Змееловы

Глава 17. Полноводная река

 Змееловку разбудил едва слышный шелест змеи. Девушка открыла глаза и увидела свою красноглазую сиделку-надсмотрщицу.
- А я уже соскучиться успела, - сонно пробормотала  она и лениво вылезла из-под шкур. Одевшись и затянув густые волосы в две косы, ведьма с тоской в голосе спросила змею:
- Наверх-то сегодня можно подняться?

 Вот уже третьи сутки после взрыва экспериментальной партии зелья маг не позволял колдунье покидать подвальные этажи, и девушке приходилось довольствоваться долетающими сверху звуками и гадать о происходящем там по шорохам и шипению.
Она прислушалась – было подозрительно тихо. Кроме едва уловимого, граничащего со случайной галлюцинацией, бульканья варева, сверху не доносилось ни звука. Колдунья резко повернулась к змее и повторила свой вопрос. Рептилия открыла пасть, демонстрируя алые клыки, протяжно прошипела и заскользила к ходу наверх. Ни секунды не мешкая, молодая ведьма поспешила за ней.
Поднявшись наверх и поморгав, привыкая к затопившему комнату дневному свету, девушка огляделась. Серебряная змея скользнула к креслу у потухшего камина и свернулась кольцами у ног хозяина. Ведьма подошла ближе и присела перед мужчиной, внимательно изучая его внешний вид.
Без привычной мантии, скрывающей почти все его тело, кроме лица и кистей рук, при свете дня он казался призрачно-белёсым. Тонкие чёрные волосы, обрамлявшие узкое изможденное лицо, делали бледность мага и вовсе мертвецкой.  Длинные аккуратные пальцы, почти всегда скрытые перчатками, белыми пауками безвольно свисали в полной расслабленности. Синяя вязь вен то тут, то там, петляя, проступала древовидными узорами под кожей, распускаясь желтовато-фиолетовыми цветами на импровизированных ветвях. Узкая грудная клетка под  темной рубахой  очень медленно вздымалась и опускалась. Мрачный,  до сих пор наводящий на змееловку оторопь колдун забылся глубоким сном, но даже во сне лицо его не потеряло отпечатка суровости и замкнутости – тонкие губы были плотно сжаты, между черных бровей залегла складка.
Девушка покачала головой, взяла со скамьи шкуру и предельно осторожно укрыла ею измученного работой мага и спустилась  вниз за своим холщовым мешком.
Пошарив внутри и нащупав несколько склянок, она вытащила их и внимательно изучила. Болеутоляющее, кровеостанавливающее, бодрящее, укрепляющее, общевоссстанавливающее – большую часть этих зелий девушка заказывала за круглую сумму у врачевательниц из казарм. Схватив пару склянок, она поспешила обратно к спящему мужчине. Замерев перед ним, она растерянно посмотрела на змею в поисках помощи. Та мигнула ей красными глазами и медленно поползла вверх, ласково потерлась о шею хозяина, заставляя того немного запрокинуть голову, отчего плотно сжатые губы несколько приоткрылись. Почти не дыша от испуга, змееловка влила в рот колдуну зелья и поспешила отступить от него. С минуту посмотрев на мага, она покрутила головой, ища источник звука, который все это время ненавязчиво стучался в ее мозг.  Бульканье, которое на грани слышимости доносилось в подвал, оказалось, шло из темного угла комнаты, куда не могли попасть лучи солнца. Ведьма направилась на звук и уже увидела в полу в углублении небольшой котел, как вдруг отвлеклась на явно свежее повреждение пола у лабораторного стола. Камень был просто оплавлен жаром. Как раз на этом месте – девушка точно помнила – был тот взорвавшийся котел. С расширенными от ужаса зрачками молодая ведьма поводила пальцами по покореженному полу. То, что ее спаситель остался жив после такого выброса огня и силы – либо сказочное везение, либо потрясающее мастерство. Молодая ведьма медленно поднялась на ноги и сделала еще пару шагов к котлу в углу комнаты, когда ледяной голос заставил ее вздрогнуть и замереть на месте:
- Я, кажется, предельно ясно дал понять, что тебе нельзя подниматься.

