Обещание на закате

Глава 8. Сумрак

Плотная бумага, чуть помятые края и подпись на обратной стороне, сделанная знакомым почерком.

«Моя дорогая Зори!

Я подумал, несправедливо, что у меня есть твое фото, а у тебя моего нет. Передаю с сестрой старую фотокарточку. На ней я в университете, в день выпуска. Лучшая пора моей жизни! Не обращай внимания на дурацкую бабочку;-)»

С колотящимся от волнения сердцем Зори повернула изображение к себе. Время остановилось, а вместе с ним замерло и дыхание. На нее смотрел симпатичный молодой человек с темными кудрявыми волосами и глубокими карими глазами, такими же огромными, как у Лоры. Фотограф, кем бы он ни был, запечатлел Блума на университетских ступенях в позе первооткрывателя — одна нога выдвинута вперед, руки и корпус опираются на колено, на лице застыла победная улыбка, будто за секунду до этого ему покорился весь мир. Мгновение, одно, другое, третье, Зори восторженно вглядывалась в юношеские черты лица — острые скулы, упрямый подбородок, высокий лоб, растрепанные вихры, сияющий открытый взгляд. Наконец, она смущенно признала: в женихи ей достался красавчик. Убрав фото обратно в конверт, Зори положила ценное послание под светильник на прикроватной тумбе и присела в кресло, чтобы перевести дух.

Через десять минут в дверь поскребла Хоа. Молчаливая горничная бесшумно собрала тарелки и опять исчезла. Зори продолжала сидеть и неотрывно смотреть в окно. Желудок, заполненный теплой овсянкой, перестал нервно сжиматься, отчего мысли прояснились. Проведя в уме вычисления, Зори поняла, что Блум приедет аккурат в день торжества. Получалось, для нормального знакомства у них толком не будет времени — это пугало. С другой стороны, прокрутив в голове разговор с Лорой, сопоставив его с собственными ощущениями от полученных писем и фото Блума, Зори робко предположила, что мистер Найтли младший должен был ей понравиться. За эту тоненькую надежду она ухватилась, как за спасательный круг. «Он понравится мне, понравится», — уговаривала она себя, барабаня пальцами по столу.

Однако уговоры не помогли. Два часа, наполненные тревожными мыслями о будущем, показались вечностью. Чтобы хоть немного успокоиться, Зори решила выбраться из комнаты. Ей по-прежнему не хотелось никого видеть. Натянув футболку, голубые джинсы со рваными коленками и легкие кеды, девушка тихонько открыла окно в спальне и выглянула во внутренний двор.

Рабочие внизу не уехали, но копошились в дальнем конце лужайки. Разговоры на повышенных тонах сигнализировали о том, что им было не до нее, так что Зори влезла на подоконник и уцепилась за ствол ветлы. Спустившись на землю, скрытая от всех плотной стеной цветущей зелени, она прокралась к заднему выходу из поместья. Обогнув грузовики, пересекла дорогу, скатилась в пологий овраг и побежала в направлении пролеска, из-за которого отчетливо тянуло океаном.

Лодыжки щекотала трава, в нос била какофония из непривычных цветочных ароматов, тело обнимал теплый воздух Моту, а в голове горела восторженная мысль, что она вот-вот окажется у воды. Когда Зори миновала заросли древовидных кустарников и вышла к океану, ее сердце затрепетало.

Белый прибрежный песок блестел на солнце и подступал к пролеску почти вплотную. Зори стянула кеды и с наслаждением встала на горячий песочный ковер. От жара пятки закололо, так что пересечь берег пришлось бегом. Когда морские волны лизнули пальцы ног, она впервые за утро беспечно улыбнулась. Воздух отдавал солью и пряными ароматами местных трав и цветов. Рядом кружили яркие бабочки, а над головой, неистово чирикая, туда-сюда носились разноцветные стайки волнистых попугаев.

— Так вот, где вы обитаете! — громко прокричала она им. — Да это точно рай, а не остров!

Стоя по щиколотку в воде, Зори жалела, что не надела купальник — окунуться в бирюзовую гладь сейчас не помешало бы. Закатав штанины, она зашла в воду по колено и принялась медленно бродить вдоль берега. Мысли снова вернулись к предстоящей свадьбе, или как там ее назвать. Выходит, все начнется на закате. Зори поежилась. Это время суток неизменно воскрешало в памяти пугающее воспоминание из детства.

Ей было шесть. Стоял август. Отмечали очередной день рождения отца. В доме собрались гости. В такие дни малышке Зори разрешали не спать допоздна. Она была в восторге, что сидела со взрослыми за столом. Когда солнце почти село, захмелевшая компания решила запустить праздничный фейерверк. В радостном предвкушении гости разбрелись по полутемному загородному участку в поисках места для лучшего обзора. Зори вместе с матерью устроилась под яблоней. Вокруг не было видно ни зги. Пока где-то в темноте отец возился с фейерверком, Зори то и дело спрашивала:

— Мамочка, а когда будет светло?

— Как только папа подожжет фитиль, — смеясь, отвечала та.

Все случилось, когда в небе разорвался первый заряд. С минуту девочка завороженно наблюдала за снопами разлетающихся искр, а потом ее внимание привлекло какое-то движение сбоку. Отвернувшись от фейерверка, малышка с интересом вгляделась в темноту. Сначала она не увидела ничего особенного, но по мере того, как небо освещали новые и новые залпы, чернота вокруг становилась не такой плотной. Тогда-то детский взгляд и выхватил странное движение воздуха. Подобно густому пару из пробирки набора «Юный химик», который они с мамой освоили на днях, ночной сумрак пришел в движение и заклубился черным. Из темноты, точно змеи, к ее ногам поползли тонкие чернильные струйки. Никогда не встречавшая ничего подобного, Зори завизжала, как ненормальная. Даже спустя годы она не знала, что это было, а вот охвативший ее ужас отчетливо помнила. Родители уверяли, что у нее просто разыгралось воображение, ведь ей давно было пора в постель. Однако Зори повзрослела и убедилась: страх перед темнотой поселился в ее сердце именно тогда. С тех пор она не любила ночь и предшествующий ей закат. Правда, с годами сумела подстроиться. Уходила спать пораньше, задергивала шторы поплотнее и, конечно, избегала ночных тусовок с одноклассниками.