Кошатница... или Кот моей мечты

Глава 10

Домой я брела, почти не глядя под ноги. Сон так и тянул обратно – на табуреточку за прилавком, с которой меня с великим трудом согнал Армен Иванович. Как понял мой сонный рассудок – шеф пришел на работу пораньше. Вероятно – порадоваться нашим с Василием результатам, а может, увидеть кота воочию и убедиться в его дееспособности, но вместо этого обнаружил сюрприз в виде спящей сидя подчиненной. Сколько он меня тряс, как злился, а потом – хохотал – всё это проскакивало в памяти единым кадром. Только когда пришли девочки из кухни и помогли шефу смоченным в холодной воде полотенцем, я ожила, но уходить домой категорически отказывалась. Так же, как и покидать табурет. Только звякнувший колокольчик помог мне взбодриться. Словно собака Павлова, я среагировала мгновенно: вскочила, отряхнула несуществующий передник и, обогнув «бригаду будильщиков», заняла привычное место за прилавком, ожидая покупателя с приветливой улыбкой.

Так звонко и дружно в «Пышечке» давно уже не смеялись. Смех разогнал тугие мысли, напомнил, что сегодня-то как раз не моя смена, и можно спокойно отправляться домой – досыпать! Вот когда ноги рванули к выходу, но резвости хватило им ненадолго. Остановка перед тем, как перейти дорогу, остановка после, заминка у парка, где я пыталась рассовать по карманам телефон и деньги. Последние, вероятно, оставил после ночного происшествия Игорь - больше им неоткуда было взяться, да и сумма сходилась. На дорогу дальше бодрости уже не хватило.

К каждой ноге словно привесили по гире, рот то и дело растягивался в зевке, слипались веки. Я ползла по асфальтовым дорожкам парка, сунув руки в карманы, и предпринимала отчаянные попытки снова взбодриться.

«Васька дома один, - толкала я в голове нерасторопные мысли. – Он всю ночь меня ждал…»

Но разогнать ни мысли, ни ноги так и не вышло. И то и другое двигалось неспешно, и тот факт, что кот протёр до дыр подоконник, высматривая в окно хозяйку, весомым не считало. Я всё брела, а стены родного дома так и не показывались, и в какой-то миг почудилось, что это – лишь сон. Так стоило ли торопиться, если всё равно никуда не придешь, пока не проснешься?

Я почти свыклась с этой мыслью, когда стены, как убийца из подворотни, всё-таки выскочили прямо перед носом. Я встала, как вкопанная, не сразу сообразив, что случилось, а потом принялись искать окошко с черным котом на подоконнике, но его не оказалось. Вернее, окно-то было на месте, а вот Васька – нет. Мне вдруг стало страшно – неужели, я не закрыла балкон? Или форточку где оставила открытой? И кот, не в силах ждать в неведении, выбрался наружу – искать меня. Спасать меня…

Вот когда прыть вернулась. Быстрым шагом я рванула к подъезду, вместо «здравствуйте», лишь кивнула соседке – пожилой, слегка сутулой женщине, имя которой я знала без отчества – Марта. Она жила этажом выше. Бабушка, когда была жива, всегда останавливалась перекинуться с ней словом: про погоду, новости, детей. Я же в такие минуты – а говорили они не дольше десяти – перетаптывалась с ноги на ногу и вздыхала. Когда бабушки не стало, поздороваться с соседкой стало чем-то вроде ритуала. Она неизменно отвечала, кивала долго на приветствие и прижимала ладонь к правой щеке, словно хотела показать, как сильно она мне сочувствует. На этот же раз не только я повела себя странно – на мой кивок Марта не обратила никакого внимания. Похоже, меня она вообще не заметила, увлекшись беседой с женщиной лет за сорок. Высокой, полноватой, с ярко накрашенными губами и подведенными черным карандашом бровями.

- …пропащая стала совсем…

Это всё, что ухватил мой слух до того, как дверь захлопнулась. Ключ в замочную скважину я вставляла вспотевшими руками, когда же дверь открылась, меня встретила темнота прихожей, но никак не Васька. Не оказалось его и на кухне, где о нем напоминали разве что разводы в миске – кот съел всё, и почти вылизал за собой посуду, что опять же было на него не похоже. В комнату я мчалась уже бегом, не уставая кричать «кис-кис», будто Василевс и впрямь откликался на подобное обращение.

Первое, что испытала, увидев его сонную морду на диване – радость. Васька был дома, а не бродил сейчас по переулкам, отыскивая меня на одних ему ведомых тропах. Кроме того, не похоже было, чтобы он вообще страдал или тревожился. Напряжение спало, на плечах повисла минувшая усталость, потянула на диван. Я устроилась рядом с Василием, протянула к нему руку – погладить. Но не погладила. Не успела я насладиться мыслью, что не надо бегать по улицам, кричать «Васька» и заглядывать по дороге во все кошачьи злачные места, как следом торопилась другая. А с чего я вообще растревожилась? Похоже, кот и не думал не то, что волноваться – даже ждать меня! В моих глазах это выглядело чем-то вроде предательства: я всю ночь прикрывала его кошачью несостоятельность, а он даже ухом не повел!

«А чего волноваться-то?», - выдавал Васькино недоумение взгляд желтых глаз. – «Да знал я, где ты. На работе, ловишь дичь. Что не так-то?»

Вот когда руки потянулись не гладить черный мех, а стянуть с ноги туфлю. Знал он!

- Да если бы ты оказался настоящим котом, мне бы не пришлось ничего и никого ловить!

Васька поморщился, зевнул широко, показывая острые зубы и шершавый розовый язык.

«И стоит так орать из-за такого пустяка? И потом – у тебя же всё получилось?»