"А в чаше яд" - книга Надежды Салтановой. 

"А в чаше яд" - книга Надежды Салтановой.

Дорогие читатели, рекомендую вам

книгу Надежды Салтановой «А в чаше яд».

Интересный неизбитый сюжет о врачевательнице из Византии.

Аннотация к книге:

Легко ли женщине вести свой бизнес в наше время? А легко ли женщине было вести свое дело в Византии в жестоком десятом веке?

Представьте себе жаркий Константинополь, примерно 950 год. Представьте древнюю аптеку, запахи трав, глиняные сосуды с отварами. Хозяйку аптеки, почтенную вдову Нину Кориарис, вызывают в гавань, где найдено тело отравленного отрока под городской стеной. Аптекашу обвиняют в продаже яда. Чтобы защитить себя и сохранить аптеку Нина ввязывается в расследование. Ей теперь тоже грозит опасность. Таинственные  отравления и дворцовые интриги вовлекают ее в вихрь событий. Найдет ли она убийцу до того как он отравит следующую жертву? 

Избранные отрывки:

В тот памятный вечер Нина занялась подсчетами запасов трав и масел, когда падающий сквозь легкую занавеску закатный луч солнца загородила чья-то крупная фигура. Посетитель постоял на пороге, не решаясь позвать хозяев, даже сделал шаг назад. Нина сама поднялась и вышла к двери. Отодвинув занавеску, она слегка поклонилась и пригласила гостя войти. Заходящее солнце слепило, не позволяя разглядеть лицо пришедшего.

Когда посетитель вошел и повернулся к свету, Нина едва не охнула. Вошедшего она знала прекрасно, но ей и в голову не могло прийти, что этот человек удостоит своим вниманием ее скромную аптеку. Опомнившись, она предложила гостю сесть на деревянную скамью с подушками, кинулась к столу, налила в расписную глиняную чашу ароматного освежающего питья, настоянного на кислых яблоках и фенхеле, подала гостю. Мысленно посетовала, что не достала драгоценный кубок, что подарил ювелир, чью дочь Анастас вылечил от припадков.

Гость молчал, лишь кивком головы поблагодарил за подношение. Глаза его пытливо разглядывали Нину, скромную обстановку аптеки, открытые сундуки с травами, тонкие невысокие кувшины, выставленные вдоль стены.

Наконец он остановил глаза на хозяйке аптеки и высоким, характерным для евнухов голосом обратился к ней:

— Тебя зовут Нина Кориарис. Ты меня знаешь?

Аптекарша, уже успокоившись, произнесла:

— Да, великий…

Гость поднял руку, останавливая ее от произнесения его имени и титула вслух.

— Расскажи мне про твою приемную мать, — сказал он, — Расскажи про Дору.

Закрыв сундук, Нина опустилась на него, сама разглядывая гостя. Он был немного младше ее, лицо его было безбородым, бледная кожа чуть отливала желтизной, под глазами залегли тени. От него веяло дорогим розовым маслом и немного амброй.

2.

— Ей втемяшилось, что я к вдове хожу вечерами. И теперь, как видит какую женщину, так сразу в крик, — Никон смотрел в сторону.

— Ага, втемяшилось… А ты, почтенный, ни к кому и не ходишь, конечно.

— Ты, аптекарша, опять не в свое дело лезешь… — Никон раздраженно стукнул по столу кулаком и сморщился от боли.

— Что это у тебя с рукой? — Нина встала, взяла крепко Никона за запястье, повернув ладонью к свече. Кисть его была небрежно замотана тряпицей.

Сикофант втянул воздух через стиснутые зубы. Нина аккуратно размотала ткань, обнажив обожженную вспухшую полосу кожи, покрытую кое-где волдырями. Пальцы тоже были в ожогах.

Позабыв про все происшествия, Нина потянулась к полке за крепким вином, что использовала для промывания ран. Никон дернул было рукой. Но Нина заговорила с ним тихо, размеренно, ласково, не отрывая глаз от ладони. Она шептала какие-то слова, смазывала ожог крепким вином, потом мазью с пчелиным воском, зверобоем и медом. Мужчина сидел не шелохнувшись, уставившись на ее локон, что черной блестящей змеей выскользнул из-под платка. Лишь морщился изредка от боли, да задерживал дыхание.

Когда Нина, наконец, отпустила его руку, он все так же сидел, молча глядя на нее. Нина смутилась, отсела подальше. Привычным жестом заправила локон под платок, затянула потуже. Взяв медную лопаточку, положила немного мази в глиняный сосуд, обвязала холстиной, да подвинула к Никону.

— Надо будет теплой водой промывать, да смазывать поутру и вечером.

Сикофант молчал, не отводя от нее взгляда. Нина, преодолевая смущение, с участием спросила:

— Как же ты так руку повредил, почтенный Никон?