Сувенирная лавка

Глава 46

Вокруг храма было пусто. Нет, конечно, что за ним не видно, может там целое хозяйство, но это только предположения.
- Мы на месте? – повела головой по сторонам. – Это и есть ваш храм? – ни окон, ни дверей, разве что огромная арка посередине, высотою не меньше трех метров. И исполины, выдолбленные из скалы, по обе стороны от нее стояли, вытянувшись во весь рост, арка доходила им почти до плеч. Строго смотрели они на путников, что приближались к границам храма, один держал в руках меч, второй камень, полагаю, прообраз судьбоносного.
Мы спешились. Я все не могла насмотреться на этих каменных великанов, чьи внушительные размеры вызывали еще большее уважение и восхищение вблизи.
Фэйх и Рурах дали знак рукой шапарам, отчего те медленно побрели знакомой дорожкой, огибая храм с правой стороны. Никто их не встречал, не провожал, значит, выдрессированные или под воздействием магии.
Внутри храма обстановка радовала, восхищая работой скульпторов. Я поняла, харны неравнодушны к камням. Как только мы прошли арку, каменный пол сменился белыми плитами в форме ромбов, а помещение из узкого коридора превратилось в огромный зал, где высокие колонны с выдолбленными на них надписями, упирались в потолок. Оттуда на нас смотрели различные фигуры животных и, вероятно, харнов, высеченные прямо из камня. Эти «живые» скульптуры свисали над нами, словно стремясь вниз. Вот один протянул руку, желая поймать выроненный им меч, другой метал копье, третий стрелял из лука. Одно мне было не понятно, как меч, например, или стрела держались в воздухе? Ведь они ничем не закреплены. Хотела спросить Горна, но нас уже повели дальше, к нашей компании присоединились прислужники храма. Освещение было везде одинаковым - в определенных местах скопление светящихся магических огней.
Процессия шла молча, раздавались лишь звонкие шаги по камню и бряцанье ключей. Коридор сменился лестницей, идущей вверх. Лифты здесь, конечно не предусмотрены, а подниматься пришлось немало. Но вот она закончилась и мы вошли в зал, который хоть и был не таким широким, как там внизу, но с более высоким потолком и мощными колоннами, что держали на своих спинах воины-исполины.
- Рад, что, несмотря на последнее событие, вы избрали путь сюда, – раздался неожиданно голос из глубины зала.
Это заставило меня сосредоточиться на фигурах, которые вышли из тени и направились к нам. Фэйх и Рурах присоединились к ним, вместе они встали напротив нас, рассматривая с нескрываемым любопытством и сомнением. Большего внимания удостоилась я. И чем могла заинтересовать моя скромная фигура? Если сомневались в том, что я принадлежу одному из харнов, то зря. Моя печать брака увеличилась, показавшись из-под волос, и засияла с новой силой, предположительно после того, как наша связь с Горном стала крепче. Они рассматривали меня, а я их, Горн нервничал.
Посередине стоял мужчина со скипетром, на конце которого красовался кусок судьбоносного камня. Главный из шести. С ним еще трое сопровождающих. Все в длинных легких плащах песочного цвета и широких капюшонах. Выдержав взгляды, с облегчением вздохнула, когда человек со скипетром вновь заговорил:
- Приветствуем своих детей в судьбоносном храме Бога.
Кейлин и Горн молча проделали не сложный ритуал-приветствие, коснувшись кончиками пальцев правой руки лба, а потом сердца и воздели руку вверх. Даже Омиш сподобился, а я стояла как истукан. Хм... Чувствую себя полной дурой.
- Рады приветствовать тебя, великий Ахарн, – хором произнесли харны, а Омиш эхом за ними повторил.
Так это все было для одного харна?
Этот Ахарн бросил на меня недовольный взгляд.
- А что твоя жена, Горн Дер Роис, не знает наших законов?
Горн повернулся ко мне.
- Лия, просто повтори наш жест с Кейлином.
Да, пожалуйста... Я чуть склонилась вперед, и проделала все в точности с произнесением слов. Дань уважения была отдана, теперь можно продолжать аудиенцию.
Пока говорили они друг другу простые формальности, я изнывала от жары, и пить хотела нестерпимо. Вот бы сейчас, как маленькому ребенку, потрясти Горна за руку и поканючить, скоро ли они закончат или нет? Но, похоже, никто не замечал моих мучений, даже Омиш стоял с серьезным лицом, будто вникал и понимал все, о чем они говорили.
А потом я почувствовала, как во мне что-то пробудилось, какая-то неудержимая сила коснулась и наполнила изнутри. От этого переполнения я и грохнулась в обморок.

