Когда расцветет сакура

Двое у онсэна

К огромному счастью, остаток дня я смогла провести в своей комнате в одиночестве: сёгун и глава клана Минамото были заняты подготовкой к скорому отъезду, и потому даже вечерняя трапеза прошла для всех порознь, что также немало меня обрадовало, ведь сидеть за столом рядом с Юкико и не сводить взгляда со своей пиалы мне совершенно не хотелось.

Вместо напряженного ужина я хорошенько смогла расспросить Саюри, о чем думала уже давно, но никак не находила подходящего времени. Когда она принесла поднос с едой мне в комнату, я приказала ей остаться и сесть со мной за один стол.

— Ты знаешь, почему мы уезжаем в такой спешке? — спросила я, поглядывая, как служанка робко тянется рукой к чашке с чаем. Я трижды предлагала ей присоединиться, и на четвертый пришлось приказать.

— Со слугами никто не делится такими вещами, госпожа, — сказала она, отводя взгляд.

— Но вы всегда все узнаете первыми, — я усмехнулась.

— Порой бывает, госпожа, — с заметной неловкостью подтвердила Саюри, не посмев лгать, глядя мне в глаза. — Но Такеши-сама приказал своим самураем не болтать, — она посмотрела на меня извиняющимся взглядом. — И сегодня у нас было очень тихо.

Я вздохнула. Того, что сказала Саюри, было достаточно, чтобы заключить: причиной для стремительного отъезда послужило что-то очень и очень плохое.

— В этом поместье никто особо ни с кем не болтает, Йоко-химэ, — служанка, расценившая мое молчание как недовольство, поспешила оправдаться, а я не стала ее разубеждать. — Как-то одна девушка проговорилась, что глава клана о важных вещах по вечерам беседует в онсэне, чтобы его подслушать никто не мог, так я ее потом ни разу и не видела. Говорят, наказали и отправили прочь из поместья.

Саюри поежилась и обеспокоенно поднесла ладонь к груди, запахнув ворот кимоно в оградительном жесте.

— В онсэне? — переспросила я, не подумав, и тут же мысленно выругала себя.

Хорошо, что не ляпнула при ком-нибудь из родни!

Но к моему счастью Саюри интерпретировала вопрос по-своему. А может, была не глупа и не стала заострять внимание на вещах, которые ее не касались.

— В поместье Минамото он находится в очень уединенном месте, госпожа, — покивала служанка. — Большая удача, когда горячий источник отдален от главного дома.

Я нахмурилась, пытаясь выудить из памяти Йоко хоть какую-нибудь зацепку. Онсэн, онсэн... горячий источник. Перед глазами, словно вспышка молнии, пронеслось воспоминание: деревянные бортики, поднимающийся из воды пар, женщины в купальных простынях.

— Отведи меня туда. Тайно и тихо, — и вновь я сказала прежде, чем успела подумать.

Саюри удивленно захлопала ресницами, сложив губы буквой «о». А я же поняла, что сегодняшний вечер – мой последний шанс разобраться в том, что происходит. Потом – поездка домой и долгое ожидание свадьбы. Акико, скорее всего, запрет меня в комнате или вовсе отошлет куда-нибудь подальше от дворца сёгуна. Если раньше до меня не доберется Юкико и человек, который за ней стоит.

За мной будут следить гораздо пристальнее, чем здесь, я была в этом уверена. Я не смогу также свободно передвигаться по поместью, тайно покидать свою комнату. Наверняка среди моих слуг есть множество тех, кто кормился с руки матери и докладывал о каждом моем шаге.

Сейчас или никогда, осознала я с потрясающей ясностью, и вскочила, чтобы вытащить из вороха сложенной одежды удобную и простую, в которой я смогу прокрасться к онсэну в ночи.

— Госпожа!!! — шепотом завопила Саюри, которая была настолько ошеломлена моим приказом, что даже забыла встать из-за стола, когда я поднялась. — Вас сурово накажут, госпожа!

Она попыталась переубедить меня, но я осталась чужда к голосу разума. Милая девочка, меня убьют, если я не смогу себя защитить и не пойму, кто мой враг. А кто – друг.

Наказание – ничто по сравнению с этой задачей.

А как я поняла из замыслов, с которыми со мной поделился отец, этот брак нужен ему настолько, что он сделает все возможное, чтобы нас поженить. А значит, даже если меня поймают, сёгун найдет способ заставить Минамото сохранить помолвку.

По крайней мере, в этом случае меня не убьет Кицунэ.

Из вороха шелковых тряпок я выцепила удобные широкие штаны с завязывающимся поясом, на подобии тех, в которых ходили самураи, и короткое, по колено, кимоно, скроенное гораздо проще и понятнее, чем те фурисоде, в которые меня облачили служанки сразу в несколько рук.

Очнувшаяся от шока Саюри, наконец, подскочила и помогла мне сперва снять с себя метры шелковой ткани, а затем облачиться в штаны и короткое кимоно, больше похожее на плащ.

— Отведи меня к онсэну. Мне нужно знать, что обсуждает там Такеши-сама, — решительно приказала я, глядя на служанку, в глазах которой стояли слезы.

Саюри медлила, и я, наплевав на все, потянулась к шкатулке с драгоценностями. Может, черепаховый гребень с янтарем ее расшевелит?

Но она, кажется, обиделась. Отпрыгнула от меня, словно ужаленная, и замахала руками.

— Госпожа! — воскликнула с осуждающим негодованием. — Я не потому... Я за вас боюсь, Йоко-химэ.

Это было так трогательно, что в другое время я бы обязательно расчувствовалась. Но сейчас меня захватила моя безумная, сумасшедшая идея, и времени на сантименты не оставалось.