Леона. На рубеже иных миров

Глава 5

Глава 5

Солнце клонилось к западу. Вокруг летали тучи мелкого раздражающего гнуса. Докучливые гады маячили перед лицом, норовя укусить побольнее, и попеременно забивались то в глаза, то в нос, утомляя не меньше распалившегося солнца. Конь раздраженно хлестал хвостом по бокам и время от времени мотал головой, стараясь отогнать надоевших кровососов.

Подходили к концу вторые сутки пути. Леона свернула карту, которую только что внимательно изучала и убрала обратно за пазуху.

— Да-а, дружок. Кажется, не успеем мы с тобой добраться до села до заката. Придется, видно, нам в лесу ночевать.

Прошлую ночь они, как и рассчитывала Леона, провели в Дымищах. Войдя в маленькую деревеньку еще засветло, она успела определить Флокса на конюшню и найти добрых людей, которые приняли ее на ночлег и досыта накормили горячим ужином. Так что ту ночь она провела в тепле и уюте, и, казалось бы, после хорошего отдыха они должны были бы успеть преодолеть нужное расстояние, но новый день отличился особо горячим солнопеком. Флокс быстро уставал и неохотно переходил на рысь, двигаясь вялым шагом. Несколько раз, чаще обычного, приходилось останавливаться и скрываться в лесной тени, чтобы конь мог немного передохнуть. Благо, сегодня часть пути лежала неподалеку от реки, и, остыв на привалах, Флокс мог вдоволь утолить жажду. Вот только близость воды была еще и причиной разлетавшегося гнуса, который раздражал и утомлял коня не меньше палящего солнца.

Сейчас они второй час двигались, окруженные лишь луговыми просторами, и укрыться от солнца было негде. Леона уже некоторое время шла на своих двоих, чтобы облегчить путь Флоксу, и, держа коня в поводу, вглядывалась в даль.

— Смотри, мы уже подходим к Змеиному урочищу, а за ним вон и лес уже начинается. Потерпи еще, дружок, — она сочувственно похлопала уставшего коня по шее и поудобнее перехватила повод.

Змеиным урочищем звалась длинная и низкая — всего аршин в высоту каменная гряда, растянувшаяся на несколько десятков саженей и пересекающая луговое раздолье. Змеиной же гряду прозвали за то, что из года в год, едва пройдут последние деньки зимобора[1], и начнет входить в силу капельник[2], со всей округи на нее начинали сползаться змеи. Никто не знал, чем вызвана у них такая тяга к этим камням. Толи близость реки радовала их обилием лягушек, а поле — мелкими грызунами, толи солнце на этом месте грело по-особенному, но, тем не менее, год от года десятки змей сползались на каменную цепь, покрывая ее одеялом из своих колец, и не покидали ее до самых холодов. Поговаривали, что гряда эта — останки Великого Полоза, от того и ползут сюда змеи — тянутся к своему повелителю.

Проселочная дорога широкой колеей лежала вдоль лугов и проходила совсем рядом со змеиным лежбищем, так что шанс встретиться с ползучим гадом был довольно велик. Флокс, однажды укушенный мелким ужом, боялся даже лежавших на земле веревок. Поэтому девушка на всякий случай внимательно смотрела на дорогу, проглядывая ее далеко вперед.

К тому времени, когда солнце стало близиться к поднебесью, разливаясь вдоль него теплым янтарным светом, они уже благополучно миновали Змеиное урочище и подходили к лесу. Там — у дороги бил небольшой родник. Источник был обложен крупными камнями, и прежде, чем скрыться в зарослях травы, вода собиралась в небольшой усыпанной мелкой галькой чаше, так что желающие напиться или набрать воды с легкостью могли наполнить свои баклажки в удобной кринице[3].

Леона привязала порывавшегося сунуть морду в родник Флокса к ближайшему дереву.

— Прости, дружок, тебе еще немного обождать придется. Мы ведь не хотим, чтобы ты захворал, да?

Сняв с луки седла пустые баклажки и небольшой котелок, Леона ободряюще похлопала коня по спине и направилась к кринице. Спустившись к каменной чаше, девушка поклонилась источнику. Прошептав приветственные ритуальные слова, она положила у ключика несколько орешков — ответный дар за возможность напиться, и, присев, хорошенько поплескала в лицо ледяной водой.

Умывшись, она опустила в криницу пустые баклажки и, прижав камнями, оставила их наполняться. Готовить ужин на речной воде не хотелось. Мало кто захочет есть кашу с привкусом тины и рыбной вонью, когда неподалеку протекает чистый родник. Вот и Леона предпочла не упускать возможность и, пока наполнялись дорожные посудины, начерпала воды еще и в котелок. Ей так не хотелось потом еще раз возвращаться к кринице, что котелок она наполнила щедро, почти до самых краев.

Немногим позже девушка с сожалением осознала, что эта затея была сразу обречена на провал. Мучимый жаждой Флокс то и дело порывался сунуть морду в котелок, от чего его приходилось раз за разом отводить в сторону. Вода, разумеется, не терпела подобного обращения и от каждого лишнего движения щедро проливалась наземь, орошая буйно разросшуюся здесь этим летом плакун-траву.

Девушка уже пристыженно подумывала о том, что, пожалуй, зря набрала воды с излишком. Куда ей одной столько-то. Но ведь нет, пожадничала, поленилась лишний раз сходить к кринице.

Когда неугомонный конь в очередной раз особо рьяно потянулся к питью, Леона слишком уж быстро вильнула рукой, отводя котелок в сторону, и от ее резкого движения почти все содержимое разлилось по траве. Досадливо выругавшись, путница махнула рукой на эту затею, смирившись с тем, что на стоянке придется-таки наполнить котел из баклажек, а за запасом воды вернуться по утру.

Они углубились в лес. И тут Леона наконец обратила внимание на то, чему не придала значения раньше. За своей борьбой с конем она даже не задумалась о том, от чего леший вдруг не уследил за прибрежной муравой, да еще и позволил ей цвести так далеко от берега. Девушка с новым чувством осмотрела подлесок и заметила, что лесной ковер, вперемешку с сиреневыми пестроцветами плакун-травы, густо устилала молодая полынь. Чтоб полынь, да в сосновом лесу, а не на солнечном лугу или бережке водоема росла… Неужто и за полынью не углядел? А не углядел ли...?