Улька-Стрела и дневники вампира

Глава 34. Подготовительный этап

Воспользовавшись возникшей в столовой суматохой, когда всё внимание присутствующих переключилось на добровольческую поисковую группу, Уля потихоньку вытащила из-за пазухи старую ученическую тетрадь.

- Раритет! – в одно мгновение оценив Улькину находку, авторитетным тоном опытного антиквара заявил Сёма.

- Как думаете, какого года выпуска тетрадка? – в свою очередь, с любопытством разглядывая обложку, осведомилась Ирка.

- Если судить по портрету Сталина, а он умер в пятьдесят третьем году, то такие тетради могли выпускать где-то с двадцать второго по пятьдесят третий, – ответила Улька и перевернула тетрадь, чтобы убедиться в правильности своего вывода.

На обратной стороне тетради в верхнем углу стояла цена: десять копеек. И суровая приписка: «Продажа по цене выше обозначенной карается по закону». Текст крупными буквами состоял из пяти правил, которые должен был соблюдать каждый советский школьник сталинской эпохи. Правило номер один призывало ученика при письме не опираться грудью на стол, не наклонять низко голову и правую руку держать на столе. Правило номер два относилось к области этикета: оно запрещало сидеть в комнате в верхней одежде и шапке. Три остальных касались соблюдения гигиены и требовали чаще проветривать рабочее помещение, никогда не плевать на пол (поскольку это, как объясняло правило, вредно и грязно) и, входя в школу или в дом, тщательно очищать обувь от уличной пыли и грязи. Внизу сообщались подробные казённые реквизиты: Переплётная фабрика «Красный переплётчик», адрес, типография имени Коминтерна, «РОСКАНЦСНАБСБЫТ». Но год выпуска, увы, указан не был.

- Ладно! Какая разница, где и когда эта тетрадка сошла с конвейера? – высказал своё мнение Миша. – Важно совсем другое. О чём писал Юра Белецкий?

Улька помусолила указательный палец, собираясь открыть тетрадь, но в этот момент Артюшкина сдавленным голосом произнесла: «Атас! К нам рулит Демидовна!». Улька торопливо затолкала тетрадь обратно за пазуху.

- Ночью почитаю, – тихо сказала она, обращаясь к ребятам. – А завтра вам всё расскажу.

- Полыхаев, Осипов, Стрельнёва, Артюшкина! Вам что, персональное приглашение требуется? – с места в карьер набросилась на них Алла Демидовна. – Ну-ка, быстро на построение! Сегодня до отбоя не будет никаких мероприятий – ни отрядных, ни общелагерных. В лагере ЧП. Возвращаемся в корпус. И чтобы сидели там тихо, как мыши!

Ребята дружно поднялись из-за стола и вскоре присоединились к своему отряду.

Становясь в строй, Улька заметила, с каким пристальным вниманием смотрят на неё Оля, Галка и Костя, хотя лица у всех троих оставались бесстрастными, безмятежными, абсолютно лишёнными каких-либо эмоций. Издалека они и вовсе походили на механических кукол, которые стояли на одной магазинной полке и были похожи друг на друга как близнецы: аккуратно причёсанные, в парадной пионерской форме, с безупречно повязанными галстуками. Единственным, что их оживляло, оставались глаза, в глубине которых временами мерцали отблески кроваво-красных зарниц.

- Чего уставились? – не выдержав, бросила им Улька.

Она была готова к тому, что в ответ ей начнут читать нотации о вежливости и примерном поведении, которым настоящие – сознательные – пионеры отличаются от всех остальных детей. Но ничего подобного не произошло. Все трое промолчали и синхронно – будто подчиняясь единой команде – отвернулись от неё.

Улька проследила за ними взглядом – и вздрогнула от неожиданности. Теперь Оля, Костя и Галка неотрывно смотрели на двух пионеров из второго отряда и, казалось, устанавливали с ними не только визуальный, но и ментальный контакт. Двое ребят из второго отряда (Улька не знала их имён) также были при полном параде, а их лица, мертвенно-бледные, не выражали никаких эмоций; в глазах плясали красные искры.

Улька стояла как вкопанная, словно неведомая сила пригвоздила её к земле.

Её поведение насторожило Мишу. Он первым увидел, что с Улей творится что-то неладное, и, подскочив к ней, схватил её за руку.

- Уля, ты что?! Что с тобой? – в голосе Миши звучала обеспокоенность.

Его прикосновение привело Ульку в чувство. Третий отряд маршем двинулся по Центральной аллее в сторону своего корпуса, при этом не забыв об отрядной речовке.

Как только ребята оказались перед корпусом, Улька красноречивым движением головы пригласила своих друзей следовать за ней. И, когда они, сбившись в тесный кружок, уединились за умывальниками, она сообщила взволнованным шёпотом:

- Пиявцев теперь пятеро. Вместе с нашими ещё двое из второго отряда.

- Ребзики, не знаю, как вам, а мне реально страшно, – услышав тревожную новость, призналась Ирка. – Надо срочно что-то придумать. Вдруг этой ночью Стратилат заявится к нам в палату? Или прикажет пиявцам сделать из нас тушек? Я не смогу всю ночь оставаться начеку!

- Ир, я же уже говорила тебе, что Стратилат нападает на своих жертв исключительно в безлюдных местах, – начала успокаивать подругу Уля, но та сразу перебила её.

- Откуда ты знаешь? Он сам тебе об этом рассказал?

- Я не знаю, – спокойно ответила Улька, – но, думаю, он просто избегает свидетелей. Он же не может одновременно покусать несколько человек, чтобы, сделав их пиявцами, заставить хранить молчание. Он очень осторожный и хитрый. Нам нужно просто обезопасить себя доступными методами: если мы не будем ночью выходить из корпуса, с нами ничего не случится.

- А пиявцы? – не унималась Ирка. – В нашей палате их теперь двое, у пацанов – Костя. Представь хотя бы на минутку, что будет, если Оля и Галка подберутся ко мне с обеих сторон? Или к тебе? Или к кому-нибудь ещё?

- Держи при себе крестик.

- А если я, ворочаясь во сне, случайно сброшу его на пол?

Улька молчала, лихорадочно обдумывая разные варианты в поисках разумного решения.

- Слушайте, – наконец вполголоса проговорила она, – у кого можно раздобыть нитки? Нужно привязать их к ножкам кроватей, когда все уснут. Протянуть нитку от кровати к кровати. Пиявец полезет к кому-нибудь посреди ночи, в темноте не заметит ловушку, зацепится за нитку ногой и грохнется на пол. Поднимется шум – и все проснутся.