Жизнь в трех лицах

Глава 12

Сокрушительная сила припудренных скороговорок

С первыми лучами раннего летнего солнышка жизнь в деревне забурлила повседневными заботами и делами. Староста важно шел по улицам, высокомерно оглядывал работающих мужиков и баб, сально улыбался красивым девкам и то и дело грозил кулаком нахальным мальчишкам. Жизнь снова стала приятной и понятной, целиком подчиненной его слову и указу. Колдовство новой хозяйки оказалось слабым и кратковременным, ведь ни ночью, ни утром не случилось ничего неприятного.

Умаявшись на солнышке, староста вернулся домой. Усевшись на лавку под яблоней, он некоторое время наблюдал, как женка с помощницей развешивают на веревках белье. По двору, перемешиваясь с запахом навоза и скошенной травы, плыл аромат свежеиспеченного хлеба. Старший сынок, гордость и надежа, дома отсутствовал, наверное, вместе с дружками свою удаль молодецкую показывал да по чужим дворам втихую проказничал. А что? Нужно лучше за хозяйством своим следить, вместо того, чтобы языками чесать. Пусть благодарят за такую науку и впредь внимательней будут! Ишь, распоясались все…

Староста стукнул кулаком по столу и потребовал себе простокваши да хлебца румяного. Не зря ж женка утром квашню ставила и печь растапливала, вон, какой запах стоит, аж слюнки текут!

Вскоре перед ним появилась запотевшая кружка с чуть желтоватой холодной простоквашей, а рядом на вышитой салфетке разлеглась, хвастаясь золотистой корочкой, горячая краюха. Эх, хорошо! Смачно хлопнув супругу чуть ниже талии, он отправил ее дальше заниматься делами, а сам сделал большой глоток, сразу ополовинив немаленькую посудину.

Простокваша была хороша! Но что это такое темное и странное показалось из глубин напитка? Что это такое, с двумя выпученными глазами, большим открытым ртом и лысой бородавчатой кожей. Мертвым взором на него смотрела отвратительная коричневато-зеленая жаба, символ темного колдовства и непрошенных перемен.

Чувствуя, как выпитая простокваша поднимается из желудка обратно к горлу, староста трясущимися руками схватил хлеб и жадно откусил кусок, пытаясь унять бунтующий желудок, но тут же взревел раненым медведем, отплевываясь и задыхаясь, ничего не видя из-за выступивших слез.

- Кто.. кто… кто положил в тесто столько соли? – прохрипел он, яростно потрясая кулаками и надвигаясь на замерших в испуге женщин. – Отравить меня решили, дуры?! И жабу подсунули, а ведь я не-на-ви-жу этих мерзких тварей!

С большим трудом старостовой жене удалось успокоить своего взбесившегося мужа и отправить в дом отдохнуть от потрясений. Взбив перины и услужливо стянув с благоверного башмаки, женщина облегченно вздохнула и вернулась к своим делам. Хлеб, действительно оказался совершенно испорчен, его даже свиньям отдать нельзя было, но откуда в тесте взялось столько соли, никто не знал…

Староста проснулся ближе к полудню. Отдых вернул пошатнувшееся было душевное равновесие и придал сил. Спустив ноги с кровати, мужчина нащупал башмаки и надел их. Ну как, надел. Попытался. За время сна обувь подменили! Подняв башмак и разглядев его, староста совсем перестал понимать происходящее: обувь была его, со знакомыми потертостями и пятнами, но упорно не налезала на ногу. Как же так? Ноги что ли выросли? Пришлось хватать обувь и босиком шлепать во двор, авось женка поймет, в чем дело-то. Внезапно тишину разрезал женский визг, входная дверь распахнулась и в сени влетела испуганная баба, вытаращив глаза и продолжая кричать.

- Ну, что такое случилось опять? – сурово спросил ее босоногий муж и почесал башмаком затылок.

Женщина было бросилась к нему в поисках защиты и утешения, но резко остановилась, прижав руки ко рту и стала оседать на пол.

Тут уж староста не на шутку испугался.

- Эй, ты чего это? – его попытки помочь были встречены слабым сопротивлением и безмолвным тыканьем в сторону большого зеркала, предмета гордости и зависти окрестных кумушек. Предчувствуя недоброе, мужчина приблизился к стене и взглянул на свое отражение. Холодный пот потек по его спине, когда он увидел на своем лице россыпь уродливых жабьих бородавок.

- Т-т-там еще коза с ума с-с-сошла, п-п-поет частушки похабные, а п-п-поросята позеленели все, - заикаясь выдавила женщина, вытерла платком лицо, судорожно вздохнула и спросила свистящим шепотом, - кого ж это мы так прогневили, муженек, а?

Со двора, перекрывая бабские всхлипы, донеслось:

Старосту я полюбила,

Таю от волнения:

Молоко мое доил,

Аж до посинения! Ме-е-е

Староста осторожно выглянул из сеней: под яблоней, положив на стол блаженно улыбающуюся морду, стояла Ризка и затуманенным взором осматривала двор. У ее ног копошились сбежавшие из загона поросята. Они почти полностью сливались с травой и наслаждались неожиданной свободой. Внезапно коза заметила предмет своего обожания. Восторженно мемекнув, она оттолкнула в сторону стол и резво поскакала к дому, явно намереваясь облобызать мужчину своей мечты. Староста захлопнул дверь и навалился на нее всем телом.

- Ведьма проклятая! – шипел он, сжимая кулаки. Бородавки чесались, злополучные башмаки вольготно развалились на половике, в дверь самозабвенно рвалась коза. – Но я сильнее и умнее тебя, городская фифа! Женка!!! Тащи из сундука бумагу и магконверт.

- Что ты, муженек, задумал? – в страхе прошептала женщина. – Неужели хозяйке новой дорогу перешел… Аль не слышал, что ее Черной Вдовой кличут?