Исполнитель желаний

глава 9. Изобретатель

1

Что такое идея? Какова её природа? Откуда берутся идеи? Происходят они из человеческого сознания или содержатся во внешнем мире? Мика Орели задавался подобными вопросами с раннего детства.

Отец мальчика был архитектором. Как-то раз во время прогулки он с гордостью показывал пятилетнему сыну растущие день ото дня небоскрёбы центра:

— Взгляни, сынок, какие великолепные дома строятся. В них вложен труд огромного числа людей. Сначала создаётся проект; он включает в себя чертежи, планы, схемы, говоря более понятным тебе языком — рисунки дома. Любой дом сначала создают на бумаге, и только потом — в городе.

— А деревья? — Спросил, удивлённо озираясь, мальчик, — Кто чертит деревья?

Долгое время Мика считал, что любую идею порождает наблюдение. Лет двенадцати от роду он подолгу наблюдал за круглыми камнями, которые пускал катиться с горы, и сделал вывод, что в своё время изобретатель колеса увидел нечто подобное — то есть всякая человеческая мысль обязана своим возникновением явлениям внешнего мира. Это убеждение крепло в нём день ото дня. Действительно: самолёт похож на птицу, вертолёт — на стрекозу, реактивные ракеты — на выпрыгивающие из костра угольки… Технический прогресс — следствие векового созерцания природы.

Но тогда кто или что является источником этих идей, не имеющих отношения к человеческому сознанию? Каким образом возникли все те объективные законы, согласно которым мир существовал задолго до появления в нём человека? Термоядерный синтез в звёздах, небесная механика, состав атмосферной среды, конфигурация птичьего крыла, цвета и формы соцветий и лепестков… Мика ни капли не сомневался в том, что всё это — тоже чьи-то идеи.

В двенадцать лет будущий изобретатель прочёл книгу, посвящённую материалистической концепции мироустройства, согласно которой материя есть изначальное, несотворённое, бесконечное в пространстве и во времени — вечное — и непрерывное, изменяющееся нечто, а сознание — это лишь одна из форм существования материи, и обладает им только человек.

Мику не давал покоя вопрос: откуда всё-таки материя, не имеющая сознания, берёт идеи для своих непрерывных и неисчерпаемых трансформаций? Он приходил с этим вопросом ко многим людям, которые, как ему казалось, могли дать ему ответ, и каждый из них говорил разное.

— Не сомневайся в божественности природы Вселенной, — изрёк дядя, служитель Храма Истинной Веры.

— Случайные флуктуации, приводящие к устойчивым состояниям, становятся закономерностями, — пощипывая бородку, сказал сосед, физик-теоретик.

— А хрен его знает… — задумчиво закатив глаза, отозвался дядя Витя, интеллигентный алкоголик, известный всему двору непревзойдённым мастерством чинить любые вещи, какие только можно сломать.

— Мне кажется, всё вокруг живое, и в каком-то смысле разумное, даже камень, просто мы не можем эту жизнь понять, — мечтательно пробормотала мама.

— Оставь отвлечённые рассуждения, лучше учи уроки, — строго пресёк все философствования отец.

В конечном итоге, Мика пришёл к выводу, что ни материя, ни идея не способны существовать сами по себе, и ничто из них не может быть Первоначалом, ибо объективная реальность в том виде, в котором он наблюдал её — с цветами, облаками, звёздами — есть результат их непрерывного взаимодействия, синтеза, что материя и идея — это две переходящих друг в друга противоположности, неотделимые одна от другой.

В седьмом классе Мика изобрёл аппарат для изготовления лимонада, и успешно пользовался им до тех пор, пока изобретение не конфисковал директор по причине ухудшения дисциплины: на переменах к Мике выстраивалась целая очередь за «халявной» газировкой. Поговаривали, будто директор поставил Микину машину у себя в кабинете, пил лимонад сам, усы облизывал, да ещё и потчевал тем лимонадом чиновников из РОНО.

Учителя считали Мику гением. Сам же он так не думал, и нисколько не зазнавался, но не из скромности, происходящей от характера, а, скорее, от своего ума, который в своё время позволил ему понять, что идея не может принадлежать какому-то отдельно взятому сознанию; она всегда представляет собою совокупность многих сложно организованных частей. Сознание способно породить идею, лишь переработав огромное количество разнородной информации; и часто случается так, что новая идея — это всего лишь более ранняя идея, дополненная небольшой, но существенной деталью. Настолько существенной, что прежняя идея, принявшая в себя эту недостающую деталь, словно последнюю каплю, мгновенно обретает цельность и сразу возводится в ранг великого открытия.

В двадцать лет Мика экстерном закончил университет и поступил инженером на Большой Завод Секретного Назначения.

Изобретатель заимел привычку задерживаться на работе допоздна, до тех самых пор, пока охранник не запирал внешние ворота, а вахтёрша на проходной не заваривала себе травяной чай и, отвалившись на спинку кресла, не выдыхала: «Ну, вот и ещё один день прошёл. Слава Богу…»

Покончив с основной работой, Мика разворачивал СВОИ чертежи. Он держал их запертыми в столе и извлекал только по вечерам, когда все сотрудники расходились.

С раннего детства Мика мечтал изобрести универсальный «уничтожитель зла». В мусорную корзину полетела уже не одна тонна бумаги с чертежами, эскизами или просто рисунками этого экзотического прибора. Маленький Мика чертил схемы «уничтожителя» непрерывно — к моменту поступления в школу он до того натренировал руки, что мог провести совершенно прямую линию без линейки и нарисовать идеальную окружность без циркуля. С возрастом количество чертежей стало постепенно снижаться — Мика мало-помалу переставал верить в успех своей затеи, и теперь оценивал своё стремление делать эти загадочные эскизы как некую странность, вероятно, болезненную, а потому он стал стесняться перед посторонними и никогда никому чертежи не показывал, сжигал их или надежно прятал.