Приключения рыжей попаданки 2

Глава 12

Мы уезжали из дома Протасовой в еще большем смятении, чем по пути в особняк, в надежде узнать у Адама ответы на наши вопросы.

Святейшества больше нет. Мы так и не смогли достучаться до его темной души. Он предпочел умереть с мыслью, что кому-то может быть еще хуже, чем ему, нежели хотя бы постараться искупить все то зло, что он причинил.

Протеже Ревякиной проводила нас до дверей, Дастин щедро отблагодарил девушку и пообещал заплатить сверху, если она сумеет раздобыть для нас бумаги или записи Адама, если таковые найдутся.

Девушка, явно воодушевленная столь щедрой оплатой, горячо пообещала, что сейчас же обыщет покои Адама, и если что-то найдет, то сразу же привезет бумаги нам.

Мы ехали домой с тяжелым сердцем.

Хоть наш злейший враг и погиб, но даже свой смертью он сумел заставить нас страдать.

Я закрылась в спальне и проплакала до вечера. Сейчас меня ничто и никто не мог утешить – ни милая Настя, которая уговаривала меня выпить хотя бы чашку чая, ни даже Дастин, который лишь поглаживал меня по голове и прикрывал пледом.

Наконец, наплакавшись, я заснула и проспала до следующего утра.

Утром я вышла в столовую, и, увидев встревоженные лица Дастина и Насти, произнесла:

— Ничего, уже все в порядке, давайте выпьем по чашке чая и решим, что делать дальше.

Дастин вздохнул с облегчением, Настя же еще не умела скрывать свои эмоции, поэтому она кинулась в мои объятья:

— Ох, я так испугалась за вас, госпожа Агнесс, слава богу, что вам лучше!

Я поцеловала девочку и заверила, что все будет хорошо, а минуты отчаянья бывают временами у каждого.

Мы уже почти прикончили завтрак, когда в дверь постучали и лакей сказал, что какая-то девушка хочет нас видеть.

Я переглянулась с Дастином. Оставив Настю доедать сладкий пирог, мы с Дастином вышли в гостиную, где уже ждала девушка, работающая на Ревякина..

Она протянула мне толстую записную книжку в черном потрепанном переплете, украшенную причудливым вензелем, на котором был изображен змей, ползущий по стволу дерева, и сказала:

— Это я нашла под подушкой Адама. Госпожа Протасова про эту книжку не знает, я ее сразу к вам принесла, как вы и велели.

Мы сердечно поблагодарили девушку и Дастин, как и обещал, щедро вознаградил ее.

Девушка, довольная тем, что ее старания не прошли даром, ушла, мы же с нетерпением углубились в записи Адама.

С первой же страницы нас ждало сильное разочарование. Все листки были исписаны мелким убористым почерком, но язык или скорее даже шифр, мы не могли разгадать.

Как не пытались, нам не удалось понять ни строки.

Дастин по своей привычке принялся мерить комнату шагами, время от времени заглядывая в записную книгу.

Я видела, как сильно он нервничает, и решила, что достаточно на сегодня загадок достаточно:

— Послушай, Дастин, давай отложим записи и наконец поедем к Алексею в Академию. Как-никак, умер его отец — точнее тот, кого он таковым считал. Попробуем поддержать нашего сына, а заодно, возможно, что-нибудь выясним.

Дастин согласился со мной. Он запер в сейф книгу Адама, мы оделись соответственно трауру и отправились в Академию, чтобы познакомиться с Алексеем.

Погода была сырой и ветреной, ветер норовил вырвать из рук зонты, срывал шляпы у редких прохожих, которые старались поскорее спрятаться в домашнем тепле.

Подъехав к Академии, мы вошли в просторный вестибюль и попросили у дежурного доложить о своем визите, тот ушел, но быстро вернулся и сказал, что Алексея сегодня и завтра не будет в связи со смертью его отца.

Мы поблагодарили дежурного, сели в карету и поехали к уже знакомому нам дому госпожи Протасовой.

Там мы рассчитывали узнать о том, где сейчас находится Алексей.

Я нервно теребила ручку зонтика, мне не терпелось взглянуть на Алексея.

Особняк Протасовой также был погружен в траур.

Мы вошли и принесли хозяйке свои соболезнования, представившись давними знакомыми господина Адама Гилмора.

— Адам никогда не упоминал о вас, — всхлипнула госпожа Протасова. — Прошу вас, проходите, думаю, ему было бы приятно, что старые знакомые пришли проститься с ним.

Мы прошли в большой зал, где на помосте, задрапированном красным бархатом, стоял роскошный гроб, весь утопающий в цветах.

— Смотри-ка, сколько цветов, – тихо пробормотал Дастин. — Этому упырю надо было бы кол осиновый вогнать в сердце, чтобы уж наверняка…

Я одернула Дастина и огляделась, проверяя, не услышал ли кто его слова.

Около гроба Адама несколько монашек по очереди тихо читали молитвы.

Право, это было бы даже смешно, если бы все эти люди могли знать, что за человека они собираются похоронить!

Несколько пожилых дам, одетых во все черное, сидели вдоль стены, тихо переговариваясь между собой.

Вездесущий Ревякин скользил по залу, казалось, что он успевает побеседовать со всеми разом – приблизившись к группе мужчин, он тут же он оказывался возле перешептывающихся женщин.

Заметив нас, он почтительно поклонился, но не подал виду, что знаком с нами ближе, чем с другими.

Наконец, я заметила Алексея. Юноша, одетый в черное, сидел на стуле с высокой спинкой вблизи от гроба. Спина его была неестественно прямой, голова же печально склонилась. Мне показалось, что он с трудом сдерживает слезы.

Мы подошли к Алексею поближе, тут же появилась Протасова, которая воскликнула:

— Алеша, это старые друзья твоего батюшки, нашего дорогого Адама, так рано покинувшего нас…

Протасова громко высморкалась в белоснежный платок, махнула нам рукой и отошла, чтобы выпить воды.

Алексей поднялся со стула, слегка поклонился и негромко произнес:

— Спасибо, что пришли проститься с отцом… Рад знакомству.

Дастин с Алексеем скрепили ладони рукопожатием.

Я же, стянув черную перчатку, протянула руку Алексею и замерла в ожидании — что я смогу почувствовать через это рукопожатие?..

Алексей почтительно пожал мою руку, мы посмотрели в глаза друг другу… Я слегка наклонила голову, выразила еще раз свои соболезнования, натянула перчатку и пошла быстрым шагом из этого дома.