Мать химика

XX глава

Во второй половине октября Евдокия Петровна приказала укладывать вещи для возвращения в Тобольск. Делать здесь уже было нечего. Но в конце она передумала и осталась до тех пор, покуда вопрос о покупке леса окончательно не решится.
Через сорок дней после смерти константина Игоревича Наталья Дмитриевна полностью заполучила все права на распоряжение имением и как законная хозяйка богатой усадьбы распустила прежний штат прислуги, набрав новую. Матрёна Трофимовна же, как то было прежде оговорено, поступила в услужение к Евдокии Петровне. Графиня поставила её ключницей заместо предыдущей - уже немолодой, медлительной и ворчливой. Матрёна пришлась новой хозяйке по душе: молодая, энергичная, полная сил, ключница быстро исполняла любое поручение, не забывая перекидываться любопытно-насмешливым взглядом с Семёном Архиповичем.
А время тянулось медленно. Целыми днями лили дожди, а по ночам за окнами завывал холодный ветер. Мария и носа не показывала на крыльцо, предпочитая прогулкам по осеннему саду чтение книг в просторной гостиной или же рукоделие в своей небольшой светлой комнатке. Евдокия Петровна стала тесно общаться с княжной Поляковой, приглашая её в гости либо отправляясь к ней. Мария лишь единожды присутствовала при гостье, много разговаривала с Натальей Дмитриевной, старалась в угоду бабушке казаться весёлой и беззаботной. с улыбкой принимала комплименты княжны, вымученно дожидаясь окончания чаепития. И стоило только Наталье Дмитриевне выйти за ворота, как девушка мигом вбежала к Евдокии Петровне, с искренней мольбой упрашивала её не приглашать в гостиную, когда княжна соизволит вновь посетить их отдалённую старую усадьбу. Графиня, озадачено приподняв тонкие брови, погладила внучку по смуглой щеке, тихо поинтересовалась:
- Отчего тебе так недужится в присутствии гостьи? Ведь ты так легко, непринуждённо общалась с ней весь вечер, а ныне что случилось?
- Она мне не нравится, - искренне ответила Мария, - нет во мне к ней доверия, нехороший она человек.
- Ах, ты же золото моё. поди ко мне.
Евдокия Петровна прижала девушку к своей груди, поцеловала в черноволосую головку, некоторое время молчала, слушая, как дождь стучит по крыше и окнам и, прервав полусонную тишину, добавила:
- Наталья Дмитриевна мне тоже не нравится, права её мать Анна Павловна - не в Крицких дочь пошла, не в Крицких. Но, тем не менее, мне необходимо её приятельство, так как нужно решать заботы с покупкой леса, а без того уехать в Тобольск я не могу.
- И когда вы, бабушка, собираетесь приобрести лес?
- Скоро, моя милая. скоро. Потерпи немного.
Девушка подняла голову, мельком взглянула на графиню, но одного сего взгляда было достаточно, дабы прочитать в нём ещё один невысказанный вопрос, ещё одно сомнение.
Следующим днём погода стояла на редкость ясная, светило солнце, хотя сам воздух, напоенный дождями и дыханием поздней осени, переливаясь благоуханием сырой травы, привносил прохладу северных ветров. В такое время, как думала Евдокия Петровна, наступила пора более важных дел, заключение коих ныне приобрело для неё первоначальное значение. Она велела готовить экипаж и отправиться в гости в соседнее имение - как раз погода благоприятная для дальнейшей прогулки.
Мария ехать наотрез отказалась, сказав, что ноги её не будет в доме неприятной особы, графиня настаивать не стала и, накинув на плечи тёплую накидку, оставила внучку дома за главную. Наталья Дмитриевна радушно встретила желанную гостью, обнявшись и расцеловавшись, пригласила её входить в дом. где вовсю переставляли новую мебель. Служанка подала дамам десерт, поинтересовалась, что они изволят: чай или кофе?
- Мне чай. - кротко проговорила Евдокия Петровна.
- Ты и сама знаешь: мне, как всегда, кофе, - ответила с долей высокомерного кокетства Полякова, поправляя подол платья и стараясь казаться привлекательнее.
Графиня всё то время пристально следила за ней, улавливала каждое движение, каждый штрих её малопривлекательного, артистичного лица. Наталья Дмитриевна, сама в душе осознавая нынешнее положение, считала тем не менее, будто столь пристальный взор гостьи свидетельствует об её зависти к молодости и богатству знатной хозяйки поместья.
За чаепитием женщины говорили мало, опасаясь, как бы снующие в работе слуги не подслушали их разговор. Оставив допитые изящные чашки из тончайшего фарфора, они вышли погулять по саду, благо, солнце ещё благословляло землю лёгким теплом. Разбитый парк вокруг дома оказался широким, с вымощенными гравием тропинками, клумбами, аккуратно подстриженными деревьями. Сколько же труда потребовалось для того, чтобы создать столь дивную красоту?
Княжна шла под руку с графиней; маленькие ножки в осенних туфельках осторожно ступали по мокрой дороге, тихо шелестели нижние юбки. Евдокия Петровна долго водила разговор, осторожно подходила к нужному ей вопросу, а Наталья Дмитриевна, всё также играя роль весёлой барышни, делала вид, что совсем не понимает происходящего и тут же заостряла внимание на совсем ином.