Очнулась от ощущения прохлады и голосов женщин, шепотом разговаривающих почти над самым моим ухом.
- Она человечка, типичная, – произнес один из женских голосов.
- В ее жилах наверняка течет эльфийская кровь. Ее красота не уступает нашей.
- Ты что, приравниваешь эльфов к нам?
- Ну и что? Ты видела делегацию послов из эльфийских земель? Эх, почаще бы такие к нам захаживали, – в голосе второй девушки чувствовалась вселенская печаль.
- Ты хочешь сбежать, как дочь Колина? Признавайся, влюбилась в какого-нибудь посла?
- Нет!
- Смотри, ее веки дрогнули, проснулась.
- Если бы тебя поместили в воду, и ты бы проснулась. Как вы себя чувствуете? – спросила меня одна из девушек, как только я открыла глаза и уставилась на нее.
- Где я?
Переведя со златокудрой девицы взгляд вверх, увидела высокие своды, фрески и небольшие скульптуры. Надеюсь, мы не в великой усыпальнице?
- Вы в комнате прислужниц храма. Вам уже лучше?
Перевела взгляд на вторую девушку, что имела густые черные волосы и длинные ресницы с выразительными глазами. Сама я лежала в воде, голова моя покоилась на небольшом бортике купальни. На мне была лишь белая полупрозрачная сорочка до пят и без рукавов. Переодели.
- Где мой муж?
Девушки вновь зашушукались.
- Я же говорила, она принадлежит тому харну. У них даже печать брака есть!
- Но этого не может быть! Совет такое не допустит. Теперь они разрушат эту печать...
- Уже пытались, – встряла я в их рассуждения.
- Браки между харнами и другими расами запрещены!
Я приподнялась, облокотившись руками о бортики.
- Знаю. Но ничто не помешает истинной любви.
- Истинная любовь так редка, — обреченно произнесла брюнетка. – Может даже и невозможна.
- Потому что вы ее сторонитесь, – лениво поучила я. И долго меня собирались здесь вымачивать?
- Как вы можете так говорить? Мы ее искренне желаем! – блондинка с вызовом сверкнула на меня глазами. – Можно подумать, вы чем-то лучше нас, — проговорила она с обидой куда-то в сторону.
- Что же, искренне желаю вам найти свою любовь. Да только никто вам не даст быть с нею. Я знаю о ваших порядках.
В этот момент кто-то вошел.
- О чем это говорит моя жена?
Девушки как по команде поспешили встать и откланяться. Горн подошел к самому краю купальни и с интересом стал изучать мою мокрую персону.
- Не впервые же видишь, – наконец, не выдержала, прекрасно осознавая, что он разглядывает.
- Глаз отвести не могу, – Горн игриво улыбался, зато мои щеки залила волна жара. Что там крутилось в его голове?
Он сел на корточки и протянул руку, помогая мне подняться.
- Тебе уже лучше?
Встав у края купальни, попыталась отлепить от своего тела мягкую ткань, но та возвращалась в исходное положение. С меня ручьями стекала вода, а мы стояли, не в силах отвести друг от друга взгляда.
- Угу.
- Я должен уйти, — грустно произнес Горн, настроение его резко изменилось.
- Разве ты не возьмешь меня с собой?
- Ты должна отдохнуть, я очень постараюсь прийти затемно.
Улыбнулась. В глазах Горна горел огонь, он бы с радостью сейчас никуда не уходил, а остался со мной, но это невозможно. Если совет чего-то хочет, трудно ослушаться.
- Я буду тебя ждать, — пальцами огладила ворот его одежды, мнимо поправляя что-то на нем.
- Лия... - его губы коснулись моих, затягивая в водоворот чувств. Хотелось обнять его так сильно, чтобы не смог вырваться и уйти прямо сейчас.
Он тяжело вздохнул и отошел.
- Никуда не денься, ничего не трогай, никуда не влипай, стой, где стоишь, вообще не шевелись!
- Горн!
- С тебя станется! – ткнули в меня грозно пальцем.
Когда он вышел, ко мне запоздало пришел вопрос, а куда собственно собрался? И где Омиш, как они вообще могли оставить меня одну?
