Прятки на выживание 

Глава одиннадцатая

После встречи Андрея с родителями в старом кинотеатре некоторое время ощущаю внутренний подъем. Чувствую гордость, понимая, что смогла осуществить мечты людей, чьи дороги трагически разошлись много лет назад. Смогла свести их вместе. Мои ленивые дни теперь тянутся от встречи до встречи с солдатом. Часы ожидания проходят в мучениях. Как я ни стараюсь занять свои мозги и руки, мысли о нем проникают в сознание все глубже, отодвигая на второй план остальные темы.

Сейчас, когда моя сумасшедшая жизнь неожиданно вошла в новое спокойное и сытое русло, у меня появилась куча свободного времени, и я не знаю, куда его деть. Полы в моей квартире теперь сверкают чистотой, в углах больше нет паутины, а залежей многолетней пыли под шкафом и кроватями и след простыл. Мне удалось раздобыть в заброшенном сарае неподалеку от дома большой кусок картона, которым я наполовину закрыла продуваемое окно. Заслонки мне особенно не хватало по ночам, когда на улице поднимался холодный весенний ветер, залетавший в комнату и достававший меня даже под толстым одеялом. Но теперь это в прошлом.

Я вновь занимаюсь огородом на чердаке, запущенным в последнее время из-за всех произошедших событий. О поливе мои растения не слышали уже пару недель, но, не смотря на это, некоторые культуры оказались довольно стойкими. Шпинат, лук и листья салата в моем рейтинге выносливых растений заняли первое место. А вот редис, морковь и помидоры завяли. Я исправляю это досадное недоразумение, реанимируя часть посадок в контейнерах, погибшие ростки удаляю, а на их место сажаю новые семена. Даю себе обещание впредь следить за растениями, ведь они нуждаются во мне не меньше, чем я в них.

Поливая огород этим утром, стараюсь прогнать засевшую внутри нервозность, но безуспешно. Через пару часов я вновь увижу солдата, и сейчас могу думать только о нем. Мой мозг подает телу сигналы паники, и оно отвечает ему нервной дрожью. К этой встрече я готовлюсь гораздо более тщательно, чем к предыдущим. Перестирываю всю свою одежду, зашиваю дырку на штанах и ставлю маленькую заплатку на куртке. Мне она давно уже мала, рукава заканчиваются на приличном расстоянии до запястья, а нижняя часть едва закрывает пупок. Хорошо, что хоть штаны пока еще удастся поносить, кажется, что они растут вместе со мной.

Аккуратно складываю в карман тонкую сумку Андрея, в которой он принес мне еду, отмечаю в зеркале положительные изменения в своей внешности и выхожу из дома. С каждым новым кварталом, приближающим меня к месту нашей встречи, мое сердце ускоряет ритм. Немного злюсь на себя за несдержанность в мыслях, впервые в жизни они отказываются подчиняться, и я теряю над ними контроль.

Во взглядах встречающихся по дороге людей замечаю обеспокоенность. Улыбка довольно редкий гость на лицах жителей трущоб, но сегодня эмоции случайных прохожих наполняют меня необъяснимым страхом. Паранойя сопровождает на протяжении всего пути к месту назначения, и когда я оказываюсь в нужном дворе, она перерастает в тихую панику. Впервые за все время наших тайных встреч, Андрей опаздывает.

На часах еще нет двенадцати, сегодня я пришла раньше него. Но когда стрелки отсчитывают двадцать минут вперед, моя нервозность достигает своего апогея. Мне не дает покоя мысль, что с Андреем могло что-то произойти. Что, если о его встрече с родителями узнало командование, и теперь… Гоню ужасные картины, врывающиеся в мозг резкой волной отчаяния, стараюсь найти другое оправдание его задержке. Он говорил, что на первый раз солдата, ушедшего в самоволку, предупреждает о последствиях суровое руководство, и лишь рецидив оказывается для смельчака роковым.

На всякий случай решаю подождать еще немного. Когда спустя час Андрей не появляется, неуверенным шагом плетусь к его родителям. Не знаю, что ожидаю от них узнать, но ноги сами несут меня на нужный этаж полузаброшенного дома. На стук в дверь никто не отвечает, от этого сердце заходится в панике. Неужели моя затея о встрече в кинотеатре оказалась ошибкой? А теперь Андрей и его мать с отцом оказались под ударом. Лишь один ответ вертится в моей больной голове, и этот ответ – да.

На глаза наворачиваются слезы бессилия, я продолжаю стучать в закрытую дверь, отбивая костяшки пальцев. От создаваемого мной шума, кажется, трясутся стены. На нижний этажах раздается какой-то шорох. Прислушиваюсь и понимаю, что кто-то поднимается наверх. Тяжелые медленные шаги становятся все ближе. В смятении замираю. Сейчас ко мне подойдет рассерженный сосед и даст по голове, объяснив, таким образом, что я ему не нравлюсь. Ожидаю увидеть злого мужика с большими кулакам или даже с дубинкой, но вместо этого на площадке появляются родители Андрея. Они удивленно рассматривают меня, и по их взгляду понимаю, что выгляжу я довольно странно.

- Вы здесь! – громко восклицаю я. – С вами все в порядке! Я думала… я думала…

Дыхание становится прерывистым, я боюсь, что вот-вот расплачусь от переизбытка эмоций.

- Кристина, что случилось? – изумленно произносит мать Андрея.

- Даже и не знаю, - отвечаю я, чувствуя, как безвольно опускаются руки. – Он не пришел на нашу встречу, вас не было дома. Я очень испугалась.

Женщина помогает своему мужу подняться на площадку к двери, а затем подходит ко мне и крепко прижимает к груди, нежно поглаживая волосы. От нее веет теплотой и домашним уютом, в ее объятиях я быстро успокаиваюсь. Пара глубоких вдохов и комок слез в горле растворяется без следа.

- Я думала, что они вас забрали, - говорю я, постепенно приходя в себя.

- Кто забрал? Куда? – спрашивает мать Андрея.

- Люди из долины. Я боялась, что его выследили и наказали. За то, что он самовольно покидает периметр. Он говорил, что солдатам нельзя уходить, нельзя видеться с родными, но я считала, что он осознает все риски.

- Я думаю, что с ним все в порядке, - отвечает женщина. – Я слишком долго прожила с надеждой, чтобы верить в обратное. Возможно, у него появились срочные дела или он решил сделать небольшую передышку, чтобы отвести от себя возможные подозрения.