"Сокровище Хаоса"

Сокровище Хаоса. Книга 1. Глава 10

"Не более удара сердца"

Вот так и прошли четыре оборота моей беззаботной жизни. Ты, наверное, удивлена, что, когда нога полностью зажила, я не отправился в лагерь к остальным парням. Но не стоит удивляться: Орителин, подмигнув, сказал, что нога еще не готова к серьезным нагрузкам и бла-бла-бла… На самом же деле я уверен, что он просто не хотел лишать меня (а может, и себя) той идилии, что поглотила мою жизнь, и к которой я так быстро привык.

Однако вскоре все рухнуло само собой.

Это случилось ранней осенью, когда до возвращения парней оставался всего один оборот. Следуя привычке, мы с Орителином проводили послеобеденный колокол в Гавани, любуясь морем и упражняясь в игре на скрипке. К тому времени я уже делал значительные успехи во владении этим нетрадиционным для Эоники инструментом, но часто совершал ошибки в сложных партиях.

Так случилось и тогда. Перейдя к эпилогу – самой сложной части – “Нападения” Версульта Эменского, я сделал фатальную ошибку: вместо высокой ми сыграл более низкую ре, отчего прекрасная мелодия рассыпалась впрах. Печально вздохнув, я отложил инструмент и виновато глянул на Орителина. Гармоник слегка улыбался, не отрывая взгляда от морской глади.

- Наверное, я никогда не смогу играть как Йеро, - с раздражением сказал я и внезапно понял, что при упоминании друга мое сердце слегка заныло. За эти четыре оборота я вспоминал друзей нечасто, довольствуясь обществом Орителина и Тай, но теперь ощущал легкую грусть.

Орителин, конечно, это заметил. Иногда мне казалось, что этот человек замечает абсолютно все.

- Скучаешь по ним? – мечтательно спросил он.

- Да, но… - я вздохнул. – Знаете, я всегда чувствовал себя как бы в стороне от них. Никто из моих друзей никогда не разделял моих стремлений… я знаю, что они не верят в мои мечты. – Я взял камешек и запустил его по морскому полотну. – Я не виню их. Они просто… другие. Сейм еще слишком мал. Ритара поглощают плохие новости из дома. Йеро и Марс… просто другие, не знаю, как это объяснить. – Я помолчал. – В некоторые моменты я просто уверен, что они считают меня безумцем. Однажды я хотел поговорить с ними про “ТВН”, а они даже не захотели слушать!

Орителин улыбнулся и пожал плечами.

- Не знаю, можно ли их за это винить. “ТВН” отвергли даже величайшие умы Элании, один даже назвал ее “баландой, недостойной его собаки”. Так что твои друзья проявили величайшую благосклонность к моему труду, если просто не захотели о нем говорить. – Он тоже взял камешек и запустил по воде. – Но, если по сути, то все дело не в целях, а в приоритетах конкретных людей. Сам подумай. Для Сейма приоритет стать художником, чтобы вытащить из бедноты свою большую семью. Марсал желает показать отцу, что чего – то стоит. Ритар хочет вернуть дому былую честь и влияние, а Йеро… просто чего-то хочет, не знаю, что именно. И для всех них эта личная цель куда важнее цели Элорина, который стремится достичь величия и оставить след в истории. – Он посмотрел на меня. – Я прав?

Я рассеянно кивнул, переваривая его мысль.

- Как говорил один великий человек, - продолжал гармоник, - “… не все люди могут обладать великими стремлениями, но их мизерные мечты, переплетаясь нитями Бытия, иногда помогают в достижении более великой цели".
Я нахмурился и посмотрел на него, ожидая разъяснений.

- Если по простому, - улыбнулся гармоник, - то нельзя винить людей в том, что они большее переживают за свои планы, даже если они гораздо ничтожнее твоих. Лучше бросить все силы на реализацию своей цели, и тогда маленькие мечты твоих друзей воплотятся сами собой. Став кем-то значимым, ты сможешь облегчить им жизнь.

Я обнаружил, что киваю. Орителин был прав, как всегда.

- Кто он? - спросил я. – Тот великий человек, о котором вы вспоминали?

Орителин молчал так долго, что я думал, что мой вопрос так и останется “мертвым”.

Но гармоник все - таки заговорил:

- Гелионид Даргонский, - прошептал он.

Я кивнул. Каждый эоник знал это имя.

- Основатель эланской Лиги и автор десятков научных трудов, - рассеянно проговорил я, вспоминая то, что слышал о нем на лекциях.

- Сотен трудов, - поправил Орителин. – Великий политик и ученый. Абсолютный гений, одним словом.

- Вы вспоминали его много раз, и сейчас говорите так, будто близко знали его.

Орителин кивнул, но промолчал. Но я увидел кое-что в его лице, и поэтому не сдавался.

- Он ведь из вашего прошлого, верно? Еще одна часть “большого” вопроса?

Орителин повернулся и посмотрел мне в глаза. В тот момент я понял, что именно изменилось: лицо гармоника стало более… мягким, глаза – далекими, будто в тот момент гармоник вновь переживал сцены прошлого. Орителин наконец сдался; он был готов мне все рассказать.

И когда слова потекли из его уст, я весь напрягся, стараясь ничего не пропустить.

- Я встретил Гелионида, когда полагал, что моя жизнь разрушена, - тихо начал гармоник, теребя воротник своего халата. – Странно, что все случилось именно так. Но мой учитель…

В этот момент позади нас послышались крики и шаги. Я резко обернулся, раздосадованный тем, что нам помешали, и увидел бегущую к нам Эссу. Обычно сдержанная и безэмоциональная, в этот раз алийка была другой, - на ее лице читался ужас. Остановившись возле нас, она махнула рукой Орителину:

- Алай… вернуться, - с отдышкой и на ломаном линдгарийском выпалила она. – Срочно звать… тебя к плацу!