Вскоре выяснилось, что всю нашу делегацию разместили в небольших постройках позади храма. Со мной по-прежнему находились эти две девушки. Нарядили в новые одежды, по типу своих. Многослойные, но легкие, в постельных тонах. А когда заглянул Омиш, поняла, что он тоже удостоился перемен во внешнем виде. Открытые сандалии открывали загорелые стопы, узкие тонкие брюки лишь частично показывались снизу из-под длинной рубашки с укороченными рукавами. Сразу вспомнился наколдованный наряд с чалмой. Тот, конечно, был вычурный и броский, а этот очень даже ему шел. Девушки приветливо улыбнулись ему и поинтересовались, не нужно ли чего гостю? Омиш смутился, покачал головой, и хотел было уйти, но я остановила. Ведь не просто так пришел.
- Где Горн и Кейлин? – обратилась я к смущенному другу. Было видно, что в обществе красивых молодых харнок он места себе не находит, боясь поднять на них глаза.
Омиш прошел в мои скромные апартаменты и уселся рядом на топчан.
- Ушли с советом в город. Не думаю, что скоро вернутся, — он кашлянул и опустил взгляд на расписной пушистый ковер на полу.
Эти слова заставили меня загрустить. Все вокруг вроде бы хорошо, но чувство одиночества в незнакомой земле тяготило, даже Омиш, такой свой, ничем не скрашивал это состояние.
- Что ж, угощайся, – предложила ему, указывая на широкую тарелку.
- Мы можем принести вам фрукты! Уверена, многие вы и не пробовали! – вдруг вскочила одна из прислужниц и выжидающе на нас посмотрела. А точнее на Омиша.
Тот замер, хлопая от удивления глазами.
- Это хорошая идея, Вэйли, – темноволосая коротко улыбнулась и, взяв сладкую пироженку, протянула ее Омишу. - Меня зовут Эя, это готовила я, надеюсь, вам понравится.
Омиш с большой охотой отправил угощение в рот и вслух отметил, что действительно очень вкусно. Девушка зарделась и взглянула на него с благодарностью.
- Как тебя зовут?
- Омиш, – беря из ее рук новое угощение.
- Ты помогаешь харнам в их деле? – полюбопытствовала Эя у Омиша.
- После того, как они спасли мою семью, я всегда им помогаю.
- Ты преданный и благодарный человек.
Омиш кивнул и скромно проговорил «спасибо». В этот момент влетела Вэйли с подносом и фруктами.
- Там есть и другая еда, если захотите, мы обязательно принесем!
Она опустила поднос и села подле Омиша, с любопытством рассматривая его.
- Как интересно увидеть человека вблизи. Признаться, в городе их мало встретишь и все они важные лица, к тому же отец не одобряет общение с ними, – девушка пожала плечом.
Эя как-то подобралась на ее тираду и поджала губы.
- Скажи, а у тебя есть девушка или ты женат? Почему она не приехала с тобой?
Эю эти вопросы смутили еще больше. Девушка покраснела и слегка отвернулась.
- Эй, оставьте парня в покое! Он здесь, чтобы присматривать за мной в отсутствие Горна.
- Он что – твой телохранитель? Омиш умеет сражаться?
И Вэйла посмотрела на его еле выступающие бицепсы. Конечно, фигурой природа его не обделила, как и ростом. Но выгодно в его облике смотрелись только глаза, они просто притягивали своей добротой и честностью.
- Тебя поселили рядом?
- В следующей комнате.
- А как вам наша купальня? – огорошила неожиданным вопросом Омиша Эя и покраснела. Но взгляда не отвела.
- Э... - растерялся он. – Я рад, что смог освежиться, – он поднял на нее глаза и поймал ее пристальный взгляд.
- Очень не хочется от вас уходить, – с грустью произнесла Вэйла, - но нам пора. Мы встаем рано и следим за убранством в храме. Но мы всегда будем поблизости, если что-то понадобится.
Девушки с явной неохотой поднялись.
- Обещайте, что позовете, когда будет нужно, — снова обратилась к Омишу Эя. Некоторое время он не отвечал, пытаясь собраться с мыслями.
- Да... Наверное...
- Я буду ждать, — она улыбнулась, склонив голову набок.

А я наблюдала и улыбалась все шире. Не может быть? Неужели Эя заинтересовалась Омишем? Нашим Омишем?

Горн стоял в городском зале приемов, куда должен прийти глава города и рассеянно поглядывал на портреты великих харнов. Только интересовали его не лица на этих полотнах, а жена, которую он вынужденно оставил в храме. Чем она занимается, грустит, что осталась одна? И разочаруется ли, когда узнает, что он не придет? Усталость давала о себе знать все больше и больше. Он потер рукой лицо и взглянул на брата. Харны способны выдержать многое, они сильнее человека, но эта поездка и предыдущие дела просто вымотали морально. Кейлин украдкой зевнул, спрятав зевок в ладонь. Ему хорошо, он сосредоточен только на деле. Интересно, как там Цев с тем делом? Сейчас о призыве не могло быть и речи, их буквально не выпускают из рук. Теперь и ему нестерпимо захотелось зевнуть, но в этот момент двери отворились, и в зал вошел широким шагом глава города Астрон Рэх. Настоящий харн, высокий, красивый и властный. Он окинул присутствующих взглядом. Слегка поклонился троим из совета, и задержал взгляд на братьях.
