Жнец

Глава 3

Темно-коричневая карета, с позолоченными вензелями на глянцевой двери, мерно покачиваясь, катилась по широкой каменной дороге. На кожаных сидениях, плохо скрывая свою наигранную радость и нетерпение, сидела баронесса Генриетта Виллан. Она без устали болтала, пытаясь разрядить нарастающее напряжение, что парило в воздухе. Рядом с ней сидел хмурый барон. Холеными руками он прикрывал воспаленные глаза и незаметно старался прикрыть уши, чтобы как то заглушить болтовню жены. Если честно он был уже на грани вышвырнуть ее из кареты и наконец-то насладиться тишиной, если бы не сидящий напротив него ненавистный Кларк Дозер.

Мужчина со снисходительной улыбкой следил за его бестолковой женой, периодически поддакивая ей, чтобы поддержать разговор. Даже с закрытыми глазами, Юстас чувствовал, как Дозер с ухмылкой смотрит на него. Будь в нем капля смелости, он выкинул его тоже из кареты, и тогда он мог бы остаться с ней. Ему было больно смотреть как его Лили, нежно наклоняет голову и с улыбкой слушает то, что нашептывает ей Дозер в те редкие моменты, когда затыкалась Генриетта. Как он берет ее хрупкие пальцы и подносит к своим сухим губам и прижимается, трется. Какое бесстыдство! Пусть он сто раз ее жених, все равно он не имеет право так обращаться с ней. Во всем виновата Генриетта, которая не знала как вести себя в высшем обществе. Когда же эта пытка закончится, и они доедут до столицы?!

— Милорд, вы уже думали над датой свадьбы? — с придыханием спросила баронесса.

— В ближайшие две недели я буду занят, потом у меня свободная неделя. Я думая в среду двадцатого подходящая дата. — изрек граф и взглянул на притихшую невесту. — Моя дорогая, я надеюсь, ты довольна? Я специально выбрал это число. Ведь насколько я помню тебе столько же лет, очень символично.

— Безусловно, милорд. Двадцать — замечательное число. Запоминается очень легко — тихо ответила девушка, скромно склонив голову.

Дозер довольно улыбнулся и в сотый раз поцеловал пальцы своей невесты. Генриетта счастливо хохотнула и наверное только Юстас понял смысл слов своей племянницы. В присущей ей манере покорности и смирения она смеялась над «молодым женихом», который не удосужился запомнить возраст своей будущей жены. И круглое число видимо легче запомнить старику Кларку. Улыбнувшись про себя, он снова закрыл глаза.

Генриетта болтала, Юстас делал вид что спит и никто не обратил внимание насколько сильно пожилой жених сжимал пальцы своей молодой невесты.

Девушка, счастливо улыбаясь, смотрела в холодные глаза графа, стараясь не закричать от боли. Спустя долгие, как вечность пару минут, Дозер сжалился над ней и отпустил посиневшие пальцы. Лилиана даже бровью не повела, стиснув зубы, она спокойно сложила дрожащие руки перед собой, они подъезжали к столице.

Храм Света. Сирта

В лучах обеденного солнца, что проходил через прозрачный купол храма Света, в белом одеянии стоял седовласый старец. Держа в руках увесистый фолиант, он воодушевленно читал проповедь двум сотням прихожан, что стояли перед ним на коленях. Его приятный баритон растекался по овальному залу, словно густой мед, успокаивая и вселяя надежду. Народ плакал и восхвалял его.

Словно стадо послушных баранов они внимали каждому слову прислужника, который знал истину. Из всех желающих выбрали только их, значит, на них снизошла благодать Света, и они обязаны подчиняться ее приемнику и его подданным. Так как именно роду Вайен открылась сила невзрачного цветка, и как приемнику Света на благословенной земле Сиарай он повелевает их жизнями и их уделом. Если конечно они хотят остаться на острове и вкусить дар цираи. Не будут подчиняться законам и порядку, поедут обратно, тем более что на освободившиеся места найдутся сотни и тысячи желающих жить на Сиарай. Готовые на все, ведь все хотят жить долго, но не у всех есть возможность.

Закончив свою речь, прислужник раскинул в стороны свои руки и пошел к народу. Проходя мимо прихожан, он опускал свои ладони на склоненные головы, шепча благословение. Завороженные его доброжелательностью, люди готовы был на все, лишь бы получить благословение прислужника. Он неспешно шел по проходу, когда его лучезарный взгляд зацепился за девушку. Недовольно нахмурив кустистые брови, он поспешно вернулся на свое место. Подняв руки к солнечным лучам, он громко объявил:

— И помните дети мои, все, что мы имеем, принадлежит Свету и нашему повелителю. Да продлит Свет его дни. Слава и бессмертие нашему императору Кристиану Кеадос Вайен!

— Слава и бессмертие! Слава и бессмертие! — закричал воодушевленный народ, и поспешил к выходу.

— Еще раз появишься в таком виде, прикажу высечь тебя, — недовольно буркнул старец, рассматривая черноволосую красавицу, которая неспешно шла к нему. Изогнув черную бровь, девушка засмеялась. Чтобы еще больше раздразнить его, девушка отбросила назад густые волосы и поддалась вперед, от чего ее полные груди стянутые корсетом еще больше показались над глубоким вырезом. Полные губы улыбались, в карих глазах светилось озорство.

— Не смей так вести себя, ты в божьем храме! — грозно продолжал старик, вручая книгу подошедшему слуге.

Не выдержав вид надутого отца, Роуз заливисто засмеялась и, подойдя к нему, обняла его.

— Пап, ну что за грозный вид? Никто и не смотрел на меня. Все слушали тебя и твои вдохновляющие речи.

–– Ты ведешь себя неподобающе! В первую очередь ты дочь прислужника Света…

— Я будущая герцогиня!

— Дочь прислужника Света, а потом жена… — недовольно перебил старец. ––– Никогда не забывай, что твой род всегда служил, и будет служить Свету, и на тебя в первую очередь будут смотреть как на…

— Чтобы испарился этот Свет в Тени! Кому дело до нее!? Ах да, бестолковым овцам, что ползали перед тобой! — раздраженно пробормотала она, уткнувшись в его пушистую бороду.

— Не богохульствуй! — со злостью выкрикнул мужчина, отстраняясь от дочери.

Видя, что отец разозлился не на шутку, Роуз сложила ладони и, приложив их ко лбу, машинально зачитала молитву и подняла соединенные ладони к солнцу.