Ночи Калигулы. Восхождение к власти

Глава XLVIII

Марк Юний Силан встретил Калигулу с радостным подобострастием. Сенатор происходил из старинного семейства Юниев. Выходцем из того же рода, но другой ветви, был Марк Юний Брут – убийца Юлия Цезаря.

Силан был невысок, с круглым полным животом в складках расшитой дубовыми листьями тоги, румяный и кудрявый не от природы, но стараниями рабов. Он суетливо усадил гостя на мраморную скамью в атриуме. И сел напротив, сцепив вместе толстые короткие пальцы и умильно любуясь Калигулой.

- Никогда еще тога совершеннолетнего не ложилась на более достойные плечи! – восторженно заметил сенатор.

Калигула снисходительно улыбнулся льстецу. Эту фразу он слышал уже раз двадцать из разных уст. И отвечать на нее казалось излишне. Калигула заерзал на скамье, разглядывая обстановку Силанова дома.

- Мрамор слишком тверд для тебя? – спохватился Силан и, не доверяя рабам, лично бросился в опочивальню. Вернулся, неся полдюжины шелковых подушек. И принялся заботливо подкладывать их за спину гостя.

Гаю понравилась неуемная лесть сенатора. Получалось забавно: Калигула униженно льстит императору, все остальные униженно льстят Калигуле.

Гай немного приподнялся на скамье и откровенно почесал задницу как раз в тот момент, когда Юний Силан подсунул ему под зад мягкую подушку. Не переставая почесываться, Гай величественно уселся и, скаля зубы, улыбнулся сенатору. Силан сладко засиял. Румянец на полных щеках сделался еще ярче.

- Твое посещение – великая честь для моего дома, Гай Цезарь! – пропел он голоском, дрожащим от радости. – Не желаешь ли откушать?

- Желаю, – милостиво согласился Калигула.

Хозяин, подобострастно кланяясь, постоянно забегая наперед и делая неуклюжие приветливые жесты, провел гостя в обширную столовую – триклиний.

Три длинных ложа тянулись вдоль стен триклиния, облицованных осколками разноцветного мрамора. Между обеденными ложами стоял большой овальный стол из цитрусового дерева. Узорчатые разводы на столе походили на павлиний хвост.

- Разбрасывай розовые лепестки, – суетливо шепнул Силан рабыне. Ему хотелось показать Калигуле, что в роскоши он ничуть не уступает изнеженным молодым патрициям.

Гай внимательно осматривал триклиний. Усмехнулся причудливой смеси богатства и плохого вкуса или жадности владельца. Роскошный дорогой стол, а на нем – старый кувшин с измятой кривой ручкой. Куски дорогой парчи прикрывают засаленные ложа. В одном углу – сундук, потемневший от старости; в другом – ослепительно-белая статуя Меркурия из гладкого каррарского мрамора. В окнах не было стекол, ни даже слюды. Они закрывались деревянными ставнями с круглыми отверстиями посередине. Как неуютно бывало здесь в дождливые зимние дни.

- А вот и моя жена, Клавдия, – Юний Силан представил Калигуле полную непривлекательную матрону лет сорока. – Она состоит с тобой в дальнем родстве.

Гай мельком осмотрел жену Силана, притязавшую на родство с императорской семьей. Калигула редко вспоминал о своем происхождении из семейства Клавдиев. Его прабабка Ливия бросила первого мужа Нерона Клавдия, чтобы выйти замуж за будущего императора Октавиана Августа. Был у Ливии тогда четырехлетний сын, Тиберий – нынешний император. А через три месяца родился другой – Друз, отец Германика. Но и Тиберий, и Германик были приняты в род Юлиев. Калигула уже родился Юлием.

- А где же твоя дочь? – спросил он, шаря рукой по блюду с устрицами, подставленному рабыней.

Юний Силан наливал гостю вино в серебрянный кубок и восторженно замер. Теперь ему стала ясна причина неожиданного посещения Гая Цезаря. Вино наполнило кубок и переливалось через край, пачкая руки и тогу сенатора. Лишь тогда он опомнился.

- Сейчас она прийдет! – визгливо заверил он Калигулу и выскочил из триклиния, увлекая за собой неповоротливую жену.

- Скорее приведи Юнию, – поспешным шепотом велел Силан жене. – И помоги ей одеться и причесаться поприличнее. Какая честь, какая честь!... – захлебывался он от восторга, потрясая дрожащими руками.

- Не приведу. Что ей здесь делать? – заупрямилась жена.

- Глупая! – Юний Силан рассерженно дернул супругу за волосы. – Разве ты не понимаешь? Если Юния понравится Гаю Цезарю – он возьмет ее в жены!

- Это ты глупец, – рассердилась Клавдия. – Неужели ты не слышал, что Гай Цезарь каждую ночь проводит в лупанарах, напиваясь до непотребства и бесчинствуя в дурной компании? И ты готов ради собственного честолюбия отдать дочь такому человеку? Да будь он хоть сам император! Юния не будет счастлива с развратником!

- Молчи, молчи! – Силан растерянно закрывал рот жене и отчаянно кивал головой в сторону триклиния. – Если он услышит – никогда нам не породниться с императорской семьей. Это в лучшем случае. В худшем – нас ждет изгнание. Или ты забыла, как покойный Август преследовал врагов?

- Ну, хорошо, – присмирела Клавдия. – Я пойду за Юнией. И убери свои паучьи руки от моего лица! – возмущенно оттолкнула она мужа. – Надеюсь, наша дочь не понравится Гаю Цезарю.