Солнышко

Глава 21

Глава 21

Свое новое положение я смогла оценить уже очень скоро. Если девушки, жившие внизу, приобщались к хозяйственным работам в гареме, то меня даже намеком не тронули на какую-то трудовую повинность. Я этим воспользовалась и ушла в сад, где нашла местечко под сенью деревьев в дальнем конце: там меня никто не видел. Одна из моих служанок по имени Айша пристроилась неподалеку так, чтобы быть рядом в случае надобности, но не мешать мне своим присутствием. Она мне не помешала бы, даже если стояла за моей спиной, но раз так положено, то пусть лежит.

Голова все никак не желала проходить. Боль вроде и утихла под впечатлениями от знакомства с черным красавцем - вот уж поистине королевский подарок, который я не могла себе объяснить. Отдельные покои, служанки, платья из дорогих тканей, великолепное произведение природы по имени Шах... Все были уверены, что я свела ночью Таймаза с ума, а я всего лишь его разозлила. Странно все это. Впрочем, это проблемы хана.

Я открыла глаза и огляделась, в очередной раз оценив высоту стены и возможность забраться на нее. Шансы были, но что дальше? Дальше я оказываюсь на территории дворца, который я совершенно не знаю, а узнать надо, если я хочу выбраться отсюда. Численность охраны, где стоят, когда и как происходит смена караула. Вопрос только в том, как это выяснить, если покинуть территорию гарема невозможно. Сомневаюсь, что Кан начнет мне излагать нужную мне информацию или притащит план дворца. На хана вообще никакой надежды. Его намерения в отношении меня вообще непонятны. Еще хочется узнать боевое искусство Иманидов... А, кто вообще такие эти Иманиды? Почему правят степняками? Насколько велико их царство? Откуда взялись эти горы, которых на наших картах нет. Виски заломило с новой силой, и я невольно сморщилась, вновь закрывая глаза.

- Госпожа, - Айша неожиданно возникла рядом неслышным призраком.

- Что? - спросила я, не открывая глаз.

- Вас ищет главный евнух, - доложила она.

Я нехотя встала со скамейки и пошла в сторону гарема. Кан обнаружился у выхода в сад. Он сцепил пальцы на животе и чуть прикрыл глаза, подставив лицо лучам заходящего солнца. Я подошла к нему неслышными шагами, вынырнув сбоку. Евнух меня не заметил, потому подпрыгнул, когда я приблизила губы к его уху и гаркнула любимую фразу капрала Терри:

- Сопли жуем, кадет? Заняться нечем?!

- Ай, дочь бешеной ослицы, чтоб у тебя язык в три узла завязался, - воскликнул евнух, держась за сердце.

- Чего искал, чего хотел? - спросила я, широко улыбаясь ему.

- Тебя ждет обучение. Раз уж получилось, что хан выбрал тебя, дикарку, только попавшую в гарем, значит, будешь учиться, чтобы своими переменами сделать повелителю приятное.

Я посмотрела на Кана, как на душевнобольного.

- Что? После вчерашнего еще какие-то уроки? - возмутилась я. - Я никуда не пойду, господин главный евнух!

- Не кричи, презренная, - сморщился Кан. - Тебя будут учить танцам, игре на музыкальных инструментах, так же обучат нашему языку, истории, письму, нравам.

- У меня отличное образование, да будет тебе известно, - вышло заносчиво.

- Сколько языков ты знаешь, недостойная? - усмехнулся евнух.

- Мне достаточно знать самый лучший язык на свете - орнийский, - гордо ответила я. - Что может быть лучше языка своей Родины?

- Любая девушка в гареме, прожившая не менее трех лет, свободно разговаривает не менее, чем на четырех языках, а кто-то и больше, - наставительно произнес Кан. - Многие изучили разные науки, от математики до астрономии. Свободно складывают стихи, играют на разных музыкальных инструментах, могут рассуждать и о политике, и об искусствах. Что из этого знаешь ты, женщина-воин?

Я открыла было рот, но тут же его снова закрыла. Это что, меня только что по носу щелкнули? Что я знаю? Историю своего королевства знаю, знаю, что оно достойно восхищения, знаю все о героях войн и сражений. Знаю методы диверсий, тактику и стратегию сражений, знаю, как убить, чтобы человек даже не понял, что произошло. Знаю, как сделать, чтобы умирал долго и мучительно. Могу объездить лошадь, могу спать в таких условиях, от которых других стошнит, могу жрать то, от вида чего у гражданского случится истерика и нервный приступ. Владею несколькими видами оружия и разными техниками рукопашного боя. Но я не могу писать стихи, ничего не понимаю в политике, а слово - астрономия для меня звучит, как ругательство. Язык ближайших королевств имеет один корень с орнийским, но есть отличия в произношении и диалектах. Их мы и изучали, потому что союзники. С врагом нас учили сражаться языком стали, и его я знаю в совершенстве. Но, несмотря на это, я вдруг почувствовала себя... необразованной дурой. Это выходит, что та же безумная Янсылу культурней меня?

- Я готова изучать языки и науки, - хмуро ответила я. - Пляски и игра на бубне меня не интересуют.

- Да кто же тебя, презренная, спрашивает, что тебя интересует? - насмешливо спросил Кан. - Ты будешь изучать все.

- Слушай, евнух, я вообще-то вроде госпожа, ты чего все обзываешься? - возмутилась я.

- Станешь ханшей, станешь моей госпожой, - ответил Кан и пошел в гарем. Я поплелась следом, раздумывая над неожиданным открытием о своем узконаправленном образовании.

Впрочем, меня готовили убивать, а не вести научные беседы с врагом… Враг. Такое короткое слово и всегда казавшееся таким понятным. Таймаз мой враг, но почему же я не чувствую в нем врага? Человек, который уничтожил мое поселение, но пожалевший маленькую девочку. Кстати, я так и не вспомнила его, хотя точно знаю, что был степняк, который оставил меня в подполе, где и нашел генерал. Возможно, Таймаз убил мою маму, тогда почему я не чувствую к нему ненависти? Почему не стискиваю зубы, как Крайс? Я попробовала вызвать в памяти образ мамы, но смогла вспомнить лишь большие голубые глаза и ласковое: «Солнышко». Подумала об отце, и тут же увидела генерала Лорина Харда, а за ним в тумане плавали ярко-рыжие кудри и добрая улыбка, больше ничего. И все же это те, кто дал мне жизнь, но ненависти к Таймазу нет, как нет ее к его дяде Рафгату или к Кану. Или к Улучу, настоящему степняку. Место его рождения не оставляло сомнений. Более смуглая кожа и узкие глаза, но он мне больше напоминал огромного добродушного ребенка, чем свирепого убийцу. А Таймаз? Когда я смотрела на него, я чувствовала невольное уважение и еще... трепет.