Ловчий

Безмозглый

Юг, провинция Бахати

Эли заметил крадущуюся тень случайно.

Шел первый час после полуночи. Храм давно пустовал, послушники и наставники разбрелись по Келе и прилегавшим к нему селениям. Эли же закопался в бумагах, которые он никак не мог отложить, несмотря на приказ Видящего. Попутно пытался следить и слушать, и теперь голова его лопалась от ненужной информации: кто кого встретил, кто сколько заработал и как потратил накануне. Все это грозило обернуться кошмарными видениями ночью. Те частенько мучили его на родине, в гнетущей обстановке материнского дома.

Эли устроил голову на мягкой спинке дивана и уставился на своды, где пульсировали огни звезд. Он чувствовал, как холод сползает на него по отполированному дереву колонны. Наваливается на тело. Затылок потяжелел, и Кроток прикрыл веки, отложив бумаги на подушки. Всего на минуточку, пообещал он себе. В дальнем, самом тёмном углу зала потерянных шагов было так уютно лениться...

В пролетах аркад раздались шаги.

Их лёгкое эхо метнулось сквозняком и стихло, но к тому времени Эли уже сидел прямо, с широко распахнутыми глазами. Хотел было окликнуть, подать голос, но передумал и осторожно вытянул шею в главную галерею.

Тень скользила у дальней стены, мимо раскрашенных статуй, что вросли затылками в своды. Статуи следили за ней с нелепым удивлением, прижав ладони к белым вискам.

Эли затаил дыхание. Бесшумно сполз на выстуженные сквозняками доски и пробрался следом, задевая ножки диванов. Вновь сунулся в галерею, молясь всем богам, чтобы ночной гость не обернулся. Порой Кроток очень жалел, что его кровь порождала лишь безумные сны. Способность забраться в чужой разум сейчас оказалась бы куда полезнее.

На удачу, гость был занят замком Агатового кабинета. Среднего роста, в синем приталенном жилете и свободных штанах, как у самого Эли. У белой полосы воротника лежали завитки тёмных волос. Взломщик устало повел плечами и обернулся — так резко, что Кроток едва успел нырнуть обратно за колонну.

Он узнал лицо, и теперь его тошнило ещё сильнее. Он даже прижал ладони к груди, словно громкий стук сердца мог его выдать. Капли пота скатились к переносице.

«О боги. О боги».

Ключи в руках Гримани вновь зазвенели, и замок щелкнул. Шаги стихли в глубинах кабинета.

Убедившись, что он остался один, Эли выполз в главную галерею. Поднялся на ноги, и побежал, едва не повалив гармошку расписной бумажной ширмы. Перескочив порог, он ухватил туфли, спрятанные в углу за кустами и, как был босиком, помчался вниз по склону, к цепочке оранжевых фонариков Келе. Лестница тихо поскрипывала под его ступнями.

А эхо его пробежки ещё долго гуляло под сводами зала.

***

— Я удивлен. — Удивления в голосе Видящего, впрочем, не было. — Не успел я дать задание, как вы уже что-то обнаружили.

Трубка в его длинных пальцах дымилась, взгляд из-под тяжёлых век пригвоздил Эли к месту. Кроток почувствовал, как в его горле что-то встряло сухой крошкой. Может, слова, которые он собирался произнести. А, может, страх. К энси он решил зайти с утра, не откладывая тягостное дело в долгий ящик, мучительно мялся у дверей Агатового кабинета, подбирая слова для доклада... и тут же забыл их все, едва переступив порог.

Эли судорожно попытался сглотнуть, но слюна пошла не в то горло, и он зашелся в приступе кашля. Садао Железный продолжал курить, наблюдая за его корчами с высоты своего кресла. Поймав взгляд побагровевшего Эли, он приподнял брови.

— Ваш заместитель. Господин Гримани, — выдавил Кроток. — Он заходил в ваш кабинет. Но-ночью.

Он чуть не зажмурился в мучительном ожидании. «Вот сейчас-то меня и уволят», — печально подумал, изучая начищенную мозаику на полу кабинета. У ножки стола скопилась кучка пепла. Острый мыс туфли Видящего наступил на её верхушку, размазав по узору цвета индиго.

— Ночью? — голос энси казался спокойным. — Ко мне в кабинет?

Кроток кивнул, не поднимая глаз.

— Когда?

— Се-сегодня. Где-то после полуночи. А, может, за полчаса до, ведь, понимаете, я прикорнул, и, кажется…

И, кажется, он слишком много говорил.

— Я тогда совсем потерял счет времени, но…

— Вы уверены, что вам не приснилось?

Кроток помотал головой. Заерзал на потерявшем всякое удобство стуле. Говоря честно, будь он на месте энси, он и сам бы себе не поверил.

Воздух в кабинете вдруг сгустился, стал особенно тошнотворным, а туфли Видящего — особенно интересными. Эли сдавил папку на своих коленях так, что картон под пальцами размягчился.

— Что ж... — Он услышал долгий выдох, стук трубки о подставку. — Вы видели детали? Что он делал?

Эли оторвался от созерцания пола и туфель и уставился в невозмутимое лицо энси.

— Н-н-нет, господин Видящий, дверь была закрыта. Но я могу последить за ним и узнать больше.

— Узнайте, — кивнул Садао и выпустил клуб едкого дыма, от которого в глазах защипало. — И постарайтесь не терять его из виду. Вредительство в храме нам не нужно.

Кроток кивнул, дождался позволения встать и торопливо зашагал к выходу. Он был уверен, что энси запустит в его голову своей расписной трубкой. Ему как-то раз довелось видеть Садао в гневе: гость, что явился к нему в тот день, — кажется, какой-то военный из Кумкура — вылетел из храма, зажимая окровавленный нос. А в лектории у всех послушников зверски болели головы, пока Видящий цедил сведения для записи и грубо переворачивал листы, грозя выдрать их из книг.

Эли и не надеялся выбраться из Агатового кабинета живым.

— И Элеонис...

Кроток замер в полушаге от двери. Не успел, о боги... Он неохотно развернулся, вцепившись в документы, словно в спасительную щепу в шторм. Языки табачного тумана сожрали стол и окно, отчего казалось, что Садао плыл в молочном облаке.