Подарок

Глава 17

Он вошёл в угловую приемную под бой каминных часов. Сейчас, когда мир для него заиграл новыми красками, эта комната, дарившая когда-то долгожданные моменты общения с дорогой ему женщиной, виделась совсем по-другому. Словно он отсутствовал несколько лет, а не дней. Мельбурн пересёк комнату и, опустившись на колено, коснулся протянутой ему царственной руки. Упруго поднявшись с ковра, он прямо посмотрел в глаза своей королеве. На лице ее была полуулыбка, но в глазах притаилось непонятное беспокойство.
— Лорд М, я ждала Вас и рада Вашему возвращению в Лондон, — произнесла она спокойно, но ее пальцы немного дрогнули в его руке, выдавая волнение. — Эти дни были просто ужасны. Дэш, мой верный преданный Дэш… Он… — ее голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Он оставил нас прямо в сочельник…
— Мне жаль, мэм, — искренне ответил виконт и услышал совсем неожиданный вопрос.
— А меня, Лорд М? — она выглядела сейчас или старалась выглядеть как юная несмышленая девушка, которую он впервые увидел в тот памятный день, когда на нее свалилось бремя королевской власти. Даже дышала взволнованно, прерывисто, жадно ища в его глазах что-то очень важное для себя. Но сейчас все было по-другому. И этот вопрос, произнесенный немного обиженным и капризным голосом, резко контрастировал с ее нынешним статусом и опытом.
— Королева не нуждается в жалости, мэм! — ответил он без промедления, стараясь придать своему голосу уверенную и в то же время мягкую окраску, чтобы не усугубить настроение королевы.
Она немного помолчала, стараясь принять эти слова не чувствами, а разумом, как он сам учил ее когда-то. Но самолюбие женщины, уже почувствовавшей в полной мере вкус власти, не позволяло ей отгородиться от ощущения, что сегодня глазами Лорда Мельбурна на нее смотрит совсем другой мужчина. В них нет той привычной смеси щемящей боли и нежности, готовности отдать за нее последнюю каплю крови! Нет и малой толики того, что дарило ей покой и уверенность на первом году ее царствования, а позже тихую радость и почти уверенность, что этот выдающийся человек испытывает к ней глубокие чувства! Больше она не ощущала себя Прекрасной Донной, благосклонно принимающей любовь и поклонение своего верного рыцаря.
— Отчего я вижу в Вас такие перемены? — вновь испытующе глядя ему в глаза, произнесла Виктория.
— Может быть, возраст неумолимо сказывается на моей внешности?
— Ничуть, я нахожу Вас даже более энергичным, чем всегда.
— Всего лишь свежий воздух, мэм, и здоровый размеренный образ жизни в Брокет Холле, — попробовал объясниться он.
— Я рада, что рождественские каникулы Парламента и затянувшиеся праздники оказывают на Вас столь положительное влияние, но Вы нужны мне здесь, Лорд М. Я хотела бы собрать Тайный совет уже второго января, и для его подготовки мне необходимо услышать Ваше мнение по нескольким вопросам.
— Позвольте узнать, мэм, чему будет посвящено заседание ? Тогда я смогу в полной мере проработать основные вопросы и подготовить Вашу речь на нем.
— Меня беспокоит афганский театр военных действий, а в большей степени… самоуправство моего министра и Вашего зятя — Лорда Палмерстона! — последнюю фразу она даже не попыталась смягчить. — В Ваше недолгое отсутствие я пыталась найти в его лице не только компетентного политика, но и человека исполнительного, безусловно считающегося с моей волей. Этой готовности я в нем так и не обнаружила! Полагаю, что Вы, как глава моего правительства, должны вмешаться. А предсказуемость нашей внешней политики не должна впредь зависеть от амбиций ее министра!