- Ну что ж, приступим, – предложил рукой занять свои места за овальным столом из тяжелого дерева. В этом зале особых изысков не было. Темный каменный пол, выкрашенные в красный цвет стены, мебель не многочисленная, но с виду добротная, внушительных размеров люстра и кое-где малоприметные элементы дизайна.
- Глава Астрон, — начал Ахарн, скомкав край листа бумаги, что лежал перед ним, — как известно, совет испробовал много способов спасти свой народ и пришел к единственному выходу. Эти братья - продолжатели дела своего отца Дер Роиса. Они могут помочь выяснить причину смерти харнов.
Говорил он с некоторой неохотой, но, по всей видимости, другого выхода у него не было.
- Мы уже знаем причину, – Астрон дернул плечами и скривил губы.
- Разрыв тел с магическим фоном - лишь следствие. Народ гибнет не из-за этого, – лицо Ахарна устало осунулось, и он опустил в задумчивости глаза.
- Если знаете еще что-то, то говорите, – глава города говорил мягко, стараясь не выдать ничем свое раздражение, а оно по какой-то причине нарастало.
- Я могу лишь предполагать, но пусть это выяснят Дер Роисы.
- Что вы имеете в виду? – вот здесь уже почувствовались металлические нотки.
И действительно, Ахарн сказал так, будто знал, что именно надо выяснить, но по какой-то причине скрывал. К тому же всем известно, что испокон веков совет правит народом, а глава главного города харнов превратился в удобную для них пешку. Вот только нравится ли эта роль самому Астрону, который принял эту должность сравнительно недавно и ему пока невдомек чего от него хочет сейчас совет, не свалить ли часть своей вины? И еще бы знать какой? Может в этом и кроилась причина его раздражения?
- Совет ничего больше не скажет, но всячески будет поддерживать выяснения обстоятельств.
- Вы понимаете, что своим молчанием вы замедляете процесс? – растерялся на время глава города. – Я призываю вас к благоразумию. На кону жизни!
Совет по-прежнему сохранял каменные лица, что, кстати, задевало и братьев.
- Мы благоразумны, глава Асторн, – упрямо посмотрел на него глава совета. – Но и вы нас поймите. Прежде чем признавать свои ошибки, они должны быть найдены.
- Так значит, вы намекаете на то, что совершили ошибку? – Астрон оживился и подался вперед. Вот уж этих слов он никак не ожидал.
- Да, если Создатель не желает с нами говорить.
Вот здесь глава города совсем осел и в полном безмолвии открыл рот и отмер лишь тогда, когда понял, что пауза слишком затянулась.
- Смелое заявление, – потянул он, сверля глазами присутствующих. Казалось, он что-то обдумывал и не знал, как сказать. - Совет потерял то единственное, ради чего был создан? Так это понимать?
– Не совет гибнет, а народ, – мрачно взглянул на него Ахарн. - Может, стоит там поискать причину?
- Народ всегда исполнял ваши рекомендации.
- Как видите, не всегда, – глава совета покосился на братьев.
- Вы же не думаете, что эти двое - причина бед всего народа? Давайте все же по существу. Признаю, они поступили неверно и против закона, за что и изгнаны. Так чья идея была вернуть их?
Фэйх тяжело вздохнул и подал голос:
- Моя, и по моим версиям весьма обоснована. Если причина и в них, то пусть исправят ошибку. Но убежден, что это не так.
Ахарн в этот момент метнул на него взгляд. Но Фэйх не собирался отказываться от своих слов.
- Я заметил, что все говорят так, будто имеют догадку, но по какой-то причине умалчивают! – начал напирать глава города, совсем осмелев.
- Совет не должен отчитываться перед главой города, — произнес он так, будто Асторн всего лишь глава маленького незначительного участка, сродни огороду.
- Простите, — вступился Кейлин, — глава Асторн, глава Совета Ахарн. Не могли бы вы предоставить нам статистику вымирания народа? Летописи снижения показателей.
- Я открою для вас архивы. Фэйх позаботится о том, чтобы вы попали туда, но что вам это даст?
