Свитки. Заметки автора

32. О "Блаженной барыне", "Свитках" и псевдоистории

"Блаженная барыня" (далее в просторечии просто Б.Б) - мой эксперимент по написанию рассказа о попаданцах. Ну да, ну да, и я туда. Было дело, уже несколько лет как. О попаданцах принято сочинять описания похождений экстремального выживальщика, а если это попаданки, то история выживания в новом мире рано или поздно плавно перетекает или весёлым галопом несётся в любовный роман.
Но я-то ещё помню булычёвское "Похищение чародея" и поэтому попробовала фабулу попаданства использовать как фантик для конфеты. Однако читатели посчитали фантик самой конфетой и за чистую монету приняли любовную историю, которую я стёбно оформила как его и её записки, со всем старанием соблюдая контраст эпистолярного жанра XVIII и XXI веков.

Собственно Б.Б задумывалась только как первый из нескольких рассказов, группирующихся вокруг старой фантастической концепции о проницаемости времени и отечественных истории и культуры. Говорят (если не ошибусь, озвучивала эту идею Галина Юзефович), что по части тяги к историческим и псевдоисторическим сюжетам (как у писателей, так у читателей) - это в нас неупокоенные конфликты гражданских войн так проявляются.
Мы мучительно переживаем наши идейные, цивилизационные расколы, от древнейших времён - через петровские реформы - к двадцатому, а после и двадцать первому веку, поэтому так нуждаемся в исторической и художественно-исторической литературе, в её оценке сделанного когда-то общего выбора и принесённых всей страной и каждым семейством жертв. На каждый век нам нужны "Война и мир" или "Тихий Дон", и каждый век может дать для подобных романов обширнейший материал.
Потому в последние десятилетия так много попыток писать толстые книги, в которых конкретные человеческие судьбы переплетаются с судьбой целых поколений и судьбой страны.
Правда не каждый век формирует плеяду самобытных и выдающихся писателей, ощущающих дыхание времени, сильных одновременно в аналитике и в художественном воспроизведении событий, правдивых и гуманистичных, от которых можно выслушать урок истории, принять самое мрачное и не потерять веру, честь, достоинство, ощущение глобальной исторической справедливости.
Не случайно Пушкин в зрелые годы испытывал особый трепет, особое влечение к исторической теме, а больше всего - к событиям русских смут и восстаний. И чувствовал, что дорос, наконец, как писатель до настоящей своей миссии...

Сообщество наших "серьёзных" писателей при всей плодовитости на ниве околоисторического романа медлит с созданием книг, доступных массовому читателю и действительно претендующих на воспитание его личности (как по гражданской позиции, так и собственно по литературному мастерству).
Сообщество коммерческих писателей охотно продаёт "костюмные" романы, однако разница между "костюмным" и "бульварным" стремительно исчезает, а слог и логика, похоже, уже давно не заботят ни многих авторов, ни их фанатов... Да, я уже настолько старая, что имею право побрюзжать))

Со своим домашним рукоделием не стану ни в какие калашные ряды, однако могу сказать, что по описанной выше логике незакрытых исторических гештальтов, "Свитки" - именно такая, голодом по исторической оценке последствий разлома продиктованная, нашёптанная современной действительностью вещь. При том, что абсолютно выдуманная, фантастическая, и в ней антуражных исторических реалий встречается куда меньше, чем в той же "Блаженной барыне"... Но и Б.Б, конечно, никак не претендует на звание рассказа на историческую тему (как и на классическую историю о попаданцах), однако я по-прежнему считаю её в какой-то степени не развлекательным, а антистрессовым чтением. То есть фантастикой. И надеюсь когда-нибудь довести затею с циклом до логического завершения...

P.S. О феномене попаданчества в отечественной литературе (в просторечии в последующем - отлит) была дельная статейка в "Мире фантастики": https://www.mirf.ru/book/knigi-pro-popadancev-problem..