Агентство Магической Реконструкции 2 ( Дело о Невесте Беса) 

Глава 35

Глава 35

Олевский не был бы Олевским, если бы титаническим усилием не развел глаза из кучки и с хрустом оторвал меня от себя. Но свой поцелуй урвать я успела. Голова кружилась, и не только от перелитого в Антона Макаровича коловрата.

Антон усадил меня рядом, схватил телефон, на котором беззвучно вспыхивали и гасли окошки сообщений, встал, отойдя от меня подальше, и начал судорожно пролистывать контакты. Я его очень понимала: его студентка по всем признакам не перенесла перехлест и слетела с катушек.

— Не нужно врача! — вырвалось у меня. — Со мной все в порядке! Баланс восстановился. Антон Макарович, простите меня. Я просто побоялась, что вы… отбиваться будете.

— Огнецвет, — хрипло сказал Олевский, поднимая от телефона безумный взгляд. — Вы это… ?

— Просто не смогла придумать другой способ, — я виновато развела руками. — Мне нужно было срочно вас поцеловать.

Тони красноречиво выразил лицом все свои мысли по этому поводу. Ну да, я действительно малость… переиграла. Просто скопировала одну сцену из очередного бестселлера из Марьяшиной коллекции, не то «Проданная по договору», не то «Купленная за долги». Коловрат стремительно подступал к солнечному сплетению, и я понимала, что при неблагоприятном развитии сценария просто разнесу агентство по камушкам. Помощь фантомов (ну и варварский же способ!) пришлась очень кстати, но сняла лишь верхний слой Силы. Как там в детской сказке? Дед бил-бил – не разбил.

Каюсь, были другие способы: объясниться, поговорить. Я так и представила серьезное лицо Олевского и его занудливые вопросы: «С какой целью, Лучезара? Вы отдаете себе отчет, что поцелуи – нарушение субординации?» А сам-то, в храме… Ладно, признаюсь, искушение было слишком велико и я не устояла. Он так смотрел на меня. Хотя, говорят, лучший энергообмен случается между магами именно в первую брачную ночь, если бы события развивались… несколько иначе и Антон Макарович решил бы воспользоваться неожиданно свалившимся на него щедрым предложением, мне хватило бы коловрата и на то, чтобы его остановить. Но, как я и ожидала, Антон Макарович оказался настоящим рыцарем!

— Вы меня испугали! — возмущенно проговорил Тони. Тоже переигрывая.

— Ну извините. Мне нужен был… долгий и … хм… глубокий поцелуй. Зато ваш Дар теперь в порядке, — терпеливо объяснила я. Олевский молчал, явно прислушиваясь к себе и ошарашенно моргая. И я взвилась: — Да ты мне сам идею подсказал! В храме! И какого импа вы облили меня водой из чаши? Мне и так хватало… благословений!

Я сказала правду. Несколько минут в полузабытьи были для меня о-о-очень долгими. Поцелуй Тони запустил такие процессы, что моя бедная энергетическая система дала серьезный сбой. Я еще и водички глотнула, которая оказалась концентрированной Силой. Выданной щедро, на двоих: мужа и жену. Коловрат, скопившийся в животе, давил на легкие и на давал дышать. Вмешательство Антипа спасло меня от удушья. И потом я просто выдохнула в Тони все, что причиталось ему.

Антон Макарович посмотрел на свои руки, отложил телефон на тумбочку и провел правой ладонью над полом. Гостиную замело снегом, на нем заиграл хрустальными лучами лунный свет, у стола пробилась из ковра пушистая елочка, вскрикнув, зарылась в ее ветви снежная фея, а большой сугроб обрушился в камин, потушив огонь. Из кресла высунулся осоловевший от переедания Антип, осмотрелся, зябко передернул плечами, зевнул и исчез. Олевский провел над полом левой рукой, стирая воздействие. Это кусочек какого места только что побывал в нашей гостиной? Лесной чащи где-то на Севере, в землях Древних?

— Я вас немного раздула, как… шарик, ваши каналы, — смущенно объяснила я. — Вернула все, как было, даже лучше стало. Сила копилась… все эти годы, во мне и в тебе. Я тогда маленькой была, соткала стазис да и… перекрутила. Вот и получилось, что я вас… перекрыла. Ты сам виноват! Мог бы мне все объяснить. Давно! Считай, что я тебе немного отомстила.

Тони все еще не мог прийти в себя. Пробормотал растерянно:

— Постой, ты все вспомнила?

— Еще бы, — сказала я. — А вы совсем не изменились, дяденька. Как ваша рука?

— Побаливает на погоду, — Тони потянулся к плечу.

— У меня для тебя плохая новость, — сказала я. — У нас теперь один коловрат на двоих. Ритуал… получился.

— Мы теперь… — Олевский показал рукой на меня и на себя.

— Угу, женаты. Я не против. И ничего, что нет денег на большой дом. Меня вполне устроит комнатка в агентстве.

Так далеко заходить я не собиралась. Но уже не могла остановиться. Даже всхлипнула, встала и снова села. Расплакалась. Меня очень тронуло его признание в храме. И я была согласна на все, даже пройти с ним весь его опасный путь… до конца. Об этом я говорила, задыхаясь, пока не почувствовала, как меня обняли и прижали к себе.

— Разве это плохая новость? — с упреком проговорил Тони, целуя меня в макушку.

— Хорошая?

— Конечно.

— Угу, теперь не надо становиться на одно колено, предлагать руку и сердце… не люблю пафос.

— Да, — Тони хмыкнул. — Удачно получилось. Можешь не становиться на одно колено и предлагать мне руку и сердце. Осталось только одно.

— Что?

— Сказать, что я тебя люблю.

— Ну так скажи.

— Я люблю тебя, Лучезара.

— А я вас, Антон Макарович.

— Опять издеваешься?

— Прости. Ответь им, они сейчас телефон оборвут, волнуются. Или еще хуже – примчатся.

— Да, напишу, что у нас все хорошо.

— Не надо уходить из Академии, Тони. Мы просто никому не скажем. Я подожду, доучусь… какие-то четыре с половиной года. Ты ведь вендиго, и ты мой муж – никуда от меня не денешься, сам сказал. Кстати, у меня осталось немного коловрата. Заберешь?

Подняло меня рано, на рассвете. Каналы еще не полностью адаптировались к новому току энергии. Мне одновременно хотелось сворачивать горы и… спать. Порыскав на цыпочках по агентству, я решила направить свой коловрат в полезное русло.

Склеив четыре больших листа бумаги, я разложила полученную «простынь» на столе в столовой и принялась систематизировать все факты по делу о «Ледяном Демоне». Накануне мы с Тони засиделись у камина, болтая и делая большие паузы на всякие глупости, вроде поцелуев и признаний в любви. А еще воспоминаний и восстановлении пробелов моей памяти: я узнала о том, как он жил после нашей встречи в подвале замка Горзулевичей, как долго лечил свои раны, не только телесные, но и душевные, искал меня и как увлекся наукой. Я рассказывала о своем детстве и вынужденном переезде в Мир Двоедушников.