Избранница Тёмного: вернуть начало • Творения Великих 4

Глава 4. Первая ночь

Муть в голове и теле крепла. Морская болезнь накрывала душным пологом, и я сбежала на палубу, пока Эдмонд мылся. Побоялась опозориться прямо в каюте. Глотнула свежего вечернего ветра. Ходила, думала. Втихаря ругалась с зудящей меткой.

Печать жгло страшно. Казалось, ожог расползался, обнимал плечо, точно призрачные пальцы, и рвался к сердцу. Будто хотел стиснуть его в кулак и спалить до серого пепла. Благо в прохладе жжение чуть унялось, потому я битый час стояла на палубе у перил и смотрела на закат, на бесконечные дали алого моря и... ничего не видела. Не замечала.

Море Ворта билось о борта, чернопарусный корабль нёсся на всех парах прочь от жарких земель. Порт Эр-Аворт давно исчез с горизонта, нас окружила вода, а меня ещё и острые взгляды. На меня косились. Каждый знал, кем я была прежде, и кем стала теперь.

И где же мне спать почти целый мон, если постель в каюте Эдмонда всего одна?

Я медленно брела вдоль борта, а по нижней палубе судна сновали матросы, солдаты... Кажется, я видела даже худощавого Кайла, и только высокородных тёмных из свиты Иссая-Этора видно не было. Как не было видно и Велора.

Наперекор тоске росло в душе раздражение. Неужели Дракула настолько мне не верит? Думает, лягу под Эдмонда?

Если верить Эду, договор входил в силу постепенно. Значит ли это, что когда магия обретёт полную власть, Арис наконец поймёт, что всё взаправду и отстанет? Или взбесится, как ощипанный дракон? И что ощущает Велор? Как именно чувствует табу чужой метки? Это разжигает его злость или, напротив, тушит чувства, с таким трудом прорастающие сквозь спираль?

Очевидно, второе, раз Дракула со вчерашнего дня не приблизился. Но что чувствовала бы я, будь вампирюга связан с другой женщиной? Пусть и по большой нужде. Не припомню, чтобы круто ревновала Дракулу когда-то, попросту не успела. Хотя нет, наёмница Лилет дала мне прочувствовать яд ревности, но то оказалось лишь трюком. Велор с разбойницей не спал и, сомневаюсь, что хоть чуточку флиртовал. Эдана говорила, тосковал по мне. Выходит, Дракула... верный?

Почему-то столь доступная истина коснулась меня лишь сейчас, когда я сама производила впечатление пустоголовой стрекозы.

– Как сложно, – взмолилась я тихонько, облокотившись на перила, хотя по правде, лбом побиться хотелось. – Почему так сложно?

Лопатка почти не зудела, ветер исправно холодил кожу. Погода портилась, небо мрачнело, затягивало сумерками. Я обняла себя за плечи. Зря не взяла плащ. Закатное солнце покрывали громады-тучи. Не опасно ли плыть на корабле через море Ворта в сезон дождей? Впрочем, поздно думать «если бы да кабы».

– Бу! – тронул меня кто-то за рёбра, и я аж подпрыгнула.

– Эда!

У меня сердце из груди чуть не выпрыгнуло, а подруга виновато скривила брови, но глаза шаловливо сверкали.

– Прости, Лиззи! Дурацкая шутка, – встала Эда рядом у борта и со вздохом уставилась вдаль. – Наконец, свобода... До сих пор не верю.

Я пожала плечами, давила улыбку. Жаловаться не хотелось, но в душе поднималась злость. Нарастала.

Где Дракула, когда он так нужен?

«Боюсь, – крутились в памяти слова вампирюги. – Эдмонд тебя не отпустит».

Я помотала головой.

– Эда, что значит «два каора – дым в глаза»?

Эдана удивлённо отпрянула.

– Ты откуда такое старьё выкопала? Так уже не говорят.

– Просто... услышала. Вот и спросила.

Улыбка тронула губы. Дракула бы смешно морщился сейчас, шутки про возраст – его любимые.

– Ну... «два каора – дым в глаза» говорят, когда кто-то соперничает, – протянула Эда задумчиво. – Вроде как «два барана на бревне», знаешь? Каором у нас называют того, кто выше по статусу или старше по крови в семье. Глава, проще говоря. Но в доме никак не может быть двух старших. В общем, если два каора сходятся на одном бревне...

– Щепки летят, – мрачно заключила я.

– Не только. Дым в глаза – это вроде как... ну, о погребальных кострах речь. Дескать, выживет сильнейший.

Эдана весело фыркнула, не принимала всерьёз, но видя, что я с трудом давлю улыбку, посмурнела.

– Эй... ты как? Извини, я сегодня везде не к месту.

– Нет, всё хорошо, – ответила я беспечно и ловко сменила тему. – Я же говорила, что Ассаро тебя отпустит.

– Отпустил. Но придётся вернуться.

Эда нахмурилась, нервно тронула кольцо. Чего оно ей покоя не даёт?

– Красивое, – кивнула я на россыпь камешков и жемчуг.

– Не могу снять, – буркнула Эдана, тряхнув пальцами над багряной водой. – Намертво село!

– Может, мылом? Или жиром.

Эх, мне бы самрожьего жира от тошноты... Я прижала ладонь к груди, убеждая муть осесть.

– Не поможет, – вздохнула Эдана, свесив обе руки с борта. – Вот засада! И свобода, и нет.

– Понимаю...

Эда глянула искоса. Помолчала, но терпением юная кровопийца никогда не славилась.