Пятеро мужчин квартала сайя

Глава 3. ИГРА КАЦУ

Мона не могла заснуть, познавая сладкую пытку предвкушением. Все спали, и только она снова и снова восстанавливала в памяти краткий поединок с Таро. Чем сильнее девушка старалась взять себя в руки, тем ярче разворачивались в воображении картины, в которых недоступный сайя с легкостью наносил ей раны. Она перевязала руку, но была так взвинчена угрозой смерти и избавлением от нее, что до сих пор не чувствовала боли. Сидя на застеленной кровати, Мона наблюдала, как луна освещает готовые распуститься бутоны на яблоневой ветке у окна.

Впервые ей хотелось изучить человека так же, как исследуют холмы, - узнать, о чем думает черноволосый демон. Звук его голоса, низкие вибрации окончаний, контраст белой кожи и черной ткани, раскованность и дикость Таро помимо воли проникали в ее мечты. Но главное – его меч, двигающийся так быстро, что почти невозможно увидеть. Мона хотела стать им, превратиться в Таро, ощутить, каково это, - быть живым вихрем.

Проснувшись, она постучалась к Энцо.

-  Скажи, сайя знают мастерство меча?

Брат хмыкнул и натянул рубашку:

- Конечно. Ты хотя бы представляешь, что вытворяют некоторые женщины, тем более женщины с деньгами? Главное правило квартала – все заканчивается. Но не все могут это принять, так что сайя должны уметь себя защитить.  Конечно, они и так не выходят без охраны, но каждый из этих красавцев может тебя запросто выпотрошить, если захочет.  Говорят, в квартале есть школа.

- Школа?

В глазах Моны появился неподдельный интерес.

- Тебе-то это зачем? Ты же в школе гвардии. Кстати, как подготовка к турниру?

Энцо посмотрел на себя в зеркало, не слишком старательно взлохматил рыжие волосы, провел рукой по небритому квадратному подбородку и вставил в рот самокрутку.

- Что такое… «путь удовольствий»? Ты знаешь?

Мона немного смутилась, хотя ничего странного в вопросе не было. Она не выспалась и стояла на пороге комнаты, одетая в мятые штаны и с наспех сколотой ракушкой волос на затылке.

-  Странно, если бы я не знал, - ухмыльнулся Энцо, - хотя куртизанки-женщины не так заморочены философией, как сайя. Путь удовольствия – один из способов познать себя. Дорога любви позволяет разобраться в желаниях, принять их и научиться ими управлять. По крайней мере, так говорил философ Рю. Он все это и придумал. Рю считал, что нужно обучать людей любви и страсти, чтобы она не настигала их неожиданно, заставляя совершать ужасные поступки. Ты вот знала, что в самом первом, изначальном квартале был свой философ?

Рыжая покачала головой.

- Он считал, что люди стесняются могущества секса и любви, а только их познание делает человека неуязвимым к глупым соблазнам. Ты до сих пор не встречалась с сильными чувствами, но могу тебя заверить - нет пределов тому, что люди отмачивают, потеряв голову. Даже уважаемый старик может напрочь обезуметь, я такое видал… Считается, что сайя не только познают тело женщины, но и проводят ее по пути удовольствий, заставляют принять то, что могло бы сломать вне квартала. Пройдя через экстаз и боль, правительницы понимают людей и себя, не давая симпатиям собой манипулировать.

Энцо подтолкнул Мону к выходу из комнаты:

- Но это, ясное дело, всего лишь красивая брехня! Сайя – хорошие любовники и красавцы, а это приносит удачу и симпатичных детей. Только и всего.

Они спустились вниз, и Энцо достал приготовленный матерью завтрак. Сама она возилась в лавке, отец работал в кузнице с мастерами, и брат с сестрой вечно встречали утро вместе, если Энцо не плыл к материку.

- Думаешь, сайя могут научить меня фехтовать? – вырвалось у Моны за чашкой чая.

- Ты и так умеешь фехтовать, - пожал плечами Энцо. – Сомневаюсь, что они этим занимаются. Это их внутренняя школа со своими правилами, а чужакам не место в квартале породистых жеребцов. Или… ты уже передумала?

Энцо скроил такую издевательскую физиономию, что рыжей пришлось бросить в него кусочком хлеба.

- Думаю, они тебя там познакомят со своими мечами, но не с теми, которые ты воображаешь, - заржал Энцо, уворачиваясь от летящих в него мучных снарядов. – Да и откуда вообще такие мысли?

- Сехэй выгнал меня, - помрачнела Мона.

- Он каждый день кого-нибудь выставляет. Старая коряга! Или ты ненавидишь рапиры настолько, что готова просить мужчин-куртизанок тебя потренировать?

Энцо не выдержал и опять засмеялся. Когда он так это представлял, прошедшая ночь казалась сном, мороком. Но пронзительные глаза Таро нельзя было придумать.

- Им нет дела до новой моды! Они носят катаны, как и я!

Наступила пауза, во время которой Энцо ухмылялся во все лицо, а Мона проклинала себя за несдержанность. Она положила хлеб и торопливо отхлебнула из кружки.

- Откуда у тебя повязка на руке? Что случилось вчера вечером?

- Я напала на Таро.

- Что?

Энцо расхохотался, но, увидев напряжённый взгляд Моны, понял, что она не шутит.  Сайя неприкосновенны, как и сама императрица. Он не мог представить, чтобы кто-то поднял руку на избранных квартала. Это одно из самых вопиющих преступлений - напасть на воплощение гармонии, символ Острова Яблонь. Но сестра не сидела за решеткой, значит смазливое личико заставило сайя смилостивиться.

- Я иду в квартал сегодня, я обещала, - сестра не слышала его, продолжая спорить с собственными мыслями. - И я не знаю, что им сказать, не знаю, как вести себя и что делать.  Но я хочу в их школу, я все отдам, чтобы сражаться, как Таро. Это было… как вспышка, как бросок змеи! Как...

- Это безумная идея, - покачал головой моряк.

- Ты не видел, как он дерется, Энцо! Любой ученик из школы гвардии – просто улитка по сравнению с ним.

Она обхватила голову руками.

- Я проиграла быстрее, чем успела понять, что это происходит.

-  Тебе чертовски повезло, - Энцо обнял сестру и потрепал ее по огненной шевелюре. – Во-первых, ты не мертва, во-вторых, ты избежала казни, тебя великодушно простили. Ты отправишься в квартал и вернешься оттуда другой, познаешь то, о чем другие только мечтают. Это как уплыть в длинное путешествие к неизвестным берегам. Ты ведь хотела быть моряком в детстве?