Женитьба дядюшки Жиля

12. Неудачная попытка

— Госпожа де Кресси — сестра Саважа, — пояснил его преосвященство медовым голосом. — Советую вам, Эскар, быть осторожнее.

Неизвестный кавалер вздохнул.

— Конечно же, ваше преосвященство, — тот выглядел кротким и добронравным. — Я буду очень вежлив с прекрасной госпожой. Могу ли я пригласить её на танец?

— Госпожа Мадлен, это Габриэль, граф Эскар, он служит его высочеству Генриху. И, очевидно, желает с вами танцевать.

— Благодарю, — вздохнула Мадлен. — Но не уверена, что смогу составить пару — я не знаю объявленного танца.

Всех пригласили на что-то, Мадлен неизвестное, и в первой паре стояла сияющая Лионелла де Вьевилль со своим женихом.

— Тогда, может быть, следующая аллеманда? А пока прогуляемся?

— Благодарю вас, я не расположена гулять.

— Тогда я подойду к вам перед танцем, — граф Эскар поклонился изящнейшим образом и отошёл.

Может быть, позабудет? Или найдёт другую жертву? Тем временем рядом появилась Одиль, Мадлен отдала ей цветок и велела унести в спальню, там поставить его в воду и возвращаться.

— Мы присмотрим, госпожа Мадлен, — подмигнул ей виконт де ла Мотт. — Он будет с вами только танцевать, ничего более!

Надо же. Для Мадлен и танцевать-то — уже много. В её прошлой жизни танцевать можно было с мужем и с его братьями, и ещё иногда с Жанно — если он вдруг случался там же, где и она, и это уже был праздник. Мадлен поняла, что просто не умеет танцевать с чужими мужчинами! Ей это не то чтобы неприятно, но не в радость совершенно.

А как ты будешь девочек замуж выдавать, подумала она. Тоже как тебя саму — ничего о жизни не знающими? Умеющими только рукодельничать, вести дом да читать? Или, может быть, лучше, как Лионелла де Вьевилль — радостная, счастливая, наслаждающаяся и вниманием жениха, и праздником, и вообще жизнью? Потому что самой Мадлен стало обидно до слёз, когда она вдруг поняла, что её жизнь тоже могла быть другой. И для этого ей даже не нужно было рождаться мужчиной, как Жанно, женщины тоже живут не только так, как жила до недавнего времени она.

И ей бы очень не хотелось, чтобы её девочки, попав на такой вот праздник, не знали, куда деваться от неловкости и неумения. Поэтому — нужно пробовать самой. Просто танцевать и разговаривать. Вдруг получится? А потом — учить их.

Жакетта в ответ заулыбалась и рассказала — она тоже, оказывается, почти не умеет танцевать. Так вышло, она стала учиться совсем недавно. Как, граф Саваж не рассказывал госпоже Мадлен её историю? Значит, надо будет рассказать.

Объявили ту самую аллеманду, и тут же к ним подскочил граф Эскар, раскланялся, подал руку, предварительно коснувшись запястья губами — прямо как при дворе. Мадлен сделала реверанс и подала ему свою руку, тоже сначала поднеся её к губам.

Шаги в целом несложные, о них можно не думать. Можно присмотреться к кавалеру. Он темноволос, темноглаз и не пожирает её взглядом, как принц, а поглядывает осторожно и изредка, но поглядывает, даёт понять, что она в центре его внимания. Одет роскошно — видимо, не бедствует. Жемчуг на дублете ровный и крупный, рисунок вышивки — прихотливый. Много колец на пальцах — и гладкие, и с рисунком, не видно каким, и два — с камнем. И ещё от него пахло — не обычным запахом мужчины, пусть даже и следящего за собой, а вот прямо — какими-то притираниями. Как будто — немного цветочного масла, и ещё чего-то, в целом запах гармоничный, но какой-то сладковатый. И — этот наносной запах смазывал впечатление от его собственного. Любопытно. Интересный вариант. Ну да, некоторые придворные кавалеры даже глаза подводят, говорят, им это нравится. Покойный муж и его братья о таких говорили недобро, ну да они и к серьге в ухе Жанно поначалу попытались прицепиться, одного раза хватило, больше не заикались.

Мадлен не заметила, что танец закончился. Поняла только, когда её кавалер остановился и, не выпуская её руки, поклонился. Она спешно ответила — ещё подумает, что она совсем деревенщина. Впрочем, про неё пусть что хочет, то и думает. Пока. А вот девочкам уже совсем скоро нужны будут её безупречная репутация и какая-то основа для выхода в свет — там должны знать хотя бы её, Мадлен. Значит… никуда не уезжать, пользоваться добротой Вьевиллей и заводить знакомства?

— Госпожа Мадлен, дорого бы я дал, чтобы узнать ваши мысли, — улыбался Эскар.

Довольно хищно улыбался, если уж на то пошло.

— Они просты, как летний ветер — я думаю о дочерях, и о том, что старшей уже через несколько лет выходить в свет и представляться ко двору.

— Если ваши дочери унаследовали вашу красоту — то им просто не будет равных, — улыбался Эскар. — Может быть, теперь вы согласитесь прогуляться — хотя бы до фонтана во дворе и обратно? Ваши друзья вскоре вновь получат вас в безраздельное пользование.

Друзья? У неё? Нет у неё друзей, подумала Мадлен и поняла, насколько это грустно. У отсутствующего здесь брата — есть, и она сейчас пользуется именно его дружескими связями — на благо себе и девочкам. А у Ангеррана друзей не было. Что он мог дать дочерям? Да ничего.

Но, кажется, она отвлеклась и снова прослушала слова своего кавалера, а он, видимо, принял её молчание за согласие и уже вывел её из зала во внутренний двор и вёл к фонтану. Сейчас там не было играющих детей, и вообще сгущались сумерки.

— Вы снова где-то в дебрях ваших мыслей, прекрасная госпожа де Кресси, — говорил он. — Вас совершенно невозможно очаровывать сладкими речами — вы их не слушаете. Может быть, с вами нужно быть откровенным?

— Будьте любезны, — она насторожилась.

Слова об откровенности обычно не означали ничего особенно хорошего.

— Вы очень красивы, и вы свободны. За вашей спиной не стоит никакого злого мужа. Вы сама себе хозяйка и можете сами решать — отвечать ли на предложение мужчины.

— Предложение? — нахмурилась она.

Вот ещё не хватало!

— Я тоже свободен и восхищён вами, дорогая госпожа де Кресси. Я готов петь вам оды и дифирамбы, и не только петь — если вы позволите утешить вас в вашем суровом одиночестве. Уверяю вас, я достаточно искусен, чтобы вы быстро забыли вашего неуклюжего мужа — вряд ли он в любви был лучше, чем во всём остальном.