В сердце зимы

Глава 26. "Реванш"

Однажды на первом курсе я не просто проиграла, а оказалась в самом хвосте рейтинга вокального конкурса «Bella voce» в нашем училище, но теперь у меня появился шанс взять реванш. И уж в этот раз сцена не казалась мне эшафотом! С самого утра светило солнце, и я ехала в училище с идеальным настроением. Но зазвонил телефон, и идиллия закончилась:

– Халло? Ну, и где ты есть? – строго спросила Вера Соловей.

– Еду в трамвае, – инстинктивно вжала я голову в плечи.

– Да? Едешь? А ничего, что тебя здесь все давно ждут, что было договорено заранее встретиться, прочувствовать атмосферу, в конце концов?! Нет, она прилетит в последний момент! Полная безответственность! – разразилась гневной тирадой Соловей.

– Извините, мы просто не назначили конкретного времени, я думала… – начала лепетать я в ответ.

– Она думала! Чем ты там думала?! Давай, дуй быстрее и сразу наверх!

Она отсоединилась, а моё настроение безнадёжно сдулось, и солнце уже не казалось искренним, оно словно из вредности светило прямо в глаза и издевалось.

И вот, уже концертмейстер играет вступление моего первого конкурсного произведения. Нет, я не готова! Не успела настроиться. Как во сне поднялась на сцену, даже не улыбнулась оговорке ведущей, назвавшей вместо «Романса Антониды» какую-то Антонаиду. Но надо собраться! Первой идёт немецкая песенка о блаженстве. Голос предательски дрогнул на верхних нотах, а от волнения и напряжения появился тремор и ненужные призвуки. И только ария Антониды из оперы Глинки «Иван Сусанин» прозвучала искренне и прочувствованно. Из зала я вышла измождённая и недовольная собой, но не успела даже выдохнуть, оказавшись в объятиях Арбузовой, которая слушала моё выступление с первого ряда, и, конечно, захвалила:

– Ты молодец, всё практически идеально чистенько звучало! – Огромный комплимент из уст обладательницы абсолютного слуха.

Света записала утреннее выступление Клары, которое я пропустила, и поманила смотреть это видео под пальмами. А там за столиком сидел Алекс с каким-то незнакомым товарищем. Оба уткнулись в телефоны. Значит, пришёл-таки, но в зал не заходил. Да, в фойе установлен экран, транслирующий происходящее на сцене, и даже под пальмами кое-что слышно, но неужели Алексу было настолько безразлично моё выступление, что даже к экрану поближе не подошёл?!

Но не успела я даже поздороваться, как начался перерыв, и народ высыпал из зала в фойе. Дедушка вручил мне оранжевые розы, стал делиться впечатлениями и рассказывать, кто из знакомых пришёл послушать. Когда толпа схлынула, и мы попрощались с дедушкой, я обернулась и оказалась лицом к лицу с Алексом. Он даже не предпринял попыток обнять меня. Я с грустью перечисляла друзьям моменты, которыми недовольна, а Зима согласно кивал, зараза!

– Ещё дикция была кое-где неточная, ну и эмоций маловато было, только в арии, да, хватало, – окончательно добил Санька.

Я пыталась утешить себя тем, что его восприятие мог исказить экран и куча других факторов, но мнение Зимы действительно казалось важным, и отсутствие позитивных комментариев откровенно огорчило. Тем более, что я и так всегда сама себя пилю, находя изъяны в каждой ноте…

Следующую часть конкурса мы собирались слушать всей нашей «кучкой-могучкой». Не успев переодеться, я так и отправилась в зал в голубом «выступательном» платье, струящемся до пола.

– Алинка, ты чего это в таком платье шикарном?! – окликнула меня одна молодая «учителька».

– А это у Алины такой повседневный наряд. Она так мусор выбрасывает! – ответила за меня Клара.

В зале Сашка внезапно обнаружил Царькову и сел с ней и другими однокурсницами, хотя обещал не бросать Девиц. Ничего необычного… Но эта компания оказалась перед нами, и я, скрипя зубами, не могла не видеть, как он увлечённо шепчет что-то на ушко краснеющей Царьковой. Хотелось Царькову за это прекрасное ушко куда-нибудь проводить на солнышко... А я и не знала, что я такая ревнивая…

Результатов конкурса пришлось ожидать долго. Мы переоделись и сидели в фойе с Кларой и её подругой, как три пингвина. На мгновение я отошла налить воды, а когда вернулась, на моём месте уже восседал наглый Прынц. Меня, конечно, безумно обрадовало, что он надел, наконец, милую шапочку-ушанку (я всё время ворчала, что он может облысеть, подставляя холоду голую макушку), но совесть тоже надо иметь! Ах, он ещё и голову на плечо Кларе положил! Надо же, ещё и смотрит на мою реакцию! Хорошо, что никто мыслей читать не умеет, а то у всех была бы психологическая травма от несоответствия миниатюрного милого образа и моих кровожадных мыслей по поводу господина Долгушевского. Дразнить меня вздумал!

Я с равнодушным видом села рядом, а Клара почему-то «ненадолго» убежала. Ощутив неожиданный приступ неловкости, я угостила его леденцами, но разговор не клеился. На мои вопросы он отвечал рассеянно, спрашивал невпопад. Всё его внимание похитила лента «Инстаграма».

– Сдаётся мне, вы на меня обиделись, мадемуазель? – вдруг резко спрятал телефон Зима, когда я в десятый раз перечитала все брошюрки конкурса. Кого-то настигло раскаяние?

– Нет, что ты! – ответила я подчёркнуто спокойно. Он явно не поверил.

А рядом с нами невесомо опустилась пианистка Катя Токарева, озаряя мир эльфийской улыбкой. Своим нежным тихим голоском она едва слышно убеждала Алекса пойти с нами на награждение.