Обречённая жена дракона

Глава 18

Остаток дня я провожу в мёртвом саду.

Если бы меня спросили — сказала бы, что ушла туда тренировать магию. Но на самом деле я прячусь от Клоинфарна, который остался в доме. Может, он и правда отправился спать. А может, пошёл в комнату Эйды…

Я не хочу знать.

Не хочу сталкиваться с ним… и с собой — краснеющий, пылающей, запутавшейся. Именно такой я становлюсь, когда он рядом. Куда только девается гордость принцессы? Почему, стоит ему коснуться, и мои высокородные манеры спадают как шелуха?

Бродя по высохшему саду, я погружаюсь в мысли. Снова и снова пытаюсь разглядеть истину в глубине души. Но это всё равно что светить магическим фонариком в ночное небо… луч теряется во мгле.

Мне невольно вспоминается кое-что…

Будучи подростком, я читала книгу, в ней молодую пастушку украл лесной змей. Он собирался съесть девушку, но она была слишком тощей, и поэтому монстр решил сначала её откормить. Он заточил бедняжку в пещере на высокой горе, и как бы она ни плакала — не отпускал. Змей был довольно жесток, требуя полного подчинения. Но он также заботился о ней, принося еду и тёплую одежду… И девушка, вместо того чтобы возненавидеть змея, влюбилась в него.

И когда рыцари из её деревни пришли убить монстра, она бросилась на их мечи, чтобы дать лесному змею время сбежать.

Помню, как я была возмущена столь глупой историей!

“Синдром жертвы, — объяснила мне мама, когда я прибежала к ней с книгой. — Пастушка находилась в полной зависимости от монстра. Наш инстинкт выживания самый сильный, и он заставил девушку влюбиться… Ведь так было легче пережить новую ужасную реальность. Конечно, такие чувства ложны и не приводят ни к чему хорошему… “

Но тут в комнату вошёл папа и, узнав о моём вопросе, высказал совсем иное мнение:

“Красть кого-то, чтобы откормить? — скептически ухмыльнулся он. — Не многовато ли сложностей? Думаю, этот змей изначально любил пастушку. Но не знал, как выразить чувства. Он украл её от отчаяния. Ухаживал за ней и оберегал, пытаясь пробиться к её сердцу… Но в итоге она сделала худшее! Умерла. Кто просил её жертвовать собой? Если бы она любила, то никогда бы так не поступила. Бедный змей!”

“Хах! Змей повёл себя как эгоист! — фыркнула мама. — И поплатился! И вообще, как ты можешь защищать этого ужасного монстра?! Что за глупые мысли ты прививаешь нашей дочери?!”

“Глупые, не глупые, но я тоже был готов украсть тебя, Николь. Повезло, что ты влюбилась в меня с первого взгляда”.

“Что?! Я в тебя?! С первого взгляда?!” — возмутилась мама, но тут папа обнял её и что-то прошептал на ухо, из-за чего она залилась краской, будто юная девочка. Про мой вопрос они тут же забыли, начав миловаться с самыми глупыми лицами.

Я только глаза закатила. А про себя подумала, что и змей, и пастушка — оба дураки! Надо было просто поговорить нормально и не было бы никаких проблем!

А любовь из-за “синдрома жертвы” — это чушь! В голове должны быть одни морковки, чтобы влюбиться в похитителя!

Но теперь я сама оказалась на месте этой “пастушки”... И в моём случае разговоры не помогут. К сожалению, как бы я ни отрицала, моё тело откликается на прикосновения Клоинфарна, будто я влюблена. Но это не так! Я ничего подобного не чувствую! Я не какая-то “жертва”, у которой нет иного выхода, кроме как полюбить монстра!

И если вдруг придут рыцари — я не брошусь на мечи! А позволю себя спасти!

“Позволишь? Правда? И дашь им зарубить змея?” — шепчет голосок сомнений. Я встряхиваю головой. В любом случае, это бессмысленный вопрос. Клоинфарн слишком силён, кто сможет его победить? А от свободы я точно не откажусь!

Если я когда-нибудь влюблюсь, то только если сама так решу!

Нельзя забываться! Клоинфарн “заботится” потому что он, как и змей из истории, ждёт когда я растолстею. А потом спокойненько отужинает мною, даже косточек не оставит! Он сразу сказал мне — я лишь его инструмент для достижения цели.

Нас связала странная метка! Может быть, это она пудрит мне мозги? Нет, всё! Я ей не сдамся! Больше не потеряю голову! А свидание — это только слово, моя цель — передать весточку родителям. Если мы, конечно, правда отправимся в Аштарию... Потому что с этим демоно-драконом расслабляться нельзя!

Встряхнув головой, оглядываюсь. Я стою в центре пустующего сухого сада, солнце катится к горизонту, а я так и не потренировала магию.

Что ж, сейчас самое время! Собрав из души всю злость на себя и на Клоинфарна, ударяю воздух раскрытой ладонью.

С шипением из моей руки вырывается белая вспышка. Она врезается в сухое дерево, и то неожиданно вспыхивает как смоляной факел.

“Ой”, — отшатываясь, пугаюсь я. И только потом понимаю — нет ни дыма, ни жара! Дерево не горит... Вместо этого оно, объятое странным белым пламенем, вдруг покрывается свежими веточками, на которых набухают почки, чтобы затем превратиться в зелёные влажно поблескивающие листья. Следом на ветках распускаются крохотные белые цветы.

Огонь гаснет… а я продолжаю стоять и в растерянности смотреть на дерево — единственное живое во всём саду. В рыжеватом свете вечернего солнца оно выглядит одновременно чужеродно и сказочно. Обоняния касается сладкий аромат, и я вдыхаю его полной грудью.

Протянув руку, касаюсь бархата листьев.

Настоящие…

Но разве это нормально? Разве я не швырнула гнев? Больше похоже на мою обычную магию, но раньше я могла уговорить распуститься лишь пару листиков... но уж никак не вернуть к жизни целое дерево!

Может, я случайно усилила свою “магию роста“? Но чем? Злостью?!

Неужели Клоинфарн прав, и моя сила, как и у хищников, в эмоции гнева? Это полностью противоречит всему, чему меня учили!

— Ты испортила мой сад, — вдруг раздаётся за спиной шелестящий женский голос, дрожащий от ненависти.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В пяти шагах от меня между сухими скрюченными деревьями стоит тень. Её чёрные волосы развеваются на ветру, старинное платье раскачивается на худых плечах, лицо смазано, а в провалах глазниц горят алые злые огни.