Черное Солнце Ракканы-2. Культ

III. В ледяном чертоге

С раннего утра шел снег. Сыпал большими хлопьями, быстро застилая землю белым покрывалом. Скоро на деревьях, с которых облетели все листья, появятся пышные шубы, что станут сверкать на солнце, словно созданы из тысяч алмазов. Слабый ветер весело играл со снежинками, то кружа их, то бросая в стороны.

Амара больше не встречала рассветы на балконе. Она теперь нечасто туда выходила. После череды перемен королева-мать стала относиться к жизни иначе. С недавних пор существовали «до» и «после», между которыми глубокая пропасть. «До» — это рассветы на балконе, красная лента, безупречная власть; «после» — нахождение в тени, залечивание ран.

Произошло слишком много, чтобы иметь возможность задуматься над тем, как Триаман пришел к такому положению. Первым зимним утром, которое выдалось поистине зимним — со снегом и пронизывающим холодом, — Амаре, наконец, удалось посвятить время размышлениям.

Еще недавно ничто не предвещало перемен. Триаман был уважаемым королевством, в котором каждый знал свое место. Амара тяжело вздохнула. Первая трещина возникла тридцать лет назад — в день, когда Беатрис родила сына. Отца Райнара казнили за непотребное отношение к леди, но его ребенок — волшебник — выжил. В какой-то миг Амару обуял гнев. Как Беатрис могла не сообщить ей о способностях мальчика? Она — женщина, которая забрала ее сердце, и до сих пор держит при себе? Амара ожидала предательства от кого угодно, кроме Лидии и Беатрис.

Ее предали обе.

Королева-мать расплакалась. Она пыталась быть сильной. Пыталась удержать королевство на главенствующей позиции. Пыталась... и не смогла. Амара проиграла по всем фронтам. Не сумела вовремя раскрыть секрет возлюбленной, не воспротивилась выбору дочери. Да, Райнар спас Триаман от Винсента и фанатиков, но ведь он — Черное Солнце. Волшебник, о котором говорили пять веков, и которого боялись, как огня. Первые королевы приняли закон, обязывающий казнить новорожденных чародеев. Боялись, что один из них может оказаться Черным Солнцем.

А теперь он правит Триаманом.

Как до этого дошло? Почему Амара ничего не сделала? Почему вручила ему трон без боя?

Потому, что он — возлюбленный Лидии.

Иногда Амара ненавидела себя за чрезмерную любовь к дочери. Благодаря ей Лидия выросла капризной и требовательной. Обижалась, когда мать отвечала на просьбу отказом, и наладить с ней отношения было непросто. Лидия всегда знала, что Амара исполнит любую прихоть. Любую, кроме посвящения в Защитницы. Это — единственный каприз, который так и остался невыполненным.

Теперь поздно сожалеть. Слово сказано, бумага подписана. У Триамана новые правители, и только на их плечах лежит будущее королевства. Опыт подсказывал Амаре, что оно вряд ли станет светлым.

В дверь постучали. Королева-мать спешно вытерла слезы и пригласила войти. Дверь открылась, и в покои вошел Райнар. За минувший месяц он перестал прятать глаза, встречаясь с ней взглядом, и в целом начал вести себя смелее. Но, тем не менее, по-прежнему относился к Амаре с почтением.

— Я не помешал? — вежливо спросил он.

— Нет. — Амара отложила платочек, которым промокнула глаза. — Что случилось?

— Ничего плохого. — Мужчина улыбнулся и сел в кресло. Амара заметила, что он испытывает неловкость. Значит, пришел не с простым разговором. — Лидия переживает.

Амара вздохнула и отвернулась к окну. За стеклами еще водили хороводы снежинки. Казалось, их стало больше.

Уже месяц действующая и бывшая королевы не разговаривали. После того, что учинила Лидия на Встрече Пяти Королев, Амара не подпускала ее к себе. Поначалу дочь сердилась и сама избегала встреч с матерью, но после, когда эмоции улеглись, пыталась пойти на примирение, но никаких результатов это не принесло. Каждый день Амара ждала вестей из Джуана, и вовсе не благоприятных. С замиранием сердца рассматривала в окне каждого наездника, боясь увидеть в нем посла, который явился сообщить об объявлении войны. Но посол так и не приехал — ни из Джуана, ни откуда-либо еще. Никто не объявил Триаману войну, но и ездить сюда перестали. Впервые правящую знать не пригласили на ежемесячное Собрание. Амара подозревала, что на нем обсуждали перспективы Триамана.

Шихонг не из тех, кто прощает оскорбления. Территориями Ракканы правят двенадцать королев, только две из них могут спустить с рук отпущенную дерзость в их адрес. И то — не каждому. Сумайя и Сира достаточно добры, чтобы войти в положение давнего знакомого, но Сира слишком подвержена чужому влиянию. В особенности влиянию Шихонг. Правительница Джуана ее недолюбливает, и та всеми усилиями старается ей понравиться, чтобы горный Хайлан имел хоть какой-то вес в Союзе.

Аритрия, королева Лагариана, всегда и во всем занимает выгодную сторону. По большей части, ей плевать и на Джуан, и на Триаман. Вряд ли королева ввяжется в войну, если она все-таки случится. Разве что увидит в этом собственную выгоду. Возможно, ее заинтересует территория. Десять лет назад в Лагариане случился демографический кризис. Аритрия, которая тогда только взошла на престол, пообещала щедро наградить каждую мать, которая родит девочку. В итоге, теперь у них перенаселение. Для маленького королевства такой резкий всплеск рождаемости оказался фатальным. Сейчас в Лагариане детей больше, чем взрослых. Как девочек, так и мальчиков. За новорожденных больше не платят, но даже тех, что уже родились, необходимо где-то поселить. В Лагариан пришли непростые времена. А когда-то Амара восхищалась укладом этого королевства. Даже избрала лагарианского принца, от которого родила Лидию.