Цвет надежды

Поиграем?

Время за нитью нить сплетает судьбы моей кружево,

Пытаясь заставить забыть тепло многолетней дружбы

И сердца волшебный полет, и пламя безудержной страсти.

Время те нити рвет, сплетая узор несчастий.

Сплетая узор обид и слов фальшиво-постылых.

Но разве оно победит? Нет! Я найду в себе силы.

Порву упругую нить цвета полуночной боли.

Мне хватит сил заменить ее светлой нитью — Любовью.

С земли подниму моток затоптанной в грязь Надежды.

Той нитью вышью цветок, на миг ощутив себя прежней.

Пускай лишь во сне. Пускай. Но стану я снова счастливой.

За ним в рассветную даль на сердцем сплетенных крыльях.

Чистокровные браки — это вообще особая история. И упаси Мерлин стать ее частью.

Ей не повезло. Нарцисса Блэк сидела в огромном кресле-качалке посреди библиотеки. Ее невидящий взгляд скользил по корешкам старинных книг, ни на чем не останавливаясь, ни на чем не задерживаясь. Чужие книги. Чужая библиотека. Чужой дом. Да и сама жизнь казалась какой-то чужой и ненастоящей.

Бесконечные зимние каникулы наконец-то близились к своему логическому завершению. Как же она устала в этом пустом и огромном доме. Прошло две недели с тех пор, как они переехали в имение Малфоев. Эти две недели были кошмаром? Нет. Они были совершенно никакими. Другого слова Нарцисса подобрать не могла. Одинаковые, монотонные дни. Одинокие вечера и ночи… Последнее радовало особенно.

С памятной ночи в доме родителей прошло почти две недели, но Нарцисса до сих пор вспоминала эти мгновения с дрожью. Что самое удивительное, Люциус ничем не обидел ее: ни словом, ни действием. Наоборот. Вопреки всем ожиданиям, он оказался нежным и внимательным. Это никак не желало укладываться в голове, ведь всю церемонию в его отсутствующем взгляде не читалось ничего. В редкие минуты просветления, когда его удавалось вытянуть из омута своих мыслей, она видела злость и раздражение в серых глазах. Его сложно было в этом винить. Она действительно воплощала в себе все проблемы и несчастия его недолгой жизни. Поэтому юная невеста готовилась к самому худшему.

Но все прошло не так. Не так… Это было так непохоже на то, что случилось в ту, другую ночь. Это было неправильным, это было… Неправильным? Жених и невеста. Два человека, соединенных пред лицом высшей силы. Почему же это казалось таким неестественным? Да потому, что мысли обоих людей в эту ночь мчались вдаль: туда, где не было заздравных тостов, разноцветных коробок с подарками, лицемерных гостей и дикого одиночества посреди всей этой суматохи. Они не были вдвоем, они не были наедине. И Нарцисса прекрасно понимала, что вся нежность, которую, вопреки всем ожиданиям, дарил ей этот странный юноша, предназначалась совсем другой. Он пытался забыть, пытался приблизиться и одновременно отдалиться. Разве она могла его в этом винить, если сама отчаянно желала почувствовать не эти уверенные прикосновения, а дрожащие пальцы совсем другого человека. Ей не нужен был этот красивый и холодный юноша. Ей нужен был он. Мечта и сказка, боль и разочарование. Только он.

А потом начался кошмар…

Ее жених ровным голосом задал один-единственный вопрос:

— Кто он?

Простой вопрос. Никаких сцен. Он даже голоса не повысил, но стало страшно, очень страшно. Просто взгляд холодных серых глаз резанул стальным клинком. В эту минуту Нарцисса поняла, что не знает и толики способностей этого человека. Тогда она собрала все свое мужество, чтобы голос прозвучал ровно.

— Это неважно, Люциус. Это было до тебя. Я же не задаю подобных вопросов.

— Это Блэк?

— Люциус, — голос даже не дрогнул. Он ждет признания? Не дождется. — Давай оставим эту тему.

— Ты чего-то вновь недопоняла, милая.

Светловолосый юноша приподнялся на локте и заслонил свет десятка свечей. Его голова и обнаженные плечи оказались окутаны своеобразным ореолом. Это было бы чертовски красиво, если бы не было так страшно. В мозг упорно стучалась мысль: «Почему, когда он называет меня милая, хочется раствориться и исчезнуть? А еще говорят, что слова — это только слова. Они не могут быть плохими или хорошими, зато могут пугать. Даже такие добрые и нежные, на первый взгляд».

— Люциус, — голос все-таки сорвался. — Чего ты хочешь добиться?

— Я могу сейчас пообщаться с твоим отцом, например. Ты же знаешь, что за этим последует.

Нарцисса нервно сглотнула. Она знала. Несмотря на вольные нравы, которые уже давно царили в обществе, можно ведь вспомнить и о традициях. Что тогда? Позор семье, которая не смогла воспитать дочь. Законы пресловутых чистокровных семей были ох! как суровы. Вечное клеймо. Позор на весь род. И это были не пустые слова. Но пугало Нарциссу не это. В один миг из самой младшей, а потому, наверное, всеми любимой доченьки, она может стать изгоем. Никем. Сириус смог решиться на это, но он сильный. Она же… Нет. Сама мысль об этом пугала. Она лишилась единственного близкого человека, оказалась в чужом доме, а теперь еще может лишиться родителей… Тогда у нее совсем никого не останется. Никого на целом свете.

— Что ты хочешь? — глухим голосом повторила она свой вопрос.

— Образумилась? — криво усмехнулся Люциус Малфой. — Я ничего не скажу твоей семье в обмен на полное послушание. Ты всегда должна будешь делать только то, что хочу я. То есть, вести себя так, как обязывает твое теперешнее положение. Я не потерплю никаких домыслов и сплетен о своей семье. Если ты приблизишься к Блэку ближе, чем на пять футов, ты пожалеешь. А уж как он пожалеет!

— Зачем ты так, Люциус? До этого лета у нас были разные жизни, разные планы. Что тебя теперь так шокирует? Почему ты злишься?

— Ну что ты, милая, — юноша протянул руку и провел по ее распущенным волосам. — Я не злюсь. Если бы я злился, все было бы совсем по-другому. Тебе лучше даже не знать, как именно.

Жесткая улыбка резанула в самое сердце.

— Что же касается разных жизней. Можешь теперь об этом только вспоминать. Ты — моя. Навсегда. Надеюсь, ты не будешь давать поводов сомневаться в выборе наших семей.