- Ваш сад - произведение искусств, - сказала графиня, слегка улыбаясь, - в здешних краях сие редкость.
- То всё благодаря мудрому управлению покойной супруги моего... покойного дяди. по рассказам родственников, она была женщиной сильного характера и щедрой души, потратив всё своё немалое приданое на это поместье.
- О, вашему дяди повезло. Наверняка, он был счастлив с ней.
- Нет, счастлив не был, но она родом из богатой семьи, отец её оказался столь щедр, что вручил ей в качестве свадебного подарка обширные земли.
Евдокия Петровна остановилась, взглянула Наталье Дмитриевне в лицо: беседа приобрела ненужный характер, оставалось лишь одно - сделать предложение. Набрав в лёгкие побольше воздуха, графиня проговорила:
- Послушайте. Наталья Дмитриевна, мне следует поговорить с вами о важном, и именно с этим я приехала к вам.
- Оъ, неужели что-то стряслось? - воскликнула Полякова и впервые лицо её приобрело серьёзное выражение.
- От знающих людей мне удалось узнать, будто в собственности Константина Игоревича имелся лес - тут неподалёку, который ныне должен принадлежать вам. У меня есть двоюродный внук, юноша, в скором времени вступающий в ту пору, когда уважаемые люди задумываются о женитьбе. И мне, как его попечительнице, не хочется пускать его в мир без какого-либо состояния. Вот здесь я желаю узнать: продадите ли вы мне лес, а если да. то за какую цену?
- Ах, душенька, вы, право, меня напугали, что моё сердце чуть было не остановилось, - слегка посмеиваясь, ответила княжна, став прежней кокеткой, и по тому, как лицо её залил румянец, стало понятно, что вопрос почти разрешён. Однако, девушка оказалась не такой уж наивной, как то воспринималось ранее. Осознавая всю выигрышность своего положения, она прибавила:
- Но вы же понимаете, Евдокия Петровна, какие здесь земли, какие леса, полные дичи; следовательно, стоимость их не может быть дешёвой.
- Извольте, княжна, но мы не на базаре, а я не в том положении, чтобы вести торг.
- Значит, вы соглашаетесь на мои условия?
- Какова цена?
Княжна на секунду огляделась по сторонам, будто боялась предательского удара в спину, наклонилась к уху графини, назвала цену, потом добавила в подтверждении своих слов:
- Вы должны понимать, сударыня, за меньшую сумму вам никто не продаст лес.
- Цена не столь важна, ибо здешние леса поистине бесценны, но когда..?
- Что когда?
- Когда вы намерены продать лес?
- Это уж как вам заблагорассудится, Евдокия Петровна.
- Значит, я могу рассчитывать на вас?
- Безусловно.
- Хорошо, следовательно, в ноябре встречаемся в Тобольске о составлении договора о покупке леса.
- О, душенька! Вы сущий ангел!
По всему стало видно, как радостная весть залила краской лицо княжны, полные щёки её горели и в такие моменты язык не поворачивался назвать её непривлекательной. Что касается графини, то она по возвращению в имение тут же приказала складывать вещи и готовиться к отъезду в Тобольск. Водя её возбуждённо-взволнованное состояние и то поспешное приготовление к возвращению домой, Мария поначалу было обрадовалась - так ей не терпелось воротиться в город, где в любое время года кипела лёгкая-весёлая жизнь заместо томительных, скучных осенних дней в деревне, похожий каждый на предыдущий, но потом вдруг нахлынувшее волнение охватило её сердце, она опасалась, что, возможно, случилось нечто непоправимое, а иначе зачем, для чего бабушка так торопится в город, хотя сама до недавнего времени оттягивала отъезд? Маленькой птичкой незаметно юркнув в кабинет графини, когда та отвечала на множество писем, девушка села напротив неё и когда та отложила письмо в сторону, спросила:
- Мы правда уезжаем в город?
- Через два дня, или ты не рада?
- Почему же, конечно, рада, но вот только... - Мария запнулась, опустила виновато глаза.
- Что случилось?
- Ничего, мне лишь... стало интересно: у нас ничего не стряслось?
- Нет, иначе я не сидела бы здесь так спокойно.
- А что на счёт леса? Вам удалось договориться?
- Конечно, милая, вот потому я тороплюсь в город. Наталья Дмитриевна без колебания согласилась продать мне его, правда, цена великовата, но в будущем, я надеюсь, этот лес окупит все расходы сполна. Вот так, Машенька. Зря мы только наговаривали на Наталью Дмитриевну: не такая уж она и плохая.
Девушка ничего не ответила. Она встала, прошла к окну, глянула на осенний сад и зрелище это навеяло на неё тоску. Постояв неподвижно какое-то время, она направилась было к выходу, но, взявшись за дверную ручку, вдруг обернулась и проговорила:
- И всё равно мне она не нравится.
Евдокия Петровна лишь пожала худыми плечами, но возразить что-то не желала, она видела, как с возрастом происходили перемены в Марии, как из робкой маленькой девочки, боящейся собственной тени, выплывала, плавно расправляя крылья, молодая женщина с сильным характером, решительным взглядом на жизнь. Таковой было её мать в юности, а Мария, если на то хватит душевных сил, затмит своего своевольного брата.