Огонь, вода и змеиные тропы

Глава 5

Сильные жизненные потрясения

исцеляют от мелких страхов.

О. Бальзак

Затянутое облаками ночное небо было седым и сумрачным. Хрестцы, утонув в тусклой сизо-розовой дымке, смутно чернели сквозь нее притихшими избами и теремами. В церкви кое-где еще краснели окошки, но слабый ветерок доносил от нее только запах погасших свечей и холодного ладана. В морозной тишине неожиданно звонко отдавался далекий собачий вой, скрип снега под ногами замерзших дружинников и треск горящих в костре сучьев. Стоило прищурить глаза, как все вокруг сливалось в сплошное темно-серое пятно, и только яркий оранжевый светляк бился в нем, отчаянно трепеща огненными крыльями и выпуская пригоршни быстро гаснущих искр.

Так же отчаянно колотилось мое сердце, и лишь каким-то чудом мне удавалось сдержаться и не заискрить от волнения.

…но это точно был Остромир! Точнее не придумаешь. Прошедшие месяцы (а в этом мире – даже годы) отметились на нем не лучшим образом. От прежнего ухоженного, даже щеголеватого управителя царского двора осталось… да, собственно, ничего не осталось, кроме характерного носа и неистребимой привычки играть бровями. Ранее печатник рисовался дородством и крепостью, весьма впечатляющей для своего возраста и образа жизни, его внимательные глаза цепко смотрели вокруг с холеного, совсем не худого лица. В прежнем вычурном облике волхва и чародея чудилась некоторая наигранность, одежда выглядела слишком нарядной, волосы, зубы, руки смотрелись чересчур ухоженными. Но игра в целом была вдохновенна. А сейчас Остромира словно подменили – от былой статности не осталось и следа, лицо постарело и посерело, щеки обвисли. И эти татуировки… раньше их не было. Зачем пожилому человеку баловаться подобным? Новая роль? Или не роль вовсе?

А ведь мне доводилось встречать подобные узоры на лице и вовсе не у обитателей Папуа – Новая Гвинея, а гораздо ближе… Я зажмурилась, с усилием вытаскивая из памяти нужную картинку. Есть! Татуированный колдун в Хвангурских горах! Неровные полосы на лбу, словно засечки, между ними темные пятна, похожие на плохо зажившие блошиные укусы, вытянутые спирали на щеках – точь-в-точь нынешние украшения Остромира. Что же получается?..

Я изо всех сил впилась когтями в дубовые доски, чтобы не вскочить и не заметаться из угла в угол. Но нервные дымки из ноздрей все же не удалось подавить…

Что там рассказывала Анька о превращении царевича Топтыги в медведя? Братец Вавила подсуропил? Вавила теперь царь, но разве он когда-нибудь был колдуном? А зачем ему? Он из тех, кто предпочитает чужими руками и гадить, и жар загребать. В прошлом Остромир даже ставил братца в пример Ивану, и бдит на страже его интересов, аки цербер. Такой крик поднял из-за того, что подарок в моем лице прибыл не в царевы закрома, а какому-то посаднику в руки – еле уняли. И то лишь после клятвенного заверения Анта, что царь свое получит. Не змеем, так куницами, не куницами, так бобрами, не бобрами, так… ай, не мое дело, как они собираются рассчитываться. Но напоследок, подтверждая договор, бывший печатник так шарахнул своей палкой о землю – подпрыгнули все, включая тяжелую клетку. Поначалу я списала это на собственное разыгравшееся воображение, но, похоже, все куда серьезней… Что если Остромир уже не играет? Что если он теперь и вправду колдун, и превращение Ивана – его рук дело?

Я медленно подняла голову и сощурилась на яркие блики костра. Трое дружинников грелись возле него, еще двое, притоптывая и похлопывая рукавицами, прохаживались возле клетки. Молодцы, службу несут исправно. От их похвального бдения мне, конечно, не легче, замок в таких условиях не поковыряешь. Да что там замок – я вся как на ладони, потому что никто не удосужился вернуть полог на место. А ведь мне нужно выбираться, срочно, очень срочно! Пока след бывшего печатника не совсем затоптан, пока мой нос еще в состоянии поймать тухловатый душок его шубы и засаленных валенок. Даже дохлой не притвориться, потому что на это нет времени. Как же быть, что делать?

Как в таких случаях выкручивались герои народных сказок? Попросить, что ли, ведерко воды и, осушив его, одним богатырским рывком разнести клетку к чертям? Или, трижды кувыркнувшись через голову, обернуться серым дымком и растаять на глазах у изумленной охраны?

Дружинники поменялись местами: те двое, что вытаптывали снег возле клетки, отправились греться к костру, им на смену вышла другая пара. Я обвела их оценивающим взглядом. Что если подманить одного поближе, взять в заложники и потребовать открыть клетку?..

Внезапно краем глаза я уловила смутное движение за помостом. Кто-то или что-то перемешалось за ним быстро и почти бесшумно. Потом мой напряженный слух уловил глухой перестук лошадиных копыт.

- Эй, кто там едет? – окликнули от костра. Шаги стихли, вокруг разлилась звенящая тишина.

- Лазарь, сходи, поглянь, – привстав, произнес один из сидящей у огня троицы.

- А чего я? Сам уж собрался, так иди, – отозвался второй, демонстративно вытягивая ноги.

- Сидите, сам схожу, – оборвал их третий, поднимаясь и поправляя широкий ремень.

Не торопясь, нарочито медленным шагом он обошел помост, тыча в наметенный под ним снег древком короткого копья.

- Ну, чего там? – не выдержал первый, вскочив на ноги.

- Да ничего. Пусто.

В черной тени под помостом мелькнул мохнатый рукав, широкая короткопалая ручка, на секунду высунувшись из него, сделала короткий пасс в сторону костра и тут же скрылась из вида.

- Пусто – не густо, – хмыкнул Лазарь, расслабленно поводя плечами. А я шевельнула ноздрями, вдруг уловив среди привычных запахов новую неожиданную ноту.

Тихо-тихо, стараясь не привлекать внимания, я зачерпнула снаружи полную ладонь снега, осторожно размазала его по краю дерюжки и плотно прижала намокшую ткань к зачесавшемуся носу. Любимая присказка нашего учителя ОБЖ майора в отставке Браткевича: «Как надеть противогаз, вы запомните за раз. Иначе запоминать будет нечем и одевать некуда». Опытный человек всегда знает, о чем говорит. Я еще и отползла в дальний угол, стараясь дышать пореже.