Я стала злодейкой любовного романа

Глава 2

— Мне сказали, ты отказываешься идти на бал? — хмурясь, спрашивает граф Рональд Саблфорд, а по совместительству отец Виктории. Эти слова — первое, что я от него слышу.

Он вернулся в усадьбу через два дня после моего здесь пробуждения, но даже не зашёл проведать дочь, вместо этого через слугу вызвав её на разговор. Граф восседает во главе пустого обеденного стола, на котором стоит лишь несколько декоративных свечей, кувшин с морсом и стаканы. Мы здесь не ради семейного завтрака, а потому что отец хочет при всех отчитать нерадивую дочь.

Высокий, жилистый, суровый — граф похож на вышедшего в отставку офицера, у него короткий ёжик волос и взгляд человека, не знающего жалости.

По правую руку графа пристроилась его вторая жена и моя мачеха — Роза — глупая и жадная женщина. На ней столько косметики, что за пудрой не видать настоящего лица.

Слева с надменным видом сидит единокровный брат Виктории — Деккард. Самодовольный белокурый красавец, будущий глава семьи, подающий надежды ученик магической Академии. В романе он упоминался только пару раз: когда пытался ухлёстывать за Элизой, и когда у всех на глазах отвесил Виктории пощёчину.

Я сижу через стул от брата и боюсь поднять на семью взгляд.

Слишком опасаюсь, что кто-нибудь из них раскроет во мне самозванку. Магией или просто отцовское сердце почует… Однако, кажется, я зря переживаю, больше похоже, что до Виктории в этом доме никому нет дела. Слуги при моём появлении презрительно морщатся и стараются убраться подальше. Брат игнорирует, отец и вовсе делает вид, что дочери у него нет. И только Роза иногда отпускает едкие замечания.

Ничего удивительного, ведь Виктория — незаконнорожденный ребёнок, тёмное пятно на репутации семьи. Рональд Саблфорд изменил первой любимой жене, матери Деккарда, а когда она узнала об этом, то не смогла его простить. Поговаривали, что именно горе стало причиной её болезни.

Перед самой смертью она попросила неверного мужа позаботиться о незаконнорожденной дочери… Скрепя сердцем, Граф выполнил последнее желание умирающей. Он забрал маленькую Викторию у её матери и привёл девочку в свой дом.

Однако когда пятилетняя Виктория перешагнула порог, то столкнулась лишь с презрением. Каждый в поместье складывал на её плечи вину за смерть хозяйки, словно это она была виновата в похождениях своего отца. Словно это она — источник всех бед. Неудивительно, что со временем Виктория ожесточилась и стала главным злым персонажем романа. Она выросла, лишённая любви, и поэтому цеплялась за свои чувства к Алану, как утопающий за спасательный круг, не желая выпускать из удушающих объятий безразличного к ней мужчину.

Однако я — не она, и не собираюсь повторять её печальную судьбу. Не собираюсь умирать из-за чужих ошибок!

— Отец спросил тебя про бал! Ты что, язык проглотила? — визгливо говорит Роза, постукивая ногтем по стакану. — Как смеешь игнорировать отца!

— Извините, я задумалась, — вежливо отвечаю я и тут же замечаю удивление на лицах. Точно, ведь прежняя Виктория не потерпела бы такого отношения мачехи. Она бы уже вскочила и с яростью швырнула бы в Розу свечой со стола, устроив скандал на ровном месте, что в итоге опозорило бы Викторию только больше… Должна ли я поступать так же? Не слишком ли подозрительны резкие перемены?

— Я ещё неважно себя чувствую, — пытаюсь оправдаться я.

— Ты в своём уме?! Хоть немного интересуешься новостями? Знаешь, кто устраивает бал?! — раздражённо спрашивает граф, полностью игнорируя мои слова о самочувствии. Ему плевать на состояние дочери? Бедная Виктория, как она это выносила?

— Конечно… папа, — говорю, припоминая события книги. — Это королевский бал, я долго его ждала, но моё самочувствие…

— Приглашение утверждено королевской печатью! Не прийти — значит выразить неуважению его Светлости и королевским гостям! Ты в такое положение хочешь меня поставить?

— Думаешь только о себе! — взвизгивает рядом Роза. Чем-то она напоминает мне собачку-болонку, гавкающую под руку.

— У меня уважительная причина… — пытаюсь я вновь достучаться до моего “отца”.

— Мне неинтересны твои капризы! Тебе не пять лет, когда всё сходило с рук! На балу будут присутствовать высокопоставленные гости. В особенности кронпринц Руанда. Мы зависимы от торговли с ним и его отцом. Если хочешь зваться графской дочерью — будь добра не только тратить мои деньги, но и нести обязательства! И только попробуй опозорить меня, — граф стискивает пальцы в кулак, его голос дрожит от едва сдерживаемой злости, а ледяной взгляд впивается в моё лицо. — Если ты только посмеешь…

— Хватит, отец! — вмешивается Деккард. — Виктория всё поняла. Поняла ведь? — брат переводит на меня хмурый взгляд.

Я киваю, но в горле стоит ком. Ещё никто и никогда не разговаривал со мной с подобной ненавистью! Будь это мой настоящий отец, я бы не сдержала слёз.

По книге я, конечно, знала, что у Виктории сложные отношения с семьёй, но не подозревала, что настолько. Всё-таки история была об Элизе… о её жизни, в которой "бешеная Виктория" выступала вечно мешающей занозой.

— Бал через два дня. Будь добра, не выкинь ещё какой-нибудь дурости… Иначе я разочаруюсь в тебе ещё сильнее, — сухо говорит граф, поднимаясь с места.

Я молча смотрю, как мой названый отец покидает столовую. Роза спешит за ним как верная собачонка. Следом выходит брат и служанка, что ждала у дверей.

Я остаюсь совсем одна за огромным столом, посередине которого продолжают гореть несколько декоративных свечей. Воск стекает по витым граням, словно напоминая, как мало у меня остаётся времени. Я не отрываю задумчивого взгляда от рыжего пламени.

“Такой большой дом, а я в нём — совсем одна”, — так, должно быть, чувствовала себя здесь Виктория. Интересно, что стало с её матерью? В книге об этом не было ни слова…

Огонь пляшет на тонком фитиле. Вместе с ним сгорают секунды моей новой жизни.

“Может, сбежать из этого жуткого дома? — думаю я. — Но куда я пойду? Кем буду? Граф, очевидно, очень боится за свою репутацию и не позволит дочери разгуливать, где попало. Его связей хватит, чтобы отыскать меня! И как он тогда поступит? Запрёт? Или выдаст за какого-то старика? А может вовсе сошлёт в отдалённый монастырь, как в этом мире поступают с женщинами, чтобы “подлечить их душевное здоровье"!