Вопреки

Глава 29

ГЛАВА 29

Еще по дороге к машине я набрала на телефоне номер Зои Павловны:

– Зоя Павловна, у меня возникла проблема, и я не знаю, как правильно поступить.

Ребята вышли из машины ко мне, я махнула им рукой, чтобы и они послушали, что я рассказываю.

– Понимаете, я только что навещала в клинике Павла и обнаружила у него одну странную вещицу – переплетенную льняными грубыми нитями на подобие косички ленточку. Павел уверен, что эту вещицу у него оставила я. Но это не мое, более того, «внутренний голос» на эту плетенку сигналит об опасности.

Зоя Павловна сказала, что свяжется с Александром Альбертовичем, а мне стоит поспешить домой. Мол, дома определимся что это и что делать.

Лиза попросила показать вещицу, но я отказала:

– Лишний раз ее в руки не возьму, не обижайся. Едем к Зое Павловне. Там будем разбираться.

И только уже в квартире аккуратно выложила ее на столик, а сама отошла.

– Вроде обычной фенечки, – рассматривая издалека, удивилась Лиза. – Что в ней такого?

– Вот сейчас приедет Александр Альбертович и скажет. Но я и так чувствую, не простая это вещь. С темным наговором.

– Да что может быть от какой-то веревочки? Дамы, вы на ровном месте выдумываете проблему, – не поверил Алексей.

– Ох, святая простота. Ничего-то вы, молодежь, не знаете. Наговаривают практически на все. Вода, соль, даже иглы. И сила может быть направлена  как на доброе, так и на злое. А плетенки подобные – хитрая вещь. В них не одно, а несколько действий закладывается. Вот как переплетение, так и установка.

Мы слушали внимательно.

– Правильно поступила, Сашенька, что забрала эту вещицу. Александр Альбертович разберется с ней. Да и нам потом расскажет, что в нее заложено было.

– Зоя Павловна, а он сможет перепрограммировать эту плетенку? Ну, вот я предполагаю, что в ней сейчас сидит установка на раздражение, злость, и подобные негативные эмоции. А можно, не уничтожая эту плетенку, заменить весь негатив на противоположное?

– Вообще-то, это нужно по новой плести. Но я поняла твою мысль. Ты хочешь вернуть Павлу эту ленточку, но с другими установками, на доброе?

– Да. Мне же нужно, чтобы он был на нашей стороне. Хранитель беспокоится, что Павел со своей силой может примкнуть к темному магу.

– Не знаю, ребята. Мы с Александром Альбертовичем покумекаем над этой задачей. Потом поведаю, что из этого получится. А сейчас не тратьте время, поспешите по своим делам.

Лиза отпросилась у Алексея к себе домой, пояснила, что оставлять меня одну не хочет, но вот вещи… Как без них? А пока Алексей со мной, она может сделать свои дела. И убежала.

А мы сели в машину и замолчали. Да, я понимала, что нам нужно поговорить, устранить то недопонимание, которое возникло между нами. Но вот как начать?

Алексей сидел, положив руки на руль, и смотрел в никуда. А потом выдал:

– Я скучаю по тебе. Я понимаю, что ты стремишься к Павлу, но мне тебя так не хватает.

– Леша, ты сам надумал и установил дистанцию. И мне эта твоя отстраненность не нравится. Да, я не могу окунуться с головой в близкие отношения, мне нужно время. Но…

Алексей обернулся, посмотрел на меня, а я подалась к нему и несмело провела кончиками пальцев по бороде.

– Я – дурак?

– Наверное, – засмеялась я, и стало так легко.

А этот медвежонок притянул меня в охапку и стал целовать. Пробежался по глазам, лбу, щекам, а потом прильнул к губам. Я успела только облегченно вздохнуть, как начала растворяться в поцелуе. Вначале легком, нежном, а потом жадном.

«Кажется, мы так до агентства не доберемся», – мелькнула мысль и потерялась.

Но тут раздался звонок, и мы разъединились.

– Сашенька, – звонила мама, всхлипывая, – у нас проблема.

– Мама, что случилось?

– Нашей Танечке шеф с работы выдвинул обвинение в пропаже денег, и если она не погасит долг, то дело передадут в суд. А у нас нет таких денег.

Мама зарыдала.

– Сашенька, дочка, может быть, ты возьмешь кредит, чтобы погасить долг? А мы с папой потихонечку потом помогали бы тебе его гасить.

Во мне все мгновенно заледенело.

– Нет. И, мама, вам с отцом тоже не советую бросаться грудью на амбразуру.

– Ты же сестра, неужели ты не протянешь руку помощи?

– Мама, сколько можно ей помогать? И когда она начнет сама отвечать за свои поступки? Все время за нее отдувается кто-то! Пусть хоть раз ответит! В конце концов, пусть она сама поговорит с шефом, не съест он ее, пусть пообещает отработать. Мама, сама отработать! А то привыкла жить на чужих деньгах. Никто ее не заставлял воровать чужое.

– Сердца у тебя нет. Не воровала она. Ее без вины обвинили.

– Мама, открой глаза! Я сама видела фото с банкомата, как она снимает деньги с чужой карточки. Я сама видела фото с камер наблюдения, как она проникает в чужую квартиру. Она ограбила человека, своего шефа, когда тот находился в бессонательном состоянии! И ты это оправдываешь?

– Так, может, это была не она?

А я услышала подтекст: «Может быть, это ты?»

– К счастью, я в то время была в Турции, поэтому у нее не получилось, как раньше, свалить вину на меня.

И опять в душе ворохнулась обида.

– Мама, я по приезде отдала ей практически все деньги, которые у меня были. Я бы на эти деньги месяц жила. Но она укатила развлекаться с каким-то парнем. А куда она потратила те, что сняла с чужой карточки? Потакая ей, мы помогаем ей катиться по наклонной плоскости вниз. Я пас. Я за то, чтобы она остановилась. Прости.

Мне было стыдно. Стыдно, что Алексей стал свидетелем такого разговора, стыдно за сестру. И опять меня начало колотить мелкой дрожью. Все-таки все, что касается сестры, – моя болевая точка.

– Саша, ты все правильно сказала. Не переживай. Едем на работу, там постарайся переключиться. А, если надо будет, я сам поговорю с твоими родителями. Я постараюсь сделать это мягко. Должны же они понять, что так нельзя. А вот сестрицу твою мне придушить хочется. Ну, да ладно. Не будем об этом. Расскажи мне лучше про ваши занятия с Лизой, а то она говорила, да я не все понял.