Шут. Книга I

ГЛАВА 5.

Шут проснулся поздно. Выпитое накануне вино подействовало лучше всякого снотворного снадобья. Вчерашний вечер он помнил как сквозь дымку: обжигающий напиток с кимином, странные речи маленькой ведьмы, тепло, окутавшее их в саду. Шуту казалось, он прикоснулся к диковинному миру, скрытому от обычных людей. И вместе с тем его снедала мучительная тревога, ибо все, что он услышал вчера, было слишком неожиданно и трудно для осознания.

Открыв глаза, он не стал соскакивать тотчас, долго лежал, прислушиваясь к своим чувствам. Силы еще не вернулась в его тело до конца, но и прежней слабости больше не было. Болезнь отступила окончательно, и тело его спешило радоваться жизни – крепкому сну, уютной постели, новому одеялу... Мягкое и пушистое, оно было таким чудесно теплым, что не хотелось выбираться наружу, где гуляли по каменному полу холодные сквозняки. Шут задумался, наконец, откуда это одеяло взялось, но ненадолго. Гораздо больше его ум занимали мысли о невесте короля. Он сам себе удивлялся: прежде был уверен, что с первого же мгновения их встречи проникнется отчаянной неприязнью к чужеземке, однако чувства, вызванные ею, оказались во много крат сложней...

Вопреки ожиданиям, Шут не ощутил в степной колдунье того зла, к которому был готов. А ведь должен, должен был! Ведь она разрушила все... просто все... Из-за нее Руальд утратил свой рассудок. Из-за нее Элея навсегда покинула Золотую гавань, а сам Шут превратился в молчаливого затворника. Ненависть должна была сжигать его сердце, но ее не было...

А эти странные речи

Как больно было Шуту осознавать, что его преданность королеве действительно стала причиной, породившей грядущую войну. Он понимал это и раньше, но слова принцессы полоснули по свежей ране. Только вот… разве был у него выбор? Разве мог он поступить иначе? Шут снова и снова возвращался мысленно в тот день, когда узнал о ловушке для Элеи и принял решение нарушить Руальдовы планы. Как ни старался, он не мог представить себе иного выбора.

А понимал ли сам король, кого привез в свой дом? Видел ли он ее как есть, эту расчетливую маленькую воительницу, которая, оказывается, не только околдовала его самого, но еще и возжелала притащить в Закатный Край тайкурскую армию? Неужели он не чувствовал опасности, исходящей от нее? Неужели не сознавал, сколь сильно эта ведьма подчинила себе его разум? Шуту хотелось сорваться с места и бежать к Руальду, раскрыть ему глаза на все происходящее, но он лишь бессильно стискивал края одеяла и, закусив губу, в сотый раз напоминал себе, что больше не имеет ни права голоса, ни права шепота.

Это было больно, однако еще больше волновали его ум слова принцессы про скрытый в нем самом колдовской дар.

Какая нелепость… Сущий вздор! Выдумка, в которую так соблазнительно и так безумно верить...

Всем известно, что магов давно нет. Есть только колдуны в степи, дикие шаманы да ведьмы вроде этой вот девчонки. А жители Закатного Края о настоящих магах уж несколько сотен лет, как позабыли. Они разве что в песнях да сказках остались.

Шут тряхнул головой, будто это могло помочь избавиться от назойливых мыслей, и решил не потакать бессмысленным глупостям.

Магов нет. И точка. Тайкурянка просто его обманула, проклятая ведьма!

Путаясь в ночной сорочке, неизменной спутнице холодных ночей, он выбрался из-под одеяла и отодвинул занавесь балдахина. День был давно в разгаре: бледный свет озарил комнату, с трудом пробиваясь сквозь корку льда, что почти целиком затянула стекла минувшей ночью. Зябко поджимая пальцы ног, Шут подошел к окну и попытался разглядеть что-нибудь сквозь морозные узоры. Бесполезно – зима пришла.

В дверь тихо постучали. Когда Шут коротко крикнул «да», она отворилась и в комнату бесшумно скользнула служанка с завтраком и свежей порцией лечебного отвара от Архана. Шут догадался, что сам старик не почтит его вниманием в это утро.

«Лекарь избегает меня… – подумал он, – он опасается расспросов… Странный старик!»

Служанка осторожно накрывала завтрак на небольшом столике у кровати. Приглядевшись, Шут узнал в ней ту самую девицу, которая так испугалась его в первый раз. Сейчас в ее движениях не было прежней суетливости, но и глаз на господина она не поднимала.

«Все равно боится, – подумал Шут. – Хотя не исключено, что я просто неприятен ей…»

– Здравствуй, скромница… – Он отошел от окна и попробовал заглянуть служанке в глаза. Бесполезно. Спрятаны за оборками чепца, надвинутого так низко, что из-под белых рюш видно только маленький нос и остренький подбородок. – Ну и как же тебя зовут?

– Мирта, господин, – голос, как шелест ветра.

– Ты боишься меня, Мирта?

К господину Патрику люди относились по-разному, но страха он точно ни у кого не вызывал, кроме этой глупышки.

Девушка едва заметно качнула головой, теребя край передника:

-– Нет, господин.

– Отчего же тогда в пол глядишь? – Шут мягко тронул ее за руку. – Ну же, Мирта. Я не кусаюсь.

Глаза у нее оказались темные, как отвар дубовой коры, и в глубине их, точно у бездомной собаки, плескалось скрытое ожидание удара.

– Неужели я так не нравлюсь тебе? – грустно спросил Шут.

– Нет, господин… – отчаянно затрясла головой и опять уткнулась рассматривать ковер под ногами.