Отражение в глазах

Глава 17

Таня с легким стоном уронила голову на руки. В душе поднимался страх, что в следующий раз, когда надо будет произнести эти ужасные слова – без сомнения, это произойдет скоро,– у нее попросту может не хватить смелости. Или выдержки, чтобы не впасть в истерику, за последнее время они и так участились.

Егор спал. Как же хочется дотронуться до его щеки! Пусть слегка. Лишь бы пальцы перестало колоть холодными иголочками. Он проснется – и страшные слова выскользнут изо рта и перестанут жечь ее изнутри. Но он же только что провалился в сон. Тяжелый, пустой, но спасительный. От такого ум проясняется через пару часов, а тени под глазами блекнут. Только даст ли она ему эти несколько часов? Или будет думать только о себе?

Таня потерла веки, поежилась и поискала глазами хоть какой-то плед или покрывало. Ничего. Тогда она аккуратно высвободилась из объятий Егора и на цыпочках пошла по широкому коридору, который уперся в массивную темную дверь. Ручка после нажатия чуть слышно щелкнула. Таня пошлепала ладонью по стене где-то на уровне своей макушки, потом поняла ошибку и опустила руку ниже. Вот он, выключатель. Так и есть: перед ней спальня.

Егор остался и здесь верен своему лаконичному принципу «Ничего лишнего». На кровати с легкостью могли поместиться два, даже три человека достаточно внушительного роста и комплекции. Вероятно, для высокого человека, как Княжев, это удобно, особенно если хочется без сил просто свалиться и забыться сном. Лежи хоть по диагонали, хоть по вертикали, хоть в форме звезды. Хотя сама Таня любила коленками упираться в стенку или спинку дивана и так чувствовать опору и как бы чье-то присутствие.

У изголовья расположились незамысловатые бра с абажурами, напоминающими пергамент, и эти светильники были единственным украшением стен. На прикроватных тумбочках ничего не лежало, но из одного ящика торчал край зажатого бумажного листа. На окнах – плотные гардины серого цвета с нежным фисташковым отливом, без портьер: наверное, окно выходило не на солнечную сторону. Справа от двери проход в гардеробную с приглушенно горящей подсветкой.

Одним решительным движением Таня сдвинула в сторону гладкое покрывало, свисающее до самого пола, и потащила на себя одеяло. Как же все-таки здорово, что бабушкины неподъемные перины больше не в моде, иначе бы ее намерение осталось только намерением! Одеяло не поместилось целиком в руках и тянулось за Таней живописным шлейфом, из-за чего она была вынуждена постоянно оглядываться назад и ступать мелкими выверенными шажками.

Голова Егора была все так же неудобно заброшена назад. Лицо прояснилось, но оставалось еще очень сосредоточенным. Таня накрыла Княжева самым краем одеяла и раздумывала, как освободить пол от остальной части. Внезапно Княжев еле слышно застонал, и его брови сошлись к переносице. Образовавшаяся глубокая морщинка поразительно не шла ко всему облику Егора, она делала его совсем другим человеком. И Таня, глупо испугавшись этой перемены, схватила сумку и выскользнула в коридор.

Там, в темноте, она снова замерла и стала кусать губы. Как быть дальше? Все-таки уйти – и разрушить то хрупкое взаимопонимание, что сложилось у них с Егором за последние дни? А это значит отказать себе даже в малюсенькой вероятности счастья. Ведь может же оно быть у нее, должно случиться хоть когда-то! Неужели она не заслужила и капли благополучия? И вовсе не страданиями, не слезами, а просто фактом своего существования? Господи, как она хочет остаться! Но тогда будет вынуждена смотреть в глаза человеку, который ей доверяет. Смотреть и беззастенчиво обманывать его в самом важном – в мечтах. Хотя почему обманывать, если она собирается рассказать Егору обо всем? До этого вечера не говорила, а теперь скажет. Ведь никто же не кричит о своих проблемах на каждом перекрестке. О них знают только те, кого эти трудности касаются. Но тогда получается, что, если бы Егор не упомянул о детях, она бы продолжала подло молчать? Да нет, призналась бы. Конечно бы, призналась. Просто и теперь она все еще не верит, что у них это серьезно, не на пять минут...

Кожа дивана заскрипела: наверное, Княжев во сне повернулся на бок, и Таня решилась. Она загадает. Как в детстве: если Егор сейчас проснется – она все ему расскажет, немедленно. Если же не проснется, то... Она тянула с окончанием и слушала тишину в гостиной. Может, что-то бросить на пол для шума? Если не проснется, то... Княжев продолжал спать, а ее рука никак не могла распахнуть дверь в никуда. Если не проснется, то... Тогда все подождет до утра.

Пальцы отпустили дверную ручку и сжались в кулак. Так, чтобы иметь свежую голову, ей тоже нужно поспать. Где? Да рядом с Егором на диване. В чем? В одежде, раздеваться совсем не обязательно. Но тогда как завтра идти на работу? В помятых джинсах и вязаной кофте? В компании, конечно, лояльный дресс-код, но не до такой же степени. Значит, придется встать пораньше и заскочить домой. А сейчас... Сейчас ей нужна ванная.

Та обнаружилась слева от спальни. Огромная, как и все в этой квартире, с удобной душевой кабиной, на стенках которой тускло мерцали капельки воды. Эта комната, в отличие от остальных, не выглядела нежилой, вероятно, из-за флаконов шампуней, гелей для душа, пены для бритья и прочих необходимых вещей. Все они аккуратно были выставлены на толстой каменной столешнице, в которую был вмонтирован длинный умывальник с изогнутым краном. Зеркало над раковиной освещалось накладными бра в форме ракушек, и отблики света создавали эффект неясного присутствия в комнате кого-то еще.

Таня включила воду тонкой струйкой и вытащила из сумки влажные салфетки. Надо попытаться хоть так смыть косметику с лица и этим избежать грязной маски утром. Конечно, зубы почистить не удастся, хотя зубных щеток в стакане было несколько, в том числе почему-то и розовая.

Расчесав напоследок волосы, Таня прокралась в зал, погасила свет и юркнула под одеяло. Она старалась не задеть Егора, но он словно почувствовал ее появление. Княжев буквально сгреб Таню в охапку и пристроил ее голову на своем плече. Пару раз он шумно выдохнул прямо в Танино ухо, а потом отвернулся чуть в сторону, но все равно задевал дыханием ее волосы. «Наверное, у птицы перед взлетом так же подрагивают перья», – успела подумать Таня, перед тем как заснуть.