Ровельхейм 2: Право на жизнь

Глава 5

Мысль о том, чтобы покопаться в имперских хрониках, не отпускала. Где, как не в них, искать зацепку? Любые катаклизмы, необычные случаи, внезапные смерти, предшествовавшие моему появлению в приюте – всё могло помочь. Записи со всех земель, тщательно собранные в одном месте, разложенные по годам – в воображении всё это выглядело очень соблазнительно. Вот только стоит ли оно того, чтобы лезть в самое логово имперской знати… Да не тайком, а в открытую!

Тянуть из немногословной Мексы подробности было той ещё пыткой. Но спустя несколько наводящих вопросов, всё же выяснилось следующее. Каждые двадцать два года, а именно столько длилась Всесветная война в незапамятные времена, бывшие её враги-участники поклялись собираться вновь и подтверждать нерушимый мирный договор.

Если эту часть истории Империи и проходили на первом курсе, то уже без меня. Мекса же без запинки перечисляла даты, страны, имена, хорошо хоть до кличек боевых лошадей не дошло.

Пять стран ввязались в ту войну. Наша Империя, к тому моменту объединившая немало разрозненных земель. Дикий Лес, приютивший все расы, не нашедшие себе места среди людей. Знойная пустынная Самакона. Северная Истрия, бывшая тогда независимым княжеством. И восточное королевство И́нген-Гра́тис, о таком я даже не слышала. Кровопролитная бойня, к счастью, закончилась мирным договором, незыблемым вот уже сотни лет.

Северные и восточные соседи со временем добровольно вошли в состав Империи. Провинция Истрия сохранила своё название, взятое от крупной горной реки. Земли Инген-Гратис же, именованные по прежнему королевскому роду, его лишились и вошли в Империю как земли Да́ссамор. А примерно сорок лет назад и этого названия не осталось, впрочем, как и самих земель – теперь их знали как Пустошь.

На мирном договоре это расширение никак не сказалось, три оставшиеся стороны – Империя, Лес и Самакона – собирались, как и прежде, каждые двадцать два года, чередуя место встречи. В очередной раз – в столице Империи, в этом году. Примерно через два месяца, в первый день весны.

– Так, ладно, а мы здесь каким боком? – с подозрением спросил Мексу Анхельм.

– Правители в знак высшего доверия друг к другу съезжаются полными семьями, никого не оставляя за спиной на родине.

– И-ии?..

– Я дочь астарха. Вы – мой триангл, принятый родом. Когда унварты негласно возглавили Лес, люди приравняли наш триангл к своему понятию «семья». Все должны ехать. Почему вы так смотрите?

– «Должны»?.. И когда ты собиралась сказать нам об этом, Мекса?!..

– Как официальное приглашение пришлют, – спокойно пожала она плечами. – На этой неделе должно прийти.

Вот и думай, то ли радоваться появившейся возможности добраться до летописей, то ли сразу пойти утопиться. А то я как представлю эти «семейные» посиделки в императорском дворце… С разглядыванием портретов до седьмого колена, с чаепитием в узком кругу, персон этак на триста… Ох ты ж, гроршевы уши! Ещё и в компании Аландеса. А его светлость-то в какой восторг придёт…

Неделя каникул пролетела очень быстро. Если в первые дни я ещё мучилась угрызениями совести за то, что так и не добралась до библиотеки, то после махнула рукой. Наверстаю ещё. Впрочем, об упражнениях мэтра Сарттаса я не забывала. И они явно шли мне на пользу – страхи и сомнения, прочно поселившиеся в сердце после обретения магии, постепенно сошли на нет. А как справилась с дурными эмоциями, так и Тьма успокоилась. Не душила, не давила на плечи, стоило едва прикоснуться к ней. Может, и из этого сомнительного богатства выйдет толк.

Манс, лесное чудище, прочно обосновался в моём логове под крышей. Впрочем, вести куда-то, по жизни или в более конкретные места, несмотря на своё прямое предназначение, он не торопился. Ел, спал, шипел. От свежего мяса шёрстка его разгладилась, залоснилась – иногда он давал себя рассмотреть, прежде чем, ворча, перебирался в более укромное место. Один раз ночью я даже почувствовала, как что-то лёгкое и тёплое улеглось мне на ноги и мерно затарахтело.

– Может, тебе имя дать, чудище?

– Гхр-ретх, – приоткрыл манс один зелёный глаз, заворчав.

– Вот Греттен* и будешь.

Первый учебный день во втором семестре начался с общего собрания всех учащихся на большой тренировочной арене. Ничего серьёзного, будут всякие напутствия, а ещё правила поведения напомнят – так каждый семестр начинается, пояснил Хельме. Новое расписание для всех было составлено ещё накануне, и я чуть за голову не схватилась, изучая свой листок. Ни единого окна, всё забито с утра до вечера, а два раза в неделю даже не пять занятий, а шесть! По вторникам и четвергам, сразу после ужина.

Я пробежалась глазами по предметам – магконтроль, боевая магия, защитная, теневая, заклинания, проклятия, деструкция и нейтрализация, управление снами, духи и тёмные сущности, некромантия, развоплощение… А артефакторика – всего раз в неделю! Одно-единственное занятие. Зато боевая магия, мало того, что каждый день, так ещё и дополнительные два занятия вечерами – индивидуальные!

И курс ведёт не кто-нибудь, а лично декан боевого факультета. Имени указано не было, но я и так его знала. Никас Ксавия. Пусть он неожиданно припомнил ректору на экзамене про дополнительные баллы за турнирную победу, тем самым обеспечив мне дальнейшую учёбу, но заниматься с вечно хмурым, жёстким и саркастичным мэтром каждый день, да не по одному разу – то ещё удовольствие. И вот кому это надо было?!..