Таёжный Наполеон

Глава 10

Григорий проснулся рано, еще только солнце выкатилось из-за гор. Он переночевал у Назара. Служивые храпели на полатях, а приказчик куда-то исчез. Сегодня им надо посидеть в засаде, покараулить спиртоносов.

После обеда Григорий и полицейские двинулись в путь.

— С севера, запада и востока прииск окружают сопки и скалы. Спиртоносы могут прийти только оттуда: с юга, – Григорий показал пальцем. – Они обойдут небольшой холм, а там и речку. Мы засядем на вершине того взгорья и там подождем их. Василий сказал, что там густой лес.

Они перешли реку. Далее шел подъем на сопку, заросшую соснами, лиственницами и кустами шиповника. Их охватывал зеленый океан тайги, вверху, как озерная гладь, простиралось голубое небо, нет ни облачка.

«Жаль, что форма у них темно-синяя, не под цвет травы. Никто не увидел бы, лишь только коричневые стволы лиственниц и сосен выдадут» – пришло в голову Григорию.

Чтобы не пропустить спиртоносов, они рассредоточились через три метра друг от друга. Григорий встал крайним на левом фланге. Слева доносилось кваканье лягушек, оно и понятно: там болото. В трясину спиртоносы не пойдут.

Он выбрал могучую сосну. Она росла на вершине сопки, часть леса видно, как золотой песок на лотке. Григорий скрылся за ее стволом. Лег на живот. Он и служивые заранее уговорились, если кто первый увидит спиртоносов, тот засвистит как иволга. Все дожидались знака.

Четыре часа они продежурили в засаде, и даже мышка не проскочила.

На этой сопке Григорий решил поставить дворец со стеклянными витринами, фабрику и церковь. Не мешало бы и прачечную срубить, не все ведь ему портки в Париж отправлять. Тогда Иваницкий обзавидуется!

В полдень Григория разморило. Жара. Он лег на спину, так в сон потянуло. Придут спиртоносы или нет, может они до позднего вечера зря просидят. Благо, что харчей с собой взяли. Только он закрыл глаза и вдруг… ветка хрустнула.

Григорий решил не вставать, вдруг его увидят. Он перевернулся на живот. Из-за вековой лиственницы вышел мужик, тащивший два мешка. На первый взгляд тунгус, по одежке на Талтугу похож. Из-за плеча выглядывал облезший приклад винтовки морковного цвета. «Это не охотник. Он бы так не шумел. А еще мешки, в которых наверняка бутыли со спиртом» – помыслил Григорий. Расстояние до спиртоноса было примерно пятьдесят локтей. А где его подельники? Спиртоносы ходили по парам или небольшой группой. Главное, чтобы полицейские остальных не спугнули.

Григорий постарался изобразить свист иволги, да вышло что-то похожее на крик охрипшего зяблика. Поняли ли служивые? Если не уснули.

Следом за первым спиртоносом, из зарослей выскочил еще один: щуплый паренек небольшого роста. Под тяжестью ноши он согнулся в три погибели: на спине тащил мешок, в руках нес что-то закутанное в кафтан.

Справа Григорий услышал щебетание. Значит, служивые тоже увидели.

Он поднял с земли ружье. Взял на мушку первого «тунгуса». И тут увидел, как из-за той же лиственницы возник пузатый мужик в косоворотке и черном картузе, на вид русский. В руках он держал винтовку. Мужик зыркнул по сторонам. На спине болтался такой же мешок, как и у паренька. Интересно, где Григорий его видел? Больно разбойничья рожа ему знакома. Не Иваницкий ли послал их?

Со стороны служивых прогремели выстрелы. «Тунгус» повалился на землю. Он застонал, видимо от боли. Кто-то заругался на китайском, добавляя русские маты. Паренек бросил баклаги, кафтан и рванул назад. Попытался скрыться за лиственницей. Григорий выстрелил и попал ему в ногу. С криком тот упал на куст шиповника. Пузатый скрылся за ложбинкой. Григорий пальнул и по нему, но промазал.

«Тунгус» куда-то спрятался.

В туловище паренька попала шальная пуля, он лежал не двигался.

Григорий выглянул из-за сосны, чтобы рассмотреть получше, куда делся «тунгус»? В дюйме от уха просвистела пуля. Что-то ужалило плечо, прожгло насквозь. Григорий сжал зубы, чтобы не закричать. Краем глаза заметил потерянного спиртоноса, который лежал за шиповником в тридцати локтях от него. Григорий скрылся за стволом дерева и перезарядил ружье. Прицелился. В сосну вгрызлась пуля. Вовремя он ушел с линии обстрела. Он нажал на спусковой крючок. «Тунгус» вскрикнул, и его ружье брякнулось на землю.

Григорий оглядел свою рану. На левом плече бежала струйка крови. Он оторвал низ рубахи и сделал тугую повязку.

— Мы заплатим золотом, – долетел голос. – Зачем убивать друг друга? Сколько хотите за проход?

— Ничего ты не получишь, собака! – закричал Григорий. – Кроме пули в лоб.

У ложбинки он заметил черный картуз, выглядывавший из-за зарослей папоротника. Он пальнул по Пузатому.

В ответ молчок. «Патроны у него кончились что ли? Может, деру дал, пока они молчали? Служивые окружили бы его и взяли спиртоноса готового» – подумал Григорий.

Он снял картуз, насадил на ружье и высунул его на пол локтя от ствола сосны. Грянул выстрел. Картуз улетел в кустарник. Пузатый продырявил шапку ему, разбойник. Ладно, Григорию не жалко. Он надеялся, что пока спиртонос станет перезаряжать, служивые поймают его.

Прогремели три выстрела, кто-то вскрикнул. Черный картуз исчез с поля зрения.

Трое полицейских тащили тело Пузатого, урядник и его помощник стояли над пареньком. Григорий поднялся и подошел к своим.

— Григорий Кириллыч, да вы ранены! – воскликнул урядник.

— Ничего, царапина. Пуля прошла насквозь. Парень жив?

— Живой, ранило в грудь, – доложил урядник. – А с теми, что делать будем?

— На той ложбинке закопаем, а паренька на прииск. Деготь будет варить.

Полицейские сложили тела убитых.

Григорий подошел, осмотрел их лица, знакомые или нет.

Он узнал Пузатого. Прошлой осенью Григорий приходил на свадьбу Аристарха Иваницкого, тогда половина Красноярска пировала. Этот разбойник наливал водку, шампанское…

Григорий наклонился и взял за холодную руку. На ладони остался шрам от ожога. Предчувствие его не обмануло, когда он увидел Пузатого и заподозрил, что это происки Иваницких.