Умереть было бы проще

14.

Слегка надавил, и мы оба проследили взглядом за тем, как маленькая рубиновая капля прочертила свой собственный путь в этой жизни и прежде чем упасть на пол попала на шершавый язык гибрида. Прикосновение, как у собаки сухое, жаркое и опасное. Клаус облизал край моей ладони и после, сомкнув зубы, закрыл глаза.
Дверь внизу хлопнула и я, было, решила побежать на встречу Хоуп, но за руку меня все еще удерживали.
— Постой.
В комнату как всегда вихрем влетела Хоуп, зажимая в руках огромный букет из вкусно пахнувших трав и специй.
— Сейчас, па.
Я не понимала о чем они, не понимала, почему Клаус не брезгуя, все еще сжимает в руках мою ладонь. А главное я не понимала вот что — первое — я осознанно и совершенно искренне испугалась за Хоуп, а второе — я считаю себя недостойной Клауса. И как бы паршиво это для меня не было, как бы ни отрицала я это, факт остается фактом. Для сравнения вспомнился эпизод в спальне Стэфана когда я впервые увидела старинное фото Кэтрин. Я почувствовала себя глупой оборванкой из двадцать первого века.
Хоуп спешно вытряхнула еловые веточки из подола юбки на мою расправленную кровать и, выбрав зорким взглядом то, что ей нужно смешала их в чугунной пиале и подожгла.
— Хорошо горит, — прицокнула девушка языком, — еще пара минут и все будет готово.
То ли от резкого запаха гари, то ли чего-то другого у меня резко пошла кругом голова и я непременно бы рухнула на пол с высоты своего роста, если бы не оказалась у Клауса на руках.
— Сейчас, па, — донесся голос Хоуп и мне в рот влили что-то горячее.
— Горячо!
Удивительно, но на руках гибрида мне было вполне уютно и тепло. А еще, то сравнение с собакой не прошло даром, от него пахло лесом и прелыми листьями. А еще само дыхание шпарило кипятком. Вот он мой все повторяющийся ад.
И не понятно, что было горячее его дыхание щекочущее щеку или жидкость, опаляющая мои внутренности с каждой секундой все больше и больше.
— Клаус, — прохныкала я, — Дэймон!
В моей голове эти два образа совершенно не похожих друг на друга мужчин смешались.
— Дэймон, — я открыла глаза и удивилась, как оба оттенка синего могли отличаться друг от друга, — Дэймон, — все больше запутываясь, простонала я, ощущая прохладную женскую ладонь у себя на лбу.
— Бредит бедненькая. Па, почему Элайджа ее отравил?
Я в миг вспомнила осколки в своей руке и торжество во взгляде первородного.
— Потерпи Елена, сейчас станет легче.
Мой взгляд для легкости сосредоточился на одной точке на совершенно безумно голубых глазах вампира. Красивый, вновь свихнулся мой мозг и его хозяйка отключилась.