Ради тебя

Глава 13

Стимул

Тихая мелодия журчала лесным ручейком, шелестела листьями, купалась в траве. Мелодия пахла морем, разнотравьем заливных лугов, несла в себе нотку винограда, толику яблок, и все это в обрамлении нежного запаха пионов. Невообразимое сочетание, непередаваемый аромат. Его творила сама природа: земля, ветер, горячее солнце, холодная луна, яркие звезды, сизые тучи.

Старая песня родом из Лордерона. Долго уже подобных ей не слышали уши живых, ибо все, кто помнил их, уже были мертвы.

Лучи солнца расплавленной патокой стекали с густых ветвей на землю, скользя по обнаженным рукам женщины, сидевшей на крохотной лесной прогалине. Синяя ткань юбки укрывала ноги. Белая простая рубаха без рукавов. Седые волосы, хотя в самой фигуре ее не было и намека на дряхлость. Наоборот, она была средоточием силы, молодости, запаха и звука, кажется, и само солнечное золото тянулось к ней юркими змейками.

Босые ступни Ле утопали в траве, как в самом дорогом ковре, вытканном эльфами. Шаги были легкими, тело невесомым, дыхание свободным. Она шла, почти пританцовывая, не смущаясь, хотя понимала, что нага. Длинные волосы волной укрывали спину. Она чувствовала себя дриадой, которых воспевают жители Дарнаса. Даже ноги так же резвы, хоть и нет у нее копыт и хвоста.

— Эльфы — удивительные создания. Они преклоняются перед природой, становясь ее прекрасными орудиями, защищая и творя, — женщина подняла руку, и на ладонь ей опустилась разноцветная бабочка. Трепетные крылышки сложились, затейливый узор их жил собственной жизнью, гипнотизировал, манил. — Присядь, Лейна Ринн, — бабочка вспорхнула, а та самая ладонь, что предоставила насекомому удобную площадку для отдыха, похлопала по земле рядом с человеческой женщиной. — Красиво, правда?! Так мало в нашем мире таких мест. Постепенно они исчезают. А сколько умирает разумных существ, чтобы сохранить подобные этому островки прекрасного? Правда, к сожалению, иногда бывает недостаточно и смерти.

Она оправила юбку, разглаживая невидимые складки, и повернулась к Ле. Глаза ее были удивительно красивыми, лиловыми. Молодая, без единой морщинки, но во взгляде ее сквозила вселенская усталость.

— Нелегко пришлось, — женщина вздохнула, — Высокорожденных тяжело направлять. Их души особы. А уж душа Сильваны — мир, похожий на ее драгоценный Луносвет, только наоборот: снаружи все мрачно, обвито паутиной, присыпано пылью, обвалившимися лепнинами, а внутри… Внутри у нее солнце и свет. Правда, она скрывает это даже от себя, хорошо скрывает. Пытается быть не той, кем является, — незнакомка усмехнулась и возвела глаза к небу, прятавшемуся за густой листвой.

Ле сидела тихо, она только сейчас поняла, как замерзла, точно шла до этого по ледяной пустыне днями и ночами и теперь наслаждалась живительным теплом, исходящим от ее собеседницы. Девушка не понимала о чем толкует женщина, сидевшая рядом.

— Как ты думаешь, где ты? — женщина улыбнулась.

— Не знаю. Все равно... Главное — тепло!

— Что ты помнишь? — не унималась собеседница.

— Холод. Он окружал, сдавливал. А мне надо было с ним … бороться. Почему-то… — хрупкий стебелек неизвестного растения надломился в ее пальцах.

— Так всегда чувствуют себя те, кто был одинок. Мне жаль, что Вариан пошел на поводу у собственного гнева и поверил наветам. Но и его можно понять. Его слишком часто предавали. Тех, кто у власти, это никогда не обходит стороной, — покачала головой собеседница

— Кто такой Вариан? — спросила Ле, наматывая на палец сорванную травинку.

— Чтобы ты вспомнила, кто это, ты должна вспомнить то, что для тебя важнее всего, — женщина перехватила руку жрицы, заставив посмотреть на себя.

— Важнее всего? — Ле непонимающе воззрилась на незнакомку.

— Когда-то я решилась родить сына. Надеялась передать ему мудрость и силу. И что греха таить, переложить на его плечи свой долг. Я верила, что он родится с чистой душой. И, возможно, так оно и было. Но вся Скверна, что жила во мне, передалась и ему. Вместо спасителя, я родила осквернителя.

— Сын… — травинка упала на изумрудный ковер мертвой ниточкой.

— Да, жрица, вспоминай! Ведь ты еще даже не дала ему имя. Не коснулась его. Разве это не важнее всего?!

Размытые фигуры, туманные лица, голоса из другой жизни.

— Кто послужит поддержкой и опорой ему? Кто научит его любви и состраданию? Только мать. Я не дала своему сыну ничего кроме жизни и духа демона. Твой сын тоже наделен великим будущим, но только рядом с тобой он сможет начать его воплощать.

Фигуры в балахонах, запах магии, артефактов, крови и крик младенца. Ее сына. Одна из фигур держит на руках крохотный комочек, завернутый в белую простынку. У маленького человечка темные волосики, маленькие пальчики, зажатые в кулачок. Она чувствует, он ищет ее, ее молока, вкус которого не сравним ни с чем. Только его глаза так не похожи на человеческие. Они — расплавленное серебро, в озерах которого плавают черными точками острова - зрачки, они пока едва открываются, но в них уже что-то чужое и невыносимо родное.