Fanfic/fem Potter 4. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 10: Чемпионы.

— Вот это да! — говорил ошарашенный Рон, шагая в толпе Хогвартских учеников вверх по ступенькам следом за делегацией Дурмстранга. — Крам! Невилл, Виктор Крам!
— Я тебя умоляю! Рон, он всего лишь игрок в Квиддич! — одёрнула его Гермиона.
— Всего лишь игрок в Квиддич?! — не веря своим ушам повторил Рон. — Он же один из лучших Ловцов мира! Я и не знал, что он ещё не закончил школу!
Проходя по вестибюлю обратно в Большой зал, они увидели Ли Джордана подпрыгивающего на месте в попытке получше рассмотреть затылок Крама. Несколько девочек с шестого курса лихорадочно шарили в карманах: — Только подумай! Ни одного пера! Думаешь, он согласится расписаться на моей шляпе губной помадой?
— Ну, уж это прямо совсем! — высокомерно фыркнула Асмодея, проходя мимо девочек, пытающихся вырвать друг у друга тюбик с помадой.
— Я тоже попрошу у него автограф, — засуетился Рон, мгновенно забыв обо всех разногласиях с Асмодеей — у тебя нигде не завалялось пера, а?
— Не-а, все в сумке, — отозвалась Асмодея и поспешила на свое место.
Делегация Шармбатона расположилась за столом Рэйвенкло. Они разглядывали Большой зал с угрюмыми выражениями лиц. У троих вокруг голов всё ещё были повязаны шарфы.
— Не так уж и холодно! — раздражённо сказала Пэнси Паркинсон. — Почему они не взяли с собой плащи?
Виктор Крам и его товарищи уселись за стол Слизерина. Лица Крэбба, Гойла и Малфоя расплылись в самодовольных улыбках. Под завистливыми взглядами Рона, Малфой наклонился к Краму и поприветствовал его в стенах Хогвартса.
— Похоже, что вы в более хорошем настроении, чем Шармбатонцы, — заметила Асмодея.
Ученики Дурмстранга сняли с себя тяжёлые шубы и с интересом глядели на звёздный потолок. Некоторые с любопытством разглядывали золотые тарелки и кубки, которые явно произвели на них впечатление.
Когда все ученики, наконец, расселись, в комнату вошли преподаватели и направились к своему столу. Шествие заключали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев свою директрису, Шармбатонцы вскочили на ноги. В толпе учеников Хогвартса раздалось несколько разрозненных смешков. Но гости не смутились и остались стоять, пока мадам Максим не уселась по левую руку от Дамблдора. Дамблдор же продолжал стоять. В зале наступила тишина.
— Добрый вечер, дамы, господа, призраки, и в особенности, гости, — провозгласил Дамблдор, одаряя лучистой улыбкой иностранные делегации, — с превеликим удовольствием я приветствую вас у нас в Хогвартсе. Я надеюсь и верю, что вам будет здесь удобно и приятно.
Одна из Шармбатонских девочек, крепко держась за шарф, обвязанный вокруг головы, насмешливо фыркнула.
— Тебя здесь никто не держит.. — тихонько ощетинилась Асмодея.
— Официальное открытие турнира состоится по окончанию пира, — продолжал Дамблдор, — а теперь угощайтесь: ешьте, пейте и чувствуйте себя, как дома!
Закончив свою приветственную речь, Дамблдор уселся: Каркаров тут же нагнулся к нему и завязал оживлённый разговор.
Стоящая на столе посуда, как обычно, наполнилась едой. Домовые на кухне, очевидно, трудились не покладая рук — перед ними стояли всевозможные блюда, из которых несколько были явно иностранной кухни.
Казалось, что Большой зал был битком набит людьми, хотя в нём сидело не более двадцати лишних человек, возможно, из-за того, что форма гостей яркими красками выделялась на фоне чёрной формы Хогвартса. Шубы делегации Дурмстранга скрывали одежды яркого, кроваво-красного цвета.
Минут через двадцать после начала пира, в дверь позади стола преподавателей боком проскользнул Хагрид. Он тихонько уселся на своё место в конце стола и помахал Асмодее и Дафне замотанной бинтами рукой.
Но тут за их спинами раздался голос: — Извините, пожалуйста, ви собираетесь есть ваш буйябес?
