Лицо с экрана

Глава 62

Таня летела на самолёте в Москву, в этот раз дорога длилась почти двое суток, так как лететь пришлось с пересадками и с долгими ожиданиями в чужих аэропортах. Люди сновали, туда-сюда сливаясь в пёструю ленту. Но Таня не видела их, они были для нее словно фон. Она была погружена в собственные мысли. С одной стороны она должна была радоваться тому, что смогла вырваться с острова, на котором провела больше месяца. Но с другой стороны её мучила тоска по Сэму. Тело изнывало без его ласки. В последний их вечер, в словесной перепалке он признался ей в своих чувствах. Именно этих слов она ждала со дня знакомства. Но почему тогда она не предала им никакого значения? Потому что была слишком зла и обижена на него. Он изменил ей со своей бывшей, а потом отпирался и признался ей в любви. Стоило ли верить его словам в таком контексте? Скорее всего - нет. Она и не поверила. Но сейчас, когда их отделяли тысячи километров, Тане физически не хватало его. Это было похоже на ломку наркомана. Хотелось услышать его голос, увидеть его, почувствовать его запах, прикоснуться к его телу. Она сидела в растерянности, пытаясь понять, что она чувствует по отношению к Сэму. Она рефлекторно потянулась к телефону, но вспомнила, что удалила его номер ещё вчера в аэропорту Манагуа перед посадкой в самолёт. Теперь она сомневалась в правильности своего поступка, нужно ли было сжигать за собой мосты. Если часть души осталась там, на острове рядом с Сэмом.

«Нужно немного перетерпеть - время лечит», - успокаивала она сама себя:

«Отчего же такая тяжесть в груди? Всё проходит и это тоже пройдёт».

Таня смотрела в пёструю толпу людей, но перед глазами видела только Сэма. Первый день на острове, первый его взгляд, знакомство, первое его прикосновение, когда он взял её за руку. Первый поцелуй, едва уловимое касание его губ к волосам.

Она вспоминала, как он спасал её, как она ревновала его к другим участницам конкурса. Перед глазами пронеслась их первая ночь, и Таня сама не заметила, как крепко сжала сумку.

Наконец объявили посадку на самолёт, и Таня вернулась в реальность.

«Я не должна думать о нём, иначе я не смогу вылечиться от этого наваждения по имени СЭМ ДРАВИНСКИЙ.»

Москва снова встречала дождём, капли съедали последние комья снега, превращая их в грязные лужи под ногами. Сойдя с самолёта, Таня растерялась, куда идти, что делать она не знала. На улице её тут же окружили наглые таксисты, зазывая принять их услуги. Судорожно сжимая ручку чемодана, Таня услышала свое имя. Ее окликнул водитель небольшого бусика с надписью Paradise Inc.

-Татьяна Сергеева?

- Да.

- Для вас забронирован номер в отеле. Позвольте ваш багаж.

- Я не планировала останавливаться в Москве. Мне это не по карману. Извините.

- Номер вам предоставлен абсолютно бесплатно. Ваш билет на самолёт домой находится в отеле. Ваш самолёт завтра. Надеюсь, вы не собираетесь ночевать в аэропорту?

- Не знаю.

- Позвольте ваш чемодан, проходите в машину.

- Хорошо.

Таня начавшая зябнуть в сыром промозглом московском климате после жаркого тропического не заставила себя долго ждать.

В салоне было тепло и уютно, играла тихая музыка. Широкие кресла, обтянутые белой кожей, обволакивали. Через час, простояв в пробке большую часть времени, Татьяну доставили в отель и заселили в королевский люкс. Она не ожидала такого приёма, и переспрашивала у персонала, точно ли это её номер. Ей дали понять, что это указание сверху.

«Зачем Сэму это нужно, если мы уже расстались? Неужели он думает, что таким образом может загладить вину?»,- задалась вопросом Таня, нежась в огромной ванне.

На другое утро услужливая девушка передала ей билет и сообщила, что через час её будет ждать машина, чтобы отвезти в аэропорт.

Собирая вещи, Таня с грустью подумала, что это последний раз в её жизни, когда она гостила в подобных апартаментах.

Далее время полетело незаметно, аэропорт, самолёт, снова аэропорт. Междугородняя маршрутка помчала её домой. Таня смотрела на родные степи и пролески, ещё покрытые кое-где сугробами, уже почерневшими сверху и изъеденными солнцем, но всё ещё не желающие таять.

С грустью вспомнила остров, где никогда не бывает зимы и снега. В маршрутке, как и прежде, играл русский шансон, бессмысленный и беспощадный. Хриплый мужской баритон пел о весне, навевая какое-то щемящее тоскливое чувство в груди.

«Весна опять пришла, и лучики тепла доверчиво глядят в моё окно.

Опять защемит грудь, и в душу влезет грусть, по памяти пойдёт со мной.

Пойдёт, разворошит! И вместе согрешит с той девочкой, что так давно любил.

С той девочкой ушла, с той девочкой пришла. Забыть её не хватит сил.

Владимирский централ - ветер северный!»

Сейчас русский шансон не раздражал Таню, как раньше. Вслушиваясь в слова старой песни, она прониклась, находя в ней для себя новые смыслы. Песня это была не про тюрьму и арестантскую жизнь, а о любви, об утраченной любви, воспоминания о любимом человеке. Песня ностальгия, о том чего уже никогда не вернуть.

- Хватит свои тюремные песни крутить уже, - возмутилась худая высушенная как вобла женщина, - поставьте что-нибудь нормальное.

Водитель покрутил ручку радиоприёмника и переключился на ретро ФМ

Проникновенный сильный голос певицы завёл песню из семидесятых:

Мир без любимого -

Солнце без тепла,

Птица без крыла.

Край без любимого -

Горы без вершин,

Песня без души.

Припев песни перекликался с внутренним состоянием Тани. Именно так она воспринимала сейчас себя и окружающую действительность. Она чувствовала себя - неполноценной, как будто её разделили на две части, и одна часть осталась там, на острове на груди у Сэма. Без него в этом мире всё было не то и не так. Она расчувствовалась, слёзы покатились у нее из глаз. Ей было стыдно проявлять слабость на виду у других пассажиров, но она не могла сдержаться. Таня отвернулась к окну, упёрлась лбом в холодное стекло. Тоска по Сэму и обида на него душили её. Она снова сомневалась в правильности своего решения - уехать. Внутреннее противоречие между чувствами и рассудком приносили невыносимые муки.