Гильдия Теней

2.

Когда Лагот вернулся в Патрульный Штаб, где главенствовал Берн,  упивающийся случайной властью, то оказалось, что кроме Вимарка, уже кое-как отогретого, и ещё одного юноши – Юстаса, в штабе никого нет. Видимо, произошел тот самый счастливый для Лагота час, когда одни уже ушли на смену, а другие еще не вернулись полными составами, или обедают в столовой. Словом – редкая минута тишины.

          В Патрульном Штабе тоже было холодно. В Мааре неистовствовал холод, а дрова не успевали подвозить, расчет был на то, что холод придет чуть позже, но получилось так, как получилось. Жаловаться было некому и оставалось терпеть.

          А что касается, например, сна, то и по койкам патрульные разбредались почти, что в полном облачении, что и выходили на улицу – ночью Маару терзал ещё больший холод.

          Юстас и Вимарк о чем-то тихо переговаривались, разглядывая листок, лежавший на скорбной, плохо сколоченной тумбе между койками. Вообще – вся мебель в Штабе была либо второсортной, полученной из разграбленных Коллегий,  либо сделанной самостоятельно. В большой комнате было двенадцать коек – по шесть с каждой стороны, между койками счастливцев умещалась такая вот тумба для хранения личных вещей. У Лагота такой тумбы не было и свои вещи (нехитрые пожитки, по большей части даже выданные при вступлении в Патруль), он держал в холщовом мешке под койкой.

          Увидев Лагота, Юстас и Вимарк мгновенно прикрыли листок руками, не сговариваясь. Лагот сделал вид, что не заметил этого, хоть обида и скользнула по сердцу – они же все равны, чем он хуже?

          Но Вимарк, словно угадав его мысли, спросил мягко (он сам был каким-то очень мягким и романтичным):

-Ты доложил уже?

-Угу, - Лагот стал искать в холщовом мешке свою ложку и миску. В столовую надлежало являться именно с выданной посудой. Организовывался Штаб спешно, поэтому никто не озаботился посудой для патрульных. Ее привезли позже и выдали на руки по строгому списку.

-И какая она? – спросил Юстас. Про него Лагот не знал точно ничего. Юстас вообще держался отдельно, как и Вимарк. В холода не ныл, на дрянную похлебку не жаловался и вообще был каким-то спокойным и смирным, словно не было ничего в его службе.

-Кто? – ложка запуталась в чем-то, и пришлось вытряхивать все на койку. Тонкая расческа, кусок грубо отрезанного мыла в тряпочке, нитки и иголка для подшива формы, одна смена одежды и белья, носки, миска, а…вот и ложка – запуталась в веревку, соединяющую пару перчаток для меньших морозов.

-Арахна, - ответил Вимарк. – Какая она?

-Она…- Лагот хотел ответить что-то язвительное, но вспомнил пустыню в глазах Арахны, скорбь, усталость и решил сказать правду, - измученная она какая-то.

          И решил похвастаться.

-А еще я видел Мальта.

-А он какой? – оживился Юстас. – Жестокий человек?

-Неприятный, - признал Лагот. – Очень неприятный. А вам какое дело?

          Юстас и Вимарк обменялись взглядами, наконец, Вимарк сказал:

-Про них всех много говорят. Но сказать можно все, что угодно. вот и интересно…

-Ну да, - согласился Лагот, - сказать можно все, что угодно. вот, например, я скажу, что видел ваш листок.

          Лагот взял миску и ложку и распрямился, глядя на патрульных. Вимарк залился краской и спросил:

-А ты не расскажешь Берну?

-Может быть, и расскажу, - Лагот не стал скрываться. – Если это незаконно.

          Не дожидаясь приглашения, Лагот приблизился к тумбочке между койками Вимарка и Юстаса и патрульные, еще раз переглянувшись, убрали ладони с листка. Лагот увидел, что это очередное творение ушедших в тень уличных поэтов – самой необыкновенной породы творцов, которым нужны лишь самые простые и не самые изящные рифмы для того, чтобы достичь нужной им цели.

          Вот и сейчас Лагот видел перед собой черные кривые буквы и без труда мог прочесть весьма простое, но неожиданно очень точное стихотвореньице.

«В королевстве Маара
Легко попасть в опалу,
Лишь достаточно сказать,
Что в заговор пора вступать.
Испугаются тогда воители,
Что сегодня победители!
Ведь рубили они и карали
Тех, кто меча не держали…»

          Лагот решил для собственного блага не дочитывать дальше. Оторваться оказалось неожиданно очень сложно – строки были очень простые, лишенные изящного слога, они заманивали в бездну. А путь из этой бездны виделся лишь один – эшафот!

-Так! – Лагот отшатнулся, - откуда это у вас? Вы понимаете, что это такое?

-Да ладно тебе, - отмахнулся Юстас беспечно,-  стишок. Ты дочитай до наших…

-Там и про Берна есть, - вставил Вимарк, перебивая. – Очень забавно!

-Выбросьте! – Лагот был в ужасе. – Вы что? Притащить сюда! Откуда вы вообще это взяли? Нам бороться с этим надо, а вы?!

-В трактире нашел. Берн меня туда потащил, сказал, что я совсем замерз. Влил в меня стакан вина и отправил сюда, - объяснил Вимарк, - а я когда уходил, смотрю – подмигивает мне один. Ну я подошел, а он в руку и скрылся. Мы уж с Юстасом здесь прочитали. Там смешно, дочитай!

-Нет! Нет! – Лагот замахал руками, - вы идиоты! Вы идиоты! Вы бороться с этими листочками должны, а вы? принесли сюда, развернули и смеетесь. Да я…сдам!

-Да ладно-ладно! – Юстас взял себя в руки быстрее, чем Вимарк, сам взял листок и скомкал, - сейчас я его выброшу, и ничего не было, все? мы же тебе просто из доверия показали. Больше некому!

          Это немного польстило, но Лагот не успокаивался до конца. Ему было страшно, и он бушевал дальше:

-Выбрось это подальше от Штаба! Юстас, я не шучу! Не выбрасывай здесь, вдруг, кто увидит.

-Какие все нервные стали…- Юстас с неодобрением покачал головою, покорно, однако, одеваясь  на улицу.

          Лагот скрестил руки на груди, и не взглянул даже на Юстаса, когда он протискивался мимо с листком. Только когда хлопнула дрянная дверь, пропускавшая в Штаб холод, Лагот обернулся и немного успокоился.