Королевство Акара. Принцессами не рождаются

Глава 2

За полгода ребята прижились в кузнице. Первые дни, часами просиживая на том месте, где их подобрал Орн, они ещё верили, что вот-вот окажутся на знакомой улице у Вероникиной парадной. Потом стало неудобно объедать хозяина, и парни напросились к нему в подмастерья. Кузнец, закончивший крупный заказ, смог позволить себе отвлечься на них, потратить время на объяснения. Работал он один, и помощники ему не помешали бы — если б хоть что-то умели делать. Толку от городских студентов было немного, но ребята ничем не брезговали и постепенно начали есть честно заработанный хлеб. Сначала тяжело, потом с удовольствием втянулись в непривычную работу. Вика тоже крутилась неподалёку, выполняя всё, что прикажут — таскала воду от колодца, мыла котлы и постоянно задавала вопросы. Работа Орна завораживала девушку мнимой простотой, роднившей её с магией.

С литрами пролитых слёз и мозолями на руках пришло понимание: домой они не попадут. Никогда.

А значит, придётся и дальше изо дня в день пахать на огородах и в саду, тихо надеясь, что успеют хоть чему-то научиться у кузнеца до того, как Орну и Магне надоест толпа незваных нахлебников.

Орн и Магна изумительно друг друга дополняли: вспыльчивый громогласный мужчина и нежная тактичная женщина. Людьми они оказались отзывчивыми, ребят жалели, кормили отлично и даже минимум одежды на смену купили. А что ещё надо, когда вообще ничего нет? На сборе урожая хозяевам кузницы удалось сэкономить, не нанимая рабочих в деревне, после чего слух о прибившихся к Орну ребятах пополз по округе. Кузнеца хорошо знали, уважали, и на чужаков больше не косились.

Загаданное желание исполнилось с пугающей точностью: мир вокруг походил на средневековье из учебников разве что оружием. В остальном редкая русская деревня могла похвастаться такой чистотой улиц и обилием мест для трудоустройства. Ближайшее к кузнице селение большим не считалось, а потому почти процветало. В Акара вообще не было крупных городов за исключением, разумеется, столицы. Язык в каждом из множества королевств, раскиданных по южной части континента, был свой, но ребята разницы не видели и не слышали, к большому удивлению хозяев с лёгкостью переходя с акарианского на милонгийский, а с него на карелианский. С чтением проблем тоже не возникало до тех пор, пока любопытная и охочая до всего нового Вика не обнаружила на полке книгу с неизвестными закорючками. Орн, к которому она побежала за разъяснениями, опять сильно удивился и сказал, что книга написана на Древнем, первом языке людей, живших ещё до Раскола. Сам кузнец этого языка не знал, а потому книгу поставили обратно и больше не доставали. Из рассказов Орна ребята поняли, что прогресс на юге был не в почёте. И не притесняли изобретателей особо, а просто не было их и всё. За сотни лет имеющиеся механизмы и приспособления улучшались, но ничего другого, принципиально нового не появлялось. Первое время друзья этому удивлялись, потом стало некогда удивляться.

С оружием всё обстояло значительно серьёзнее, чем ребята могли предположить. Мечи имелись у каждого жителя, из лука умели стрелять практически все, а кинжал и за оружие-то не считался. Орн, поразмыслив, решил-таки поучить парней. Вика возмутилась до глубины души, когда ей не дали даже попробовать – вооружённых женщин в Акара не уважали. Но девушку это не остановило, и Орну пришлось сдаться.

Тренировки начались...

– ...Вставай!

– Я полежу.

Сено колет лицо и лезет в нос.

– Вставай!

Третий раз он не повторяет.

Ноги и руки как будто чужие.

Он и не повторял — просто подошёл, сгрёб в кулак мокрую от пота майку на её спине и поднял. Вика попыталась обвиснуть, но майка предательски затрещала и пришлось опереться на ноги. Палка, в начале занятия казавшаяся безвесной, оттянула обе руки.

– Хочешь ещё десять подъёмов в гору?

Вика замотала головой, кое-как выпрямилась, опираясь на трёхпудовый, не меньше, дрын, который Орн обозвал начальным этапом. Чтоб нагрузку наращивать, ага.

Ноги ощутимо дрожали.

– Как тебя в казармах терпели? – прохрипела она, сглатывая горькую слюну.

– Меня и не терпели, - ухмыльнулся Орн, играючи помахивая таким же бревном. – Меня боялись. Главного армейского тренера нельзя не бояться...

Замахнулся и ударил. Вика успела. В самый последний момент, но всё-таки успела, и оружие встретилось с оружием, а не рукой...

Талант в сочетании с упрямством помогли — Вика с поразительной быстротой училась. Орн качал головой и незаметно для себя втягивался в тренировки с азартом профессионала. Через несколько месяцев — быстрее, чем самые способные его ученики — Вика уже могла выйти против него и продержаться до того момента, когда тренеру надоест гонять её по двору. Парни тоже подтянулись и тренировались каждую минуту, не занятую работой в кузнице.

Не сказать, что постоянное нахождение под одной крышей не принесло огорчений и ни разу их не поссорило, но молодость и старая дружба победили. Жизнь стала интереснее, насыщеннее и, пока не потеряла налёта романтики, казалась приключением.

Первые неприятности навалились, когда в деревню вернулся сын местного гончара. Парень служил в королевской армии, чем непомерно гордился и с удовольствием пил за это дело. Ребята, которых в деревне уже узнавали и больше не косились, иногда приезжали вместе с кузнецом на базар или привозили товары местным заказчикам. Как раз в тот день, когда у солдата оказались лишние монеты, сухое горло и приятель, ещё не слышавший о его подвигах, Орн привёз старейшине заказанную им калитку. Ажурная кованая вязь весила столько, что закинуть её на телегу он смог только при помощи парней, а уж о том, чтобы сгрузить в одиночку, и речи не шло. Девчонки увязались следом, не желая пропускать базарный день. Не купить, так поглазеть. Больше-то в этой дыре всё равно делать нечего.

Старейшина, как и положено, жил на главной и единственной площади, ворота в ворота с гуляльней. Из увеселительного заведения выползали редкие посетители, а кое-кого вышибалы отправляли по домам в принудительном порядке. Торговцы ещё не сворачивались, неохотно — не могли пораньше прийти! – торгуясь с припозднившимися покупателями. Подруги неспешно обходили уже прозрачные ряды, когда рядом с ними кто-то смачно выматерился.