Та, кто прокладывает путь

Древние

Лишь один земной кораблик имел доступ к Вратам, включая специальное разрешение для лётчика и остальных участников экипажа. Этот же космолёт занимался перевозкой провианта и прочих необходимых людям для жизни предметов. На обратном пути Шпак громко общалась с пилотом, стоя в проходе и жалуясь на неудобства, которые приходилось терпеть при одобрении груза, ведь инопланетянам требовался подробный отчёт о транспортируемом вплоть до состава мельчайших волокон.

Сет решил не лететь на Землю вместе с подругой, а провести эти месяцы в одной из смешанных колоний МЕЦ, где обитали представители различных рас. Он не смог выбрать между обжигающей пустыней, тёмным подземельем, горными пиками и лавовыми реками, предпочтя место не такое суровое для непривыкшего к подобным климатам. Без друга скучно и одиноко, но лучше так, чем преподнести Виктории Тикс ещё один рычаг давления на Анну.

Прибытие выдалось спокойным. На сей раз в космопорту их не ожидала толпа репортёров, а Диана, не отлипая от голофона, предложила подвезти подопечную до дома. Всё выглядело буднично и президентка не искала встреч с Анной. Довольно подозрительно.

― Правда, что мой голос повлиял на выборы? ― поинтересовалась Анна, пока автомобиль гладко скользил по магнитной дороге.

― Хм… вероятно, ― задумчиво пробормотала Шпак. ― Не сказала бы, что Тикс заработала свои голоса исключительно честным путём, потому сложно понять, насколько сильно твой голос повлиял на исход выборов.

― А за кого голосовала ты?

― Не уверена, что сейчас уместно говорить об этом.

Похоже Шпак вовсе не ратовала за ту, кто дала ей работу.

День выдался солнечный, потому, выбравшись из машины и распрощавшись с Дианой, Анна поспешила отнести чемодан наверх в пустую квартиру, и отправилась гулять. Хотелось поскорее привыкнуть к родной планете, чтобы так сильно не тосковать по едва покинутой Академии. Пустое место у ног ощущалось особенно остро. Никто больше не махал хвостом и не бегал, дурачась, вокруг. Но ей было нельзя раскисать.

Анна зашагала в сторону ближайшей городской площади. Там часто собиралась и общалась молодёжь. А в середине был установлен чугунный памятник высотой почти четыре метра, посвящённый Алике Милхаус ― женщине, которая являлась дальним предком Асс и наделила императорский род белой чешуёй. Анна всё никак не могла запомнить её имя, а вот внешность у Алики была довольно запоминающаяся: высокий рост, узкие плечи, орлиный нос и суровое лицо. Она стояла одетая в скафандр того времени и смотрела далеко в небо, словно надеясь разглядеть звезду при свете яркого дня.

Анне всегда было любопытно, за что именно Милхаус был положен памятник. Никто на Земле не ведал её горькой участи, чтобы увековечить тридцати пятилетнюю женщину в чугуне. Да и она сама ничего особенного не совершила, кроме того, что приглянулась тогдашнему Императору Гивога. Хотя, несомненно, именно благодаря данному факту в людях признали разумных существ.

У основания памятника возникла голограмма. Она медленно вертелась вокруг постамента, а жёлтые надписи сияли, взывая к прохожим:

«Участники террористической группировки Настоящие люди объявлены вне закона. За любую информацию об их личностях, местонахождении и планах полагается щедрое вознаграждение. Пособничество террористам преследуемо и строго наказуемо».

Закончив читать, Анна готовилась отвернуться, как голограмма изменилась. Следующий текст оставил яркий отпечаток на сетчатке:

«Последние новости. Указом президентки Земной Республики Виктории Тикс введена регистрация всех существующих представителей поколения Сола. Теперь принадлежность к этому особому поколению будет обозначена в документах, удостоверяющих личность. Любая дискриминация по отношению к представителям Сола будет пресекаться и наказываться. Учреждены исключительные льготы для людей со сверхспособностями…»

Анна не успела дочитать стремительно бегущую влево строчку, как кто-то её толкнул. Несколько десятков молодых людей заполонили середину площади, некоторые сжимали голографические транспаранты с изображением Виктории Тикс и странным символом (ладонь со сжатым в ней жезлом в виде полумесяца).

― Да здравствует президентка! ― горланил парнишка в бандане в горошек.

Тщедушный на вид, одетый в растянутую застиранную футболку и провисшие в области колен протёртые джинсы. Убогий образ дополняла редкая неухоженная каштановая бородка.

― Да вечно здравствует Виктория Тикс! ― вторила ему недалёкая толпа.

― Пришло время восстановить справедливость, ― продолжал гордый носитель банданы. ― Сколько мы уже отправили официальных запросов на установку памятника Лие Сола, погибшей от рук террористов? Я устану считать. Но отныне мы ― представители поколения, названного её именем, станем сами решать, чему быть!

― Да!

― Верно говоришь!

― Лия Сола! Лия Сола! Лия Сола!

Под окрики толпы бузотёр приблизился к памятнику, перемахнул через ограду и положил ладонь на ботинок Милхаус, сомкнув веки. Твёрдый металл начал плавиться будто воск, но от него не исходил жар. Значит, он вовсе не плавился. Происходило что-то иное.

Форма памятника постепенно менялась, пока он не утратил последние черты космонавтки и не стал походить на длинноногую девочку с короткой стрижкой в развивающемся платье. Лия Сола была убита в возрасте шестнадцати лет, а её чугунная копия теперь глядела на присутствующих с восторженной и глупой улыбкой.