Исетская Академия. Дневники мертвеца

Глава тридцать восьмая, рассказывающая о зимних развлечениях при осадном положении

10 декабря 1830 года по Арагонскому календарю

– Я все выяснил, – вкрадчиво рассказывал Мизинцев. – Ганьон искала свою служанку по всей Академии, но та бесследно исчезла.

– Нужно найти ее.

– Вряд ли удастся, Митя. Она была сообщницей парижанки, и, когда поняла, что их раскрыли, сбежала.

– Я написал графу Сухтелену, он поможет. Человек не может просто так испариться! Мы найдем ее, где бы они ни была.

Онежский с силой сжал перила, наблюдая за студентами, собирающимися в группы. Сегодня они должны были посетить город Исеть, и в радостном возбуждении не могли угомониться, что злило сопровождающих преподавателей. Среди них была Соланж: она не кричала, не суетилась, но доверенные ей дети стояли смирно, пока остальные хаотично перемещались по залу.

– Не надо было ее привлекать к этому делу, – в очередной раз завелся Мизинцев.

– Мы покинем Академию, пусть лучше будет перед глазами.

Ректор не сознался, что еще ему хотелось показать девушке город, помочь ей развеяться, но главный библиотекарь понял это и без слов.

– После всего ты слишком добр к ней. Она заняла сторону врага.

– На тот момент она не знала всей правды, поэтому могла запутаться. Я и так отстранил ее от дела, наложил отслеживающую вязь, что ты еще хочешь, под замок ее посадить? Мадмуазель Ганьон сюда пригласили для преподавания, мы заключили контракт, вот пусть и выполняет свою работу.

– Построились! – громогласно крикнул внизу Рыков, и студенты мгновенно вытянулись в струнки. – Любой, кто издаст лишний звук или посмеет нарушить строй, останется в Академии драить подземелье.

Угроза подействовала, так как ученики отлично знали характер декана оборотней, и что слова у него не расходятся с делом.

Ланж Ганьон натянула на лицо вежливую улыбку, глядя на Дмитрия, спускавшегося по лестнице. Никто не догадывался, что произошло между ними, и меньше всего ей хотелось услышать новые сплетни о себе. Онежский по очереди посмотрел на каждого преподавателя, и не задержал на Ланж ни единой лишней секунды. Верный фамильяр завилял хвостом, ударяя им о ногу Ланж, тем самым выражая поддержку. Она прикрыла глаза, послав ему волну благодарности, и перевела взгляд на Мизинцева. Кто-кто, а он не скрывал своей антипатии к девушке, причем сейчас она поняла, что он никогда не был с ней по-настоящему вежлив.

После короткого наставления, перекликавшегося с угрозами оборотня, Дмитрий повел группу к выходу, и уже спустя десять минут дети чинно расселись по саням, пытаясь избежать внимания Рыкова. Ланж приглядывала за доверенными ей студентами, но взгляд то и дело цеплялся за величие зимнего леса.

Ее непокрытые волосы красиво легли на меховой воротник, щеки раскраснелись, как у матрешки, и Дмитрий Онежский украдкой поглядывал на нее, всем сердцем желая забыть подозрения на ее счет, и прижать любимую девушку к груди. Эно чувствовал его мысли, и ободряюще тыкался мордочкой в плечо.

Город живописно утопал в снегах, но протоптанные дорожки позволяли комфортно передвигаться, и у детей сорвало крышу от вида палаток с калачами, пирогами, леденцами. Кто-то сразу побежал за сбитнем, девушки постарше деловито торговались у прилавка с бусами, парни столпились у кузнеца, демонстрировавшего закаленное магией оружие.

– Эй, красавица, подойди сюда!

Ланж не сразу поняла, что обращались к ней, но после второго призыва подошла к торговке украшениями. Укутанная в меха казашка грустно улыбалась, глядя на девушку и ее фамильяра.

– Вы звали меня.

– Звала, – неспешно ответила женщина, разглядывая парижанку с ног до головы. – Я сразу ощутила это на тебе.

– Что вы ощутили?

Но женщина не ответила.

– Возьми, – торговка протянула ей коралловый амулет на кожаном шнурке.

– Какой красивый! – невольно восхитилась Ланж. – Сколько я вам должна?

– Это подарок.

– Нет, так не годится. У всего есть цена, и я не имею права принимать украшение в дар.

– Не украшение, а амулет, – сурово поправила женщина. – Никогда не надевай его поверх одежды, он должен соприкасаться с кожей, быть у самого сердца.

Соланж крутила в руке подарок, пытаясь понять значение начертанных на нем знаков.

– В лесах живет зло, – неожиданно сказала торговка.

– Вы… знаете? – напряженно спросила Ланж.

Ответа опять не последовало.

– Когда все станет плохо, ты, девочка, рассчитывай только на себя. Сердце всегда укажет верный путь. Я все сказала, – добавила она, и отвернулась.

Пока Соланж отвлеклась на торговку, между рядами ярмарки прошмыгнула тонкая фигурка с закрытым капюшоном лицом. Она осторожно подняла глаза, огляделась, и, оставшись неузнанной, отправилась дальше. Увидев ненавистную парижанку, едва сдержала желание немедленно вонзить ей когти в горло, и отступила к прилавку с орскими блинами. От нее как раз отходили две четырнадцатилетние девочки.

– Какой вкусный блинчик! – воскликнула Ульяна.