Казалось, что эту тираду она заранее отрепетировала, но сейчас ей явно требовалась передышка. Мельбурн был благодарен за короткий кивок королевы в сторону кресла: долго стоять при столь напряжённом разговоре, принимающем неожиданные формы, ему было бы затруднительно. «Генри, безусловно, обаятельный мужчина и приятный собеседник, но в своём видении Британии, как вершителя мировых судеб несгибаем», — подумал премьер-министр, попробовав развернуть разговор в более конструктивное русло:
— Лорд Палмерстон, конечно же, дорожит Вашим мнением, мэм, но не личные амбиции, а лишь забота о Британских интересах делают его политику столь намеренно агрессивной. Поверьте моему опыту, большего патриота и более преданного Вам слуги нужно ещё поискать! Думаю, мэм, он, как никто другой из партии вигов в Парламенте, будет достоин в будущем премьерского кресла.
Королева нетерпеливо повела алебастровым плечом под облаком бельгийского кружева, но удержалась от готового слететь с уст колкого замечания.
«Молодец, уже можешь сдерживать свои порывы», — подумал Мельбурн, втайне гордясь своей повзрослевшей ученицей. В их разговоре повисла непродолжительная пауза.
В минуты сильного волнения Виктория забывала о своём статусе и величии и становилась беспокойна. Вот и сейчас она порывисто встала с кресла и подошла к запотевшему окну. Вглядываясь в неясные очертания дворцового парка, скрытые тонкой белесой поволокой, она продолжила:
— Мне до сих пор не на кого опереться кроме Вас, Лорд М. Особенно сейчас, когда я едва оправилась после рождения дочери и смогла, наконец, вернуться в полной мере к своим королевским обязанностям. В дядиных советах я более не нуждаюсь, а муж… — она сделала паузу и вернулась в покинутое кресло:
— Иногда Альберт бывает совершенно невыносим, пытаясь решать что-то самостоятельно, не спрашивая моего совета и не согласовывая своих действий. Его рвение порой меня пугает... Вы не должны покидать Лондон на столь долгий срок! — в ее голосе отметились властные раздражённые нотки.
Мельбурн вздохнул и лишь удивленно вскинул брови, подумав, что наблюдательная Эмма как всегда оказалась права. Его королева сейчас была во власти своих еще не угасших чувств и вела себя словно ребенок, у которого вдруг забирают любимую когда-то, но давно забытую игрушку. Чистейшей воды эгоизм! Как же он раньше не видел этого или не хотел замечать, списывая все на юный возраст и неопытность своего суверена.
Кажется, еще несколько месяцев назад его сердце замирало от нежности рядом с этой маленькой, но властной женщиной, которую он в какой-то степени создал сам. Он почти два года был для нее другом, учителем, отцом, а потом оказался и ее первой любовью. Один Бог знает, чего ему стоило то невнятное объяснение в парке Брокет Холла! Эта глупая и совершенно дилетантская параллель с грачами, попытка скрыть свои истинные чувства, дикое желание отбросить к чертям все доводы рассудка… Но он хорошо понимал, что не имеет права сразу же отвечать на эту наивную полудетскую влюбленность. Подталкивая ее к браку, он хранил в душе безумную и непозволительную надежду, что она проявит свой характер, что, быть может, ее чувства к нему действительно сильны и глубоки, и вопреки всему она не отступится от них. Однако жизненный опыт не подвел его, и лучезарный облик молодого кобургского принца сделал свое дело. Она, несмотря на их разногласия в представлениях о мире и жизненных приоритетах, влекомая более своим женским инстинктом, чем чувствами, выбрала немецкого кузена себе в мужья. И хотя Мельбурн был изначально не в восторге от кандидатуры Альберта, при ближайшем знакомстве с ним все же почувствовал в этом и образованном, но слишком педантичном юноше способность благотворно влиять на юную королеву.
