Кцеллифион. Приземление

Глава 6

Я в который раз ездил по посёлку в поисках хоть намёка на Источник, а мыслями был на ферме. Во мне то разгоралась твёрдая уверенностью подойти сегодня к Тее, то гасла под гнётом обстоятельств и страха.

Мне хотелось знать о ней всё, но я боролся сам с собой. Я не мог переступить через себя, через неё, через её мир, чтобы подойти и познакомиться с ней. И ещё– я боялся быть отвергнутым. Кто я такой, чтобы вот так вот просто ворваться в её жизнь. С чего бы ей отвечать мне взаимностью. Она такая...самостоятельная, сильная, смелая, а я для неё простой, никчёмный якобы ученый.

Но как же мне хочется с ней познакомиться, услышать от неё, что и я ей не безразличен и потом сутками сидеть и расспрашивать её о ней же.

Узнать всю её жизнь от начала и до нашей встречи.

В какой-то степени это означало бы крушение её мира. У неё здесь течёт земная жизнь. Как минимум целый район зависим от неё, от её знаний. Тут, где она живёт, все люди держат скот. Они им живут, они выживают благодаря животноводству. Ничем другим здесь не заняться. Ну, ещё можно сажать зерно, урожай которого, по словам фермера, здесь рекордный.

В салоне автомобиля начало печь. Я поморщился от яркого солнца, которое стало светить мне прямо в глаза после того, как я завернул на очередную улицу посёлка.

Сейчас только полдень.

На её планете солнце в зените. Тея сейчас спасает очередную лошадь, или собаку, или кошку, или Бог знает кого.

Я не видел её сегодня утром, от чего моё настроение стремительно испортилось.

Я почувствовал в груди пустоту и боль тоски. Словно душа болталась где-то в районе горла, постоянно задевая о осколки разбитой дыры в груди, больно царапаясь сама и причиняя боль оголённому сердцу. В носу свербило неприятное чувство одиночества. Оно стекало по горлу, по болтающейся, едва держащейся в теле душе и раскаленным металлом капало на низ живота, на ноги, на саму душу. Я съехал на обочину и заглушил мотор. От непонятной мне прежде душевной и физической боли я опустил сиденье и скорчился, поджав колени к лицу и замер, сильно зажмуря глаза, закрыл лицо ладонями. В голове листались воспоминания о Тее. Хаотичные обрывки наших недолгих встреч. Как так вышло, что я не могу без неё жить, а она ещё не знакома со мной?

Когда я её видел, мне хотелось подойти к ней, обнять её, взять за руку, уткнуться носом в её волосы, вдыхать их аромат, поцеловать в макушку... Мне хотелось везде быть с ней, ходить за ней целый день тенью, пить с ней её любимый кофе с молоком, слушать с ней её любимые песни, засыпать с ней и просыпаться с ней...Мне казалось, что мы знаем друг друга уже тысячу лет, и что она при виде меня должна радостно махать мне рукой и бежать навстречу. Но я для неё незнакомец. Иностранец, как говорят о нас местные жители. Мы с ней даже не знакомы. Как же мне плохо... Как же сильно может болеть душа...

Я никогда прежде не испытывал ничего подобного. С каждым днём я зависим от Теи всё больше и больше. Я боюсь слово любовь. Для Кцеллифионцев любовь– это жизнь. Мне плохо без Теи, но я сам себе запрещаю думать о ней в ключе любви. Если бы запреты самим себе было так легко устанавливать и соблюдать... Я запрещаю себе любить её, а душа и сердце– они плевать хотели на мои запреты. Сейчас они с каждым днём всё больше и больше берут верх над моим разумом, надо мной...

Я знал, где Тея живет, обстановку её дома. Но я для Теи никто...

На этих мыслях я ощутил, как мой живот лихорадочно стягивает. Я практически физически ощутил трепыхание души и боль. Глаза сами наполнились слезами, несмотря на то, что я их сильно зажмурил. Дыхание перехватило на уровне горла и из него вырвался стон. Чувство безмерной тоски и ощущения невыносимости разлуки с Теей, невозможности её видеть и обнимать, кипятком прожгло мои вены и потекло по всему организму. Каждый день, когда меня настигали неведомые прежде чувства, я думал, что объёмнее, сильнее и больнее этого чувства нет.

Но каждый день я словно сам себя наказывал, не подходя к Тее, боясь с ней заговорить, и от этого испытывал всё больше и больше душевной боли.

Вот и сейчас я езжу по улицам её посёлка, борюсь с желанием днём без опаски проникнуть в её дом, дождаться её, просто сидеть напротив и смотреть на неё, вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на Источнике. Но Источник для меня сейчас– это меньшее, что может волновать. Неужели я и правда попал в самый сладкий и самый страшный плен– любовь?

Я хочу видеть мир глазами Теи. Хочу пройти и проехать её маршрутами. Хочу вдыхать воздух, который вдыхает она, когда ходит здесь. Юдихерд опять будет злится на меня за мою отстранённость, но я уже просто не обращаю внимания на его замечания и недовольства. Всё в моём мире перевернулось. Нет больше ничего важнее, чем Тея.

Я уронил голову на руль и, борясь сам с собой, повернул ключ зажигания.

Наверное, я сам себе уже не принадлежал. Любая моя дорога ведёт меня к Тее.

Я подъехал к её дому и снова наощуп, чтобы не видеть, что венфилны, скорее всего, остался пикограмм, включил режим невидимости и не раздумывая зашёл в дом к Тее.

Она снова не замкнула входную дверь. Плохая привычка, как она умудряется знать многое и в то же время быть такой рассеянной?

Я вновь прошёлся по её дому, посидел на подоконнике на кухне, где, должно быть, любит сидеть она, так как подоконник широкий, низкий и с маленькими подушечками, а на подоконнике стоит недопитая чашка с кофе.

Мне захотелось налить себе кофе и сесть так же на подоконник, пытаясь представить себе, о чём думает Тея, когда сидит здесь вечерами.

Я включил чайник, который у землян работал от электричества, которое подавалось по проводам. Это немного странно. Вся Вселенная уже давно пользуется венфилной, которая передается в эфире, и квантовыми резонансами вибраций. У землян же столько проводов, что просто вызывает ужас.

Пока закипал чайник, я начал искать кофе, но не нашёл. Лишь в мусорном ведре, которое стояло у порога на кухне, лежала пустая пачка из-под кофе и обёртка от шоколада.