- Хочу отследить ход событий. Мне понадобится все. Войны, правление глав, реформы, браки, все!
- Что за чушь? - скривился скептически Ахарн, с явным презрением на причастность братьев к этому делу. - Ладно. Завтра вы спуститесь вниз, пришло время выноса праха.
- Много таких?
- Не очень. Но количество саркофагов увеличилось и плачущих много.
- Мне нужна исследовательская лаборатория. Вдруг понадобиться. Причину разрыва потока надо выяснить, взглянуть на тела, может что-то аномальное.
- Думаю, такое можно устроить. Есть в городе лаборатория Эна Ли. Он будет предупрежден. Все должно быть секретно. Никто не должен знать, что харнов с каждым разом все меньше. Угрозы войны не предвидится, но и искушать наших соседей не стоит.
Горну хотелось сказать, что харнам необходимо открыть и расширить границы, а не пускать только раз в год какую-то захудалую делегацию другой расы. Да этого просто жаждет народ. Убрать эту консервативность, рамки, которые зажимают и не дают харнам свободно развиваться. В таком замкнутом пространстве уже невозможно дышать! Горн словно заново окунулся в ту атмосферу, от которой и бежал из родных земель. К брату, который живет свободно среди людей и не знает давления Совета. Но произнес он совсем иное:
- Нужно поговорить с лекарями. Что они говорят о случившемся? - Горн был задумчив и не заметил, как перебил главу совета. Но ему простили.
- Лекари разводят руками.
- Надо обратить процесс вспять.
- Это лишь богу под силу. А Он, как я сказал, не отвечает.
- Думаю, ответ лежит на поверхности.
- Что ты знаешь об этом? – вновь презрительно воззрился на Горна Ахарн.
Это он служитель Бога и приближенный к нему, а кто такой Горн?
Младший харн решил промолчать. Еще несколько часов заседали они в зале приемов и разошлись глубоко ночью. Вернулся он, когда Лия крепко спала, и сам рухнул рядом, отключившись мгновенно.
Когда я проснулась от стука в дверь, Горн еще спал. В небольшие окна лил свет, казалось, что давно уже не утро. Медленно поднявшись, предварительно накинув на себя что-то типа местного халата, открыла дверь. Там стоял Омиш.
- Вы еще спите? - прошептал он, видя мое сонное состояние. - Кейлин уже на ногах и Совет просит нас к себе. Скоро идти в архивы.
- Ага - кивнула я, — сейчас разбужу мужа. Передай Кейлину, что скоро будем.
- Мы в столовой.
Опять кивнула и прикрыла дверь. Горн по-прежнему не шевелился. Подошла к нему и присела рядом, любуясь своим харном.
- Эй... - позвала шепотом и провела рукой по плечу.
Ноль эмоций. Тогда наклонилась и стала покрывать лицо и шею поцелуями, думая, что такое пробуждение должно быть приятным.
Вот тут меня и сцапали. Горн резко развернулся на спину и перетащил на себя. Так он не спал?
- Вот ты какая коварная!
- Коварная? Извини, если тебе не понравилось!
- Понравилось, еще как понравилось, вот только что мне теперь делать, уходить уже надо?
- Почему они вам не дают хоть малюсенькую передышку? - стукнула в отчаянии по постели рукой.
- Малюсенькую как раз дают, — и меня притянули к себе.
Омиш сидел в присутствии двух прислужниц, говорили только они. Вернее одна Вэйла щебетала без остановки. Вскоре компанию разбавили Кейлин и мы с Горном. Там всем нам и сообщили полный объем работы.
- И мы? - удивилась Вэйла, — нам позволено будет помогать вам?
На ее лице постепенно отображалось такое нереальное счастье, что в стенах храма можно заниматься чем-то другим. Гораздо более интересным на ее взгляд занятием.
- Вообще-то мы за вас не просили, — растерялся Кейлин. - Но... - он сделал паузу. - Это неплохая мысль... - старший харн кивал так, будто это идея пришла ему самому. - Я замолвлю за вас словечко.
Вейла чуть не подпрыгнула от счастья, а Омиш с Эей переглянулись.
Я рада была за прислужниц, мы разнообразили их привычное время препровождение. Вэйла рассказала, что девушек из не очень богатых семей часто отдают на попечение храму. В надежде, что Совет поможет им составить хорошую партию.
- И как давно вы здесь?
- Эя почти год, а я недавно. Так жалко будет с ней расставаться. Совет уже присматривает для нее мужа.
Эя счастливой не выглядела, смущенно опустив глаза.

