Роман и Юлия

34. Ночь здесь, ночь там

Женщина проснулась от жары и неудобства. Ей казалось, что она запуталась в одеяле, оно душит, сковывает движения. В комнате горел приглушённый свет, за окном темно. Она лежала в одежде, ещё и прикрытая пледом. Тесно, некомфортно. Юля хорошо отдохнула, спала, как говорится «без сновидений». О вчерашнем помнила смутно. В подробностях всплывал «полёт» с Аглаей и её новый дом, а остальное мелькало в памяти тревожными пятнами: что-то нехорошее, страшное, но не навредившее ей.

Неожиданно звякнула посуда и потёк аромат блинов. Удивлённая женщина приподнялась и посмотрела на часы. Три часа. Глухая ночь. Кто хозяйничает на её кухне? Она выпуталась из пледа и пошла выяснять. Страха не было, только любопытство.

Рослый молодой человек со сковородкой в руках смешно смотрелся в розовом фартучке в цветочек поверх футболки с газетным принтом и джинсов. Парень, казалось, с трудом помещается между столом и плитой. Юля подождала, пока он нальёт на сковороду тесто. Неясное узнавание оградило её от паники.

- Привет, - дружелюбно начала она.

- О! Проснулась! Привет, - улыбнулся Семён стоявшей в дверях женщине. – Ты извини, что хозяйничаю. Просто не знал, чем заняться, вот решил, что от блинов хуже не будет.

Юля тоже улыбнулась, глядя, как он сноровисто переворачивает блин. Дождавшись, когда парень снова повернётся к ней, спокойно спросила:

- А ты кто?

- Ооо… Ты что, не помнишь? Да, наверно, это к лучшему… Я – Семён. Как себя чувствуешь? Голова не болит?

Юля качнула головой: нет, а почему должна болеть? Задумалась. Точно, вчера она его видела. Он заступался за неё, успокаивал, ехал с ней в такси… Её обдало холодом – она вспомнила своё приключение. Ну да, это тот самый Семён. В душе всколыхнулся липкий страх.

- Семён!.. - она помолчала, - Спасибо тебе, Семён.

- Да нормально всё, не переживай, - парень скинул блин на тарелку и наливал новую порцию. Сковорода шипела, распространяя будоражащий аромат запекающегося теста.

- У меня нет слов описать благодарность… - взволнованно сказала Юля. – но, извини… почему ты здесь?

- Да нет, это ты меня извини, что в твоём доме вот так… без спроса. Просто соседка твоя, Тамара Васильевна, не смогла с тобой на ночь остаться. А «скорая» сказала, чтоб за тобой присматривали…

- Так. Стоп, – Юля шагнула в кухню и разместилась на табуретке с торца стола, чтобы не мешать Семёну, - расскажи поподробнее.

Молодой человек кивнул и продолжая печь, рассказал про Макса, такси, аптеку, соседку и «скорую».

- Извини, пожалуйста за моё самоуправство, не мог я оставить человека вот так одного. Я думал, может кого из родных-знакомых позвать, но соседка сказала, что никого нет здесь у тебя, - покаянно объяснил Семён. – Да ты не волнуйся, раз у тебя всё хорошо, так я пойду. Блины вот… ну, сама допечёшь.

Юля почувствовала укол вины.

- Спасибо. И блины… ты так ловко стряпаешь, может доделаешь? И давай уж чай вместе попьём что ли, а уж потом пойдешь.

Семён улыбнулся:

- Детство моё на кухне прошло с бабушкой. От неё всему научился. Она на твою соседку Тамару Васильевну чем-то похожа. Я Тамару Васильевну так и называл «бабушка», хотя она сразу представилась, ну да я объяснил, почему так говорю – она и не возражала.

Юля почувствовала расположение к парню. Рассказала про свою бабушку и про тот, что ей тоже соседка родного человека напоминает. Слово за слово, Семён допёк блины, разлил чай. А Юля сидела, как в гостях, принимая ухаживания и ничуть не смущаясь, что на её кухне хозяйничает малознакомый человек. Уверенные, но мягкие движения парня, ненавязчивый разговор – Семён органично смотрелся на Юлиной кухне. Она успела выяснить, что он младше её только на пять лет (Юля думала, что больше), что он работает на заводе, а живёт с мамой, бабушкой и сестрой.

- Извини, конечно, и, если не хочешь, не отвечай, - издалека начал Семён, - но почему соседка сказала, что ты одна живешь и родственников нет? Я, когда за пледом ходил, понял, что здесь ещё ребёнок живёт. И как ты в старый сектор попала?

Юля встрепенулась, желая, как обычно отделаться двумя словами и перевести разговор на другое, но вдруг остановилась, и её словно прорвало, словно она давно ждала вот этого собеседника, с которым можно поделиться всем-всем без утайки. Ничуть не стесняясь, с подробностями, какие упустила даже в разговоре с новыми подругами, рассказала о родителях, учебе в институте, замужестве, Тимуре. Она почему-то была уверена в том, что он не только поймёт, но и придумает что ей делать. Семён слушал молча, лишь взглядом выражая сочувствие.

- Ой, извини, – посмотрев на часы, отвлеклась Юля, - я тебя нагрузила своими жалобами. Утро уже.

- Ничего, нормально, - Семён тепло улыбнулся и поднялся, - даже хорошо, что сразу на работу. Ты отдыхай, ни о чём не думай. Я точно знаю, что у тебя всё будет хорошо, по-другому никак. Можешь не верить, но я чувствую перемены. Сестрёнка меня всегда спрашивает перед контрольной, мать, если что купить хочет.

Семён ушёл, а Юля прошла на кухню, налила себе ещё чаю. На душе было тепло и мирно, она с удовольствием прокручивала в голове общение с неожиданным знакомцем. В дверь постучали. Юля ухмыльнулась: соседка. Тамара Васильевна никогда не звонила.

- Юленька! – внимательно оглядывая девушку, с порога затарахтела женщина, - Юленька, как ты себя чувствуешь? Ты меня извини, что с тобой не осталась на ночь. Давление у меня, мне ночью полный покой нужен. А вот, как встала, сразу к тебе. Как ночь прошла? Что Семён? Ушёл?

- Здравствуйте, Тамара Васильевна. Проходите на кухню. Сейчас всё расскажу.

Юля угостила соседку остатками Семёновых блинов, рассказала о вчерашнем приключении и своём самочувствии. Тамара Васильевна охала, нахваливала блины и Семёна, а под конец выдала:

- Мне он сразу понравился, Семён этот. Заботливый такой, надёжный какой-то. Доверие внушает. Не чета этому твоему на иномарке.

Несмотря на полубессонную ночь, Юля чувствовала себя бодрой и с удовольствием отправилась в школу. Ей предстояло выступление на методобъединении, чай с коллегами. О чём говорить не переживала: за методическими новинками следила, собственные наработки имела, успехи детей радовали. К тому же Юля предвкушала возвращение домой. У неё появилась идея нарисовать то озеро, проглядывающее сквозь деревья. Она прокручивала варианты композиций и это занимало её гораздо больше, чем предстоящая речь.