Убрать Ии проповедника

Глава 6 Одолжение

… 7

Одолжение

Начались еженедельные поездки в клинику. Старая берёза уже не казалось зловещей. Один раз Эдвард даже попросил Марго остановиться, вышел из машины и подошёл к ней похлопать каждый её ствол, погладить шершавую кору и даже прошептал ей что-то своё сокровенное.

Силы прибавлялись на глазах. Где-то через месяц Эдвард случайно зашёл в спортивный магазин и купил футбольный мяч. Маргарита первый раз в жизни занялась садом. Она толком ещё не знала, что делать, но сразу нашла место для новой клумбы и поставила там метки: маленькие колышки.

— Марго, я не готов своим примером менять мир. Что-то эта фифа не договаривает, — вздохнул Эдвард, сидя за рулём её мерседеса.

— В смысле? – она казалась немного рассеянной, как могло показаться. Вечером предстоял спектакль, надо было беречь силы.

В театре уже начинали шушукаться, глядя на то, как они выходили из одной машины и садились в неё же после спектакля. Самые смелые и наглые спрашивали: « Эдвард, Маргарита взяла тебя в компаньоны?» Или: «Вы, что вместе где-то снимаетесь?»

Ответов, конечно, он никаких не давал, лишь уклончиво и многозначительно улыбался. На кону стояла его фантасмагорическая перспектива перерождения. Незаметно для себя он уже начал прощаться с настоящим и даже смотреть с лёгким пренебрежением на стариков, встречавшихся на улицах и в магазинах. И стал с интересом наблюдать за молодыми: как они одевались, о чём разговаривали, если выпадала возможность постоять рядом. В свою очередь, Марго играла так вдохновенно и всеотдайно, будто прощалась, будто хотела, чтобы её запомнили вот такой, сгорающей на сцене без остатка.

— Я уверен, в клинике делают на нас ставку. Нас ещё ждут сюрпризы, — ворчал Эдвард, — как считаешь, мы можем показать текст договора твоему адвокату?

— У меня нет адвоката, да даже если бы и был, я бы ему такое не доверила. Три раза в жизни я прибегала к их помощи, и все три раза они меня надували. Самые ненадёжные люди. Не отвлекай меня, я думаю о том, что это последний раз, когда я играю Кручинину.

— Почему это? – удивился Эдвард.

— Как почему? В плане следующий спектакль отодвинули на осень, а осенью мы с тобой будем уже далеко.

От этих слов Эдвард в буквальном смысле прикусил язык. Где же это «далеко»? Откуда у неё такое бесстрашие? Почему она так рвётся в это новое пространство? Неужели тут ей так плохо? Да ей завидуют миллионы! Или, может быть, это никакая не клиника, а целая организация? А я, как последний дурак, продам сейчас свою квартиру, пожитки и благополучно принесу себя в жертву. Смогу ли я делать «там» свои панно? Он глубоко вздохнул, но потом подумал, что ещё каких-то три месяца назад ни в каком сне не мог бы представить себя в её мерседесе и с головой, полной мечтаний о сказочном совместном будущем. А он же всё уже решил! Будь, что будет! В сказку, так в сказку!

Спектакль прошёл на ура, но Марго сделала всё возможное, чтобы поскорее уехать из театра. Они погрузили цветы, точнее, часть цветов, сели в Машину и быстро выехали со стоянки.

— Я устала от классики и от себя самой. Пусть меня запомнят сегодняшней. Лучше я уже Островского не сыграю. Всё! – выплеснула Марго свои эмоции, — завтра дозу начнут увеличивать, ты помнишь? Скорей бы уж в дамки!

— Мне вот интересно, а как они предложат, если предложат, нам уйти из жизни? У нас же должна случиться какая-нибудь трагическая случайность: автокатастрофа, пожар, отравление грибами. Как это всё произойдёт? — занервничал Эдвард.

— Ну, если ты уже для нас придумал какой-нибудь эффектный финал, предложи им! И что же это, можно поинтересоваться?

— Давай поедем на Везувий! В нужный момент мы оставим предсмертные записки в номере гостиницы, и поминай, как знаешь. Мы можем даже пожить недельку в Италии, я, кстати, там ни разу не был, — выпалил Эдвард.

— То есть, ты хочешь, чтобы весь мир узнал, как два пожилых российских актёра прыгнули в кратер вулкана? Я бы не хотела себе такой конец, тем более, что я могу его себе придумать. Ты продолжаешь мечтать о славе, дорогой? Поверь, она тебе сегодняшнему уже не очень нужна. Я уверена, что у них на примете более спокойные предложения.

— Да, скорее всего, — тут же смирился Эдвард, — или, например, поехать в Антарктиду! Нет, сначала в Австралию. Проверить кое-что хочу.

—- Успеешь ещё… — она покачала головой и рассмеялась, как будто услышала неприличный анекдот в сводке политических новостей, — ты думал о том, что мы будем читать свои собственные некрологи, смотреть посмертные ролики, фильмы, выступления?

— Мне уже не по себе, но в основном всё это будет тебе посвящено.

— Они попросят нас об одном одолжении, после которого мы с тобой будем свободны, молоды, богаты и независимы, — вдруг сказала Марго. От этих слов у Эдварда выступил холодный пот, и он резко затормозил, чуть не проехав на красный.

— И что это за одолжение? Ты понимаешь, что мы станем придуманными людьми, людьми, о которых никто не знает, и с которыми можно будет делать, что угодно? О какой независимости ты говоришь? – он даже хотел схватить её за плечи и как следует тряхануть, чтобы она его наконец услышала.

— Если тебе страшно, а тебе, я вижу, очень страшно, то ты можешь отказаться и остаться тут, ну, хотя бы на первой стадии, — протянула Марго.

— Лучше помолчим, — решил Эдвард.

Но поскольку дорога была долгая, шёл дождь, и они неизбежно попали в пробку, разговор возобновился.

— Я не могу отказаться, ты прекрасно это знаешь, — сказал Эдвард.

— Ты не можешь отказаться из-за меня? Если это так, то не стоит так драматизировать, дорогой. Я – это я, это моя жизнь.

— Не говори глупости. Я не могу тебя отпустить неизвестно куда, это во-первых.

— А во-вторых? – она была растрогана.

Они оба знали, что бесконечно одиноки, и что никому, по сути, не нужны. Одинокая старость мало кого привлекает в качестве неизбежной перспективы.