Волчьи тропы

Глава 15

Глава 15

Ночь выдалась холодной. Наступили заморозки, оставив на листьях и на земле белый налет. Уже чувствовалось дыхание зимы, и от холода спасали только волчьи шкуры. Огонь, разведенный Раном перед тем, как мы улеглись, тихо потрескивал в ночной тишине, выстреливая одиночными искрами в черное небо. Я свернулась клубком и смотрела на пляшущие язычки пламени.

Помню: когда мы были еще волчатами, мама рассказывала нам с братом историю о том, как зима стала холодной. Такая печальная история о двух сестрах, счастливых и беззаботных. Звали их Зима и Весна. Старшая, Зима, опекала младшую сестрицу, резвую и непостоянную, как ветер. Обе они были прекрасны, как луговые цветы, чисты и невинны, как вода в роднике. Сестры любили друг друга, и крепче дружбы не видел мир. Всегда вместе, всегда рядом. Они пели и резвились, вознося хвалу миру.

Но однажды им встретился молодой красавец Лето. Обе сестры полюбили его всем сердцем. Лето выбрал Весну – более юную, более нежную, более веселую. Сердце Зимы было разбито: возлюбленный пренебрег ею. Сестра больше не гуляла с ней по лесам, не плела венков, не пела сладких песен. Весна ушла с Летом, выбрав любовь. Она забыла о несчастной Зиме, и душа бедняжки заледенела, наполнившись вьюгами и стужей. Она больше не хотела ни любви, ни тепла, ни дружбы. Зима забыла, что когда-то была такой же живой и теплой, как ее младшая сестрица. И даже любовь брата Лета, Осени, не смогла растопить несчастного сердца. Отвергнутый влюбленный потерял жар своей души, став хмурым и ненастным...

Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и представила, что же сейчас происходит в родном логове. Наверное, в очаге еще не угас огонь, согревающий родителей холодной ночью, дом наполнен знакомыми с детства запахами трав, свежего хлеба и мясной похлебки. Мама лежит рядом с отцом, положив ему на плечо голову, и сладко сопит ему в шею. Будучи маленькой, иногда ночью я заходила в родительскую спальню. Тогда мама спала именно так.

И Наран, наверное, спит со своей избранницей, так же крепко прижимая ее к себе, боясь отпустить хоть на мгновение. Может быть, чрево Айриды уже не пустует, и через несколько месяцев у них появится волчонок. Брат, гордый и важный, понесет своего сына или дочь к Гадару... или кто у них сейчас вожак... Стая с радостью примет нового волка, до первого оборота которого еще много лун. Только я уже этого не увижу и не узнаю.

Зло рыкнув, я открыла глаза. Напротив меня лежал Отар – дымчатый волк, прибившийся к нам после того, как его изгнали. Отар назвал нас с Раном своей новой стаей, а меня признал вожаком... Смешно. Я хотела быть сама по себе, ни от кого не зависеть, а вышло так, что от меня теперь зависят жизни Рана и Отара. Два самца слушают самку. И если Ран не желает оставить меня из-за того, что вбил себе в голову, что я его выбор, то Отар проникся схваткой с вожаком дымчатых. Он считает меня отважной, а мне все равно, сдохну я или просуществую еще один день. Мне просто на все плевать.

Ран сейчас был где-то неподалеку. Он первым встал на стражу после того, как я решила остановиться на ночь. Я прислушалась, но так и не смогла определить, где сейчас находится волк. Этот самец умеет передвигаться совершенно бесшумно, когда не желает быть замеченным. Особенно на охоте. Безумно красивое зрелище, когда он, пригнув голову, крадется, грациозно и мягко ступая с каждым новым шагом. Я каждый раз зачарованно слежу за ним, не в силах отвести глаз. Однажды, когда мы были еще вдвоем, я упустила дичь из-за своего любования волком. Забывшись, Ран обернулся ко мне, досадливо рыкнув, да так и застыл, глядя на меня. Стояли, как два полоумных, и пялились друг на друга, пока наш ужин давал стрекача в зарослях.

Отар пошевелился. Заметив, что я села, он сел тоже, вопросительно глядя на меня. Из кустов за моей спиной вышел Ран. Он подошел ближе, тоже не сводя с меня взгляда. Кем бы меня ни считали эти волки, они исподволь пытаются опекать. Я для них остаюсь волчицей, пусть и признанная вожаком. Раздражает. Сердито заворчав, я растянулась подле огня. Вскоре снова улегся Отар, только Ран еще некоторое время следил за мной, но и он развернулся и ушел обратно в лес, возвращаясь к нашей охране.

Мне вдруг представилось, что кто-то из людей мог случайно выйти к нашей стоянке. Любопытно было бы посмотреть на его лицо, когда он увидел трех волков, сидящих у костра. Воображение совсем расшалилось, и я зафыркала, давясь от внутреннего смеха. А если еще обернуться к заплутавшему путнику и поманить лапой к огню? Думаю, вопли удирающего человека мы слышали бы еще долго, если бы он, конечно, просто не хлопнулся в обморок.

Вновь зашевелился Отар. Он сел, вопросительно глядя на меня. Неугомонный волк. Подвижный, порой бестолковый, но до невозможности добродушный. Иногда мне казалось, что рождение Отара оборотнем было шуткой Лесного Духа, причем совсем неудачной шуткой. Ему стоило быть человеком, а не волком. Слишком уж странно выглядел зверь, который во время охоты вдруг останавливался, открыв пасть, и смотрел на закат. Или же, когда шел по следу, уткнувшись носом в землю, фыркнув и подняв этим с земли опавший лист, увлекался листом, а не погоней. Так и фыркал, любуясь, как лист вновь и вновь подлетает, дурашливо бил передними лапами по земле и скакал вокруг него козленком. Когда мы с Раном это впервые увидели, даже бросили дичь, ошалело глядя на нового волка в нашей маленькой стае. После этого стало понято, почему Отара изгнали: сам он на этот вопрос отмалчивался, отводя глаза. Мой рык заставил дымчатого виновато заскулить и опустить глаза. Один раз я его даже немного потрепала, а потом махнула лапой. Все мы тут не от мира сего. Мы просто научились не обращать внимания на странности Отара. Тем более, в остальном он был вынослив, достаточно силен и ловок. Если случайно отставал, то ждать не приходилось: догонял сам, отыскивая по следу.

Немного подождав, дымчатый снова улегся, положив голову на передние лапы, и уставился на огонь немигающим взглядом. Думал он о чем-то или просто любовался игрой оранжевых лепестков, я не знаю, и не могу сказать, что хотела бы знать. Закрыв глаза, я все-таки провалилась в сон. А проснулась посреди ночи от пьянящего запаха Рана. Однако глаз не открыла, борясь со сладкой дрожью внутри. Через мгновение почувствовала, как меня накрывают теплым покрывалом. Ладонь самца как бы невзначай скользнула по моей шее, а затем послышались удаляющиеся шаги. Подняв голову, я некоторое время смотрела в спину волку, сейчас принявшему человеческое обличье.