Шальная магия. Здесь

Глава 5. Там

Глава 5. Там

Как могла бы выглядеть необычная мастерица, которая «шьёт лучше королевского портного», но живет если не в трущобах, то уж точно не на центральной улице столицы? В воображении Альбины рисовалась такая же, как Энне, высокая, сухопарая женщина, немолодая, но изысканно, хоть и сдержанно одетая, принимающая в светлой остеклённой комнате-ателье, заполненной манекенами в разноцветных драпировках.

Матушка, наверное, уже ничего не представляла – она всё больше кряхтела, всё тяжелее опираясь на руку Альбины, отдувалась, будто пила пятый чайник чаю, да всё горячего и по жаре. И помалкивала.

Устала, наверное.

Альбина скосила на Фёклу Фроловну глаза. Идет-переваливается, взмокла вся, волосы ко лбу прилипли, побледнела. Да упрямая – никакого спасения!

Ведь предлагала же взять извозчика: путь хоть не долгий, но в горку и по неважной дороге — грунт, смешанный с камнями. И даже это ничего, если бы не последний дождь. Раскисшую дорогу перемесили колёса телег, она и подсохла вроде, но всё ещё вздымалась там и тут рытвинами и буграми.

Матушка же по провинциальной привычке продолжала ходить пешком, забывая, что уже не дома, что и дороги другие, и расстояния. Да и нравы в столице не те, что в их родном краю.

Небольшой замшелый домик был совсем не таким, как его себе представляла Альбина. Но она так устала, что не удивилась несовпадению. А Фёкла Фроловна хоть и молчала, но всем существом излучала только одно желание – присесть и вытянуть натруженные ноги.

На стук долго никто не открывал. И мать с дочерью, наверное, не стали бы ждать и ушли, но крылечко было в тени, и даже просто стоять на нём было приятно – каменные стены, украсившиеся снизу влажным даже на вид ковром мха, а сверху оплетенные плющом, казалось, овевали прохладой в это жаркое утро. А матушка ещё и оперлась на низенькие перильца, которые можно было с натяжкой принять за узкую лавочку, и почти блаженствовала. И уйти не захотела бы, даже если им и вовсе не открыли бы до обеда.

Но дверь всё-таки открылась, пусть и совсем нескоро. Открылась, и за ней возникла довольно высокая фигура — широкоплечая, сутулая, некрасивая. И узнать в ней женщину можно было только благодаря юбке и платку, завязанному на затылке и слегка сбившемуся на сторону. Из-под него свисала тонкая прядь волос, седых и слипшихся. И как Альбина ни приглядывалась, не могла понять, слипшихся от пота ли? Или всё же от грязи?

На лице открывшей пробивались хоть и тонкие, но отчетливые усики. Отчего лицо это казалось ещё более мужским, чем фигура. Да и в глазах с нависшими веками, в которых просматривалось полное отсутствие дружелюбия, было что-то мужское.

— Чего хотели? – спросила женщина низким трубным голосом, тоже скорее мужским. Приветливость явно не была сильной стороной этого существа.

Не поздоровавшись с усталыми путницами, спрашивать таким тоном о причине их визита? Пожалуй, Альбина не ошибется, решив, что им тут не рады. И стоило бы развернуться, подхватить матушку под локоток и уйти из этой приятной, но неприветливой тени. Но она глянула на красную, распаренную Фёклу Фроловну, которая, присев на перильце, от усталости не реагировала на грубость, глядя бездумно прямо перед собой. Ох, кажется, придется идти до конца, хотя бы для того, чтобы матушка могла передохнуть.

Да и перед мадам Энне было бы неудобно после. Ведь она наверняка поинтересуется, как прошел визит, взялась ли портниха за их заказ. Поэтому, заранее смирившись с отказом, Альбина протянула карточку, которую ей вручила мадам Энне как рекомендательное письмо, и вложила её в толстые пальцы неприветливой служанки.

Пальцы оказались сухими и теплыми, а не жаркими и потными, какими представлялись. И в мыслях девушки крутанулось слабое удивление – надо же!

Женщина, вглядевшись в белый прямоугольник, приподняла бровь, которая скорее угадывалась, чем действительно была видна на круглом, покатом лбу, хмыкнула и отступила от двери со словами:

— Войдите.

Удивление стало ощутимым и даже прогнало усталую сонливость. И теперь уже Альбина двинула бровью, на мгновенье нахмурилась, соображая, в чем же дело, и, чуть улыбнувшись, переспросила:

— Так мадам Зу принимает?

Бесформенная женщина с неприветливым лицом скривилась — кажется, это была улыбка — и пробормотала едва слышно:

— Ишь ты, мадам Зу… — И, разворачиваясь спиной, раздраженно повторила: — За мной идите.

И пошла внутрь дома. Крупная оплывшая фигура, переваливаясь с ноги на ногу и шаркая так, будто это были не ноги, а неподъемные каменные глыбы, стала растворяться в сумраке коридора. И опасаясь потерять её из виду, Альбина быстро подхватила матушку и двинулась следом.

Рука Фёклы Фроловны сжалась на предплечье. Испугалась? Плохо себя чувствует? Девушка хотела глянуть на матушку, даже повернула к ней голову, но дверь за спиной чуть скрипнула и отрезала яркий солнечный день, оставив их почти в полной темноте.

То ли дневной свет, спрятавшийся за закрытой дверью, был слишком ярким, то ли помещение и в самом деле оказалось темным, но лица Фёклы Фроловны Альбина не рассмотрела и лишь на ощупь подбодрила, похлопав по пальцам, что едва заметно, но отчетливо вздрагивали, всё крепче, до боли сжимая Альбинину руку.