Лучший друг

Вороньё слетается

Первые, ещё редкие капли застучали по крыше, запятнали пыль у коновязи. Первый день хляби, а заодно и день своего появления в гарнизоне, Венсель провожал в одиночестве. Пригляд собирался сменить его только к ночи, палата была пуста, ежедневные дела — давно переделаны, и теперь Венселю оставалось только сидеть в полумраке лазаретной приёмной, слушать, как за стеной нарастает шум дождя, и размышлять о том, в какие удивительные петли порой складываются судьбы людей.

Круг назад он почти так же сидел в перевязочной Рискайской крепостицы, ёжась от холода и вслушиваясь в стук капель за окном, одинокий, потерявшийся в жизни, никому не нужный. Где нынче все наивные надежды и несбыточные ожидания, заставившие его покинуть отчий дом? Да и есть ли у него теперь право называть так замок Норт? Пожалуй, нет. Но другого дома он не сумел приобрести. Тратил время на разные глупости, тыкался вслепую, пытался найти друзей, отыскать любовь… Но круг прошёл — и он ещё более одинок, чем в день, когда вместе с мастером Итаном спустился с Гридских гор. «Видно, такова уж моя судьба, жить среди людей и не уметь быть с ними заодно, — уныло размышлял Венсель, грея руки о чашку с травяным взваром. — Может, это наказание за рождение вопреки запрету? Что если я уже понемногу схожу с ума, как Огнерукий Амарэль?»

В ответ на его мрачные мысли связной браслет на запястье дрогнул и позвал голосом Рискайского взводного:

— Рискай — Барышне.

Венсель поморщился. Меньше всего на свете он сей миг мечтал услышать Велирада.

— Барышня слушает.

— Приезжай, у нас тут неприглядная работёнка образовалась.

Это была одна из свежих гарнизонных шуток: неприглядными называли те случаи, с которыми не мог справиться Пригляд.

— Лошади хоть или люди? — спросил Венсель, отставляя в сторону кружку. — Что с собой брать?

— Главное, сам приезжай. На месте разберёшься.

Подниматься с лавки и тащиться в дождь, конечно, ужас до чего не хотелось. Словно почувствовав Венселевы сомнения, Велирад заявил:

— Давай-давай, Барышня, не ленись. А обратно можешь не ехать, заночуешь у нас в перевязочной.

— Ладно, понял, — вздохнул Венсель и побрёл собираться.

Хоть Талисман и сочетал в себе лучшие лошадиные качества — добрый нрав, лёгкий ход и надёжную спину — всё равно Венсель прибыл в Рискайскую крепостицу мокрым, уставшим и злым.

— Ну и что у вас тут случилось? — сварливо поинтересовался он у стража, отворившего ему ворота.

— Иди скорее в трапезную, — бодро отозвался тот. — Коня твоего я сам дневальному передам.

«Опять в трапезную? — встревожился Венсель. — Это что, теперь обычай такой, в трапезной помирать? Вот ведь странные люди, не могут ничего объяснить толком! Хоть бы знать, кого в этот раз скрутило…» Отдав Талисмана стражу, он почти бегом направился по ставшей за круг такой знакомой галерее.

В трапезной, несмотря на служебное время, гудели голоса, из-под двери пробивался свет. Венсель решительно толкнул дверную створку, шагнул внутрь… В тот же миг ему на голову обрушился поток пенистой жидкости, густо пахнущей перебродившим солодом! Венсель нервно облизнулся. Это было пиво с мёдом и имбирём. Он осторожно открыл глаза — и увидел вокруг довольные физиономии рискайцев. В трапезной собрались все, кроме новобранцев этого круга да тех, кому нынче досталось дежурство. И Твердислав с Торвин, и Пригляд, и Вольх, и Лют с Обрадом, и Травень с Чирком, и даже сам Велирад — все ржали над ним в голос, поднимая кружки.

Обидеться и шарахнуться прочь Венсель не успел. Твердислав схватил его в охапку и как есть, мокрого и липкого, засунул за стол. В руках у Венселя тоже очутилась здоровенная кружка с горячим пивом, а перед носом — блюдо с сардельками, и все вокруг наперебой закричали:

— С днюхой, Барышня!

Велирад сел рядом, приобнял Венселя за плечи и спокойно пояснил:

— Ты не сердись, это просто местный обычай: кто прослужил первый круг, того у нас положено обмывать горячим пивом. Что-то вроде посвящения в гильдию. А ты ведь наш, и почти весь круг прослужил у нас. С чего бы это мы вдруг отдали обмывать тебя хребтецким?

— Шиш им в сумку! — радостно гаркнул Чирок. — Это наш Барышня, я ему первым тумаков навешал! Помнишь, Травень? У меня тогда по его милости свиданка сорвалась…

— Угу, — отозвался Травень. — Сам же потом рад был, что у тебя с той распустёхой не сложилось.

— А кто помнит, как Венсель прискакал на своё первое построение? — сказал Обрад. — Я тогда, увидев его, едва соплями не подавился.

— А как он мне стрелу из спины доставал? Я ему: не тронь, больно будет, а он мне: чего орёшь, я уже всё сделал!

— Эй, Барышня, а как мы с тобой Громобою зубы подпиливали, помнишь?

— А как Торвин с Венсом после драки на поварне котлы драили?

— А помните, как ночью накануне Щедреца…

Кастелян, хитро подмигнув, кивнул на стопку вещей, аккуратно сложенных на лавке возле выхода:

— Тебе кое-какое обновление амуниции полагается. Возьми потом, как пойдёшь к себе в перевязочную. Хоть будет, во что переодеться.

Неожиданно Венсель захмелел и размяк. Он с улыбкой рассеянно слушал, как сослуживцы вспоминают связанные с ним забавные моменты, порой что-то приукрашивая, а что-то даже сочиняя на ходу, и думал, что жизнь, пожалуй, не так уж и плоха…

Наконец Велирад поднялся с лавки.

— Ну ладно, ребятки. Нам с Обрадом пора, служба зовёт, — сказал он. — Вы тут догуливайте сами, но только без буйства, и чтобы к утреннему построению все были, как огурцы.

— Будет сделано, господин Рискай, — на правах старшего ответил за всех остающихся десятник Лют.

А Велирад двинулся к выходу, заодно поманив с собой Венселя и Пригляда. Уже в дверях он сказал им неожиданно серьёзно и тихо:

— Завтра к полуденной склянке оба будьте в лазарете. К вам со служебной проверкой едет Гардемир.

— Так у нас же, вроде, порядок, — робко проговорил Пригляд.

— Знаю. Думаю, ничего особенного не предвидится. Просто нужно назначить кого-то из вас старшим, ну и вообще убедиться, что всё у вас идёт должным путём. Ходят, правда, шепотки, будто Гардемиру поручено заодно выяснить причину смерти Итана: князь желает убедиться, что никто из вас не помог Золотому Змею убраться на тот свет.