Хладная рать

Глава 11. Благодарность великого князя

Промаявшись полночи без сна, Мера встала позже обычного. За окном слышалась какая-то возня и множество голосов. Девушка выглянула наружу. В духоту покоев тут же ворвался прохладный ветер вместе с запахами сырой земли и тины. Небо все так же затягивали рваные облака, но, судя по теням, дело близилось к полудню.

Во дворе собралась, кажется, вся дружина: и гриди, и отроки, и княжьи мужи. Одни стояли группами, шептались о чем-то, другие ходили туда-сюда по поручениям. Среди пёстрого разнообразия лиц Мера приметила Ратмира, и тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову к окну ее терема на третьем этаже, улыбнулся и приветственно помахал рукой. Мера миг поколебалась: приличествует ли ответный жест ее положению, но все же коротко махнула в ответ.

Тут раздался аккуратный стук в дверь, а за ним извиняющийся тоненький голосок холопки:

– Княгиня! Проснись, княгиня!

Мера подошла к двери, но открывать не стала: в одной рубахе она бы никому не показалась.

– Что такое, Ясна?

– Не взыщи, что сон нарушаю, но там тебя требуют. Вестник великого князя прибыл.

– Передай, сейчас спущусь. И пусть стол накроют.

– Слушаюсь!

Застучали быстрые шаги вниз по лестнице, а Мера нахмурилась: вестей можно было ожидать каких угодно, будь то приказ о начале нового сбора войск или приглашение наведаться ко двору.

Княгиня надела богатый тёмно-синий кортел¹ поверх рубахи с тугими манжетами, венец со свисающими до подбородка ряснами и спустилась вниз.

[1] Кортел - зимний вариант летника. Длинная, сильно расширяющаяся книзу одежда со вшитыми внизу боковыми клиньями. Застёгивается до горла. Имеет широкие и очень длинные рукава, срезанные углом. Зимний вариант утеплён мехом.

Мера ничуть не удивилась, увидев Булата и Возгаря. Не теряя времени понапрасну, они заняли вестника расспросами о последних новостях из главного стольного града Белозема и о настроениях великого князя Далибора. Остальные бояре, должно быть, станут сокрушаться, что не оказались поблизости от княжеских хором во время визита посланника.

Холопы споро носили из кухни яства: горячие пироги, квашеную капусту, тельное из рыбы и томленые щеки. Пленящие ароматы наполняли помещение, но думать о еде Мера сейчас не могла.

Разговоры прекратились, стоило ей показаться на пороге. Мужчины почтительно поклонились и, как только она заняла место, расселись за столом.

– Мира и достатка твоему дому, княгиня, – поздоровался вестник. – Зовут меня Деян. Я прибыл по поручению великого князя Далибора дабы выразить его почтение и передать волю. Я буду говорит от его имени.

Посланник был явно из княжьих мужей, хоть дорожный кафтан его выглядел просто. Немолодой, плотного сложения, с козлиной бородкой и глубоко сидящими глазами мужчина держал себя так, будто давно уже привык представать перед персонами поважнее удельной княгини. Не дожидаясь приглашения, он налил себе кваса и осушил чашу залпом.

– Умаялся в дороге, – пояснил он с улыбкой.

Мера улыбаться в ответ не стала – даже из вежливости.

– Угощайтесь.

– Любезно благодарю!

Пока Возгарь, Булат и Деян накладывали кушанья и обменивались ничего не значащими фразами, Мера ждала и наблюдала. Отец время от времени принимал у себя гостей из Белозема – знатных бояр, великокняжеских представителей. Ей не приходилось лично участвовать в беседах, однако ещё с тех пор сложилось впечатление, что знать из крупного княжества смотрит свысока на знать из княжеств поменьше, пусть даже ни в положении, ни в количестве земли различий между ними не было.

Деян по манерам походил на тех, прежних гостей. Отвечал на вопросы советников охотно и вежливо, много улыбался и шутил, хвалил кухню, но угадывалось под этим всем какое-то высокомерие. Он был словно успешный городской чиновник, приехавший по зову долга навестить престарелых родителей в глухой деревушке.

Когда посланник, наконец, отставил тарелку и взглянул на Меру, у нее уже сложилось предчувствие, что ничего хорошего ожидать не следует.

– Великий князь передает сожаления о смерти твоих отца и брата, княгиня, – торжественно, как на тризне, произнес Деян. – Велимир был доблестным витязем и умелым воеводой. Великий князь благодарен ему за службу и за готовность пожертвовать собой в борьбе за правое дело. Ему и всем, кто сражался вместе с ним. Их подвиги навсегда останутся в нашей памяти и наших сердцах.

– Я ценю это, – осторожно отозвалась Мера, стараясь не выглядеть излишне угрюмо. – Но одним добрым словом детей не накормишь. Когда вдовам ждать обещанного их мужьям жалованья?

– Великий князь выплатит из казны семьям павших все, что тем причитается… – с твердой уверенностью заявил Деян, и Мера не успела выдохнуть от облегчения, как тут же добавил: – янтарем ормарров. Как только одержим победу. Да, лишних средств сейчас нет – все до копейки на военные нужды уходит.

На лице княгини не отразилось ничего, но в душе ее росло возмущение. Видно, не зря чутье подсказало, что добрых вестей ждать не стоит.

– Прости мое мракодумие, но что-то победы пока не видать.

Возгарь кинул на нее предостерегающий взгляд. Булат сидел мрачнее тучи с тех пор, как услышал о задержке выплат, и сам наверняка едва сдерживался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. Деян же тяжко вздохнул и посетовал:

– Дела на границе идут неважно. Множество воинов полегло в последней битве, что наших, что ормарров. Часть войск осталась в остроге² близ границы, часть разошлась залечивать раны. Ормарры отошли далеко за реку, однако великий князь уверен, что спокойствие продлится недолго. – Он как-то странно глянул на Меру и с нажимом добавил: – Потому в скором времени он издаст новый указ о сборе рати. От княжества Калинов Яр мы будем ожидать не менее двух тысяч ратников.

[2] Острог - укреплённый частоколом город.

– Когда же?

– Когда возникнет необходимость, – пожал плечами вестник. – Может, к весне, а может и раньше.