«Я никогда не могла и подумать, что мне уготовано столько счастья…» — писала она своему премьер-министру на следующий день после свадьбы. Это послание должно было обрадовать Уильяма, но почему-то сжимало сердце болезненным спазмом. Если это была ее месть за отвергнутые им чувства, то она определенно удалась. Он тогда волевым усилием приказал себе забыть эти сентиментальные стариковские переживания и настроиться на постепенный уход из жизни королевы, у которой теперь был муж, ее опора и защита, и провести остаток дней в любимом поместье, посвятив себя переводам и мемуарам. Но видимо, высшим силам было угодно распорядиться его судьбой по-другому. И сейчас в Брокет Холле его ждала женщина, которая подарила ему надежду и свою любовь, пожертвовав всем, что у нее было. Он невольно вспомнил ее сладкий сон сегодня утром, когда пришел проститься перед дорогой, и мысленно улыбнулся этому очаровательному видению.
Сейчас ему нужно поговорить с королевой откровенно и искренне, без недомолвок. Он должен помочь ей понять, что больше не может быть ее бессменным советником, наставником и печальным рыцарем. Эта страница их отношений должна быть раз и навсегда закрыта.
— Мэм, я прекрасно понимаю Ваши чувства после потери столь дорогого Вам существа и опасения по поводу вмешательства вашего мужа в политические дела, — начал он спокойно и выдержанно, — Но не могу не упомянуть о том, что теперь он, а не я должен оберегать Вас и защищать от жизненных бурь. Возможно, стоит позволить ему проявить себя во власти, хотя бы частично, и тогда вы достигните желанного равновесия в семейной жизни. Мое же влияние и присутствие подле Вас только подливает масла в огонь.
Королева, наконец, подняла на него глаза, понимая, что вопреки своим чувствам не может игнорировать факты, произносимые таким знакомым, уверенным голосом.
— Пришла пора расставаться с прежними привязанностями, предпочтениями и смело вступать в новую жизнь, мэм. Я лишь часть вашего прошлого и навсегда останусь в нем, с благодарностью вспоминая те годы, когда мне удалось помочь Вам сделать первые шаги в качестве монарха. Всегда трудно менять привычки и окружение, но такова жизнь, она идет вперед и диктует свои правила. Не бойтесь этих перемен, их еще не мало будет в Вашей долгой жизни… Поверьте мне, как своему верному другу, который желает Вам лишь самого лучшего.
— Лорд М, вы хотите сказать, что я должна позволить Вам отойти от дел, чтобы Вы так же могли начать «новую жизнь»? — по ее глазам Мельбурн понял, что королева знает об истинной причине его экстренного отъезда в Брокет Холл в сочельник. Она смотрела доверчиво, совсем как раньше, слушая его наставления, и он понял, что его слова, как всегда, постепенно усмиряют ее пылкую натуру, заставляя прислушаться к голосу разума.
-Да, мэм. Именно так.
Она на секунду замешкалась, не зная, что сказать, нервно царапая пальцем золотое тиснение на папке для государственных бумаг. Его доводы были убедительны, справедливы, искренни. Ей самой нужно было догадаться о том, что именно вызывает постоянное раздражение Альберта, их неприятные и болезненные размолвки. Мельбурн прав. Надо смотреть правде в глаза и надо смириться… Начиналась другая эпоха в ее жизни, и Лорду М не было в ней места. Но все же, все же… Почему он так спокойно говорит об этом? Гордость и жгучее женское любопытство вели свой молчаливый поединок в ее сердце. В наступившей, почти разряженной тишине этой комнаты прозвучал вопрос, заданный почти деловым тоном:
— Она действительно так похожа на меня?
— Определённо, мэм, — последовал слишком поспешный и неприятно краткий ответ Мельбурна.
Это было совсем не то, что она рассчитывала услышать от всегда чувствующего ее ожидания собеседника.
— И вы?
От ответа на этот короткий вопрос зависело многое в дальнейшей судьбе не только пэра Англии и премьер-министра, но и поданного королевы.
