и 

В коридоре его вновь окутала приятная темнота. Лишь красноватые огоньки ночных ламп время от времени нарушали окружающий покой своим тревожным миганием.

От их навязчивого мельтешения рябило в глазах.

Матвей медленно побрёл вперёд, старательно придерживаясь за стены.

Он старался ступать очень осторожно — нельзя было споткнуться, упасть, снова потерять сознание. Нельзя…

Красноватые огоньки ночных ламп гипнотизировали омегу, приманивали к себе загадочными мерцаниями. И всё вокруг казалось теперь таким туманным и странным, почти потусторонним — словно происходило в каком-то полусне.

Хорошо, что никто до сих пор не нашёл его. Не увидел, в каком он состоянии.

Зловещий красноватый полумрак продолжал дурманить его разум. Матвей уже и сам забыл, куда он шёл, потерявшись в бесконечно длинном, петляющем коридоре.

Он так привык плутать здесь совсем один, в полнейшей тишине. И вздрогнул от неожиданности, когда услышал громкий окрик:

— Матвей!

А вслед за собственным именем до него донёсся и запах…

Запах острых восточных специй, которые Матвей недавно покупал на шумном шабхатском базаре.

И аромат розовой воды, разбрызганной на раскалённом от полуденного солнца асфальте.

Гулкое рычание «рендж-ровера», готового мчаться всё дальше и дальше — посреди бескрайней пустыни.

И резкий порыв сухого южного ветра, умело сглаживающего даже самые тяжёлые песчаные барханы.

Но поверх всего этого — запах дорогих сигарет и густого чёрного кофе — из чашки, которую Матвей когда-то не допил в одной из давно забытых парижских кофеен.

Ему даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, кому именно принадлежит этот запах.

-- Башир...