Хозяйка Айфорд-мэнор

1 глава

Сквозь деревья мелькал Шерман-хаус: точно выверенный прямоугольник серого камня с высокими застекленными окнами и ажурными ограждениями балконов, он блистал, поражая новизной и смелостью планировки. Казался жемчужиной, обнаруженной в только что поднятой со дна океана раковине...

Однако сам его вид заставил Аделию намертво сцепить зубы, и даже глаза прикрыть на мгновение.

Нет, дом был прекрасен – отторжение вызывали хозяева...

В голове тут же всплывали воспоминания, от которых, увы, не удавалось избавиться.

Каждый раз они выжигали ей душу и сердце, а ведь все так сказочно начиналось: сам Джон Айфорд сделал ей предложение. Как раз перед праздником Святой Филомены явился в их дом с богатым подарком, таким дорогим, что отец сразу все понял (Аделия прежде не видела его улыбающимся) и предложил Айфорду угоститься лучшим вином в своем погребке.

А преподнес он ей длинную нить из жемчужин и перчатки такой мягкой выделки, что они казались на ощупь кожей младенца. Это жемчужное ожерелье и сейчас было на ней: она любила перламутровый блеск крупных жемчужин, их ритмичное колыхание при ходьбе и мерное перешептывание... А вот перчатки с тех пор несколько поистерлись, утратили прежний лоск, впрочем, как и мечты ее на счастливую жизнь.

А все эти Шерманы...

Свадьбу играли на Рождество. Отец был так счастлив сбыть ее с рук, да не кому-нибудь, а хозяину Айфорд-мэнора, что расщедрился впервые на памяти дочери: шелк, атлас, тафта и настоящий соболиный мех были пущены на пошив ее свадебного наряда. «Товар нужно лицом показать», говаривал он, внося очередные затраты в огромный гросбух, хранящийся в его кабинете. Должно быть, сам себя успокаивал... Все же накапливать он любил больше, чем раздавать. Но это был случай особый...

Вард Лэмб вкладывался в будущий статус, в само звучание, столь приятное слуху: «Тесть хозяина Айфорд-мэнора». А молодой Айфорд, что уж душою кривить, чуть подождать, и титул получит, и богатство свое приумножит. Отец жениха, жаль, помер больше года назад, был дальновидным дельцом: занялся овцеводством, огородил под пастбища столько земель, что мэнор его стал больше многих в округе. Дай бог, сын его дело продолжит, и Лэмб, ведя с ним дела, к славе этой примажется, если даже не поспособствует...

– Голубой, дочь моя, исключительно голубой, – настаивала мать на цвете подвенечного платья. – Лишь идя под венец в голубом, можно на счастье в браке рассчитывать.

Аделия мечтала о розовом цвете, но... уступила под натиском материнских наказов. Счастливой быть все же хотелось, пусть мало в то верилось, и не зря...

Нет, Айфорд был всем хорош, это она понимала: богат, родовит и даже относительно молод (тридцать пять. Немногим меньше ее собственного отца, а тот еще полон сил и энергии) – все составляющие благополучного брака, как на лицо. Просто она, как нарочно, успела влюбиться в другого, и все бы у них могло получиться, кабы не сватовство Джона Айфорда. С ним тягаться ее возлюбленный бы не смог, да Аделия и не просила об этом: просто смирилась, в тайне надеясь, что цвет подвенечного платья поспособствует счастливому браку.

Но с тех пор давно поняла: цвет наряда мог быть и черным – результат был бы тот же.

И дело даже не в ней: в проклятых Шерманах.

Сама она сделала все, что могла: была покорной и кроткой, к тому же запаслась иглой поострее. Уколоть палец и капнуть на простыню – что может быть проще? Супруг так упивался элем и винами, что вряд ли бы что-то заметил...

Но тут появились они, эти Шерманы...

Свадьба была в самом разгаре. Менестрели, жонглеры и цыркачи весь вечер развлекали гостей номерами, музыканты, казалось, срослись с виолами и верджинелом, мелодии не смолкали ни на минуту, и вдруг… все разом утихли.

Словно фея шепнула...

И гости увидели на пороге праздничной залы двух незнакомцев.

Впрочем, будь они незнакомцами, даже тогда лицо Джона Айфорда не потемнело бы столь стремительно: только что он подносил к губам полный кубок дорогого вина, горланя тост о своем же счастливом союзе, и вот уже кубок застыл в неподвижной руке, а улыбка исчезла, как ни бывало.

– Верн Шерман... – прошептал он так тихо, что только Аделия и услышала. И отчего-то поежилась… Словно холодом потянуло.

Все в Дайне гадали, что за кошка пробежала между мужчинами: Айфорд и старший Шерман неожиданно перестали общаться. Почти неразлучные прежде, они вдруг охладели друг к другу... Вот и на свадьбу лучшего друга его не позвали. Отцу новобрачной это не нравилось: все же дружба с бароном сулила немалые перспективы. Зачем бы Айфорду ссориться с другом? Недальновидно и совсем неразумно.

И вот обделенный вниманием друг стоит на пороге.

– Простите, что припозднились, – прозвучал через залу его звучный, чуть насмешливый голос, – но мы сочли нужным поздравить брачующихся. Пусть даже непрошено...– Шерман сделал шаг к новобрачным, перо на шляпе качнулось, а камни, украшающие дублет, блеснули в свете свечей. – Верно, гонец с приглашением попал в руки разбойникам... – чуть скривил Шерман губы в усмешке. – В наших краях такое бывает.

И Айфорд, как показалось Аделии, неожиданно протрезвевший, просипел:

– Твои поздравления приняты...

«Убирайся» звучало как бы меж строк, и Шерману это совсем не понравилось. Он шагнул еще ближе... Его спутник, Аделия узнала в нем Коллума Шермана, сына незваного гостя, казалось, желал бы уйти, но сыновний долг требовал подчинения: он двигался в шаге позади явно рассерженного отца, и Аделия совершенно не к месту припомнила, как виделась с ним однажды на ярмарке.

– Но я их даже не произнес... – Голос Шермана прозвучал уже у стола. Лишь он разделял их в этот момент… И он обратился к невесте: – Позволь поглядеть на тебя, юная дева? Вижу, Айфорду повезло отыскать настоящий дикий бутон... Как зовут тебя?

– Я Аделия, господин, – отозвалась она, покраснев под его оценивающим взглядом.

– Аделия... Какое прекрасное имя! – Шерман протянул руку и потрепал ее по щеке. Аделия снесла ласку покорно, как кролик, загипнотизированный змеей. – Ты девственна, дочь моя? – прозвучал новый вопрос.