Насильно мил (не) буду

Глава 12. Тренировки со смыслом

Ясмина

С тоской смотрю на часы, а потом в окно на предрассветные сумерки, и заставляю себя остаться в постели.

Пять сорок пять.

Я должна бы уже полчаса нестись по дорожке вдоль реки и слушать пение птиц.

Даже погода в последние дни на удивление теплая, самый смак — бегай, не хочу.

А я вот не бегаю. И дело не в больной ноге, она-то как раз почти в порядке. Думаю, небольшую прогулку я точно осилила бы, но мне банально страшно выходить на пробежку одной! Ух…

До сих пор вздрагиваю, вспоминая, что недавно меня чуть не изуродовали, а может, и чуть не прибили. Удивляюсь, как целых два года в гордом одиночестве носилась по той тропинке.

Неужели те укурки убили мои утренние пробежки?

Я люблю бегать.

Чувствовать кожей ласковый ветер, питаться энергией утра, ощущать, как по крови гуляют эндорфины. Мне все это очень нужно. Утро — единственное время дня, когда я чувствую себя собой, свободной, как какая-нибудь колибри в Южной Америке или где там они водятся.

Можно бы бегать с перцовым баллончиком или даже с шокером. Но для этого надо сначала купить такие хитрые устройства. Дима не жадный, но определенно заинтересуется такой моей покупкой. Он узнает о ней сразу, я ведь расплачиваюсь его карточкой, муж в курсе абсолютно всех моих трат. И свою зарплату почти всю тоже кладу на эту карту.

Шумно вздыхаю, представляя, какая мне будет головомойка, заикнись я про шокер. Дима снова начнет возмущаться и в очередной раз станет продавливать идею с беговой дорожкой. Как ему объяснить, что это совсем не то, прямо даже не знаю.

Дома бегать не буду, и на улице тоже.

Вдруг мой телефон пиликает сообщением с незнакомого номера: «Ясенька, жду тебя на перекрестке. Надень кроссовки».

— Э-э… это что такое вообще? — бубню себе поднос.

«Это Захар», — прилетает следом.

А потом и следующее сообщение: «Утренняя пробежка, ничего больше».

«Откуда ты узнал мой номер?!» — отвечаю.

«Твоя начальница дала, — тут же признается. — Яся, я жду!»

Светлана Борисовна совсем обалдела раздавать мой телефон?!

А Захар все-таки маньяк. Самый настоящий и крайне прилипчивый. Что по сравнению с ним банный лист? Так, ерунда. Каждый день обещает оставить в покое, и каждый день нарушает свои обещания.

Чувствую, как холодеют руки, а в груди, наоборот, разрастается непонятно откуда взявшийся жар. Сердце стучит так, будто я уже пробежала свои положенные несколько километров. Вот какая у меня реакция на Захара.

Не пойду. Ни за что не пойду к нему на встречу.

Как хорошо, что мы с Димой спим раздельно, иначе эти сообщения вызвали бы кучу вопросов. А делать мужу неприятно я совсем не хочу.

Демонстративно переворачиваюсь на другой бок. Лежу. Секунду лежу, две секунды.

Дольше не выдерживаю. Вдруг убежит? Отшвыриваю одеяло и несусь в ванную чистить зубы.

Я нехорошая, гадкая, ужасная девчонка! Если бы Дима узнал, с кем я собираюсь встречаться, очень во мне разочаровался бы. Но это же просто пробежка, так? Мне очень хочется размяться хотя бы разок. К тому же если бы Захар хотел сделать мне что-то плохое, то уже сделал бы. А так, просто побегаем рядом. Это же ничего такого, все равно что встретить человека случайно на улице.

Через десять минут мы уже двигаемся по дорожке в направлении речки. Слаженно двигаемся, будто несколько лет бегали бок о бок. Это приятное чувство — близость, единый ритм, хотя Захар, по-моему, намеренно не спешит. Как жаль, что Дима неспортивный человек, но сравнивать их вообще сложно — слишком разные.

— Ты в хорошей форме, — замечает Захар.

— Ты тоже, — невольно ему улыбаюсь.

И торможу у поворота, который ведет к тому месту, где на меня напали. Наверное, переоценила свои силы, еще не готова там побывать.

— На сегодня хватит, давай обратно? — прошу тихонько.

— Ясенька, хочешь, я избавлю тебя от того страха? — вдруг предлагает Захар.

— К-какого страха? — Делаю вид, что не понимаю, но заикание выдает меня с головой.

В присутствии моего спасителя я не я, и голос не мой. И мозг не мой, потому что работает медленно и как-то неправильно. Также периодически заикаюсь, прямо как в то время, когда жила с отцом.

— Если хочешь, мы отработаем с тобой то, что случилось, — говорит он, разведя руки. — Покажу пару боевых приемов, как можно выкрутиться из положения, в котором ты оказалась, когда на тебя напали. Думаю, это поможет.

Громко сглатываю, вспоминая отцовские уроки карате.

— Борьба — не мое… не люблю я все эти синяки-ссадины, — качаю головой.

— Какие синяки-ссадины? — удивляется он. — Я тебя бить не собираюсь, если что. Просто аккуратно отработаем. Приходи сегодня после работы в спортзал.