Позади них стояла девушка из Шармбатона — та, которая перебила своим смешком речь Дамблдора. Она наконец-то сняла с головы шарф. Длинные, серебристо-белые локоны ниспадали до самой её талии. У неё были огромные синие глаза и очень белые ровные зубы.
Лицо Крама приобрело багровый оттенок. Он уставился на неё, открыв рот, попытался что-то сказать, но, видимо передумал и отвернулся. Остальные тоже резко наклонились к своим тарелкам.
— Вот твоя уха, Вейла... — Асмодея протянула девушке тарелку — и надень обратно шарф, ты смущаешь наших гостей.
— А ви уже поели? — девушка, казалось, пропустила колкость Асмодеи мимо ушей.
— Да, — еле переводя дыхание, сказал один из Дурмстрангцев, — да, было ужасно вкусно!
Девушка подняла блюдо и понесла его к столу Рэйвенкло. Парень из дурмстранга всё ещё никак не мог отвести от неё глаз, как будто он никогда до этого не видел представителей женского пола. Малфой расхохотался. Звук его смеха привёл парня в чувство, да так, что тот от неожиданности опрокинул тарелку с бараниной.
— Ты назвала её вейлой, но с чего ты взяла? — Спросила Джинни, наклоняясь к Асмодее.
— Действительно, кроме того парня, никто не пялится на неё, как идиот! — Дафна тоже приблизилась к Асмодее.
Но она была не совсем права. Пока девушка шла до своего стола, на неё со всех концов зала заглядывались мальчишки — многие, казалось, онемев, как и иностранный гость.
На десерт, кроме обычных, подали несколько заморских сладостей.
Как только золотые блюда снова засверкали чистотой, Дамблдор поднялся со стула. В зале воцарилась взволнованная и радостная тишина. Малфой содрогнулся от нетерпения и любопытства. В другом конце зала Фред и Джордж, нагнувшись вперёд, во все глаза глядели на Дамблдора, чтобы не пропустить ни единого слова.
— Подошёл долгожданный час! — сказал Дамблдор, улыбнувшись морю глядевших на него лиц. — Турнир Трёх Волшебников откроется с минуты на минуту. Я бы хотел сказать вам несколько слов, перед тем, как мы внесём в зал сундук и тщательно разъяснить вам протокол, которому мы будем следовать в этом году. Но сначала, разрешите мне представить тем, кто с ними не знаком, мистера Бартемия Крауча, главу Отдела международного сотрудничества магов и мистера Людо Бэгмэна, возглавляющего Отдел волшебных игр и спортивных состязаний.
Бэгмэну аплодировали гораздо громче и дольше, чем Краучу, возможно, потому что он когда-то был превосходным вышибалой в квиддиче, а может из-за того, что у него просто было более располагающее лицо. Бэгмэн ответил на приветствие, с энтузиазмом помахав залу рукой. Бартемий Крауч же не улыбнулся и не шевельнулся, когда Дамблдор произнес его имя. Асмодея видела Крауча до этого только один раз на Кубке мира по квиддитчу, одетого в костюм безупречного покроя, и поэтому сейчас, в одеждах мага он смотрелся довольно странно. Его тоненькие, топорщащиеся усики и совершенно прямой пробор выглядели неуместно на фоне длинных седых волос и бороды Дамблдора.
— Мистер Крауч и мистер Бэгмэн в течение нескольких месяцев неустанно трудились над организацией Турнира Трёх Волшебников,— продолжал Дамблдор, — и они вместе со мной, профессором Каркаровым и мадам Максим входят в состав коллегии судей, которая будет оценивать старания Чемпионов.
Когда он произнёс слово «Чемпионы», ученики, и без того внимательно слушающие его, ещё пуще навострили уши. Дамблдор, вероятно, заметил, что зал внезапно замер, потому что он улыбнулся и сказал:
— Внесите, пожалуйста, сундук, мистер Филч.
Филч, который до этого скромно ютился в дальнем конце зала, направился к Дамблдору, неся в руках огромный деревянный сундук, усыпанный драгоценными камнями. Сундук выглядел очень старым. Со всех сторон послышалось возбуждённое бормотание умирающих от любопытства учеников.
