Бал-маскарад

Тайный замысел Нарышкиной

Глава 2

Тайный замысел Нарышкиной

Если утром Красновская поспешила в Павловск, то Дашков отправился в дом Нарышкиных.

Мария Федоровна жила в отдалении от Петербурга. Но дворец в Павловске был самым посещаемым и многолюдным. Царица-мать оставила за собой все права и регалии, лишая всего этого законную супругу сына Елизавету.

Елизавете оставалось только тенью слоняться по многочисленным залам Зимнего дворца. И только сестра Амелия Баденская была ее подругой и развеивала ее горестные мысли, когда Александр отправлялся к очередной любовнице. Она была отвергнутой супругой, слабой, нервной особой, не сумевшей подарить царской семье наследника престола. Невзирая на это, ее любили в народе за щедрость и преданность мужу, за ее несчастливую долю. И только в конце царствования Александра I, Елизавета стала для мужа надежным и верным другом. Можно сказать, что на склоне лет Елизавета и Александр были счастливы вместе. Жена выстрадала свое счастье терпением и верностью супругу на протяжении 25 лет брачного союза.

* * *

Мария Антоновна Нарышкина жила в центре столицы в роскошном дворце. Ее муж был сановником, уважаемым в свете человеком, и обеспечивал свою жену всем необходимым для жизни светской львицы. Однако ни роскошная обстановка, ни драгоценные украшения, ни изысканные наряды не делали Марию Антоновну счастливой.

Нарышкина несказанно страдала. Она потеряла доверие и любовь Александра. Нарышкиной иногда казалось, когда она доверяла свою боль и слезы подушке, что если бы Александр и не был царем, она все равно любила бы его. «Ах, Александр, мой Бог, моя мечта, отрада в этой жизни», - тяжело вздыхала женщина по ночам. В одну из таких ночей, рыдая горестно и кусая локти, брошенная любовница придумала, как вернуть к себе неверного Александра. «Елизавета, эта немецкая простушка, не может родить ему детей, - лихорадочно размышляла женщина, - я рожу Александру сына. И тогда он никогда не покинет меня, потому что он так мечтает иметь ребенка».

Утром к Нарышкиной вернулось расположение духа и хорошее настроение, она решила начать новую жизнь. Ей даже понравился вкус черного кофе, который она не любила из-за горького привкуса, но пила, потому что это было модно и считалось хорошей манерой. Мария Антоновна даже улыбнулась горничной, которая принесла для нее серебряный поднос с кофе, шоколадом и круассанами. Откусывая кусочек круассана, госпожа приветливо улыбнулась служанке:

- А что, Аделина, какая сегодня погода?

- Вы знаете, мадам, такая же, как и вчера.

- А какая была вчера? – уже с раздражением спросила Нарышкина.

- Ну, вы ж знаете, госпожа, эту петербургскую промозглую зиму с сильными ветрами и серым небом над головой. Солнце почти не появляется. Вот у нас во Франции даже зима теплее, чем ваша.

- Была я в вашей Франции, и в Италии была. Ничего хорошего, - зевнула и лениво потянулась в кровати Нарышкина.

- И что вам не понравилось у нас?

- Ну что хорошего с того, что летом такая жара стоит, хоть из дому не выходи. Солнце так обжигает лицо, плечи и руки, что за один день можешь превратиться в смуглолицую цыганку.

- Так, госпожа, вы правы. Говорят, знатные итальянки и француженки, только с юга Франции, надевают на голову широкополую шляпу, которая полностью прикрывает лицо от палящих солнечных лучей. И все для того, чтобы сберечь белизну кожи лица и рук. А простолюдинки ходят просто так, потому что не могут купить себе дорогих шляп из итальянской соломки.

- И все-то ты знаешь, Аделина, - засмеялась Нарышкина, - и о благородных дамах, и о крестьянках. Ты мне лучше скажи, ванна уже готова.

- Конечно! Уже два часа как готова; водичка теплая, как вы любите с розовым маслом; и полотенца я приготовила мягкие-премягкие и мыло положила с жасмином, - тараторила безумолку служанка.

- Прекрати! – прикрикнула Нарышкина на девушку и засмеялась. Аделина застыла посреди комнаты с раскрытым ртом и перепуганными глазами. – Не бойся, я тебя не накажу, я сегодня очень добрая.

Нарышкина соскочила с кровати в одной сорочке и босиком подбежала к комоду. Достала из ящика жемчужное ожерелье и протянула его служанке:

- На! бери, носи, дарю его тебе, Аделина, потому что я сегодня щедрая.

- Большое спасибо вам, госпожа, - ответила взволнованно служанка и низко поклонилась Нарышкиной. – Какая чудная вещица, будто бы вся светится изнутри. Наверное, очень дорогая, - Аделина поспешно спрятала ожерелье в карман рабочего платья.

- Да, моя милая, этот жемчуг может стоить целое состояние, - надменно сказала госпожа и медленно подошла к зеркалу. Ее босые ножки почти утопали в высоком ворсе персидского ковра. Прозрачная батистовая сорочка подчеркивала гибкость точеной фигуры. Мария Антоновна внимательно посмотрела на себя в зеркало и осталась довольной. Из зеркала на нее смотрела молодая черноволосая женщина с прекрасными карими глазами и пухлыми розовыми устами. Никакой бледности, никаких следов бессонных ночей и мешков под глазами.

«Хороша!» - подумала про себя молодая женщина и в этот миг увидела в зеркале в отображении рядом с собой служанку. Та стояла неподалеку с разинутым ртом и с восхищением смотрела на госпожу.

- Ну что ворон ловишь? Рот закрой, а то муха влетит! – весело засмеялась Нарышкина.

- Вы сегодня такая странная, госпожа… и такая красивая. В вас, как будто бы, какая-то перемена произошла.

- Так, моя милая, не все же время хандрить, – загадочно улыбнулась Мария Антоновна. – Аделина, нам сегодня надо поспешить с туалетом. Я хочу поехать на бал в Павловск. Я должна выглядеть лучше всех и затмить своей красотой всех петербургских красавиц. Я непременно должна покорить одного мужчину.

- Кого же? – глаза горничной загорелись любопытством.