Девятая жизнь

Бусина голубая

Напевая «а бабий век, короткий век. От печки до порога…» вожусь со своей плиткой. Правда, теперь забочусь не о наших телесных потребностях, а скорее о возвышенно-духовных – вот такое многоцелевое устройство получилось…

Что за потребности такие? Да вот захотелось мне не только рассказывать Назарию о своем мире, но и показать, да вообще – рисовать хочется иногда просто до зуда. Проще всего, конечно, было б крутить ему картинки через продолжающие исправно функционировать «глазные» экраны, но – как я его потом из комы выводить буду?

Он вроде только меня начал тварью считать (*то есть результатом творения, или по-простому – живым существом), а не слугой нечистого, а тут на тебе – способность насылать «видения». Да и виртуальный «планшет» у Тактика оставляет желать лучшего. Сильно оставляет, проще уж прямо на песке когтем рисовать, а потом уже раскрашивать.

Словом, все эти объективные сложности я поначалу обходила методом экспроприации. Некоторый запас местного аналога писчего пластика у Назария был, его я и распотрошила. Смотрел он на это дело грустно, но сильно не возражал. В смысле вслух не возражал. А зря, как потом стало понятно. В общем, нашими совместными стараниями запас быстро кончился.

Особо губительным моментом для него оказался следующий фактор – местный «пластик» подразумевал многократное использование, но еще в начале моего появления у Назария кончились чернила и я, ничтоже сумяшися, притащила ему в качестве чернильницы витую раковину. Благо этих моллюсков в море было – все книги мира переписать раз по сто. А потом и вовсе составила чернила на основе сажи и моего синтетического красителя. Макаешь перо и пишешь, будто кровью по бумаге. Чернила вышли – на тысячелетия, не выцветают, не выгорают, не смываются и не размазываются водой слезами и маслом. И, в качестве дополнительного бонуса, так глубоко проникают внутрь листа, что не отскабливаться совершенно.

То есть для книги лучше не придумаешь, а вот все черновики и наброски теперь только выкидывать. Бедолага чуть не плакал, а узнав способ изготовления местного «пластика», и соответственно его стоимость, стыдно стало уже мне. Причем вопрос был даже не в деньгах, тех «икринок» что я уже понаковыривала, хватило бы скупить все книги и весь пергамент на пару мегаметров в округе. Собственно, те «икринки» что Назарий у меня взял большей частью на эти цели и пошли. Вопрос был в том, что «дорога ложка к обеду» - когда еще наш заказ назад доберется, а писать-рисовать уже неначем.

Вот и взялась за освоение реакции полимеризации, выбрав самую простую и доступную. Благо объем исходного сырья в виде сухих водорослей учету просто не поддавался.

Как существо ленивое – выбрала комбинированный тип производства: на первом этапе сырье обрабатывалось тремя разными штаммами бактерий, благо из чего выбрать у меня было. На втором всю колонию разом заливала щелочью, получая очищенное сырье для третьего этапа, собственно полимеризации. Правда и там пошла по пути наименьшего сопротивления и применив вместо полимера, по сути, полимерный клей.

Дальше все было просто – выливаем ложку моей бурды на нагретую плиту (ее пришлось все-таки отполировать до состояния, что можно было видеть свою выгоревшую на солнце физиономию с забывшей про гребень челкой) и выдаем «небольшой» гравитационный импульс из сэкономленного во время спуска «парашюта», а то придавливать сверху глыбой на пару тонн – замаешься.

Результат получился, что называется «по трудам ея»: непрочный, причем не только легко режущийся, но и просто рвущийся лапой; неравномерной толщины; пористый настолько, что если набрать чернил щедро надпись проходила насквозь; условно гладкий только с одной стороны, причем сильно «условно»; непонятного и неравномерного цвета, и ко всему прочему – горючий и наверняка не любящий прямых солнечных лучей.

Сплошное позорище. Сделай я такое на лабораторной работе, до сих пор бы гравихимию сдавала. Ага, четыреста девяносто шестой раз «на бис».

Чего-то в этом супе явно не хватало, но вот чего? Или просто сырье не совсем удачное, или шея длинновата (*аналог выражения:«руки не из того места»). В итоге промаялась полтора дня, перебирая разные режимы методом последовательного тыка с коррекцией, в надежде потом экстраполяцией улучшить качество продукции хоть немного.

А потом, после бессонной ночи, когда мне при попытке уснуть начинались сниться формулы полимеров или производственные цеха, цепляющие башнями реакторов за пролетающие облака, я обнаружила, что вся стопка результатов с номерами экспериментов в углу каждого образца… исчезла.

Краткое расследование показало, что дурной пример заразителен. Назарий, как оказалось, помимо положенного «урока» (*урок – задание, обязательство налагаемое или взятое добровольно, в данном случае скорее всего речь идет о переписи священных текстов), для которого у него пергамент еще был, писал и еще одну книгу (и как я это недосмотрела – теряю хватку), уже свою собственную. И тут, увидев такое богатство, в виде целой стопки как он ее назвал – «бумазеи», и, заботясь о том, чтобы я не пустила его на растопку (это он видимо проверку на горючесть так истолковал), решился на экспроприацию. Что не говорите, а: «контакт с привычками и ухватками цивилизованного существа тлетворно влияет на неокрепшую мораль дикарей».

Отобрать «результаты» вышло… приблизительно, как отнять конфетку у младенца. Желающие могут при случае попробовать и доложить о результатах. Его полный тоски жалобный взгляд чуть не разорвал мне сердце. Пришлось пообещать, что если он даст мне сегодня почитать свой опус, и он мене при этом понравится, то завтра-послезавтра я ему сделаю пачку бумаги ничуть не хуже.