— Инструкции к выполнению заданий, которые будут даны Чемпионам в этом году, были тщательно проверены мистером Краучем и мистером Бэгмэном, — говорил Дамблдор, пока Филч устанавливал сундук перед ним на стол, — подготовившими всё необходимое для состязаний. Перед Чемпионами будут стоять три задачи, которые им зададут с определёнными интервалами в течение учебного года. Для выполнения каждого задания Чемпионы должны будут продемонстрировать мастерство в магии, отвагу, дедуктивные способности и, естественно, умение не терять духа перед лицом опасности.
Последние слова Дамблдора прозвучали в такой абсолютной тишине, что, казалось, никто в зале не дышал.
— Как вам уже известно, в турнире будут принимать участие три Чемпиона, — невозмутимо продолжал Дамблдор, — по одному из каждой школы. За каждое задание Чемпиону будет присуждено определённое количество очков в зависимости от того, насколько успешно он справился с задачей. Чемпион, который наберёт самое большое количество очков, выиграет Кубок турнира. Участников турнира выберет абсолютно беспристрастный судья — Кубок Огня.
Дамблдор вытащил свою волшебную палочку и три раза легонько стукнул по сундуку. Крышка медленно и со скрипом откинулась. Дамблдор сунул руку в сундук и вытащил оттуда огромный, грубо вырезанный из дерева Кубок. Кубок выглядел совсем непримечательным, если не считать того, что он до краёв был наполнен пляшущими голубовато-белыми язычками пламени.
Дамблдор закрыл сундук и осторожно водворил на него Кубок, чтобы всем в зале хорошо его было видно.
— Каждый желающий участвовать в турнире должен будет написать своё имя и название своей школы на клочке пергамента и бросить его в Кубок, — объявил Дамблдор, — претенденты на звание Чемпиона должны будут внести в Кубок свои имена в течение двадцати четырёх часов. Завтра вечером, в Хэллоуин, Кубок вернёт имена троих, которых он посчитает наиболее достойными представителями своих школ. Сегодня вечером мы поместим Кубок в вестибюль, где все желающие участвовать в турнире, будут иметь к нему свободный доступ.
— Для того, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не поддался искушению внести на рассмотрение своё имя, — продолжал Дамблдор, — после того, как Кубок Огня будет установлен в вестибюле, я проведу вокруг него Возрастную Черту, через которую не сможет переступить ни один человек младше семнадцати лет.
— Возрастная черта! — радостно сверкая глазами, говорил Фред Уизли, пересекая зал по дороге к вестибюлю. — Это же — пара пустяков! Взрослящее зелье обдурит эту черту безо всяких проблем… Ну а потом, когда имя уже в Кубке — умора! — Кубок-то ни за что не узнает, исполнилось ли нам уже семнадцать или нет!
— Но ты не думаешь, что у тех, кому ещё не исполнилось семнадцати, нет никаких шансов победить, — заметила Гермиона, — мы просто ещё недостаточно знаем…
— Ты-то, может, недостаточно знаешь, — перебил её Джордж, — а вот ты, Асмодея, например, ведь ты попробуешь внести своё имя в Кубок? Ты всем там дашь фору! — спросил он, остановившись возле слизеринского стола.
Асмодея на секунду задумалась о настоятельном требовании Дамблдора, чтобы никто до семнадцати лет не пытался внести своё имя на рассмотрение, но тут же в её голове возник блистательный образ самой себя — победительницы Турнира Трёх Волшебников… Интересно, очень ли разозлится Дамблдор, если кому-нибудь до семнадцати удастся переступить через Возрастную Черту?
Додумать она не успела, так как Каркаров, спустя мгновение, подбежал к своим ученикам.
— Ну, так что, пойдёмте назад на корабль, — сказал он. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Ты сыт? Хочешь, я пошлю на кухню за глинтвейном?
Крам отрицательно покачал головой и натянул на себя шубу.
— Профессор, а я бы с удовольствием выпил немножко глинтвейна, — с надеждой проговорил один из учеников Дурмстранга.
— А тебе я ничего не предлагал, Поляков! — ответил Каркаров, моментально переходя от теплого отеческого тона к холодному и резкому, — Я вижу, что ты, отвратительный неряха, вместо себя накормил свои одежды. Стыд и позор!
Каркаров повернулся и пошёл к дверям, сопровождаемый своими учениками.
