Крестная феечка

Глава 4

Телега подпрыгивала на кочках так, что мне хотелось свеситься через невысокий борт и проверить: вдруг у нее квадратные колеса. Но я держалась – в прямом и переносном смысле этого слова. Мы с матушкой Плюмерией с трудом поместились в заставленном коробами и заваленном мешками возе. Как выяснилось, сын наблюдательной соседки отправился на ярмарку с полотном, посудой, сушеной клюквой и прочими нехитрыми товарами, которые мог предложить городу народный промысел.

Катберт, забравшийся на мешки, беззаботно дрых, подставив пузо весеннему солнышку. Матушка, которую в повозках укачивало, тоже клевала носом. Я с тревогой прислушивалась к себе.

Нет, конечно, я не думала, что после первого же ночного закаста окосею или у меня под носом вырастет волосатая бородавка. Ох, помню, когда нам читали основы целительства, все пансионерки бледнели, отыскивая у себя несомненные приметы порчи или родового проклятья. Если на мне и лежало проклятье, то это было… как одним словом назвать, когда делаешь и только потом думаешь? К тому же, я подозревала, что это не лечится.

Дорога петляла, обходя пригорки и редкие рощицы. Видимо, прокладывали ее в очень созерцательном настроении: казалось, каждый очередной поворот сделан исключительно для того, чтобы полюбоваться на огромное одинокое дерево или бегущий среди камней ручеек.

Возница правил молча, и ко мне начала подкрадываться скука. Интересно, с чего вдруг матушка так заторопилась? Вроде бы, шли не спеша, и тут она заявляет, что некогда рассиживаться в Холмогорах. Я-то думала, мне еще придется упрашивать ее поискать попутчика. Хотя Плюмерия уже в лесу говорила что-то о повозке. Наверное, она хочет поскорее закончить свои дела и вернуться в пансион, чтобы разобраться с темным волшебством, решила я, безрезультатно пытаясь устроиться поудобнее. В мой правый бок упиралась связка веников, левый находился в опасной близости от окованного металлом угла сундука.

Некоторые подружки жаловались, что они, сидя в пансионе, жизни не видят. Мне просто не терпелось рассказать им, что последние три дня я жизнь не только вижу, но и чувствую со всех сторон, и это довольно некомфортно.

Мое путешествие было своего рода практикой, потому что матушка Плюмерия, конечно же, направлялась к крестнице, которой вот-вот должно было исполниться шестнадцать. О своей ровеснице я знала только то, что она сирота и живет у каких-то дальних родственников.

Сироты у нас в королевстве были обласканы со всех сторон: государство выделяло из казны деньги на их содержание, юношам помогали освоить ремесло или записывали в войско, а девушки автоматически перемещались в начало фейской очереди по раздаче принцев. Думаю, здесь многие дети втайне мечтали, чтобы их родители в один прекрасный момент просто исчезли.

Матушка Плюмерия не делилась со мной планами на крестницу. При всем внешнем благодушии, у старшей феи был железный характер, и я не сомневалась, что для девушки уже присмотрен если не принц, то как минимум герцог. Не учитывая женатых, вдовцов, мужеложцев и психопатов, в семи королевствах и Великой Империи таковых оставалось всего четверо. Я была в этом уверена, потому что пансионерок заставляли наизусть заучивать генеалогические древа правящих семейств, а сплетни как-то сами находили мои уши.

Например, ходили слухи, что особо предприимчивые феи ухитрялись протаскивать своих протеже в другие миры и выдавать там совсем даже не за людей. У нас, конечно, тоже встречались всякие вампиры и драконы, но, к счастью, в ограниченном количестве, и рейтузов с вышитыми коронами они не носили, а драконы так и вовсе обходились без одежды. К тому же, население было настроено и к тем и к другим вполне однозначно. Не знаю уж, что там делали с девушками драконы в других мирах, но наши их жрали.

Впрочем, такое случалось довольно редко, разве что какая-нибудь пастушка зазевается. Драконы, как и любые змеи, ориентируются на тепло, и им плевать, кто окажется в когтях – но лучше бы это была овца. Выдающимся разумом местные драконы не отличались, но проводить параллели между визжащей немым голосом добычей и нашествием рыцарей с длинными копьями, очевидно, умели.

Подпрыгнув на очередном камне, телега опасно накренилась, и мешки, грудой наваленные на сундук, поехали в сторону, грозя мне погребением сразу со всем положенным в гробнице скарбом. Подперев их плечом, я окликнула кучера, и телега остановилась, скрипнув оглоблями.

Матушка проснулась и, пока мы вдвоем с Хэвлоком кое-как распределяли мешки, отправилась в сторону ближайшей рощицы. Наконец, мы стащили поклажу на дно телеги - к большому неудовольствию Катберта, чей дневной сон так грубо прервали.

- Да выкинули бы к чертям сундук, мы этого субчика до города везти не нанимались, - проворчал кот, запрыгивая ко мне на колени.

- Какого супчика? – не поняла я.

- Не супчика, а субчика. Субъекта, балда, - снисходительно пояснил Катберт.

- Какого субъекта? – повторила я, пропустив "балду" между ушей и поглядывая в сторону Хэвлока, который в ожидании матушки возился у лошадей.

- Да того, что спр-р-рятался в сундуке пер-р-ред тем, как мы тр-р-ронулись, - лениво протянул кот, устраиваясь поудобнее и начиная мурлыкать.

Оглядевшись по сторонам, я рискнула приоткрыть тяжелую крышку. Из недр сундука на меня уставился испуганный глаз Хорста.

- Ты! Что ты тут делаешь?

- В данный момент? Очень хочу в туалет, - признался парень.

- Могу предложить тебе горшок, - я повертела на пальце одну из составленных в телеге посудин.

Хорст запоздало смутился:

- Нет уж, спасибо, я потерплю.

- Ну смотри, до постоялого двора еще несколько часов, - приободрила я беглеца.

Из сундука быстро высунулась рука, и я приподняла крышку чуть выше.

- А теперь не могла бы ты прогуляться? Все равно ведь стоим.

- Назови мне хоть одну причину, по которой я не должна выдать тебя? – я продолжала держать крышку приоткрытой.