Истинная. Ты моя навсегда

Глава 36. Олень

— Айлин! — кричу я в молочный дым, окутывающий меня со всех сторон. — Лиса!

Но все бесполезно. Мой голос будто тонет в тумане, не распространяясь даже на пару шагов. Зато меня окружают сотни звуков. Разных: шипение, кряхтение, жужжание, стон. Чувствую, как холодеют и дрожат пальцы. Даже попытка согреть их своим дыханием не оборачивается успехом.

От запахов к горлу подкатывает противный ком, который я сглатываю и прикрываю нос рукавом. Идти? Оставаться на месте? Что мне теперь делать?

Мне уже даже не страшно. Сердце словно устает отчаянно биться, и накатывает какое-то абсолютное безразличие. Впереди долгая ночь и переживу ли я ее — неизвестно. Так чего мне бояться?

Обхватываю себя руками и оглядываюсь, пытаясь в непроглядной белизне рассмотреть хотя бы какие-то очертания. Но нет.

Тут моей ноги касается что-то. Я вздрагиваю:

— Симон? — в надежде зову я.

Тишина. Пресветлый, помоги!

Снова касание ноги, вынуждающее меня сделать шаг в сторону. Потом еще одно, потом еще.

Уже не просто шагаю — бегу. Спотыкаюсь, падаю, снова встаю и бегу, подгоняемая этим нечто в тумане. От этого сердце гулко бьется в ушах, хотя бы немного перекрывая окружающие звуки.

Кажется, как будто весь туман перемещается вместе со мной, не желая отпускать, потому что я даже не чувствую, как мое лицо обдувает встречный ветер.

Ямка оказывается страшнее кочек, потому что нога проваливается в нее, подворачивается, а я падаю на землю, не в силах подняться.

Прибежала. Кусаю губы и оглядываюсь, ожидая нового касания. Только это уже будут не ноги. Но ничего не происходит, словно кто-то дожидается того момента, когда я смогу встать и бежать дальше.

Меня кто-то намеренно куда-то ведет.

Позволяю себе несколько мгновений перевести дух. Надеюсь, Лису и Айлин не разделили. Тогда хоть кто-то будет под защитой. И мне кажется, они сейчас в большей опасности, чем я. Потому что я нужна клану, а они — нет.

Как там Керни? Нащупываю на груди брошь, которую он приколол мне и сказал не снимать. Она теплая, словно призвана согреть мои заледеневшие пальцы, и кажется, будто мой истинный рядом.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям. Айлин говорила, что по рассказам оборотней истинная пара чувствует оборотня, где бы он ни был. А, значит, я непременно должна почувствовать, если с Керни что-то случится.

В душе неспокойно, волнительно. Ветреное предвкушение ураганной грозы. Когда знаешь, что все, что сейчас — это только прелюдия. Все основное действо еще впереди.

— Эйра! — из тумана до меня доносится голос Мару. — Я тут!

Резко разворачиваюсь в ту сторону, но никого не вижу.

— Спаси меня! — слышится уже с другой стороны.

Заставляю себя встать на ноги, прихрамывая, делаю пару шагов в ту сторону.

— Ты снова предаешь меня? — в голосе боль, обида.

Звук идет словно отовсюду сразу. Ее тут нет, это все морок. Но… что же на самом деле с ней?

Меня охватывает смятение. Что я на самом деле хочу: найти Мару или чтобы Керни нашел меня. И что я выберу, если на одной чаше весов будет лежать жизнь моего мужа, а на другой — сестры.

Малодушно отбрасываю эту мысль, стараясь не думать об этом. Не хочу решать, потому что я лучше свою жизнь за них обоих отдам, чем выберу…

Внезапно туман начинает редеть, становиться менее плотным, истончается, а из него появляются три темные фигуры. Три фигуры. Все чуть меньше волка, но больше лисы. Шерсть из них торчит клочьями, а вместо глаз — черная бездна.

Они скалят зубы и медленно, шаг за шагом наступают на меня.

Вот теперь сердце подскакивает к самому горлу, колотясь так, что перед глазами темнеет. Я, кажется, охаю, по телу пробегает волна и мир меняется до неузнаваемости. Но я помню эти ощущения: четыре лапы, хвост и все как будто резко стало большим.

Одно из животных присаживается для прыжка, и еще до того, как оно его сделает, я срываюсь с места, с трудом выпутываясь из оставшейся на земле одежды.

Бегу куда глаза глядят. Но кажется, что с каждым шагом туман все больше и больше рассеивается, и вдруг я словно вырываюсь из него, а мои преследователи остаются там.

Резко торможу и оглядываюсь.Действительно, за мной как будто искусственная стена из тумана, который едва колышется из стороны в сторону, а из него на меня смотрят три пары черных глазниц.

Неужели Айлин и Лиса с Симоном все еще там?

“Я их не видел”, — приходит мне ответ, а я, рыча, отпрыгиваю в сторону.

“Симон! Ты обалдел каждый раз так пугать? Я же поседею раньше времени!” — пытаюсь успокоиться я.

“Ты и так серебристая, — отвечает кот. — Этот туман плохой. Мертвый. Как та птичка”.

Кот забавно фыркает, вспоминая, как он поймал птицу-шпиона.

“Плохой. И он не рассеется с рассветом”, — констатирую факт.

Боги! Если бы только был хоть какой-то знак, какой-то намек на то, что делать. Бежать обратно к Керни? Искать Айлин и Лису в тумане?

Я сажусь на землю и оборачиваю своим хвостом лапы. Тепло, удобно. Только нос чешется, а почесать нечем.

Справа слышится тихий мелодичный звон колокольчиков. Поворачиваю голову и вижу, что там, чуть поодаль, стоит тот самый олень, которого я видела во сне. Серебристый, словно светящийся изнутри, с огромными ветвистыми рогами, на которых висят ниточки с маленькими колокольчиками.

“Ты же не… Эй! Эйра! Ты же не побежишь за ним?! — слышу я недоуменное бухтение Симона за спиной. — Ты же… Побежала… Ну тогда погоди меня!”

Олень разворачивается, бьет копытом и устремляется в темноту. Мне. Надо. За ним.