Навстречу радуге

Как я вызвал дух сына с того света и что за этим последовало

Слово «любовь» долгое время казалось для меня отвлечённым понятием. Сила любви на самом деле огромна, возможности этого чувства безграничны. При её помощи мы можем открывать двери между мирами, создавать их или разрушать до основания.

Так на что же всё-таки способна любовь?

Я расскажу вам.

В далёком детстве в заброшенной среди бескрайних степей деревушке со мной изредка происходили странные и никак не объяснимые вещи. В четвёртом классе поздно вечером случайно подойдя к окну, увидел на фоне огромного, в то время уже пустого от растительности огорода, висевший напротив лица огромный человеческий глаз, без всякого намёка на другие части тела. Видение, или возможно взгляд из другой реальности порядком напугал меня. Я описал тот случай, как и многие другие в своих произведениях, подарив их все своим литературным героям.

В намного большей мере некие скрытые способности проявились у старшего брата. Давным-давно, ещё в советское время, когда любое упоминание о мистике, мягко говоря, не приветствовалось, во время одной из лекций в медицинском институте он вдруг ощутил присутствие неких сущностей совсем рядом, за дверью и неожиданно понял, что и они его обнаружили, и он сможет как-то на них повлиять. Со смехом, в присутствии многочисленных зрителей попросил преподавателя посмотреть, стоит ли кто-то за дверью, мол, у него такое появилось чувство, что кто-то подслушивает наружи. Лектор подошёл, открыл двери, но за ней не обнаружил никого. Не было видно ни одного человека и в длинном коридоре.

- Вы не правы, вы их просто не замечаете, - заявил братец, - сейчас ТЕ, КТО НАХОДЯТСЯ ЗА ДВЕРЬЮ, откроют и закроют дверь.

По аудитории вихрем промчались многочисленные смешки, преподаватель выглядел очень недовольным, открыл, было, рот, чтобы поставить нахала на место, как двери вдруг начали медленно открываться на глазах сотни изумлённых зрителей и, достигнув крайней точки, с огромной силой хлопнули в обратном направлении, об косяк. От удара упало со стены несколько таблиц и картинок. Побледневший лектор с опаской открыл двери. За ними, как и в коридоре, по-прежнему никого не оказалось.

Моя мама, в жилах которой течёт и польская, и цыганская кровь очень помогла мне сразу после трагедии, «отшёптывая» сына от обрушившихся горя и болезней. Неврология крутила мне правую руку, давила на грудь и практически парализовала ногу. Давление, о котором я пару месяцев назад только слышал от отца, внезапно подпрыгнуло под двести единиц, а следом за ним в унисон запело сердце и другие органы. Пытаясь помочь, мать брала стакан с водой, трижды нашёптывала над ней соответствующую молитву-заговор и затем столько же раз брызгала на голое тело каплями из стакана, после того, как я выпивал половину «заряженного» содержимого. Пока влага не высохла на коже, я должен был в соответствии с древними рекомендациями сидеть молча. Удивительно, но после каждого сеанса ощущал себя намного лучше – как на физическом, так и эмоциональном уровне. Полученного «заряда», как я скоро вычислил, хватало на вечер до следующего утра.

Порой слова могут действовать намного эффективней лекарств.

С другой стороны, по второй семейной линии, как рассказывал отец, тоже существовала сильная энергетическая наследственность. До того как в сельской местности появились больницы предки мои слыли умелыми знахарями. Со всей округи к деду Афанасию выстраивались очереди, и он лечил сельчан и приезжих от многих болезней своей мощной энергетикой и словом.

До определённого времени я и не подозревал, что и у меня есть какая-то сила, которая, вероятно, передаётся от поколения в поколение.

Гибель Саши настолько потрясла меня, что не один раз впервые в жизни начал задумываться о самоубийстве. Мало того, пару раз приближался настолько близко к опасной черте, что едва не совершил непоправимое. Мне было всё равно, какие кары обрушатся на меня за поступок. Просто я хотел увидеть Сашу. Жизнь в моих глазах больше не стоила ничего. Каждый осознанный миг сразу после пробуждения воспринимался в виде невыносимой муки.

Меня останавливали от окончательного шага две мысли. Первая причина заключалась в престарелых родителях, о второй расскажу чуть ниже.

Через некоторое время после того, как нас разлучили, посетив в очередной раз кладбище и скорбя над могилой, вдруг подумал о том, что может же так быть, что на том свете нет ничего, и мы больше никогда с ним не встретимся.

Мысль сама по себе с виду простая, на самом деле ужасала.

Я не знал, как поступить.

Я не знал, что мне делать.

И в тот момент, в том одновременно и солнечном и мрачном лесу принялся умолять дать ответ, какой-то знак на мучивший вопрос. Вернувшись домой продолжил возносить к небесам и их обитателям просьбу за просьбой. Три дня подряд засыпал с одной молитвой на губах, желая одного, чтобы Саша откликнулся с другой стороны. Вскоре стал ощущать на физическом уровне, как просьба начала исходить без участия слов прямиком из сердца. Какие-то древние знания подсказывали, как нужно поступить. Они оформили моё желание, мою любовь и тоску в виде мощного теплового луча, исходящего из левой стороны груди. Я, осязаемо лёжа в кровати, ощущал его тепло и каким-то образом знал, что он уходит далеко-далеко, туда, куда не проникает ни мысль, ни слово. Он указывал путь духу сына и призывал его.

Словно Орфей я спускался в мир мёртвых за Эвридикой три долгих вечера.

Как заядлый материалист я должен был узнать конкретный ответ, удостовериться лично в том, что читал ранее и в связи с этим предпринять дальнейшие действия.

Я молился перед сном от всего сердца, со всем пылом, на который оказался способен, и меня услышали.

На четвёртый день он пришёл.

Вечером того памятного дня я ощутил на себе всю тяжесть задуманного. Позже мне стало понятно, что для того, чтобы вернуться в наш мир ему потребовалось много энергии, и источником её оказался я.