Лисья зима

Глава 2. Лис знакомится с кошкой

Тьма была повсюду.

Он обернулся, пытаясь найти свет, обернулся, разыскивая что-то, что могло объяснить ему, где он находится. Он обернулся, чтобы позвать виспа, чтобы позвать хоть кого-нибудь – кого-нибудь, кроме Янтарной Осени, но рядом никого не было.

Не было даже виспа. Не было даже посоха.

Он сглотнул, внезапно осознав, что остался без оружия. Без оружия, орудия, помощника – без ничего. И еще – он вспомнил, что случилось.

О да, он вспомнил. Он прекрасно помнил, что произошло с ним этим днем. Он прекрасно понимал, что рядом, где-то – может быть, в самой этой тьме! – находится кошка. Она не выглядела как серьезный противник – она вообще не выглядела как противник, но она была им, и он был без посоха.

Осенний Лист выругался сквозь зубы. Нет, это не могла быть кошка. Кошки потеряли свои чары слишком давно, чтобы составлять конкуренцию. И потом, его спутница была еще совсем котенком – он потому и выбрал ее, потому и смог так легко уговорить, что котята доверчивы и податливы, что ими легко управлять, легко уговаривать. Котенок, что шел с ним, брал еду с его рук, спал рядом с ним, не подумав, что самым опасным для нее в этом лесу является сам Осенний Лист. Нет, этот котенок не мог втянуть его во тьму.

Тогда кто? Или он недооценил кошку? Или это она насмехалась над ним, играла с ним, как играют кошки со своей добычей? Или...

Или это был Он?

Осенний Лист прикрыл глаза. Все равно, смотри ни смотри, вокруг только темень, а как же успокаивает такое просто действие как закрытие глаз.

Успокаивает ли?

- Приветствую тебя, Отец.

Как же тяжело разлепить губы, как же страшно, что ответ не заставит себя ждать. Он произносит эти слова, произносит то, что не должно было произноситься никогда, и заставляет себя не дрожать в ожидании. Но ответ не приходит.

Он ждет и ждет, темнота поглощает удары его сердца. И потом он открывает глаза – и видит розовое небо рассвета.

Осенний Лист с трудом сфокусировал взгляд на зареве утреннего неба и тут же схватился рукой за посох. Тот лежал рядом, под ладонью, где ему было и место, и висп тихо спал деревянным навершием – опять же, как ему и следовало. Лис приподнялся. Кошка спала, полностью завернувшись в свое дивное одеяло, и единственными звуками вокруг был шум леса, а единственной тьмой – если это вообще можно было так назвать, - тени под ветками. Ни тьмы, ни ответа.

И все равно это был не сон. Он знал, что такое колдовство, слишком хорошо знал. Он знал, что такое снежные вихри, носящиеся по осеннему лесу. Он знал, кто их послал. Ему, может быть, меньше всего на свете хотелось это знать, но он все-таки знал.

Осенний Лист поднялся, все еще не выпуская из рук посох. Он мог бы оставить его у дерева или на голой земле, он мог бы бросить его в ворох листьев и позвать оттуда. И посох бы пришел к нему, это были простые чары, позволяющие ему подозвать свое оружие с небольшого расстояния. Конечно, кошке не стоило об этом знать, иначе вид стоящего якобы вне пределов его досягаемости посоха не мог бы ее успокоить. Кошке знать не стоило, но он знал. И все равно не мог заставить себя разжать пальцы.

Он даже коснулся дыханием виспа, едва слышно позвал, пробуждая. Жук завозился, покрутился, несколько раз расправив и сложив крылышки, - и Лист вздохнул с облегчением, позволяя себе чуть-чуть ослабить хватку на посохе. Или, скорее, заставляя.

Кошка, то ли услышав жужжание жука, то ли просто уловив движение рядом с собой, резко вскочила. Он заметил, как мелькнула и исчезла из ее глаз сонливость, как прижались к голове уши, а верхняя губа приподнялась.

У нее были острые зубки, две иглы-клыка, и свистящий звук уже вырвался из горла, предваряя шипение, когда она окончательно проснулась.

- Утро, - приветствовал Осенний Лист.

Все-таки кошки, сколько их не воспитывай, дикари дикарями. С ними надо обращаться и обращаться соответственно – осторожно и приветливо.

И Осенний Лист широко улыбнулся.

- Как спалось?

Кошка промолчала. Все еще прижимая уши, она принялась, не сводя с него взгляда, скатывать свое одеяло.

Лис заставил себя отпустить посох. Прислонил его к дереву, чувствуя холодную пустоту в ладони, и повернулся к кошке. Захоти он – и посох мигом окажется в его руке. Не говоря уже о том, что кое-что он может и без него сделать – пока звоночки-бубенцы рядом. Но кошке знать не обязательно. Совсем не обязательно.

Она заметно расслабилась. Не хотела наверняка, чтоб это было заметно, но расслабилась. Хвост перестал нервно дергаться. Уши медленно, но верно поползли вверх.

- Утро, - сообщила кошка.

Не приветствовала, не желала ничего, только констатировала факт. И факт, судя по тону, ее не слишком утешающий.

- А все кошки по утрам такие злобные?

Она покосилась на него и промолчала.

Он не собирался дразнить его, просто говорить было проще. Говорить и не думать о том, что было ночью. И потом, в этой бессмысленной болтовне она ни за что не разберет, как ему страшно. Или сумеет?

Осенний лист хмыкнул сам себе и покачал головой. Драгоценная Янтарная Осень только и умела читать его, как открытую книгу, но ее здесь нет. Здесь только глупая кошка, и он болтает с ней о глупостях, потому что боится. Рассказать кому из сородичей, с радостью посмеются.

Но он никому не сказал. Он не сказал никому, когда погнался за решившим вернуть Отца сумасбродом, даже Янтарной. А ведь мог бы, и мог бы идти сейчас не с кошкой через незнакомый лес, а с кем-то из своих. Кошку наверняка все равно пришлось бы позвать, но они собрали бы команду, обратились к кошачьей главе (как же ее там называют? Старшая? Старая?) и получили бы толкового опытного проводника. Он мог бы иметь все это, а еще хорошую еду и хороший ночлег, но вместо этого он идет с котенком, который косится на него злыми глазами, и вынужден изображать шута.