Марика

Часть 2

Какой же мучительно долгой показалась мне эта ночь. А какой тут сон может быть, когда знаешь о таком? Асват мёртв, и только ты одна об этом знаешь. Пока. Но это продлится совсем не долго.

Да. И поэтому пока все вокруг спят, я успеваю оплакать старшего сына нашего вождя. И заодно все связанные с ним надежды. Всё, о чём мечтала и на что надеялась ещё день назад.

Значит, не будет теперь у меня нового молодого мужа, и ребёнка, скорее всего, тоже не будет, ведь старый Ашира с каждым днём дряхлеет всё больше. И вождя нового – молодого, сильного, крепкого мужчину-охотника – придётся выбирать из другой семьи.

Все остальные сыновья у Аширы слишком молоды. Илиас и Аримас – братья-близнецы, средние сыновья у Старика, и ни один из них ещё даже не женат, и от других женщин из рабынь у них нет детей. И поэтому они не смогут бороться за право возглавить племя. А кто тогда сможет? Кто?

Асвата любили и уважали все, к его словам даже Старик прислушивался. Другие мужчины из племени всегда поддержали бы его голос при выборе. А что будет теперь, когда он погиб?

И почему он всегда отправлялся на охоту один? Без помощника? Рано или поздно такое должно было случиться. Он мог сорваться со скалы, столкнуться с горным львом. Да и мало ли что может произойти на охоте! Но сцепиться из-за чего-то с человеком?! Неужели нельзя было мирно разойтись с этим Арсом? Что они не поделили? Охотничью тропу или добычу?

Это всё мужчины. Они ищут славы и во всём видят вызов. И вот теперь Асват мёртв. И что ещё принесёт всем нам эта не нужная никому смерть?

Я плачу очень тихо. Со стороны и не скажешь. Это кое-что из того, чему я научилась, будучи замужней женщиной.

Ямала, мать Асвата, тоже спит плохо, ворочается и часто вздыхает прямо во сне. Это всё сердце матери. Она чует беду и тоже не может спокойно спать.

Интересно, а как там, в шатре для семейных, Рамия, молодая жена Асвата? Как там она? Спит ли? Чувствует ли она хоть что-то?

Она теперь вдова, и года мужней женой не побыла, а уже овдовела. И ребёночек её, ещё не родившийся, без отца расти будет. И почему так? Почему мой старый злой Ашира жив и дальше жить будет, а Асват...

Да, ещё спроси, почему Старик – твой муж, а не Асват?

Нету больше Асвата! Нету – и всё! И значит, жить теперь надо как-то дальше. Жить без него и не надеяться зря, не мечтать без толку.

Ночь без сна как ни тянулась, а всё-таки и она прошла, а новый день принёс новые заботы. Опять поить, доить и кормить скотину, опять готовить завтрак – от всех этих дел никуда не денешься.

Я воду носила от озера, когда уходили мужчины. Ирхан вёл их, как будто знал, куда идти. Вёл в горы, не по следу Арса, конечно, да и какие следы могли остаться, когда всё снегом завалило?

Сам Ирхан, верно, знает уже. Не может не знать. Он же с богами общается, у него сердце вещее, его не обманешь. Он всё про всех знает. Значит, и про меня, и про Арса, и про нож в снегу тоже знать должен. А если так, почему же сразу, ещё до того, как отправиться, ко мне не пришёл?

Ну, придёт ещё, подожди! Придёт и спросит: почему смолчала? Почему сразу не указала всем на убийцу? Почему нож спрятала, а не передала его мужу своему, как должно жене послушной?

Дура я была, что ждала их возвращения так скоро. Не так-то легко найти погибшего, когда снег кругом.

Из рук всё валилось, за что ни возьмись, и, в конце концов, Ямала отругала при всех из-за какой-то ерунды и выгнала из шатра. Как она сама держалась, понять не могу. А мне же ничего другого не оставалось, как убраться подальше от всех в свой угол.

Здесь меня ждала неоконченная вышивка. Вот только не знаю, кому теперь носить мою рубашку? Кто её примерит, и кого она будет хранить, эта моя защитная вышивка?

Неспешная работа своей монотонностью отвлекала от всяких мыслей и тревожного ожидания. Да и мне-то чего уже так дёргаться? Асват погиб, и я об этом давно знаю, и не за чужака же Арса мне переживать.

Чего уж тут поделаешь?

Поэтому, наверно, и сдержалась, не взвыла в голос, когда Ламина, шестая жена, принесла страшную весть: вернулись, нашли Асвата. Его растерзал на охоте горный лев.

Меня эти её последние слова удивили безмерно. Чуть не ляпнула вслух: «А как же? А ведь Арс говорил...» Ладонями рот успела закрыть, моргала растерянно, а вокруг старшие жёны голосили, им вторили малыши. Они-то плакали, скорее, от страха, они ещё не понимали ничего.

Как же так? Может, Ламина ошиблась или поняла что-то не так? Зачем тогда тому Арсу придумывать было? Зачем врать?

На улицу бросилась. Узнать всю правду! Самой – узнать, что было и как.

Сумерки зимние ранние над селением спустились и надо мной. Никого на улице из мужчин. Некого спросить, только Хамала развешивала на верёвки, натянутые между кольями, какую-то одежду. Ей помогала Ямира, такая же рабыня-старуха: держала переброшенные через руку вещи, и подсвечивала им обеим высоко поднятым светильником.

Они говорили о чём-то меж собой, эти любопытные бойкие старухи, уж им-то всё должно быть известно.

Ближе подхожу, а про себя удивляюсь: и какая такая надобность была стирать на ночь глядя.