В горе и в радости

Глава 13

Я не смогла сдержать довольной улыбки и восторженных «ахов» пока смотрела на себя в зеркало. Дары Шнайдер превзошли себя и сотворенное ими платье было самым красивым, самым изысканным и самым необычным платьем из всех, которые мне доводилось видеть в своей жизни!

И при свечах, и при естественном свете солнца оно выглядело потрясающее! Легкое и воздушное, с минимумом нижних шуршащих юбок и нешироким кринолином оно было изящным и роскошным в то же самое время. Нежно-лиловое сверху оно переходило в насыщенный фиолетовый, почти черный, к низу. Отделку решили делать из полудрагоценных камней от прозрачного до желтого, чтобы полностью подчеркнуть идею. Я буду небом, закатным небом, которое переходит в ночь. А камни будут отождествлять звезды на нем. И мои волосы, не такого холодного оттенка как у Эстер, отлично гармонируют со всем нарядом и с маской бледно-розового цвета, которая закрывает пол-лица.

К плечам будет крепиться накидка в тон платью с внутренней стороны, но полностью темная с внешней и с серебряным узором, прикрывающая практически голую спину. Дерзость, да, но она так прекрасно дополняла этот наряд, что я согласилась и на спину, и на вырез, и на всё-всё-всё! А чтобы воплотить в жизнь эту красоту, дары придумали новую вариацию корсета: спереди его удерживали широкие бретели, а шнуровку сместили назад, и она начиналась ниже лопаток, как и сам корсет. Неслыханно и невиданно! Многие из более взрослого поколения могут осудить, да и Его Светлейшество не погладит по головушке... если узнает, кто находится под маской! А я уж постараюсь, чтобы об этом не узнал никто! Даже с портных клятву взяла, перестраховалась.

А вообще, для полноты картины, было бы неплохо договориться с отцом по поводу моего переодевания непосредственно во дворце, чтобы не светить гербом на карете. А почему бы, собственно говоря, и нет? Приехала в обычном платье, переоделась там и выпорхнула в зал! Только... Папы нет, когда вернётся – неясно, и показывать наряд как-то не хочется... А я хочу попасть на бал. Очень-очень хочу! А еще меня интересует, что это за «интрига» будет там присутствовать, посмотреть на убранство залы, когда будут зажжены тысячи свеч и... В общем, хочу и точка! Ну да, а ещё это – мой долг, я ведь тоже участвую в организации, вот! Проблема только в том, что присутствие мое обязательно на ужине, а без сопровождающего на балу мне быть не положено.

«А если..?» пришедшая в голову идея казалась абсурдной и практически невыполнимой, но я все же поделилась с дарами Шнайдер. Те задумались на несколько мгновений, переглянулись и принялись наперебой предлагать решения. Отметая одно за другим, мы пришли к выводу, что сделать то, о чем я просила, было сложно, но можно. Правда, дарам придется все оставшееся время провести за шитьем, даже ночи, чтобы успеть к балу, но они меня уверили, что займутся сим с удовольствием!

Довольные друг другом мы распрощались до завтрашнего дня. Я же, собрав волю в кулак, спустилась вниз, в гостиную с камином – до недавнего времени мою любимую комнату, а теперь практически оккупированную Юджином. Ему, видите ли, тоже нравится сидеть возле живого огня и «предаваться мечтаниям и фантазиям о героях из любовных романов». О чем мне поведали сегодня за обедом. Да таким язвительным тоном, что у меня даже слов не нашлось на достойный ответ. Я только и смогла, что покраснеть до корней волос и уйти.

Было безумно обидно, что Джинни стал ко мне относиться, как к какой-то недалёкой девице. Но я и понимала, что за такое отношения я должна благодарить сама себя, свою несдержанность и глупое сердце, которое так остро отреагировало на практически безобидный выпад. Я ведь знала, какой он. Ироничный, насмешливый и привыкший получать все, что ему в голову взбредет. Почему же тогда подумала, что его отношение ко мне будет другим? Почему я, из-за дурацкой и никому не нужной влюбленности подумала, что отношение Майера ко мне будет другим?

Сама во всем виновата. Сама.

С опаской открыла дверь в гостиную и с облегчением выдохнула – она была пустой. Не учитывая слегка подсохшего букета черных роз в большой вазе, о Юджине здесь ничего не напоминало. Мимо воли сжала кулаки и, подойдя к столику, нервно зазвонила в звоночек. Появившаяся на пороге через несколько минут Мира застала меня уже немного поостывшей (я уже успела измерять комнату три раза вдоль, поперек и по периметру) и даже успевшей несколько раз сменить решение на кардинально противоположное.

– Рина? – позвала она меня немного с опаской, завидев моё недовольное лицо.

– Мира, скажи пожалуйста, что здесь делает этот недосушенный гербарий? – девушка округлила очи, не понимая, что же мне так не нравится. Я решила ей помочь: – Мой отец обанкротился и мы больше не можем себе позволить держать в доме нормальные цветы?

– Но... – было видно, что она подбирала слова, – Вы же сами сказали, что вам нравится и что я не должна выбрасывать цветы пока вы сами не прикажете...

– Мира, я помню, что я говорила, но этот высохший веник мне ни к чему. – было смягчившийся голос опять зазвенел от злости, -- Будь добра выбрось его и отправь слугу к флористу, пусть подберет что-то... – я деланно скривилась, – … что-то не такое тяжелое, в светлых тонах. Хорошо?

– Да, Рина. Что-то еще?

– Нет. – резко ответила, но сразу же и передумала: -- Да, принеси, будь добра, успокаивающий отвар. Повар уже приготовил сдобу?

– Да, несколько минут назад только из печи вытянул. Все будет сию минуту.

Скрывая улыбку в уголках губ, девушка унесла вазу и скрылась за дверью. А я развалилась на кресле. Да-да, именно развалилась! Растеклась и устало выдохнула: зря я так отчитала Миру, да и цветы еще были ничего. При должном уходе черные розы могут стоять до трех недель и не уронить ни листика, ни лепестка. А я... Эх, что сделано, то сделано. И цветов мне не жаль, хоть они и мои любимые. И дело совсем не в том, кто мне их подарил.