Иная. Сказки для... 

1 глава

Заканчивался последний зимний месяц - снеговертень. Неслышными хлопьями лениво сыпал снег. Морозный воздух искрился тысячами мелких, хрустальных снежинок, которые, падая на землю, уютно скрипели под ногами. Смеркалось, к невысокому, добротному дому, стоящему на окраине города Вельвольска, шурша по снегу полозьями, подъехали купеческие сани. Из саней вышел мужчина, одетый в теплую, широкую шубу и пушистую меховую шапку. Пройдя по аккуратно расчищенной дорожке, он постучал во входную дверь. Дверь быстро и бесшумно открылась, старый слуга проводил его в небольшую комнату. Почти все пространство в ней занимал внушительных размеров стол, заваленный книгами, свитками, склянками, амулетами и чем то еще. В  жарком камине аппетитно трещал огонь. За столом, в высоком, мягком кресле сидел сухопарый мужчина лет семидесяти. Умное лицо с высоким лбом было покрыто морщинами. Под густыми, седыми бровями прятались цепкие глаза.

- Здравствуй, купец, - произнес, не вставая с кресла, хозяин комнаты, обращаясь к вошедшему человеку, – зачем ты хотел меня видеть?

- Здравствуйте, господин колдун, - негромко и немного смущенно ответил гость – Я пришел чтобы просить у вас помощи.

Это был купец Колуян из городища Руздаль, невысокий, плотный, мужчина пятидесяти лет. Открытое лицо с широкими скулами, твердым подбородком и несколько пухлыми губами, волосы цвета зрелого ореха, обрамлявшие низкий лоб, светло карие глаза и чуть вздернутый нос, выдавали в нем жителя северных окраин Миеронии. Одет он был в добротный сюртук и широкие теплые штаны, заправленные в высокие, до колен, сапоги.

Сидевший за столом старик прикрыл глаза и откинувшись на спинку кресла скрестил перед собой руки.

- Ну что же, рассказывай в чем дело, но учти, я помогаю не каждому и, если бы не письмо моей ученицы Любеи, я бы с тобой разговаривать не стал. Ну, раз уж за тебя просили…  начинай.

- Даже и не знаю с чего начать, господин колдун, - волнуясь, неуверенно и немного запинаясь, проговорил купец,- дочь у меня больна, всех знахарей, ведунов и лекарей объехал, всем показывал ее, но никто помочь не смог. Вот ведунья Любея, что в этом году по осени приехала в Истровель, и сказала, что надо бы к тебе обратиться. Говорит, если ты не поможешь, значит никто не поможет.

- Помилуй, купец! – удивился колдун - Я не лекарь, болезней не лечу!

- Так и дочь моя больна не так как прочие, - с тоской воскликнул купец, и присев на край стула стоящего напротив стола продолжил, - я расскажу все с самого начала, а вы уже сами решайте, сможете ли нам помочь, или нет.

- Родом я из городища Руздаль, что на северо-восточной дороге к Северному Лесу стоит. Отец мой был зажиточным купцом, я у него - единственным сыном.  Мать моя умерла в моровой год и остались мы с отцом вдвоем. Он во мне души не чаял. Я долго не женился, с торговыми караванами ходил, о семье не задумывался.

Когда отец занемог, то позвал меня к себе и сказал, что у него есть сосватанная для меня невеста - Оруна, дочь его старинного друга. Надо, говорит, тебе Колуян жениться, а то помру и внуков своих не увижу.

И все бы ничего, но влюбился я в ту пору в другую. Мы тогда товар закупали разный - ткани, изделия кованные, а еще закупали посуду, которую делали горшечники из белой глины в селе Истровель. Жила в том селе старая ведунья, Омала, и была у нее приемная дочь – Ялила. Говорили, что ведунья ее из леса младенцем принесла. Я часто ездил в Истровель за  посудой, тогда-то  мы с Ялилой и познакомились.

На вид ей не больше семнадцати лет было. Непохожа она была на наших девушек, тихая такая, кожа белая, сама вся тоненькая, нежная, как весенний цветочек. Волосы у нее были, что лесной ручей и все время цвет у них играет то они черные, как смоляные то, как темный огонь то, как зеленый омут, а глаза такие, что взглянешь в них  и голова начинает кружиться. Влюбился я в нее, и она меня полюбила. Зачала она от меня ребенка. Пришел я к отцу и говорю – «Жениться на Оруне не могу, я другую люблю, она от меня ребенка ждет».  Что тут началось! Отец криком изошел, - «Нет моего благословления тебе, не позволю на этой темной, лесной ведьме жениться, она тебя околдовала. Женишься без моего согласия, прокляну!»

Не смог я пойти против воли родительской, пришел к Ялиле, говорю - «Прости меня, я тебя люблю, но против отцовой воли пойти не могу!». Она мне ничего не ответила, молча развернулась и ушла. С той поры ни разу со мной не заговорила.

Через месяц сыграли мою свадьбу с Оруной, а еще через три месяца, в самом начале лета, Ялила родила девочку и умерла. Омала сказывала, что, когда девочка родилась, она, как и все новорожденные дети, закричала, здоровенькая родилась, а как дали ее Ялиле, та что-то прошептала над ней и сама тот же час умерла, а девочка стала как кукла, точно и неживая. Назвали ее Нияной, она и ест, и пьет, как подросла, стали на улицу выводить, за руку возьмешь - встанет, посадишь – сядет, но больше ни на что не реагирует, глаза у нее пустые. До восьми лет жила она у Омалы, да ведунья совсем старая стала, занемогла, да вскоре и померла. Пока Нияна у ведуньи жила, я им всячески помогал и продуктами, и деньгами, а когда ведунья померла, забрал Нияну к себе. Нанял бабку за ней ухаживать. Все пытался ее вылечить и к кому только я не обращался, да толку никакого, все только руками разводят. В начале лета ей уже пятнадцать лет исполнится, все девушки будут проходить посвящение, а она…

Виноват я перед дочерью, сильно виноват, не могу я жить спокойно, когда она вот такая. И если что-то со мной случиться, она погибнет. Только на тебя, колдун, вся надежда.