Я не я

Глава 28. Прости! Прощай!

Джесс совсем не слушала, что говорила ей идущая рядом Лилиас. Мысленно она унеслась далеко-далеко – в кипучий и родной Лондон. Она медленно ступала тротуарами идеально прибранных улиц, улыбалась встречным прохожим, вертела головой, разглядывая хорошо знакомые строения, некогда «обиженные» её невниманием. Как красив ее город! Почему она раньше не задерживала на нём своего восхищенного взгляда? Почему всегда летела сломя голову куда-то: колледж, Оксфорд, работа, семья, друзья? Как же мы иногда слепы и глухи! Как торопим время, отсчитывая минуты до ожидаемых с нетерпением событий! Как не научимся ценить то, что имеем!

- Дорогая! Леди Равенна! Вы пугаете меня! Вы где-то очень далеко! Подозреваю, в Данноттаре… - одернула Джессику взволнованная Лилиас. – Может, вам стоит отдохнуть? Отложим знакомство с покоями брата?

- Нет! – вдруг резко очнулась Джессика. Ей так хотелось побыть наедине с его обителью! Коснуться личных вещей… представить его жизнь в замке… откинув церемонии, упасть в кровать, зарывшись с головой под одеяло, и почувствовать его аромат… что навсегда отпечатался в ее памяти! А затем бежать! Бежать, но сохранить бесценные воспоминания о человеке, что украсил ее жизнь пусть и на миг! Нет не на миг, он оставил ей чудо – крошечное чудо, что набирает силу в ее чреве! Оно внесет в ее дальнейшую жизнь минуты несказанного материнского счастья и радости! Сегодня она простится с Дунканом Маккоулом…

Девушки миновали последнее расстояние к покоям Дункана – витиеватую лестницу северной башни. В ней находились комнаты главы клана. Двери покоев немного скрипнули при открытии. Лилиас пропустила Джессику вперед, чтобы увидеть впечатление невестки от интерьера спальни Дункана.

Джессика медленно прошлась вдоль стен первой комнаты, она же служила спальнею. Огромная кровать с пологом указывала на это. В стенах справа и слева от входа виднелись еще две низкие двери. Дункан не обманул Джессику, когда сказал ей в Данноттаре, что его покои схожи с комнатой Арчибальда Гордона, её мнимого покойного брата. И все же различия были значимыми: батальные сцены этих гобелен не были столь кровавыми, и в их изображениях было уделено немало внимания пейзажным мотивам. В этой комнате господствовала палитра зеленого, а не красного. Гамма цвета жизни и роста, воскрешения и процветания, безопасности и гармонии. Именно такие ассоциации возникают при созерцании зеленого цвета.

Одна стена, действительно, открывала взору аккуратно развешанную коллекцию рыцарского арсенала: геральдические щиты, мечи, копья и прочие орудия, названия, которых Джесс даже не знала.

А вот устрашающих чучел в его комнате, слава Богу, не было, лишь у камина на полу белела расстеленная мягкая овечья шкура.

На низком дубовом комоде покоилось несколько вещей: в кожаном переплете книга с сагами фенийского цикла кельтских мифов и легенд, чернильница, несколько перьев для нее, стопочка чистого пергамента и изумительной работы картинка округлой формы в деревянной рамке на подставке. Морской пейзаж трогал реалистичностью – парусное судно, покачивавшееся на спокойных водах океана, приветствовали парящие чайки.

- Красивое изображение! – заметила Джессика.

- Я уверена была, что вам понравиться! Это работа Дункана.

- Вашего брата? – удивилась Джесс. – Он рисует! Значит, у него есть где-то мастерская. У него незаурядные завидные способности! Мне кажется, ваш брат зря пригласил из столицы художника для вашего портрета – он мог бы сам неплохо справиться с этим. – Джессика приподняла картинку и провела по ней пальцами, будто хотела ощутить хладность морской пены.

- Я тоже так считаю, но Дункан взял за правило не рисовать портретов! Поэтому у него их попросту нет. Ни одного. Он тайно от всех увлекается пейзажами. Он ловит любую свободную минутку на рисование, но почему-то смущается этого, соглашаясь с условностями света, что это занятие не для воина, – она вдруг вздохнула и добавила: - вот и в последний приезд из Данноттара он поспешно уединился на пару часов в мастерскую.

- Хотелось бы взглянуть на другие его работы.

Видно было, что озвученное желание Джессики заставило Лилиас мучится сомнениями, как поступить.

- Его мастерская за той дверью, - нехотя указала золовка на одну из дверей, - она заперта. Я знаю, где хранится ключ. А вот Дункан не знает об этом, – виновато улыбнулась она. - Мы с вами посмотрим картины, но никому об этом не скажем, ладно?

Джессика согласно кивнула, одаривая благодарной улыбкой сестру Дункана.

Лилиас подошла к ближайшему геральдическому щиту и вынула с его внутренней стороны необходимый ключ, она ловко воспользовалась им и жестом пригласила Джесс войти в соседнюю комнату.

Джессика растерялась – картин было так много! Они стояли на полу, прикрывая одна другую, висели на стенах, покоились грудой на массивном столе и том, что поменьше. Разве их можно было рассмотреть за раз?! Джессика внимательно разглядывала первый ряд картин, не притрагиваясь к полотнам, чтобы ненароком не выдать их с Лилиас вторжение. Лилиас была права комната хранила прекрасные пейзажные работы и ни одного портрета или другого жанра. Джесс обошла галерею картин напротив двух стен и повернула к третьей – с окном, которое освещало мольберт. Со стороны входа работу мольберта было не видно, но когда Джесс обошла его кругом, то невольно зажала рот рукой: на холсте был выполнен портретный набросок, в котором Джессика с легкостью узнала её изображение.

Джесс невольно улыбнулась, хотя терялась, как расценивать увиденное. В ее глазах отражалось смущение и озадаченность, удивление и укор совести, взволнованность и облегчение. «Значит, я не бесследно уйду из его жизни… Прости! Прощай!»

Хорошо, что Лилиас также увлеклась рассматриванием картин и до мольберта не дошла. Джесс поспешила увести девушку из мастерской, но перед самым выходом заметила полку с книгами, и на ней «СВОЙ МАНУСКРИПТ С ЗАКЛИНАНИЯМИ»! О небеса! Как же так?!

В голове её все завертелось, закружилось и поплыло – сознание её вдруг предательски покинуло.