Драконий коготь, заячье сердце

Глава 16

Бедный Янис едва помещался в шкафу. Пара платьев и спрятанное недавно бельё занимали приличную часть пространства, да и сам юноша, оказывается, обладал немалым ростом, а потому горбился ещё сильнее чем прежде.

— Так, значит, это был ты… — выдохнула девушка. Пальцы её невольно перебирали кисти на концах шали, будто это могло помочь девушке скорее прийти в себя и осознать полученную только что информацию.

Подбородок юноши задрожал.

— Я все ждал двенадцати, места себе не находил. А потом… сам не помню, когда это случилось. А потом я не мог вернуться на Мельницу, в комнате меня уже ждали. Так и остался снаружи, пока свет в окнах не погас. Во всех, кроме твоего. Лида, если бы я не опоздал… Это моя вина.

Девушка смотрела в глаза Яниса озадаченным взглядом.

«Да что он такое говорит? Я ему предъявляю обвинения в оборотничестве, а он оправдывается, что опоздал на пару часов…»

— Ну уж нет, объясняться будешь, когда мы тебя расколдуем. Тем более, не хочу слушать твоих оправданий, пока ты прячешься в моем шкафу в таком виде.

С этими словами она стянула с кровати покрывало и протянула его юноше, тактично отвернувшись. Янис закутался в него, как в тогу, и только после этого покинул своды своего убежища.

Лида всплеснула руками и едва подавила смешок.

— Ба, ни дать, ни взять — Кутузов перед Казанским! Юный патриций! — она взяла его за руку и заставила покружиться на месте.

Но, несмотря на иронию в её голосе, Янис вовсе не казался Лиде смешным. Было в его высокой стройной фигуре с молочно-белой кожей, покрытой драпировкой из темной стеганой парчи, что-то по-настоящему античное. Он все ещё не был похож ни на Аполлона, ни на Адониса. Он был лучше. Он был живым, настоящим человеком из плоти и крови.

Её смех, казалось, успокоил молодого человека. Он даже сам немного покрутился, как бы красуясь и паясничая. Лида ещё больше захихикала, узнав в этой пантомиме манеру директора себя держать.

«Так-то лучше», — подумала она, радуясь перемене настроения в своем друге. Перед таким ответственным ритуалом нельзя было допускать проявлений тревоги и неуверенности с обеих сторон, ведь на кону стояло слишком многое.

Лида начертила на полу заранее украденным из кабинета куском мела трикветр — древний символ солнца — и заставила Яниса сесть в центре него на колени. Перед ним на пол была установлена свеча, так же символизировавшая огненную солнечную энергию.

Лида достала небольшой, продолговатый предмет из письменного стола и так же присела на колени напротив юноши. В свете огня глаза её блестели как самоцветы, золотые локоны бурными потоками спадали с плеч и на высоко вздымающуюся грудь, будто перед Янисом сидела вовсе не столичная барышня, а самая настоящая ворожея из диких норвежских лесов.

Она наклонилась вперед, заговорила уверенно и быстро:

— Теперь ты должен полностью довериться мне, хорошо? Для снятия оков Розенблата я должна стереть с тебя его клеймо. Но сначала я должна знать, где оно находится.

На лице Яниса проступила испарина. Он глубоко вздохнул, будто готовясь сказать важные слова, но смог выдавить только:

— Я… Я…

Он снова и снова пытался сказать хоть что-то, но его язык будто отказывался слушаться своего хозяина.

В ту же секунду в сознание Лиды закралась догадка.

«Я могу ошибаться, но стоит проверить…» — с этой мыслью девушка отложила на пол принесённый инструмент и ещё сильнее подалась вперед. Она обхватила обеими ладонями лицо Яниса, провела большим пальцем правой руки по его похолодевшим губам и осторожно протолкнула палец внутрь. Юноша часто заморгал от неожиданности, но не выказал никакого сопротивления. Палец девушки деликатно проскользнул глубже и немного надавил на язык, заставляя Яниса открыть рот шире. Лида поднесла свечу поближе.

Как она и предполагала, на самой середине языка расположилась руна, напоминавшая латинскую букву «F», означавшая чью-то собственность, безвольную скотину и, в то же время, самое дорогое на свете сокровище.

Казалось, клеймо было совсем свежим, будто каждый раз, когда юноша выказывал неподчинение, прижигалось заново.

«Так вот почему он не мог говорить о Розенблате! Он буквально не владеет своим языком!»

— Бедный! Что он сотворил с тобой? — девушка едва не плакала. Она заботливо пригладила мягкие каштановые волосы в порыве унять телесную и душевную боль Яниса. — Пообещай мне, что, когда я сотру эту гадость, ты все мне расскажешь.

Он кротко кивнул, прислонясь к её ладони.

Лида отклонилась назад, подняла с пола предмет, оказавшийся ножом для писем, и сунула его в пламя свечи. Огонь лизнул сначала одну, потом другую сторону лезвия, после чего девушка взяла ножичек в обе ладони, воздела руки к потолку и тихо заговорила нараспев.

В её песне не было рифмы в отличии от современных заклинаний, практикуемых колдунами, но чувствовалась великая, древняя сила.

О Соль, дщерь Мундильфари! Сиятельная невеста небес!

Правишь ты райскими конями мудрой своею рукою с самого начала времен.