Единственное желание. Книга 1

36 Дороги Кирлии

Дни были похожи друг на друга, как братья-близнецы, и постепенно Настя начала привыкать и к изнуряющему зною, и к тряске в седле, и к тому, что к вечеру спина её ныла, а онемевшее мягкое место казалось деревянным. Всё это она принимала как должное и стойко сносила все тяготы пути, пусть это и было для неё непривычно.

Впрочем, к счастью Романовой, Эливерт то и дело предлагал остановиться и дать лошадям отдых. Он делал небольшие привалы по нескольку раз в день, жалуясь, что устал тащиться по такой жаре, а его Ворон еле переставляет ноги. Глядя на сказочного вороного, в это верилось с трудом – он бы ещё три дня без продыху ехал и ехал.

Но разбойник настаивал на привале, как только находилось какое-нибудь подходящее местечко: ручей, где можно было напоить лошадей и самим умыться, или раскидистое одинокое дерево, дающее спасительную тень.

Дальше к западу Приозёрной равнины посреди степи стали попадаться небольшие лесные оазисы. Не такие обширные, как Лэрианор, но остановиться под спасительным пологом рощи и хоть на пять минут покинуть седло, было для Насти всё равно, что переступить на время порог рая.

Рыжая изо всех сил старалась быть сильной и выносливой, не жаловалась даже тогда, когда от жары и усталости ей казалось, что она скоро просто свалится с лошади. Поэтому её немного удивляло, что Эливерт – мужчина, привыкший к кочевой жизни – так часто устраивает отдых и ноет, что ехать ему уже невмоготу.

С другой стороны, это Дэини успокаивало – уж если он устал, то она тем более молодец, что не сдаётся!

Так было на протяжении нескольких дней пути, пока однажды…

Эливерт вновь остановился у небольшого озерца напоить своего Ворона, кряхтя, сполз с седла и заявил, что ему надо передохнуть.

Настя с облегчённым вздохом последовала его примеру.

А Наир раздосадовано заявил:

– Не узнаю тебя, Эл! Раньше ты без труда мог сутки с седла не сходить. И ничего, не жаловался! А теперь, как избалованная девица – ой-ой-ой, ай-ай-ай… Кости ломит, солнце припекает. Я вполне мог бы продолжить путь, но ты нас задерживаешь всё время. Что с тобой стало, Эливерт?

– Старею, – буркнул разбойник, сосредоточенно поправляя сбрую Искры.

Настя смотрела на него, чувствуя, как в душе зарождается странное ощущение смуты. Она, кажется, начинала что-то осознавать, но пока ещё не до конца…

И тут Наир выдал фразу, после которой внезапно пришло прозрение, и всё, наконец, встало на свои места.

– Как-то резко ты начал стареть. Раньше я за тобой не замечал. Совсем недавно ты все тяготы пути без сетований переносил, а теперь будто издеваешься! Нарочно ты, что ли?

Наир осёкся на полуслове, поглядел на Настю и смущённо замолк.

Эливерт одарил его красноречивым взглядом, решил, что этого мало, и добавил устало:

– Ты иногда такой дурак, Наир! – сплюнул и пошёл поить лошадей.

Настя поджала губы – ей было обидно и горько.

Надо же, ей-то казалось, что она даже сильнее и закалённее надменного главаря разбойников, а он просто жалел её! Вот уже который день этот циничный, бездушный тип разыгрывает спектакль, чтобы, не уязвляя её – Настино – самолюбие, не оскорбляя её снисходительностью, дать ей хотя бы небольшой отдых, без которого она наверняка давно бы умерла от жары и усталости.

Какое унижение! А она ещё потешалась над хилостью атамана…

У Насти голова кругом пошла от странного смешения чувств: желания отблагодарить Эливерта и желания его убить.

А ещё лучше убить себя – порядочный самурай в такой ситуации непременно сделал бы себе харакири. Но Рыжая ведь не в Японию попала, а чёрт его знает куда. Так что остаётся только вздохнуть, проглотить застрявший в горле кусочек уязвлённой гордыни и ехать дальше.

Эливерт уже вернулся, а Наир всё стоял, обескураженный и растерянный оттого, что нехотя раскрыл чужую тайну, чужую игру. Вид у него был несчастный. Не хватало ещё, чтобы он себя укорял.

Надо было разрядить обстановку, и Настя просто сказала, хотя не так уж просто это ей далось:

– Не нужно больше из-за меня задерживать нас всех. Я уже привыкла к седлу. Останавливайтесь только при необходимости. Я справлюсь. Я не такая уж слабая!

– Да уж! Совсем не слабая, я бы сказал, – мрачно усмехнулся Эливерт. – Так и знал – если поймёшь, то не позволишь делать тебе поблажки! Ты никому не позволишь себя жалеть, в тебе гордость королевы. Ладно, если хочешь, чтобы мы ехали быстрее, мы поедем. Но, раз уж мы здесь остановились, надо воспользоваться случаем… Взгляните, какое озерцо! Водица что алмаз! А тёплая какая. Освежимся перед дальней дорогой? Когда ещё шанс выпадет дорожную пыль смыть?

Это было предложение что надо. Хотя от него за версту несло теми же уловками и желанием облегчить Насте кочевую жизнь.

Странно было всё это…

Настя начинала иначе смотреть на Эливерта. Сейчас она снова была ему благодарна.

Романова легко привыкла к всему, что вообще-то было сложно принять человеку, успевшему пожить в XXI веке. Но здесь, в знойных степях Приозёрной равнины, из всех благ, доступных прежде, ей не хватало больше всего такого бесценного изобретения цивилизации, как горячий душ, а ещё лучше – ванна.

Потому предложение помыться Романова приняла с величайшей радостью. Правда, она тут же сообразила, что моются люди обычно без одежды.

Но, прежде чем она успела возмутиться и заявить, что в их присутствии раздеваться не станет, Эливерт опередил её и, оглядывая берег, предложил:

– Смотри-ка, какой бережок отличный – песчаный, пологий. А вокруг заросли ивы. Как раз для вас, миледи. А мы с Наиром вон там, в другой стороне, расположимся, – решил атаман, привязывая лошадей к ветвям раскидистых ракит. – Слишком долго с купанием не затягивай, миледи Дэини! Как наплещешься – возвращайся сюда! Если что надо будет, кричи нас! Ну, там… спинку потереть…

Знакомая белозубая ухмылочка блеснула на лице разбойника.

– Нет уж, как-нибудь сама! – в тон ему ответила Настя.