Блог перфекционизма или всё тщетно(((

Блог перфекционизма или всё тщетно(((

Ну собственно у меня начался перфекционизм. Даже нет, не так. Просто я вдруг прочитала книгу, которую писала и постоянно переписывала с детства и до лет 16, наверное. И она мне показалась более интересной, чем то, что я пишу сейчас. Я читаю и не могу оторваься, я переживаю за героев, я сроднилась с ними. Они вызывают у меня давно забытые сладкие воспоминания. Я не вижу ошибок в той повести (или романе?), я просто перечитываю и балдею. С тем что я пишу сейчас, с этими героями, я не сроднилась ни на чуть-чуть. Мне временами скучно, временами интересно, временами бывает вдохновение. Ту же вещь я писала в тетрадке после школы, забывая про обед и ужин, про окружающий мир. И, блин, я не хочу её переписывать, она живая та, которая есть, и я не хочу дописывать то, за что сейчас взялась, пока не почувствую того же родства с героями, какое было тогда. В тех героях мне каждая точечка дорога, каждый штрих ручкой, каждый рисунок на полях...

Было ли у вас такое, и как боролись?

Вот отрывок старой книги, почти без правки. Я вижу героя, как  живого:

Ишмак шёл по лесной тропинке в тёмный недобрый час. Моросил мелкий дождик. В небе появлялись первые звёзды…  А он наконец-то вынужден был признаться самому себе, что он заблудился. Видимо, свернул не на ту тропку, когда начало темнеть. Вообще, он рассчитывал попасть в Рогод засветло, но теперь ничего не поделаешь – видно придётся ночевать. Если повезёт и он, наконец, выберется из этого леса, то, может, и в какой-нибудь деревне. Если же нет, то придётся искать сухое место где-нибудь под ёлкой.

Так раздумывал Ишмак, меся сухие прошлогодние листья вперемешку с не совсем растаявшим ещё снегом. Вот так же когда то давно, только в осеннюю грязь он уходил в поход против сердов. Знать бы ему тогда чем он кончится… Сколько он обрёл и как много потерял. Тринадцать лет прошло, а он всё не мог забыть…

Ишмак вздохнул и поднял голову. И тут взгляд ему резанул свет, мелькнувший за деревьями. «Может быть там деревня?» - подумал он и ускорил шаг. И правда, вскоре он вышел к небольшой деревушке. Он не знал её названия, не знал, где находится, но надо было где-то ночевать и он решительно постучался в один из домов.

На стук ему открыл мужчина. Осмотрев его, он тут же захлопнул дверь. Но за этот короткий миг ошеломлённый Ишмак успел его рассмотреть. Это был серд! Значит он случайно перешёл границу. И вместо Рогода, в который он отправился в этот раз другой дорогой, он попал в Сердию. Он не знал, что граница так близко. Хотя, вспомнил он, в Рогоде стояли войны всегда, когда он приезжал туда. Оказывается они охраняли границу.

Но что же ему делать? Может быть кто-нибудь пустит его переночевать? Нет,  вряд ли. Бара, да к тому же мужчину и накануне войны. Но всё же, пройдя ещё чуть чуть, Ишмак, открыв калитку, постучал в дверь одного из домов. На стук открыла женщина. Уже немолодая, она выглядела ещё старше из-за морщин, которые говорили о тягостях  горя и одиночества, перенесённых ей.

- Да?!  - полувопросительно, полувыжидательно сказала она.

- Не могли бы Вы пустить меня переночевать? Я очень устал и к тому же заблудился. Что это за деревня?

- Распутье. А куда же Вы направлялись в такую погоду? – Недоверчиво спросила женщина. Видимо она ещё не успела разглядеть, что он бар.

- Я шёл в Рагод – это в Барии.

- Так Вы бар! Понятно… - женщина вздохнула, наконец разглядев его. Ишмак подумал, что сейчас то его точно прогонят. И когда последовало приглашение войти, он оробел, не ожидая его.

А вот то, что пишу сейчас

   Илген, наследный принц Галераса, сын короля Эрмера Справедливого, стоял на корме своего корабля. Он возвращался домой после полугода отсутствия. Первый раз он уезжал так далеко и надолго. В этом году отец отправил его с отрядом на Чаячьи острова.

