Измена. Не смогу простить

Глава 38

Широков ни о чем не спрашивает. Я благодарна ему за это. Ведь очень тяжело признаться в том, что муж меня не просто бросил, а уже счастлив с другой женщиной.

Судорожно сглатываю подступающий к горлу комок. Смотрю в окно, стараясь скрыть вновь и вновь проливающий слезный поток.

Больно… Как больно…

Сердце в рваных клочьях.

Мысли вразброд. Мечутся, беснуются. Невозможно задержаться ни на одной из них.

- Как ты себя чувствуешь? Не устала? – ровным голосом, как будто я ездила в магазин за покупками, а не на встречу с мужем, спрашивает Павел.

- Все хорошо, - голос дрожит, но не ответить невозможно.

А хочется рыдать навзрыд и кричать криком, что мне плохо. Очень плохо. Что меня предали. Все предали! И я никому не нужна.

- Конечно, все будет хорошо, - слышу в ответ его ровный голос.

Откидываюсь на спинку сидения. Закрываю глаза. И проваливаюсь в полудремотное состояние. В нем явь смешалась со сном. Но представляется все абсолютной реальностью.

Мне навстречу идет Олег и улыбается. Той самой улыбкой, обаятельной, лучистой, доброй, от которой теплеет на сердце.

Вот он подходит ближе. Его ладони ложатся мне на плечи. От них исходит тепло и нечто такое, чему нет названия. Оно разливается по всему телу, оно приятно покалывает и отзывается непреодолимым желанием прильнуть к мужу настолько близко, чтоб слиться с ним в единое целое.

Его губы касаются моих. Сначала нежно. Потом требовательнее. И я уже вся в его власти. Объята негой и томлением, которые погружают меня в сладостное забытье.

Как приятно ощутить себя в его объятиях…

Какое счастье каждой клеточкой тела почувствовать его близость…

Раствориться в этом сладостном ощущении и замереть…

Ни о чем не думать, не дышать…

Но вдруг я осознаю, что обязательно должна сказать ему нечто очень важное. Только что именно, никак не могу восстановить в памяти.

Лихорадочно пытаюсь вспомнить, что же? Что же?! Что же?!

Вздрагиваю. Открываю глаза. Понимаю, что это был только сон.

Широков внимательно следит за дорогой. Задумался о чем-то. А может быть, просто дает мне возможность побыть наедине со своими мыслями. Наверное, понимает мое состояние. Он ведь только с виду хмурый. А вообще чуткий и внимательный.

Отказавшись от ужина, я ухожу в свою комнату.

И тут же на меня с новой силой обрушивается шквал испепеляющих душу мыслей. Осколки разбитого вдребезги сердца впиваются в каждую клеточку моего тела.

Обездоленная, исстрадавшаяся и обессиленная, падаю на кровать с одним единственным желанием – отключиться и уснуть. И по возможности надолго.

Но сон не идет.

Снова и снова воображение рисует мне картину под жутким названием «Предательство».

Кусаю губы в кровь. Впиваюсь пальцами в подушку. Сжимаю ее до хруста в пальцах. Из души рвется крик:

- За чтооооо?!

И уже готова зареветь навзрыд. Но что-то заставляет меня встать с постели.

Я медленно подхожу к зеркалу.

Зачем-то достаю ножницы.

И вдруг неожиданно для себя самой начинаю прядь за прядью состригать локоны, которыми так восторгался Власов. Которые он обожал гладить. Которые считал восхитительными и необыкновенными.

Пряди неслышно падают на пол. А мне кажется, что вместе с ними я отсекаю прошлое. Все то, что связывало нас с Олегом. С прошлой счастливой жизнью.

Легче почему-то не становится. Однако я с каким-то необъяснимым торжеством смотрю на свое отражение в зеркале, бормоча при этом:

- Я забуду тебя, забуду… Мне не больно уже нисколечко…

Утром в столовой Павел встречает меня вопросом:

- Настя, где твои роскошные локоны?!

Он обескураженно и с явным сожалением смотрит на остатки моей пышной прически.

- Я остригла их, - отвечаю с напускной легкостью. - Не хочу, чтоб они напоминали мне о прошлой жизни.

Признаваться, что они напоминают мне водопад локонов той белокурой женщины, которую увидела рядом с Олегом, не хочется.

- А что, так совсем плохо?

- Нет, но…

По всему видать, что Павел расстроен.

А я впервые довольна тем, что он называет меня не Асей, а Настей. До сегодняшнего дня меня это раздражало.

Но теперь с прошлым покончено.

Начинается новая жизнь, в которой только я и мои малыши. А чтобы они развивались нормально, я должна быть спокойной, хорошо питаться и… выстраивать эту свою новую жизнь.

Поэтому, вооружившись напускным спокойствием, хотя внутри все вибрирует от ужаса перед неизвестностью, обращаюсь к Широкову:

- Павел, помоги, пожалуйста, с трудоустройством, - и замираю.

- Чтоооо?! Ишь чего удумала. Этого я тебе позволить не могу. И давай договоримся, что до рождения малышей и необходимое время после ты живешь в моем доме и ни о какой работе не заговариваешь. Это не обсуждается. Есть только один вариант, когда я соглашусь на возможность твоего отъезда… Если этого потребует твой муж, и ты добровольно согласишься.

- Это понятно? – заканчивает он свой суровый монолог.

- Да, но…

- Никаких «но». Подумай о детях. К тому же, кто тебя в твоем интересном положении возьмет на работу? Все. Разговор на эту тему окончен. А теперь садись завтракать. Достаточно того, что вчера осталась без ужина.

- А волосы, - он смотрит на меня уже с лукавинкой, - волосы – не зубы, отрастут. Хотя ты и с короткой прической прекрасно выглядишь.

Ого! Это первый комплимент от Широкова. Конечно, я понимаю, что так он старается успокоить меня, утешить, отвлечь от грустных мыслей.

Возражать ему не хочется. Да и что я могу противопоставить его железным аргументам? Он во всем прав. А мне только остается смиренно согласиться с его доводами и благодарить Бога, что на моем пути встретился человек такой широкой души.