Мир, где тебя нет

Глава двенадцатая. Чистый лист

С прошедшей ночи душа, равно как и сердце, была не на месте. С того самого момента, когда Демиан, сбивчиво прошептав не то проклятье, не то извинение, резким шагом покинул залу. А Диана без мысли и без движения сидела у очага, покуда объятые огнём поленья не подёрнулись пеплом. И хуже всего то, что ей, наконец, пришла пора постигнуть справедливость его отчуждённости.

Мгновенье близости -- и разрушена стена спокойствия, которую она так долго и кропотливо возводила. Если Демиан испытывает, хотя бы в десятую часть, то же...

Если так, то, Немилостивая Хозяйка, не счесть ли лучшим, что она может сделать ради своей любви, - это избавить Магистра от своего присутствия?

В сознании всё так мешалось, что Диана впервые за долгое время потеряла ориентиры, не могла определить, минута ли это её слабости или, напротив, миг прозрения и силы. Она бросилась в омут дел, откладывая, сколько могла, мгновение новой встречи.

И потому замерла в растерянности, столкнувшись с Магистром там, где его, по всей определённости, быть не могло: ведь он был занят в совершенно ином месте, и, судя по достигавшим до слуха репликам совещавшихся, собрание грозило задержать его надолго.

Диана поняла свою ошибку прежде, чем Эджай Д`элавар ообернулся.

В отличие от Дианы, присутствие хранительницы он принял как должное и, поприветствовав её наклоном головы, произнёс, как бы в продолжение прерванной беседы:

- Здесь всё иначе.

Поворотом головы маг обвёл пустынное пространство сообщающихся комнат, что переживали, по слухам, дни своего великолепия, до тех пор пока молодой Магистр не приказал вынести вон всё убранство, оставшееся от недоброй памяти предшественника. Едва ли из мстительных побуждений, просто потому что был чужд излишествам во всех проявлениях, и белизна непокрытых стен и полов, как видно, была его взгляду приятней кричащей роскоши.

Скоро совладав с неловкостью, Диана ответила на приветствие.

- Я не бывала здесь при... прежних обстоятельствах.

Улыбка князя-изгнанника была приветливой и тёплой, и, видит Высь, Диана многое дала бы за то, чтоб такая улыбка стала частой гостьей на губах Демиана. Она вспомнила его взгляд, обращённый на неё вчера, и вынужденно опустила глаза. Едва ли князь уступает сыну по части чтения сути.

Было бы наивностью полагать, что мужчина такого происхождения и воспитания не овладел в совершенстве искусством слова. Пусть даже ему довелось замолчать на много лет - это мастерство не из тех, что пропадает без радения. Вот и теперь его слова были подобны мостику, переброшенному к собеседнице.

- Должно быть, это смущает, - маг улыбнулся проницательно и будто бы выжидающе. - Наше с Магистром сходство.

- О да, вы похожи, - Диана позволила себе высказаться откровенно. - Как день и ночь.

В ответ на её суждение князь рассмеялся.

- Вы первая, от кого я это слышу. Ничей взгляд не проникает дальше внешнего. Иное дело вы, герцогиня.

- Вы хотели увидеть Магистра? В самом деле, его не часто удаётся застать здесь. Если не ошибаюсь, он, должно быть...

Что ж, князю удалось удивить её дважды за одну минуту.

- Мне известно, где сейчас мой сын. Я ждал вас, герцогиня. Полагаю, вы более, чем он, склонны услышать меня.

Диана взглянула на князя в лёгком замешательстве. Он оставался неизменно невозмутим и учтив.

- Меня, князь? Но чем я могу... - Она сказала напрямик; с Эджаем Д`элавар легко давалась искренность: - Вам о стольком нужно сказать друг другу.

- Наши с ним пути расходятся.

- Как? - воскликнула Диана. - Ведь вы едва встретили друг друга!

- Пробудить драконов было делом не одного часа. Вполне естественно, что Магистр намерен использовать это оружие в полной мере, - ровным тоном разъяснил маг; будто бы и очевидные вещи... - Драконы принесут больше пользы для защиты более населённых мест.

- Так значит, Телларион... - Диана нервно кивнула, склонив голову под гнётом чужой ответственности. - Всё же дошло до того, чтобы... Понимаю.

Во взгляде князя-мага отразилось сочувствие.

- Да, герцогиня. Этот рубеж придётся оставить позади. Магистру приходится принимать непростые решения. В который раз. И потому, - прибавил он после непродолжительного молчания, - оглядываясь назад, я вновь и вновь убеждаюсь в мудрости силы, распорядившейся нами.

- Пусть мой ответ и разочарует вас в моей прозорливости, в качестве, которое вы столь великодушно мне присудили, но здесь я вижу больше жестокости, нежели мудрости, князь.

- Разве мудрость не жестока? - мягко возразил он. Князь продолжал несколько отстранённо, словно и не ей обращая свои мысли, но, в то же время, её присутствие было нужно ему для их оглашения. - Нет ничего, что я бы не отдал тогда за возможность обнять жену и взять на руки сына. Но во мне нет ненависти к Многоликой.

Вам должно быть известно, герцогиня, что стать матерью моего сына было назначено другой женщине. Он мог бы родиться другим, не тем Демианом, которым вы его знаете. То, в чём вы видите жестокость, герцогиня... Мой сын не узнал материнской ласки, его не окружала роскошь и слуги, и стол не ломился от яств. Оттого он привык полагаться лишь на себя, не зная над собой защиты рода... Но и не измарался в великосветской подлости, во лжи. Как знать, таким бы он стал, встретив детство не в лачуге рыбака - в чертогах Сантаны? Быть может, так он вырос честнее, твёрже: не плющом, не сорными травами, но прямым побегом, который не согнуть, не сломав. Не стало ли это благом - для Предела?

Принять правду Эджая Д`элавар было нелегко. И вместе с тем необходимо.

Князь устало кивнул её непрозвучавшим мыслям.

- Не думайте обо мне хуже, чем я того, быть может, заслуживаю.

- Я вовсе так не думаю, князь.

Маг вновь кивнул, с оттенком благодарности в дивно выразительных глазах.

- Ни одному отцу не доставляет радости знать, что его сын рождён не для счастья, не для любви... для войны и боли - встать на острие меча, должного разрубить проклятый узел. Сколько уже было в его судьбе моментов перелома, сколько раз я должен был подставить ему плечо... - Князь оборвал себя со странно знакомой усмешкой. - Время его главной битвы, и в ней мне отведена не столь значительная роль. Но вы...