Спутник

Спутник

- Диспетчер вызывает «Спутник».
- Сатели слушает.

Сегодня двадцать две тысячи восемьсот восьмой день моей службы. Вторник. Точнее, если верить моим Skagen[1], через несколько минут будет уже среда. Вообще-то мало кто из нас следит за временем и носит часы. Это ни к чему. У меня же это вроде дурной привычки, которая осталась ещё с прошлого века.  Итак, стрелки показывают 23:48. Летний зной, наконец, сменился приятной прохладой и, открыв окно, я сижу и разглядываю торпеду своего авто. На рулевом колесе, отражая свет неоновых вывесок, поблёскивает эмблема Пежо в виде головы льва.  Всё как обычно.

- Луи, ты свободен?
Мелодичный голос, прерываемый потрескиванием, голос вновь заполняет собой салон. Это малышка Ноэль. Эти тонкие, как будто детские,  нотки я узнаю всегда.  Жаль, но скоро она уходит на заслуженный покой. А ведь мне чертовски приятно было с ней работать. Ноэль, в отличие от предшественницы Лисэт, не заставляла меня сверхурочно мотаться с одного конца города на другой.
Я ответил, что свободен, внимательно выслушал и записал в свой небольшой кожаный ежедневник адрес и повернул ключ в зажигании. Мой старенький Peugeot 403 тут же отозвался, и пространство вокруг заполнил равномерный гул мотора. Он был самым старым автомобилем в нашем парке. Все мои коллеги давно перешли на новенькие Renault или Acrea и время от времени подтрунивали над моей тягой к раритету.  Но мне он нравился. Не смотря на вытертую местами кожу на сидениях, на продырявленную откидную крышу и изредка заедающую коробку передач. Мой Peugeot не подводил меня с самого момента выпуска, а ведь прошло уже больше полсотни лет. Я готов спорить, что дорогущий Avions Voisin, наша безумно роскошная и такая же дорогая гордость, не прослужит и половины от этого срока. Впрочем, я слишком хорошо отношусь к старику Матису, чтобы спорить с ним  на этот счёт.  В конце концов, машина – это всё, что у нас есть. Это наша отдушина и самое большое богатство. Без неё смысл нашей деятельности потеряется и будет зарыт на ближайшем кладбище вместе с нами самими.
Я медленно катился по улицам города. Всюду зажигались неоновые вывески и великаны-фонари. Они, склонив свои тяжёлые кованые головы к мостовой, светили каким-то потусторонним белёсым светом. По тротуарам бесконечным потоком текли разноцветные реки прохожих. Из приоткрытых дверей кафе и ресторанов доносилась музыка. Классический джаз, современная попса, иногда хип-хоп. Каждая мелодия по-своему хороша, но всё-таки мне по душе тягучий блюз, поэтому я закрываю окно и добавляю громкости радиоприёмнику. Из динамиков льётся нестареющая «Hoochie Coochie Man». Все наши говорят, что эта песня как будто написана про меня. Я улыбаюсь и продолжаю свой путь. Сегодня, на удивление, у меня хорошее настроение.

