Просто такая сильная любовь

20.5

Кай

– Кай, – осторожно протянула Селена.

Я молчал, позволяя говорить. Пусть скажет, иначе всё бессмысленно. Иначе это ещё долго не отпустит меня, и я буду жалеть, что вообще раскрыл рот.

А перед лицом возникли глаза мартышки. Огромные изумруды, в которых отражался целый мир. И этот мир не был злым, полным опасностей и страшным. В её глазах он был тёплым, ярким и добрым, влекущим и наполняющим жизнью.

Для меня ли был её мир? Я так и не спросил…

– Мужчинам, наверняка, тяжелее зависеть от женщины, чем наоборот, признаю, – вяло улыбнулась Селена, скомкав в руке салфетку. – Я не умею говорить правильно, но очень хочется поддержать тебя, как и ты в своё время сделал. Мне так важно было в тот вечер увидеть твои глаза, услышать твои слова. Именно ты выдернул меня из депрессии и многое повернул в голове. Спасибо, что теперь позволяешь вернуть это тебе, спасибо, что доверился. Говорить, что ты был неправ или нечто подобное, я не буду. Скажу лишь, что ты поступал, как мог, как тебе казалось возможным. И если ты пришёл сейчас к тому, что совершил ошибку, это не страшно. Её лишь нужно исправить.

Лишь исправить. Да уж. Это не просто ошибка, всё зашло слишком далеко, всё полетело в тартарары. Не знаю, за что хвататься, и уж тем более, не представляю, что там ещё можно исправлять. Вообще, имею ли я право…

Как всегда. Остался у истоков. Имею ли я. Чёртово. Право. Хоть на что-то с ней…

– Все совершают ошибки. Все творят, порой, такое, что сложно понять, принять, простить. Но, поверь мне, кому надо, тот простит. У тебя всего лишь один вариант действий: попытаться исправить ошибку и получить прощение. А варианта исхода два. Либо тебя простят, и всё будет хорошо, – проговорила бойко Селена и загнула палец, в подтверждении слов. – Либо нет, значит, человеку это не надо. Значит, тебе такой человек не нужен. Всё просто, – сестрица развела руками и улыбнулась. Она не выглядела старшей мудрой сестрой, не поучала, как могла делать это на работе, она просто была собой. Искренней и тёплой. Смотрел на неё, и показалось вдруг, что впрямь всё просто. – Главное, попытайся сделать всё, чтобы получить прощение. И если не умеешь, придётся научиться. Иначе застрянешь в таком состоянии и вечно будешь вариться в своей зависимости. А непоправимого нет ничего, кроме смерти. Кто-то мудрый ляпнул ведь когда-то и был прав!

Я улыбнулся, прогоняя внутреннее напряжение, и заставил себя щёлкнуть сестру по носу.

– А ты повзрослела, – выдал налегке, чтобы Селена расслабилась.

Ей не обязательно знать, что её словам нужно пробыть в моей голове не менее суток, дабы они были расшифрованы и поняты. Она и так волновалась, боясь сказать что-то не то, навредить и не помочь мне.

Она хорошая сестра и очень понимающий человек. На самом деле, мудрый. Она догадывалась о многом давно и сейчас тоже почувствовала, что гложет меня вовсе не выходка мамы и расставание родителей, а собственный крах.

Вовремя заметила, что я утопаю и протянула руку.

Спасение утопающих, порой, лежит тяжким грузом на ком-то другом.

– А ты как повзрослел, засранец, – морщинка со лба ушла, а в глазах Селены на миг загорелось возмущение, но сестра сдержалась и просто улыбнулась. – Ещё бы ты признался ей кое в чём, и станет совсем легче.

Я прищурил глаза, вновь возвращаясь к памятному разговору между нами год назад.

– «Эй, чувиха, я от тебя зависим»? – хохотнул, не сдержав эмоций. Вот Селена!

– Не, ты знаешь, у меня прокатило другое. Таки словечки для взрослых, что-то типа «Я тебя люблю», и «не могу жить без тебя», – хитро усмехнулась сестра, похлопав по спине в жесте поддержки. – Попробуй, тебе понравится, – загадочно закончила она, вызвав ещё один смешок.

– Ладно, что-нибудь придумаю.

– Вот и замечательно. Главное, помни: я всегда на твоей стороне и рядом! Ну и пора уже разобраться с работой, а то эти новости от семейки застопорили мне всё!

– Да, кстати, – деловито проговорил я, прочистив голос и обрадовавшись смене тем. – Что там насчёт твоей новой идеи?

– Хочу сделать документальный фильм про «Драконов», – и тут глаза сестры загорелись огнём. Её невозможно было не слушать, а в новую идею не поверить заранее. – В этом туре я снимала их каждый концерт на камеру. Только не выступления, а момент появления на сцене и реакцию фанатов. Хотела посмотреть вообще своими глазами, будет ли отличаться чем-то каждая страна. Ну, где-то ведь одни люди, где-то совсем другие. Понятно, что все орут, визжат, свистят, подпевают, но … Люди, конечно, одинаковые и всё-таки о-о-очень разные! Где-то душевнее, где-то сумасброднее, где-то спокойнее, где-то скучнее, а где-то больше страсти… в общем, это реально тема! Я видела, как долго люди ждут, – Селена ненадолго замолчала и призадумалась, водя пальцем по столу. – Я вот никогда ранее не бывала на их месте, и вдруг осознала, сколько же всего они переносят ради того, чтобы каких-то пару часов насладиться концертом. Некоторые вообще ждут годами такой возможности. Едут со всех городов и уголочков мира, покупают билеты. Многие фанаты часами стоят в очередях, чтобы попасть на фанзону, поближе к сцене. В любое время дня и ночи, в холод и жару. Это адский труд и выносливость! Я бы так не смогла, наверное.

– Странно, что ты вообще вдруг заинтересовалась этой темой, – проговорил я, вдумываясь в слова сестры. – Ты же не любишь фанатов, считаешь, что это связано с чем-то болезненным.

– Ну вот, а Мия меня всегда ругает за это, говорит, что нужно быть им благодарными и вообще… – Селена вдруг прервалась, бросив испуганный взгляд. Правда, почти сразу отвела его и попыталась продолжить, но я уже не улавливал суть разговора. И у сестры пропал запал.

Да, мы оба в этот момент вспомнили, что что-то не так.

Всё не так.

Мии больше не чувствовалось рядом.