— Безусловно, поступлю как джентльмен, мэм, если у меня ещё остался шанс найти своё счастье в законном браке.
Невольное выразительное «О» слетело с уст собеседницы, голубые глаза заметно потемнели.
— Вы хотите оставить меня и сложить полномочия немедленно? — в голосе слышались уже ледяные нотки.
— Нет, Ваше Величество, такой вариант возможен чуть позже, — тон Мельбурна приобрёл толику деловитости и официальности. — Мое правительство вполне дееспособно до назначенных летом выборов и безусловно будет работать с полной отдачей на благо народа и его монархии. Дальнейшее скрыто даже от моего прозорливого взора, мэм, — прибавил он с мягкой и грустной улыбкой.
— Что же, значит сейчас Вы не ищете себе замену и будете оставаться моим премьер-министром, пока сами этого желаете? — немного растерянно, но вполне твердо спросила королева.
— Именно так, мэм. Пока виги у власти в Парламенте и Вы нуждаетесь в моих советах, я не оставлю свой пост. Если же мы проиграем очередные выборы, то мой кабинет однозначно падет. Убежден, что тогда Вы примите мою отставку с легким сердцем, — вновь улыбнулся он, получив в ответ ее понимающий кивок и чуть заметное движение губ.
Когда были решены все неотложные политические вопросы и подготовлен план проведения Тайного совета, Лорд Мельбурн, склонившись, поцеловал руку своей королевы и вышел из приемной. Он чувствовал, что она проводила его долгим пристальным взглядом, но уже не обернулся…
------------------------------------
Проходя по холодному мрачному коридору с минимальным количеством зажженных свечей и почти не замечая деловито снующих лакеев в напудренных париках, Мельбурн краем глаза улавливал мелькание своего отражения в тусклых зеркалах галереи. Перед лестницей он на минуту задержался и вгляделся пристальнее. Игра ли света или воображения делали его фигуру и выражение лица в глади вычурного стекла значительнее и безмятежнее, чем было на самом деле. Внутреннее напряжение после разговора с королевой никуда не исчезло, но умело скрывалось волевым усилием опытного политика. Он поправил лёгким касанием пальцев безукоризненный галстук и, удовлетворенно хмыкнув, вышел на широкую лестничную площадку.
Навстречу ему поднимались двое. Впереди, чуть косолапя, шёл Роберт Пиль, одетый в мышиного цвета сюртук, мешковато сидящий на его тучной фигуре, и в яркий атласный жилет. На шаг позади от него, с озабоченным видом поднимался личный секретарь принца Джордж Энсон. Мельбурн, моментально изобразив на своём лице выражение лёгкой задумчивости и скуки, начал спускаться, мысленно прикидывая дела на сегодняшний день и вечер.
Поравнявшись, они встретились глазами с сэром Робертом и церемонно раскланялись. Энсон же, нервно кашлянув, задержался и обратился к своему бывшему патрону:
— Сэр, у меня есть к Вам поручение от принца. Осмелюсь уточнить, срочное и конфиденциальное. Не могли бы Вы проследовать с нами на его половину?
Мельбурн с интересом посмотрел на своего бывшего помощника. Он не ошибся в его профессионализме, когда почти год назад рекомендовал его принцу Альберту.
— Полагаю, сэр, вы тоже направляетесь к принцу? — уточнил он уже у Пиля. - — Разумеется, — ответил сэр Роберт, насупившись, как всегда тушуясь под взглядом ироничных зелёных глаз премьер-министра. «Нет, никогда ему не овладеть той лёгкостью и обаянием, присущим подлинным аристократам. Он профессионал, человек дела, вызван во дворец для серьёзного разговора и не умеет разводить весь этот политес» - думал с легкой досадой лидер оппозиции в Парламенте.
Они втроём поднялись на один пролёт лестницы и свернули в сторону личной приёмной принца-консорта.
