Амелия. Повёрнутое время

13

Прошло уже пять месяцев с тех пор, как Эдвард уехал в Индию. Амелия думала, что со временем она привыкнет к вынужденному расставанию, что ей будет немного легче, но этого не случилось. Каждый день она испытывала ноющую пустоту в душе, сердце тоскливо сжималось, было почти физически больно.

Сначала Амелия места себе не находила, бродила по дому, погружённая в свои мысли, натыкалась на мебель и дверные косяки. Хотелось забиться в какой-нибудь угол, чтобы её не трогали, и выплакать всю боль и всю опустошённость, скопившуюся внутри. К счастью, возле девушки всегда были те, кто не давал впасть в уныние.

Отец успокаивал её. Он уже строил планы о том, какой дом подарит Амелии и Эдварду на свадьбу, как пышно можно эту самую свадьбу провести и как он будет баловать внуков. Амелия смущалась и просила отца придержать свои фантазии. Тогда он переходил на любимую тему и начинал отчитывать дочь за то, что она отказалась обручиться с Эдвардом. Она объясняла, что два года – это большой срок, и за это время чувства могут притупиться. Амелия не хотела привязывать к себе Эдварда обручением. Для неё было важно, чтобы он любил её без каких-либо обязательств.

Тётушка Шарлотта тоже не давала племяннице впасть в уныние. Она всё время заставляла девушку на что-то отвлекаться: то тянула её в оперу, то прогуляться по набережной, а однажды после посещения церкви они поехали в приют для детей-сирот.

Амелия, погружённая в свои тоскливые мысли даже не сразу поняла, куда они прибыли. Приют располагался в старинном двухэтажном здании на окраине города. Дом давно обветшал и требовал ремонта: Двери покосились, лестница пугала скрипом прогнивших ступеней, а фасад сравнялся цветом с землёй. Дожди за долгие годы безжалостно вымывали скрепляющий раствор между кирпичами, которые кое-где уже начали выпадать.

Приют находился возле монастыря. В основном тут работали монахини и их бывшие воспитанницы, но иногда сюда приходили и жители города: кто-то приносил одежду, кто-то еду, а кто-то занимался с детьми.

Амелию и Шарлотту встретила старшая монахиня сестра Мария. Она не просила помощи для приюта, а просто провела по всему старому зданию с убогой обстановкой и познакомила их с детьми. Сирот оказалось очень много. Монахини явно не справлялись, но и отказать в убежище детям не могли.

В приюте не хватало всего: еды, посуды, кроватей и дров для отопления. Амелия увидела, как старшие дети ложатся спать прямо на пол, уступая малышам места на кроватях. Некоторые из сирот были больны.

Домой Амелия вернулась в слезах. Сердце разрывалось от жалости к несчастным детям. Перед её внутренним взором снова и снова возникали их худенькие лица, несчастные глаза и тянущиеся к ней маленькие ладошки. Горе сирот отвлекло девушку от своих душевных переживаний. Сразу по приезде домой Амелия направилась к отцу в кабинет и рассказала о приюте.

– Мы ведь можем выделить какую-то сумму, чтобы оказать помощь этим малышам?

– На такое благородное дело я, конечно, найду деньги, – серьёзно ответил мистер Ричардс. – Но ты совершенно ничего не понимаешь в благотворительности. Это очень ответственное занятие и весьма сложное. Нельзя просто так отдать некую сумму и потом радоваться, что совершил хороший поступок. Деньги может кто-нибудь присвоить себе или потратить на другие цели. Если действительно собираешься помочь, то придётся самой контролировать процесс, закупать необходимое, доставлять и раздавать сиротам. Ты готова пожертвовать своим временем и силами? Уверена, что потом тебе не надоест это?

Амелия выразила свою полную готовность, и с этого дня стала помогать приюту. И у неё это замечательно получалось. Отец оказался прав: сил и времени ей пришлось потратить очень много. Иногда девушка возвращалась домой едва живая от усталости, но осознание того, что она делает нужное и доброе дело приносило невыразимое удовлетворение. Кроме того, тоскливые мысли о расставании с Эдвардом отошли на второй план, стали ощущаться не так болезненно.

Первое время Амелии было трудно самой искать для сирот нужные вещи или продукты, закупать, привозить и организовывать разгрузку, но потом сестра Мария познакомила её с другими людьми, которые помогали приюту. Вместе они договорились распределять работу: кто-то, например, снимал с малышей мерки, кто-то искал нужную одежду и закупал, а кто-то нанимал транспорт, чтобы её доставить. Так получалось быстрее, и у Амелии оставалось свободное время, чтобы уделить его самим детям. Их требовалось многому научить. Большинство из них не умели писать и читать, а совсем маленькие с трудом могли самостоятельно одеться. Особенно сиротам нравилось, когда мисс Ричардс учила их рисовать, вышивать или читала сказки.

Мистер Ричардс тоже старался внести свою лепту в богоугодное занятие дочери. Он не только выделял деньги на благотворительность, но и брал Амелию на различные званые вечера, где она находила новых спонсоров. Благодаря стараниям девушки и других добровольцев, уже через несколько месяцев в приюте починили крышу, обновили фасад и заменили лестницы. В комнатах появилась мебель, а у детей новая одежда.

Тётушка Шарлотта была рада, что племянница нашла дело по душе. Однако она настояла, чтобы Амелия не забывала и о своём самосовершенствовании. Дважды в неделю девушка занималась рисованием и столько же отводила на уроки музыки. Творчество помогало ей отдохнуть душой, выразить свои чувства в красках или мелодии. Картины у неё, правда, получались грустными, в серо-фиолетовых тонах, но на заднем плане сквозь облака обязательно проглядывало солнце. Казалось, что оно вот-вот покажется полностью и озарит пейзаж радостным светом.

Игра на пианино давалась Амелии труднее. Получалось у неё не слишком хорошо, но учитель мистер Энтони Гнор неизменно хвалил ученицу, говорил, что она ещё не раскрыла все свои возможности. Он был замечательным учителем и внимательным другом. Последнее время Амелия, не стесняясь, рассказывала ему и о своих планах, и о личных переживаниях.