Следующий день был субботой. Обычно в субботу к завтраку поднимались позже. Но сегодня Асмодея и Джинни встали намного раньше, чем обычно. И не они одни. Поднявшись в вестибюль, они наткнулись там человек на двадцать, которые болтались (некоторые, на ходу жуя гренки) вокруг Кубка Огня. Кубок возвышался посредине вестибюля на табуретке, на которую обычно ставили Распределяющую Шляпу. Вокруг табуретки была проведена тонкая золотая окружность, радиусом примерно в десять футов.
— Кто-нибудь уже внёс своё имя? — живо спросила Асмодея девочку с третьего курса.
— Все Дурмстрангцы, — ответила девочка, — но я ещё не видела никого из Хогвартса.
— Не сомневаюсь, что кто-нибудь уже бросил в Кубок своё имя посреди ночи, когда мы все спали, — заметила Джинни, — если бы я собиралась это сделать, я бы так и поступила — я бы не хотела, чтобы на меня все глазели… Представляешь, если Кубок тебя так сразу и выплюнет назад!
За спиной девушек раздался смех. Они обернулись и увидели, что по лестнице бегом спускаются Фред, Джордж и Ли Джордан — у всех троих были возбуждённые и светящиеся радостью лица.
— Всё сделано, — триумфально прошептал Фред Асмодее и Джинни — только что приняли.
— Что? — спросил Рон, который спустился следом за ними.
— Взрослящее зелье, олух ты несусветный! — ответил Фред.
— Каждому — по капле, — сообщил Джордж, радостно потирая руки, — нам всего-то надо было повзрослеть на пару месяцев!
— И мы разделим тысячу галеонов на троих, если один из нас выиграет, — улыбаясь от уха до уха, сказал Ли.
— Я всё-таки не думаю, что ваш номер пройдёт, я предупреждаю вас, — вмешалась Гермиона, — я не сомневаюсь, что Дамблдор предусмотрел такой вариант.
Фред, Джордж и Ли притворились, что не слышат её.
— Готовы? — сказал Фред приятелям, дрожа от нетерпения. — Ну тогда, пошли. Давай, я пойду первым.
Рон, как завороженный, следил глазами за Фредом, который вытащил из кармана кусочек пергамента, с написанными на нём словами: «Фред Уизли — Хогвартс». Фред подошёл прямо к черте и остановился там, раскачиваясь взад и вперёд, как ныряльщик, готовящийся прыгнуть с пятидесятифутовой вышки. Потом под взглядами всех присутствующих, он глубоко вздохнул и переступил черту.
На долю секунды даже Гермионе показалось, что план удался. Джорджу видимо в голову пришла та же мысль, потому что, издав вопль торжества, он прыгнул в круг вслед за Фредом. Но тотчас же раздался громкий шипящий звук, и близнецов вышвырнуло за пределы золотого кольца, как будто они были дисками в руках невидимого метателя. Оба с гулким звуком приземлились футах в десяти от кольца на холодном каменном полу. Но к тому, что они больно ударились, добавилось новая беда: раздался громкий хлопок и у обоих близнецов на лицах выросли длинные белые бороды.
Вестибюль дрогнул от хохота. Даже Фред и Джордж не смогли удержаться от смеха, когда, поднявшись на ноги, они взглянули друг на друга.
— Я вас предупреждал, — весело произнёс позади них низкий голос. Все обернулись и увидели профессора Дамблдора, стоящего в дверях, ведущих в Большой зал. Он рассматривал близнецов смеющимися глазами. — Рекомендую вам навестить мадам Помфри. Она уже занята Мисс Фосетт из Рэйвенкло и мистером Саммерсом из Пуффендуя, которые тоже решили чуть-чуть повзрослеть. Но я вам честно скажу, их бороды сильно уступают вашим!
Фред и Джордж отправились в больничное крыло, сопровождаемые Ли, которому никак не удавалось подавить взрывы хохота. Асмодея и Джинни, хихикая, отправились завтракать.
Большой зал сегодня был украшен совсем по-другому. В честь Хэллоуина под заколдованным потолком крутилось облако летучих мышей, а во всех концах зала стояли груды тыкв, уставившиеся на них вырезанными глазами на вырезанных лицах. Асмодея и Джинни, сели рядом с Дафной и Блэйзом, которые обсуждали, кто из семнадцатилетних учеников Хогвартса попытается участвовать в состязании.
— А весь Пуффендуй гудит о Диггори, — презрительно сказал Блэйз, — но я сомневаюсь, что он будет рисковать своей смазливой мордой!
