Выбор сделан - шаг вперед

Глава 2. Волейбол

Первого сентября того парня я больше не увидела. Постоянно возникало желание пробежаться по этажам, но совершенно не хотелось бегать за мальчиком, пусть даже он и заставляет сердце выпрыгивать, биться, делать сальто и петь заунывные, но такие душераздирающие песни!

Нет уж, пусть он сам за мной бегает – говорила мне гордость. И тогда я становилась надменной, спина выпрямлялась, а губы складывались в утиный клюв, потому что сильно вытягивались вперед.

За ужином я осторожно поинтересовалась у Кирилла, нет ли новеньких в классе.

- Что, парня себе хочешь найти? – усмехнулся он.

- Нет, просто интересно. У нас вот есть.

- О-о! Моя маленькая сестренка влюбилась в новенького? Неужели ты хочешь поговорить об этом со мной?

- Нет, конечно! Наша новенькая – девочка!

- Бррр… То есть ты хочешь свести вашу новенькую с нашим новеньким?

- А у вас есть новенький?

- Да нет у нас никаких новеньких! Хотя от новенькой девочки я бы не отказался…

- Из моего класса одна красотка в тебя влюблена…

- Мелкота, - отмахнулся брат.

- Ты не поверишь, сынок, - папа оторвался от просмотра новостей, - но через несколько лет тебя будут интересовать девочки на два, четыре или даже десять лет моложе!

- Так, папа, я начинаю что-то подозревать. О каких это девочках на десять лет младше идет речь? – подмигнул Кирилл. – И разве вы с мамой не ровесники?

- Я же не о себе, - отмахнулся он. – Но вот мой коллега два месяца назад женился на девушке, которая младше его на одиннадцать лет. Представь, ты учишься в выпускном классе, а твоя будущая супруга только поступила в первый!

Мама вернулась поздно, я уже заканчивала уроки. Мы сухо поздоровались.

- Как прошел день? – спросила она.

- Нормально.

И я продолжила делать уроки.

Не знаю, будь на месте моей мамы кто-то другой, заговорила бы она об Алле. Но моей подруге сегодня явно можно было спать спокойно и не чихать. Про волейбол я разумно промолчала. Главным доводом против волейбола всегда была возможность сломать палец, «А у тебя же музыкальная школа». И хотя в предыдущие годы мне удавалось играть, но в этом мама намекнула о запрете, все-таки выпускной год. Но это был просто намек, поэтому лазейка для моей совести все-таки была.

На следующий день Алла пришла в менее броском наряде: образ скромной аниме-ученицы, и даже юбка ниже колен. Глаза же оставались обведены так, что это была самая заметная часть на лице, кроме бирюзовых волос, разумеется.

- Говорили обо мне? – первым же делом спросила она.

- С мамой?

- Ну а с кем еще! Не с братом же.

Как бы удивилась Алла, если бы знала, что Кирилл часто упоминает ее как какого-то монстра или приведения: «Если я решу напугать тебя до икоты, то позову твою мрачную подругу! И пусть она вылезет из телевизора».

- Нет, о тебе мы не говорили.

- Ну и славно.

- А что она тебе вчера такого сказала, что ты решила сменить имидж?

- Нет-нет, я его не меняла! Волосы-то на месте. Просто оделась в цвета формы.

- Она что, на тебя кричала? – не сдавалась я, пытаясь узнать тайну маминого оружия против неформалов.

- Ты что, действительно с ней ничего не обсуждаешь?

- А вы с мамой? – недоверчиво произнесла я.

Алла как-то жалостливо посмотрела. И тут у меня возник логичный вопрос, и почему я не задала его сразу, как только увидела подругу в новом цвете!

- Неужели мама тебе вот так просто разрешила перекрасить волосы в бирюзовый?

- Не просто, конечно… Несколько бессонных ночей в философских беседах о моем новом мировоззрении, обещание, что с тату и пирсингом я повременю до совершеннолетия…

- И всё?

- Не веришь?

- Нет, конечно!

- Ну, еще папа помог, - улыбнулась она. – А у него до сих пор в ушах туннели, - и на мой недоумевающий взгляд уточнила, - серьги такие, в виде колец, которые полностью вставляются в мочки ушей.

На английском мы с Аллой разошлись в разные группы. В сильную направили и Свету. И она опять села со мной! Может, решила, раз я заняла место на первой парте у окна, то и ей надо сесть туда же?

- Хочешь шоколадку? – она протянула плитку «Вдохновения» в фольге.

- А? – не сразу сообразила я, Света впервые заговорила со мной, да и вообще с кем-либо в классе. – Нет, спасибо.

Я не хотела ее обижать, просто у меня привычка отказываться.

На уроке Света показала свои слабые стороны, говорила по-английски медленно, на слух улавливала плохо. Ротмистрова расцвела. Но словарный запас у новенькой был серьезный, да и говорила она без ошибок. Как такое возможно, что слов Света знала много, а язык давался ей с трудом? Хорошо, что Надежда Юрьевна, учитель английского, терпеливо выслушивала ответы моей соседки.

Я загляделась в окно. На спортивное поле вышел класс и построился в линейку. Точно, физ-ра же сейчас на улице! Опять бегать километр… Не то, чтобы мне сложно, но после такой нагрузки лицо как помидор.

Кабинет был на втором этаже, поэтому очертания лиц можно было разглядеть. И тут я увидела его! Моего вчерашнего незнакомца! Я присмотрелась получше… Да, это он! Нет сомнения! Боюсь опуститься до пошлости, но я наслаждалась его движениями… Взмах рук, наклоны корпусом, сгибания ног. А как грациозно бежит! Один из самых высоких в классе. Вижу, его одноклассницы тоже очарованы, вон, смотрят на него и перешептываются.

Весь урок я пребывала в тумане чувств, то нежных и трепетных, то колючих и тяжелых. Главное было понять, есть ли у него девушка. По-моему, тогда, по пути в школу, они не держались за руки. Да и на уроке он никому не уделял много внимания. Больше общался с мальчишками.