Еще одна луна

Глава 20.

Я шла по темной улице, не оборачиваясь. Почему сегодня не горел ни один фонарь, было загадкой, но не новостью. Я давно подозревала, что городские службы включали освещение по очереди, раз за разом оставляя в кромешной тьме новую улицу, чтобы горожане не жаловались. Все усложнялось тем, что очумевшие собачники редко прибирали отходы жизнедеятельности своих питомцев с тротуаров. Вероятность того, что ты принесёшь домой сюрприз на подошве, был велик. В моем случае ситуация складывалась просто опасная, так как на мне были надеты сандалии на плоской тонкой подошве. Включив фонарик на смартфоне, я осторожно шла по направлению к дому. А сзади меня была тишина – машина Бруно все еще оставалась там, где он меня высадил.

За те сто метров, что я шла пешком, я успела окончательно избавиться от легкости, которую подарили мне два коктейля Бруно. С одной стороны это вернуло меня к моей грустной реальности. А с другой – я могла трезво обдумать мое отношение к прошедшему вечеру.

Если бы я могла, то непременно бы избавилась от слов “интересно” и “понравилось” по отношению к Бруно. Они ощущались мной, как нечто плоское в объемном измерении. Потому что как еще можно воспринимать мужчину, получающего удовольствие от работы с подростками? Не иначе, как многогранную личность. А как увлекательно с ним разговаривать! Любая затронутая мною сегодня тема была подхвачена и развита. А его природная ирония и чувство юмора каждый раз оставляли меня с улыбкой на губах и предвкушением, заполнявшим все пространство грудной клетки.

А в квартире было пусто – так же, как стало у меня в груди, когда я переступила порог. Очарование вечера сразу рассеялось, а я превратилась в тыкву. В Риме даже есть такая поговорка: “Голова, которая не говорит, - это тыква!” Как раз про меня и мое молчание.

Как вообще я смогла ничего не рассказывать Франческо?! Это молчание было разрушающим и гнетущим. Меня как будто опустошали изнутри вручную, выкапывая когтями внутренности. Две недели прошло с тех пор, как я узнала, и, кажется, я начинала вымирать рядом с человеком, который меня предал. Острая боль притупилась и сменилась разочарованием. Обида переросла в раздражение, а нежность сменилась агрессией. И все это произошло потому, что я позволила себе думать о Бруно.

Раньше я себе этого не позволяла: ни после Понцы, ни после Сабаудии, ни после Портовенере. Он понравился мне еще в нашу первую встречу. Но я знала, что это была скользкая дорожка. А теперь у меня как будто развязались руки, а вместе с ними и моя фантазия, мечты и желание быть единственной.

Когда Франческо вернулся с прогулки с Эльгой и материализовался передо мной, я посмотрела на него, как на инопланетянина. Он поздоровался и коротко чмокнул меня в губы. Я не сумела увернуться, но успела сжать их. Желание вытереться рукой было сильным, но я сцепила руки за спиной, пока отвечала на вопросы, о том, где была и почему от меня пахнет алкоголем.

- Значит, Алина вернулась в Рим… - повторил Франческо. – Одна или со своим спонсором?

- Одна, - я продолжала врать.

- Не понимаю, зачем она ему нужна! Можно найти, сколько угодно…

- Сколько угодно чего? – ощетинилась я. – Таких как она? Лучше?

- Д-да… - Франческо явно не ожидал такого напора с моей стороны.

- Вероятно, она дает ему то, чего ему не хватает. И не важно, будь это бешенный секс или постоянство. Она заполняет его пустоту…

Я сверлила взглядом дырку на переносице Франческо. Именно в тот момент я хотела знать, какую пустоту заполнял он, изменяя мне с татуированной девчонкой-собачницей. При этом в моей голове я явно осознавала, какую пустоту, и, главное, чем, я смогу заполнить.

Наверное, ты права, - нехотя согласился Франческо, скорее всего потому, что видел меня готовой к схватке.
А какую пустоту заполняешь ты? – спросила я.

Он слегка напрягся, лицо окаменело, челюсти сжались. Уверена, он пытался понять, что именно я хотела узнать, но ему это не удавалось – необходимо было спросить.

Ты о чем?
О собаке, - я пожала плечами. – О поздних прогулках, о поездках с друзьями, о футболе в любой день недели…

“Об ужинах у родителей, на которые меня не приглашают, о квартире, которую ты купил…” – мысленно продолжила я.

Меня потрясывало. Я не могла оставаться безразличной. Все претензии разом всплыли в моей голове. И если раньше я подавляла их, то теперь просто не могла! Только страх проговориться заставил меня вовремя замолчать.

Никакой пустоты, - нервно отмахнулся Франческо. – Мне все это нравится! Я молод и хочу наслаждаться жизнью! И тебе тоже советую.

Это ли было не побуждение к действию – наслаждаться жизнью! А я-то глупая, хотела семью и детей.

На следующее утро по дороге на работу я думала, почему в сознании Франческо семья и дети никак не уживаются с наслаждением жизнью. И до скольки лет он собирается «наслаждаться жизнью»? А ведь я всего на пару лет младше его… И, при всем уважении, не хочу рожать первенца в сорок, а потом следом сразу второго, потому что тянуть уже больше некуда.

Протестов внутри меня против того, как видел мир выбранный мной спутник жизни, было настолько много, что любая бы давно сбежала, не оглядываясь. Но я тянула. Это как говорят у нас, что невеста надеется, что жених после свадьбы изменится, а он – на то, что она останется прежней. Но я больше не надеялась. Вчера вечером я решилась и спросила, что Франческо думал по поводу семьи и детей. А он ответил мне, что об этом еще рано говорить.