Яддушка Для Злодея, Или Нельзя (влю)убить Кощея

22 -

Вот такая у нас, баб-яг, горькая женская доля, все сами да сами. Как всегда, рассчитывать я могла только на одну-единственную иголку, оставшуюся у ежика, крохотный домик и саму себя.

«Книга!» - вспомнила я и застыла в раздумьях. Что с ними, окаянными, учинить, может, опять мухоморов наслать? Я глянула на нечисть. Часть из них щеголяла еще и не такими украшениями. С кикимор свисали гроздья поганок, полотнища тины; из волос, собранных в замысловатые прически, торчали кокетливые ветки и коряги, покрытые лишайником.

Не-е, только не мухоморы, а то еще краше станут и не дай боже приставать начнут к Кощею. Его и так сегодня помяли, бедного. А значит, еще злодею добавим сверху, чтобы жизнь малиной не казалась.

Я с мрачным удовлетворением открыла волшебную книгу. Слова заклинания пришли сами.

- Кощей-ротозей, рот до ушей, стань не костяным, а водяным!

С воплем «А-а-а!» трансформированный Костик вынырнул из кадки, видно, очнулся и понял, что дышит водой. Лицо злодея было краше, чем у китайского пчеловода.

Кикиморы отреагировали незамедлительно.

- А-а-а-а! Уйди, противный!

«Эмансипация и феминизм, как заразная болезнь, распространяются по изнанке, словно бациллы в воде», - отметила я про себя.

Нечисть в испуге, не разбирая дороги, ломанулась в закрытую дверь. Дробно стукнулась узкими лобиками в гнилое дерево, отшибла последние мозги и прилегла отдохнуть там же.

- Вот что, Костик! - змеей зашипела я, упирая руки в боки.

- Яддушка! - выплевывая болотную жижу, проблеял очнувшийся Кощей с раздутой уродливый рожей водяного. Ну как, это, конечно, была не настоящая физия подводника, а жутчайшая пародия на него. Одутловатые щеки, раздутые заклинанием, гнойные прыщи по всей поверхности и странный зелено-серый оттенок.

Меня передернуло от отвращения. Мелькнула мысль и взаправду бросить на болотах первого злодея изнанки. Пусть ползает, нечисть пугает. Но тут же передумала, вспомнив фразу: «Такая корова нужна самому». А месть - это блюдо, которое надо долго и тщательно готовить.

Хочу я или не хочу, а только с такой толпой кикимор мне в одиночку не справиться. Было бы, конечно, правильно оставить мимокрокодила здесь - хлебать тину с его разлюбезными красавицами. Но Кощей в изнанке представлял из себя нечто вроде бессмертного терминатора, под завязку напичканного магией, и она-то, его сила, мне сейчас нужна была позарез.

Кое-как поставив пошатывающегося Кощея на ноги, я скомандовала:

- Валим! - и вывалилась в дверь.

Злодей, не разбирая дороги, кинулся следом, в хвосте бежали Избушонок и ежик. Мы умудрились проскочить прямо под носом у армии разъяренных кикимор. Теперь оставалось только добраться до леса - и дело в шляпе.

За спиной послышались грохот и стоны. Я на бегу оглянулась. Кощей-страшнейший валялся на дороге, в его ногах запутался домик.

Морда мимокрокодила уткнулась в лужу тины, он попытался вынуть моську. С чавканьем болото отпустило лицо, и Кощей-перевоплощенный в просветах ряски увидел свое отражение.

Истошный визг страха, который никак не могло издавать горло вполне себе взрослого мужчины, огласил гниющие окрестности.

- Расколду-у-уй! Я больше не буду-у-у! - провыл Костик-мерзейший, в мольбе протягивая ко мне руки. Правда, злодей не уточнил, чего он не будет.

За Кощеем Бессмертным уже скакал табун возбужденной нечисти. Видно, кикиморы решили, что с лица мужа воду не пить, сойдет и такой урод. И вообще физиономия в мужике не главное: такая корова, как первый злодей изнанки, нужна самим.

- Спаси-и-и, помоги, не хочу жениться! - вопил Костик, и столько страха было в его глазах, что, недолго думая, я развернулась и побежала обратно.

- А вот так тебе и надо, - проводила я экстренное вправление мозгов сказочному злодею. - Не будешь на кикимор заглядываться. Будешь себя еще так вести - оставлю… Э-э… Козленочком?! - У Кощея, нахлебавшегося болотной жижи, довольно быстро, можно сказать, прямо на моих глазах, начинали отрастать рога.

Видно, моя магия и чары трясины вошли в какое-то странное взаимодействие, превратив Кощея в чудо-юдо болотное. А может быть, лужа, в которую по самую маковку нырнул злодей, была не так проста, как казалась. Вон по краю воды парнокопытные следы натоптаны.

Я подняла глаза и похолодела: впереди нас до самой кромки леса таких луж было видимо-невидимо, и у каждой из них уже кто-то потоптался.

Я со вздохом вскинула на свое плечо подвывающего Кощея.

Конечно, потом я об этом пожалею, но если рассуждать здраво: баба яга я или нет? Защитница всех тварей в изнанке или как? Вот-вот, а Кощей - та еще тварь, но как-то жалко мужика на расправу кикиморам отдавать. Такая корова нужна самому.

Я швырнула первое попавшееся заклинание в подоспевшую кикимору и потащила раненого на всю голову Кощея. Гуселапая болотница превратилась в пенек с лапками и, тычась во все подряд, поковыляла прочь, а сзади нас уже догоняли остальные кикиморы.

Еле-еле выбравшись из топи, мы с Кощеем как были все в тине и ряске, так и рухнули на траву и обессиленно заснули в обнимку.