Я иду за тобой

9.2

Ночь укутала лес, зажгла на небе умирающий месяц. Я ступала босыми ногами по мягкому мху, совершенно не чувствуя холода. Ступала меж высоких деревьев, трогая их бугристые стволы кончиками пальцев, чувствуя, что ничто не потревожит их вековой покой. Шла все дальше и дальше в глубь леса, будто знала дорогу, будто что-то вело меня или тянуло вперед. Сама не заметила, как тьма впереди стала сгущаться, как все дальше ухожу от лунного света в чащобу, а ноги ступают уже по острым сучьям да бурелому, а не мягкому мху. Я посмотрела вниз, но увидела лишь туман, который словно полотно укрывал всю землю. Запахло полынью, горечь осела на губах и языке и я поморщилась, но избавиться от нее, как и от надвигающегося чувства опасности не могла. Тревога нарастала в груди, сердце колотилось  как пойманная пташка, но остановиться я не могла. Когда позади хрустнула ветка, я не помня себя от вдруг нахлынувшего ужаса побежала, не разбирая дороги, прочь от чего-то напугавшего меня. Бежала пока ноги не вынесли на поляну, залитую лунным светом. Туман рассеялся и я смогла увидеть, что вся она занесена снегом, и мои ноги заметает ледяная поземка.

Упав на колени, я зарыдала, понимая, что опоздала. Я не могла объяснить что произошло, но слезы ярости и бессилия душили меня, не давая вздохнуть. Упершись руками в стылую землю, запустила пальцы в колючий снег, чувствуя как он обжигает мою кожу и только тут осознала, что это пепел.

Смерть идет за тобой по пятам.

Как наяву услышала я голос десятника в свое голове, и зажмурившись, попыталась отмахнуться от наваждения.

-Нет, смерть не идет за мной по пятам, она уже здесь, - прошептала я и проснулась, чувствуя как слезы обжигают мне щеки, а беззвучные рыдания сотрясают грудь. Обняв дремавшего под боком кота я попыталась успокоиться, но так и не смогла сомкнуть до рассвета глаз.

***

В свободное от работы время Марья учила меня прясть и вышивать, «те умения, что любой девке пригодятся», как сказала подруга. Скоро польют дожди, заметут снега, будем целыми днями у окошка сидеть, рукоделием заниматься. Приданое свое Марья давно подготовила, но осталось оно сундуками стоять в родительском доме, младшим сестренкам пригодится, когда подрастут, да женихаться начнут. А нам-то зачем, спросите вы, но под присмотром старой Вереи сидеть без дела было негоже, а рукоделие по ее мнению являлось лучшей из работ.

- А что ты знаешь про десятника? – задала я Марье интересующий меня вопрос, как только мы уселись за прялку и мне представился удобный случай посекретничать с подругой.

Он уезжал по приказу воеводы и вернулся совсем недавно, привезя с собой пятерку новых воинов в дружину. Народ шушукался, что происходит что-то странное, раз острог за подмогой посылал к князю. Я не знала что и думать, а после сегодняшнего сна ожидать чего-нибудь хорошего было бы и вовсе глупо. В ушах все еще звучал голос Седого, вещающий страшное предсказание, мне необходимо было узнать, что он за человек, что о нем в остроге толкуют. Стоит ли вообще ему доверять? И обо всем этом я и решила узнать у Марьи, ведь она была моим единственным надежным источником информации в этом времени.

- А что про него знать, уже лет десять как на службе у князя в этих краях состоит. Простым отроком – младшим членом дружины начинал, вон теперь как поднялся. Говорят воевода его на свое место прочит, сам-то уже в летах, а он ему заместо правой руки. Доверяет как сыну рОдному.

Я задумалась, значит о его «способностях» тут не особо осведомлены, но несмотря на это, Седой не побоялся помочь мне, продемонстрировав свой дар. Интересно.

- А он сам из этих мест родом?

- Почти, в поселении на дальнем займище рос, сейчас там уже и не живет никто, ушли оттуда люди, слишком уж вода прибыла - Марья вдруг наклонилась ко мне и зашептала, сверкая глазами, видно было, что не терпится ей поделиться чем-то очень важным.

- Говорят, его мать ведьмою была.

- Ничего себе, а еще что известно? – я оживилась, понимая, что это как раз то, что мне нужно.

- Не знаю, правда ли люди сказывают. Но словно отец его, будучи воином привез из похода дикарку, а она ведьмой оказалась.

- И как поняли, что она ведьма?

- Оттого что знак у дитя с рождения, меченый духами, которым его мать служила - девушка указала на свои волосы, имея в виду седую прядь десятника. Я закивала, понимаю мол, а сама продолжала задавать вопросы:

- И что ж с матерью? - спрашивала а у самой сердце замирало, «неужто сожгли?» с язычников станется. Вон дите в ведьмины сынки записали, только из-за того, что случилось от рождения отличаться от всех остальных.         Странные мы существа люди, вечно боимся всего не похожего, хоть каплю отличающегося от нас самих. Даже в двадцать первом веке такое встречается сплошь и рядом, а в стародавние времена и подавно.

- Не знаю, про то не слыхивала, да я мала была в те года, разве всего упомнишь. Может выгнали ее из деревни, а может и сама Морана подрезала нить жизни, забрав с собой ее душу в мир Нави.

Меня как будто током ударило.

Марья сама не зная, подкинула мне недалекой подсказку. Морана – богиня зимы и смерти у древних славян. Марья рассказывала и я лично видела ее идола около поминальных курганов, когда мне показывали острог и его окрестности. Девушка с серпом в руке, которая подрезает нить жизни – вот как представляют смерть местные.

«Думаешь старуха с косой и впрямь за тобой бежит?» сказал мне той ночью десятник. Он назвал смерть – старухой с косой, но такие представления появятся гораздо, гораздо позже, а это значит…

Я не помню, как закончила разговор с Марьей, как побежала к дружинной избе и не найдя там десятника, отправилась к гриднице, отдельно стоявшему помещению для воинов.

- Ты сам пришел из другого времени или знал кого? – выпалила прямо в лоб, пропустив приветствие, как только поняла, что никого рядом нет и я могу смело задавать интересующие меня вопросы.