***

 Из чернильной пустоты изнуренного постоянными исследованиями, нервами и волнениями мага вырвала пара вспышек: одна – золотисто-зеленая, другая – цвета очищенного миндаля. Вкусовые рецепторы почувствовали во рту ореховую прогорклость и крайне специфический, характерный для смеси лимона, мяты и зеленой груши вкус. Отдавало прелостью. Брезгливо поморщившись, колдун поспешил сглотнуть слюну, чтобы избавиться от привкуса. Влитые ему в глотку эликсиры были сварены далеко не самым одаренным зельеваром, однако действенность их нельзя было не признать.
Колдун медленно открыл еще слегка мутные после сна серые глаза и скользнул безучастным взглядом по комнате. Почти сразу он заметил несносную девчонку у опаленной выемки, оставшейся памятником столкновения слез единорога и яда синих серебрянок. Молодая ведьма задумчиво водила ладонью по покореженным магией краям кладки, но спустя минуту встала и медленно направилась в сторону вызревающего зелья.
Нахалка! Невозможная нахалка!
- Я, кажется, предельно ясно дал понять, что тебе нельзя подниматься.
Лед в голосе мог бы проморозить до самого дна Черное озера у стен Хогвартса.
-  Хосссссзяин….. посссслушшшшай… 
-  А с тобой мы потом поговорим!  – маг так резко поднялся на ноги, что верный Страж  буквально отлетел от мужчины.
-  Хоссссззззяин…  
-  Не мешайся! – шипение мага сочилось таким гневом, что ведьма инстинктивно пригнулась.

Колдун скрестил руки на груди, медленно выдохнул и уставился льдом серых глаз на несносную девчонку.
- Я слушаю.
На удивление, за последнее время нахалка набралась храбрости не только для ежевечернего нытья: «Мою палочку, сэр», но и для того, чтобы решительно и резко отвечать ему. Так глядишь, и глаза прятать перестанет.
- Я помню, что вы не велели подниматься… но ваша змея предельно ясно дала понять, что сейчас мне стоит вас ослушаться. И, как вы сами, думаю, чувствуете, она не особо ошиблась.
- Чувствую? – голос колдуна стал еще тише.
- Ни за что не поверю, что такой одаренный зельевар, как вы, не чувствовал и не понимал, что довел свой организм до той черты, после которой очень трудно прийти в норму самостоятельно, без магической поддержки.
- И что же, интересно, натолкнуло маленькую проныру на такой вывод? – с убийственной нежностью просвистел маг.
- Ваш сон, - изо всех сил храбрясь, пожала плечами девчонка. Ее руки отчаянно дрожали, но голос звучал на удивление твердо. – Четыре выдоха и три вдоха в минуту. Глубже только Сон Живой Смерти, разве не так? 
Змееуст отбросил уже ставшим привычным жестом  волосы и странным взглядом воззрился на собеседницу, чуть поведя острый подбородок вправо.
- Не верите мне, так поднесите к лицу левую кисть. Или спуститесь к зеркалу. Полюбуйтесь на то, какими переливами вас украсили полопавшиеся сосуды от перенапряжения и усталости!
Мужчина скосил глаза на руку. Синие, фиолетовые и желтые миниатюрные цветы на ветвях вен четко свидетельствовал о правоте девчонки.
- Я прекрасно знаю, что такое переутомление и смертельная усталость. И чем она грозит. Я… я понимаю, - голос колдуньи вдруг дрогнул, ее взгляд стал пристально изучать боевое ранение каменной кладки пола, - я знаю… Вы трудитесь над чем-то очень, очень важным…не для вас лично, а… для многих, наверное… но так нельзя. Вам нужно поесть и поспать. Иначе следующая ошибка может стоить несколько дороже, чем покореженный взрывом камень.