В год огненной векши

Глава 10

Полдня они ехали уже по Заречному лесу. Негустой березняк, который встретил их, постепенно сменился старыми вязами да кленами, кроны которых, переплетаясь, почти не пропускали солнечные лучи. Места глухие и страшные, населенные лесными духами, но знакомые и родные для Забавы. Бабка не раз приводила ее сюда еще девочкой, братья брали с собой на охоту. И княжна с тоской смотрела сейчас на этот лес, который покидала, возможно, навсегда.

Когда солнце стало клониться к закату, путники отыскали открытую поляну, Живулинский сенокос, запалили костры и стали устраиваться на ночлег.

Привыкшая ходить пешком или ехать в седле, княжна чувствовала себя уставшей. По неровной лесной дороге повозку так трясло, что Луша головы не могла поднять. Желая помочь, Забава отошла от костра поискать лесной мяты, но Изяслав окрикнул ее:

- Княжна, от костра далеко отходить опасно!

- Это наш лес, светоградский, князь Изяслав, мне здесь каждое дерево знакомо, – небрежно отмахнулась Забава.

- Вот так дочка княжеская! – воскликнул Изяслав, догоняя ее, - Что же, и лешего не испугаешься?

- А зачем его бояться? Я лесу никакого урона не нанесу, а за то, что возьму, свое отдам, - без лукавства отвечала Забава, продолжая удаляться от костра.

- Травы что ли какой взять собираешься? – не унимался Изяслав, следуя за ней.

- Вон у того дерева, - указала Забава на старую осину, что росла на южной стороне поляны, - на солнышке мята растет, ее возьму. А отдам лесу, что от трапезы осталось.

Изяслав посмотрел на нее так, будто видел впервые.

- Ну что ж, пойдем, провожу, - сказал тихо. - А что еще ты про этот лес знаешь?

- Все знаю, - спокойный голос ее звучал так, что Изяславу казалось, будто сам лес с ним говорит. - Справа от нас болото, топь непролазная, там багульник растет. Его болотный владыка вырастил, чтоб свою водяницу дурманом удерживать. Подпалит он болото, и стелется по нему белый туман. А слева буреломы да медвежьи тропы. Тот лес живой, ни валить, ни ломать его нельзя, зато травы целебные там растут.

- Так ты травница? Лечить умеешь?

- Травы знаю и лечить могу.

- Вот так невесту везу я брату! – воскликнул Изяслав. - Знал бы раньше – сам посватался!

Но Забава вроде и не услышала, наклонилась к земле, сорвала листочек и растерла между ладоней.

- А вот и мята лесная… - и серьезно добавила, глядя прямо в глаза мужчине. - Каждому своя судьба, князь.

Одна она знала, как нелегко было казаться строгой и спокойной. Мирослав ни в чем не стеснял дочку, росла она на воле, привыкла запросто ластиться к отцу и братьям. А тут вдруг разом повзрослеть надо, да не забывать, что за каждым словом твоим, каждым делом есть соглядатай.

Как ждала она жениха своего! Сердце, не знающее еще любви и страсти, жгло грудь и жаждало взрослых сильных чувств.

Ночью не шел у Забавы из головы разговор с Изяславом. Так привыкла она себя считать северомирской невестой, что уж и не чаяла иной доли, а вот теперь задумалась. Отчего ей придется отдавать чужие долги, замуж выходить за нелюбого, который даже приехать за ней не захотел? Ведь, не соверши бабка обряд, сколько тропок было бы перед Забавой – выбирай любую.

Под медвежьей шкурой заворочалась Луша. Спали вместе, чтоб теплее было, но ночи и так стояли душные.

Вылезши из-под шкуры, Забава пошла к костру, где сидел дозорным свой светоградский дружинник Ратибор. Присела рядом на корягу, поежившись от ночной сырости.

- Не бойся, княжна, не просплю, - пробасил дружинник, подмигивая и вынимая из золы печеные яйца.

- Я и не боюсь…

Что-то хотела еще сказать, но далеко на севере раздался протяжный волчий вой. И так жутко стало Забаве, показалось, что сомкнулся мрак над костром и вот сейчас кинется на них. Княжна испуганно глянула на прислушавшегося дружинника.

- Давно в этих местах волков не было, - сказал он, нервно ерзая. – Верно, одиночка какой случайно зашел, иначе уж давно бы ответили.

Но лошади стояли спокойно, лесные звуки не предвещали беды. Забава поднялась - надо было идти спать, завтра путь неблизкий. Да еще и закат красный был – к ненастью. Но не успела княжна отойти, как уже ближе и громче раздалось завывание.

- Будто волчицу зовет, - удивился дружинник, поближе подтягивая самострел и вставая во весь свой богатырский рост. – И ведь на огонь идет, не боится.

Где-то вспорхнула птица, шарахнулось поднятое с лежки крупное животное, всхрапнули привязанные в стороне лошади. Караульный взял из костра длинную горящую ветку, поднял повыше, чтоб разогнать мрак.

Два желтых огонька зажглись на краю поляны. Черный поджарый волк смотрел прямо на Забаву. «Он опять? – изумилась девушка. – Неужто пришел закончить начатое – горло мне перекусить? Нет! Не за тем богиня его привела… А может, она сама в волчьем обличии явилась…»

- Почему лошади неспокойны? – резкий окрик из-за спины прервал ход ее мыслей.

Забава обернулась – Изяслав и два дружинника с короткими мечами в руках спешили к ним. Но у края леса метались только тени от костра и непроглядный мрак.

- Привиделось, - успокаивал Изяслав людей, выслушав рассказ караульного. - Разве в такой ночи можно что-то рассмотреть! А может, не волк был, а кабан. С такого расстояния перепутать мудрено ли. Дозорный устал, менять пора, пусть выспится.

- Неет, не померещилось мне, княжна, - вполголоса, чтоб не слышали Изяслав и остальные, говорил Ратибор, провожая Забаву к повозке. – Волк это был, матерый, крупный. Вот завтра при свете следы покажу. Чудно только! Отродясь в наших краях черных-то не водилось. Северянин он.

Забава молчала. «Он это, - думала она, - тот самый, что на капище… А, может, и правда привиделось, богиня шалит. Надо утром следы посмотреть…»