До 31 июля в Нижегородском государственном художественном музее проходит выставка «Константин Кузнецов. Последний рыцарь импрессионизма». Картины забытого русского художника нашли в Париже семь лет назад, в прошлом году впервые представили российской публике в Третьяковской галерее, а теперь привезли на родину. Рассказываем, из-за чего Кузнецова называют русским Моне и почему ради этой выставки стоит отправиться в Нижний Новгород на выходные.

В лучших традициях арт-детективов

предоставлена организаторами

В 2014 году российский предприниматель и коллекционер искусства Андрей Щербинин приобрел в небольшой парижской галерее сорок картин на тот момент малоизвестного импрессиониста Константина Кузнецова, не подозревая об их ценности. Художник родился в 1863 году в селе Желнино Нижегородской губернии в богатой купеческой семье и до середины 1890-х жил в Нижнем Новгороде, а в 1896 году уехал учиться в Париж и остался там. Он не нуждался в средствах и почти не продавал свои картины, поэтому после смерти Кузнецова в 1936 году почти все его полотна сохранились в парижской мастерской на улице Буассонад, а затем оказались в галерее, где их и приобрел Щербинин. Существует версия, что потомки художника организовывали его выставки и расплачивались с галереей этими работами.

Щербинин начал восстанавливать картины, а также изучать жизнь и творчество Кузнецова. Оказалось, что он был признанным при жизни мастером. В парижских газетах того времени в сообщениях о художественных выставках его имя встречалось наравне с Моне, Ренуаром, Дега, Тулуз-Лотреком и другими мастерами первого эшелона французского импрессионизма и постимпрессионизма. Кузнецов учился в Париже у Фернана Кормона, который также был наставником Тулуз-Лотрека. Участвовал в знаменитых парижских салонах — Национальном обществе изящных искусств, Осеннем салоне и Салоне независимых, а также демонстрировал свои полотна на крупнейших выставках Лондона и Брюсселя. Среди почитателей таланта Кузнецова были крупнейшие критики того времени, например Александр Бенуа в рецензии о выставке Московского товарищества художников в газете «Слово» в 1905 году писал: «Лучше всего парижанин Константин Кузнецов. <...> Один из его этюдов «Сена у Буживаля» прямо прелестен. Настроение мутно-серого, пропитанного влагой летнего дождливого дня передано с совершенной простотой и правдой». А в в 1930-е годы французский критик Франсуа Тьебо-Сиссон назвал Кузнецова «последним рыцарем импрессионизма», чтобы подчеркнуть его преданность выбранному методу даже в годы спада общего интереса к этому направлению.

Узнав о ценности приобретенных картин, Щербинин начал искать другие работы художника у его потомков и создал Фонд Константина Кузнецова. На сегодняшней день он включает 300 живописных и 100 графических работ, которые привезли в Россию из Франции. Также в результате подробного исследования жизни и творчества художника в 2019 году фонд выпустил первую русскоязычную монографию об импрессионисте — «Константин Кузнецов: Русский, который один из нас». В планах Щербинина — популяризация имени Кузнецова по всему миру и создание его музея в Москве.

«Последний рыцарь импрессионизма» в Нижнем

предоставлена организаторами

На выставке «Константин Кузнецов. Последний рыцарь импрессионизма», которая проходит в здании бывшего губернаторского дворца в Нижегородском кремле, представлено 50 картин, а также документы и фотографии из семейного архива. Кураторами выступили представители фонда — Константин Ещеркин и Екатерина Усова, а также ученый секретарь Нижегородского государственного художественного музея Ирина Миронова. Экспозиция расположилась в анфиладе из пяти залов, они посвящены основным этапам творчества Кузнецова. Миронова рассказала: «Здесь и Нижний Новгород, и Париж с предместьями, и Нормандия, и Бретань. Поэтому у нас есть возможность проследить эволюцию художника от ранних работ во главе с «Автопортретом с кистью», которые Кузнецов подписывал по-русски — репродукции этой подписи мы использовали в украшении выставки, — до последних работ».

