Дневники теней. Книга первая

Отец Григор.

Ежедневно, исключая воскресенье, с полудня до вечерней службы я прохожу обучение. Как уже писал ранее, учителем моим является старец, которого зовут отец Григор. Ему восемьдесят четыре года. Округлая, в морщинах и старческих пигментных пятнах голова покрыта редкими седыми волосами. Нос картошкой, тонкие губы и глубоко посаженные карие, чуть затянутые плёнкой начинающийся катаракты глаза дополняют образ добродушного наставника. Рост чуть больше полутора метров, тело немного тучное. Однако сгорбленный силуэт говорит о том, что в молодости отец Григор был выше и стройнее.

До прихода в монастырь он был учителем в школе при деревенской церкви. Родители умерли, когда ему было двадцать восемь лет. Жена и дети судьбой ниспосланы не были.

В монастырь Гуриар отец Григор был призван настоятелем Гуа Теросом для обучения тогда еще совсем юного Артуа. Прибывши в монастырь и занявшись обучением бывший деревенский учитель понял, что нашёл своё место в этом мире и, приняв постриг, остался в новой обители навсегда.

По окончании обучения своего первого монастырского подопечного ещё бывшему вчера преподавателю в качестве послушания вменили обязанности монаха-переписчика. Каждый день Григор садился за свой письменный стол, на деревянную подставку клал пыльные древние мемуары, брался за перо и переписывал строчку за строчкой. Так продолжалось, пока в монастыре не появился я.

Григор старец добрый и не обидчивый, но при этом строго наказывает за баловство и непослушание. Занятия с ним проходят интересно - он умеет преподнести сухой материал с книжных страниц как захватывающую историю, в которой хочется разобраться до конца.

Я никогда не видел, чтобы отец Григор возмущался. Суровые правила монастырский жизни давались ему легко. Бывали случаи, когда в качестве испытания терпения кому-нибудь из монастырских обитателей забывали положить еду. По уставу в подобном случае нельзя было возмущаться или просить наполнить тарелку - подобное поведение влекло за собой наказание, ибо смиренно стоило переносить лишения. Отец Григор даже в такой ситуации не только словами, но и взглядом своим и мимикой не показывал ни толики раздражения и неприязни.

- Почему настоятель Артуа не прекратит подобные издевательства? - спросил я однажды на занятии своего учителя.

- Так сложилось веками и не ему менять устав, которым жили наши предки. Если они могли переносить проверки голодом, неужели мы не сможем? Неужели наше поколение настолько слабое духом, Эргой?

- Но почему мы должны терпеть?

- Никто тебя здесь не держит. Ты можешь уйти из монастыря, как только тебе исполнится шестнадцать лет. Пойти работать на поля, заняться скотоводством или иным делом, которое тебе по душе. Все, кто здесь находится сами избрали свой путь. А за свой выбор надо платить. Так всегда было и будет.

Я согласно кивнул головой, но ассоциация подобных издевательств с образом настоятеля, что был у меня в голове, так и не появилась.