Наперегонки с любовью

Глава 8. Женщина на корабле, или идеи домостроя

Женщина получает больше удовольствия от измены,

чем мужчина:

для него это не бог весть какое событие,

для неё же измена всегда означает

месть, или страсть, или грех.

Народная мудрость

Высшая форма преступления -

предательство прошлого.

Уинстон Черчилль

- Проходите! – капитан провожает меня в кают-кампанию.

Это настоящая мужская берлога, без какого-либо намека на женское присутствие. Диваны и кресла, обтянутые кожей оливкового цвета, ковровое покрытие оттенка корицы, светло-кремовый потолок и встроенное точечное освещение.

- Спасибо вам! – горячо и искренне благодарю я мужчину, пытаясь надеть капюшон на голову и спрятать волосы.

- Разрешите вашу куртку? – усмехаясь, протягивает мне руку капитан, в этот момент еще больше похожий на моего преподавателя зарубежной литературы.

- Да-да! – суечусь я, вздохнув и стаскивая капюшон обратно. – Пожалуйста! То есть спасибо!

- До островов более часа пути, - капитан яхты жестом предлагает мне сесть. – Хотите чаю? Или кофе? Или покрепче?

- Для женоненавистника вы очень гостеприимны! – невежливо брякаю я, садясь в кресло, перебрасывая волосы через плечо вперед и начав заплетать косу.

- Для незваной гости вы слишком ироничны! – парирует он, по-прежнему усмехаясь.

- Простите! – смущаюсь я, ругая себя за распущенный язык. – Просто мне сказали, что капитан «Настойчивости» - женоненавистник.

- Уверяю вас! – громко смеется он, откинув голову назад. – Не больший, чем любой мужчина! Просто на борту женщин не люблю. Неприятные воспоминания.

- Я постараюсь вас не стеснить, - клянусь я, доплетая косу. – Через час, как только прибудем на острова, я сразу сойду на берег и исчезну навсегда.

- Звучит угрожающе, - улыбается капитан и добавляет. – Каролина.

- А вы? – улыбаюсь в ответ.

- Андрей! – спохватывается он. – Андрей Германович Одинцов. Можно просто Андрей.

- Каролина Владимировна… Донская. Можно просто Каролина, - даю я симметричный ответ.

- Я запомнил ваше имя сразу, как только вы его выкрикнули, - усмехается он. – Оно вам чрезвычайно идет. Так что вы будете пить?

- Крепкий сладкий чай, если можно, - прошу я.

- Сладкий? – иронизирует Андрей. – Не боитесь испортить фигуру?

- Боюсь, - честно отвечаю я. – Поэтому сладкий только по четным числам!

- Сегодня нечетное, - Андрей смеется.

- И в трудные дни! – бодро добавляю я. – Угощайте! Или вам сахара жалко?

- Не без этого! – смешно ворчит капитан, покидая кают-компанию.

Да! Таким сахаром мне тоже было бы жаль делиться! Андрей возвращается с серебряным подносом, на котором белый заварочный чайник, черная чайная пара и красная бархатная коробочка с леденцовыми фигурками. Это же…

- Колобок?! – восхищенно восклицаю я.

В коробочке искусно сделанные фигурки героев известной народной сказки. Милейший Колобок, добрейшие Дед и Бабка, длинноухий Заяц, косолапый Медведь, зубастый Волк, Лукавая Лиса. Нюша вопила бы от счастья, если бы ей достался такой сахар! Да что там Нюша! И Пашка бы не отказался! Подрались бы!

- Откуда у вас такая красота?! Никогда такого сахара не видела! – выдыхаю я.

- Индивидуальный заказ, - любуется моей реакцией Андрей. – Приятель держит частный кондитерский цех. Его фишка – леденцовые фигурки.

- А можно одну фигурку на вынос? – умоляюще спрашиваю я капитана. – Нет! Две?! Я заплачу!

- Бог с вами! – машет он руками. – Берите! На здоровье! Я вообще без сахара пью!

Опускаю фигурку Лисы в чашку с кипятком с каким-то непонятным благоговением и ужасом одновременно. Была Лиса – и нет Лисы… Как моя семья… Была – и нет…

ПРОШЛОЕ

- Ты мне еще крендельки сделай! – нервничала я, ругая тетю Нину, которая плела мне косы. – Опозорюсь – и всё!

- Не нервируй меня! – злилась тетя Нина. – А то повыдергаю!

- Ты испортишь мне первое свидание! – дергалась я. – Мне восемнадцать лет, плюс почти полгода!

- Плетись тогда сама! – фыркала тетя Нина. – Я не напрашивалась! Мне вообще это твое свидание категорически не нравится!

- Главное, что оно нравится мне! – зубоскалила я, перевозбужденная от ожидания и злости.

- Врешь! – констатировала тетя Нина. – Мне врешь. Себе врешь. Всем врешь.

Вру. Всем вру. Но и хоронить себя заживо, потому что его Величество Сергей Донской – жених не мой, а Марианны, не собираюсь.