Три года счастья.Так мало.

Глава 37. Финал. Часть VI. Выстоять.

*** Флешбек***

Надя Петрова прекрасно знает свою мать и на что та способна. Петрова только не понимает, почему она так изменилась тогда, в Мистик Фоллс, когда утратила силу и молодость. Боялась смерти? Но могла же просто перепрыгнуть в тело обращенной в вампира красотки-модели и продолжать жить своей жизнью. Но она же выбрала тело Елены и Стефана Сальваторе. Надя же помнит, как умирала в муках от укуса оборотня и ее мать пришла, сделала все правильно. Тогда Кетрин Пирс вела себя глупо и правда в том, что даже она не в силах объяснить мотива своих поступков. Тогда Надя имела права осудить мать. Хотя и сама вела себя, как влюбленная дурочка, доверилась Метту Доновону. Неужели такое чувство, как любовь и вправду лишает рассудка и оставляет после себя глубокие раны, разрывает сердце на части. Надя не верит в то, что люди меняются, только вот рядом с Элайджей ее мать совсем другая, не та истеричная особа думающая только о том, как заполучить Стефана Сальваторе и удовлетворить свое внутренне эго. Когда Надя видит свою мать рядом с Элайджей, то как он держит ее за руку, каким взглядом смотрит и она так непринуждённо улыбается ее, целует в щеку, смеется или кладет голову на плечо, тихо вздыхает вспоминая все прожитое и верит в то, что душу можно излечить. Излечить любовью. В такие моменты Надя Петрова верит, что ее мать нашла покой и взаимную любовь. Рядом с Элайджей она вспоминает, какой была когда-то. Вспоминает милую семнадцатилетнюю девушку, которая верила в любовь и которая умерла так давно. Этот мужчина связь с ее человечностью и ходячий преподаватель того, как правильно и как важна сила семьи. У нее же никого не было, о ней никто не заботился, никто не любил. Время и смерть сделали из нее ту, которая выживает, лжет, манипулирует и предает ради собственной выгоды. Такие не способны любить и вообще ничего не знают о любви. Такие властные стервы играют, подчиняют своей воли и ставят на колени мужчин. Время и желание жить сделали из нее ту, кем она является — эгоистичную стерву Кетрин Пирс. Только вот Элайджа Майклсон единственный мужчина, который любит эту стерву и прощает. А может, она права и тот просто привык страдать и нашел в этой самой любви свои страдание и сломанное, которое нужно починить, ту, которую нужно спасти. Постоянный Элайджа Майклсон, который знает ее настоящую и привыкший чинить и спасать. Но нужно ли все это было ей? Нужна ли ей вся эта его любовь с громкими словами и болью, желанием обжечься на солнце или сгореть в ярком и жарком Адском пламени? Любовь — это больно. Кетрин Пирс знает, как бывает больно. Элайджа Майклсон уверен, что без страданий нет и любви. Если ты не прощаешь, не борешься и не спасаешь, то это разве любовь? Он боролся за нее, ломал и пытался возненавидеть, проявить безразличие, когда узнавал, что она с другим, вырвать из своего сердца, освободиться от этой любви и впустить в свое сердце другую, но не смог, потому что любовь к этой испорченной и эгоистичной стерве слишком глубоко вросла в его сердце.

Любовь — величайшая слабость. Рядом с ним она может забыть обо всем и чувствовать себя живой.Найти защиту в его крепких объятьях и быть просто женщиной, которая любима и о которой заботятся, оберегают. Не думала, что любовь к Элайджи Майклсону поставит ее на колени. Всегда думала, что на колени ее поставила безответная любовью к Стефану Сальваторе. Та любовь прикончила ее.

Ошиблась.

На колени ее поставила настоящая и ответная любовь.Только рядом с ней он живой и сам не знает, почему все именно так. Эта женщина источник его силы и проблем. Эта любовь причина выброса смеси гормонов, в частности эндорфина и окситоцина.

