Кэтрин

4.

Оливия не произнесла ни слова, пока они шли в её комнату. В спальне сестры преобладали лимонно-розовые оттенки, что делало обстановку абсолютно солнечной. В отличие от лица Оливии, на котором, словно грозовая туча, застыло выражение глубокой неприязни.

- Тебя, Кэтрин, никто сюда не звал. Вздумала ещё и мои новенькие платья к рукам прибрать?

- Меня пригласили, - ответила Кэтрин со всей возможной гордостью, хотя чувствовала себя крайне униженно.

- Тебя навязали, - произнесла Оливия, с удовлетворением отмечая, как Кэтрин заливается краской. Затем она подошла к шкафу и выудила два своих старых платья, в которых ходила у них дома.

Кэтрин сгребла платья в охапку и, не подумав поблагодарить, вылетела из комнаты. Вернувшись к себе в спальню, она бросила одежду на кровать и подбежала к шкафу.

Невероятно! Все ее немногочисленные наряды, за исключением дорожного, выглядели так, словно их ушили на несколько размеров. Горестно вздохнув, Кэтрин окинула взглядом платья, которые «пожертвовала» Оливия.

Одно было выцветшего розового оттенка, который худо-бедно подчеркивал светлые локоны сестры, но на рыжеволосой смотрелся бы просто ужасно. Второе платье было светло-зеленое с узором в цветочек, на нем Кэтрин и остановилась.

Входя в столовую, девушка чувствовала себя гораздо увереннее. Хозяева и гости особняка уже собрались за столом, и все ожидали Кэтрин. Как только она заняла свое место возле Оливии, леди Энн кивнула слугам, и те начали подносить горячие блюда. Сколько же здесь было приборов, предназначение которых для Кэтрин было абсолютной тайной. Когда подали суп, Оливия уверенным жестом взяла одну из ложек и принялась за еду. Кэтрин постаралась подглядеть за сестрой, ей совершенно не хотелось выглядеть невежественной деревенщиной перед графом.

А вот викарий мистер Гилберт похоже совсем не обременял себя тем как правильно есть. Он руками отрывал крылышки утки и с удовольствием их смаковал, полностью игнорируя искры, летящие из глаз леди Энн. Крякнув на очередном куске мяса, он произнес:

- Я слышал сегодня в деревушке будет праздник. Вкусный эль, местные лакомства, танцы. Будь я моложе, обязательно бы туда отправился.

Кэтрин прыснула от смеха, чем заслужила недовольный взгляд баронессы. Викарий же только больше заулыбался.

- А почему бы молодым не развлечься?

- Полагаю, что местная ярмарка не подходящее место для юных мисс, - веско заметила леди Энн.

- Да бросьте, вы, в самом деле. Выйдут замуж, обзаведутся детишками и станут слишком важными и чинными для подобных развлечений.

Леди Энн приподняла брови. Важно и чинно.

- Молодость только раз в жизни. Уверен, что благородный граф Рассел смог бы присмотреть за девушками, - предложил мистер Гилберт.

Кэтрин с замиранием сердца слушала разговор за столом. Ей до жути захотелось побывать на этом празднике. За свои пятнадцать лет она видела только сад их дома, да ближайшие окрестности. А если еще и красавец граф будет с ними, о большем и мечтать нечего!

Джон также внимательно прислушивался к беседе между баронессой и викарием, поскольку быть смотрителем двух девочек-подростков, ему вовсе не улыбалось.

- Мне кажется, дорогая, это отличная идея, - подал голос его дядя, барон Аддингтон, - Что скажете, Джон?

Все взгляды устремились на графа. Чувствуя всеобщее напряжение от ожидания его ответа, Джон выдавил кривую улыбку и обреченно ответил:

- С радостью.

Леди Энн ничуть не поменялась в лице и предприняла последнюю попытку:

- Что ж, если девушки пожелают…

- Очень! – радостно воскликнула Кэтрин, готовая отправиться на ярмарку уже прямо сейчас.

- Мисс Кэтрин! – казалось леди Энн впервые столкнулась с такой вопиющей несдержанностью в эмоциях.

- Прошу простить манеры моей сестры, - молвила Оливия самым невинным голосом, - Она всю жизнь провела в провинции.

Кэтрин залилась краской стыда и уставилась в свою тарелку.

- Ну будет, - дружелюбно заметил мистер Гилберт и подмигнул Кэтрин, - С кем не случается.

Кэтрин неуверенно улыбнулась в ответ и до конца трапезы старалась не открывать больше рта.

После окончания обеда мистер Гилберт распрощался с хозяевами и гостями особняка, и был таков. От знакомства с викарием у Кэтрин осталось двоякое впечатление. С одной стороны правила поведения предписывали быть почтительным по отношению к служителю церкви. С другой же стороны, само поведение викария было далеким от какого-либо почтения. Мистер Гилберт больше походил на добродушного соседа-весельчака, который не прочь "немного покутить". Немного поразмыслив, Кэтрин решила, что по сравнению с викарием у них дома, высоким, худым и отчужденным мистером Солберт, мистер Гилберт ей очень понравился.

Жители особняка вернулись в гостиную, где ранее они пили чай, чтобы предаться дневным занятиям. Лорд Аддингтон погрузился в чтение объемных трудов по философии. Изредка он вскидывал голову и устремлял взгляд в потолок, чему-то загадочно кивал и возвращался к пожелтевшим страницам. Джон Рассел также предпочел отдаться чтению, вот только название его книги было на незнакомом для Кэтрин языке, что только ее восхитило. Наверняка граф знает несколько языков! Возможно и разговаривает на них... Вот бы послушать!

Для Кэтрин принесли мольберт и акварель, и она мечтательно водила кисточкой по бумаге, не отдавая себе отчета в том, что именно она рисует. Леди Энн принялась за начатое вышивание, а Оливия устроилась на стульчике за фортепиано, надеясь поразить присутствующих своей "волшебной" игрой. Она то и дело пропускала ноты или попадала по соседним клавишам.

- Инструмент совсем расстроен, - заключила Оливия и пересела на диван к тете.

Кэтрин продолжала бездумно выводить абстрактные линии, при этом украдкой посматривая в сторону Джона. Какой же у него благородный профиль! Прямой нос, мощный подбородок, высокий лоб. Ей становилось все труднее отрывать от него взгляд.