Да взойдёт Луна

Эпилог.

Три года спустя

По песчаной дороге, ведущей в деревню клана Луны, шла путница, одетая в простую льняную одежду, а единственной её поклажей была небольшая сумка, перекинутая через плечо, и тыква-горлянка, висевшая на поясе. Сзади послышался топот копыт, и девушке пришлось сойти на обочину, чтобы пропустить вереницу всадников, сопровождающих крытую деревянную повозку без опознавательных знаков. Но странница и сама держала путь с юга империи Чжу, поэтому знала, что таким образом обтачивают древесину только в клане Воды, а значит, эти гости прибыли с побережья.

Лес вокруг начинал редеть, и вдалеке уже виднелись открытые ворота деревни Йелиан, у которых и остановились всадники. Путница же немного задержалась на обочине, приподняла шляпу доули и огляделась: когда-то она хорошо знала эти деревья, но сейчас они казались совсем другими. Чёрные стволы тянулись ввысь, а раскидистые кроны, покрытые молодой листвой, наклонялись над дорогой, почти закрывая небо. По двум сторонам через каждые несколько чжанов стояли столбы с подвешенными на них лунными камнями, в которых уже мерцал серебристый свет, а чуть поодаль расположился небольшой храм, которого здесь раньше не было.

Путница сделала несколько шагов в сторону новой постройки, состоявшей из одной комнатки с загнутой вверх крышей, и остановилась у таблички с надписью: «Храм возведён в честь героини Фон Мэйфэн, покровительницы странников и заблудших. Если вы отправляетесь в путь, то помолитесь богине, и она благословит вашу дорогу».

Внутри стоял небольшой алтарь, у которого курились благовонья, вместо привычной статуи божества у стены висело изображение молодой девушки, что стояла в пол оборота на фоне цветущей долины, окружённой холмами. Тёмно-зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, а правую руку небожительницы покрывали белоснежные бинты, на которых виднелись следы крови.

От созерцания храма и его убранства странницу отвлекли ещё одни всадники, что промчались по дороге, оставляя за собой пыльную дымку. Обычно по этому пути ездили только воины клана Луны или торговцы, желающие купить лунные камни, которые добывали и наполняли светом монахи храма Юншэн. Сегодня же здесь царило небывалое оживление, и девушка решила последовать за прибывающими в деревню Йелиан гостями.

У ворот её остановили стражи, но, взглянув на потрёпанные одежды и небольшую поклажу, решили пропустить без дальнейших расспросов. Ничего удивительного: все готовились к празднику чистого света Цинмин – дню памяти усопших, и многие возвращались в родные поселения, чтобы почтить память предков и близких людей.

С наступлением вечера на улицах деревни зажигались огни: лунные камни вместе с красными бумажными фонариками висели повсюду, они украшали лавки торговцев и богатые дома воинов клана Луны. Как и раньше, среди обычных жителей сновали младшие ученики, которые торопились либо на урок к монахам, либо на тренировку; они бежали, никого не замечая вокруг, а один из них даже задел странницу в шляпе, извиняясь прямо на ходу.

Всё же кое-что изменилось: разрушенный храм Юншэн восстановили, но он выглядел гораздо меньше предыдущего, и туманная дымка, опустившаяся на холм, почти полностью скрывала его от глаз прохожих. Теперь по улицам ходили регулярные караулы, воины следили за порядком и за прибывающими торговцами, но помимо обычной для такого вечера суматохи, в деревне явно ощущалась тоска, что накладывала свой печальный отпечаток на лица жителей.

Путница решила пойти по знакомой дороге, по которой когда-то ходила столь много раз, что могла закрыть глаза, и всё равно пришла бы к тому самому месту. К дому семьи Ван. Над входом, как и прежде, висела табличка: «Да озарит тебя свет Луны», а красные ворота оказались чуть приоткрыты – оттуда доносились обрывки фраз и смех. Девушка оглянулась – улица перед домом в это время всегда пустовала, и, убедившись, что никто не следил за ней, странница подошла к воротам и заглянула внутрь.

Там, за низким столиком, который господин и госпожа Ван любили выносить на улицу с наступлением весны, сидели четверо знакомых ей людей: поднимал тост Ван Зэн, он выглядел точно, как старший брат, только черты лица чуть мягче, да и одежда не такая мрачная – Зэн всегда предпочитал серые ханьфу вместо чёрных. Рядом с ним по правую руку сидел Ань Бохай, он немного отпустил бороду и отрастил волосы, но всё ещё заплетал косичку в память о своём друге Дуань Хэне. Спиной к воротам сидели Ван Юн и Гэн Лэй, их лица странница не могла рассмотреть, но явно слышала, что Принц Ночи от чего-то громко смеялся.

– И ты правда сказал младшим ученикам, что сломал ногу, когда провалился в яму у пещеры Мотылька, чтобы они туда не ходили?! – Ван Юн рассмеялся ещё сильнее, отклоняясь назад. – Кто вообще поверит в такую чушь?

– А что мне оставалось?! – фыркнул Ван Зэн, с силой опустив чашу на стол. – В пещере развелись шижоу (1), они там всю землю перекопали, как кроты! Конечно, детям интересно посмотреть на ползающие куски мяса, но это же опасно, в конце концов. Им там как мёдом намазано, вот я и попытался придумать поучительную историю. Всяко лучше, чем рассказать им правду о том, кто и при каких обстоятельствах переломал мне ноги.

Все на мгновение замолчали, смех тоже утих.

– Нет, братец, знаешь, – Ван Юн прервал затянувшуюся тишину, выпил чашу вина и зашипел от обжигающей горло горечи, – обучение детей явно не твоё! Лучше оставь это Ань Бохаю, не зря же он твоя правая рука.

– Да как бы не так! Он первым и повёл семилетних детей посмотреть на «не истощающуюся пищу» – отрежешь кусочек от шижоу, а мясо снова вырастет. Чудеса же!