Любовь зла 2

Глава 9. Паша

Настя

В воскресенье мы всей семьёй (то есть, тремя поколениями одиноких женщин) с утра направились в церковь. Мама настаивала на религиозном воспитании Дуни, утверждая, что одно это и способно спасти её от печальной участи. Такой, как у меня - она не произносила это вслух, но оно читалось между строк.

А я не возражала. Не считаю себя истовой христианкой, но и сопротивления не чувствую. Надо - значит, надо. Бабушке виднее. Она, хоть и не во всём является образцом христианской добродетели, но жизнь прожила достойно, благочестиво, и проявила недюжинное милосердие ко мне, когда я явилась к ней с разбитым сердцем и непраздная*.

А сразу по возвращении домой я переоделась и отправилась к Корабельцевым. Так мы договорились с Пашиным папой, что я позанимаюсь с мальчиком индивидуально, разберём ошибки в проверочном диктанте, наметим пути исправления ситуации. Я не подписывалась ни на какое репетиторство, просто хотела помочь ребёнку, для которого любой перевод в новое учебное заведение - это стресс, а уж такая резкая смена среды, как произошла у Паши - двойной или даже тройной стресс. Сельские мальчишки действительно недолюбливают чужаков из города. Потому что сами комплексуют из-за своей деревенскости, а как известно, яростнее всех лает испуганная собака. Оставалось надеяться, что Паша уже достаточно взрослый (целых пятнадцать лет), чтобы пережить это испытание и стать сильнее.

Дом у Корабельцевых был просто загляденье. Высокий, двухэтажный, облицованный дорогим белым и розовым кирпичом. На участке - ландшафтный дизайн в полный рост. Я не обходила дом кругом, но краем глаза успела заметить нечто вроде сада камней и даже фонтана.

Внутри тоже всё было сказочно красиво. Отделанная деревом прихожая, паркет, фигурные кованые перила у лестницы наверх... Всё это, наверное, придавило бы меня своей роскошью... если бы не жизненный опыт. Я видела достаточно семей, бедных и зажиточных, и точно знала, что богатство не приносит счастья. А иногда даже наоборот. Вот, например, Паша: его отец живёт в Николаевском, а мама - где-то в городе. И она настолько занята чем-то, что сдала сына отцу. Ну, или не справляется с ним. И всё это отнюдь не весело.

Владимир Геннадьевич встретили меня у калитки, а Паша ждал в гостиной. Первый был приветлив и даже улыбнулся, а второй - хмур и смотрел исподлобья.

- Выпьете чаю? - дружелюбно предложил Корабельцев-старший.

- Нет, спасибо, я только что из-за стола. Где мы будем заниматься? - нарочно обратилась к Паше, чтобы хоть немного растормошить его.

- Там, - коротко бросил он, указан направление пальцем.

- Я подумал, в моём кабинете вам будет удобно, - словно извиняясь, пробормотал Владимир Геннадьевич. - Там большой широкий стол.

- Благодарю, вполне удобно, - откликнулась я. - Но можно было и на кухне...

Паша как-то недобро усмехнулся.

- Что такое?

- На кухне нет стола, это же барский дом. Стол - в столовой.

- Паша..! - одёрнул сына отец. - Ну что за выражения? Чем тебе мой дом не угодил?

- Да я вообще молчу...

- Простите, Анастасия Сергеевна, он нервничает с утра из-за этого занятия... - сказал мне Корабельцев-старший, задержав перед дверью в кабинет. - Точнее, со вчерашнего дня...

- Не волнуйтесь, Владимир Геннадьевич, я с этим разберусь, всё будет хорошо.

- Да... да, конечно... Спасибо, что пришли.

- Пока не за что.

Я шагнула внутрь и почувствовала себя как минимум Джейн Эйр. Это было просторное помещение, отделанное в европейском стиле: деревянные панели, тканные обои, массивная лакированная мебель... В комнате витал стойкий запах дерева и кожи. И книг. На примыкающих к стенам бесчисленных полках стояли длинные ряды книг - в основном, собрания сочинений, но встречались и разномастные вереницы, которые явно нарушали задумку дизайнера, зато демонстрировали литературные предпочтения хозяина.

Письменный стол в самом деле был необъятным, мы с Пашей свободно разместились за ним, нисколько не теснясь.

- Расслабься, пожалуйста, - попросила я хмурого мальчика. - Я не собираюсь тебя есть. Мы просто поговорим.

- О чём это?

- О твоём диктанте. Интересно?

- Не очень-то, - честно ответил подросток.

- Твой папа сказал, ты учился в гимназии с углублённым изучением языков...

- Там всё было углублённое, - дёрнул он худыми, но широкими плечами. - И математика, и физика, и биология...

- И ты успевал по всем предметам?

- Почти.

- Понятно.

- Что вам понятно?

- Что оценки выставлялись необъективно. Это большая редкость, чтобы ребёнок в восьмом классе успевал всё. И диктант это подтверждает.

- Понятно.

- Что тебе понятно?

- Что вы уже всё про меня решили и приклеили этикетку "Бездарность" у себя в голове.

- Давай не будем делать друг о друге поспешных выводов.

- Давайте, - вздохнул он.

Хотя мы не сказали друг другу ничего особенно приятного, но атмосфера потеплела, а мальчик заметно расслабился.

Мальчик был симпатичный. Классический подросток в расцвете пубертатного кризиса. Ломается тело, голос и психика. Но уже сейчас видно, что красавчик выйдет знатный, да и умом не обижен - это видно по лицу. Взгляд такой... глубокий, сосредоточенный.

Да и есть в кого - отец тоже очень привлекательный мужчина. Тщательно следит за подаренными природой богатствами, ухаживает за волосами, лицом и телом. Переехал жить в деревню, но джентльменских привычек не бросает. К тому же, много читает...

Мы с Пашей разобрали примерно половину ошибок, допущенных в диктанте, и к этому моменту стало очевидно: он знает предмет намного лучше, чем показал на испытании. Я не успевала проговаривать правило - он сам произносил его, причём слово в слово.

- Таак, Паша... а ну-ка объясни мне, почему ты написал диктант на два?

В ответ - хмурое молчание.

- Я не буду тебя ругать. И даже, вероятно, не скажу отцу.