Осколки на снегу

8.3. Завтрак в ресторации

В этот день в Межреченске, в глубине Скучных земель, провидением Высших сил или волею людской в одной ресторации встретились сразу несколько человек, каждый из которых в одиночку или нет разыгрывал карту будущей судьбы Империи, порой не догадываясь об этом. Кто-то из них знал, какую игру он ведет и зачем, кто-то еще не подозревал, что ему уготовал фатум, - но все они до поры до времени за некоторым исключением не имели ни малейшего представления друг о друге. Впрочем, это было дело самого ближайшего времени.

Мещанин Сидоров спустился из своего номера, чтобы позавтракать. Ночь у него выдалась нелегкой и все, чего хотел Ганг, а это был именно он, так это просто выпить взвара, заесть его блинчиком и десять минут ни о чем ни думать.

Князь Руб-Мосаньский – ах нет, конечно же, купец первой гильдии Сергей Иванович, зашел с улицы, потому как совершал утренний моцион по центральной площади и проголодался, а дома у него, пусть дом этот и находился рядом с ресторацией, дуры-бабы только начали обед готовить. А он никакая ни будь там мелочь, коли захотел откушать, не терпит ждать.

Купец так громогласно сообщил об этом половому, что Лаки невольно поморщился. У Лаки цель была тоже проста – в приличной обстановке красиво поухаживать за северной дикаркой. Но интуиция вопила, что все идет не так.

Обстановка была терпимой, да публика отчего-то смущала. Такое же чувство у Лаки было, когда в шинайском кабачке он попал в перекрестье взглядов сразу трех разведок… и всем им он к тому времени успел насолить. Тогда из Шиная уходить пришлось через пустыню. Но Шинай на перекрестье торговых путей между Севером и Югом, Западом и Востоком, там шпионов всегда как блох на собаке. В Межреченске же картина была совершенно другой. Или нет? Чувство опасности не покидало и мешало сосредоточиться на спутнице, а в его тонкой работе настрой так важен.

Может и стоило прислушаться к брату Максиму, который очень уж выразительно на Лаки смотрел, когда они вышли на Центральной площади этой дыры, по недоразумению именуемой городом.

– С завтрака на завтрак? – осклабился он, всем своим видом давая понять, что идея эта самая что ни на есть дурацкая. А посетить местный аналог парка Лаки передумал, когда понял, что он от леса мало чем отличается. Не то, что Лаки не любил дикую природу… Сам брат Максим доверия мало внушал.

Он только раз зыркнул на Лаки из-под бровей, но имбериец сразу узнал этот взгляд. Так на портовых окраинах оценивают заблудившихся чужаков, прикидывая – сразу пощипать дурачину или заманить дальше в переплетенье улочек и проходов. Лаки подозревал, что если у Максима бороду сбрить, то прошлые привычки помощника Саватия ни для кого тайной не станут.

А может быть дело именно в этом? С Саватием, о котором Лаки много слышал от Карла, ему пришлось работать впервые. И Провинциал категорически не понравился Лэрду. Он бы с удовольствием переместился в Темп, прихватив девушку с собой, да только одного взгляда на Лизу было достаточно, чтобы понять – голова от Лаки у нее не кружится, а значит и добровольно с ним она не поедет.

Дочь Соцкого оказалась неприятным сюрпризом – ни дикарка, ни простушка, ни глупа. Слишком красива и слишком серьезна. Но свою красоту, похоже, еще не осознает, если даже не уверена в обратном. Да только сыграть на этой уверенности не получится – характер у его нынешнего задания тоже не прост, замкнется и отдалится еще больше.

...Стойгнев же, которому приспичило лично понаблюдать за Лаки и девицей Соцкой (благо на себя князь не походил совершенно) обнаружил, что к объектам для наблюдения у него, как минимум, добавился еще один. Мещанина с Имперского шоссе он узнал сразу, как вошел в залу, и это совпадение ему не понравилось. Когда же за столик к бородачу скользнул Волков – растудыть его в хвост – секретарь и помощник покойного Винтеррайдера, князь окончательно убедился, что дело нечисто.

Лизу не устраивало решительно все, но больше всего тот момент, что повода сбежать от Лаки не предвиделось. Еще она полагала, что брат Максим, который в Сером Замке ходил с очами, опущенными долу и казался скромным мольцом, не даст ей отлучиться из ресторации, и даже более, он с ней, Лизой, если что, цацкаться не будет. Уж слишком неприятным был его взгляд, который она чувствовала, кажется, даже через двойное стекло: одно – мотора, второе – ресторации.

...Волков же, присев напротив Ганга, перевернул браслет, включая глушилку. Ганг покосился на него и потянул к себе чайник со взваром – плеснул в кружку, которая уже стояла наготове перед Андреем. Еще делая заказ, барон попросил полового принести чайную пару, мол, знакомец придет, так что и взвару несите сразу побольше.

– Обрати внимание на девушку в темно-сером платье. Только не явно, – попросил Волков.

– Кто это? – не отрывая глаз от тарелки, спросил Ганг.

– Соцкая.

– Вот как, – Ганг аккуратно распилил блинчик вилкой и, отложив прибор, потянулся к бокалу с водой. Взвар был уж слишком сладок, а он Ганг – рассеян, даже не посмотрел, что за люди собрались в этой зале. Увиденное испортило и без того в конец плохое настроение.

– Ты знаешь ее спутника, Андрей?

– Он не из наших краев. Первый раз этого типа тут вижу.

– Еще бы! Он издалека, – Ганг огладил бороду.

– Столичный?

– Да, только столица не наша, – теперь мещанин Сидоров чистил бороду салфеткой, не догадываясь о том, какими словами поминает его манеры чернобородый купец за столиком у окна. – Мы сталкивались с ним на Островах. Нет, мы не представлены, не виделись и не встречались. Просто он привлек внимание Берти, который доподлинно узнал, что этот тип связан с псами Имберийской королевы. Ситуация еще хуже, чем мне казалось. Сегодня передавай сигнал и вызывай сюда Берти с командой.

Андрей дернул головой.

– Вызывай, – жестко сказал Ганг, снова уткнувшись взглядом в тарелку. – Ты привык от псов королевы обороняться, а Берти умеет их обманывать.