Развод. Семь баллов по Рихтеру

Глава 6

Мия

Всё происходит мгновенно. Настолько быстро, что понять что-либо просто невозможно – мыслительные процессы включаются намного позже.

Когда-то я ехала в автобусе и, готовясь к выходу на следующей остановке, шла в сторону двери. Но на дорогу выскочила большая собака, и водитель резко затормозил. Я не удержалась на ногах и полетела, чудом не получив серьёзных повреждений.

В тот раз всё случилось очень быстро, но каждый миг тех секунд сопровождался работой мозга и фиксацией фактов. Я слышала визг тормозов ещё до того, как начала падать, чувствовала, как меня отрывает от поручня и по инерции бросает в проход, как я лечу и приземляюсь.

А сейчас я не понимаю, что происходит. Мгновение – оказываюсь на полу между кроватью и шкафом, больно ударившись головой. Перед глазами – темнота и цветные круги. Но я и не пытаюсь задействовать зрение – не до того. В ушах грохот – на меня падает небо.

Конечно, это никакое не небо, а потолок, крыша и, возможно, стены. Но по ощущениям, падает именно небосвод. Наступает конец света. Апокалипсис.

Одно мгновение – и всё. Я умерла?

По инерции кричу, но очень быстро рот забивается пылью, и мне удаётся только хрипеть.

Всё вокруг ходит ходуном, будто я на корабле попала в страшный шторм. Первая мысль: сейчас пол оторвётся, и я полечу вниз. Пятый этаж – я разобьюсь насмерть, сорвавшись в бездну. Опоры подо мной нет. Я даже не понимаю, лежу ли горизонтально и с какой стороны земля. Полная потеря ориентации в пространстве.

А пространства тоже нет! Упавшее небо пригвоздило меня к тому, что недавно было полом.

Вторая мысль яркой вспышкой – слова Ивана, сказанные на одном из наших первых свиданий.

– Надеюсь, ты не собираешься меня грохнуть и прикопать в лесочке?

– Рано ещё. Какой смысл? Вот когда распишемся, я придумаю что-то получше лесочка.

Это оно? То самое “получше”?

Этот бред генерирует не мозг, а подсознание, истерзанное ожиданием мужа.

Земля продолжает не просто качаться, а скакать в дьявольском танце как будто по углям под жуткую языческую мелодию. Рядом всё рушится, пол кренится – теперь я понимаю, что за секунду до того всё-таки лежала горизонтально.

Землетрясение!

Мозг наконец-то включается, пытается оценить ситуацию и шансы на спасение.

Я зажата. Пошевелиться нет ни малейшей надежды, как и выбраться отсюда. То, что на меня упало, пригвоздило к полу, но не раздавило. Полагаю, что это шкаф – расплющить меня ему помешала кровать, в которую он упёрся. Этим объясняется то, что с одной стороны боль от давления не такая сильная, как с другой. Но я не знаю, что там сверху него. Обрушилась крыша целиком и фактически погребла меня под массой балок и камней? Если так, то мой щит долго не выстоит…

На улице тепло, но меня трясёт, словно от холода. Сколько времени это уже длится? Минута? Пять? Двадцать? Я будто в заколоченной бочке брошена в бушующее море. Меня болтает, и каждая секунда грозит оказаться последней. Я не выберусь… Выхода нет! Я умру? Я не хочу… Не хочу… Не хочу! Это несправедливо.

– Мия! – слышу откуда-то издали.

Звук доносится то ли сбоку, то ли сверху – сквозь грохот не понять. Или это галлюцинации? Разве в таком шуме можно что-то расслышать?

– Мия! – снова тот же голос.

Пытаюсь ответить, но горло будто битым стеклом наполнено, из него вылетает только хрип. Кажется, что кричу изо всех сил, но даже сама себя не слышу.

Я не уверена, что там и вправду есть кто-то живой. Кто мог уцелеть в такой мясорубке? Это может быть ветер. Это может быть моё больное воображение. Да всё что угодно! Но раз за разом пытаюсь кричать и звать на помощь. Вдруг и вправду у меня есть шанс?

Время оценить невозможно. Потому что в стрессе минута легко растягивается на час и наоборот. Но толчки немного затихают, гул становится не столь оглушительным. И сквозь него я слышу какую-то возню где-то совсем рядом. Всё-таки меня пришли спасать!

Кто-то снаружи пытается поднять шкаф, но тот не поддаётся. Снова толчок, снова здание приходит в движение. Снова всё грохочет и рушится где-то неподалёку. Господи…

А потом я чувствую чьи-то руки. Они тянут меня в выломанную дыру в шкафу. Очень больно! Болит буквально каждая клеточка, но я терплю, потому что боюсь, что моя бочка вот-вот разобьётся и я пойду ко дну. А это – мой единственный шанс выжить.

Сквозь пыль ничего не видно. Держу глаза закрытыми, чтобы защитить их от посторонних мелких частиц, которыми наполнен воздух. Исключительно интуитивно по косвенным признакам догадываюсь, что мой спаситель – молодой мужчина. Он очень высокий и сильный. Голос хриплый, низкий. Судя по языку, это кто-то из наших, не работник отеля.

Крепкие мужские руки наконец вытаскивают меня и несут куда-то в сторону. Всё шатается, будто мы движемся по экстремальному маршруту верёвочного парка, причём часть опорных конструкций отсутствует. Несколько раз спаситель едва не падает, но крепко прижимает меня к широкой груди и бормочет:

– Мия, не бойся, всё будет хорошо, потерпи немножко. Всё будет хорошо, мы обязательно выберемся, нас спасут.