— Ну, что мы будем сегодня делать? — после завтрака спросила Асмодея у Джинни и Дафны, по дороге из Большого зала.
— Мы ещё не были в гостях у Хагрида, — сказала Дафна — у меня есть новости о Норбрте, уверена, что ему они понравятся.
Во входные двери входили Шармбатонцы, и среди них девушка-Вейла. Толпа вокруг Кубка Огня расступилась и пропустила их, не спуская с них глаз.
Мадам Максим вошла в вестибюль вслед за своими учениками и выстроила их в очередь. Один за другим Шармбатонцы переступали через Возрастную Черту и бросали кусочки пергамента в голубовато-белое пламя. Проглотив пергамент, пламя на мгновение приобретало красный оттенок и испускало рой искр.
Когда последний из Шармбатонцев бросил в огонь своё имя, мадам Максим вывела их назад на улицу.
— А где, интересно, они ночуют? — задумчиво сказала Джинни, провожая их до входной двери и выглядывая за ними на улицу.
Когда они добрались до хижины Хагрида на опушке Запретного леса, им открылся секрет местопребывания делегации Шармбатона. Огромный светло-голубой экипаж, в котором они прибыли в Хогвартс, стоял ярдах в двухстах от двери Хагрида, и Шармбатонская группа взбиралась сейчас внутрь по откидной лесенке. Гигантские летающие лошади были выпряжены из упряжи и мирно паслись во временном загоне, построенном рядом с экипажем.
Асмодея постучала в дверь Хагрида. Изнутри раздался громогласный лай Клыка.
— Как раз вовремя, — сказал Хагрид, открывая дверь. — Я думал, что вы, ребята, совсем забыли, где я живу!
— Мы были ужасно заняты, Хаг… — начала Дафна, но вдруг остановилась, безмолвно, уставившись на Хагрида.
Хагрид был наряжен в свой лучший (и абсолютно безобразный) коричневый с ворсом костюм. На шею он повязал галстук в ярко-оранжевую и ярко-жёлтую клеточку. Но это ещё не было самым ужасным. Судя по всем признакам, он пытался прилизать свою буйную шевелюру, не пожалев на это полные пригоршни машинного масла. Результатом его стараний явилась прилизанная и разделённая на пробор грива, — похоже, он пытался завязать её в хвостик, как у Билла Уизли ,которого Асмодея видела на Чемпионате, но не справился со своим невероятно огромным количеством волос. Эта причёска, на самом деле, совершенно ему не шла. Асмодея несколько мгновений дико таращила на него глаза, но, овладев собой и решив проигнорировать его внешний вид, вежливо поинтересовалась: — Как твои дела?
— Прекрасно, ребятишки, я бы даже сказал, очень замечательно! — Хагрид провел взглядом Мадам Максим и улыбнулся.
Хижина Хагрида состояла из одной-единственной комнаты, в углу которой помещалась огромнейшая кровать, покрытая лоскутным одеялом. Перед камином стоял громадный стол и стулья. С потолка над столом свешивались связки вяленой ветчины и дичи. Они уселись за стол, а Хагрид принялся заваривать чай. Разговор сразу же перешёл на Турнир Трёх Волшебников. Хагрид пребывал в таком же восторге, как и они.
— Вы погодите, — ухмыльнулся он, — вы только погодите! Вы такое увидите, какого никогда еще не видели. Первое задание… ой, я ни могу вам это сказать…
— Ну скажи нам, ну пожалуйста, Хагрид! — хором умоляли его Асмодея, Дафна и Джинни, но от только покачал головой и улыбнулся.
— Я не хочу вам испортить удовольствие, — сказал он, — но все будет потрясающе! Я вам точно говорю! Они, Чемпионы эти, тяжело им, беднягам, придётся. Не думал не гадал, что доживу до Турнира Трёх Волшебников!
Они засиделись у Хагрида так долго, что остались на обед, но почти ничего не съели. Хагрид угостил их блюдом домашнего приготовления, которое он преподнёс им, как мясное жаркое, но, когда Джинни извлекла из своей тарелки огромный коготь, у неё, Асмодеи и Дафны испортился аппетит. Но они всё же хорошо провели время, стараясь выудить из Хагрида, в чём именно будут заключаться задания турнира, пытаясь отгадать, кого выберут Чемпионами и, размышляя о том, удалось ли уже Фреду и Джорджу избавиться от своих бород.
