Пепел прошлого

Глава 7. Стихия души

Морозное воскресенье укутывало город серебристым покрывалом. Небо было высоким и ясным, и, казалось, что все в этом мире окаменело от холода. В эти часы перед закатом ни одна людская душа не осмеливалась нарушать тишину заснеженных улиц.

Звук телефона Андре разорвал тишину комнаты в старом отеле «Волга». На дисплее мерцали буквы, складывающие имя «Ксения». Андре почувствовал, как его сердце пропустило удар, и несмотря на внутреннее сопротивление, он поднял трубку.

У автобусной остановки Ксения ждала его, завернувшись в толстое шерстяное пальто. Ее лицо казалось бескровным от мороза, а каштановые волосы играли золотистыми искрами на солнце. Он остановил машину, и она села внутрь, кивнув ему в знак приветствия.

Ксения тихим голосом указывала направление, словно они были старыми друзьями на прогулке. Машина мягко покачивалась на выбоинах зимнего города, в то время как Андре тайком кидал взгляды на Ксению.

Тишина в салоне, прерываемая лишь голосом Ксении, направляющей его навигатор, чуть тревожила, но Андре был слишком занят размышлениями, чтобы первым разорвать ее. Ксения, в свою очередь, казалась утопающей в своих мыслях. Вот ее пальцы вытащили из кармана потертую перчатку, которой она потом играла между своих пальцев, словно она размышляла о чем-то важном.

К удивлению Андре, машину несло все дальше от постепенно зажигающихся городских огней, вниз по спуску к берегу Волги, где заросли камыша колыхались под наступлением ледяного ветра.

— Что это значит, Ксения? — требовательно спросил Андре, выключив зажигание.

Ксения молча вышла из машины, уверенно ступая по хрустящему снегу. Она подошла к краю льда, где река обнажала свой зимний облик под начинающим розоветь небом.

Андре последовал за ней, чувствуя, как сердце странно стучит в его груди. Возможно, это были остатки адреналина от вождения, или, может быть, винить в этом нужно было необъяснимое влечение к этой женщине, которую он считал соперником.

Ксения миновала прозрачный участок, где через лед можно было увидеть спящую под ним глубину, остановилась и обернулась к Андре. Волосы ее развевались, глаза сверкали, а щеки были прилива алых волн от мороза. В этой мгновенной паузе, полной вдохновения и свободы, она была само воплощение неукротимого духа Волги.

– Видишь все это? – Она обвела рукой пространство вокруг. – Волга, этот город… Это моя стихия, Андре. Место, где я нахожу утешение и смысл. Город и все вокруг... это часть меня. Как я могу отпустить его, не сражаясь за его судьбу?

Его сердце стучало, словно хотело вырваться наружу. Мороз и ветер больше не казались такими резкими – было тепло от её честности, её большой и страстной души, которая влюбилась в этот город, как никто другой.

— Я знаю, почему вы здесь, — продолжала Ксения. — Вы хотите стереть часть нашей истории, забыть о людях, которые привязаны к этим местам. Но испытайте, пожалуйста, хотя бы на секунду, чувство, которым живет это место. Посмотрите на эту красоту, белый простор, высокие берега! Наш город, может, и не такой старый как ваши французские города, но это не значит, что его историю можно так просто стереть и уничтожить! Он жил, страдал и смеялся задолго до того, как вы решили здесь устроить свое так называемое 'перевоплощение в бутик-отель'. Каждый камень здесь пропитан историей, и я буду защищать его, пока дышу. Это часть меня, как и я часть этого города. Видишь, Андре? — она топнула ногой. — Вот она, живая Волга под слоем льда. Как и мы – под холодной коркой скрывается тепло и сила. Ты можешь игнорировать ее, но нельзя отрицать её величие, её красоту. Так и твоя жизнь, ты зажат в своих числах и планах, но всё, что нужно – это посмотреть вокруг и по-настоящему почувствовать мир.

— Это что, лекция про любовь к жизни? Ты не только блогерша и владелица кафе, но еще и коуч? - находя защиту в привычной иронии, усмехнулся Андре.

— А кто ты, Андре? Палач? Решил разрушить мою жизнь клеветой, которую вы состряпали на пару с Борисом Ивановичем? Обрушить на меня кредиторов, лишить меня всего, что у меня есть? Да какое ты имеешь право?

Они стояли на ледяном покрове, и ветер набирал силу, принося с собой вестники еще далекой весны. Ксения смотрела на огромный простор реки, а ее глаза вспыхнули неожиданным пламенем.

Андре застыл, пытаясь скрыть всплеск восхищения этой непокорной девушкой. Но его презрение к наивности активистов не позволяло ему целиком сдаться этому чувству.

— Ты заблуждаешься, Ксения. Твои идеалы красивы, но мир диктует другие условия. Прогресс неизбежен, и я лишь исполнитель его воли, – голос Андре теперь звучал ровнее, чем он ожидал.

—Но не такой ценой! Не обязательно же рушить все до основания! — она умоляюще посмотрела на него.

— Ксения, — мягко произнес Андре, делая шаг к ней. – Это относится и к тебе. Я не хочу делать тебе больно, но если ты будешь настаивать на своем, мне придется использовать… Более жесткие методы.

— Убьете меня? – она горько усмехнулась.

— Ну что ты такое говоришь, — он шагнул еще ближе. – Конечно, нет. Для твоего же блага, я предлагаю…

— Ты неисправим, — она махнула рукой, прервав его. – Привык добиваться чего хочешь, да?

— Допустим, кое-чего я уже добился, — он улыбнулся со своим привычным очарованием. – Мы окончательно перешли на «ты».

Ксения вдруг засмеялась, звонкий смех разрезал морозный воздух и отразился от ледяной глади реки. Этот звук был резким контрастом к тишине, и в Андре что-то задрожало, словно забытая струна коснулась его сердца. В следующий момент, не ожидая его реакции, Ксения помчалась по льду реки, оставляя следы своих ботинок на снежной пудре. Она казалась свободной и беззаботной, словно забыла обо всем на свете.

—Поймай меня, господин Мартен! – крикнула она через плечо. Ее фигура все удалялась, а слова парили в воздухе, предложение и вызов одновременно. Андре стоял, прикованный к земле, его непривычное скрытое желание влиться в эту игру упиралось в холодную стену его собственных амбиций и скептицизма.