Дождь цвета луны: вечная любовь

Глава 3

Теперь, когда мы договорились о некровном родстве, я со вздохом достала из рукава кимоно свитки Подземного Царства и расстелила их между нами.

- Брат, не знаешь ли ты способа, чтобы восстановить то, что было пораженно великим Ками? – Я, ощущая, как сильно бьется в груди сердце, как птица, пытающаяся сильным усилиям разбить свою клетку. Уже без страха, но все еще со скрытой глубоко в груди робостью, смотрю на молодого мужчину. Не могу, несмотря на печаль, не отметить, как изящен его силуэт и как красивы его пальцы, поднявшие с темной земли один из свитков.

- Почему же Ками был так раздражен, что разбил что-то?

Я поникла, даже не пытаясь скрыть горе в голосе. - Это моя вина. Я оскорбила великого дракона своей нерадивостью. Вместо горного цветка радости я использовала в последнем подношении соцветие цветка гнили. – Мужчина взглянул на меня с задумчивым интересом. Я положила перед ним две разбитые, похожие на разрушенный дом половинки ритуальной чаши. – Теперь мне стоит исправить ошибку или я не смогу найти с лучами рассвета оправдание моей жизни.

Рэн ласково коснулся моих пальцев - Разве может та, что так глубоко скрывает в своем сердце любовь, что чище, чем горный источник, быть неугодной великому дракону?

Я вздрогнула, от тепла, исходившего от этих слов и от прохладного ночного потока коснувшегося моего лица. И радость, и печаль всегда где-то рядом бродят под луной.

- Я действительно испытываю к светлоокому дракону самые нежные чувства, он спас мою жизнь еще на рассвете жизни, а теперь отталкивает меня от себя.

Монах улыбнулся. - Не думаю, что это так. Великий дракон обязательно прочитает в твоем сердце слова настоящей привязанности. – Тень задумчивости легла на его лицо. – Меня удивляют твои чувства, они так же приятны, как дыхание свежести от чистой воды, овевающее разгоряченное лицо в жаркий день. Твое горе и отчаянье тронуло меня, как трогает что-то несказанно прекрасное и неповторимое.

Я с благодарностью взглянула на мужчину и просто кивнула. Не о чем здесь было спорить и нечего скрывать. Двинувшись, монах взял в руки разбитую чашу, и, улыбаясь, произнес. - Если я починю ее, ты позволишь мне присутствовать на ритуале восхваления и благодарности?

Я с удивлением и сомнением взглянула на него. - Время, положенное для ритуала уже прошло. Светлоокий дракон уже отвернулся от своего алтаря, из-за меня храм в опасности. Но не разозлится ли он еще сильнее, и не сгустятся тучи надо мной еще плотнее, если я соглашусь на твое условие? – В голосе моем тени сомнения окутали слова, делая их сумрачнее.

- Доверься мне. – Убежденно произнес монах, и я, не зная почему, действительно ощутила невыразимое спокойствие. Должно быть, этот монах разумом действительно близок к небесному царству, а телом находится на земле, поэтому мне так легко и радостно в его присутствии. Я опять светло и приветливо взглянула на красивого мужчину и даже устыдилась тому, что любуюсь на него, ведь человек не только видимым прекрасен, иногда и неказистый слуга может быть приятнее, чем разряженный чванливый вельможа, которого и не захочешь принимать у себя. Но в Рэне все находилось в гармонии и внешнее и внутреннее, и я опять не ко времени подумала, что каждая девушка мечтала бы о таком супруге, а не проповеднике. Но делать было нечего, не мне распутывать дороги судьбы, по крайней мере, я постараюсь стать этому мужчине верной подругой.

- Хорошо. – Проговорила я, улыбаясь. И сделала небольшой шаг по направлению к молодому мужчине. Но, несмотря на то, что мои ноги едва сдвинулись с места, сердце мое опять полетело к нему вместе с этим незначительным движением. Щеки тут же зажглись пламенем, и волнение прокатилось горячей волной по моему телу. Я остановилась в страхе, не зная как вести себя и как реагировать на подобные неожиданности. Должно быть, мой веселый и любопытный нрав все же подвел меня, и права была старшая сестра, наставляя меня воспитывать сердце в строгости и аскете. Как мне теперь, когда плотина уже разрушена, и вода разлилась по полям и впиталась в жадную землю, остановить этот поток? Внезапный ночной ветер пронесся рядом, и в его внезапном заговорщицком шепоте расслышала веселое предупреждение, а в холодных, быстрых касаниях различила огненные искры зарождающейся в моем сердце страсти. Слышала я страшные рассказы старших жриц и паломниц об этом чувстве, сжигающем дотла сердца и оставляющем одни угли неодолимой привязанности, туманящей разум, но никогда не думала, что сама заражусь ею. Вздохнув, я опять взглянула на молча изучающего свитки монаха, если эта болезнь действительно носит название любви, он не узнает об этом, никто и ничто в целом мире не заставит меня поведать эту тайну ветру или свету. Принятое решение облегчает тяжесть, лежащую на сердце, поэтому и мне стало немного легче. Серьезно собирая необходимые травы и настои, я как будто между делом спросила. - А надолго ты остановился в нашем храме, или скоро дорога позовет тебя вновь?

- Не скоро я оставлю тебя, так что можешь не взглядывать на дорогу, обвиняя ее в предстоящей разлуке.

Я мягко рассмеялась. – Брат, ты считаешь, мы только породнились, а я уже веду себя как ревнивая сестра, ожидающего загулявшего брата? – Скорее, как ревнивая молодая супруга, ожидающая своего мужа в ароматных, пропитанных благовониями покоях. – Добавила я про себя.

Мужчина, видимо, понял, о чем я подумала, по его спокойному лицу скользнула тень улыбки. Я опять нашла повод разозлиться на себя, или эта ночь так магически действует на меня, путая все мои мысли, или этот молодой монах слишком тронул мое сердце, так что оно в одно мгновение полностью переменилось.