Ошибки небесной канцелярии

Глава 3 День первый

Медленно и величаво, как корабль из залива, выплывала Серафима из сладкого сна.

Новый мир, щекотал ресницы тёплыми лучиками утреннего солнца, а слух птичьими трелями, похожими на распевку начинающего сопрано.

Сима недовольно поморщилась, переворачиваясь на другой бок и чуть не свалилась с узкой кровати.

Сон растаял как будто его и не было.

Её спальней оказалась крошечная мансарда под нависшей над головой пологой крышей. Большое двухстворчатое окно прикрыто с внешней стороны перекошенными желюзями, а с внутренней чем-то вроде тюля. Высокий комод, подпирающий стену, круглое зеркало на двери и крючок с одеждой рядом.

Всё очень скромненько, но вполне приемлемо.

Дальнейшее изучение обстановки пришлось отложить.

Подчиняясь требованиям пронзительного голоса, Серафима сползла с кровати и, запахивая находу сорванный с вешалки халатик, понеслась вниз на встречу со своими новыми родственниками.

Орала, как не странно, мамаша. Не в пример оригиналу эта была криклива и требовательна. Самое обидное, что положение в семейной иерархии она отвоевала себе прочное. Никто здесь с ней не спорил, не попрекал простецкими манерами и недостатком образования.

Серафима молча кивнула и, так же молча, приняв чашку с чем-то горячим из рук, уже с утра раздражённой матери, уселась на своё место за кухонным столом.

Вслед за ней вошёл отец и натянуто улыбаясь пожелал всем „добрейшего утра.“ Отсутствие отклика его совсем не задело и, продолжая улыбаться, он проворковал, обращаясь к жене:

- И чем же нас сегодня порадует хозяюшка?

- Ешь, что дают и радуйся, что есть чем пузо набить, - ответ прозвучал сердитым упрёком, но улыбку с лица отца семейства стереть ему не удалось.

Глотнув из своей кружки отвратительное пойло (а в том, что это было именно пойло Сима уже имела удовольствие убедиться) он обратился к ней:

- Отлично выглядишь. Словно не ты вчера на площади отплясывала.

- А толку то что? - Высказала своё мнение мамаша, усаживаясь напротив. - Ни денег, ни чести. Только расходы на обувке.

- Ты же знаешь, я сам набойки прибью.

- Прибьёт он… Делать тебе больше нечего. Лучше пойди свою мамашу поторопи. А то без завтрака останется. Будет мне потом свои великосветские рожи корчить…

- Я сама бабушку потороплю, - вызвалась Сима, засовывая в рот остатки резинового оладушка.

- На пустую болтавню времени у тебя нету. Тебя в пекарне ждут, - напомнила мать, доедая остатки Симиного завтрака.

- Чего ей туда торопится, денег всё равно не уплатят, - прочавкал отец с набитым ртом.

- Много ты понимаешь, - скривилась его жена толи от вкуса утреннего напитка, толи от мужниных слов, - я с Тии, за свою доброту, в два раза больше получу.

Отец в ответ что-то промычал, но Сима прислушиваться не стала. Ей не терпелось познакомится со своей новой бабушкой.

Раньше комната бабушки была в мансарде, рядом с Симоной, но после неудачного падения с лестницы, старушку переселили в обеденный зал.

Эта комната такого напыщенного названия не заслуживала. В ней помещались кровать, письменный стол, полка для книг и старый комод с резьбой и инкрустацией. У большого окна с видом на проезжую часть дороги, стояло кресло-качалка в котором бабушка проводила большую часть своего времени.

Она и сейчас в нём сидела, поскрипывая половицами.

Костлявая, затянутая в футляр вдовьего платья, с седыми волосами, скрученными в фигу на самом темечке, напоминала она ворону на жёрдочке и видом своим, и повадками птичьими.

Слегка изогнув шею, демонстрируя острый клюв длинного носа, скосила она на Симу неожиданно яркий глаз и сказала, словно прокаркала:

- Если ты здесь чтобы позвать меня к завтраку, то не утруждайся. Я лучше воды выпью, чем эту вонючую мерзость которую твоя мамаша величает кофэм.

- Кофэм? -Удивилась Сима. - А я думала, что это какой-то оздоровительный напиток.

- Ты наверно хотела сказать отравительный, - бабушка отвернулась от Симы и вернулась к своим наблюдениям.

- Ты что-то ещё хотела? - Не отвлекаясь от своего занятия, спросила у застывшей в дверях внучки.

- Нет, просто сказать — с добрым утром, - Сима ещё немного потопталась у входа и, поняв, что аудиенция окончена, побрела к себе наверх, анализируя впечатления от личного знакомства с новой семьёй.

Мама ей однозначно не понравилась. Шумная, невоспитанная, а главное, совершено не умеет готовить. Симина мама, которая настоящая, всю душу в готовку вкладывала. Она даже чай заваривала так, что от одного запаха слюнки текли. А оладушки?.. Они же во рту таяли!.. Ну ладно, придётся обходится без деликатесов. Ничего страшного, зато лишние килограммы сбросит.

Папа. Ну папа, как папа. Сам по себе, но добрый и весёлый. Или хочет казаться добрым и весёлым. По большому счёту ему только надо чтобы его по мелочам не дёргали и в покое оставили.

В той, прежней жизни, папа за свой покой щедро платил. Его женщины ни в чём отказа не знали. Этому же, судя по всему, платить нечем, вот он и делает вид, что всё его устраивает и он счастлив безмерно.

А вот бабушка… Бабушка - настоящая энигма. Понять хорошая она или плохая просто невозможно. Вот прежняя. Прежняя характер имела стервознейший, но Симу любила. Пыталась слепить из неё куклу по своему образу и подобию, требовательной была сверх меры, но всё под одним общим лозунгом: „Для твоего же блага глупенькая.“

Эта бабушка никаких усилий делать не будет, ни во вред, ни во благо.

Единственное, что у бабушек общее так это ярко выраженная антипатия к мамам.

Ну что ж, решила для себя Сима, сложные взаимоотношения в семье для неё дело привычное, а сохранение нейтралитета развито на уровне рефлексов. Ничего, справится.

Состояние гардероба озадачило. Платье было одно, явно праздничное, несколько юбок, сомнительной свежести, к ним пол дюжины блузок и один куцый жакетик, рассчитанный на более холодное время года.