Колокол

2035. КАРАНТИН. ЗАБЕЛИН

Константин Иванович Черных, последние двадцать пять лет более известный под именем Клим, вырос в глубоко атеистической семье советских ученых – где к религии относились так же, как к алкоголю: хорошо, только если в меру, высокого качества и по определенному поводу.

Тем не менее, вот уже десять лет Клим возглавлял квазирелигиозную организацию с громким названием Церковь Новых Людей. Выбор слова «церковь» (а не, скажем, «община», «содружество» или, не дай бог, «союз») был продиктован соображениями сугубо светскими, можно даже сказать – менеджерскими: из всех известных Климу организаций именно церковь (конкретнее – католическая) отличалась наибольшим долголетием и устойчивостью инфраструктуры.

Тысячелетия шли, империи рушились, государства возникали и исчезали, страны воевали, нации рождались и погибали, идеологии сменяли друг друга, а Ватикан успешно продавал свою франшизу по всему миру – пережив два крупных раскола и тысячи мелких скандалов.

Конечно, Церкви Новых Людей было далеко до престола Святого Петра – как в стаже, так и в доле на рынке духовных услуг, но Клим считал, что, во-первых, ориентироваться надо на успешные бизнес-схемы, а во-вторых, потенциал данного стартапа превосходил все аналоги на несколько порядков.

Потому что, в отличие от всех существующих религиозных институтов, Церковь Новых Людей торговала не верой в спасение души, а технологией. Технологией, способной – ни много, ни мало! - изменить мир.

Себе же Клим отводил роль не Папы Римского, а, скорее, Иоанна Предтечи; дать толчок, порождающий лавину – вот и все, к чему он стремился уже четверть века.

Климу стукнуло шестьдесят четыре года; почти половину жизни – с момента первичной (случайной!) обработки гиппокампа «Алефом» - он пребывал в твердой уверенности, что мир Новых Людей должен быть построен, прекрасно понимая, что ему самому туда дорога будет заказана.

Все-таки сформированный мозг человека недостаточно пластичен, чтобы полностью раскрыть заложенный потенциал. А вот мозг плода во чреве матери с четвертого по пятый месяц беременности…

Поэтому Клим и потащил Кира с собой в Технополис. Иногда предтечам приходится отвешивать пинки будущим пророкам, дабы те оторвали задницу от дивана и приступили к изменению мира.

Пророки же, в свою очередь, должны помогать и всячески поддерживать стареющих предтеч – особенно после спуска по тросам в лифтовую шахту, обугленную, заляпанную кровью и пахнущую скотобойней.

Спуск дался Климу нелегко. До бункера добралось пятеро: два калеки – Клим с проклятым коленом и Грин с неработающей рукой, два подростка – Кир и Машка, и одна собака – старый дряхлый Мерлин. Спускались по очереди. Первым пошел Грин, съехав по тросу и содрав кожу с ладоней. Потом спустили вниз рюкзак с поскуливающим Мерлином. Следом Машка, ловко, как обезьянка (от которой она несильно ушла в развитии) поскакала по тросам. Далее, уронив в шахту трость, медленно и тяжело сполз Клим. В конце пришлось прыгать с высоты полтора метра, и колено не выдержало, хрустнуло и подвернулось.

Последним в бункер добрался прыщавый и сопливый пророк Кир – сын дурака Гурьева и внук подонка Селиверстова, будущий глава Церкви Новых Людей.

- Дай руку, Кир, - попросил Клим, нащупывая трость.

Мальчишка послушался, и Клим, кряхтя и постанывая, поднялся на ноги. Колено болело адски.

- Где это мы? – заозирался Кир.

- В бункере, - мрачно ответил Тимофей.

Сетка «короны» на его голове чуть сбилась набок и нацепляла на себя паутины из шахты лифта, но, судя по связной речи Грина, все еще работала. Ирония судьбы: гениального ученого убивало его собственное изобретение. Еще час-полтора, и нейроны Тимофея Грина, автора «короны» и – что даже более важно! – «импринтера», запекутся, как тесто в духовке.

(Нечто подобное Клим устроил для Жанны Селиверстовой – посмертная месть ее отцу: ты отнял мою дочь, а я убью твою).

А если «корону» снять, Тим превратится в пускающего слюни идиота.

Такие дела.

- Что еще за бункер? – испуганно, а потому агрессивно уточнила Машка.

- Здесь все начиналось, - пояснил Тимофей. – Центр исследований функционального развития мозга. Компания «Си-Хорс». Опытная площадка.

Мерлин подтвердил его слова испуганным повизгиванием. Несмотря на возраст, пес узнал – вспомнил? – место, где над ним, маленьким беззащитным щенком, издевались люди в белых халатах. И Тимофей Грин в том числе.

- «Си-Хорс»! - повторил Кир с придыханием. – Компания!

- Она, родимая… - пробурчал Клим, осторожно перенося вес на правую ногу. Черта с два. Пиздец колену. Придется похромать. – Доставайте фонари. Дальше двигаться предельно осторожно.

Фонарей хватило на всех. Четыре луча вырвали из тьмы низкие потолки в какой-то непонятной бахроме, похожей на водоросли, разбитые стеклянные перегородки – острые осколки торчат, как клыки, выломанные герметичные двери шлюзовых камер, мятые чаны сушильных аппаратов, развороченная центрифуга, перевернутые лабораторные столы, разбитые компьютеры и микроскопы, опрокинутый «бублик» позитронно-эмиссионного томографа рядом с издырявленной, будто из пулемета (хотя почему – будто?) трубой МРТ, груду позеленевших гильз на сверкающем ковре из битого стекла.