Не все девочки делают это

106. «O cessate di piagarmi…»

Марьяна проснулась аж за час до будильника – от радостного толчка изнутри: сегодня после ОКФ – «общий курс фортепиано» - урок вокала, на который придёт Маэстро!! Новый день нёс новые головокружительные радости.  Девушка не знала, что её больше делает счастливой – что Влад Вольский интересуется её учёбой, его внимание – или то, что она вновь увидит Его…

Протянув руку и включив маленькую настольную лампу, Марьяна увидела, что Галанцева безмятежно спит, расслабленно закинув свои пианистические руки за голову, и, улыбнувшись, бесшумно выскользнула из кровати, запахнувшись в тёплый халат.  Выдавила горошину зубной пасты на щётку и, прихватив полотенце, в мягком полумраке просочилась в коридор, стараясь не скрипеть дверью.

Холодный свет коридорных плафонов раздражающе ударил в глаза, но Марьяна не обратила на это внимание и торопливо прошлёпала к умывальникам. Её радовало абсолютно всё – и отсутствие горячей воды, и сбитый, кирпичного цвета кафель на полу, и даже облупившийся потолок с повисшей штукатуркой, - настолько радостно было её предчувствие встречи с Маэстро.

Только пустой ободранный стул в углу омрачил её настрой – стул, на котором учил вариации «Коробейников» Аладдин, когда она вот так же вышла умыться, приехав после конкурса, и когда он внезапно заиграл её конкурсную песню, а она так же внезапно запела…  А потом он догнал её на лестнице: «Не нужно тяжести такой девушке носить! Для этого есть я…» - и хитрые, яркие глаза-смородины из-под ершистой, обесцвеченной  чёлки посмотрели на неё из зеркала памяти. А ещё – вкус томатного сока из буфета кинотеатра «Родина»…

Чувство вины сжало её изнутри, неожиданно сильно, до слёз – и Марьяна стиснула веки, призывая спасительный образ Вольского. Ал ей очень нравился, но… не выдерживал никакого сравнения рядом с Маэстро…

…Помогло.

Сердце снова затрепетало, неукротимо рванувшись в небеса.

Она даже не стала завтракать, чтобы не греметь посудой, не будить Ленку и избежать её въедливых допросов. Нет, не так! С улыбкой сбегая по лестнице, девушка призналась себе, что она не стала завтракать, чтобы поскорее оказаться в училище, поскорее приблизить момент желанной встречи…

На остановке она смогла выстоять ровно пять минут – автобуса всё не было и не было, и девушка энергично зашагала в синем сумраке пешком, под горку – по длинной-предлинной заснеженной улочке частного сектора, которая должна её вывести сразу почти в центр города, где располагалось музыкальное училище. По времени это было столько же, сколько на автобусе, но его ведь надо было дождаться! – а энергия юности бурлила в ней с такой силой, что стоять на месте было решительно невозможно.

И вообще, раньше дойдёт – ещё и успеет позаниматься перед ОКФ на инструменте!

Девушка быстро шла, любуясь синеющим снегом, побледневшими в раннем сумраке фонарями, слушая торопливый скрип снега под своими ногами.

На полдороге Марьяна захотела есть и постучала в единственный на этой длинной, шедшей под гору дорожке невзрачный ларёк «Глория», который работал круглосуточно. Правда, нормальной еды там не было, только стандартный набор: жвачки-семечки, коробочные соки, пиво, минералка, сигареты, мороженое и шоколадки.

Постучавшись и разбудив дохнувшую на неё перегаром продавщицу, девушка выбрала привычное – и самое полезное, на её взгляд, из всего ассортимета: пломбир в вафельном стаканчике и "сникерс".

Иногда она позволяла себе это – так здорово было шагать под тонкими ветками застывших плакучих берёз, поочерёдно откусывая от мороженого и "сникерса", перемешивая во рту это в сладкую массу! Вкуснющий завтрак! Правда, зимой этого точно делать не стоило, но вокал будет только третьим уроком, и она всяко успеет и адапитироваться, и выпить горячего чаю с лимоном в училищной столовке…

Педагог по фортепиано, придя в класс, застала за роялем усердно занимающуюся Марьяну – и расцвела в довольной улыбке. Урок прошёл отлично, сонату девушка отыграла «зачётно», получив за семестр твёрдую пятёрку.

Дирижирование тоже прошло относительно спокойно, хоть Марьяна и нервничала, заходя в класс Бурковской. Но та избрала тактику безразличия и холодной вежливости, и кивала головой, даже когда Марьяна формально «отмахивала» дирижёрскую метрическую сетку без всякой выразительности.

Концертмейстер тоже вела себя на удивление скромно, косясь на студентку только в момент вступления. Не особо это было приятно, но лучше, чем бесконечные язвительные подколки с двух сторон.

«Ну и ладно, всё равно мне переводиться!» - мстительно улыбнулась про себя Марьяна.

Собрав ноты, она спустилась в столовую, в которой к третьему уроку была огромная очередь. Галанцева, стоявшая уже почти у кассы, тут же замахала ей рукой, и девушка обрадованно поспешила к подруге.

- Ну ты шпионка! – протянула она, передавая ей поднос с едой. – Сбежала, пока я дрыхла! А я ведь жажду подробностей…

- Не сбежала, а пошла сонату учить! – показала ей язык девушка. – Между прочим, на «пять» ОКФ сдала!

- Молоде-ец! – сахарным голосом протянула Ленка, глядя на неё хищным взглядом. – У тебя ж нет ключей от гостевой, обязательно в училу надо было трёхать…

- Я не могу больше туда ходить, - пробурчала Марьяна. – Надо вернуть ключи…

Усевшись и повесив сумку на спинку стула, Галанцева придвинула к ней тарелку:

- А и верни! Вон, Мальцев стоит… тебя небось пасёт…

Девушка бросила взгляд на дверной проём и, коротко вздохнув, опустила глаза – на пороге действительно стоял Алексей, разговаривал с другом, попутно зорко окидывая пространство столовой.

Марьяна, давясь, жевала тёплую вермишель «паутинку» по-флотски, с крошками поджаристого фарша, не решаясь поднять глаза, но потом всё же украдкой посмотрела в ту сторону ещё раз.

И он поймал её взгляд. Он ждал.

Она почувствовала, как в животе что-то оборвалось. Алексей смотрел на неё серьёзно, упрямо, почти зло, сжав яркие губы так, что они потеряли цвет. Казалось, черты лица его обострились. Девушку зябко передёрнуло: у неё было чувство, что парень что-то знал.