Хозяин Зимы

Глава 20. Замок изо льда

– Пора, – нянечка мягко провела по макушке, – твой отец наказал явиться к нему.

– Но почему среди ночи? – Вьюга поднялась, зевая. – Я ни за что не поверю, что он решил отметить Новый год! Для него это же – вжух! – мгновение.

– Похоже, у нас гости, мой лучик. По крайней мере, я слышала это от Метелицы.

– Гости? У нас? – Вьюга откинула одеяло, почти выпрыгивая из кровати. – Неужто папенька решил приветить кого-то?

– Не ведаю. Иди-ка, причешу тебя.

Нянечка взялась за костяной гребень, и Вьюга присела на стульчик, чуть скосив глаза, чтобы следить, как её чёрные, как смоль пряди волос проходят сквозь зубчики.

Сквозняк гулял по полу, разрезая тепло спальни, и пришлось накрыться пушистым пледом. Наверное, дверь в башню кто-то открыл. Эта башня была, пожалуй, единственным местом во всём замке, которое топилось. Только здесь изо рта Вьюги не вырывались облака пара, и только здесь она могла ходить без шуб.

Так уж вышло, что из всей семьи только она нуждалась в защите от холода. Только её волосы были черны, и только её кровь была красна. Отчего так, она выяснила совсем недавно, за что и поплатилась. Отцу своеволие младшей пришлось не по душе…

Печально вздохнув, Вьюга полюбовалась на волосы, в которые теперь были вплетены несколько длинных нитей с россыпью сапфиров, и поднялась, ведомая нянечкой к гардеробной. Там ждали сотни платьев, туфелек, сапожек, шубок, украшений… Всё для неё одной. Подарков у неё всегда было много, но дороже всех были те, что выглядели проще, зато со своей историей. Они все были издалека, принесённые с северными ветрами духами, что служили отцу, и братьями. Сама Вьюга отчий замок покидала редко, а гулять приходилось под присмотром и недалеко. Только раз удалось сбежать от душащей опеки, с тех пор приходилось сидеть безвылазно в башне…

Нянюшка вытянула голубоватое платье из лёгкой полупрозрачной с переливом ткани. Вьюга кивнула соглашаясь с выбором. Ей в целом было всё равно, как, наверное, и нянечке, она-то вечно носила белоснежный опашень с посеребрёнными пуговицами и убрусом на голове из шёлка, концы которого были обшиты жемчугом. Но, быть может, хоть она и не изменяла полюбившемуся образу, зато отрывалась на Вьюге, подбирая наряд каждый раз краше предыдущего. Или надеялась так порадовать запертую в башне бедняжку?

Подав шубу из белого меха, настолько длинную, что виден был лишь шлейф платья, и небольшую шапку, нянечка обула Вьюгу, хоть та и фыркала, уверяя, что уже давно не маленькая и справится с завязками сапожек.

Когда сборы были окончены, пришло время выходить. Спуск по винтовой лестнице казался бесконечно долгим, а ещё в него не верилось. Последний раз Вьюга выходила весной, когда батюшка объявил о невесте…

– Приветствуем тебя, Снег, – чинно вымолвила нянечка, когда они вышли в студёный коридор замка, где их уже ждали.

Длинные, почти как у отца, волосы были собраны в низкий хвост, руки заведены назад, тонкое чело с изящными бровями хранило строгость. Спина прямая, напряжённая, как всегда. Снег нисколько не изменился.

– Здравствуй, Бледная.

Вьюга так привыкла звать няню няней, что совсем забыла, как кличут её остальные. Хотя имя вполне подходило. Всегда в белом, с таким же белым лицом, она терялась на фоне легко, будто была соткана из органзы. Почти прозрачная, незаметная, бледная.

– И ты, здравствуй… Вьюга, – выдохнул наконец Снег.

Сердце её ёкнуло. Трепетно, но болезненно. Улыбка сама коснулась губ без всякого дозволения, а каблуки сапожек застучали, неся Вьюгу в объятия Снега. Руки его сомкнулись за её спиной, и слышно стало прерывистое дыхание.

Снегу незачем было дышать, ему такое не требовалось, однако он дышал, ибо лишь так мог почувствовать запах Вьюги. О том он сам сказал ей когда-то.

– Мы так давно не виделись, – буркнула она ему в грудь, с упоением ощущая каждое новое её поднятие, сопровождающее чужое дыхание.

– Всего лишь три декады, – нарочито спокойно проговорил Снег.

– Целых три декады!

– Прости, вечно забываю, что время для тебя идёт иначе, – он улыбнулся едва заметно, будто до сих пор побаивался всего спектра эмоций, которые ему вдруг стали доступны. Длинные пальцы перебирали тёмные гладкие волосы и ласково касались шеи.

– Ты знаешь, зачем папа собирает нас? Не каждый день он прерывает мой «домашний арест» и позволяет выходить из башни, – Вьюга запрокинула голову, вглядываясь в сияющие глаза Снега.

Тот поджал губы, косясь на Бледную. Однако нянюшка стояла с каменным выражением лица, отвернувшись в сторону и не выказывая интереса.

– Отец вернулся с девушкой.

– Невеста? Я думала он явит её нам в конце зимы, а не в начале…

Хмыкнув, Снег наклонился утыкаясь носом в макушку Вьюги и крепко сжимая её, чтобы резко отстраниться и отступить. Как всегда. Он не позволял себе большего.

– Нас ожидают, идём сестра, – к нему вернулась бесстрастная маска, а дыхание остановилось.

– Ты мне не брат, – напомнила Вьюга, проходя мимо и отбрасывая волосы так, чтобы те хлестнули по его лицу. Она усмехнулась заметив, как тот судорожно вдыхает.

– Не играй с этим, – пробормотала Бледная, нагнавшая её.

– Я не играю. – Брови нахмурились сами собой, и в висках почувствовалась знакомая пульсация. – Он правда не мой брат.

– Не по крови, но по отцу, что взял вас на воспитание…

– Снег. Мне. Не. Брат. – Вьюга не видела себя, но могла поспорить, что все глаза её заволокло тьмой.

– Как скажешь лучик, только не злись раньше времени, не то отец вздумает продлить тебе срок наказания.

Пришлось помотать головой, стряхивая раздражение, и зажмуриться, чтобы ненароком не выдать себя перед приближающимися Морозом и Метелицей. Два верных духа, служащих отцу с незапамятных времён. Их когти стучали по полу, а тяжёлое звериное дыхание вырывалось из пасти вместе с паром. На сей раз они поселились в волчьих телах.

«А вот и наши маленькие повелители», – раздалась насмешка от кого-то из них. Пока они говорили мыслями, распознать Вьюге не удавалось.