А вот и мой первый на сегодня клиент. С виду типичный офисный клерк, в костюме, с галстуком и большим кожаным кейсом. Он в растерянности стоит на перекрёстке среди искорёженного и пылающего металла. Вокруг собралась толпа зевак. Он что-то говорит им, но они не слышат. Проходят сквозь его полупрозрачную фигуру и устремляют камеры своих смартфонов на взлетающие в сумеречное небо языки пламени. Я притормаживаю рядом с ним, опускаю стекло и кивком предлагаю ему сесть. Он недоумённо оглядывает меня и мой  Peugeot. Кажется, бедняга до сих пор не понимает, что произошло.
- Excuse me, sir?  - Он неуверенно подходит ближе.
Ясно, опять иностранец. Почему-то Ноэль считает, что у меня лучше всех остальных получается с ними управляться. Хотя из всех, кто работает в нашей организации, меня в последнюю очередь можно назвать коммуникабельным.
Я выхожу из машины и открываю перед ним заднюю дверь. Он стоит в полном замешательстве. В его глазах  -  тревога и вполне логичный вопрос. Ему даже не нужно его озвучивать.  Он у всех одинаковый. Однако слова всё же срываются с его посиневших губ.  
- Скажите, я умер?
Я молча киваю.
- А вы пришли, то есть…. – Молодой человек на мгновение запнулся. – Приехали. Простите. Вы приехали, чтобы забрать меня?
- Именно.
- Но я не хочу.
Опять эта фраза. Никто и никогда  не хочет умирать. За исключением стариков, которые принимают эту новость чуть ли не с радостью. Оно и понятно. Жизнь в хосписах, болезни и пустые дома, пропахшие лекарствами, безо всякого намёка на смех внуков или детей. Мало кому прельщает такая жизнь. Чаще всего эти несчастные из последних сил отрывают листки календаря, мечтая о смерти. И когда возле их порога, наконец, останавливается мой Peugeot или Avions Voisin Матиаса, они с улыбкой садятся на заднее сиденье и всю дорогу до места молчат, окидывая окрестности прощальным затуманенным взглядом.
Но молодым этого чувства не понять. Они до последнего отчаянно сопротивляются, кричат о том, что сейчас ну никак нельзя. Просят отсрочку, умоляют дать последний шанс всё исправить или просто проститься с родными. Пару раз мне пытались продать душу взамен на несколько лет жизни. Но я не Бог и не жнец, а просто таксист. Перевозчик, который не в силах что-то изменить. Моя работа – обеспечить вам комфортную дорогу в один конец, ни больше, ни меньше.
Этот мужчина-иностранец  по-прежнему стоит на месте. За его спиной отчаянно завывает сиреной скорая помощь. На секунду мне кажется, что сейчас он развернётся и убежит. Поэтому я говорю ему:
- Пожалуйста, сэр, садитесь. Время уходит.
Он медлит. Делает несколько шагов в мою сторону, но потом снова отступает.
- Я не могу умереть сейчас, понимаете? Завтра мне нужно быть в Вене на ежегодном собрании акционеров, а через пару дней у меня свадьба. Моя невеста, Джил, она просто не переживёт этой новости..
Я молчу. Эти речи не новы для меня. Более того, кажется, на прошлой неделе мне уже приходилось иметь дело с похожим клиентом. Бизнесмен, поцеловавший в аэропорту перед отлётом в командировку свою молодую жену и клятвенно пообещавший ей по возвращению всё-таки зайти в то самое турагентство и выкупить путёвки  на райские острова. Однако этому не суждено было случиться. По прилёту в Париж он вышел из дверей аэропорта и тут же оказался в моём Peugeot. Как? Перед самой посадкой у него закружилась голова,  резкая слабость разлилась по всему телу, а глаза стал застилать белёсый туман. До последнего молодой человек списывал всё это на обычное недомогание при смене давления. Но вот он потерял сознание и обмяк, пристёгнутый к тёмно-синему креслу, тем самым напугав сидящую рядом с ним трёхлетнюю девочку. Стюарды,  заметившие это слишком поздно, не смогли ничего сделать. Двадцативосьмилетний Артур Тонкс скончался практически моментально, так  и не приходя в себя.
- Сэр?
Иностранец, наконец, смиренно опускает голову, утерев при этом скупую мужскую слезу, подходит ближе и опускается на обтянутое дорогой кожей сиденье. Я закрываю за ним дверцу и сажусь в машину. По привычке мельком бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Он действительно напуган.  Это нормально. Так и должно быть. Он смотрит на то, что осталось от его спортивной Audi TT и как спасатели вынимают из груды обломков бездыханное тело. По его гладко выбритым впалым щекам теперь текут настоящие крокодиловые слёзы. Пальцы отбивают нервную дрожь по спинке моего сиденья. Я завожу мотор. Мы, никем не замеченные, трогаемся с места. Позади остаются шокированные очевидцы и десятки журналистов.  Я приглушаю музыку. Парню надо свыкнуться с мыслью, что отныне он – труп. И будет лучше, если ему ничто не будет мешать.
Однако тишина длится недолго. Судя по всему, сегодня мне попался разговорчивый пассажир. Я не против. Просто у бедолаги шок, но это скоро пройдёт, а пока….
- Можно спросить?
Я молча кивнул и немного сбавил скорость. Если мы всё же опоздаем на пару минут - этого никто не заметит. А если и заметят, то простят.
- Вы везёте меня в Ад?
- Нет.
- В Рай?
- Это решат те, к кому я вас доставлю.
- А разве не вы принимаете решение?
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Он смотрел прямо на меня.
- Это не в моей компетенции.
Мужчина глубоко вздохнул и откинулся на спинку сидения.
- Неужели мне это не снится….
Он замолчал. И сидел так всю оставшуюся дорогу.  Я специально провёз его чуть более длинным маршрутом. Через центр, набережные Сены и тесные опустевшие к ночи улочки. Несколько левых поворотов, теперь прямо и вот в конце переулка показались кованые ворота, увитые диким плющом. Я притормозил аккурат перед ними. Из тени растущего рядом клёна тут же вышла фигура.
- Атаназ, моё почтение. – Я поприветствовал его лёгким кивком головы.
- Ты снова никуда не спешишь, Луи.  -  Он улыбнулся в ответ и обратил свой по-кошачьи жёлтый взор на моего пассажира. Тот опять занервничал и полез в карман пиджака за деньгами, чтобы расплатиться за поездку. Жестом я остановил его.
- Уплачено.
Молодой человек рассеянно кивнул и вышел из машины. Я подождал,  пока они вместе с Атаназом не скрылись за воротами, а потом обнулил счётчик.