Академия Драгонмира. В поисках василиска

Глава 7.

Беззаботно шелестящий листвой вдоль дороги лес заметно менялся с каждым шагом вглубь.
- У змеиного камня совсем дремучим станет, - предупредила дочерей Заряна.
- Да вроде пускает лес, тропы не путает, ветками проход не заслоняет, - осмотрелась Гордяна.
- Так лес же! Чувствует, что не душегубство задумали, вот и не мешает. - Ответила ей Дарина.
- Я вот смотрю, трава спадает, а мха всё больше, вон уже и на ветках проглядывает. Да и воздух становится влажный, тяжёлый. - Чувствовала изменения Гордяна. - Странно, так близко у дороги болота и никто не знает?
- Да не близко. Это лес оберегает и на заветную тропу выводит. Мир он же сам по себе не живёт, он жизнь любит. Чтобы суета кругом, - мягко улыбалась Заряна. - Вон и подарочек наш кряхтит, лежать не желает. Ну, давайте, Миранда Змеевна, понесу вас, чтоб вы по сторонам смотреть могли.
Девчушка словно только того и ждала. Всё ей было интересно, на каждый шорох оборачивалась. Заряна только улыбалась, подстраховывая ещё слабую детскую шейку.
Уже скоро полозы добрались до странного места. Среди мхов, мягким бархатом сверкала зеленью свежая трава, словно только-только проросла по весне. Спиралью к этому островку травы вели неизвестно кем выложенные камни. Словно и впрямь огромный белый змей задремал на пригорке среди травы. Голову этого змея заменял большой треугольный камень. На него-то Заряна и опустила миром подаренную внучку.
Малышка тут же перевернулась на животик и, сощурив глазки, зло зашипела на притихшую с краю ящерку.
- Правильно, нечего всяким ящерицам при змеиных обрядах хвостом вертеть, - хмыкнула Дарина. - А то можно и без хвоста остаться.
Малышка словно поняла слова тётки и старательно потянулась к непонимающей, что вообще происходит, ящерице. Только в последнюю минуту ящерка смогла сбежать, оставив в детских пальчиках часть своего хвоста. Но Миранде этого показалось мало.
- Смотрите, - кивнула на неё Дарина. - Зельевар растёт. Хвост ящерицы, лист папоротника... Похоже на "Легкий след".
- Или на " Хвост ящерицы, запечённый с травами". И тогда внучка у меня повар. - Скинула плащ Заряна.
- Смотря какая ящерица лишилась хвоста. А то и на рецепт "Каменного сна" похоже. Хороший яд, основательный. - Задумалась вслух Гордяна.
- Всё это, девочки, лишь ручьи от одного истока, - покивала головой Заряна. - Луна скоро в пик силы войдёт, некогда нам разговоры вести. А ты ползунья, возвращайся-ка на место!
Миранда бабушку послушалась, но хвост ящерицы и папоротник сжала в кулачках крепко накрепко, и отдавать отказывалась наотрез. Даже сверкающий медальон на витой цепочке, который Заряна надела на детскую шейку, не отвлёк внимания от самолично добытых первых ингредиентов.
Девочку уложили на пелëнку в центр камня. Гордяна осторожно налила на один из углов воды.
- Ничего себе! - не сдержалась Даринка.
Вода потекла узкой струйкой, как будто по желобку. Сначала из одного угла, потом вокруг ребёнка, а потом одновременно в два оставшихся угла.
У одной из вершин треугольного камня встала по слову матери Дарина. Сама ещё совсем юная, она олицетворяла сейчас собой рождение и юность.
Место у второй заняла Гордяна. Женская зрелость, пора выбора и материнства.
Заряна, вставшая у оставшегося угла, это была старость, опыт и мудрость.
Единство рождения, жизни и смерти. Три вершины змеева узла.
Не было сложных фраз на мёртвом языке, не применяли полозы и особых зелий. Просто старшая из женщин просила покровительства у Луны, что трижды меняет свой облик во время цикла. Утаить, сберечь, скрыть от беды и происков невинное дитя. А хранителями становились она сама и её дочери. Порукой за взятые на себя обязанности, должна была стать объединённая кровь, а закладом за жизнь юной принцессы Заряна оставляла самое дорогое, что у неё было. Жизнь. Свою и своих дочерей.
Свет луны, свободно льющийся вокруг, собрался в яркий сгусток прямо над малышкой. Яркий протуберанец лунного света медленно превращался в бутон. Пять длинных острых лепестков лунной лилии застыли лишь на мгновение. Потом каждый из них острым росчерком мелькнул в воздухе.
Заряна чуть согнула ладонь, позволяя набраться крови из распоротой лунным лепестком ладони.
- Да будет так, - произнесла она и перевернула ладонь, позволяя своей крови упасть на камень.
- Да будет так! - повторили за матерью и обе дочери.
Зло заплакала маленькая Миранда, пачкая сжатым кулачком камень вокруг себя. Королевский медальон василисков вспыхнул, впитывая в себя последний лепесток, засиял белой вязью на коже ребёнка и исчез, словно его и не было.
- В час, что будет предназначен для того, чтобы явить истину, тайное станет явным, - произнесла Заряна, беря ребёнка на руки. – Ну. будет тебе, будет. Да, поранила ручку?
- Вы лучше посмотрите, что стало с хвостом ящерицы и папоротником. Первый раз такое вижу, а уж Любава наша что только не делала! - осторожно разжимала Дарина детский кулачок, стараясь не просыпать ни крошки. - И что с этим делать?
- У меня медальон-хран есть, - улыбнулась Гордяна. - Пусть хранит. А то вдруг понадобятся? А тут ингредиенты смешанные с королевской кровью да изменённые лунной магией. Ты пойди ещё такие найди! А так если и почует кто магию на шее Миранды, то легко будет списать на хран.
Через день путниц нагнала попутная телега.
- Заряна Всеславовна, слышал вы и с грустью, и радостью домой идёте? - окликнул старшую из женщин мужик-работник с соседнего хутора. - А я до развилки порожним еду. Давайте подвезу. Глядишь, может будущую подружайку хозяйкину везу?
- А у вас на хуторе откуда приплод? Вроде у хозяев дочерей нет. Или Ирвин невестку успел привезти? Так он вроде на войну уходил год назад, - удивилась Заряна.
- Да нет. Пришёл мрачнее тучи, словно на десять лет постарел. - Вздохнул возница. - Драконы за службу одарили без обид. Только он, что тот коршун над цыплёнком, над дитём вьётся. Девчушку приволок, говорит, слюбился в прошлом году с девкой из воительниц. Да та дурища и с пузом в драку лезла. Родила до срока, и в родовой горячке сгинула. Дочь только раз на руки и взяла. Да и нарекла сама, Ирвиной. Видно крепко ей наш младший хозяин в душу запал.
- Ох, бедняга. Сиротская доля не сладкая, даже при любящей родне. А оженится Ирвин? Как мачеха ещё примет? - покачала головой Заряна.
- Да не, - отмахнулся возница. - Дед с бабкой кровиночку забижать не дадут. Там у девки только глаза материны, каре-медовые. А во всём остальном один в один Ирвин. Даже на головëнке волос синий.