Дети не в порядке

Глава 18

К собственному удивлению, как только я оказалась в теплой постели, мне удалось уснуть и без задних мыслей проспать всю ночь. Мне ничего не снилось. Я просто беспечно упала во мрак и блуждала им, пока настойчивые лучи солнца не открыли мои веки. Едва я успела открыть глаза, как не могла понять, где была, позабыв на некоторое время предыдущий день, полон новых открытий и знакомств. Я смотрела на свисающие с потолка бумажные снежинки и почему-то первой в голову пришла мысль о том, что их сделала Лавина. Раньше мы занимались подобным вместе. Я не так сильно любила преображать дом к Рождеству, девушка же — напротив, заставляла в этом действие участвовать всех, превращая скудную жизнь в плохую театральную постановку.

Приподнявшись с места, я повернула голову к окну. В мыслях всё ещё стоял туман. Казалось, будто это и был сон, но всё было слишком реальным. Например, снег, что пустился на улице, закрашивая все краски мира в белый, чтобы каждый встретившейся с ним человек смог начать всё с чистого листа. Я не могла поверить в происходящее. Отбросив одеяло в сторону, ринулась к окну, будто мне было не больше шести. Прислонилась ладонями к холодному стеклу и стала наблюдать за миром, спрятанным за белоснежными хлопьями.

За снегом я не заметила, как находилась не на втором этаже в своей комнате, а на первом. Не заметила дома напротив неудачно выставленного на продажу. Не заметила, что улица была другой, как и дома, как и люди. Веселый смех детей врывался сквозь крепкие стены и разносился повсюду, как перезвон рождественских колокольчиков. И заметила я изменения, лишь когда развернулась и встретилась лицом к лицу с незнакомой комнатой, что заставила вспомнить о вчерашнем дне и реальности. Я вмиг отрезвела, туман рассеялся, всё стало на свои места.

Это была милая уютная комната, готовая принимать самых важных гостей. Она напоминала своих хозяев, что казались хорошими людьми, хоть вчера я и не была весьма вежлива с ними. Я зря накричала на Йена, выпрашивая у него правду, за которой явилась сюда, а ему нужно было время, чтобы свыкнуться с той мной, что стала внешне несколько другой.

Я устало упала на кровать. Лицо Либби впечаталось в мою память. Как я могла забыть об увиденном фото, на котором были запечатлены я, Либби и моя совершенная копия? Теперь я выглядела, как точная копия матери. Моей бедной мертвой матери. Может, сестра также сумела сохранить жизнь? Блуждала где-то по миру, выискивая правду, подобно мне. Она просто была ещё далека от этого дома и от меня. Верить в то, что умерли они обе, я отказывалась, хоть таковой и была жестокая правда. Нет, Вайлет была мертва. Отрицают действительность лишь мечтатели и дураки. Я не принадлежала ни к одному из этих классов.

— Ты так рано проснулась? — голос Блэйна, о котором я успела забыть, застал меня врасплох. Я не могла понять, откуда он исходил, пока не обнаружила парня внизу. Он разлегся на матрасе, натянув одеяло на голову. Его голос звучал сонно, ранние пробуждения давались ему с трудом.

— Что может заставить тебя проснуться? — я наклонилась над лицом парня, хоть то и было закрыто от моего взора. Блэйн начал ворочаться, словно чувствовал, как за ним теперь пристально наблюдали.

— Я бы ответил «ничего», но это прозвучало бы слишком претенциозно. Какие у тебя есть варианты ответов? — парень потянул одеяло вниз, приоткрыв лишь один глаз. Он совершенно не испугался моего утреннего вида, а напротив улыбнулся.

— Идет снег. Как тебе такое?

— Мне нравилось бы это намного больше, если бы было правдой, — пробурчал парень, а затем развернулся ко мне спиной, намереваясь продолжить свой сон.

— Дурак, это и есть правда! — я ущипнула Блэйна за руку, отчего тот болезненно шикнул, резко поднявшись на ноги, от чего я упала на мягкую кровать. Лицо парня за доли секунды из рассерженного превратилось в удивленное, что заставило меня рассмеяться, на время забыв о том, каким сложным этот день предстоит быть. Пораженный увиденным, Блэйн присел на край моей кровати и продолжал смотреть на вид за окном, что меня очаровывал не меньше.

Счастливый момент юношеской беззаботности и детского беспамятства в белоснежном чуде был прерван появлением Йена, что постучал в двери, прежде чем войти в комнату.

— Вы уже проснулись? — только голова мужчины выглядывала из дверного проема. Он выглядел устало, будто в отличие от нас не спал всю ночь, но, тем не менее, не выдавал этого, пуская нам в глаза пыль живости и веселости духа, что едва справлялся даже с этой жалкой имитацией. — Завтрак уже готов. Проходите на кухню, — заявил он и, оставив дверь приоткрытой, ушел.

Я поднялась с кровати, надела носки, без особого энтузиазма так рано прощаться с удобной пижамой. Приготовилась к тому, что Блэйн тоже будет готов к завтраку, но вместо этого обнаружила парня, прижавшимся лбом к окну, как маленький щеночек. Он неотрывно наблюдал за снегом.

Я подошла к нему, положила ладонь на плечо.

— Пора идти, — мягко произнесла я, пытаясь скрыть волнение.

— В день, когда отец ушел, пошел первый снег. Я каждый год вспоминаю об этом и ненавижу его ещё больше, — сквозь зубы процедил парень. Его глаза казались стеклянными. Блэйн вернулся обратно во времени и заново переживал худший день своей жизни. Он не мог забыть этого, как бы не пытался, и утешения теперь были некстати. Я обняла парня за плечи, чтобы он почувствовал, что справлялся с этим не один. Блэйн был здесь для меня, и моим долгом было быть рядом с ним в минуту горестной печали, в которую его душа окунулась, как в прорубь, покрывшись инеем и льдом. Каждый человек позволял себе в то или иное время поддаться холодной меланхолии, что прозрачной шалью накрывала плечи и вместо того, чтобы согреть, разлагала душу на части. Её может убить лишь человеческое тепло, искренность другого сердца, что безропотно подчиняется немому пониманию и отвечает взаимностью.