Я в чужом теле, или как найти свое счастье

Здравствуй, новая жизнь! 2.

Лариса.

Утро наступило. Я осторожно убрала с себя детские ручонки, что доверчиво обнимали меня и ушла на кухню. Надо бы готовить кашку. Несмотря на всю эту странную ситуацию, я почему-то испытывала пугливую радость, мне хотелось продлить эти минуты пребывания мамой.

Конечно, в глубине души я понимала, как недолго мне радоваться. Какая ж мама откажется от своих детей? Сабина скоро примчится, и мне придется уступить ей.

Каша была готова через несколько минут, я вернулась в спальню. Я смотрела на беззаботно раскинувшихся во сне детей и в моей душе расцветала и ярким цветом пылала нежность. Сердце защемило и подступили непрошенные слезы.

Внезапно осознала, что на фоне переживания неожиданного материнства потускнели мои чувства к Артуру. Неужели он был для меня просто этаким “заменителем” ребенка, на котором я реализовывала свои материнские инстинкты?

Понимание этого факта на несколько секунд выбило меня из колеи. Неужели моя жизнь до сих пор была лишь заменителем настоящей жизни, лишь пробой? А сейчас я по-настоящему начала жить.

В памяти всплыли строчки песни из фильма, и я запела тихо:

-Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери, неужель ты ко мне? Верю и не верю.

И так до боли захотелось, чтобы это счастье осталось со мной. Нелепым образом появилась надежда, что вдруг мы навсегда поменялись телами. Но я постаралась загнать ее подальше.

Ладно, малыши, кажется, и не думают просыпаться. Выйду-ка я во двор. Там меня встретил свежий воздух, особенная тишина, которая бывает только в деревне поутру. Полной грудью вдыхаю морозную свежесть, любуюсь нетронутой белизной снега, припорошившего все вокруг.

Господи, хорошо-то как!

Порадую-ка я детей чем-нибудь вкусненьким сегодня!

В голову приходили самые разнообразные рецепты выпечки, запеканочек, вторых и первых блюд. Словно я всю жизнь готовилась к этому дню, и вот сейчас я пройду экзамен и получу свой билет в счастье.

Сабина

Едва продрав глаза, я перво-наперво ощупала себя, огляделась, и удовлетворенно вздохнула. Все идет по-прежнему. Сейчас, на свежую голову, все виделось уже не столь драматично.

Позавтракав, я направилась на автовокзал и вскоре ближайшим рейсом ехала к себе в район.

В пути у меня было время подумать и принять решение. Из разговора с Ларисой я поняла, что она мечтала о детях. А я о свободе.

Видимо, наши желания пересеклись, и это стало толчком для этого фантастического происшествия.

- Все, что ни случается, все к лучшему, - прошептала я. Но, несмотря на все попытки мыслить рационально, внутри свербел червячок сомнения и вины.

Переживания о детях перемежались с угрызениями совести. Как я могу их оставить с чужой по сути женщиной? Как я смогу спокойно жить, вдали от них? А ведь совсем недавно я в сердцах ругалась, жалея о том, что вообще вышла замуж, что мне следовало бы позаботиться о карьере, о месте в этой жизни.

Выйдя из автобуса, я бегом направилась домой, ожидая увидеть самое худшее, что только может привидеться накрутившей себя женщине.

Вбегая по до боли знакомому крылечку, я распахнула дверь и … от неожиданности застыла на месте.

Дом был мой, и словно уже не мой. Всюду был идеальный порядок, которого мои многострадальные комнаты давно уже не видали. В воздухе витали ароматы выпечки и тот особый запах чистоты и свежеотмытого дерева, который селит чувство уюта и покоя в душе. Какие-то милые вещицы, давно мной заброшенные в шкаф, были расставлены по полочкам. В уютном порядке разложены полотенца и салфетки.

Дети, разрумянившиеся, сытые и довольные, гонялись друг за дружкой. Не было ни ссор, ни капризов. Все это вместе выглядело так, будто солнце заглянуло в мой некогда унылый серый дом и решило навсегда здесь остаться. Все было ярким, милым, приветливым.

Это резало глаз, заставляя видеть болезненную правду– я была плохой матерью и никудышной хозяйкой. Эгоистично жалела себя, забывая любить детей. Не заботилась о них, подсознательно обвиняя их в своей неудавшейся жизни.

Эта правда жгла очень больно, выжигала все в душе – мечты о карьере, мысли о собственной значимости. Раздавленная и опустошенная, я без сил опустилась на край стула. Хуже всего было понимать, что без меня детям лучше. И теперь я здесь чужая. Чужая…

Тут из кухни, вытирая руки полотенцем, появилась я. То есть Лариса. Странно было смотреть на себя со стороны. Но я просто сидела и смотрела. От пережитого только что стресса ни одна мысль не приходила в голову.

Лариса.

Глядя на побледневшую Сабину, я примерно понимала, что она чувствует. Вдруг лишиться детей, наверняка любимого мужа – такое страшно представить. Напоив ее чаем со свежеиспеченным печеньем, я попыталась мирным разговором увлечь ее, заставить немного ожить.

Постепенно на ее лице начали проступать эмоции, даже появилась слабая улыбка. Затрагивать серьезные темы я пока опасалась, переживая за Сабину. Но вскоре она сама заговорила:

- Мы не можем никому сказать, что произошло. Надо все оставить пока как есть. Не хочется загреметь в дурку или, еще хуже, заинтересовать спецслужбы и ученых с их сумасшедшими экспериментами. Будем жить жизнью друг друга, пока не поймем, как вернуть все обратно.

Тяжело вздохнув, Сабина, обняла пробегающего мимо малыша. Прижав его к себе, она замерла, вдыхая запах его волос. Но Руслан уже вырвался и отбежал, с опаской глядя на чужую странную тетку.

- А если кто-нибудь догадается? – вполголоса спросила я, думая о муже Сабины.

- А кому вообще может прийти в голову такое? – усмехнулась она, - Моего мужа такие изменения только порадуют! Как же, жена вдруг стала хозяйственной, заботливой. Он будет счастлив. Кроме того, вернется он из командировки еще совсем нескоро.

Мы еще долго обсуждали все до мелочей, чтобы не испортить жизни друг друга. Сабина ввела меня в курс своих хозяйственных дел. У нее оказалось небольшое подворье: десяток куриц с петухом во главе. Я обрадовалась. Все же это не корова, за которой нужно больше ухода.