Странная барышня

44.

Наше незапланированное путешествие началось с обоюдного молчания. Я сидела и, уставившись в окно кареты, любовалась сочными красками лета, а князь выжидательно смотрел на меня.

- Как быстро вы растеряли свою настойчивость, - наконец не выдержал он. - Думал, что сейчас забросаете меня вопросами.

- Не вижу смысла, - пожала я плечами, не переставая изучать пейзажи за окном. - Основное вы мне уже рассказали.

- Даже так? Что-то, Елизавета Васильевна, не помню такого.

- Ну как же! Или я выдумала, что нам ехать почти четыре часа?

- Нет. Только пока не вижу связи.

- Куда вы можете меня так далеко везти? За грибами и на рыбалку подобные вам не ходят. Охоту вы не любите. Да и всё это можно было устроить намного ближе. На бал в чьё-то поместье? К балам в таком наряде я не готова, и вы, прекрасно это понимая, не станете позорить меня перед местной публикой. Ничего не путаю?

- Пока нет, - кивнул Елецкий.

- Но вы же сами говорили, что обычно добираетесь верхом до Москвы около трёх часов. Карета идёт медленнее, значит, затратит примерно на час больше. Вывод: мы едем в столицу. Что… Вернее, кто там у вас? Друзья и дела отпадают - я вам для них не нужна. Остаются родственники.

- Браво! - искренне зааплодировал он. - Если ещё скажете, к кому именно, то я готов…

- Не утруждайте себя обещаниями. В данном случае они слишком легко мне достанутся, как и выигранный спор. Буквально два дня назад вы рассказывали, что оба ваших брата сейчас не в столице: старший служит послом за границей, а средний - в морской экспедиции. Батюшка, к несчастью, умер два года назад. Про ужасную судьбу матери и говорить не хочу. Остаётся лишь одна ваша бабушка - княгиня Екатерина Михайловна Елецкая.

Руку и сердце вы мне не предлагали, да и не сможете в силу нашей огромной разницы в статусах. Поэтому смотрины отменяются. Но у меня есть Дар. Вы уже почти поверили в него, хотя местами ещё и сопротивляетесь. Ваша бабушка - женщина очень преклонного возраста и не может не иметь заболеваний. Ей стало плохо и необходима моя помощь?

- Действительно, всё просто, - тихо проговорил поражённый князь, - как только разъяснили. Но в этой простоте кроется нечто колдовское. Вы знаете, Елизавета Васильевна, я иногда боюсь вас. Думал затеять с вами небольшую занимательную игру в вопросы-ответы, а теперь чувствую себя так, будто бы вы мысли читать умеете.

- Бросьте! Обыкновенные причинно-следственные связи и никакого колдовства! - рассмеялась я, внутренне радуясь, что и сегодняшняя пикировка осталась за мной.

- “Обыкновенные”? Родись вы мужчиной, то сделали бы себе неплохую карьеру в сыске. Лиза… - неожиданно накрыв мою ладонь своей, с лёгкой горечью в голосе признался он. - Я никогда не встречал такой странной, но удивительной девушки. И, поверьте, искренне жалею, что не являетесь хотя бы баронессой.

- Вы забыли добавить пару слов о моей неземной красоте. Надо начинать с этого комплимент для любой женщины, - мягко высвобождая свою руку, ответила я и перевела разговор с опасной темы. - Так что там с Екатериной Михайловной?

- Ей действительно несколько месяцев назад стало хуже. Бабушка имеет жёсткий и стойкий характер, поэтому притворяется, что здорова. Но меня не обмануть. Недавно я отправил ей письмо, где описал ваши возможности и предложил попытаться помочь с помощью чудесного Дара. Если она сразу согласилась, то дела плохи. Поверьте, и в мыслях нет требовать от вас излечения близкого мне человека. Но если вдруг получится, то буду очень благодарен.

- Хорошо. И я ничего обещать не буду. Но какие симптомы у Екатерины Михайловны? Вы как врач должны знать.

- Удивитесь, но не знаю, - развёл руками он. - Повторюсь, что бабушка очень скрытный человек. Удалось выяснить лишь то, что часто теряет сознание. Такое от всех не спрячешь. Как только я начинаю заводить разговор о недуге, она сразу же переводит его на очень сложную для меня тему. Мол, помирать скоро, а так хочется увидеть меня рядом с хорошей супругой, в окружении детишек. И давай предлагать варианты, которые сама же и отвергает. На этой части разговора я обычно стараюсь сбежать.

- Ну, её понять можно, - согласилась я с мыслями княгини, почему-то представив картинку со своей персоной на месте “хорошей жены”. - Сколько вам лет? Тридцать один? В таком возрасте…

- Прошу, - поморщился Илья Андреевич. - Только вы, Лиза, не начинайте эту пытку. Из-за неё я лишний раз стараюсь не показываться в Москве. Семейные узы не для меня. Пытался. Честное слово, пытался крутить романы, но буквально через несколько дней готов был уехать в тайгу или уйти в кругосветное плавание.

Я не могу слушать этих, извините, гусынь, увешанных драгоценностями и потоком извергающих глупости. Сплетни, слухи. Кто с кем встречается или намёки на нечто большее, чем прилюдные редкие встречи… Нет! Не создан для подобного! Я патологический одиночка.

- Странно слышать такие откровения от человека, который изучает душевные болезни. Думаю, что неуравновешенные особы вроде Витковской или Зобниной вам тоже не про научные труды монологи устраивают.

- Это другое. Я изучаю их и не примеряю подобные откровения на себя. Мой путь - это наука, ради которой в состоянии перетерпеть многое.

- Да бросьте! - не поверила я и попыталась немного смутить Елецкого, чтобы немного вывести на чистую воду этого вруна. - Одиночка одиночкой, но вам тридцать лет. Здоровый мужчина не может иметь определённых естественных потребностей. Или вы не очень здоровы?

- Ну… - с лёгкой заминкой ответил Елецкий. - Поверьте, что здоров, и со всем остальным тоже хорошо. Я бы не хотел развивать нашу беседу в этом ключе.

Уже собиралась слегка съязвить, но тут вспомнила, что в это время считалось вполне нормальным водить юношей на обучение к опытным жрицам любви. Шоком была когда-то причинная в “девяностые” информация о том, что даже кадетов чуть ли не строем водили в публичные дома. Это не считалось чем-то зазорным для неженатых мужчин. Естественно, князь тоже…