Архив находился в самом храме выше на несколько этажей, не знаю насколько, но мы поднимались по бесконечной винтовой лестнице, что укрутила голову вконец, пока добрались до нужной площадки.
Двери высоченные и узкие открылись со скрипом и с таким трудом, сверху что-то даже посыпалось, так редко посещали это место. Затхлость и стоячий воздух. Да тут все испеклось! Они что, не проветривали архив ни разу? Рурах указал рукой на предполагаемое место, где нам предстояло работать.
- Вэйла и Эя подготовят вам рабочие места, — сухо бросил он.
Да тут просто дышать не чем! Девушки-прислужницы зашуршали. Мужчины поспешили открыть окна. Кстати, очень красивые, круглые, с вкраплениями из цветного стекла. Даже стены местами украшены инкрустированными рисунками, имелись портреты, пол выложен плиткой. Огромные полки достигали высотою потолка. Здесь находилось книги и документация прошлых столетий. Нам указали, где мы могли взять интересующие летописи и статистику. Оставалось надеяться, что сведения там подлинные.

Просидели в этом архиве целых два дня, и факты оказались действительно неутешительными.
Обложившись со всех сторон свитками, книгами и всякими бумагами в папках, мы рылись во всем этом, сопоставляя и перепроверяя, действительно ли все так плохо. Вот, например, со времен прошедшей войны, произошла смена доброй половины совета. Новые порядки, новые введения, в одном временном отрезке власть Совета на порядок увеличилась. Теперь они не только контролировали духовность народа, но и проникали в другие жизненные сферы. Совет стремился защитить свой народ, оберегая его от всего, даже от самих себя. Если раньше в городе харнов можно было встретить различные расы не только гостей, но и жителей, то сейчас население состояло только из чистокровных харнов. Редко кто посетит сей край без риска для себя и враждебности. Чужих здесь не жаловали. Харны стали гордиться своей уникальностью и дорожить чистокровностью. Вот с этого момента понятие любви между брачующимися постепенно начало стираться. Потому что совет мешал и создавал браки на свое усмотрение, формируя, как им казалось, сильных продолжателей.
Первый всплеск смертей начался в предыдущем столетии, за последние годы умерло около двадцати процентов населения в самом главном городе Каметолии, в других не меньше. А в общей сложности выходило впечатляющее число. И усыпальницы пополнялись. А сейчас и вовсе страшно называть цифру. Словно народ деградирует, перестает интересоваться жизнью и хиреет.
- Мне надо поговорить с лекарями, — на второй день Горн сидел, делая какие-то записи себе в блокнот, какими обеспечили каждого.
- Может, пойдешь? - предложил ему Кейлин и протер руками лицо, так устал сосредотачиваться на одном и том же.
- Я могу пойти с тобой, - предложила я.
- Путь долгий до Каметолии, - покачал он головой. - Я пойду пешком, к тому же зайду в лабораторию, осмотрюсь.
- Мы так и не были в усыпальнице, - задумчиво проговорил Кейлин.
- Может сейчас сходить?
Я воззрилась на Омиша. Идея интересная, но пугающая. Увидеть множество гробов, где лежат эти некогда красивые харны, страшно. Но любопытство, как всегда, пересилило.
Прежде чем посетить усыпальницу, мы повторно за день освежились (жара стояла в этот день неимоверная), пообедали и проводили Горна. Стояли как раз с парадной стороны храма, куда подходил местный народ и создавал очередь.
- Почему так много народу? – поинтересовалась у Кейлина.
Обойдя вереницу любопытных харнов, прошли в храм, и там я заметила, что они собирались возле одной примечательной двери.
- Сердце храма. За этими дверями собирается Совет или часть совета и говорит со своим народом. Сейчас многие напуганы происходящим. Много вопросов, как и у нас.
Стараясь не слишком пялиться на пришедших, косилась краем глаза в их сторону пока это было возможным. Много было молодых, но выглядели они бледными и исхудавшими, были и постарше на вид, но эта старость являлась какой-то неестественной, по крайней мере, на человеческую не очень похоже. Тогда я задумалась, а что для харнов значит старость?
К нам подошел один из прислужников храма, сообщил, что ждут со стороны ворот в усыпальницу.
- Пойдем, – скомандовал Кейлин и мы с Омишем поспешили за ним.
Как же я удивилась, когда поняла, что усыпальница имеет отдельный вход со стороны внутреннего двора, как раз с той стороны, где нас и разместили. Каждый день я смотрела на эти ворота, и было невдомек, что где-то там погребено кучу харнов!
