Записки злой ведьмы. Последняя из Алых маков

По ту сторону зеркала

– Четверо милостивых! Да как ты её трешь-то?

Анастасия раздражённо отшвырнула от себя засаленную тряпку и упёрла мокрые руки в бока.

– Может быть, уже хватит комментировать каждое моё действие?

– Да как тут смолчать-то? Ты так на посуду смотришь, словно тебя сейчас вывернет. Нездорова, что ли? Или в положении?

– Я здорова. – Щёки вспыхнули сами собой, и Анастасия поспешила отвернуться, вновь взявшись за прерванное занятие. Предположение толстой разносчицы о беременности здорово смутило не привыкшую к подобным вольностям принцессу.

На этот раз она начала тереть посуду усерднее, пытаясь не обращать внимания на пробирающий до костей жар воды. Каждый раз, беря очередную тарелку, она была вынуждена сильно встряхивать ладони, чтобы хоть как-то охладить их.

Когда гора посуды уменьшилась примерно на треть, и вода остыла настолько, что уже не доставляла дискомфорта, её толстая надсмотрщица, сунув свои пухлые пальцы в бадью для мытья, велела подлить кипятка.

– По-моему, и так всё отлично, – Анастасия поджала губы, стараясь не нагрубить придирчивой женщине.

– Делай как тебе говорят, неумеха, – беззлобно сказала та.

Принцесса мысленно напомнила себе, что находится в трактире, полном сторонников Князя, и постаралась говорить максимально вежливо:

– Возможно, я не профессиональный мойщик посуды, но уж точно не неумеха.

– Ну, уж выбирай: или неумеха, или тунеядка. – В голосе разносчицы проскользнули сердитые нотки. – Ты, красавица, работать не умеешь, да ещё и учиться не хочешь. Посмотри сюда! – Она ткнула пальцем-сарделькой в несколько помытых ранее тарелок. – Всё переделывать надо!

Анастасия сжала губы в тонкую линию, боясь, что если она начнёт говорить, то выскажет этой уродливой женщине всё, что накипело у неё на душе. Как бы принцессе хотелось сейчас, чтобы эта разносчица знала, кого пытается отчитывать, чтобы испугалась за свои слова и пожалела о них. Вместо этого Анастасия лишь закрыла глаза и начала медленно считать до десяти, усмиряя свою злость.

– Эй, ты чего тут? Живая? – Её с силой тряхнули за плечо и легонько шлёпнули по щеке.

Принцесса громко возмущённо вскрикнула, отмахиваясь от разносчицы и выставляя вперёд руки.

– Поплохело что ли? – Женщина подозрительно оглядела её, угрюмо покачивая головой. – Нет, красавица, работник из тебя никакой. От твоей помощи одни убытки.

– Я сейчас же уйду. – Анастасия ничего так не хотела, как убраться поскорее от этой ужасной мерзкой толстухи. Её уже не пугали ни мысли о ночёвке под открытым небом, ни возможные сторонники Князя, подстерегающие в темноте деревенских улиц.

– Не выставлю же я беременную за дверь ночью, – вздохнула разносчица после небольшой паузы. – Пошли, провожу в подсобку. Но чтобы утром тебя и твоего дружка тут не было. С первыми петухами выгоню!

Несколько секунд Анастасия колебалась – слишком велико было искушение гордо отказаться и уйти. Женщина, очевидно, поняла эту заминку по-своему и, махнув рукой, пошла в сторону узкой крутой лестницы с почерневшими от грязи ступеньками.

Без пристального взгляда разносчицы врождённое благоразумие пересилило гордость. Анастасия громко вздохнула и последовала наконец за толстой женщиной.

Подсобка представляла собой маленькую тесную конуру для швабр, тряпок, вёдер и различной кухонной утвари. В углу у двери были горой свалены ржавые кастрюли и котлы с дырявыми боками, вдоль стены стояла неширокая строганая скамейка. Довершал картину распластавшийся на полу Дем. Он раскинул руки и ноги в разные стороны и бессвязно бормотал во сне. Принцессе показалось, что волосы демона, с помощью магии обращённые в тёмный цвет, начали меняться. На улице уже стемнело, а маленькое окошко подсобки позволяло видеть лишь очертания предметов. В потёмках цвета не были заметны, но принцессе всё равно стало не по себе.

– Вот тут вам принесли чистой воды, так что по дому ночью не шастать. – Женщина кивнула в сторону гнутого металлического ведра, наполненного почти до краёв. – Нужник вниз и направо по лестнице. И да, попробуешь стащить что-нибудь, оттаскаю за волосы и не посмотрю, что брюхатая!

С этими словами разносчица вышла из каморки и прикрыла за собой дверь. Анастасия осталась один на один со своей злостью и негодованием. Даже проклятый демон не позволял себе с ней разговаривать так, как это делала уродливая толстуха. А ведь принцесса перемыла ей огромную гору посуды, старалась быть вежливой и стойко вытерпела все комментарии насчёт своей неспособности к труду. Но упрекать её в воровстве ржавых плошек? Её, будущую королеву Осеннего Леса?

Она повернулась к распластавшемуся Дему и со всей силы пнула бесчувственное тело в бок, вымещая на нём свою злость. В этот момент принцесса пообещала себе, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не будет мыть посуду. Даже если от этого будет зависеть её жизнь. Хватит. Намылась уже.

Немного успокоившись, она села на скамейку. В более ужасных условиях ночевать ещё не приходилось. В полутьме по каморке бродили тени, и то и дело начинало казаться, что по полу ползёт то ли мышь, то ли крыса. В голову лезли дрянные мысли о том, что все эти отвратительные создания были порождениями эфира, как блохи, клопы или ползучие гады. Наверняка они чувствовали своего собрата и спешили собраться вокруг него. Анастасия ещё раз пнула демона и поспешно забралась с ногами на лавку. Ей почудилось, что какая-то живность вот-вот готова была броситься на неё.