Мёртвое сердце

23

Ветер разметал мои волосы и заставил в страхе сделать шаг назад. Пропасть, что замерла в метре от меня, пугала своей необъятной шириной. Она потрясала воображение, заставляла раз за разом набирать в легкие ледяной воздух и удерживать себя на месте в напряженном желании взлететь туда, где уже ничего не будет. Но даже эта пропасть не могла сравниться с той, что разделяла меня и маленькую черноволосую девочку, бесстрашно свесившую ноги с отвесной скалы вниз.

Короткое темно‑синее платьице было заляпано яркими пятнами краски, лицо подставлено холодным лучам луны старейшего из миров, а в маленьких хрупких ладошках лежал кулон в форме сердца, что освещал своим ярким голубым светом всё в пределах метра. По какой‑то причине она посчитала, что это небольшое свечение станет маяком для людей, которые находятся за каньоном. Глупая. Разве будет человек, находящийся в пылу жестокого сражения обращать внимания на что‑то подобное?

Она хотела вселить в их сердца надежду. Показать, что здесь – в пределах их досягаемости все еще есть дом, где их любят и ждут. Где в них верят и не забудут не смотря ни на что.

Она делала это для него. Уж он то может разглядеть с такого расстояния и ее "знак", и то, что она его ждёт. Не я, а она.

Наверное, меня раздражало именно это. Именно то, что это делаю не я. Не я даю себе надежду, что он вернётся и как в самый обычный день прижмёт меня к себе… нет. Меня ждёт лишь короткий холодный взгляд, в котором порицания в несколько сотен раз больше, чем других чувств. В котором даже глыба льда становится холоднее.

Наверное, я слишком жестока. Потому как я стою здесь больше положенного времени. Стоит мне сделать всего несколько шагов… и два самых дорогих для меня человека почувствуют лишь слабый неясный огонёк беспокойства. Но они не успеют перенестись и спасти четырехлетнюю девочку, что разрушила всю мою жизнь до основания.

Мне подвластны лишь действия – мысли контролировать мне не под силу. А значит, каждый раз в голове будут вспыхивать сцены жестокости по отношению к самой себе… к себе в теле ребёнка. Наверное, наша идентичность только усугубляет дело – я осознаю, что я точно так же как она достойна жизни. Я достойна всего того, что есть у нее.

– Алиса, ты решила, как назовёшь своего ребенка? – ее голос переливается как звонкий ручеёк.

Она поворачивает голову, весело оглядывает меня и надевает на шею цепочку с кулоном.

В душе молниеносно вспыхивает огненный ураган из обиды и несправедливости, однако я сдерживаю его и, улыбнувшись, отвечаю ей осевшим голосом:

– Александра.

Ребёнок неожиданно улыбнулся, показав маленькие клыки, и рассмеялся так же мило и непосредственно, как всегда.

– Мне нравится! Красивое имя, – говорит она искренне.

Я же поворачиваюсь к ней спиной и медленно иду в сторону нашего палаточного лагеря, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы несправедливости.

Сон закончился настолько резко, будто я вынырнула из ледяной полыньи. Отлично! Помимо жутких снов, где я постоянно от кого‑то убегаю, теперь мне снятся отчаяние и безысходность. Как говориться "Спасибо подсознание, я и так знаю, что все плохо".

Я отдышалась и медленно села, положив голову на колени. В голове ясно не стало даже после сна. За окном вечерело, я была почти уверена, что проспала несколько часов.

Слишком большое количество мыслей разрывало голову, потому я закономерно решила поделиться ими с подругой. Может она что‑то скажет. Тем‑более нужно было проверить, вернулась она с бала, или отец смог её забрать.

Быстро сбегав в душ, одевшись и съев принесённый служанками завтрак, я выскочила из своей комнаты. Обитель Аргхельм, а точнее Марконтьяр находилась на первом этаже, так что я, насвистывая что‑то веселое, пробежала коридор, слетела с лестницы и начала отсчитывать нужную комнату. Как же я надеялась на то, что она будет там!

То ли мои мольбы сработали, то ли Мао слишком хитро… кхм… выдуманная, но мне открыла заспанная девушка, махнула рукой, призывая проходить, и плюхнулась обратно на кровать. Меня два раза просить не надо было, потому я настолько же нагло, как она в прошлый раз, прошла до ее спального места, и, подвинув ее тушку почти до середины, упала ей под бок, накрывшись одеялом по самую голову.

– Что отец сказал? – поинтересовалась я, кладя подруге голову на плечо.

Та закатила глаза, вспоминая видимо вчерашние события, и тяжело вздохнула, совсем меня заинтересовав.

– Ходил орал, что я бессовестная кошмарная дочь, ну и все в этом роде. В общем что‑то о долге перед страной, империей, Родиной и ним как отцом, который меня родил и воспитал, – она зевнула, прикрывая рот рукой, – потом решил, наконец, разобраться с Вильгельмом.

– Я испугалась за тебя.

– Я если честно, тоже. Думала, что меня запихнут в портал и переместят в Империю. Меня договор спас. Если бы я не заставила твоего отца его подписать – не видать бы мне крыльев…

Я понимающе кивнула и промолчала. Почему‑то сейчас мои проблемы не казались такими важными по сравнению с её. Да и жаловаться было бы глупо.

– Ты сама то как? – решила спросить девушка, видимо догадываясь, что мое молчание не с проста.

– Вольтер требует брачный договор от отца, – пробурчала я.

– И почему я не удивлена твоему недовольному тону? – спросила она, косясь на меня золотым глазом.

Я хмыкнула и продолжила:

– Вильгельм против, я против, все против. Вольтер никого не спрашивает, – еще недовольнее сказала я.

Мао весело хохотнула и громогласно заявила:

– Сама виновата. Могла его просто игнорировать, ну или избегать.

Я расхохоталась и посмотрела на подругу с поднятой бровью. Та нахмурилась и добавила:

– Ну да. Ты права. Глупость сморозила. Но ты реально хочешь избежать этого брака?

Я улыбнулась ей, закивала как можно интенсивнее и взглянула в удивленные глаза подруги.

– Мне через месяц будет семнадцать.