За последний год Альберт в качестве супруга королевы порядком обжился на неуютном просторе Букингемского дворца. В ожидании приглашения мужчины прохаживались по приемной принца, не вступая в беседу, с деланным интересом разглядывая старинный глобус и разложенные на столе антикварные географические карты. Там же, в аккуратной стопке лежали книги немецких ученых мужей по истории и географии. Принц явно привёз эти дорогие сердцу предметы из Кобурга, как вещественный кусочек своей прошлой жизни. Каминные часы весёлым перезвоном, отдаленно напоминавшим мотив «Ах, мой милый Августин…», отметили час пополудни.
Дверь в рабочий кабинет принца, наконец, открылась, и он порывисто вышел к своим посетителям. Фигура секретаря маячила за его спиной. Компанию им составляла длинноногая красавица-борзая Эос — с лоснящейся черной шерстью и белым пятном во всю грудь, изящный шелковый демон, не оставлявший никого равнодушным к своей особе. Она повела длинным охотничьим носом в сторону чужаков, но не издала ни звука. Вилять хвостом, как простодушный Дэш, было ниже ее достоинства.
Мельбурну вспомнилось, как в начале февраля Альберт, тогда ещё жених, прибыл в Англию в сопровождении колоритной троицы: своего библиотекаря, лакея Исаака Карта и борзой Эос. Принц обожал и ценил свою собаку — все же треть его свиты! Со временем и умная Эос стала чувствовать себя неотъемлемой частью английских апартаментов супруга королевы.
За прошедший год взаимная настороженная дистанция между молодым человеком, волею судьбы ставшим мужем самого могущественного монарха Европы, и первым чиновником государства, годившимся ему в отцы, так и не была сокращена. Но на данном этапе вежливость и подчёркнутая корректность отношений устраивала обоих.
Принц предложил посетителям занять обитые темным шелком кресла и, чересчур торжественно расправив фалды своего сюртука, сам устроился напротив. Мельбурн подумал, что со своими длинными руками и ногами Альберт сейчас напоминает жука-плавунца, пытающегося казаться уверенным на зыбкой водной глади.
Его голос был всегда немного надрывен и приглушен, так что приходилось слегка прислушиваться к сказанному, но сегодня принцу особенно долго не удавалось придать своему тону нужную деловитость из-за явного волнения. Альберт выразил свою обеспокоенность слухами о готовящихся беспорядках в городе и возможном очередном покушении на Ее Величество. Воспоминания о пережитом кошмаре в июне прошлого года были свежи. Он просил принять срочные и превентивные меры по выявлению всех заговорщиков и обеспечению полной безопасности королевы.
«А ведь он по-настоящему ее любит», — невольно отметил для себя Мельбурн, удивляясь, что при этой мысли у него теперь так легко на душе.
Роберт Пиль был краток и сух в изложении имеющихся у него сведений. Не занимая сейчас никаких государственных должностей и возглавляя парламентскую оппозицию, он оставался прежде всего патриотом и компетентным политиком. Его любимое детище - Скотленд-Ярд за те десять лет, что он уже не возглавляет министерство внутренних дел, превратилось в грозную и профессиональную силу, стоящую на страже интересов государства. А старые связи с детективами с Боу-стрит и агентурной сетью тайной полиции за эти годы видимо и не прерывались. Информация была тревожная, многое Мельбурну было уже известно, но он не мог ни признать, что нынешний министр его кабинета такой полнотой картины не обладает.
Когда импровизированное совещание закончилось, Мельбурн и Пиль одновременно раскланялись с хозяином кабинета и в молчании спустились в просторный холл дворца в ожидании пальто, цилиндров и трости. На прощание они практически одновременно протянули друг другу руки, скрепив этим дружественным жестом своё искреннее пожелание удачи на завтра. Но за парадными дверями Букингемского дворца их дальнейшие пути разошлись.
Путь премьер-министра лежал в рабочую резиденцию на Даунинг-стрит, а впереди его ждало множество неотложных дел.