Интересно, что обращение Кузнецова в живопись похоже на историю еще одного русского художника — Василия Кандинского. На них мистическим образом повлияла одна и та же картина — «Стог сена» из серии «Стога» Клода Моне. Кузнецов увидел ее на французской художественно-промышленной выставке в Москве в 1896 году, после чего решил кардинально поменять свою жизнь: оставить семейное предприятие («Торговый дом Кузнецовых» занимался грузоперевозками по Волге и рыболовным промыслом) и перебраться в Париж. Кстати, у Кузнецова есть и свой «стог» — картина в виде парафраза на «Стог сена в Шеврезе» Моне, она представлена на выставке.

Во время учебы в Париже летом художник возвращался в родное Желнино, где писал пейзажи и портреты местных жителей. Чтобы подчеркнуть связь художника с нижегородской землей, специально для выставки отреставрировали его ранние работы, созданные в Нижнем, например «Лес. Дубрава в Желнино». Они, как и изображенная на афише «Набережная Сены в желтом освещении», не были представлены на выставке в Третьяковской галерее. Именно элементы родного ландшафта определили стиль Кузнецова и в дальнейшем повлияли на его изображение европейских пейзажей.

Бретань, Нормандия и Париж на картинах Кузнецова

предоставлена организаторами

Художник с 1906 года регулярно ездил в Бретань: посещал Сен-Люнер, Биник, Керфани-ле-Пен и Пленеф-Валь-Андре, где его семья жила с 1914 по 1918 год. Также Кузнецов любил работать в Нормандии, поскольку северное побережье Франции было еще не столь популярно среди его коллег, как юг страны. Создавая пейзажи этих мест, Кузнецов выработал собственный стиль, основанный на ракурсе с высоты птичьего полета. Это особенно заметно в картинах «Виллы в Валь-Андре. Бретань», «В окрестностях Сен-Люнера», «Аллея у реки», а также в насыщенных по колористике морских пейзажах «Скалы в Бель-Иль», «Верделе. Бретань» и «Форт Ла Латт».

Отдельный зал посвящен позднему парижскому периоду творчества Кузнецова. После революции его семья лишилась состояния и больше не могла поддерживать художника. В те годы он писал на скатертях и мешковине, но сумел создать оригинальное, уже тяготеющее к экспрессионизму видение французской столицы. На выставке представлены «Сена. Трокадеро», «Мост Искусств. Баржи», «Остров Сите. Старые Шлюзы», «Нотр-Дам. Облака», «Мост Каррузель» и другие работы этого периода.

Смешение французского импрессионизма и русской культуры

предоставлено организаторами

Сложно ответить на вопрос, к какому — французскому или русскому — импрессионизму относится творчество Кузнецова. Оно сформировалось под влиянием французского импрессионизма и русской культуры, поэтому отнести его к той или иной живописной школе практически невозможно. Сокуратор выставки Ирина Миронова говорит: «Французский импрессионизм относится к русскому как впечатление к настроению. И, возможно, уникальность Кузнецова в том, что он стал мостиком между ними». В ранние годы художник стремился приблизиться к французской форме. Александр Бенуа говорил, что «Стог сена в Шеврезе» Кузнецова напоминает ему манеру живописи Моне и Сислея. Но в дальнейшем его живописный почерк стал несколько отличаться от классического импрессионизма: художник не использовал привычный круглый мазок, его техника была более плотной и широкой.

Размышляя об аналогичных судьбах русских художников-импрессионистов, Миронова продолжает: «Можно вспомнить Николая Тархова, который тоже уехал во Францию еще до революции и стал известен, но Тархова все-таки знают в России, здесь проходили его выставки. Русский импрессионист Константин Коровин тоже уехал во Францию, но будучи уже пожилым человеком и сложившимся мастером, да и его французские работы в основном принадлежат сыну Коровина Алексею, который с согласия отца подписывался его именем. Поэтому, если говорить о русско-французском взаимодействии этого направления в искусстве, Кузнецов очень необычен и интересен своей биографией и судьбой».