Книгочея. Смерть Королей

Глава 9.2

На следующий день я шла в зал представлять свой годовой проект перед комиссией научного сообщества, и всё ещё жутко мандражировала. Зал бы всё тем же, что и при поступлении. Я ощутила мимолётное дежавю. Вот только в этот раз э'рин Леон был на моей стороне, и его поддержка была единственным, что не давало мне поддаться панике.

Вообще-то, годовые проекты было невозможно не сдать. Ну, разве что в случаях если ничего и не готовилось вовсе. Так что объективно волноваться мне было не о чем.

Вот только я хотела присоединиться к научному сообществу как можно скорее, хотела произвести впечатление на комиссию первым же проектом. Не зря ведь столько ночей не спала, уходя в учёбу с головой!

Было ощущение, предчувствие, что этот проект значил куда больше, чем просто зачётная галочка для а'рина. Впоследствии так и оказалось.

В этот раз комиссия состояла из незнакомых мне людей, каждый – в статусе э'рина. Всего их было шестеро: две женщины и четверо мужчин. Объединял их всех солидный возраст как минимум за пятьдесят и немного скучающие, но не злые и не отталкивающие лица.

Женщины – блондинка и брюнетка – выглядели как-то уж очень похожими, возможно, были сёстрами. Мужчины же различались настолько, насколько только могли. Тут был и низенький полноватый старичок-гном, и высокий, коренастый, истинный богатырь, и рыжий бородач с морщинами в уголках глаз, намекающими на его весёлый нрав, и угрюмый черноволосый затворник-гот.

В комиссию, оценивающую годовые проекты, традиционно не входили преподаватели Эллизиума. И всё же и э'рин Леон, и си'рин Граддель, и си'рин Аллора присутствовали снова в этом зале, в этот раз – как наставники. Также там был и э'рин Фрислард, и несколько других мужчин и женщин, которых я не знала.

Места наставников находились «в зрительном зале» – за спиной у студентов. Это было даже в чём-то символично: впереди «опасность» – комиссия, – а наставники прикрывают спину своим ученикам.

По жребию мне выпало место в середине сдающих. И, слушая проекты а'ринов, идущих передо мной, я неожиданно успокоилась. Некоторые из них волновались, тряслись и даже заикались, некоторые сохраняли спокойствие и уверенность в себе. Но все представленные проекты показались мне какими-то... однобокими, что ли. Плоскими. Простая трактовка общих значений схемы – у кого-то сложнее, у кого-то совсем простенькая, – но не более.

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Я не комиссия научного сообщества чтоб оценивать и делать выводы. И сейчас куда важнее сосредоточиться на том, чтоб, как в кошмарах, не позабыть свои слова.

– А'рин Мариса! – наконец объявила меня Даира. Сегодня она снова помогала в организации. – Ученица э'рина Леона.

На последних словах шестёрка э'ринов заметно оживилась. Тут же пришла мысль что с ученицы э'рина и спрос будет больше, но я её быстро отогнала. Некогда уже паниковать.

– Удачи, – шепнула ки'рин, когда я выходила мимо неё в середину зала.

Не став затягивать с приветствиями, приступила к презентации своего проекта.

Для начала достала лист со срисовкой части схемы из книги и подвесила на специальную доску.

– Эта часть вязи была открыта и зарисована э'рином Ланкомо Ванди примерно два с половиной столетия назад – точнее определить невозможно, так как книгочей не датировал свои зарисовки. Э'рин Ланкомо предполагал, что это – часть рецептуры одиннадцатикомпонентного яда, так как этот узор походил на открытый им же «Семилепесток» – природный яд из семи различных цветов, обладающий нервно-паралитическим эффектом. При отравлении семилепестком наблюдался бронхоспастический криз, напоминающие приступы удушья при бронхиальной астме.

Я замолчала, переводя дыхание, и снова вернулась к своему яду:

– Э'рин Ланкомо оказался почти прав. Единственное неверное предположение – этот яд не одиннадцати, а девятикомпонентный.

Достав листок с частью схемы с моей кожи, прикрепила его к первому, чтоб было явно видно единство двух фрагментов.

– В ходе исследования был обнаружен до сих пор не обнародованный фрагмент, опознанный мною как вторая часть вязи. В распутывании узора мне немало помог мой наставник – э'рин Леон. – Повернувшись к наставникам, благодарно поклонилась э'рину и тут же вернулась к теме: – Таким образом было установлено, что в узоре сплетены символы масхо – указывающий на смертельное предназначение далее описываемого, – наард, лииска, гхибба, линка, байак, ваадха, ниинта, кварра, даяха и меел.

Проговорив эту часть, заглянула в свои записи. Пока всё было правильно, я ничего не упустила. Успокоившись таким образом, продолжила:

– Первый символ – наард – с характерной волнистой линией-окончанием указывает не на своё прямое значение, а на соответствующую стихию огня. Это означает, что яд не холодного, а пламенного приготовления.

Честно говоря, не до конца понимала, что именно только что сказала. Но я и не собиралась создавать этот яд, а для создания всего лишь умного вида этих слов вполне хватило.

– Далее. Символы лииска, гхибба, линка, байак и ваадха переплетаются лозами, указывающими на растительное значение. Следовательно, эти компоненты – это лобелия синяя; саргассум золотистый; калабарские бобы, так же известные как физостигма ядовитая; пион аномальный и шалфей предсказателей. Последние четыре символа окружены жирными точками, указывающими на минералы или металлы. А значит, это турмалиновый кварц, золото, лунный камень и алмаз.

Последнее меня тоже смущало – каким образом в состав яда могут входить камни? Но э'рин Леон уверял, что я расшифровала всё правильно, а уж технология приготовления яда меня не волновала.