Спаси меня

Глава 4

Один из летних месяцев мы с Юлькой традиционно проводим в «Парусе».

В округе много детских лагерей, но этот – самый престижный. Нас отправляют туда каждый год, как и всех школьников, чьи отцы погибли в той страшной аварии. Наше пребывание оплачивается из городского бюджета, тогда как родители остальных платят за путёвку полную стоимость. Почему-то именно этот факт отражается на нас не лучшим образом: с молчаливого согласия администрации, таких как мы, в лучшем случае,  стараются не замечать, а в худшем – чураются, как чумных.

Я никогда не бывала за границей ни тогда ни после, но по картинкам из Интернета знаю, что «Парус» похож на дорогой курорт. Двухэтажные домики в сосновом лесу, уютные и комфортабельные; красивая столовая-ресторан, где еду подают официанты; спортивные площадки с искусственным покрытием, теннисный корт, картинг, бассейн с вышкой. Бывший пионерский лагерь перестроили специально для отдыха детей высокого начальства, и контингент туда ездит соответствующий.

По выходным дорожки возле корпусов заполняются дорогими автомобилями, а нарядные женщины и мужчины в костюмах расхаживают по ним как по улицам дорогих курортов: возможность отправить ребёнка в «Парус» – признак состоятельности, как и брильянты на шеях их мам. Мы с Юлькой наблюдаем за ними из своей комнаты, потому что нас никто не навещает, а болтаться просто так по лагерю в такой день не хочется: брильянтами, модной одеждой и навороченными гаджетами друг перед другом хвастаю не только родители.

В тот год за два дня до начала августовской смены Юлька неожиданно сваливается с приступом аппендицита, и её по «скорой» увозят в больницу. В «Парус» я еду одна и без желания, потому что прекрасно понимаю, что следующие двадцать четыре дня проведу в одиночестве.

Так и случается.

Развлекать себя приходится самой: меня не приглашают ни в спортивные команды, ни в помощь при подготовке к конкурсу «Мисс «Парус», не привлекают к изготовлению костюмов на традиционный День Нептуна. Мы с Юлькой любим этот праздник больше остальных, потому что в день его проведения есть возможность разукрасить лицо до неузнаваемости, переодеться в тряпьё Кикиморы и беспрепятственно принимать участие во всех увеселениях.

Но в это раз я одна и мне не до веселья.

Я иду к озеру, на которое в обычный день хода нет. Вернее, есть, но только под присмотром взрослых. День Нептуна тот же День Самоуправления, но никогда и никому не приходит в голову делать что-то запретное. Если только искупаться без разрешения, но зачем это делать, если рядом есть комфортабельный бассейн.

Озеро не очень глубокое, с песчаным дном и ровным берегом, без камней и поваленных деревьев. Оно большое и имеет форму расправленного паруса – отсюда и название лагеря. Берег обустроен: стоянки, костища, навесы, пляжи, ровные дорожки. Сюда приезжают на пикники из города целыми семьями и живут по нескольку дней.

Наш пляж называется «Детским», и по заведённой традиции никто на нём не останавливается. Но сегодня я вижу здесь четыре машины: большие, чёрные, вспахавшие своими мощными колёсами половину пляжа. Так случается, что я знаю, кому они принадлежат.

Явление Тимура Яворского в моей жизни сродни божественному откровению.

Первое сентября. Мы с Юлькой переходим в четвёртый класс и в первом ряду своих одноклассников стоим на праздничной линейке.

Школа у нас хорошая, одна из лучших в городе, пусть даже находится далеко не в центре. У нас лучшие учителя физики и математики, русский и литература тоже преподаются на должном уровне. Много выпускников без труда поступают в институты, даже без репетиторов и дополнительных курсов. Обо всём этом я узнаю гораздо позже, а пока мы с Юлькой учимся здесь, потому что эта школа ближе к дому.

Денёк выдался жарким. Мы потеем в тёмно-синем форменном пиджаке, кусачей шерстяной юбке и почти ничего не видим, потому что нас, четвёртый «Б», поставили против солнца.

Первосентябрьская линейка всегда проходит скучно. Тот год исключением не становится.

Директор говорит какие-то слова. Какие-то слова говорит завуч. Во время речи и того и другого то и дело вырубается микрофон.

«Старшаки» поют песню «Чему учат в школе». Под «Первоклашка-первоклассник» из дверей школы выводят тех, о ком в этой песне поётся. Они маленькие и смешные. Двух мальчишек, идущих последними, я знаю: соседские ребята - Лешек и Горе – Олег и Егор Виргановы. Вчера мы вместе гоняли на велосипедах по окрестностям. Лешек зацепился за камень и кубарем свалился в придорожный бурьян. Теперь на его щеке красуется яркая ссадина, делающая вихрастого пацанёнка похожим на бандита. Горе щеголяет свежепоставленным фингалом: это Лешек оприходовал братца за то, что тот излишне громко над ним хохотал.

Завидев меня, хмурые личики пацанов растекаются в щербатых улыбках. Я подмигиваю им, и в это время меня ослепляет солнечный зайчик. Это колокольчик в руках гипербантастой нарядной первоклашки, которую несёт на руках высокий темноволосый парень в белой рубашке.

Девчонка улыбается во весь рот. Тот, на ком она сидит, тоже. Колокольчик с повязанным на нём красным бантом истерично трезвонит над его ухом, но парень будто этого и не замечает.

Они поглядывают друг на друга – маленькая девочка и взрослый мальчик – так, что мне впервые становится завидно, и я сама не понимаю, чему. То ли тому, что я никогда не сидела ни на чьём плече, то ли из-за того, что мне никто не предлагал позвонить в колокольчик. Или это потому, что никто никогда не смотрел на меня с такой гордостью, а я в ответ – будто счастлива выше неба. Как-то сразу я понимаю, что эти двое – брат и сестра, и что они, в отличие от моих друзей и знакомых, у кого есть братья-сёстры, очень друг друга любят.