   Торговля с народом из-за моря или, попросту, эльфами, шла успешно. Они закупили в этот раз много трав, растущих только в стране за морем, одежду, драгоценности, ткани. Илген оставался равнодушен и к драгоценностям и к красивым одеждам, но после того, как он услышал голоса эльфов, увидел их высокие, стройные и лёгкие фигуры, в его сердце поселилась странная тоска, а ещё невозможное желание хоть раз в жизни увидеть их лица, поговорить с ними о их жизни и стране. Но это желание было несбыточно. Эльфы знали на общем языке, которым пользовались жители Доморья (как они называли галерасцев и прочих людей), всего несколько фраз. Так что распросить их Илген не мог, иначе обязательно бы попытался. А лица свои они скрывали скорее потому, что здешний воздух был вреден для их кожи. Рядом с ними принц Галераса почувствовал себя неуклюжим северным медведем, точь в точь таким, как на гербе их королевского рода. Его знания и умения показались ничтожными по сравнению с премудростью эльфов. И он в первый раз задумался о том, из-за чего они ушли за море. Говорили, что их тонкая душа не выдержала начавшейся войны и распрей и потому они уплыли. А ещё говорили, что вечный день Светомирья поддерживал их силы. Когда на мир спустилась ночь, эльфы стали слабеть и угасать, а их род грозил пресечься. Собрав все свои силы, они создали волшебные ладьи и уплыли далеко за море. Так гласили легенды всех народов, которые Илген изучал ещё в детстве вместе с гувернёром. Но кто теперь знает, была ли правда в этих легендах.

   После встречи с эльфами, Илген долго не мог вернуть себе то непоколебимое спокойствие, которое, наверное, и отличало его в глазах других. Галерасцы всегда слушали его беспрекословно, несмотря на молодость, по их меркам. В северном народе ценилась мудрость, а она была неотрывно связана с возрастом. А ещё воинская доблесть. Но у Илгена не было ни того, ни другого, как считал он сам. Мудрость ему пока ещё не полагалась по летам, а доблесть негде было проявить, кроме как в мелких и совсем неопасных стычках с разбойниками. Поэтому он держал себя с воинами просто, хотя и был наследным принцем. Может быть так не стоило себя вести, но отца, всегда чётко указывавшего на этикет, к счастью, рядом не было.

   При мысли об отце Илгену всегда становилось не по себе. Он старался подольше растянуть путешествие. По пути они заплывали в мелкие городишки, чтобы выяснить, как идут там дела. Море и дорогу он любил больше, чем дом, хотя и не признался бы в этом даже себе под страхом смерти. Какая-то тоска жила в его сердце, когда он вспоминал о Галерасе и его гордой столице - Антарии.

   Там, посреди главной площади, мощёной грубым булыжником, стоял дворец его отца, в котором прошло всё его детство. Мрачный, высокий, гордый, и холодный, похожий на скальные дома - жилища первых галерасцев. Илген видел его, как воочию, стоило только закрыть глаза. И длинные пустые залы, и холодные коридоры, по которым зимой гулял студёный северный ветер, и старые, обставленные массивной мебелью, комнаты. А ещё трапезную и пиршественный зал и зал советов. И в каждом из них, на стенах, потолке и даже колоннах, красовался медведь, вставший на задние лапы - герб королей Галераса.

   Дворец был величественным и по своему красивым, но слишком уж мрачным. Вообще, Илген с детства усвоил, что смех и даже просто улыбка это что-то неприличное, по крайней мере среди знатных родов Галераса. Он ни разу не слышал в замке смеха, не видел улыбающихся слуг или министров и тем более отца. До какого-то времени он даже думал, что все галерасцы такие - суровый северный народ. Так он твердил, почти наизусть, стараясь не плакать - отец этого не любил, и не смеяться. А потом он познакомился с мальчиком своих лет, сыном караульного. Парень шутил и смеялся, расказывая забавные истории. А ещё они пробирались через дырку в заборе и бегали по городу, заглядывая в окна домов. Это было самое прекрасное время его детства. Но оно скоро закончилось. Отец запретил ему общаться с простолюдинами и нанял гувернёра следить за ним и учить его всему, что должен знать наследный принц. Зубря правила наследования трона и генеалогическое дерево своего рода, Илген с тоской вспоминал товарища своих детских игр. Он даже не спросил его имени.