На другом берегу любви

ГЛАВА 11.1 Непростой разговор

ЛЕРА

Прорыдав в обнимку какое-то время, мы с вновь обретенной матерью наконец успокаиваемся. Придя в себя, она первым делом обрабатывает мою рану на голове, дает выпить горьковатое зелье, и читает надо мной заклинания. Кожу пощипывает, будто электричеством, но кровь мигом останавливается, и я чувствую себя намного лучше.

Ульяна, несколько растерянная от того, как неожиданно развернулись события, молча ей во всем помогает. Я вижу, как девчонку распирает от невысказанных вопросов, но она терпеливо себя сдерживает.

— Сперва накормим уставшую гостью, все остальное потом, — руководит хозяйка дома, поставив передо мной тарелку с ароматным грибным супом. — Кушай, моя девочка, набирайся сил.

По чужому телу, к которому все никак не привыкну, разливается приятное тепло, и я постепенно оживаю после пережитого. Слишком много всего навалилось на меня за один день, так и умом тронуться можно.

Уля разливает по чашкам душистый ягодно-травяной чай, и ее терпение заканчивается.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — переводит она растерянный взгляд выразительных голубых глаз с меня на маму и обратно. — Куда вы собрались вернуться?

— Никуда, Уля, никуда, — притягивает ее к себе мать, бережно обняв. — Это наш дом, и никуда мы отсюда не уйдем, — гладит она свое сокровище по белокурой голове, давая понять, что разговор про возвращение пришелся не вовремя.

— А она кто такая? И почему назвала тебя мамой?

— А это — Лера, твоя старшая сестра, — официально представляет нас мать, и Уля с недоверием меня рассматривает, словно похитительницу чужих матерей.

— Но откуда она взялась, эта Лера, если ты про нее никогда не рассказывала?

Кончики пальцев подрагивают, и я едва не роняю чашку из рук. Будто что-то защемило в груди. Я и не замечаю, как слова сами слетают с губ.

— Не рассказывала? Что, совсем? Просто вычеркнула из своей жизни? Но я ведь была еще крохой, и так в тебе нуждалась.

По щекам снова катятся слезы. Мне так обидно от всего этого, что я невольно подскакиваю из-за стола. Хочется выйти за дверь, убежать куда подальше. Вот только куда мне идти, разве что на верную смерть?

— Лера, постой! — останавливает меня эта чужая мать, обвивая руками. Свою я, кажется, давным-давно потеряла. — Я никогда тебя не забывала, слышишь! Не было такого дня, чтобы я не думала о тебе. Я все объясню, только, пожалуйста, выслушай с начала и до конца. И ты тоже, Уля. Это будет непростой разговор, но вы обе достаточно взрослые, чтобы узнать правду и хотя бы попытаться меня понять.

Переглянувшись, мы с Улей синхронно шмыгаем носами и растираем по щекам слезы. А я еще удивлялась, с чего вдруг эта странная малявка так похожа на меня в детстве. Кровная сестра, значит. Что ж, ладно, не такая и плохая это новость, если подумать головой, вместо того, чтобы идти на поводу у детской ревности.

— Я отправилась в этот мир следом за вашим отцом, — звучит еще одно откровение, которое заставляет меня затаить дыхание. — Думала, сумею вытащить его отсюда и вернуться. Но у судьбы были на меня другие планы.

— Отец… — шепчут мои губы. — Бабушка сказала, что он умер еще до моего рождения, и рассказывать там нечего.

— Не удивительно, — сквозь слезы улыбается своим воспоминаниям мама. — Они с вашей бабушкой с самого начала не поладили. Так и повторяла без конца: «Ведьма и маг стихийник — что может быть хуже. Послушай меня, Танюша, твой союз с этим Святославом обречен. Будешь прыгать за ним по командировкам в самые пропащие дыры Вселенной, или ждать и гадать до смерти, в какой из этих дыр и с кем он застрял». Все хотела для меня обычной жизни с простым смертным. И самое обидное, оказалась права. Только меня, влюбленную по уши, было не остановить, а терпеливо ждать молодого и красивого мужа из командировок я совсем не хотела.

— Выходит, отец тоже здесь? — с надеждой осматриваюсь по сторонам, будто бы ища в этом доме следы мужского присутствия. Пусть я даже не знаю, чего конкретно искать. Но разве не об этом я всегда мечтала, вот так, в один прекрасный день снова обрести родителей?

— Нет, Лера, в этом доме ты не найдешь своего отца, — отведя взгляд к окну, произносит мама, только все равно не может скрыть подступивших слез. — Мы должны были вернуться вместе, я и Свят. А потом узнали, что я снова беременна. Свят торопился отправить меня обратно, говорил, что догонит, как только здесь со всем закончит. А потом у вашего отца возникли проблемы… по работе, — звучит несколько уклончиво. — Я уже была на пути в родной мир, но едва не погибла, роды случились раньше срока. Тогда я и узнала, что рожденные здесь дети, не могут перейти границу миров, на их телах наложена особая печать-привязка. Там у тебя была бабушка и тетя Марина, я могла на них положиться. А здесь у Ули оставалась только я.

— Но ты могла подать хоть какую-то весточку, что жива.

— Нет, и этого не могла. После того, что случилось с вашим отцом, меня в том, прежнем мире, ждал только магический суд и новая ссылка. Нас бы все равно разлучили. Я помогла ему в одном деле и это имело совсем не те последствия, на которые мы рассчитывали. Да и уйди я отсюда всего на неделю, здесь прошла бы уже пара месяцев. На кого бы я оставила крохотную Улю? Вот думаешь, сколько ей лет?

— Лет восемь, — на вскидку предполагаю я.

— Нет, Лера, она не многим младше тебя, просто время в этих краях течет иначе. Люди живут дольше, но и взросление детей растягивается на долгие годы.

Мне нечего ответить. Мама во всем права. У нее просто не оставалось выбора. Да и о чем я вообще думала, набрасываясь на нее с обвинениями? Главное, что она жива. И я должна благодарить Бога за это чудо, ведь мы наконец встретились.

— Прости, — сталкиваюсь взглядом с ее заплаканными глазами, такими искренними и родными. — Прости, я не должна была так говорить. Я очень рада, что я здесь, с вами. Мне трудно представить, через что ты прошла за все эти годы, как выжила с маленькой Улей на руках в столь ужасном месте.