Сумеречный поцелуй

Глава 30. Письмо с печатью

За окном противно завывал ветер. Из-за этого голос Азазеля звучал приглушённо и даже убаюкивающе. У нас был очередной урок литературы. Приближалось зимнее сочинение, поэтому демон-учитель в очередной раз разглагольствовал по этому поводу.

Сегодня по пробуждению меня ждал сюрприз. У моей двери снова стояли оба близнеца, и мы отправились на пробежку вместе, как раньше. Елеаз говорил со мной, словно не было перед этим нескольких дней бойкота и игнорирования. Хотя не могу сказать, что обошлось без некоторой напряжённости. Улыбка третьего принца порой казалась мне натянутой, а его слова вежливо-учтивыми там, где обычно он не упускал возможности съязвить и подколоть меня. Сама я старалась вести себя как обычно, понимая, что это Бальтазар каким -то образом повлиял на брата. Спрашивать об том я тем не менее, не стала. По отношению к Рену Елеаз тоже умерил свой пыл, возвращая их приятельское общение. Больше не было угроз, косых взглядов, когда Рен обнимал меня, не было истерик. Словно Елеаз смирился и принял, что мы с оборотнем теперь вместе. Я дивилась мастерству Бальта, не понимая, как ему удалось убедить брата относиться к этому спокойно. Теперь я в полной мере могла наслаждаться отношениями с Реном, зная, что Елеаза это не задевает и конфликта не будет. Не знаю почему, но мне стало намного легче от того, что третий принц больше не обижается на меня.

Прозвенел звонок, выведший меня из размышлений. Я быстро стала собирать сумку, косясь на Азазеля, севшего за свой стол. Постоянно ожидая от демона какого-либо подвоха, мы все находились в напряжении на его уроках. Уходить с них не окликнутой было для меня счастьем. Сегодня мне тоже повезло, я беспрепятственно вышла из класса вместе с остальными.

Потекли спокойные дни размеренной жизни, снова наполненной усердной учёбой, тренировками, задушевными беседами с девчонками и иногда ночёвками у Рена. Я видела, как Елеазар поджимал губы, когда я в очередной раз говорила, что после тренировки поеду с оборотнем к нему. Однако третий принц никак не препятствовал, сухо желал удачи и покидал нас. Но чем больше времени проходило, тем меньше я обращала внимания на ужимки и обиняки вампира, с головой погружаясь в привязанность к Рену. Большой и сильный, харизматичный, грубый и нежный одновременно, он являлся мечтой девичьих грёз. Я была так счастлива, что даже не удержалась и рассказала о нём маме в очередном из еженедельных разговоров по телефону и своим друзьям. Глеб, играя роль хорошего старшего брата, грозился приехать и проверить действительно ли Рен такой идеальный, как я говорю. Я молча проглатывала все скептические замечания друзей, лишь отшучиваясь, когда кто-то из них говорил, что человек не может быть таким идеальным, как я рассказываю. Человек, наверное, не может. А вот оборотень вполне. Но об том я сказать не могла.

Отношения Катерины и Ричарда, Джулии и Григория также не стояли на месте. Но если вторая парочка пока игралась во «взгляды – лёгкие касания – робкие объятия», то первая уже была близка к серьёзным отношениям. Они ходили на шикарные, как рассказывала Катя, свидания, подталкиваемые активным одобрением князя Орлова и снисходительным разрешением короля де Клера. Как говорила сама княжна Орлова, дело движется к династическому браку. Я за них была рада. Буквально за неделю я свыклась с тихой и мирной жизнью, пригретая теплом Рена и подобием идиллии в семье де Клеров, воцарившийся после того, как Елеазар успокоился. Даже предстоящие экзамены не пугали меня. Рен был рядом, поддерживая и помогая, как и девчонки, Бальтазар, Ричард и даже снова Елеаз. Жизнь возвращалась на круги свои, становилась той, которой была до столкновения с Мельхиором и Велизаром. Я чувствовала удовлетворение от прошедшего приключения, радуясь приобретённой внутреней уверенности и силе. Пережив подобное испытание и справившись с ним, я считала, что теперь заслуживаю счастья. Моя история злоключений подходила к концу. Отношения с семьёй вампиров были налажены, у меня появился любимый человек, дорогие подруги. Я уже грезила о жизни после лицея, решив поступать на клиническую психологию. Вампиры долго посмеивались над моим решением, но потом Исао снисходительно сказал, что я могу смело поступать куда захочу, так как у их семьи достаточно влияния, чтобы потом устроить меня на любую подходящую работу. Когда я спросила у него, зачем им это делать, старший принц пожал плечами, сказав, что их отец пока не давал никакой новой установки, кроме как держать меня при их семье, поэтому пока что план был такой. Меня это вполне устроило.

Рен водил меня в кино, кафе и другие места, куда обычно ходят парочки. В отличие от Ричарда и Катерины, за которыми неустанно приглядывали телохранители семьи Орловых, мы не были обременены подобным и нам казалось не обязательным посещать только люксовые бомбезные заведения, выряжаясь в костюмы и платья. И это радовало меня больше всего на свете. Рен не был пафосным принцем, и от меня не требовал быть леди. Я ходила на свидания в джинсах и толстовках, громко смеялась, если находился повод к веселью, ерошила тёмные мягкие волосы парня, когда мне хотелось, ела в общественных местах пиццу и бургеры, с противным хлюпающим звуком потягивая пепси через трубочку. И Рен любил это. Он делал всё это вместе со мной и так я понимала, что нравлюсь ему без всяких нарядов и горы косметики, нравлюсь за то, какая я есть. Мне не приходилось скрывать свои увлечения и привычки от него, не приходилось быть кем-то другим, и я таяла от его отношения с каждым днём всё больше. Меня подкупало, что прежде всего Рен оказался мне другом. Настоящим, верным, не осуждающим, а сходящим с ума вместе со мной. Оборотень стал для меня настоящей родственной душой, о большем я и не могла мечтать.

***

До зимы оставалось пять дней, когда произошло то, что снова пошатнуло идиллию и мир в Виндхолле.

Часы показывали без четверти восемь вечера, мы все сидели за столом, уже заканчивая завтрак. Близнецы снова спорили о чём-то, мы с Мирой пытались их перекричать, ведя беседу через стол. Ричард вмешивался то в наш разговор с его сестрой, то орал на своих братьев, когда они говорили, по его мнению, несусветную чушь. Исао снисходительно оглядывал нас, когда Виктор вошёл в столовую, неся в руках конверт. Исао часто получал настоящие бумажные письма, поэтому я не обратила сразу на это внимание. Однако Ричард, сидевший к Исао довольно близко, бросил лишь один взгляд на конверт, а потом замер, стремительно бледнея, если вампир вообще может бледнеть.