Имперская стая

Глава пятая: “Пир во время чумы”

Яркий свет ударил в глаза Дэниела, намного ярче, чем он ожидал. Он еще не успел привыкнуть к столь яркому контрасту. Их встречали, как героев. Молодой виконт никогда в своей жизни не видел так много пышных платьев и дорогих костюмов. Среди белых колонн стояли люди, которых он не знал, но они уже знали, кто он.

Длинный зал был устлан красной ковровой дорожкой и вел прямо к массивному трону из чистого золота. Гордые золотые грифы окружали трон, словно живые стражи Императора. Пять некрупных ступенек вели к трону, и преступать их было нельзя никому. Один из законов Империи гласил, что это последний рубеж, и даже самый близкий телохранитель или родственник Императора не смеет подниматься ближе, чем на эти пять ступеней.

Стоило Дэниелу ступить на ковровую дорожку, он услышал звуки горна, заиграла музыка, а с белоснежных балконов посыпались лепестки роз, опадая на его и без того вычурный мундир.

Уоррен Лот, Матиас Рис и теперь одноглазый барон Малиас шли невидимыми тенями за Крэйвеном. Смерть их командира дала новый толчок их карьере, и теперь они вкушали плоды нового витка их жизни.

Этикет говорил Дэниелу идти медленно. Каждый в зале должен был насладиться процессией. Стража Императора служила последним штрихом в и без того излишне вычурной церемонии. Ярко-золотые доспехи и огромные, почти в три килограмма, алебарды приковывали внимание больше, чем заметно более тусклые черные с серебром камзолы Дэниела и его приближенных.

Как и следовало ожидать, он увидел ее в толпе, он не мог ее не увидеть. Только она носила настолько роскошные красные волосы, что выделяли ее даже в столь ярко разодетой толпе. Она не сводила с него глаз. Дэниел почувствовал, как прежняя ненависть к матери снова закипает, и поспешил отвести глаза. Не следовало показывать остальным, что он на самом деле чувствует, хоть это и не было секретом для многих.

Дэниел приблизился к золотому трону и понял, что его приближенные уже остановились на более почтительном расстоянии до Императора. Лишь ему было необходимо подойти столь близко, другие же должны были наблюдать издалека.

Крэйвен видел в Императоре друга, хоть и никогда не звал его по имени, но сейчас, спустя два года на севере, они оба изменились. Сейчас перед ним сидел не его старый друг, а правитель средиземья и севера, будущий правитель всего континента, если Лада и Свободные города будут достаточно неосторожны.

Император встал с трона.

- Склонись, - сказал Он.

Стоило Ему произнести это, как музыка стихла, а зал буквально перестал дышать. Все внимали словам юноши, которому совсем недавно исполнилось тридцать.

Дэниел опустился на одно колено, предварительно откинув назад свою накидку с левого плеча.

Император осмотрел зал. Тишина. После Он сделал три шага по ступеням вниз и встал в одном шаге от Дэниела. И снова тишина. Было так тихо, что можно было услышать, как снаружи стучит дождь по крыше дворца.

- Моя воля была исполнена? - спросил Император, как велела церемония.

- Да, мой господин, - ответил, как велел кодекс, Дэниел, не поднимая головы.

- Где дюк Аранель Алиас де Лотт, ибо он возглавлял северную армию, и Я желаю говорить с ним.

Вопрос был риторическим, Император знал ответ на него, но церемония и древние традиции Империи требовали беспрекословного подчинения. Империя - это традиции.

- Он погиб, мой господин.

- Погиб ли он, как герой, и есть ли те, кто может это подтвердить? - продолжал Император.

- Воистину так, он погиб в дуэли с мятежником, наши люди тому свидетели.

- Кто вел войско к победе?

Дэниел замялся. Даже зная ответ, он не мог произнести его так легко. Внезапно он поймал себя на мысли, что не знает как, но что, если это все спланировала его мать? Все, с самого начала, и теперь она хотела видеть его герцогом и каким-то образом устранила Алиаса и дала возможность своему сыну победоносно закончить эту войну.

- Я, мой господин, виконт Дэниел Крэйвен, - произнес Дэниел с трудом и потому намного тише.

- Виконт не может вести за собой войско, - голос Императора стал грубее.

Спектакль шел по нотам, все понимали, что это постановка, и каждый знал, что будет дальше.

- Прошу меня простить, мой господин, - согласился Дэниел.

- Лишь герцог мог вести Мою армию. Встань, герцог Крэйвен! Ибо Я нарекаю тебя одним из Моих ревнителей и объявляю тебя хранителем одной пятой Моих новых северных владений. Земли дюка Аранеля Алиаса перейдут к его сыну виконту Аранелю Тофлогу, ибо он теперь хранитель замка Любенбау и всех его окрестных земель. Встань! Ибо герцог имеет право не склонять передо Мной колено, лишь голову!

Дэниел встал и оставил голову опущенной. Император сделал шаг ему навстречу и все же, пусть и церемониально, но обнял. Его черные парадные доспехи, с золотым грифоном на груди прижались к такому же черному камзолу Дэниела. У них была всего секунда, чтобы что-то сказать друг другу.

- С возвращением, друг, - тихо прошептал Император.

Дэниел не успел придумать, что он мог бы ответить ему в такой момент, а Император не стал ждать. Он отпустил его и потянулся вбок, где один из Его телохранителей поднес Ему красную подушечку, на которой лежал орден.

- С этого дня и, я надеюсь, что до конца твоих дней, - Император жестом приказал Дэниелу опустить голову и начал одевать на его шею орден, - ты будешь именоваться герцог Дэниел де Нариот Крэйвен. И пусть имя это тебе послужит напоминанием, почему ты служишь Империи.

Нариот в буквальном переводе означало “ледяной буран”. Холодный снег и ветер, в составе которого были ледяные иглы, способный не только разрезать кожу, но и убить вашу лошадь при неудачном стечении обстоятельств.

- Это огромная честь для меня, Ваше Императорское Величество, - наконец снова поднял голову Дэниел.

- Уверен, что так и есть.

После этих слов Император посмотрел в зал. Голодные волки ожидали, что он бросит на съедение следующий кусок северных земель. Одна пятая уходит победителю по праву сильного, но остальные четыре куска уйдут одной из семнадцати самых влиятельных семей, которые после всего станут намного более могущественными и смогут претендовать на престол следующими.