Мой любимый шеф

Глава 40.

На следующий день, утром на карту пришла очень круглая сумма. Даже не знаю, что надо покупать ребенку, чтобы ее потратить. Павел привык все вопросы решать деньгами. А я из тех, кто считает, что не в деньгах счастье. Но все же тратить их предпочитаю с умом. Открою для дочки депозит в банке.

Павел позвонил ближе к обеду:

— Маш, после часа можно съездить сдать документы в ЗАГС. Нужны наши паспорта и справка из роддома.

— Аленку только уложила, не будить же ее.

— Давай так: проснется, покормишь и звони, я здесь в офисе, сразу и подъеду.

— Хорошо, — согласилась я.

Женское самолюбие не позволило мне одеться как попало. Не смотря на усталость и возможность часок другой поспать, я озадачилась своим внешним видом. Живот еще не позволял носить приталенные платья. Я примерила белые в обтяжку джинсы, смогла их застегнуть. Красный с белой отделкой топ-распашонка как раз спрятал живот и подчеркнул заметно «подросшую» грудь. По шпилькам я успела соскучиться. Белые со стразами босоножки — мои любимые, удобная колодка и утолщенная подошва позволяют бегать в них почти так же быстро, как в кроссовках. Тонкие ремешки змейками переплетаются от пальцев до щиколотки и заканчиваются красивой застежкой сбоку.

Красную помаду в тон топу в итоге стрела, перебор. Нюдовый макияж днем более уместен. Волосы выпрямила плойкой и завязала в высокий хвост.

После кормления я нарядила дочку в то самое платье, которое купила во время первого похода в детский магазин. Потом позвонила Павлу и оделась сама.

— Мне подняться? — спросил он в домофон.

— Нет, мы сами, — сказала я. Через плечо повесила сумку, взяла дочь и мы впервые вышли из дома. Солнце нас ослепило, я повернул Алену на бок. Павел открыл заднюю дверь машины, взял дочку, улыбнулся ей, она с интересом смотрела на него, разглядывала долго и внимательно. А я засмотрелась на нее, не думала, что в таком возрасте взгляд может быть настолько разумным и осмысленным.

Я разместилась на заднем сидении, Павел передал мне дочку и сел за руль. Мы молча и очень быстро подъехали к ЗАГСу. Не больше десяти минут заняла вся процедура оформления свидетельства о рождении.

— Сможешь забрать свидетельство? — спросила я, садясь в машину.

— Да, конечно, — ответил Павел. Уже возле дома он спросил:

— Коляска есть?

— На следующей неделе привезут.

— Хорошо, — кивнул он и вышел из машины.

Павел проводил нас до квартиры. Короткая поездка втроем мне понравилась. Как будто на это время все встало на свои места. Но обольщаться поводов не было. Павел ни разу толком и не взглянул на меня, да и я уже не хотела на него смотреть.

В пятницу раздался звонок из офиса.

— Маш, привет! — сказала Геля. — Поздравляю тебя от всего нашего отдела с рождением дочки! Девочки передают тебе привет!

— Спасибо! Им тоже привет, — сдержанно ответила я.

— Маш, ты можешь как-нибудь передать копию свидетельства о рождении ребенка и заявление на начисление пособия.

— Да, могу. Пришли мне образец или бланк.

— Хорошо. Только не забудь, чтобы мы в этом месяце начислить успели.

— В понедельник Павел Александрович все принесет. Больше разговаривать не могу, дочка проснулась, — быстро попрощалась я.

Вот теперь пусть сплетничают. Представляю их озадаченные физиономии. До понедельника спать не будут. А потом что начнется! Жалко я этого не увижу.

Родители каждый день звонили и интересовались внучкой, в субботу пообещали навестить нас. Я попросила их по дороге заехать на старую квартиру, привезти мне мультиварку и блендер.

Дочь заняла все мое время и все мои мысли, она так меня изматывала, что я умудрялась засыпать за тридцать секунд. С ней я все научилась делать быстро: принимать душ за шесть минут, есть за две, а мыть полы и гладить пеленки за пять.В зеркало я на себя смотрела только в ванной, когда чистила зубы. Дисциплина, как в армии.

Приезда родителей я ждала с нетерпением. Я надеялась, что они захотят погулять с внучкой, а я в это время исполню свое единственное желание: развалиться на кровати звездочкой и полежать неподвижно в тишине.

Родители приехали с полным багажником. Папа в три захода занес урожай с дачи: картошку, капусту, огурцы, помидоры, кабачки, яблоки, груши, смородину, и все в таком количестве, будто мы с Аленой днями и ночами едим, не покладая рук и не закрывая рта. Последним заходом папа внес пакет с мультиваркой и блендером и что-то большое плоское, завернутое в простыню.

— Что это? — заинтересовалась я. Мама начала разворачивать.

— Маш, я подумала, что не должна такая красота в пустом доме висеть.

Она сдернула простыню, и я увидела знакомый холст: мы с Пашей танцуем на его юбилее.

— Мам, ну кто тебя просил? Думаешь на мусорке она лучше будет смотреться, чем в пустой квартире?

— Не выдумывай, повесишь вон на простенок между окнами.

— Мам, а свадебную фотку с Лешкой не прихватила? А с выпускного с Вовкой? Давай устроим выставку моих бывших! — кричала я шепотом, чтобы не напугать ребенка.

— Не сравнивай, — мама была неприступна, — с Лешкой и Вовкой у тебя детей нет, да и их фотографии ты в полный рост не распечатывала.

Наспех я замотала холст обратно в простыню и вынесла на балкон.

— Все, тема закрыта. Приглядите за Аленой, я пойду в ванную, спокойно приму душ, намажусь маслами, сделаю маску. Если что, стучитесь.

Еле сдерживая гнев, я закрылась в ванной. Несколько раз я задумывалась, что делать с этой фотографией, но так и не решила. Поскольку на глаза она мне не попадалась, вопрос был не особо актуальным. Но мама! Мама хочет меня добить. Неужели, по ее мнению, Павел увидит «нас» и сразу воспылает ко мне. Она хоть бы спросила: мне это надо? Она готова унижаться, лишь бы ее дочь перестала быть матерью-одиночкой.