Половина моей души

Вместе

Весь следующий месяц я сознательно ограничивала своё присутствие в Диарнаре ночным временем, при этом не покидая пределов собственных покоев. Я понимала, что по отношению к Орсэю это было несправедливо: он не виноват в том, что его отец – мерзавец и подлец. Только вот у меня не было никаких моральных сил смотреть в глаза принцу, зная, что именно сделал Рэйегорн, и при этом не имея никакого права открыть Орсэю неприглядную правду.

Чтобы хоть как-то отвлечься, днём я всё больше времени проводила с Кеназ. Лесная дева отличалась замкнутым характером, однако охотно шла на контакт, стоило мне обратиться к ней с каким-либо вопросом. Оказалось, что этой прелестнице, которой на вид не дашь и тридцати, было больше тысячи лет, и она застала время, когда на магию не был наложен запрет и в каждом поселении жила, по крайней мере, одна ведьма.

– Люди глупы, – заметила Кеназ. – Отказавшись от магии, они отреклись от величайшего дара природы. И теперь расплачиваются за это своими жизнями.

От этих её слов моё сердце болезненно сжалось. В памяти сразу же всплыли перекошенные ненавистью лица односельчан. А ведь всю жизнь я только и делала, что помогала им. И если бы они не попытались меня убить, то, возможно, хоть кого-то моя магия смогла бы спасти.

Кеназ с отчётливой тоской рассказывала мне о былых временах, когда в долине Эйрэдиан кипела жизнь: здесь мирно сосуществовали друг с другом феи, единороги, лесные и водные духи. Люди, попав в беду, без тени страха приходили сюда за помощью, будь то лечение или призыв дождя в засушливую погоду.

Благодаря Труару мои познания в области использования магии значительно увеличились. Однако это была человеческая магия. И мне стало интересно, отличается ли она от той, что используют лесные духи? Кеназ согласилась поучаствовать в моих исследованиях, и путём проб и ошибок мы определили, что, да, различия в наших силах есть и весьма значительные. Что не помешало мне перенять у Кеназ несколько лекарских техник, а также овладеть на простейшем уровне управлением стихиями воды и воздуха и исполнить давнюю мечту – научиться летать. Сама Кеназ, будучи духом земли, в совершенстве управляла именно этой стихией, оказавшейся мне практически полностью недоступной. Максимум, на что я была способна – немного ускорить рост какого-то растения. Но вот управлять ими и черпать из них силу – увы, для меня, являющейся, по словам лесной девы, воплощением огня, это было невозможно.

Однако даже насыщенные умственными и магическими тренировками дни не могли вымотать меня достаточно, чтобы обеспечить спокойный сон.

Ночами меня мучили кошмары. Я видела отца, умирающего разными жестокими способами от рук односельчан. Я видела нескончаемую бурю, заметающую деревню, и людей, жмущихся друг к дружке возле затухающих очагов, с глазами, наполненными обречённым осознанием: это конец. Спасения не будет. Но самым страшным – и частым, – видением был охваченный огнём королевский замок. Вокруг в панике бегали люди, и всюду были слышны крики и звон металла. В дыму пожарища я видела смутные силуэты исполинских размеров, длинными руками разбрасывающие в разные стороны королевских рыцарей. А ещё был Орсэй. Я видела его бездыханное тело, лежащее на земле, с огромной зияющей раной в груди и остекленевшим взглядом серых глаз, устремлённым куда-то вверх.

Каждый раз я просыпалась в холодном поту и со слезами на глазах, задыхаясь от ужаса и чувства собственной беспомощности. Обычно рядом со мной в эти моменты оказывался Блямс. Верным стражем он сидел возле моей «постели», не сводя с меня внимательного взгляда чёрных глаз. Я не знала, о чём он думал в такие моменты. Но его молчаливое присутствие помогало: я пересаживалась поближе к нему, утыкалась носом в густую чёрную шерсть, пропахшую болотной тиной и осокой, и вновь засыпала.

Однако в одну из ночей привычный сценарий был нарушен, и вместо того, чтобы проснуться во владениях Кеназ, я с надсадным криком открыла глаза в своей комнате в Диарнаре. И тут же встретилась взглядом с обеспокоенными серыми глазами, пристально взиравшими на меня с бледного мальчишеского лица.

– Что ты здесь делаешь? – дрогнувшим голосом спросила я, резко садясь на постели, подтягивая колени к груди.

– Сижу, – просто ответил Орсэй, словно это всё объясняло.

– Зачем? У тебя есть своя комната.

– Эта единственная возможность хоть немного побыть рядом с тобой, – в глазах принца отразилась печаль. – Ты избегаешь меня в последнее время. Я чем-то обидел тебя?

Грудь кольнуло сожалением. Я надеялась, что Орсэй не будет слишком остро переживать из-за отсутствия общения со мной. В конце концов, он окружён сотней людей, и любой из них с превеликим удовольствием будет развлекать принца, стоит тому только намекнуть.

Естественно, я не учла, что наша связь за то время, что мы провели вместе, успела окрепнуть, и теперь душа постоянно жаждала присутствия своей второй половины. Я чувствовала это. Непреодолимое желание быть рядом, видеть наполненные счастьем серые глаза и слышать звонкий смех.

– Ты ничем не обидел меня, – тяжело вздохнув, ответила я.

– Почему тогда ты избегаешь меня? – Орсэй нахмурился. – Это как-то связано с последними событиями?

– И да, и нет.

Мне было неизвестно, что именно Рэйегорн рассказал Орсэю. Возможно, принц даже не знал о моём похищении, и сейчас имел в виду исключительно нашу с королём ссору во время пожара.