Учитель

2

Заведующая аспирантурой Е. В. Н., встретила меня приветливо. Узнав, что я прилетел на два дня, стала сетовать на мою не практичность.

– Я очень сомневаюсь, что вы можете застать Кирилла Николаевича за эти два дня. Он человек очень занятой, работает не только у нас, а сейчас такое время… сессия. А знаете, может вам и повезет. Прямо сейчас идет экзамен на режиссерском курсе у профессора Музиля – это на первом этаже, у входа в угловом классе справа. Вполне возможно, что Кирилл Николаевич там. Удачи вам!

Стою у двери с табличкой «Класс профессора А. А. Музиля». Экзамен в разгаре: слышу смех, аплодисменты. Жду. Наконец, дверь открывается и из класса вываливается шумная толпа студентов. Вхожу в класс. Несколько студентов готовят сцену к дальнейшему показу. Слева от сцены два уютных столика, за которыми сидят несколько преподавателей. Спрашиваю одного из студентов, есть ли среди них Черноземов? Тот кивает и, не дав мне сообразить, как действовать дальше, кричит:

Кирилл Николаевич, вас тут спрашивают!

Ко мне поворачивается человек неопределенного возраста. Чуть склонив голову набок, смотрит на меня. Видя мою нерешительность, встает из-за стола и легкой походкой направляется в мою сторону. Я вижу высокого сутуловатого человека в клетчатой фланелевой рубашке с растрепанными рукавами, одетого в странные, с оттопыренными карманами, брюки. Ботинки я успеваю рассмотреть позже. Он мне кого-то напоминает. Тогда я так и не вспомнил кого, а вот теперь, спустя много лет, могу сказать. Черноземов был похож на актера Алексея Петренко, конечно, не точная копия, но многое совпадало. Такой же крючковатый нос; то же сопение, хриплый, переходящий в писклявость, голос, отстраненный взгляд.

Да, внешность, скажем, не выигрышная. Тогда я не знал, что Кирилл Николаевич относился к людям «перевертышам» – он мог преображаться до неузнаваемости, мгновенно. Это был пластический человек-оркестр!!! Его двухметровое корявое, на первый взгляд, тело изменялось прямо на глазах. Он говорил о чиновнике, и тут же становился им – перед нами стоял маленький, тщедушный человечек, застывший в подобострастном поклоне, с мигающими подслеповатыми глазками и бумагами под мышкой, а через мгновение, из маленького, крючкотвора чиновника, превращался в стройного испанского гранда с грациозной походкой и светскими манерами. Изменение происходило за считанные секунды. От магического перевоплощения, студенты немели, а потом с восторгом аплодировали Учителю.

Но это было потом, когда я стал посещать его уроки, а пока мы стояли в коридоре, у стены. Я говорил ему о цели моего приезда, он слушал. Меня удивило, как он это делал. Взглянув мельком на меня несколько раз, он облокотился о стену и стал слушать. При этом он ни разу не посмотрел мне в глаза: его взгляд останавливался то на моем на плече, то на руках, иногда он смотрел поверх головы или куда-то в сторону. Позднее, встречаясь с ним много раз, я понял, что, слушая, Учитель пребывал в своем, только ему понятном, личностном мире. Это была одна из характерных черт его неординарной личности.

Выслушав меня. Он сказал, чтобы я следовал за ним.

Шел он какой-то странной, шаркающей походкой, словно ехал на лыжах. Я едва поспевал за ним. Временами он резко останавливался, с кем-то здоровался за руку, кому-то кивал головой. В один из таких моментов, зазевавшийся, я наступил ему на пятку. Покраснев, извинился, на что Кирилл Николаевич никак не отреагировал.

После долгого путешествия по узким коридорам института, Черноземов поднялся на второй этаж, прошел через класс со шведской стенкой и направился к белой двери с надписью «Кафедра сценического движения».

– Всю информацию о поступлении в ассистентуру получите здесь, и, посмотрев, на секретаршу, добавил:

Светочка введет вас в курс дела.

Заметив на столе вазу, наполненную сушками, выудил двумя пальцами одну и ловко бросил себе в рот.

– Целую ручки, милочка. Буду через час.

Перед тем, как выйти, мельком взглянув на меня, сказал:

– До встречи на экзамене, Юрий… Николаевич.