Небесная музыка. Луна

Глава 14.1. Бал двух королев

Кто путает рассвет и закат, может легко спутать луну и солнце.

Мы с Четом успеваем в самый последний момент. Добегаем до дома, хватаем чехлы с гитарами и садимся в гольфкар вместе с ничего не понимающей Сью и злым Нейтаном. На нас весьма удивленно смотрит помощник распорядителя, но ничего не говорит. И мы молча едем к вилле, рассекая наползшую с моря тьму. Звезды все так же загадочно светят с неба, а особняк вдалеке все так же ярко сверкает в огнях подсветки и от того еще больше кажется сказочным замком. Замком, в котором собралось множество королей и королев. И где-то среди них принц Лестерс – в меру прекрасный и не в меру надменный.

Почему-то сейчас я вспоминаю его без неприязни – в ушах до сих пор стоит его короткая неожиданная исповедь. И мне даже жаль его немного. Но это не значит, что он мне нравится. Или что я хочу встретиться с ним. Я и сама не знаю, что это значит.

Чет молчит – ничего больше не говорит про какую-то свою любовь. Но продолжает все так же загадочно и пьяно улыбаться, глядя в даль. Его глаза странно блестят, и я не понимаю, что случилось. Я и Нейтан, который, видимо, с трудом сдержался, чтобы не врезать Чету за опоздание, несколько раз спрашиваем его, что произошло. А он только отмахивается и начинает тихо смеяться в кулак. Я все-таки надеюсь, что он ничего не употреблял – Чет безумно странный!

Когда мы оказываемся в знакомой оркестровой комнатке, оказывается, что произошла накладка – на балконе выступает джазовая певица со своими музыкантами, а потом должны выступить кто-то еще, и нам надо подождать. Нас не отвозят обратно в гостевой дом – нет смысла, а просят подождать. Сколько придется ждать – не говорят. Рация помощника распорядителя разрывается от голосов, и он, оставив нас одних, убегает выполнять очередные важные поручения.

Мы сидим на кожаном диванчике, слушаем качественный расслабляющий джаз и ждем. У Сью смыкаются ресницы, Чет мечтательно улыбается стене напротив, мы с Нейтаном вяло переговариваемся. Почему произошла такая накладка – непонятно. Перед нами, естественно, никто не отчитывается и не извиняется. Мы – наемные работники, однодневные музыканты, а не гости – вот им достается все: и извинения, и улыбки, и внимание. Но меня это нисколько не расстраивает – я все прекрасно понимаю. И только слова Лестерса вспоминаются вновь и вновь. Я воспринимала его как хозяина жизни, а оказалось, что он – такой же, как мы. Только костюм у него дорогой и часы стоят, как все наши ценные вещи вместе взятые.

- Боже, сколько еще? – вяло потягивается Нейтон. Я пожимаю плечами.

В какой-то момент я решаю немного размяться. Сначала рассматриваю оркестровую комнату, шагая по периметру, затем выхожу в ярко освещенный пустой коридор, по которому нас проводили в это помещение. Я вижу несколько дверей, из той, которая слегка приоткрыта, вырывается сквозняк – я чувствую морскую свежесть, что порядком оживляет меня, и шагаю в эту дверь, словно Алиса в Зазеркалье.

Я оказываюсь еще в одном коридорчике – полутемном, по которому гуляет морской ветер, поднимаюсь по лестнице, с тайной надеждой толкаю еще одну дверь и – о, чудо! – я оказываюсь на балкончике третьего этажа, вид с которого выходит на ночное море. Оно шумит, словно живое, зовет к себе, манит прибоем, и я заворожено смотрю на черную воду, над которой зависла неровная круглая луна. Где-то вдалеке, почти на горизонте, горят огни яхты.

Море… Наконец-то я вижу его. Чувствую.

Я с наслаждением расстегиваю пиджак, снимаю туфли, распускаю волосы, и соленый ветер тотчас начинает играть с ними. Пусть хотя бы минуту, но я хочу почувствовать себя свободной.

Опираясь вытянутыми руками о перила, я разглядываю лунную дорожку в воде, наблюдаю за тем, как волны лижут берег и встречаюсь с морем глазами – мне чудится, будто блики на воде сложились в лицо.

Интересно, какую музыку слушает море? А небо?..

Ночью кажется, что море и небо сливаются воедино. И песня у них – одна на двоих. Особенная.

Я вслушиваюсь в мерный шум моря и едва различимый шепот неба. И на меня накатывает особенное состояние – нечто среднее между отрешенностью, расслаблением и чувством парения. Кажется, что время застыло, а пространство затянулось прозрачной пленкой - реальность стала иной, особенной. Я называю это состояние предвдохновением. После того, как я прихожу в себя, запуская время и пространство в прежнем режиме, создавать музыку становится легко и просто.

…Я и сама не замечаю, как начинаю петь морю одну из любимых песен Элинор Фелпс – «Все огни небес», саундтрек к оскароносному фильму конца девяностых «Возмездие Хлои». И фильм, и песня стали прорывом, которого никто не ожидал. А режиссер, актриса, сыгравшая главную героиню, и исполнительница саундтрека – все они обрели известность. Моя бабушка очень любила эту драму, часто пересматривала и каждый раз плакала, а дедушка ворчал, что незачем рыдать из-за какого-то там кино – оно же ненастоящее. Фильм я смотрела вместе с бабушкой, но куда больше меня пленял не сюжет и жизненные перипетии героини, а музыка. И в особенности я любила эту песню: драматичную и звучную, очень эмоциональную, посвященную силе любви.

Я пою ее, ничего не замечая.

И море слушает меня внимательно – даже волны стали меньше, а луну наполовину закрыли дымчатые облака. Я знаю, что морю нравится, и потому пою все громче и проникновеннее, вкладывая все свои эмоции.