Академия для врагов. Клеймо убийцы 

Глава 28

 Натиска разместили на главной конюшне, расположенной рядом с рыцарским домом, о чем сообщил рыжий во время нашей поездки обратно. У дворцовой площади его подцепил какой-то гвардеец, умоляя появиться в зале аудиенций. На этой ноте ему пришлось покинуть меня, хотя на его «провел бы я с тобой весь день, но работа как видишь, не позволяет» я состроила «печальное» лицо. Ну уже, уйди и оставь меня, что непонятного? Но свинью Риниэф подложил знатную: оставил пару своих людей, чтобы «сопровождали леди до конюшен». Ладно, это не самое страшное, пусть охраняет, может и во дворце покушения продолжатся, лишняя защита не помешает. Заодно решила сначала наведаться в закрытую часть служителей чести ее величества.

 Рыцарская сторона встретила нас оживленно: повсюду ходили мужчины, на официальной службе суровые и молчаливые, здесь же – в расстегнутых дублетах, без мечей, расслабленные и веселые, распевали песни, смеялись, и все как-то происходило без злобы что ли. Миленько. Никогда не была здесь, во дворце много интересных мест, оказывается.

— Леди, заблудились? — К нам подошел взрослый мужчина в золотых доспехах, с выдолбленным на них гербом империи. Изменила выражение лица на обеспокоенное и испуганное, пискляво промолвив:

— Да, сир, хотела пробраться в сторону конюшен, но увы, свернула не туда, — посылаю все мысленные импульсы, чтобы охрана закрыла рот и не влезала. Подумают еще, мол разведываю тут, а мне просто интересно.

— Ох, леди, что ж вы так, — чередующиеся «сияющие» и «пламенеющие» лучи, характеризующие геральдическое солнце на его груди, выглядят завораживающе. — Позвольте проводить вас.

 Видно, что ему не особо хочется провожать заблудшую овцу, но воспитание и правила этикета не позволят оставить девушку в беде.

— Что вы, сир, укажите нам направление, этого достаточно, — он пальцем показал на входные ворота, из которых, мы собственно, пришли.

— От ворот направо.

— Благодарю вас, сир.

 После «экскурсии», незапланированно проведенной мной по окрестностям рыцарской слободы, все же пришлось ретироваться в сторону лошадок. Парням вежливо велено было остаться за порогами помещения.

— Натиск, — сурово оглянулась. Вроде никого, поэтому можно визжать от счастья при виде своего малыша. Ну а что, иногда эмоциям нужно давать выход, имею право. Коней здесь сейчас почти нет, но и визг все равно выдался тихим, а то животные могут испугаться. Грустно улыбнулась на встрепенувшегося при виде меня серого жеребца крепкой наружности и милой светлой щеткой вместо длинной гривы. Да, вот такой у меня Конь – самый лучший, потрясающий, выносливый. Но придворные леди почему-то кривили ярко накрашенные рты, когда видели моего Натиска. Ну не похож на их утончённых, чем-то схожих с эльфийскими, скакунов. Зато мой! Самый преданный, умный и красивый. Моя булочка сразу заржала и, кажется, узнала свою нерадивую хозяйку.

— Я тоже рада видеть тебя, малыш, — смело открыла дверь денника и вошла к нему. — Я соскучилась, — глухо шепнула, уткнувшись в храп коня. Он был взбудоражен и радостен. Он простил меня. Простил. — Мама больше тебя не оставлю. — Чмокнула в переносицу. Хорошо выглядит, ухаживали отлично. — Прости, выгулять тебя без магии не смогу, — Натиск недовольно заржал. — Ну потерпи, обещаю, в академии каждый день будем бегать.

 Так приятно просто общаться с родным существом, без негатива, без грубости, без лицемерия, ты рассказываешь о том, что накопилось внутри, вытаскивая давно подзабытые чувства из ящика забвения. Это точно не должно быть сном. Села прямо на каменный пол, прислонившись к дверце, и подобрала ноги, обхватив колени руками. И впервые за это время слезы не хотелось сдерживать, я негромко рассказывала и рассказывала Натиску о накопившейся боли. Ощущение, будто конь очень внимательно слушал истерические рыдания, ведь когда я откинула голову наверх, он, в свою очередь, высунулся из денника и склонился ко мне.

— Мне так больно, Натиск, так больно. С каждым днем все больше и больше опускаются руки. Я не знаю, куда дальше двигаться.

 Рукав сейчас тал похож на влажную салфетку, наверное, не стоило им протирать следы собственной истерики. Он моргнул.

— В тебе можно быть точной уверенной, ты простил даже, когда я тебя бросила.

 Показалось, будто он мне улыбнулся, так хочется в это верить. Некрасиво всхлипнула, протягивая руку к его мордочке. Аккурат к моим причитаниям в ближайшем стойле заржало еще одно животное.

— Какая ты милашка, — обратилась к резвой кобылке эльфийских кровей. — Таких красивых еще не встречала, а где твоя хозяйка?  — Не стала близко подходить к чужому животному, невоспитанно это.

— Нравится?

— А ты еще что за ур... — повернулась, узрев перед собой не иного, как Реневальда. Боги, ну вот почему так? Почему даже когда я хочу пострадать наедине, меня ожидает такая подстава? Вот почему не папа, не леди там какая-то, не даже рыжий. Да пусть Горсей будет, но почему он?!

— Даже не знаю, что за «ур..», может подскажешь? — В кои-то веки поступлю умно – промолчу. — Буря, как она тебе? Не навредила случайно? — Лошадка возбужденно вскочила, желая разнести место своего пребывания. Совсем мерзкий парень, я скорее человеку наврежу, чем лошади.

— Буря? Буренка что ли? У тебя ностальгия по деревенским будням или что? — Ну ладно, молчать долго я не умею.

— У тебя лицо красное.

 Не знаю почему, но мне кажется, он не издевается, а вполне серьезен. С чего бы?

— И с каких пор ты здесь? — Просто, боги, сжальтесь надо мной, сделайте так, чтобы он только пришел сюда. Я не выдержу, если он скажет, что видел этот цирк с самого начала.

— С тех самых, как встретил тебя у главных ворот, — все, я становлюсь атеисткой. Мирей, иди к Джахарду! — Если серьезно, я искал тебя.

— Чего тебе надо? Иди к отцу моему, с ним-то вы там чуть ли не побратались.

— Как ты со сниксом? — Замерла.

— Откуда ты…