На кончиках твоих пальцев

16

Дорога домой тянулась лентой тяжелых мыслей и сопутствующими им тревогой и беспокойством. Я думал о Соне, ее нелегкой любви к сводной сестре, оборачивающейся бременем для обеих. Думал об их интрижке с Ромашко и едва ли верил в ее продолжение, но надеялся, что их чувства окажутся сильнее их самих, потому что едва ли маленькая искра способна удержать рядом две сильных личности, каждая из которых ведет борьбу с собственными демонами. Думал о том вопросе, который застыл в голосе Мармеладовой, когда дело зашло до моих отношений с Шелест.

Первоначальное предубеждение к ней полетело к чертям, стоило мне узнать ее ближе, собственное многослойное прокачанное равнодушие обернулось против и вывернуло свою изнанку, которая была нестерпимо-горячей и жадной до одной бледной девчонки. А мысли о ее руках убивали последние частицы хладнокровия. Я хотел ее. Ее всю. Молчаливую, загадочную, с грустными темными глазами, неторопливой улыбкой, грацией экономных движений, стремлением спрятаться ото всех завесой своих темных волос, хотел узнать ее мысли, ее вкусы, ее привычки, проникнуть в необычайно яркий внутренний мир и помочь сделать шаг в сторону мечты. Ей не повезло в одиночку бороться с теми, кто не понимал и не признавал ее талант; но она больше не была одна, даже если еще этого не осознала, а в том, что ни я, ни Мармеладова не считаемся с мнениями других, если считаем что-то единственно верным, ей еще предстояло столкнуться. Бороться против нас было чревато проигрышем.

Только когда оказался перед знакомым домом очнулся от навязчивых мыслей. Я заглушил двигатель и вышел из машины, бросая взгляд наверх – где-то там в ее квартире горел свет и, скорее всего, ее обитатели готовились ко сну. Но нестерпимое желание сделать хоть что-то заставило меня достать телефон и набрать номер, поражаясь первобытной дрожи, забытой с времен первых школьных свиданий.

Где-то около подъезда, за тенью кустов, заиграла знакомая мелодия; я вздрогнул и оглянулся и заметил одинокую фигурку, замершую на лавочке, склонившую голову вниз. Я не мог разглядеть в темноте выражения ее лица, поэтому оставалось лишь гадать, что заставляет ее медлить с ответом – нежелание меня слышать или боязнь моего напора после сегодняшних событий. Пока она размышляла, я отошел в сторону, чтобы незамеченным наблюдать за ней со стороны.

Зина смотрела на телефон, я смотрел на Зину, напряженное ожидание скручивало нас обоих.

-Да, - наконец отозвалась она, и я облегченно выдохнул, - Северский, я не давала тебе свой номер.

-Не давала, - согласился я.

-Ладно, - устало выдохнула девушка, - Прости за сегодня. Я давно забыла про то, что такое спокойствие, устала от всех и вся, просто хочу откатить обновление и вернуться к начальной версии.

-Шелест, хватит извиняться, всё равно бессмысленно.

-Я...

-Ничего не будет как прежде. Ни ты, ни я, ни твоя жизнь.

-Эй, парень, тебе говорили, что ты слишком самоуверен?

-Чертовски много раз, - улыбнулся я.

-Кажется, я постоянно об этом забываю, - фигура на лавочке запустила пальцы в голову и лениво взъерошила тёмную копну волос, - А ты звонишь...

-Просто так, - слишком поспешно отозвался я и наткнулся на напряженное неловкое молчание, текущее по линии связи. Живот скрутило в узел, а голову словно натолкали ваты, но ноги все равно сделали несколько шагов в сторону лавочки. Голос в телефоне заставил меня настороженно замереть.

-Что-то происходит. Это что-то ломает меня и заставляет переставать быть собой, - я осторожно переместился в сторону и ловил каждое сказанное слово, боясь спугнуть пугливую, но неожиданно смелую этой ночью Шелест, - Я напугана, но страх не держит меня на месте, и вместо того, чтобы спрятаться, я с интересом двигаюсь прямо в эпицентр опасности, каждый раз ожидая, что вот-вот наступлю на что-то острое, что убьет меня или ранит. Но все равно иду. Северский, а если я никогда не вернусь? Я все думаю об этом и никак не могу смириться. Что же ждёт в конце?

Я внимательно следил за статично замершей Зиной. Хотелось подойти к ней, укутать своими объятиями, уткнуться в волосы, забрать, увезти к себе и заставить забыть обо всем, что съедает её изнутри; но приходилось осторожно пробираться сквозь плотно стоящие деревья огромного леса, которыми девушка отгородила себя от людей - капканы и ложные тропы ждали наготове и каждый необдуманный шаг был чреват откатом в точку невозврата.

-А ты закрой глаза и шагни вперёд, - после паузы ответил я.

-С закрытыми глазами кружится голова и теряется чувство равновесия. Я упаду

-Не упадешь.

-Почему же?

-Я тебя поймаю.

Зина встрепенулась и, словно почувствовав моё присутствие, оглянулась по сторонам. Но прежде, чем её глаза выхватили мой силуэт из темноты улицы, тишину спящего города нарушил шум подъезжающей машины, а свет фар безбожно прожог едва освещенную светом фонарей темень. Зина вздрогнула и оглянулась. Она так и не ответила, зато неясно почему заволновалась, когда машина притормозила практически рядом с ней. Мне оставалось слушать молчание и недоумевать до тех пор, пока знакомая фигура не заставила меня крепко зажать телефон в руке.

***

Я так и застыла с трубкой, прижатой к уху, задетая за живое такими тёплыми и по-настоящему интимными в ночной тишине и застывшем наэлектризованном воздухе словами Марата. Вася вышел из машины и стоял близко, смотря на меня темными, подернутыми печальной дымкой глазами. Но тот, кто почему-то долго молчал в трубке, словно наверняка зная, почему я так долго медлю с ответом, был мне куда ближе и роднее сейчас, заставляя дрожать лишь от низкого голоса, который хотелось слушать ночь напролёт, без страха ведая о том, что накипело и что болит, и почему-то совершенно не боясь того, что человек на том конце что-то не так поймёт или ему будет неинтересно и скучно слушать о простых жизненных проблемах одной не слишком счастливой, но никому не желающей открываться девушки. Когда-то я думала, что Вася единственный смог пробраться дальше всех, но, как оказалось, он так и остался стоять на пороге открытой двери. Шаг, который он сейчас так хотел сделать, теперь вёл в пропасть, а мостик в мою душу поменял направление. Сидеть и разговаривать посреди ночи о том, что меня терзало, я хотела не с ним.