История Ирэн. Гнев

Глава 9.

Короткая интерлюдия

Пару недель назад Дом князя Ставровского

Жозефина приехала обратно от барона Виленского и первое что она сделала, это написала записку своему любовнику графу Балашову.

А почти в то же время, когда барон Виленский находился между жизнью и смертью, лёжа без движения в гостевых покоях Кремля, князь Ставровский получил записку от Чарльза Уитворта. Лорд Чарльз писал, что леди Бейкер необходимо отправить из столицы, но сделать это таким образом, будто она сама решила уехать. И тогда князь приказал доверенному слуге помочь ему разыграть сцену, чтобы леди могла «услышать» то, что ей якобы не предназначалось.

Так леди Бейкер получила информацию, что барон Виленский при смерти и она подозревается в его отравлении. Остальное сделали люди тайной службы Бротты.

Но как мы уже знаем, история Фриды Бейкер на этом не закончилась. После смерти она вдруг стала важной подданой, из-за которой барона Виленского стало невозможно отправить с миссией в Ханидан, чтобы как можно скорее погасить возникший там конфликт, а ему самому пришлось уехать из столицы.

***

На Симбирском тракте. По дороге в Никольский уезд.

Граф Андрей Забела и барон Сергей Виленский выехали из столицы одновременно. Барон был вынужден остановиться на первой почтовой заставе, у его кареты сломалась ось. Граф Андрей, заметив, что барон свернул с дороги, тоже отправил карету с вещами на заставу, а сам пересел и помчался верхом, рассчитывая опередить Виленского и прибыть раньше.

У барона тоже была мысль отправиться верхом, он устал от загадок из Никольского и очень хотел пообщаться с супругой. Что-то происходило там, что он никак не мог объяснить. Но, увидев, что карета графа свернула в сторону заставы, решил, что если он сейчас поедет верхом, то это будет неуместно.

Бедолага барон, он не понимал, что в любви, каждый сам за себя и чувство справедливости здесь совершенно лишнее. Что в жизни справедливо? Ничего! Нет в жизни справедливости и тем более нет её в борьбе за любовь.

И пока барон маялся на заставе, недоумевая отчего Забела не спускается в общий зал, граф Андрей уже уехал и скорее всего его уже было не догнать.

На этот раз Андрей не собирался заезжать в уездный город, он торопился сразу в поместье Лопатиных.

А Лопатины готовились к приёму лорда Ричарда Уэлсли. Ирина инструктировала Павла, что можно говорить сладкоречивому лорду, а что нельзя.

Сама же, накануне вечером, когда они с отцом вернулись из города и Ирина уже готовилась ко сну, вспоминала, как словно сопливая девчонка, поддалась невольному очарованию харизматичного иностранца. Даже наедине с собой у ней покраснели щёки, потому как Ирина действительно испытала влечение к этому мужчине. Перед сном, целуя на ночь Танюшу в тёплую макушку, Ирина осознала, что всё это крайне неуместно в её ситуации. Умом она понимала, что, в сущности, ещё очень молодая женщина и здоровые инстинкты ей не чужды, и также реально оценивала себя с точки зрения этой реальности. Для большинства мужчин здесь она не молода и не так уж и красива, а уже чего говорить о репутации...

Будет интересно узнать, какую информацию получит наместник об этом лорде-негоцианте. Хотя для коммерции такой характер и нужен, такие обаятельные люди очень хорошо умеют продавать, ну и покупать, наверное, тоже.

Весь романтический настрой Ирины схлынул, стоило ей вспомнить допрос графа Забелы и мыли потекли в другом направлении:

– А что если этот Ричард и вправду шпион, а мы здесь люди простые, кто-нибудь случайно проговорится или не дай бог, он что-то увидит и что тогда? В Алексеевский равелин*? Интересно, а куда здесь сажают дворян?

(*Алексеевский равелин — западный равелин Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. В 1769 г. в равелине была сооружена деревянная тюрьма, которая в 1797 г. была заменена каменной тюрьмой на 20 камер — «Секретным домом». Среди заключённых равелина — декабристы, петрашевцы, народовольцы)

Стоило вспомнить про графа Забелу и всё очарование Ричарда Уэлсли было забыто.

С утра, ещё до завтрака, Ирина побежала инструктировать Павла. Решили убрать всё, что могло хоть как-то указать на используемые для чернения материалы, и всех, кто отличался особой болтливостью. Павел проникся и после ухода Ирины, решил вообще к обеду отпустить всех своих учеников, чтобы не рисковать. Вдруг этот барин-иностранец начнёт их расспрашивать. В себе-то Павел был уверен, чего нельзя сказать об остальных.

На всякий случай с Тимофеем тоже была проведена беседа, и немного успокоившаяся Ирина пошла завтракать.

Лорд Уэлсли прибыл точно к трём часам пополудни. С собой он привёз огромный букет розовых роз. Ирина уже видела такие однажды. Путеев приезжал с таким же букетом в тот день, когда увезли Анну.

Интересно, — подумала Ирина, — это где-то в Никольском выращивают? Уж больно свежие, как будто только срезали.

Но по недовольному виду отца поняла, что с цветами* что-то не так. Ричард Уэлсли тоже обратил внимание на реакцию Лопатина и так как в холле стояла и Глаша вместе с Танюшей, быстро сориентировался и с показным восхищением, припав на одно колено, преподнёс букет Танечке.

(*Розовые розы являются символом влюбленности, симпатии и восхищения. Это прекрасный подарок на первое свидание.)

Танюша хохотала, ей явно понравилось получать цветы от такого весёлого дяди. Уэлсли взглянул на Леонида Александровича, тот одобрительно кивнул.

— Вот же гад сообразительный, — с восторгом глядя, как увлечённо Танюша обдирает бутоны, подумала Ирина. Розы было жаль, но теперь букет был Танечки и ей решать, что с ним делать.

Долго тянуть не стали, все были голодны и сразу прошли в столовую. По пути в столовую и потом, когда присели за стол, лорд Ричард восхищался домом и поместьем, и потом кухней. Ел маркиз хорошо и… красиво. Длинные тонкие пальцы изящным движением, ничего не уронив, держали столовые приборы из чернёного серебра. Конечно, лорд ещё раз высказал восхищение и формой приборов, как вы помните Ирина ввела в обиход вилки с четырьмя зубьями, и красотой.