Катарсис. Не его фанатка.

8

После Абхазии

– Добрый день, Лана. Это Коверин, «На краю», – раздался телефонный звонок однажды.

Лана уже три недели как приехала с Абхазии, закончив снимать материал, и сейчас занималась эффектами.

– Добрый, – ответила она.

– У меня к вам предложение, – начал Андрей.

– Слушаю.

– Есть идея снять документальный фильм о работе группы над альбомом. Вам это интересно?

– Да, – коротко ответила она. – Когда приступаем?

Андрей Коверин резко замолчал, начал подбирать слова, не ожидал такого прямого ответа и быстрого согласия. Они созвонились по скайпу для обсуждения деталей.

В Абхазии ежедневно она работала до того состояния, когда перед сном телу уже было всё равно, где его сейчас уложат, потому что, едва касаясь подушки, на её глаза опускалась темная шторка. Утром, когда она открывала глаза, её кремневая искра опять загоралась. Это было похоже на игру с бензиновой зажигалкой – кто– то без конца чиркал кремнием и гасил пламя крышкой. Она спала без сновидений. Почти месяц тяжёлой напряженной работы, она не давала себе шанса перевести дух и начать думать. Съемки проходили в горах, и Лана боролась с собой, заставляя свое тело карабкаться, бежать, ползти вверх. Всегда вверх, всегда вперед. Она не слышала свой океан. Не было шелестящих умиротворяющих звуков, не было её гармонии. Как будто она что– то потеряла, где– то оставила. Она начала тосковать по песне прибоя.

Лана верила в фатум. Несмотря на то, что последние семь лет она строила свою жизнь сама, рассчитывая только на себя, тем не менее, она видела каждую возможность, которая даётся ей свыше. Она искренне считала, что Вселенная неизбежно диктует нам линию необратимых событий, которые должны случиться. Потому что так записано[1].

Поэтому ничего не нарушило её душевного равновесия, когда позвонил менеджер «На краю». Он мог вообще не позвонить ей, например, мог выбрать кого– нибудь из зарубежных коллег, или же ему вообще могла не прийти в голову идея с фильмом в качестве бонуса к альбому. Но он позвонил.

Если все обстоятельства складываются таким образом, что их с Рэном постоянно сталкивает вместе, наверное, так должно быть. Надо принять это. Значит, именно этот человек нужен ей сейчас для каких– то необходимых жизненных уроков.

Конечно, где– то в глубине внутренний голос нашёптывал ей, что она просто профессионал, она хорошо делает свою работу, поэтому Коверин хочет работать с ней.

У неё была расписана подробно каждая неделя на три ближайших месяца согласно плану на полгода, проекты её ждут. Но наплевать на фатум и сказать Коверину «нет» она не смогла. Всё предрешено. И это определяется не её эгоистичным желанием слышать свой океан, не физическим желанием гореть рядом с Игорем. Нет. Это фатум. Этому нельзя сопротивляться.

Парни ругались, Фил был не доволен, что его соло в новой песне сократили, Рэн цеплялся к Синему, потому что тот заявил, что Рэн лажает вторую репетицию подряд. Они устали. Работа над записью альбома подходила к концу, и ребята просто устали. Они скучали по семьям, по своим детям, два месяца видеть их только на мониторе по видеозвонку было тяжело. Напряжение нарастало и все хотели в отпуск.

Андрей зашел в студию как гонец, весть несущий:

– Так! Успокоились! Все!

Недовольный Кей в недоумении уставился на менеджера.

– Задача – мощный промоушн перед выходом альбома. Само собой разумеется, это будет тур, интервью. Но это не всё. Будет снят документальный фильм о вашей работе над альбомом, с репетициями, записями, интервью, который будет бонусом к диску.

Парни молчали.

– Завтра подписываем контракт с «РусЛан Продакшн», в понедельник прилетает режиссер с оператором. Я сейчас работаю по поводу их размещения. Сценарий уже в работе, вариант на согласование направят до конца недели. В понедельник утром обсудим, хочу услышать, как вы это видите.

Перелёт был неспокойный, самолёт периодически потряхивало, погодные условия были ни к чёрту. Собиралась гроза. Павел в соседнем кресле нервничал, сжимая руками подлокотники.

– Паш, оборудование на тебе. К 14:00 должен прибыть микроавтобус, инфу скинула тебе в вотсап, загрузишь оборудование и в гостиницу. У меня есть дела, увидимся вечером.

Объявили, что самолет заходит на посадку. Она надела наушники и включила плейлист с различными шумами моря, шелестом волн, шторма и криком чаек. Свой океан внутри она не слышала уже второй месяц, а точнее пятьдесят четыре дня.

Они прошли оформление на границе, и Лана рассталась с Павлом сразу после коридора, он пошел получать багаж, а она налегке с одним рюкзаком вышла в зал ожидания.

Она увидела Рэна сразу. Они не договаривались о встрече, они даже ни разу не созвонились за прошедшие два месяца. Лана не любила сюрпризы. Но при первом же взгляде на него она поняла, что обязательно надо закончить начатое, именно поэтому она здесь.

Он подошел к ней и поцеловал. Огонь разгорелся с новой силой, выплескивая наружу волшебные искры. Пальцами она коснулась его лица.

– Гостиница? – спросил он.

– Не моя.