Сезон охоты

Глава 2

Немцы отступали. Советские войска, напротив, приближались. За последние месяцы, после восстания, деятельность Яна свелась к тому чтобы отыскивать прячущихся евреев и поддерживать в них жизнь остатками сохраненных в восстаниях запасов. О Викторе давно ничего не было слышно и он смутно беспокоился, хоть и знал, что поселились они с Лис далеко от линии фронта, и, их не должны были задеть никакие волнения. И Виктор не из тех кто просто пропадет.

Но он все равно ждал. Когда пришли русские, казалось, их дело закончено. Лагеря были разгромлены, евреи свободны. Ян ждал, подсознательно, сам того не зная, когда Виктор придет и отпустит его из города, от которого он устал, от дела, которое было ему не по плечу.

***

Ремиссии стали дольше. Лис пребывала “в себе” теперь по нескольку дней. Наверняка это было связано с тем, что немцы уходили, и градус войны понижался. Но она не радовалась. Она злилась.

Виктор был прав, ее характер менялся. Все потому что теперь, когда ее голосам не на кого было говорить гадости, они шептали о Викторе.

“Как же ты, должно быть его достала”... — слышала она, просыпаясь утром. — “Одно и то же, каждый день. Даже ты помираешь от скуки, а что же он? Человек, который держал в руках судьбы?”.

Лис хотела бы не верить, но понимала, что голоса правы, Виктору должно быть скучно. Он замкнулся, замкнулся на ней одной. Лис кожей чувствовала как это неправильно, как будто она отобрала у мира Виктора и ее бесило то, что сам Виктор ей об этом не говорил.

“Слишком благородный”, конечно. Он не мог попросить ее сойти с ума, когда ему надо было. Не мог сам сделать первый шаг в ее объятия, потому что ему не позволяла совесть. Не мог он и попросить ее исчезнуть.

Творились великие дела. Страна освобождалась. А Виктор, вместо того, чтобы участвовать во всем этом, продолжал сидеть здесь с ней, и собирался так провести время до конца жизни, очевидно.

— Ты создан для большего, — говорила она Виктору, — меня одной слишком мало.

— Если бы было так, — ответил он, — тогда так бы и случилось. Пока судьба, очевидно, не имеет ничего против того что я занят тобой и твоим здоровьем. Как твоя голова?

— Не болит, — ответила Лис.

Голова. Да кому нужна ее голова. Почему Виктор не хочет ее слушать? Почему не хочет понять?

— Ты делаешь для меня слишком много. Я этого не заслужила. — сказала она.

Виктор вздохнул. Он думал о том, что связь с Яном временно оборвана, но это ничего, он справится. Без новостей немного тревожно, но кое-что рассказывали ему люди у которых он заказывал продовольствие. Русские наступали, разрушая прежние лагеря и освобождая евреев. Виктору почему-то было почти все равно. У него тоже было дело, не менее важное, чем город. И это дело пребывало в перманентно плохом настроении уже несколько месяцев и Виктор считал что все дело в замкнутости их образа жизни.

— Я понимаю, что заточение влияет на тебя не слишком хорошо. У тебя в голове поселились мрачные мысли.

Лис не ответила. Это был ответ? Это не было ответом.

— Завтра я попрошу, чтобы привезли новых книг. Твое настроение мне не нравится.

“Он заперт здесь со мной, и я еще порчу ему настроение. Блеск. Я молодец.”

Вот что думала Лис. И болезненно, каждый день осознавая, как много для него делает Виктор, она хотела отплатить ему тем же.

Свои способности и голоса она стала направлять именно в это. Лис больше всего на свете хотела спасти Виктора и возможность у нее появилась

***

Дитя появилось снова. Лис увидела его рядом с домом. Дитя стояло по колено в снегу, но он не таял. Мертвые глаза смотрели настороженно, и так Лис поняла, что Шрайберу снова стал интересен Виктор. Где он, интересно?

“На полпути к Германии. Намерен сбежать от суда”. — немедленно пришел ответ.

Плевать, — решила Лис. Добивать поверженного врага — зачем это?

“Если Шрайбер будет жить, за его преступления осудят Виктора”.

Лис поперхнулась холодным воздухом.

“Таков его приказ для духа — всеми способами переложить его преступления на других, в особенности, на Штайна.”

Духа надо убрать. Но его уже нигде не было. Что делать? Бездействовать?

“Тогда Виктора приговорят к смерти”.

“А я умру без него”. Лис обернулась и посмотрела на дом. Виктор ее не отпустит. Нет, он поверит, но что он может сделать? Связь с Яном потеряна, с Трухой и его людьми тоже. Но ее он отпустить откажется.

А если поехать с ним? Нет, Шрайбер знает Штайна и не подпустит его к себе, и наверняка создаст достаточную защиту, чтобы он не сумел и близко подойти. А вот Лис он никогда не видел и не подозревает на что она способна.

Голоса подтверждали его слова. Варианты и вероятности калейдоскопом кружились в голове. Лис была счастлива — за долгое время она чувствовал себя по-настоящему живой!

Наконец, вычисление прекратилось. Вариант спасения для Виктора был, но только один. Лис составила в план, такой, какой составляла для Трухи и остальных. Обычно, ей помогал Виктор, задавая уточняющие вопросы. Вспомнив эти беседы с нежностью, тогда они оба были по-настоящему заняты делом, Лис постаралась побыть одновременно и Виктором, чтобы предусмотреть все.

Дата — через три дня. Шрайбер сядет на корабль. Лис пойдет за ним.

***

Виктор слышал, что делают русские с теми, кто имеет статус “фольксдойче”. Знал что за это будет если их обнаружат. Какое-то время он внимательно изучал их перемещения, пока не выяснил, что их приход в то место где они жили, неизбежен. Тогда итог будет, к несчастью, один: их арестуют, и вероятнее всего, расстреляют, особенно не разбираясь.