Санклиты 5. Карающая длань

Глава 7 Остров богов и демонов Часть 3

Поцеловав напоследок, глава клана отправился в комнату наверху, заменяющую кабинет, а мы с демоницей вышли во внутренний двор. Прохлада медленно опускалась с персикового с розовыми разводами неба, выдавливая духоту сквозь деревянную калитку рядом с невысоким, но разросшимся в ширину деревом – плюмерией, или франжипани. Ее цветы самых разных оттенков здесь используют повсеместно – начиная от украшения в волосах, заканчивая косметикой.

Я сорвала один – белый с желтым напылением в середине, и улучшила им прическу демоницы. Девочка доверчиво улыбнулась, и мы прошли вдоль увитой лианами стены к небольшому фонтанчику, в котором рос лотос – защитник дома от злых сил. Стоило коснуться теплой воды, как розовый с красными прожилками цветок вынырнул со дна и расправил лепестки.

– Ты волшебница, Саяна. – Раздался за спиной голос Руфи.

– До тебя мне далеко. – Я обернулась и в который уже раз поразилась тому, как похожи мать и сын. Но кроме внешнего сходства, они были созвучны внутренней силой, энергией, огнем. Это притягивало, как сила гравитации огромной планеты влечет к себе спутники, навечно оставляя их на своей орбите.

На свекрови была надета простая желтая рубашка и бордовый саронг, как положено на Бали – ткань, обмотанная наподобие парео вокруг талии и закрепленная также тканевым широким поясом. Темные волосы, поднятые в пучок на темя, как тут принято у замужних женщин, удерживала деревянная резная палочка. Никаких украшений, только улыбка – теплая и нежная, как утреннее солнышко.

– Как ты себя чувствуешь? – горячая, как у Горана, рука Руфи легла на мой живот. Юные Драганы моментально отреагировали, завозившись.

– Узнали бабушку! – я рассмеялась.

– Мои хорошие! – свекровь осторожно нажала в нескольких местах и удовлетворенно кивнула. – Животик опустился. Значит, скоро.

– Быстрее бы. Так хочется их на руки взять!

– И не говори! Но я беспокоюсь за Горана. Он с ума от беспокойства сходит.

– Верно. – Я вспомнила, сколько раз просыпалась ночью и видела, как мужчина не сводит с меня тревожного взгляда. – Сколько ни убеждала, что все будет хорошо, не в коня корм, как говорится. Но то, что роды будешь принимать ты, его хоть немного успокоило.

– Никогда не видела, чтобы мужчина так любил женщину! Ты – его воздух, Саяна. Он безмерно счастлив с тобой, но такая одержимость пугает, потому что в роду Драганов много безумных – из-за встречи с Карой Господа.

– Поэтому Антун так ненавидит любовь? – осенило меня.

– Бабские путы! – Руфь сжала кулачки и очень похоже изобразила бывшего. – Слышала, да?

– Увы.

– Сам же заковал себя в непробиваемую броню и мучается. – Ее глаза стали печальными. – Не будем о грустном. Пойдем, хочу тебя кое с кем познакомить. – Она толкнула недовольно заскрипевшую калитку, и мы вышли на открытое пространство с небольшими пагодами, похожими на шляпки грибов, нанизанные на прутик. По периметру площадку окружали двухэтажные простые домики на сваях, напоминающие избушку Бабы-Яги.

Здесь кипела жизнь. Большие группы людей медитировали, сидя на циновках под широкими навесами в благодатной тени. Неподалеку три пары играли в бадминтон, вскрикивая при неудаче столь же страстно, как Арина Шарапова. Кто-то по старинке читал бумажную книгу, прислонившись спиной к стволу пальмы, кто-то серфил в интернете, утонув в сотовом. Нос щекотали ароматы готовящегося в огромных котлах ужина.

Сейчас я уже свыклась с мыслью, что все эти люди добровольно готовы отдать жизнь санклиту, считая такую жертву честью. Но в первые дни, даже увидев их издалека, давала «задний ход» и долго плакала в объятиях Драгана, зная, что рву ему сердце, но не в силах остановиться. Это было сложно понять и принять. Еще труднее – знать, что нашим детям предстоит стать убийцами сразу же после первого вдоха. Но если это необходимо, чтобы они жили, я смирюсь. Это мой грех, моя ноша, не их.

– Ибу Руфь! – послышалось со всех сторон.

Люди окружили нас, сияя улыбками и стараясь прикоснуться к матери Горана, заглянуть в ее глаза, удостоиться улыбки. По дороге к медитирующим она успела поздороваться с каждым, одарить теплым взглядом, взять за руку, погладить по волосам, ответить на вопросы, помочь. Как такая женщина могла полюбить Антуна? Или все просто – противоположности притягиваются?

– Знаю, о чем ты думаешь. – Она кивнула, встретившись со мной взглядом. – Видимо, так было суждено.

– И я благодарна за это высшим силам! – вырвалось у меня. – Иначе мы с Драганом не встретились бы!

– Антун подарил самое сильное счастье и самую сильную боль – когда убили Януша, нашего первенца, и в тот день, когда пришлось уйти, оставив Горана с отцом. – Руфь вновь заглянула в мои глаза. – Ты, вероятно, осуждаешь такое решение?

– Нет. – Я пожала плечами.

– Спасибо. Все было просто – потеряв старшего сына, Антун стал одержим желанием сделать из младшего его точную копию. Мне было невыносимо больно видеть, как он мучает Горана, но помочь я ничем не смогла. Антун поставил ультиматум: или я ухожу, оставив сына с ним, или он… – ее голос задрожал, – убивает его, как… позорящего род.

Я стиснула зубы. Как этому старому уроду повезло, что в момент знакомства мне это не было известно!