Широкие арочные железные ворота открывались бесшумно. Двое стражников собирались нас сопровождать, двое остаться снаружи. Мы ступили внутрь полукруглого помещения, где на стенах крепились факелы, и когда ворота закрылись, погрузились в полную тьму. Очутившись на пороге усыпальницы, я вдруг почувствовала сильное волнение, и вцепилась в руку Омиша и не отпускала его до тех пор, пока не зажгли свет. Стража подхватила факелы и скомандовала идти следом. Узкие ступени вели вниз, каменным коридором с гладко отесанными стенами. Все ниже и ниже, ощущая постепенно, как становится холодней. Никаких рисунков, лепнин, просто голые стены, ровно до того момента, пока не оказались на круглой площадке, где скульпторы выложились по полной. Колонны и стены были буквально исписаны иероглифами и выполненными оттисками.
- Уже близко, — шепнул Кейлин.
Он бывал здесь? Мы пересекли этот круг и вступили, пожалуй, в самое холодное помещение. Свет, как по команде зажигался по всей длине усыпальницы и глаза мои становились все шире и шире. Я уже начала представлять, что сейчас увижу, но то, что предстало моим глазам, ввело в ступор, как и Омиша. Мы так и застыли на пороге, созерцая множество стеклянных саркофагов, где отчетливо просматривались приличные на вид мертвые харны. Большущий вопрос возник в моем сознании. А они точно мертвы?
Кейлин тоже застыл на месте, но его обуревали совершенно другие чувства.
- Переполнен... - тихо произнес он, но стражник стоящий ближе, услышал его.
- Это первый уровень. На втором и третьем тоже самое. Никогда усыпальница не имела столько жителей. Мы едва успеваем выносить прах, как новые поступают.
- На этом уровне высокопоставленные чины, члены богатых семей. Идемте. Можете осмотреться, — пригласил второй стражник, спустившись по небольшой лестнице вниз.
Сами саркофаги имели внутренний мягкий свет. Уснувшие освещались со всех сторон, отчего становилось немного жутко. Словно восковые фигуры, харны застыли с закрытыми глазами.
- Как они стоят? - удивилась я, разинув рот.
Мы уже спустились и прохаживались вдоль рядов с саркофагами. И кого здесь только не было! Мужчины, женщины - все словно с разных времен, судя по их одежде.
- С помощью магии, — донесся до меня ответ Кейлина.
- Но магии же нет! Вернее разрыв пришел...
- Разрыв произошел между этими телами и магией. Сама же магия присутствует. И те, кто могут, хранят еще наши ценности. Эти харны будут поддерживаться в этом состоянии пока возможно.
- Они словно живые!
На это харн промолчал, особо уделив внимание какой-то личности. Вероятно его знакомый, потому что на лице отобразилась печаль.
- Что значит вынос праха? - хотелось говорить шепотом, мне казалось, что спящие услышат, и я могу их разбудить.
- Последний этап смерти.
- Не поняла. Вы умираете в несколько этапов?
- Сейчас увидишь все собственными глазами.
Что-то я уже боюсь представить, что я там увижу.
Ряд, по которому шли, закончился, и мы уперлись в мощные толстые двери.
- Следующий уровень?
- Нет, всего лишь продолжение первого, но тут харны застоялись давно.
Пыль всклубилась и улеглась не сразу, как только эти двери отворились, и мы вошли. И здесь свет зажигался, постепенно открывая глазам огромное, высокое помещение с нишами в которых располагались старого типа стеклянные капсулы в которых покоились останки харнов. Но почему так? Зашла с ошалевшими глазами, у Омиша они были не меньше. И тут, женщины, мужчины, дети, все возраста, если перевести на человеческий взгляд. Старцы, старицы. Так непривычно видеть такими харнов. Мы пошли вдоль основного прохода и со всех сторон на нас смотрели ничего не выражающие застывшие лица. Маленькая девочка, на лице которой отобразилось уныние и отчаяние. Мужчина с полным безразличным видом, будто потерял вкус к жизни. Женщина словно старица, сгорбленная и взглядом исподлобья.
- Я думала, они будут закрыты в гробах, почему мы их видим?
В самом дальнем ряду увидела несколько капсул пустыми.
- То, что ты видишь, это первая стадия, — Кейлин потянул меня за руку. - Первую стадию можно отличить по внешнему виду. Они словно живые. Второй этап меняет цвет, бледнеет и местами осыпается. Третий - разрушение и вынос праха. Харн осыпается, превращаясь в прах. Но между стадиями проходят столетия. Больше всего больно смотреть на тех, кому осталось здесь быть меньше недели. С таким прощаются родственники навсегда.
