Алекситимия

Глава вторая

Невеста, некая Арина Скворцова, выкатила целый райдер на собственное размещение в предсвадебном отеле. Потребовала снимать "сборы невесты", да в присутствии любимой бабушки. Непременно в ее квартире. Проблемы начались моментально: во-первых, квартира этой самой бабушки давным-давно продана. Да и находится у черта на куличиках. А сама бабушка... ну, в общем, нет ее давно. И требуется актриса, которая не откажется под эту самую бабушку для фото загримироваться. Ну, а номер в отеле... придется состарить и "осоветить", чего бы это нам ни стоило. В рамках бюджета, конечно. Предлагали брачующейся зафотошопить отель до состояния бабулиной квартиры, да и саму бабулю с отдельной фотографии перенести на общую, но Арина запротестовала. Мол, невзаправдашно, и злые духи - кто бы мог подумать? - обязательно ее, несчастную, сглазят. Да и бабуля обидится, и тоже сглазит, прямо с того света. А актриса ей, дескать, больше по душе придется. Откуда такая информация? А мы не спрашиваем, мы смиряемся и работаем. Такова судьба: кто-то сглазы выдумывает, а кто-то бабушек материализует взаправдашных. Что поделать.

Денег во все это безобразие планировалось вложить достаточно, чтобы все эти капризы покрыть. И даже на премии для коллектива останется. И все бы хорошо, но смущает меня одна маленькая незначительная деталь...

Сроки. Эти... замечательные люди составили план мероприятия и навыдвигали требований, а жениться собрались через два месяца. Как директор согласился – понятия не имею, но я буду не я, если не организую все в лучшем виде. Пожалуй, единственная эмоция, которая все еще была во мне сильна, это азарт браться за невозможное, чтобы выйти победителем. Некое подобие мрачного торжества вкупе с непередаваемым, всем знакомым ощущением: "Я же говорила!".

Рабочий день летел как угорелый – еще первую чашку чая не допила, когда, как обычно, в десять с копейками в офис начали одна за другой вбегать коллеги. Рабочий день с восьми утра для слабаков, сильные духом являются тогда, когда им удобно – ну и директор им судья. Мне, если честно, без разницы. Девочки влетали одна за одной, обменивались восторженными любезностями со Светиком и занимали свои места, последней явилась Людмила. Люда – бухгалтер, и бухгалтер хороший. Но чертовски доставучий.

Людмила относилась к касте убежденных матерей в глубоком разводе. В свои тридцать с небольшим Люда имела двоих детей и постоянно об этом напоминала всем и каждому. Особенно яро ее нападкам подвергались бездетные коллеги, все, кроме меня. Я просто сказала ей, что врачи запретили мне заводить детей. Отчасти это было правдой – только это посоветовал когда-то мой уставший психотерапевт, которого работа со мной довела до, кажется, нервного срыва. «Не дай боже тебе детей иметь... надеюсь, обойдется. И не вздумай с кем-то встречаться, тем более – выходить замуж. Ты ломаешь людей, маленький монстр, ты ведь понимаешь это? Неужели так сложно хоть иногда улыбаться?!»

Так себе психотерапевт был, если честно.

Восемнадцатилетняя я слушала его, кивала, но не испытывала ни вины, ни обиды, ни даже злорадства, когда умный и серьезный дядя-врач вдруг на одном из сеансов достал коньяк из ящика стола и приложился к бутылке. Помню, как с интересом следила за пузырьками, поднимавшимися от горлышка золотистой вереницей, а потом – как меня выставили из кабинета, еще раз обозвав монстром. Даже не расстроилась.

Успехов добился только мой нынешний психолог – эта женщина популярно и на примерах объяснила мне, как именно я должна имитировать эмоции, чтобы не пугать окружающих. Мы провели много часов,репетируя мимику различных состояний нормальных людей, распознавая человеческие эмоции и адаптируя меня к жизни в обществе. К этой женщине я испытывала нечто вроде благодарности, насколько я вообще могу ее испытывать. Если бы не она – я бы, наверное, никогда не получила образование и не устроилась на работу, тем более, в ивент-агентство.

С порога Люда завела свою любимую песню, мигом переключив тумблер в моей голове в положение «я очень занята работой». С серьезным лицом я пялилась в монитор, даже умудряясь сосредотачиваться и не допускать ошибок. Через час или два сквозь броню абсолютной сосредоточенности все-таки протиснулся торжественный шепот Светика:

– Вчера юриста нашего смотрели. Красавчик, Людк! Одна проблема с ним. Абсолютно голубой.

Людка вытаращила глаза.

– В смысле голубой? Это... где он? Подать мне его, сейчас мигом... – начала Люда, уперев руки в мощные бока, затянутые в ярко-синее офисное платье.

– Тсс! – Светик прижала палец к губам и нахмурила белесые брови. Детсткое личико скуксилось, будто от вселенской обиды. – Дурочка совсем? Пусть любит, кого хочет, я же тебе по секрету.

Я хмыкнула и вернулась к работе. Все знали, что Люда не умеет хранить секреты, и уже к вечеру новость не только тщательно пережуется нашим офисом, но и «случайно» долетит до всех соседних магазинов, кафе и парикмахерских. Даже если информация об ориентации бедного юриста окажется ложной, ему уже никто и никогда не поверит: Люда всегда подает слухи так, как будто сама лично держала все свечки, заглянула в каждое окно и слышала каждое слово, даже если это физически невозможно. Думаю, она бы здорово справилась с работой продавца-консультанта – кажется, даже меня эта невероятная женщина смогла бы убедить в чудодейственных свойствах маски из какой-нибудь тропической лягушки. И мне было бы не жалко лягушки, и я бы нашла у себя в двадцать пять лет достаточно количество глубоких морщин, чтобы немедленно приобрести эту самую гипотетическую маску за любые деньги.

Юриста почти стало жалко – тонкий отголосок какой-то обиды за бедного мужика зашевелился в груди, но быстро замолк. Гей он или нет – его личное дело, как и последствия пытки женским коллективом. Нужно было думать, куда на работу устраивается. Это совсем не мое дело.

До самого обеда день продолжал свой обычный ход; лишь когда офис опустел, снова оставив нас со Светиком наедине, я позволила себе снять очки и потереть переносицу. Голова начинала гудеть, и мне потребуется несколько минут перерыва, прежде чем я вернусь к работе. Отчет со всеми ссылочками и телефончиками нужных людей становился толще, длиннее и крепче, обрастал подробностями и выглядел все более гордо. Как всегда все четенько, в правильном порядке, оформленный в табличку, где каждый цвет ячейки отвечает за... Так, лучше выключить монитор, а то заставить себя отвлечься уже не получится. И вечером из-за головной боли я лишусь и того минимума здорового сна, который позволяет мне моя маленькая проблема десятилетней выдержки.