После полудня пошёл мелкий, моросящий дождь. Сидеть у огня, прислушиваясь к каплям дождя, легонько барабанящим по окнам, было очень уютно.
В половине пятого начало темнеть. Асмодея, Джинни и Дафна решили, что настало время направиться назад в замок на пир, посвящённый Хэллоуину и, самое главное, на объявление Чемпиона Хогвартса.
— Я тоже пойду, — сказал Хагрид, отложив свою штопку, — только дайте мне минутку.
Хагрид поднялся, направился к комоду, стоящему у его кровати и начал рыться в ящиках. Асмодея, Джинни и Дафна не обращали на него никакого внимания, пока им в нос не ударил совершенно омерзительный запах. Закашлявшись, Джинни выдавил из себя: — Хагрид, что это?
— А? — переспросил Хагрид, — повернувшись к ним лицом. В руках у него была огромная бутыль. — Вам не нравится?
— Это — лосьон для бритья? — прерывающимся голосом осведомилась Асмодея.
— Не, это… одеколон, — пробормотал Хагрид и покраснел. — Может, многовато налил? — хриплым голосом засомневался он. — Сейчас сотру. Погодите маленько.
Тяжело ступая, он вышел из хижины и стал оттираться водой из бочки.
— Одеколон? — повторила изумлённая Дафна. — Хагрид?
— А причёска? А костюм? — прошептала Джинни.
— Смотрите-ка! — вдруг сказала Асмодея, указывая на окно.
Хагрид уже не мылся. Он стоял, повернув голову так, что им было видно его лицо. И это лицо полыхало огнём. На цыпочках, чтобы не быть замеченными Хагридом, Асмодея, Джинни и Дафна подобрались к окну и осторожно выглянули наружу. Они увидели, что мадам Максим, сопровождаемая своими учениками, только что выбралась из экипажа. Шармбатонцы тоже собирались на пир. Им не было слышно слов, которые говорил ей Хагрид, но они хорошо видели его мечтательные глаза, с восхищением на неё взирающие.
— Такими глазами, — подумала Асмодея, — Хагрид смотрел только один раз и только на одно существо: на дракончика Норберта.
— Он пошёл с ней в замок! — возмущённо воскликнула Дафна, — А я-то думала, что он собирается идти с нами!
Даже не оглянувшись назад на хижину, где его ждали Асмодея, Джинни и Дафна, Хагрид поплёлся вместе с мадам Максим к замку, а за ними по пятам, полубегом следовали Шармбатонцы, еле поспевая за их огромными шагами.
Асмодея, Джинни и Дафна, вышли из хижины, захлопнув за собой дверь. На улице очень быстро темнело. Плотно закутавшись в плащи, они заспешили к замку по поросшим травой холмам.
Когда они прибыли в залитый огнями свечей Большой зал, там уже было полно народу. Кубок Огня передвинули, и теперь он стоял перед местом Дамблдора на столе преподавателей. Фред и Джордж, вновь безбородые, казалось, смирились со своим поражением.
Казалось, что праздничный пир продолжался сегодня до бесконечности! Возможно, потому что в течение двух дней они пировали дважды, Асмодея не обращала никакого внимания на изысканно приготовленные блюда, которым, в обычный день, она уделила бы своё неотъемлемое внимание. Судя по тому, что то там, то здесь кто-нибудь вытягивал шею, нетерпеливо поглядывал на стол преподавателей, ёрзал на стуле или вставал с места, чтобы проверить, закончил ли трапезу Дамблдор, весь зал не мог дождаться, когда закончится пир, тарелки очистятся и Чемпионы, наконец, будут названы.
Наконец золотые блюда вновь засверкали чистотой и в зале зашумели. Но шум мгновенно прекратился, как только Дамблдор поднялся со своего места. Профессор Каркаров справа от Дамблдора, а мадам Максим по его левую руку, выглядели такими же взволнованными, как и их подопечные. Людо Бэгмэн сиял и подмигивал то тому, то другому ученику. С другой стороны, мистер Крауч не проявлял к происходящему никакого интереса — у него, скорее, был довольно скучающий вид.
