Секунду назад

29

Одноклассники тоже их узнали. Ахмеров как всегда выкрикнул что-то непристойное, девчата поддержали его смехом. Но Лиля даже не смотрела в их сторону и уже тем более не слушала и не отвечала. С трудом передвигала ноги. Лена ее даже за руку взяла.

— Лиль, ты как? Нормально? — спросила подруга, когда толпа осталась позади.

Лиля лишь кивнула. Вся радость от приезда подруги и предстоящей ночевки куда-то исчезла. А еще вспомнила, что Даша хотела устроить двойное свидание, и, судя по всему, Давид согласился. И только подумала Лиля об этом - в груди болезненно заныло, даже дышать было тяжело.

Всю дорогу, пока шли домой, Лиля не произнесла ни слова, а Лена говорила без умолку. Хотела отвлечь подругу, поддержать.

— Лиль, ты только не расстраивайся из-за него. Они все козлы. Вон мой вообще за лето так изменился, я ж тебе рассказывала. Раньше мог весь день у меня в общаге околачиваться. Не уходил, пока вахтерша не выгонит, а теперь у него дела какие-то, некогда ему всегда, а я… Он думает, что я ничего не понимаю, но я ж не дура, чувствую, что уже не то совсем. Сама не знаю, зачем все это терплю. Умом понимаю - надо расстаться, а как увижу, все обиды забываю. Вот он рядом, а остальное неважно, — Лена замолчала и тяжело вздохнула.

Лиля не знала, как поддержать подругу. В другой раз, и слова нашла бы для утешения, и отвлекла бы чем-нибудь, а сейчас слушала вполуха, а мыслями была далеко. Не могла, не хотела верить, что Давид мог с ней так подло поступить – за спиной крутить с другой. Но ведь и гарантий никаких у нее нет, только его слова и обещания.

— Давай, немного посидим на улице. Не могу я сейчас домой идти в таком состоянии, — сказала Лиля и прислонилась к воротам, закрыла глаза и тут же расплакалась.

Не хотела вот так перед подругой выглядеть плаксой, но сил терпеть уже не было. Весь их план, такой хороший и не сложный по сути, сейчас ей казался такой глупостью. Она наивно полагала, что они справятся, но на деле это оказалось намного труднее. Уже несколько дней она не виделась с Давидом наедине. Она от обиды не искала встречи, а он…

— Я ему больше не нужна, — вслух произнесла Лиля то, о чем боялась даже подумать.

— Да что ты такое говоришь, просто…

— Вот именно просто ему нравится другая. Видишь, ты и сама понимаешь это. Если б он хотел со мной увидеться, то не гулял в одной компании с Дашей. Нашел бы способ связаться со мной, встретиться, а он… — Лиля уже плакала навзрыд, — мне так больно, так обидно. Лен, ну почему он так со мной поступает, я ж его люблю, а он с другой гуляет.

Лена обняла подругу и прижала к себе, заглушая ее рыдания. Говорила о том, что все будет хорошо, успокаивала и заверяла, что он еще пожалеет обо всем. Только никакие слова не могли унять боль Лили. Наоборот, внутри все раздирало от обиды и ревности.

— Что случилось? — раздалось за спинами девчонок. Это был голос Давида.

Они обе притихли от неожиданности. Первой в себя пришла Лена. Она обернулась. Лиля почувствовала, как напряжение подруги моментом исчезло, а в следующую секунду она отпустила ее и встала спиной.

— Чего приперся? Вали отсюда! Не твоего ума дело! — накинулась Ленка на Давида.

Лиля быстрыми движениями смахнула остатки слез, но все еще шмыгала носом. Прикрыла ладонями лицо, понимая, что ее зареванное лицо вместо тысячи слов расскажет, чем она занималась последние десять минут.

— Дай пройти, — голос Давида был совсем близко.

— Да что ты говоришь! А больше тебе ничего не нужно? — подруга была неподвижна как скала.

— Не нужно.

— Иди отсюда, гуляй, давай.

— Мне нужно поговорить с Лилей, — настаивал Давид, но в голосе уже проскальзывали нотки усталости и раздражения.

Пока эти двое препирались, Лиля более-менее пришла в себя. Стыдно было показаться с раскрасневшимся от слез лицом, но уходить, не поговорив с Давидом, она не хотела. Пусть лучше ей лично скажет, что между ними все кончено, чем она будет страдать от неведения.

— А тебе не интересно, хочет ли Лиля с тобой говорить? — не уступала подруга.

— Лен? — тихо позвала она. Даже голос у нее стал какой-то другой: осипший, сдавленный.

Подруга обернулась. Ей не нужно было ничего говорить, сразу поняла, что она лишняя.

— Пойду, пройдусь, — сказала Лиле и оставила их наедине.

Несколько минут они стояли молча. Давид не сводил с Лили глаз, а она не решалась посмотреть на него. Сама не знала, почему, но за эти несколько дней они словно чужие стали. Раньше, едва встретившись наедине, он обнимал ее, а теперь стоит напротив и ничего не говорит. Молчание давило как глыба, а Лиля не знала, что сказать.

— Я думал, не успею тебя догнать, — казалось, прошла вечность, прежде чем Давид заговорил.

Лиля посмотрела на него, а боль внутри по-прежнему саднила. С жадностью рассматривала каждую черточку на его лице, как будто в последний раз. Сейчас Давид был напряжен, это выдавали брови, сведенные к переносице.

— Я ждал тебя вчера и позавчера. В школе ждал на нашем месте и во дворе вечером. Твоя мама что-то заподозрила?

Лиля отрицательно мотнула головой.

— Тогда я не понимаю.