Любовь князя Алексея

Глава 9

 Едет бричка по дороге грунтовой, вдоль поля пшеничного. На козлах Васька от колдобин, да рытвин подскакивает. Ловко при этом с кнутом управляется. Бежит молодая лошадка резво, везёт важного пассажира. Сидит Степан Алексеевич, “Тише, тише Вася” - приговаривает. Но Васька почти не слушает, знай себе, кобылку подгоняет.

 Кругом поле, сколько взгляд тянется. Зреет рожь да пшеница. Воздух свежий. Ветерок ласковый. Самое время для прогулки. Смотрит князь вдаль, усмехается.

- Смотри Алёша, какие просторы. Что может быть лучше этого? Ты мне скажи? Эх! Так бы и побежал по полю как в былые годы. Руки расставил бы и бежал не останавливался. Вот она наша земля, вот она родимая.

- Что это вы батюшка в ностальгию впадать начали? – Алексей рядом, верхом на вороном скакуне, отца в прогулке сопровождает.

- А как Алёша, не впадать на такое диво глядючи. Как вспоминаю я годы молодые, веришь Алёша, плакать хочется. Помнится на полях этих, сам я с крестьянами пшеницу косил. Встанем в ряд,  и давай замахивать. Вжить-вжить. Да, годы были не те. Что сейчас я могу? Еле-еле ноги волочь. А тогда как оглашенный бегал. Почитай всю землю эту пешком обходил. Вот ты, много ли по своей земле хаживал?

- Я батюшка всё в учёбе. Сами знаете. Не до того мне.

- Да, да. Как же. А когда земля эта тебе достанется, тоже всё в учёбе будешь? Отдашь небось, на растерзание приказчикам. А они прощелыги, по щепке и разнесут, окаянные. Нужно Алёша к своей земле близко быть, чтобы не только самому обогащаться, но и народ обогатить. А они что, приказчики, они лишь о своих карманах думают. Как что продать с твоей земли, да где, с какого крестьянина больше содрать.

 Степан Алексеевич Ершов княжеский титул от отца своего унаследовал, а тому от деда достался, ну а деду сам царь за труды, да заслуги пред отечеством пожаловал. Почти всю жизнь прожил Степан Алексеевич в имении. За редкими исключениями выезжал по надобности. Тут и родителей схоронил, и женился.

 Князь Степан Алексеевич человек рачительный. Страсть как любил хозяйствовать. Порой, для дела и мужицким кафтаном не гнушался. Всех в своих именьях знал. Каждого крестьянина, что на земле работал. Сам с мужиками дело имел. Людей вокруг держал честных, без хитрости. Если дознавался, что приказчик с крестьян тянет, тут же места лишал. Всё решал по совести, по справедливости.

 Внешности Степан Алексеевич примечательной. Высокий, будто тополь к небу тянется, худой, но жилистый. Черты его словно резчик в полене тесаком вырубил. Четкие, квадратные. Взгляд из-под бровей пронзительный, острый.  Нрав простой, деревенский, но науками пообтесаный.  В общении с князем всякий поймёт, человек он цивилизованный. В своём деле - грамотный.

 Женился Степан Алексеевич во второй раз. Первая жена, в родах умерла и ребёночек придушился. Горевал князь долго. С крестьянками порой возился. Так довозился до тридцати восьми лет. Делать нечего, нужно было о будущем, да о наследниках думать. А там ему и Софью Андреевну сосватали. Отказываться князь не стал. Посмотрел на невесту единожды, пообщался немного, да и женился, недолго думал.

 О женитьбе этой, он не жалел никогда. Тем более, Алёша появился. Открылось у князя, как говорят, второе дыхание. Сына в науки тут же окунул. Учителей лучших нанял. И сам, чему мог научить - учил. Возил по полям, по лугам, по охотам да рыбалкам. К земле приучал. Имением управлять. Хозяйствовать и приумножать капиталы. Советы мужские давал - как кутить, но чтобы без мотовства и беспутства.

 К семидесяти годам, Степан Алексеевич сдавать стал. Если и прорывалась ещё неуёмная удаль, то здоровье не позволяло всласть ей насладиться. Руки, ноги не те, что прежде. На коне по полям не поскачешь. Только мысли теперь. Но и память стала подводить. Забывчивость откуда-то взялась. Рассеянность. Княгиня часто за это ругалась. Потому Степан Алексеевич отдаляться от жены начал. Всё больше со слугой, Иваном по окрестностям разъезжал. Или с Алёшей. Только не с женой. От неё - всё претензии, да жалобы. Утомляет. С Софьей Андреевной встречались в гостиной по пятницам или к гостям князь иногда выходил.

 С Алёшей - другое дело. Часами отец и сын разговоры вели. Степан Алексеевич повторял одни и те же истории по многу раз, но Алеша терпеливо их выслушивал. Князь и сам понимал, что заговаривается и только сын не был к этому раздражителен.

 Степан Алексеевич хоть и был рассеянным, но не дураком. Замечал, что-то с сыном происходит.

- Что, мой друг, ты с недавнего грустный ходишь. Задумчивый. Случилось чего? – Степан Алексеевич внимательно посмотрел на сына.  Заметил, как тот покраснел. Отвернулся.

- Хорошо здесь, - улыбнулся Алёша, - грустно уезжать.

- Эко, ты завернул. Да разве же тебя гонит кто. Сам бежишь. Только вот куда? Неизвестно. Вот оно, - рукой махнул, - твоё будущее. И детей твоих. Тут и живи.

Алёша посмотрел на поля, да коня пришпорил.