— Итак, Кубок почти что готов принять решение, — произнёс Дамблдор, — по моим подсчётам ему необходима ещё одна минута. Теперь так, когда Чемпионов назовут, они должны будут подойти к столу преподавателей, пройти мимо него и выйти из зала в соседнюю комнату (он указал рукой на дверь позади своего стола), где они получат первоначальные инструкции.
Он вытащил свою волшебную палочку и широким взмахом обвёл ею зал. Тотчас же все свечи, за исключением свечей внутри тыкв, потухли. Зал погрузился в полутьму. Самым светлым пятном теперь оказался Кубок Огня, его блистающее, яркое, голубовато-белое пламя практически обжигало глаза. Все молча ждали… То там, то здесь присутствующие нервно поглядывали на часы.
— Вот-вот начнётся! — прошептал Блэйз Забини, сидящий неподалёку от Асмодеи.
Пламя в Кубке внезапно обрело красный цвет, рассыпалось искрами и выплюнуло в воздух обгорелый кусочек пергамента. Весь зал ахнул.
Дамблдор поймал этот кусочек и, держа его в вытянутой руке, чтобы под светом пламени, которое вновь превратилось в голубовато-белое, прочитать написанное на нём имя.
— Чемпионом Дурмстранга, — произнёс он сильным и чистым голосом, — будет Виктор Крам.
— Ничего удивительного! — кричал Малфой в буре аплодисментов и радостных возгласов, разразившихся в зале. Асмодея смотрела, как Виктор Крам поднялся со своего места за столом и, сутулясь, направился к Дамблдору, повернул направо, прошёл мимо стола преподавателей и исчез за дверью соседней комнаты.
— Браво, Виктор! — кричал Каркаров так громко, что его голос перекрикивал гром аплодисментов. — Я знал, что в тебе это было заложено!
Хлопки и крики, наконец, утихли. Теперь все опять повернулись к пламени в Кубке, которое, через мгновение, опять загорелось алым цветом и выплюнуло второй кусочек пергамента.
— Чемпион Шармбатона, — объявил Дамблдор, — Флёр Делакур!
Девушка-Вейла, грациозно поднялась со стула, откинула назад копну серебристых волос, и проплыла между столами Рэйвенкло и Пуффендуя.
— О, посмотрите, они все разочарованы! — среди поднявшегося гвалта произнесла Дафна, кивая на делегацию Шармбатона.
«Разочарованы» — слишком мягко сказано, — подумала Асмодея. Две девочки, которых не выбрали в Чемпионы, залились слезами. Они сидели и плакали, закрыв лица руками.
Когда Флёр Делакур тоже исчезла в соседней комнате, снова наступила тишина. В зале повисло такое напряжение, что казалось, его можно было разрезать ножом. Следующим был Чемпион Хогвартса…
И Кубок вновь сверкнул красным огнём, брызнул искрами, высунул огненный язык высоко в воздух и с кончика этого языка Дамблдор снял третий кусочек пергамента.
— Чемпион Хогвартса, — провозгласил он, — Драко Малфой...
Все Слизеринцы вскочили на ноги. Они кричали, топали ногами, прыгали и хлопали, пока испуганный и бледный Драко, используя все свое самообладание, вставал из-за стола, нервно улыбаясь. Он прошёл к столу преподавателей и с ужасом на лице кивнув Дамблдору, направился в комнату, куда до этого уже вошли Виктор и Флёр.
— Изумительно! Кто бы мог подумать... — хмуро провозгласил Дамблдор, перекрикивая бушующую и негодующую толпу, — Итак, у нас есть три Чемпиона, пускай один из них и несовершеннолетний! Не сомневаюсь, что я могу рассчитывать на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга, в полной и абсолютной поддержке наших Чемпионов! Подбадриванием Чемпионов вы внесёте вклад в…
Но Дамблдор внезапно запнулся. Всему залу было ясно, что остановило его.
Пламя в Кубке опять заалело. Из него во все стороны летели искры. Длинный язык пламени внезапно лизнул воздух, держа на своём кончике ещё один кусочек пергамента.
Совершенно машинально Дамблдор протянул руку и взял с огня этот кусочек. Он вытянул руку с пергаментом и уставился на него. Наступила длинная пауза. Дамблдор смотрел на кусочек пергамента, а все присутствующие смотрели на Дамблдора. Но наконец, побледневший еще сильнее Дамблдор прочистил горло и прочёл написанное на пергаменте имя:
— Асмодея Поттер...