Секунду назад

23

Лиля привыкла к режиму работы отца. Не первый раз он уезжал на вахту, но именно сегодня ей не хотелось, чтобы он оставлял ее. И когда вышла его провожать, отец долго ее не выпускал из своих объятий, будто хотел сказать – я рядом, я с тобой. Она с грустью смотрела на удаляющуюся фигуру отца, и так тоскливо стало на душе, что хотелось побежать за ним, еще раз обнять, но не решилась. Испугалась, что он в этот раз не примет ее отговорки, а заставит сказать правду.

Прошедшая неделя для Лили выдалась тяжелая, но она старалась не вспоминать, что ей пришлось пережить. К счастью, на лице не было следов от побоев, только припухшая скула, но она сначала скрывала ее за волосами, а потом опухоль сошла. Родители ничего не заметили. Отец, конечно, догадался, что с ней что-то произошло, но не давил, не расспрашивал ни о чем. Вместо этого он просто находился рядом, выполнял все ее просьбы. Лиля была ему благодарна за это. А мать, как приехала домой, готовила отцу сумки к отъезду на вахту и даже не обратила внимания на ее лицо.

Уже неделю Лиля не выходила гулять, и как назло, Лена уехала в город решать вопросы с общежитием. Хотелось поговорить с подругой, поделиться душевными терзаниями, но и этого она была лишена. Думать о новом учебном годе Лиля и вовсе не хотела. Не знала, как она будет учиться в одном классе с девчонками, которые унизили ее. Она вообще не представляла, как теперь вести себя с ними, особенно с сестрой. А еще Артем… Стыдно было перед ним. Столько лет хранила в тайне свои чувства, а теперь, когда он стал безразличен – все вскрылось. Да еще и одноклассники узнали об этом. Но больше всего Лиля переживала из-за Давида. Прошлой ночью она долго лежала без сна, надеялась, что он постучит в окно, но так и не дождалась. Все чаще ее посещали мысли о том, что все-таки слова Альки задели его. И Лиля не могла его винить за это. Прекрасно понимала его чувства, но стоило ей подумать о том, что он бросит ее, и такой холод сковывал, что начинало знобить. В ее душе все еще теплилась надежда, что он не держит на нее обиду за слова матери, что он не игнорирует ее, а просто занят, поэтому и не приходит, и не ищет с ней встреч. Но с каждым новым днем эта надежда таяла, и от этого нестерпимо ныло в области сердца.

«Так не может больше продолжаться. От неведения я с ума сойду. Лучше пусть скажет мне в лицо, чем вот так есть себя изнутри», — подумала Лиля и твердо решила для себя, что во что бы то не стало поговорит с Давидом.

Как только мать ушла в магазин, она рванула на кухню, и чтобы не передумать быстро набрала номер соседей.

«Только бы он был дома».

Сердце колотилось так, что удары отдавались в ушах. Она сильнее сжала трубку, чтобы унять дрожь. Затаив дыхание, слушала гудки, а когда на звонок ответил знакомый голос, не сразу нашлась, что сказать.

— Алло, — нетерпеливо повторил Давид.

Одно его слово, а Лиля так разволновалась, что все заготовленные ранее слова стерлись из памяти.

— Кто это? — в его голосе слышалось раздражение.

Боясь, что он бросит трубку, Лиля сказала: «Привет», а в ответ - тишина, звенящая и холодная.

— Это Лиля, — пересохшими губами прошептала она, надеясь на то, что он не узнал ее голос и поэтому молчит.

Лиля слышала в трубке, как Давид тяжело втянул воздух, но ничего не ответил.

«Узнал, значит. А вот разговаривать со мной не хочет».

Когда молчание затянулось, Лиля, пересилив себя, спросила:

— Мы можем с тобой поговорить сегодня… в двенадцать… во дворе?

И снова молчание, от которого в глазах появились слезы, а болезный ком сдавил горло так, что дышать было тяжело. Это молчание было громче тысячи слов. Он не хотел с ней говорить, а видеться тем более. Лиля знала это, чувствовала каждой клеточкой тела. И такая безысходность ее накрыла, что все прежние переживания показались ей мелочью, пустяком, на который не стоит обращать внимания. А вот как принять его равнодушие, она даже не представляла. До этого мысленно представляла их разговор в разных вариациях, но то, что он пройдет таким образом, даже помыслить не могла.

— Пожалуйста, мне очень нужно с тобой поговорить, — Лиле уже было плевать, что она упрашивала его, все равно на гордость, только бы пришел, только бы выслушал и не держал на нее зла.

— Думаю, это лишнее, — его отказ, как звонкая пощечина, от которой лицо вспыхнуло, а внутри будто что-то оборвалось. Секунду назад она еще надеялась на встречу. Секунду назад она все еще думала, что у нее есть шанс сохранить их отношения. Всего лишь секунда, а между ними теперь такая пропасть, что Лиле ни за что не дотянутся до него. Одна секунда изменила весь ее мир, оставив после себя лишь пустоту.

— Пока…

— Пожалуйста, Давид, — но ее слова уже никто не услышал.

Лиля еще долго держала в руке трубку и слушала гудки, такие быстрые и такие болезненные, и плакала над тем, что безвозвратно потеряла.

Шум в прихожей в один миг оборвал рыдания Лили. Она быстро положила трубку и прошлась ладонями по лицу, стирая остатки слез. Слышала, как мать зашла на кухню, но не смогла сдвинуться с места, будто приросла. Смотрела в окно и не решалась повернуться. Как ей объяснить раскрасневшееся от слез лицо, понятия не имела, а придумать что-то не было сил. Все они ушли на разговор с Давидом. Лиля прикрыла глаза, мечтая побыть одной.