Я нахмурился. Ректор вернулся? Но еще же целый оборот до окончания сборов!

Орителин уже был на ногах.

- Что случилось, Эсса?

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, затем выпрямилась и произнесла:

- Малчики… пгибли.

***

Казалось, что дорога от Дока к плацу заняла не более удара сердца.

Мы бежали изо всех сил. То, что сказала Эсса, было невероятно. За все шестнадцать солнцеоборотов, что я провел в Академии, никто из айлоров не попадал в серьезную беду. До того дня Академия не знала смерти.

Но, как я уже говорил, все когда-либо случается впервые.

Уже из последних сил мы взобрались на гребень холма, откуда открывался вид на Магистрат. Находящийся немного левее плац был наполнен людьми, однако в самом центре зиял свободный от людей круг. По периметру круга стояли хорошо различимые отсюда из-за желтых мантий магистры, которые, по-видимому, преграждали любопытным айлорам путь в центр, - так личная гвардия защищает своего господина от разъяренной толпы.

Тяжело дыша после длительного забега, Орителин зашагал в сторону плаца, но Эсса взяла его за плечо и указала вправо:

- Ректор… просить сначала идти к нему. Он хочет… совещаться.

Орителин кивнул и взглянул на меня. Таким мрачным я его еще не видел. Крепко сжав мое плечо, он направился вслед за Эссой по склону холма.

Я остался один. Глубоко вздохнув, я сделал шаг вперед, к плацу, но внезапно остановился. В тот момент я понял, что как только я достигну того места и услышу о гибели кого-то из айлоров, моя идилия, мое лучшее время жизни – закончится. А я не хотел, чтобы это все заканчивалось.

“И что же, будешь теперь всегда от всего убегать?! – гневно выругал я сам себя. – Ты же хотел стать героем! Разве герои размышляют, как капризные девчонки?”

Нет, не размышляют. Значит, и я не должен был. Поэтому я собрал всю волю в кулак и сбежал по склону, в самую пучину событий.

Меня словно окутало одеяло из людей и звуков. Одни говорили тихо, другие – громко, большую часть шума занимало шарканье ног и одежд. Но было еще кое-что.
Плач, верный спутник смерти. Громкий, навзрыд, полный страдания и боли, - так плачут, когда близкий человек навсегда покидает твою жизнь. Так плачут, когда уже невозможно что-то вернуть назад.

От этого звука мое сердце сжалось. Кто же погиб? Я пробирался сквозь толпу, скользя взглядом по лицам, пытаясь найти кого-нибудь из своих… и нашел. Через мгновение я наткнулся на лицо Сейма.

Всегда веселый и жизнерадостный, мой друг сжался, его лицо казалось мрачнее грозовой тучи; пыльные щеки были исполосованы полосками от слез. Забегая наперед, я скажу, что в дальнейшем тысячу раз видел таких юнцов, - так выглядит человек, который впервые столкнулся со смертью.

Сейм стоял рядом с Ритаром, который сжимал в объятиях Тай. Она… плакала? Немного в отдалении виднелся Край с перевязанной рукой, от чего-то весь в ссадинах и царапинах. Я начал пробираться к друзьям, но в этот момент Сейм словно почувствовал мой взгляд и посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились, Сейм задрожал, по щеке потекла новая слеза…

А затем, словно ошпаренный, он рванул ко мне, ловко лавируя в толпе. Добежав, прижался, крепко обняв руками за пояс, и зарыдал навзрыд.

Уже в тот момент я понял, что произошло.

- Сейм, - дрожащим голосом сказал я, рассеянно похлопывая друга по спине. Потом задал вопрос, который совсем не хотел задавать: - Что произошло?

Сначала он молчал. Потом отстранился от меня, вытер глаза, и протянул вперед открытую ладонь. На ней лежал большой белый клык.

- Амулет Марса… - прошептал я.

Сейм заплакал снова.

- Он подарил мне его… а потом… они с Йеро ушли… и… и… - из-за слез он не мог говорить.

Но больше слова не имели для меня смысла. Я понесся к центру плаца.

Все, что происходило дальше, я помню отрывками.

Я прорываюсь сквозь толпу… натыкаюсь на руки магистров, вырываюсь, кричу, позади их спин я вижу что-то на земле… рыжеволосая девушка рыдает возле… тела.

Во мне разгорается пламя… делаю рывок – и прорываюсь сквозь цепь рук… бегу к телу, и, под душераздирающие всхлипы девушки, падаю на колени у тела… каштановые курчавые волосы, длинный нос… Йеро.

Хватая ртом воздух, я оглядываюсь вокруг и зову на помощь… мне кажется, что мой друг еще дышит… но стеклянные глаза говорят об обратном.

Я узнаю девушку рядом… Иллира, подружка Марса… но почему она здесь?.. затем я узнаю темно-зеленый походной плащ Марса, который она держит в руках, - так держут в руках вещь, которая осталась от любимого человека…

Затем я вспоминаю слова Сейма… и понимаю, что Марс тоже мертв…

Мертв…

Удар от этого открытия настолько ужасен, что я падаю на землю. Перед глазами все плывет, звуки смешались в одну навязчивую, сводящую с ума мелодию… я тупо гляжу перед собой… и шепчу:

- Марс… Йеро… мертвы… мертвы... мертвы...

А затем начинаю рыдать.