Мой (не) навсегда 

Часть 1. Глава 13

Расслабляться ещё рано. Завтра нам предстоит два выступления и путь домой. Я снова стану Аней и больше ни за что не стану изображать из себя другого человека. Несмотря на то, что наше первое выступление проходит на «ура», и колючий ёжик доволен как удав, со мной он продолжает вести себя прохладно и отстранённо. Я специально наблюдаю за ним. Украдкой, конечно. С друзьями Ярослав общается легко и непринуждённо. Он шутит и улыбается, но стоит мне оказаться поблизости, сворачивается в клубок колючих иголок, всем своим видом показывая, чтобы я его не доставала. Больно нужно!

Но если честно, обидно. Даже не верится, что перед моим первым выходом на сцену именно он вселил в меня уверенность и поддержал. Сейчас, глядя на ёжика «обыкновенного» этот эпизод за кулисами кажется лишь игрой моего воображения.

– Ян, ты с нами? – спрашивает Арти у крыльца гостиницы, куда нас привезли на ночлег.

Я пропустила их разговор, полностью погружённая в свои мысли. Видимо парни собрались отдохнуть и повеселиться после хорошего выступления.

– Я пас. Устала, извините ребят.

Мне и без того тяжело даётся общество лидера группы, поэтому расслабиться рядом с ним у меня всё равно не получится. Даже сейчас, одиноко поднимаясь по ступенькам крыльца, я спиной чувствую пронзительный взгляд голубых глаз. Хоть умом я понимаю, что это невозможно, но иногда у меня складывается впечатление, будто Ярослав видит мою игру и знает о подмене. От того выносить его присутствие в два раза сложнее.

Наше выступление намечалось в другом городе, за несколько сотен километров, которые мы должны были проехать на том же беленьком микроавтобусе. Вставать нам пришлось в пять утра, и, судя по заспанным помятым лицам парней, вчера они повеселились на славу. Со злорадной улыбкой наблюдаю, как угрюмый ёжик, зевая, заходит в автобус, и ещё раз хвалю себя, что легла спать раньше всех. Он плюхается на единственное пустующее место – в кресло напротив, откидывает спинку, вальяжно вытягивает ноги, даже не задумываясь, что может мне мешать, и натягивает на лоб кепку, пряча глаза.

– Мне неудобно, – цежу я сквозь зубы.

– Успокойтесь, ваше высочество, я ж вас даже не касаюсь.

– Это потому, что я прижалась к стенке!

А в ответ тишина. Наглый ёжик, судя по звукам, сбегает от недовольной соседки в царство Морфея. Раз на то пошло, и я пакостить умею. Дожидаюсь, когда Ярослав уснёт покрепче, наклоняюсь и связываю несносному блондину шнурки на кедах. А вот нечего свои ноги где попало разбрасывать! Пусть это детский поступок, но моё недовольство усмиряет в два счёта. Особенно после того, как я вижу результат. Вернее слышу, стоя на улице, как он с грохотом падает на пол и проклинает весь белый свет в своей изощрённой на бранные слова манере.

Макс гогочет, выходя из автобуса, и подмигивает мне. Ну конечно, все сразу догадываются, кто помог шнуркам Ярослава неправильно завязаться. Но к моему удивлению, когда взъерошенный ёжик присоединяется к группе, он не произносит в мой адрес ни единой колкости, даже колючим взглядом не награждает. Верное решение: после драки кулаками не машут.

В двенадцать первый концерт. На городской площади сборная солянка из артистов – популярный радиоканал отмечает свой день рождения. Мы выступаем в середине, поэтому ждём свои пять минут в порядке очереди. Я сижу в сторонке, набрасывая в черновики слова новой песни, и не замечаю, как сзади ко мне подкрадывается Ярослав.

– Что это? – спрашивает он, выглядывая из-за моего плеча.

Тут же прячу блокнот и фырчу:

– Не твоё дело!

Он будто не замечает моё смущение и усаживается рядом.

– Я ещё в поезде видел партитуру. Новую песню пишешь? Я мог бы помочь, как ни как вместе работаем.

Застываю, не зная, как поступить. Я ведь Яна Полянская и песен не пишу. Только исполняю.

– Ничего я не пишу… – бурчу, убирая блокнот в свой дорожный рюкзак.

– Да брось, Яна. Твоя песня о тихом ангеле очень талантлива. Я даже сразу не поверил, что ты смогла такое написать.

Мороз пробегает по коже, и я в шоке округляю глаза.

«М-моя песня?» – Смысл фразы не сразу доходит до моего сознания.

Неужели сестра заявила всем, что песню написала она?

Ярослава отвлекает Арти, показывая ему что-то на своей гитаре, и он не видит, как я медленно проваливаюсь сквозь землю. Мне больно и обидно до слёз. Как она могла так поступить? Почему присвоила авторство себе? Сижу, хлопая пустыми глазами, и сжимаю рюкзак до побелевших пальцев. Господи, если на свете есть круглая дура, так это я!

– Наш выход! – слышу короткий призыв Ярослава и встаю на автомате.

Меня накрывает безрассудный порыв послать всех к чёрту и уйти. Но глядя на счастливые лица ребят, понимаю, что они не виноваты ни в моей наивности, ни в предательстве сестры. Сейчас не время поддаваться эмоциям, нужно достойно выступить и не подвести группу.

– Ян, ты бы обулась, – заботливо произносит Арти после выступления, – простудишься.

В этот раз я даже не заметила, как вышла на сцену без каблуков. Мне было не до этого, я делала всё на автомате, продолжая размышлять о предательстве Яны. Но с другой стороны, этот выход уже можно было назвать особым элементом нашего исполнения: я босиком на сцене, держу дорогую обувь в руках. Только теперь Ярослав с огромной осторожностью берёт меня за руку, и при этом следит, чтобы над его персоной не нависала угроза в виде моих босоножек.