Егэ и другие звери

О горечи, болезненных моментах и просто доведении организаторов до ручки

В определенном смысле государственные экзамены – вещь неминуемая. От них не освобождаются  даже по состоянию здоровья. Пишут ЕГЭ на спецрассадке   дети с ДЦП, диабетом,  со слабым зрением, слухом и многими другими проблемами. Им просто дают дополнительное время, увеличенные листы заданий,  бланки со шрифтом Брайля  или подсаживают ассистента, который с их слов или с напечатанного на компьютере варианта переносит ответы на бланк в рукописном виде.  И да, еще в аудитории спецрассадки запись экзамена ведется не в прямом эфире, а сохраняется на диск и потом передается в центр обработки информации. Вот, пожалуй, и все привилегии.

Видела, как девочки со спецрассадки делали перерыв для того, чтобы медсестра поставила им укол, и как парень писал экзамен, стоя за трибуной из-за проблем с позвоночником. Три с половиной часа стояния плюс дополнительное время, которые чередовались с перерывами на то, чтобы полежать на кушетке.

В особо тяжелых случаях ЕГЭ пишут на дому. Сама на такой экзамен не ездила. Ездила на ГВЭ. Это, кстати, была моя первая поездка  в качестве члена ГЭК в 2017 году.

ГВЭ (государственный выпускной экзамен) – упрощенный вариант, который нужен для получения аттестата.

Экзамен писал мальчик с лейкемией. У него на тот момент была ремиссия, поэтому мы могли присутствовать без бахил, халатов и масок. Мы – это член ГЭК, руководитель пункта, двое организаторов в аудитории, двое – вне аудитории, а еще  технический специалист, медработник и охранник с металлоискателем. Состав тот же, что и всегда на ЕГЭ, а ребенок один. Тихий такой, вежливый мальчик…  Вроде бы, обычная процедура, а присутствовать было морально тяжело.

Действительно героические дети, которым приходится преодолевать свой недуг. Просто поражаешься порой. Тут не у всех здоровых людей хватает воли.

Однако бывают и случаи откровенной и бессовестной спекуляции на состоянии ребенка. Об одном из них узнала как раз, когда сдавала результаты экзамена того мальчика в центр обработки информации.

Очередь ГВЭ была отдельной от ЕГЭ. Все члены ГЭК спокойно сидят, ждут, когда позовут «сдаваться». И тут влетает женщина и буквально бьется в истерике с криками: «ПУСКАЙ МЕНЯ ПРИЗНАЮТ НЕВМЕНЯЕМОЙ! ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ БОЛЬШЕ НЕ ЕЗДИТЬ?!»

Кое-как успокаиваем ее. Кто-то находит валерьянку в таблетках.  Начинаем аккуратно расспрашивать, что  же произошло. Оказывается, принимала экзамен у девочки с диабетом, которая попросту отказалась заполнять бланки, потому что «ничего не видит».

Тут следует пояснить: если у ребенка проблемы со зрением и требуется брайль, увеличенные бланки или ассистент, родители заранее подают соответствующий запрос, подкрепленный справками. Родители этой девочки ничего подобного и не думали делать.

И вот начинается экзамен. На бланке требуется заполнить графы с ФИО и паспортными данными. Девочка усаживается за стол и, глядя на организаторов, выдает: «А я ничего не вижу. Заполняйте вы».

Организаторы в шоке. Зовут руководителя пункта и члена ГЭК. Всем миром пытаются объяснить девочке, что писать ЗА НЕЕ они не имеют права (А штрафы за нарушения уже в том году были ого-го какие!), потому что об ассистенте и проблемах со зрением заявлено не было. Девочка на это отвечает: «Я писать ничего не буду, и вообще мне нужно позвонить маме!»

Пользоваться телефоном на территории пункта запрещено, однако девочка врывается в комнату с вещами и звонит маме. Та начинает обрывать телефон школы с гневным «ДА ЧТО ВЫ, НЕЛЮДИ?! ВАМ ЧТО, ТРУДНО НАПИСАТЬ ЗА РЕБЕНКА, КОТОРЫЙ И ТАК СУДЬБОЙ ОБИЖЕН?! ДА Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ В КОМИТЕТ ОБРАЗОВАНИЯ!»

И вот работники пункта имеют:

а) разъяренную мать на другом конце провода, которая угрожает обратиться во все инстанции и дойти не меньше, чем до Президента;

б) девочку, которая просто сидит и ждет, когда за нее будут писать.

Руководитель пункта с членом ГЭК звонят в областной центр обработки и спрашивают, что делать, если девочка вот так села и сидит. Им говорят: «Сидеть положенное время экзамена она имеет право. Ничего вы тут не сделаете».

Девочка просидела два часа. Вместе с ней сидели и все работники пункта. Когда время истекло, девочка спокойно спустилась на улицу и прошла к машине родителей…

По итогу ни одного заполненного бланка у работников не было, зато член ГЭК повезла в центр целую пачку объяснительных (от каждого участника действа).

Бывают откровенно пугающие дети «с особенностями». В этом году на спецрассадке сидел мальчик «с чем-то психическим». Руководитель пункта несколько раз предупредила организаторов в аудитории, чтобы те были максимально спокойны и, если случится какая провокация, не велись. «Ребенок должен хоть что-то написать».

В процессе экзамена ребенок рисует во весь лист черновика крест, кладет себе на  голову и сидит с ним. Организаторы стоически молчат. Мы с напарницей с опаской поглядываем на монитор, где отображаются записи камер: «А не кинется?»