И на всемогущего Дракона найдется кое-кто… пострашнее

Ч. 1 Гл. 7

Глава 7

Грэсс наслаждался каждым мгновением жизни, так интересно ему не было уже не то, что несколько десятилетий, а скорее столетий. Разумеется, он попал и к ректору, и в Академию, и теперь мог там появляться в любое время по своему желанию. Жизнь в столичной Академии другого королевства бурлила и была как две капли похожа на жизнь такой же Академии, только в его королевстве. Грэсс легко выяснял все, что ему было нужно, надев на себя личину то начальника архива, где были собраны личные дела всех сотрудников Академии, то надев личину управляющего финансами Академии (ему нужно было знать сколько получает и куда тратит деньги некий преподаватель зельеварения). Собранные сведения приводили его в восторг, эта девушка была окружена таким количеством тайн, при этом никто и не догадывается, что это тайны, никто не видит ни не состыковок, ни странностей.

Ну о внешности можно не говорить – это первое, что бросается в глаза. Далее следует уже не такое заметное качество, которое можно было бы назвать скупостью, но Грэсс был уверен, здесь было что-то другое. Мисс Элизия Верт (таково было новое имя Санти… кстати не забыть найти настоящую Элизию Верт и выяснить почему ее документы оказались у постороннего лица… ой, совсем забыл, что это чужое королевство и никто ничего мне выяснять не позволит). Так вот о скупости. Элизия Верт питалась в бесплатной столовой, хотя была уже преподавателем и могла бы позволить себе нечто более вкусное из еды, чем бесплатные однотипные завтраки, обеды и ужины. Грэсс только один раз (ради интереса попробовал кашу, что подавали на завтрак студентам и сразу подивился мужеству Санти, которая ела это месиво на протяжении семи лет, а, главное, продолжала есть и дальше. Потом ее одежда. Она ходила в преподавательской мантии и в платье, что бесплатно выдавали студентам. Грэсс, конечно, не стал натягивать на себя эту одежду, даже ради интереса, он и наощупь понял, что ткать жесткая, колючая, и что носить платье из такой ткани, то еще удовольствие, то есть ходить в такой одежде можно было только от безысходности. Но Санти уже год получала зарплату, хоть и не сильно большую, но комфортную одежду она вполне могла себе позволить, но не позволяла. Санти не ходила по магазинам, не посещала парикмахерских, не покупала те мелочи, что дороги сердцу любой молодой девушки. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Санти собирала деньги, собирала отчаянно, буквально, каждую копейку. Зачем? Хотела куда-то уехать? Хотела снова куда-то сбежать?

Далее. Санти ни с кем не общалась, ну вот вообще ни с кем. В столовой она сидела одна, после лекций она сидела одна, изредка она прогуливалась в парке и все также одна. Может она стеснялась внешности? Может от природы была нелюдима? А может она боялась с кем-то сблизиться, чтобы не выдать себя? Чтобы не проговориться о чем-то, чтобы что-то не показать? Грэсс склонялся, именно к этому варианту.

Говорила Санти без акцента, даже без малейшего, он под дверью подслушал как она ведет лекцию и даже на его слух, Санти говорила на этом языке, как на своем родном, а еще, она иногда выходила в город. Казалось бы, ничего необычного, но Санти шла всегда по одному маршруту, всегда заходила в один дом, из которого выходила, буквально, через полчаса и сразу шла обратно. Грэссу понадобилось три дня, чтобы получить возможность не только проникнуть в дом, но и выяснить, что Санти здесь снимала комнату-чулан, за которую исправно платила… и в которой не жила ни одного дня. Надо ли говорить, что Грэсс не пожалел никаких сил, чтобы попасть в эту комнатку и досконально изучить вещи, что там хранились. Хотя изучать оказалось нечего, комната была… пуста. Он не поверил своим глазам, простукал стены, потолок и пол, но ничего не нашел. Это только подогрело его интерес к Санти.

И вот, наконец, настал день, когда Грэсс решил, что он готов к первой встречи с девушкой. Он не собирался появляться перед ней в истинном обличье (где-то в душе у него жило подозрение, что у Санти остались еще козыри в рукаве и при малейшей опасности она сможет сбежать, несмотря на все его ухищрения), поэтому на встречу Санти шел обычный старшекурсник. Грэсс не только скопировал его внешность, но скопировал (по примеру, все той же Санти), даже его ауру. Они спокойно шли навстречу друг другу, Санти не проявляла никаких признаков беспокойства, и только поравнявшись с девушкой, Грэсс позволил себе на долю секунды взглянуть ей в глаза. Взгляд был настолько коротким, настолько мимолетным, что Санти не должна была его даже заметить… но она заметила и даже хуже… она узнала Грэсса. Узнала под другой внешностью, под чужой аурой, в чужом королевстве, чужой Академии, в коридоре, в просто идущем старшекурснике она узнала Главу Министерства Юстиции другого королевства! Грэсс в это бы никогда не поверил, если бы сам не увидел, как отшатнулась Санти от этого взгляда, как она бросилась прочь со всех ног, Грэсс бросился вслед за ней. Он точно знал, что в этот раз он может потерять ее навсегда, поэтому вместо тех слов, что он загодя заготовил: «Мисс Санти Клей, я даю вам три минуты, чтобы объяснить мне, что происходит, иначе я вызову стражу. Но после вашего короткого объяснения я жду от вас подробный рассказ обо всем. О том, как вам удалось спастись с корабля, о том, как вам удалось остаться в живых, упав в море с обрыва», - вместо этого Грэсс закричал:

- Санти, я принесу магическую клятву, что не причиню вам вреда, принесу магическую клятву, что не буду вас удерживать против вашей воли, принесу магическую клятву, что помогу вам, защищу вас от кого бы-то или от чего бы-то ни было! – На всякий случай, чтобы задержать ее хотя бы ненадолго, Грэсс выбросил перед Санти магическую сеть, в которой она тут же запуталась и была вынуждена остановиться. – Санти, пожалуйста выслушайте меня! Чтобы вы не сделали, какое бы преступление или проступок не совершили – это для меня не имеет никакого значения. Я помогу вам, я спасу вас от чего бы то ни было. Верьте мне! – Санти лишь устало взглянула ему в лицо, не отвечая ни слова. – Санти, я понимаю, что вы мне не доверяете, понимаю, что вы боитесь меня. Я клянусь, что не причиню вам вреда, клянусь, что защищу вас! – Грэсс поднял правую руку, и ее охватило голубоватое свечение, подтверждающее, что клятва принята.