Ох, уж эта Натали!

Глава 2

2

Удивительно, что делает с человеком родительский дом! Став взрослыми, мы возвращаемся под родную крышу, чаще всего, по случаю: радостному или печальному. Но, каким бы скорбным ни был повод, молодость и жажда жизни берут своё. И вот ты уже снова ребёнок, бродишь по комнатам, а вслед за тобой, перешёптываясь и прячась за креслами, бродят воспоминания. И ты не гонишь их, а, наоборот, позволяешь подойти к тебе как можно ближе, заполнить всё пространство вокруг тебя, перенести тебя во двор и на конюшню, в ближний лесок и на реку. И путешествуешь так по своему детству до тех пор, пока кто-то, войдя, не спугнёт их неосторожным словом или громкими шагами. Они разлетаются, оставив в душе пространство, тянущую пустоту, которую ты жаждешь заполнить, снова оставшись наедине со своими воспоминаниями.

Каждый день Николай откладывал свой отъезд в полк, решая напоследок то прогуляться по осиннику за речкой, проваливаясь в подтаявший снег, то обойти село и поговорить с мужиками, то навестить кого-то из соседей.

Сегодня он задумал повидаться с Катериной, хозяйкой трактира в деревне, расположенной у ближайшей к поместью почтовой станции.

Катерина, как оказалось, уехала в город делать какие-то заказы для своего хозяйства. Ругнув себя слегка за то, что не догадался её предупредить о своём визите, Николай отправился в обратный путь.

Ещё издали он увидел чужие сани у своего крыльца. Привыкший не угадывать, а разведывать наверняка, Николай подъехал не к конюшне, как обычно делал, когда ездил верхом, а прямиком к дому. Принимая поводья, Григорий ответил на вопросительный взгляд барина: «Сосед, Семён Проклыч Захарьин, пожаловали».

Полынский пожал плечами в недоумении. Не то чтобы ему неприятен был этот визит, просто с Захарьиным у его отца никогда не было даже приятельских отношений, они общались только на тему общей межи. «Может, прикупить чего хочет?» - подумал Николай и вошёл в гостиную, где его уже ожидал за чаем нежданный гость.

Навстречу ему встал невысокий старичок. Капитан помнил, что отец с пренебрежением отзывался о соседе как о престарелом сластолюбце, и представлял себе Захарьина отяжелевшим краснощёким ловеласом с сальной ухмылочкой. Но человек, расположившийся в кресле у окна, никогда не вызвал бы у Николая подозрений в… да вообще каких-либо подозрений. Прямой, сухощавый, с редкими волосами, не скрывающими лысого черепа, с желтоватым цветом лица и рук, спокойными и внимательными глазами. Захарьин держался непринужденно, но с достоинством, Николай поначалу даже смутился, ведь он собирался обращаться надменно и пренебрежительно с человеком, который при ближайшем рассмотрении не вызывал иных чувств, кроме почтения к возрасту и врожденному аристократизму.

На правах старшего сосед протянул руку и поздоровался:

- Добрый день, Николай Иванович. Прошу покорнейше простить за незваный визит, но боялся не застать Вас уже в поместье. Позвольте выразить мои соболезнования по поводу безвременной кончины Вашего батюшки.

- Благодарю, - растерянно отозвался Николай. – Прошу Вас составить мне компанию за чаем. А может, желаете чего-нибудь покрепче?

- Чаю будет достаточно, - отказался Захарьин, и Николай ещё раз подивился, почему в округе так не любят этого человека. Он не был ни заносчив, ни услужлив без меры, весь его облик выражал простоту и благообразность.

Сосед просидел минут сорок, разговаривал о погоде, урожаях, спросил, на сколько Николай намерен задержаться в деревне, похвалил угощение, пригласил приезжать в любое время и, попрощавшись, отбыл в своё поместье.

«Зачем приезжал?» - недоумевал Николай, переодеваясь в домашний халат, чтобы посидеть у камина с книгой.

В два часа пополудни старый дядька не выдержал и разбудил задремавшего в кресле барина, тронув его за плечо:

- Николай Иваныч, батюшка, обедать пора.

- Что?.. – не понял спросонок Николай. – Ах, да… обедать… Пускай подают.

Григорий, ворча что-то о том, что спать перед обедом – это «невесть что за мода», что так и организм надорвать можно, удалился отдавать распоряжения. Николай отправился одеваться к обеду.

⃰⃰⃰ ⃰ ⃰

После обеда к Полынскому приехал отцовский поверенный и привёз документы о вступлении в наследство на подпись. Обсудив все дела, Николай решил, наконец, заняться учётными книгами и велел позвать управляющего для отчёта. Нестарый ещё немец герр Берг, давно терпеливо ожидавший вызова, явился тотчас с гроссбухами, в которые аккуратно заносил все доходы и расходы по содержанию хозяйства и дома. Хватило одного вечера, чтобы понять, что дела в поместье в полном порядке и что недаром отец платил немцу вдвое большее жалование, чем его соседи русским управляющим. Когда стемнело, Николай решил сам отнести бухгалтерские книги Генриху Францевичу и самолично поблагодарить его за службу. Прихватив с собой коробку дорогих сигар, он отправился к флигелю, в котором жил управляющий с семьёй: русской женой Анной и тринадцатилетним сыном Адамом.

Дверь открыла хозяйка.

- Добрый вечер, Анна Михайловна. Простите за поздний визит, но мне бы переговорить с Генрихом Францевичем.

- Здравствуйте, Николай Иванович, - заволновалась Анна Михайловна. – Что-то случилось?