Мое персональное Лихо

Часть 2. Лиховременье. Глава 11

Глава 11

С Лиховерцевой все же не соскучишься. Дни летят. Ночи… хмм… тоже. Мы приходим с Юлькой к компромиссу и спать становится проще. По крайней мере, не так жарко, да и в бока никто не пихает. Тетя Люба – прекрасный кулинар, а дядька Лиховерцевой – тот еще балагур с запасом историй на любой случай. В общем, отдых, действительно, мне нравится. До тех пор, пока в доме не появляется брат Юльки, тот самый Мишка. Нет, он не злится, что мы заняли его комнату. Спокойно обосновывается в гостиной на диване, смеется над шутками своего отца, треплет Юльку по волосам… и как-то странно посматривает на меня. Помнится, мама Лиховерцевой тоже на меня косилась, но с ней я встречался не часто, а тут… В предпоследний вечер моего недолгого пребывания в гостях он словно выжидает, когда Юлька, умаявшись, отправится спать, и предлагает мне чаю. Особого желания я не испытываю, но все-таки остаюсь на кухне. Кроме нас с Мишей – никого: Юлькин дядя – на смене, его жена – типичный жаворонок и никогда не засиживается долго. Только, если мы с Лиховерцевой где-то бродим допоздна. Тогда она выходит из дома, накинув на домашнее платье шаль. Читает, вяжет… В общем, делает вид, что не тревожится. Но я слышу, как облегченно она вздыхает, когда мы оказываемся дома. Сегодня все домочадцы на месте, и ей ни к чему бороться со сном.

Чай мы с Мишей пьем молча. Я поглядываю то на часы, то на дверь – вдруг Лиховерцевой захочется узнать, где я, и она придет. Юлька не приходит. Миша молчит. Я допиваю чай и благодарю за компанию. Правда, когда я встаю, чтобы покинуть кухню, Миша заговаривает со мной (а я-то надеялся, что чаем дело и ограничится).

– Что происходит? – спрашивает он, и я застываю на месте. Улыбаюсь.

– Где? – задаю уточняющий вопрос, а то не хватало еще выболтать лишнего зазря. Но нет, увернуться не удается.

– У вас с Юлей, – что ж, это с самого начала был провальный план. И я не про увороты говорю, а про ложь, сочиненную Лиховерцевой. Да я и сам хорош.

– Все в порядке у нас с…– запинаюсь. – Юлей.

– Мне-то можешь не врать, - усмехается. – Я о ваших разборках столько слышал, что как-то мало верится, что вы внезапно воспылали неземной любовью друг к другу.

Шах и мат. Говорю же, я хорошо играю в шахматы на слегка выпившую голову. «На чай» мои партии идут плохо. Крымского вина бы сейчас, того, что мы пили с Юлькой вчера на пирсе, ожидая закат и передавая друг другу бутылку. Пластиковые стаканы, по заверениям Лиховерцевой, лишь бы испортили атмосферу и экологию.

– Не буду, – решаю быть честным. – Просто Юльке показалось, что так будет проще объяснить мое присутствие здесь.

Миша внимательно смотрит на меня, взвешивая мои слова. Врать ему, действительно, бессмысленно. Если тетя с дядей и могли никогда не слышать о моем существовании, то любимый брат Лиховерцевой – вряд ли.

– Это-то понятно, – растягивая слова, медленно произносит он. Видимо, я все еще под подозрением, хоть и не понимаю, в чем меня обвиняют. – Но что ты вообще здесь делаешь? Отдохнуть на халяву решил?

Мне перехватывает дыхание от такого предположения. Что ж, наверное, я и впрямь выгляжу… альфонсом? Тьфу ты. Вечно Лиховерцева меня в дерьмо втягивает. А сама-то дрыхнет небось.

– Нет, я… – и замолкаю. А что ответить? Я и сам не знаю, почему поехал, повелся на странное предложение Юльки. Сам же весь выпускной мечтал о том, как окончательно распрощаюсь с ней, ее хитрой лисьей мордой и многоликостью. В общем, что ответить, я так и не придумываю, поэтому просто пожимаю плечами. – Она позвала, а я согласился. Не спрашивай зачем, сам не знаю.

– Да верю я тебе, – внезапно смягчается Михаил. – Просто… Я ж от нее с двенадцати лет слишком назойливых кавалеров отваживаю. А она как мне назло – приедет, в самые короткие юбки нарядится. Все мои друзья заглядывались, хоть и мелкая. Я ей: «Нельзя так, Юлька», а она мне: «Так лето же». Лето… знаю я это лето, шилопопое. А тут приезжаю, а она с «женихом», а жених – ты. Я уж мамке с батей не стал ничего говорить, а с тобой вот надо было. Она ж глупенькая.

Я хмыкаю. Вот кем-кем, а глупенькой я бы Лиховерцеву не назвал. Бывает, конечно, дурой, а так – хитрая. И умная. И что уж, симпатичная. Неудивительно, что парни с подростковых лет заглядывались.

– Может, не надо было гонять кавалеров, сейчас авось настоящий бы жених был? – спрашиваю. Ну а впрямь, может, кто и «проскочил мимо», с таким-то братцем. Но Миша качает головой.

– Не, Юлька не для них. Умная больно. Пусть лучше ровню ищет. Главное, чтоб не женатого, – и мы оба грустно усмехаемся, вспоминая женатую Юлькину любовь. Тот, конечно, ровня был, но… Вспоминать о нем не хочется.

– Я спать, – наконец говорю я. Разговор вроде окончен, а спать и впрямь хочется. Тем более, Лиховерцева обещала меня рано поднять. Говорит, что раз всего один день остался, надо уложить в него максимум. Я бы с удовольствием просто полежал у моря, но Юлька ж упертая…

– Ты смотри там, – шутливо грозит мне Миша. И внезапно спрашивает. – Слушай, а как ты ее зовешь? Юлька как-то говорила, а я забыл…