Только рядом с ним она спокойна и уверена в том, что больше не нужно бежать. Пора бы уже ей остановится. Пора бы уже признать, что рядом с ним она может быть просто слабой женщиной, рядом с сильным мужчиной. Только ради него готова умереть и предана лишь ему, ведь пустит бескорыстно лишь для него одного.Слишком любит и ценит, прекрасно зная, что если встанет выбор, то Элайджа Майклсон пожертвует всем ради семью. Пожертвует даже ею, любовью, личным счастьем и покоем. Знает и смирилась с этим.
 В ее голове столько мыслей и к сожалению, не может это контролировать, вздрагивает, выпускает из рук нож, которым нарезала сыр для завтрака. Эффект неожиданности сработал и как Пирс не могла не слышать приближение свое дочери? Точно расслабилась и теряет хватку, ведь рядом тот, кто защищает и оберегает их покой. А Надя садится за стол, поливает горячие тосты кленовым сиропом, знает, что мать любит этот сироп, вдыхает запах кофе и кажется пробуждается окончательно. Завтрак придаст силы и сегодня у нее есть повод для улыбки — влияние Элайджи дало свои плоды и после ужина ее мать согласилась принять Этьена. В мыслях Нади еще свежа воспоминание о том, как ее мать убила ее возлюбленного Грегора. Тогда желала только, чтобы та горела в Адском пламени, ведь слишком глубокую рану ей нанесла мать отняв любовь. Но Кетрин Пирс ее мать и этого не изменить и возненавидеть не сможет, а будет сражаться за нее до самого конца и простит. Просто ее мать была одинока и ненавидела это, а сейчас все иначе, ведь рядом с ней любимый мужчина и дочь — семья, те, кто любят и примут ее любой. Сейчас Надя поминает, что ее матерью двигало тогда и что движет сейчас. Тогда Кетрин Пирс двигали: ненависть, злоба, одиночество, жажда подчинять и наказывать, желание выжить любой ценой все эти действия движимы одним единственным чувством скрывавшемся глубоко внутри — она одинока и ненавидела это. Именно это чувство и делает ее похожей на ее злейшего врага Клауса Майклсона. Только тот в отличие от нее всегда был и будет величественным королем, а она так и останется жалкой крысой, которая вечно бежала от него и боялась, не ценила того, что давала ей жизнь так и умерла в одиночестве, не познал настоящей любви и счастье. Одиночество Адское чувство.Она всю свою жизнь испытывала одиночество -это значит пройти через Ад. Кетрин Пирс была в Аду еще при жизни, до того самого момента, как умерев оказалась в настоящем Аду. А что для Кетрин Пирс значит семья? Она потеряла ее по своей вине, ведь могла же подумать, что сбежав от Клауса и обратившись в вампира тот отомстит убил всю ее семью. Одумалась, но уже было поздно. Ей оставалось только горевать и плакать, позволить боли сломить себя, чтобы после этой потери стать сильнее. Одумалась, но было уже слишком поздно, ведь ее дочь умерла от укуса оборотня и Кетрин Пирс умерла вслед за ней. Видимо пресловутый материнский инстинкт сработал слишком поздно и та осознала, как важна для нее семья и единственная дочь. Люди меняются и такую, как Кетрин Пирс смогла изменить только любовь к Элайджи Майклсону, который рядом, оберегает от всех, нежно целует в шею перед сном, крепко держит за руку и ведь не зря же говорят, что настоящую любовь можно узнать по прикосновению руки. Он поддерживает ее и заново учит ценить силу и святость семейных уз. Теперь она цепляется за это чувство, как за единственный спасительный круг. Глаза ведь скажут лучше любых слов или могла с разбега запрыгнуть на него: обнимая руками за шею, а тот удерживал ее, ведь ее ноги крепко обвивали его талию. Или он мог просто забросить ее на плечо и унести в их спальну, уложить на постель и покрывать поцелуями, каждый дюйм ее лица, несмотря на недовольства Пирс, которое сменялось смехом и взаимностю, когда крепко обвивала своими руками его шею и смотрела в глаза, которые отражали только тепло и нежность. Когда Элайджа смотрел на нее таким взглядом она замирала, находилась под действием влиянием сильно чувства. Не похоже это на сдержанного Элайджу, который скрывал проявление чувств. А может она и не знала настоящего Элайджу Майклсона? Того, кто желал чувствовать, заботиться, любить. И в такие моменты им было плевать на все, забывали, как дышать, позволяли губам вольность. Выглядели, словно семнадцатилетние влюбленные подростки. Таким, монстрам, как они любить сложнее и им далеко не семнадцать. Но важнее, что они чувствуют и счастливы.
Порой Надя Петрова не понимала, почему ее мать могла вести себя, как полная идиотка, которая топтала свое счастье. Но сейчас стерва успокоилась ведь нашла в Элайджи Майклсоне взаимную любовь. Сейчас не посмеет обернуться назад, туда, где боль, смерть и пламя Адского огня. Сейчас Надя на сто процентов уверена в том, что ее мать успокоилась обретя то, чего была лишена столько столетий.