Я так впечатлилась, что ладошки вспотели и зачесались.
- Я сейчас проведу небольшое исследование, далеко не отходите, — сказал Кейлин нам с Омишем.
Мы медленно стали проходить по рядам рассматривая усопших и дивились, как можно в таком состоянии сохранять свой внешний вид неизменным. А я заметила, что у одного харна на лице, прямо на щеке появилась трещина. Но этот харн был особенно необычайно красив. Такого еще никогда не видела. Будучи замужем мое сердце дрогнуло. Почему-то так стало жалко этого парня, что могло случиться, что он стал умирать? Мне вдруг стало интересно знать, сколько ему лет. Кажется, Омиш тоже был под впечатлением. Он и одет-то был в красивые величественные одежды. Светловолос, кудряв, с мощной крепкой фигурой до сих пор, так, что живые обзавидовались бы.
Во мне вдруг что-то шевельнулось. Появилось непреодолимое желание прикоснуться к этой капсуле. И я почему-то думала, что это важно, что так нужно. Будто неведомая сила во мне желала этого. Больше удивленная на свои ощущения и воодушевленная, так и сделала. Мне так захотелось подарить ему жизнь, но разве я могла? Только Творец жизни способен на это.
Омиш брезгливо смотрел на меня, но не решился что-либо сказать. А я дотронулась до гладкого стекла капсулы и ощутила тепло в ладони. Харн по-прежнему стоял величественный и несчастный. Что ж...
- Лия... - позвал Омиш.
Шаги со стороны другого ряда приближались, и я убрала руку. Так и есть, это Кейлин пришел за нами.
- Все, можно уходить, – бросил он, и мы последовали за ним из этого холодного места.
Холодно было вокруг, холодно было на душе, впечатлений хватило надолго.
А наутро случилось две вещи.
Вернулся жутко недовольный Горн, с насупленным выражением лица и очень неразговорчивый. На все мои расспросы не торопился объясняться, а лишь испепеляюще стрелял глазами и недовольно воротил нос.
- Горн, в чем дело?! Ты так и будешь дуться или объяснишь, в конце концов, что случилось и в чем я виновата? – обессиленно крикнула уже.
- Ты восхищалась другим! И твое восхищение было настолько сильным, что это почувствовал даже я!
Ах, вот оно что! Ну, было дело... Пожала на свои мысли плечами.
- Ты даже не отрицаешь этого!
- Горн, я была в усыпальнице. Как думаешь, кем я там могла восхищаться?
- Я не знаю, но было же!
- Было, не отрицаю, но харн которого я увидела, просто поразителен... Им невозможно было не восхититься!
Горн нахмурился и поджал губы.
- Ну, что ты, в самом деле! Если бы я восхищалась им как мужчиной, но нет же...
- Я знаю...
- Тогда в чем дело?
- Что в нем такого, чего нет во мне?
- Горн... В нем уж точно нет того, что есть у тебя. Ты неповторимый. Самый, самый и мой... - я подошла, для закрепления своих слов поцеловала его в губы.
Мою инициативу быстро перехватили. И какое-то время нас ни для кого не существовало. До самого конца дня никто не беспокоил. Даже странно было, что ни Кейлин, ни Омиш не заглядывали.
И уже где-то за полночь, когда мы с Горном собрались лечь спать, произошло второе.
Весь храм вдруг всполошился и встал на уши. Со всех сторон доносились крики и рыки перепуганных шапаров. Естественно на такое мы не могли остаться равнодушными и быстро выскочили на улицу, где встретились с Омишем, знакомыми прислужницами и Кейлином.

По темному коридору шел харн, касаясь руками стен. Шаги давались ему с трудом. Он часто останавливался и присаживался на холодный пол отдохнуть, и ему нестерпимо хотелось выйти наружу, увидеть белый свет.
Стража стояла, как и прежде, у входа в усыпальницу, бодрствуя днем и ночью на своем посту. Они всегда видели, кто входил, кто выходил и в какое время. Задолго до того, как путники подходили к дверям, они уже открывали ворота, чтобы выпустить посетителей. Но в этот раз ничего не предвещало чей-то выход. И ничего они не услышали, лишь поздний стук с внутренней стороны. Смешавшись, стражи переглянулись и, подумав, что кто-то остался незамеченным, открыли дверь. Какого же было их удивление, когда оставленный оказался никем иным, как великим Саем Инэем - первым предводителем Совета. От испуга оба пали ниц, да так и остались недвижимы, пока первый из совета не обошел их и направился неровным шагом в сердце храма.