Куда не надо

Глава 9

Глава 9

Когда-то грех ему было пенять на судьбу. Все путем шло, без обломов. Еще не закончив университет, Костя увидел свой рассказ опубликованным в толстом журнале. Вскоре первая книжка вышла, затем в Москве издали - это вообще Эверест для провинциального нераскрученного автора, редкостная удача. И женился удачно - Света умница была и красавица. И друзьями господь не обидел, особенно Гариком - с ним они с первого же курса так сдружились, как не с каждым братом сблизишься. Костя после диплома в аспирантуру подался, а Гарика сразу на радио взяли, тоже не каждый похвастать может. В одном лишь везения не было: не получалось у Светы сохранить до положенного срока беременность, несколько лет прожили бездетными, прошли все мыслимые и немыслимые врачебные и неврачебные круги, знакомые собратьям по несчастью, не помогало. Печалился К просто зациклилась на этом, белый свет не мил. Когда Вовка родился, счастливей их никого на свете не было. И словно воздалось им за все былые мучения, мальчик получился замечательный. Хватило бы уже одного того, что по большому счету не захворал ни разу, здоровенький рос и смышленый, никогда горя с ним не знали. Плаваньем занимался, за городскую сборную выступал, по-английски шпарил как по-русски, учился отлично. Утеха родительская. Ко всему еще - откуда что взялось, сам Костя похвастать этим не мог - рукастый был, с техникой в ладу.

И снова жить бы да радоваться, если бы Гарик не учудил. Женился он на девчонке тоже с их филологического факультета, пристроились оба неплохо, она на кафедре, обосновались прочно, тоже сынишку родили. Хиловатого, правда, ребенка, с легкими у него большие проблемы были. И вдруг бросили они всё, уехали в деревню, откуда жена его родом, осели там, оба в школе преподавали, Гарик еще клубом заведовал. Костя так и не понял до конца - то ли из-за частот болевшего сынишки, то ли внезапное помешательство на них нашло, в народничество ударились, то ли Гарикова теща тут какую-то роль сыграла. Гарик отшучивался, именовал Костю городским сумасшедшим, говорил, что это не его, а Костино семейство пожалеть надо. Уехал Гарик - и сразу жизнь без него потускнела, продырявилась. Виделись, конечно, время от времени, Гарик в город по каким-нибудь надобностям приезжал, Костя изредка к нему наведывался, но всё не то было. Никак не мог Костя привыкнуть, приспособиться к его отсутствию, к невозможности в любой нужный момент повидаться с ним, пообщаться. Свет клином на Гарике не сошелся, приятелей хватало, но разве с Гариком сравнить?

Каждый приезд к Гарику был маленьким праздником. Порой Костя ему в самом деле завидовал. Его просторному дому с садиком на тихой околице, подступавшему близко лесочку. А сынишка его в самом деле здесь поздоровел, впервые румянец на щеках проступил, тут Гарик точно не прогадал. Одно лишь там немного напрягало Костю. Бегал по двору пес, громадный, черный, кудлатый, по кличке Пахан - это Гарик так позабавился. Костю Пахан сразу же почему-то невзлюбил, заходился свирепым лаем и рвался с цепи, когда тот заходил во двор. Гарику приходилось загонять его в будку, чтобы Костя мог войти в дом. И выйти из дома без Гарика тоже было не просто. Костя отвечал псу взаимностью. Он вообще с детства не любил и откровенно побаивался собак. Пахан, наверное, как-то чуял это, становился агрессивным. Собаки, говорят, нападают в основном на тех, кто их боится, будто бы вызывает у них агрессию запах испугавшегося человека. Гарик, впрочем, выдвигал другую теорию - у Кости жил кот, с рук не слезал, именно этот запах улавливал ненавидящий кошачье племя Пахан. Трудно сказать, верна ли была Гарикова версия, но что Костю, завзятого кошатника, - сколько помнил себя, в доме у него жили кошки - всегда не жаловали собаки, факт неоспоримый. Да он и сам к ним старался не приближаться, обходил стороной.

Было, правда, одно исключение. В том же Гариковом дворе. Однажды, приехав к нему, Костя увидел там маленькую рыжую собачонку. Завидев Костю, она подбежала, приветливо помахивая хвостом, ластясь к нему. Известно, что ни одно, исключая человека, животное не способно улыбаться. Эта захудалая собачонка была, значит, исключением. Одарив застывшего Костю лучезарным взглядом - смесь из умиления, счастья и обещания любить вечно, - упала на спину, задрав кверху лапки, надеясь, судя по всему, что гость разделит с ней блаженство встречи, почешет ей животик. Или, тоже вариант, демонстрировала таким образом, что полностью отдает себя в его руки.

Чесать ей живот Костя не стал, но тронут был таким дружелюбием. Поинтересовался, откуда взялась тут эта шавка, Гарик рассказал ему, что откуда взялась - неизвестно, но сюда она стала наведываться частенько и сдружились они с Паханом так, что водой не разольешь. Пахан, когда она появляется, просто балдеет от радости, ждет ее не дождется, даже к миске своей подпускает. А еще Гарик подивился тому, как Костя угадал - они ведь тоже решили ее Шавкой назвать, уж больно неприглядная псинка и, что не менее удивительно, на это имя с первого же дня откликалась она. Но пусть он, Костя, не тешит себя мыслью, что Шавка с первого взгляда его полюбила, она так относится и к хозяевам, и ко всем, кто появляется во дворе, прямо неиссякаемый источник обожания какой-то. Косте трудно было вообразить, какие могут быть дела у громадного пса и такой маленькой плюгавой собачонки, но их проблемы его мало волновали, хватало своих.

А жизнь продолжалась, хорошая, разумная жизнь, Вовка закончил школу, был у него выпускной бал, Костя со Светой прослезились, когда их Вовке, единственному в классе, вручали золотую медаль, тихо любовались, какой высокий, красивый, удачный вырос у них сын. Уже под утро, когда после выпускного ночного гулянья Вовка провожал домой свою школьную подружку, сбил их пьяный водитель грузовика. Вовка погиб сразу. Одно утешение, если можно назвать это утешением, что не мучился. И всё.