорошо.

Поддавшись мрачному настроению, Талиан нахмурился и вздохнул. Может, если бы он задержался в ином мире и узнал историю Анлетти до конца, никаких перьев не было бы? И ему не пришлось бы смотреть на живое напоминание, что его руки по локоть запятнаны в крови?

— Не хмурься, — Эвелина разгладила пальцем морщину у него на переносице и улыбнулась. — Я же не хмурюсь? А у меня поводов для этого гораздо больше. Уж точно не меньше, чем у тебя!

У неё улыбались глаза, губы и даже кончики ушей, теперь ещё более заметные из-за коротко остриженных волос — и Талиан вдруг вспомнил, что когда-то давно, целую вечность назад, влюбился именно в эту всеобъемлющую улыбку.

— Как ты… Как тебе это удаётся? — спросил он чуть погодя.

— Удаётся что?

Талиан смутился и неопределённо повёл плечами. Сложно было сказать вот так сразу, что делало Эвелину притягательной. В ней не осталось ни крупицы женской красоты, а он по-прежнему не мог оторвать от неё глаз.

— Знаешь… наши жизни такие мимолётные… — прошептала Эвелина проникновенно, прижавшись щекой к его груди. — Вот был человек, а вот его уже нет. Знаю, я смущаю тебя своим ужасающим, неподобающим для благородной дивы поведением, но… Талиан... я не хочу растрачивать свою жизнь впустую. Кто знает, сколько мне отмерено дней? — Она очертила пальцем линию его подбородка и невесомо коснулась подушечкой губ. — Поэтому…

Эвелина замолчала. В установившейся тишине отчётливо зазвучало её взволнованное сердце — ранимое и беззащитное перед любым его словом.

Влюблённое.

У Талиана перед глазами промелькнула Литана. Промелькнула и исчезла, оставив после себя горечь разбитого сердца, отказывающегося смиряться с отказом.

Он перехватил рукой тонкое, костлявое запястье и отвёл палец от губ.

— Почему ты в моей постели? И где остальные?

Высвободив руку, Эвелина не сразу собралась с ответом, а когда собралась, её голос звучал легко и беззаботно. Талиан, может быть, и поверил бы в эту лёгкость, если бы скатившаяся по щеке, неприметная слезинка, упав, не обожгла ему кожу.

— Мы по очереди с Маджайрой дежурим у твоей постели. Её очередь настала четыре часа назад. Я ждала её сколько могла, а потом начала мёрзнуть. Знаешь, в последнее время я постоянно мёрзну. Даже шерстяной плащ не спасает. Наверное, это из-за худобы… А ты… Под одеялом был таким тёплым. Я не удержалась, прости.

Завозившись, Эвелина сползла с него и уселась на краешке кровати. Кончики её губ улыбались, а из глаз лилось тепло. Нахмурившись, Талиан подумал, что, может, и не было никакой слезы.

— Но теперь-то Маджайра точно прибежит сюда раньше всех. Ведь ты наконец проснулся.

— Как же она узнает?