Мама для крапивника. Часть 2. Заморская вдова. 

23.

- Мамочка, а расскажи мне сказку, - сонным голоском попросил Мика приподняв головку с Анниных колен, когда несколько часов спустя, они сидели в построенном из длинных реек и уцелевших прабабушкиных цветастых покрывал просторном вигваме, на уютном ложе из стареньких подушек и одеял.

- Про кого? - Обреченно спросила женщина, уже успевшая поверить в то, что умаявшийся за пол дня малыш наконец-то заснул.

Мика и её умотал за эти часы, счастливый от того, что мамочка играет с ним, а не шьёт и не занимается другими своими делами, как было в последние три недели. Они в четыре руки надули бассейн и натаскали в него воды из колодца. Затем подвесили между двумя выросшими посреди сада молоденькими березками деревянную детскую качель, и Мика приклеился к ней на пол часа, качаясь сам и качая любимого лисенка.

Вдоволь на качавшись, вспомнил про вигвам, и, вооружившись заранее приготовленным стройматериалом, они довольно быстро соорудили уютный домик. Перекусили взятыми из дома печеньем и вафлями, и Мика начал клевать носом. Лег к ней на колени и затих. Анна уже собралась переложить малыша на подушки и устроиться в березовом теньке с книжкой, но оказалось, рано обрадовалась. Мика вынырнул из полудремы и потребовал обещанную ему сказочную историю.

- Про моего лисенка, - вновь укладываясь к ней на колени, выссказал пожелание малыш. Сказка о подаренном ему Анной в их первую встречу лисенке, была самой его любимой. Женщина придумала её для Микаэля, когда мальчик лежал в изоляторе после приступа, и рассказала ему бесчетное количество раз.

- Но ты же уже наизусть её знаешь, - с сожалением покосилась на ждущий своего часа дневник Анна.

- Я хочу, чтобы ты рассказала!

- Ну ладно, - смирившись с судьбой, вздохнула женщина. - Слушай... Жил да был в одном тёмном лесу маленький любопытный лисенок, и, однажды, решил, что ему скучно сидеть в норе с мамой лисицей и младшими сестренками, и отправился в большое путешествие, за приключениями...

Микаэль заснул, не успела она рассказать и четверть истории. Анна посидела с ним ещё чуть-чуть, мало ли проснется и потребует продолжение любимой сказки, и прихватив с собой книги и покрывало, отправилась в прилюбованный тенечек. У неё было минимум два часа для пополнения запаса знаний о новом мире.

Начала, как и планировала, с дневника, но ничего интересного в нём Аниткина матушка не написала. Лишь жаловалась Эленнии на не желающего смириться с их бедственным положением и позволить жаждущим любви наследничкам, устроить судьбу с простыми девушками, прикованного к постели упрямого муженька, описывала скучные храмовые будни и страдала по потерянной навеки дочери. Оказывается, она знала о влюбленности Анитки и её тайных свиданиях с любимым, но считала, что дочь встречается с бродячим циркачом из труппы возлюбленной Леона. Рыжий парнишка частенько ошивался подле их особняка, и, Джулиана считала, что он приходит к Анитке. Незадолго до исчезновения Анитки, циркачи покинули Ланджарийну, что ещё больше укрепило версию Джулианы о том, что дочь сбежала именно с ними.

Эту версию Аниткиного побега, женщина поведала только старшей сестре, и храмовики нашли бродячих артистов, только беглянки с ними не было, и они клялись, что не имеют к её исчезновению никакого отношения. Рыжий парень оказался братом любимой Леона, и интерес к их дому был вызван его желанием поговорить с юношей. Но Леон отказался с ним встречаться, и парень прекратил бесполезные попытки призвать обесчестившего его сестру купеческого сынка к ответу, нашёл ей другого мужа.

Жрицы циркачам поверили, а вот Аниткина матушка - нет, и до конца своих дней верила в то, что дочурка тайно странствует с бродячими артистами. И всякий ярмарочный день покидала храм и бродила по торжку в надежде встретить циркачей и спросить не видели ли они в труппе Матушки Лизет миловидную темноволосую девушку с большими карими глазами и красивой улыбкой. На торжке, а не у статуи Эленнии, несчастная и подхватила унесшую её жизнь страшную заразу. По иронии судьбы, мать Аниты заразили циркачи из разыскиваемой ею труппы, и она узнала от них некую тайну, что не успела поведать ни сестре, ни дневнику - не было сил держать перо. И эта тайна её очень растроила.

Анна подумала, что несчастная женщина, наконец, получила доказательства отсутствия Анитки в труппе и поверила в них, и отложила дневник в сторону. Зря потратила на него больше часа, могла бы больше времени уделить валтарской истории.

Пододвинула к себе стопку пухлых томиков, и решительно, взяла в руки самый верхний, пятый. Древние подвиги подождут. Сейчас её интересуют исключительно современная карта Валтарии, последний мятеж и биография Доминика Андожского. Надо же ей знать, как жил возлюбленный Анитки после свадьбы с ладой Кристиной, есть ли у него дети и живы ли родители.

Карта обнаружилась на титульном листе. Большая, красочная. Росавия и на самом деле была размером с Европу, но без российких территории, своих северной и южной части, и островов, и формой напоминала упитанную камбалу. Примерно три четверти материка занимала Валтария, а оставшуюся четверть делили Наэлия и Эсэния, имеющие общую границу и одинаковую площадь. От Валтарии их отделяли непроходимые леса, наверное, поэтому эти две страны и уцелели в устроенной кровожадными валтарскими князьями мясорубке. Прошедшие не одну войну смелые воины не смогли справиться с засевшими в кустах меткими лучниками.

Анна нашла на карте Ланджарийну, своё имение. Затем Гессилью с Орэльей. Да, далеко забралась молоденькая девчушка в надежде на счастье с любимым. Да ещё и глубоко беременная. Лад Андожский - настоящий подлец, мог и признаться в том, что помолвлен с другой, и по возвращении домой женится на ней. Анитка бы тогда осталась с разбитым сердцем, и может быть, ушла в храм, но зато живая. И ребеночка бы её в беде не бросили, вырастили достойным человеком. А из-за подлости Андожского, беззащитный малютка был брошен на произвол судьбы, и Анне остается надеяться на то, что храмовики найдут его, даже если выросший мальчик покинул усадьбу с золотой крышей.