Дары

3

3

Спустя некоторое время порядок был восстановлен. Скатерть, правда, пришлось заменить. Слегка накушавшийся Мар немножечко не рассчитал и вместе с болтающейся в воздухе едой частично распылил посуду, из которой ели, и те места на скатерти, которых во время катастрофы коснулось съестное. Теперь же мы устроились с кофе и кексиками кто где, а Эфарель лил на уши о традициях встречать приход года по-эльфийски.

– Согласно одной из легенд, когда дивные только пришли в этот мир, у хранителя, встречавшего их у врат, в руках была еловая ветвь со сверкающими на ней звездными искрами. Этой ветвью он осветил им путь, с тех пор символом новогодия стало украшенное огнями праздничное древо и… И все это полная чушь, просто кому-то было нечего делать, вот он и насочинял подобной ерепени. Нужно было обязательно красиво и возвышенно. А на самом деле Первые из этих елок шалашей нарезали, чтоб переночевать, и эти елки жутко кололись и холодно было, как в бездне. Магичить они сразу не могли, мир был чужой и не отзывался, так что пришлось как все, ручками работать. Мне это на каком-то общем сборище жутко давно самый-самый старший Фалмари рассказал. Он был жутковатый, дедушка Эльв, и очень-очень старый.

– Кажется кое-кто наклюкался, – таинственным шепотом сообщила мне Лисия на ухо. Она пристроилась на пуфике рядом с креслом. – Сейчас начнет вспоминать, как он маленький был и от нянек бегал.

Я представила, какую прорву времени назад Альвине был маленький и содрогнулась. Мар, сидящий на полу у моих ног, положил свою руку поверх моей, касающейся его плеча. Мы переплели пальцы. Я слышала, как он улыбается мне синими искрами во тьме и видела, как ласковым золотистым светом отзывается на его улыбку нерожденный ребенок. Забывшись, что мы не дома, я склонилась, потерлась щекой о черноволосую макушку, вдыхая родной теплый запах. Лайм – сапфировый светлячок, шебуршался под креслом и, кажется, вил себе там гнездо из утащенной с елки мишуры и иногда поглаживал меня по ноге, будто проверял, или я никуда не делась.

Еще одно теплое золото, светлое, будто выгоревшее до белизны, чистый свет, Альвине. Эльф сидел под елкой, скрестив длинные ноги кренделем, унесясь мыслями куда-то невообразимо далеко. Светгирлянда сыпала бликами на золотисто-каштановые волосы с широкой серебряной прядью-лентой над левым ухом. Он так и не восстановился полностью чудом выжив во время землетрясения, когда из всех Эфар осталось всего трое. Теперь чуть больше, но всем было понятно, что эта ветвь и их уникальный дар скоро окончательно растворится в крови других народов. С тех пор Альвине носил длинные рукава, частично скрывающие шрамы на руках, и высокие воротники и продолжал посещать бесконечные процедуры. Для дивных неприлично выглядеть некрасивым. Глупое правило. Он все равно всегда будет для меня идеально-идеальным эльфом.

Мар почувствовал мою грусть и ободряюще пожал пальцы.

Выпитый кофе требовал, чтобы я ненадолго покинула уютно молчащую компанию. Лисия спросила, не нужна ли мне помощь, но я только качнула головой. Сама нашла ванную, освежила лицо и руки, похихикала над приготовлениями Лисии к “каникулам” в виде арома-свечей причудливой формы, случайно обнаруженных в поисках полотенца, и вышла. А на пороге гостинной резко дернуло низ живота, я охнула и спокойствия как не бывало.

Лисия заметалась в поисках магфона, чтобы вызывать целителя, Альвине щупал пульс, Мар, уже переживший не одну ложную тревогу, просто выжидал.

Живот продолжал ныть. И мы решили, что я просто устала и лучше будет вернуться домой. Снова суетились хозяева. Мар запихивал в куртку сонного Рикорда Лайма, умотанного в мишуру, как закуклившаяся бабочка. Альвине умчался наверх за приготовленными подарками, которые не успел вручить. Потом вручал, потом Лисия шумно провожала нас до дверей и совала в руки лимонный кекс специально для Марека. Потом мы всей гурьбой вывалились из дома. Потом вернулись, потому что Лайм решил оставить шапку в благодарность за подарки, и кекс все-таки пришлось взять тоже. Снова прощались. Потом хлопали дверцами магмобиля рассовывая новые подарки, потом наконец уселись сами и выехали.

Полчаса. Полет нормальный.

Март в этом году выдался на удивление холодным, но вороны, облюбовавшие тополя в сквере у отцовского дома, где мы проводили зиму, уже будили по утрам задорным “кррра” и навертели на голых ветках шары гнезд. Домик Лисии с Альвине находился в пригороде, в Новигоре. Ехать было еще минут десять. Марек вел осторожно, а не как он любит. Я мечтала поскорее оказаться в своей постели. Мельтешил за стеклом снежок.

Было тихо...

– Мар… Тебе не кажется, что чего-то не хватает? – я напряженно прислушалась к тишине и свертку на заднем сиденьи, который должен бы сопеть, но не сопел.

Мы с Мареком переглянулись:

– Лайм!

Пришлось срочно развернуться и мчаться обратно.

– Я думала, он был с тобой!

– А я думал, с тобой!

– Ты его в магмобиль сажал!

– А потом он за тобой в дом увязался!

Холин открыл контур надзоровским значком, и мы, переругиваясь, пробрались во двор, а потом внутрь гостеприимного дома и крались по полутемной гостинной. Хозяева уже спали. Таинственно мерцала в углу елка.

Какой кошмар… Забыть ребенка в гостях…

– Холин, я пошла на это… это сборище только при условии, что второй ребенок будет со мной, – страшным шепотом проговорила я и похлопала по выдающейся вперед меня округлости, – а первый с тобой!