Я тоже её люблю

12

Юлия

Устроившись на лежаке, пью утренний кофе, наблюдаю за плавающим в бассейне Тагиром. Я бы с удовольствием присоединилась к мужу, но буквально ночью у меня началась менструация. Кстати, в этом месяце она пришла немного раньше, чем я ожидала. Скорее всего, из-за смены климата.

Короткая трель мобильного оповещает о входящем сообщении. Приспустив с глаз солнцезащитные очки, тянусь к лежащему на стеклянном столике телефону. Снимая с экрана блокировку, жму на “конвертик”. И читаю…

“Я беременна от твоего мужа”, – перечитываю пять дурацких слов снова и снова.

“Это шутка?”, – стучит набатом в голове, но внутри всё холодеет.

Такого ещё не было – ни одна из любовниц Тагира не позволяла себе писать мне про беременность. Было “Твой муж со мной спит” или же “Я сплю с твоим мужем” – вариаций много, но смысл всегда один.

С трудом дожидаюсь, пока Тагир выйдет из бассейна и промокнёт мокрое тело полотенцем.

Склонившись, муж тянется ко мне с поцелуем, но я отворачиваю лицо в сторону и поцелуй приходится в щеку.

Тагир вздыхает и молча устраивается на соседнем лежаке.

– Я бы сказал, доброе утро. Но вижу, у тебя оно уже недоброе, – ухмыльнувшись, откидывается на спинку лежака и закрывает глаза.

А я смотрю на него в упор и пытаюсь понять, что сейчас чувствую. Злюсь? Нет. Во мне нет никаких эмоций. Вот только где-то внутри меня что-то переворачивается. Снова и снова.

– Мне одна твоя дамочка написала, – говорю ровным тоном, примечая, как напрягается Батурин.

– В смысле? – скашивает ленивый взгляд в мою сторону.

– Та, что беременная от тебя.

Тагир бледнеет. Медленно приподнимает голову. Сглатывает.

– У тебя дурацкие шутки, жена, – чеканит строго.

Я ничего не говорю, а молча беру телефон, открываю сообщение и показываю его Тагиру. И когда Тагир пытается забрать у меня телефон, я вскакиваю с лежака и прячу мобильник за спиной.

– Да, Батурин. Твоя реакция красноречивее тысячи слов. И кто на этот раз, хм? – сверлю гневным взглядом. – А знаешь, я устала. Я сыта всеми твоими любовными похождениями. Мне надоело. Сколько ещё ты будешь позорить меня, Тагир?

– Юль, не заводись. Это какое-то недоразумение. Я не знаю, кто и зачем прислал тебе это сообщение, но обещаю: я разберусь и накажу.

Глотаю нервный смешок.

– А зачем же узнавать? Мы сейчас позвоним по этому номеру.

– Юля, успокойся. И дай телефон сюда. Я сам наберу.

Качнув головой, беру низкий старт, чтобы успеть забежать в дом. И если бы кто-то мне сказал, что мы с Батуриным будем бегать по вилле как подростки – не поверила. Но это реальность. И сейчас я действительно бегу в дом. А затем запираюсь в ванной комнате и звоню отправителю сообщения.

Жду четыре томительных гудка, пока на том конце провода не отвечает знакомый женский голос. Сперва мне даже кажется, что я перепутала номер и случайно позвонила младшей сестре.

– Яна?

– Привет, сестрёнка. Раз звонишь, значит, прочитала моё сообщение, – отвечает младшая сестра, выливая на мою голову ушат ледяной воды.

***

Тагир

Влетев в дом, дёргаю за ручку на двери ванной комнаты. Тарабаню кулаком по дереву, требуя открыть. Но в ответ мне слышится тишина.

– Юля, если ты сейчас не откроешь эту чёртову дверь, то я снесу её нахрен, – рычу, ощущая собственное бессилие.

Жду несколько секунд. И когда понимаю, что на мои угрозы жена плевала с высокой колокольни, всё-таки наваливаюсь на дверь всем весом. Приходится разбежаться. И снова ударить с ноги.

Сбив дыхание и выбив дверь, я всё-таки заваливаюсь в ванную комнату. И застаю жену, стоящую напротив зеркала. Подставив ладони под тугие струи, Юля плескает воду себе в лицо, делая вид, что ничего такого не произошло. И это бесит!

– Ничего не скажешь? – останавливаюсь за спиной жены, руки сжимаю в кулаках, потому что, мать её… Я злой! Дошёл до ручки.

Проигнорировав мой вопрос, жена демонстративно подходит к полотенцесушителю. Хватает с него белое полотенце. И зарывается лицом в мягком ворсе.

От её холодности у меня отказывают тормоза. Да что ж она за стерва такая? Пусть кричит, бьёт посуду, ругается – хоть что-нибудь, только не молчит!

– Стоять! – рявкнув, беру жену за руку чуть выше локтя и тяну на себя.

Одним манёвром поворачиваю лицом к себе и заглядываю в карие глаза. Но там пусто! Ничего не понимаю…

Вздёрнув подбородок, Юля поднимает взгляд на меня. И смотрит так холодно, пронзительно, что я клянусь, такой взгляд в последний раз я видел почти девять лет назад, когда жена узнала, что потеряла ребёнка.

– Что ты хочешь от меня, Тагир? – её голос звучит равнодушно, даже слишком. И это пугает.

– Это неправда!

– Что неправда? – выгибает бровь, словно насмехается, выводя меня на эмоции.

Схватив жену за плечи, хорошенько трясу. Пока меня не шибёт коротким импульсом в самое сердце. Режущая боль растекается по всей грудной клетке. И я отступаю.

Жена смотрит на меня надменным взглядом. И пока я корчусь от боли, Юля молча выходит из ванной комнаты, оставляя меня наедине с сердечным приступом.

***

Юлия

Вылетаю из Эмиратов на ближайшем самолёте. Всё равно что потом. Меня так всю трясёт от нахлынувших эмоций, что я не отдаю отчёта своей адекватности. Тагиру стало плохо, да и чёрт с ним! Пусть хоть сдохнет на той мраморной плитке в ванной комнате – мне уже плевать. Батурин посягнул на святое! Нагадил там, где даже права морального не имел думать, не то что гадить. Я не прощу ему это, если Яна всё же сказала правду. Прощу ли сестру? Не знаю.

Весь перелёт закидываюсь алкоголем. Он помогает немного расслабиться. И уснуть.

Самолёт приземляется поздним вечером. На улице давно темно. И я, отвыкшая от декабрьских морозов нашей страны, плотнее кутаюсь в шубу, пока спускаюсь по трапу.

Покинув аэропорт, сажусь в ближайшее такси и диктую домашний адрес родителей. Пока еду, всё время поглядываю на экран мобильника. Не знаю, чего я жду. Но всю поездку дёргаюсь как на иголках.