Эхо Войны

Глава 1

Лето — чудесная пора! Лето яркое, разноцветное. Июнь не похож на август, и у июля есть чем порадовать глаз. В высоком чистом небе неспешно парят, словно огромные корабли, тяжелые кучевые облака. И даже дождь летом теплый и ласковый. Под шатром низких туч воздух становится горячим. Прохладные капли дождя смывают пыль с дорог и листвы, благодаря чему после она заиграет еще более чистым изумрудным сиянием.

Деревья пышно убраны в яркие зеленые одежды, а под ними всюду густо растет трава, усеянная цветастыми огоньками маков, колокольчиков, клевера, пижмы, ромашки, ноготков. Над всем этим бескрайним ковром порхают бабочки и жужжат всякие букашки. И так повсюду! Буйство цвета, праздник плодородия, приятное ощущение тепла и уюта. В лесу, в стоймах и водоемах разносится запах пряностей, уже не цветочный, а сладкий травный.

В реках теплая прозрачная вода, в садах спелые фрукты, насыщенные цвета вокруг. Вовсю поспевает зелень, на лесных полянах полно душистой земляники, а следом за ней уже и сочная черника поспевает, только успевай собирать. Долгие солнечные дни сменяют короткие теплые ночи. Чаще всего стоит ясная погода, и бескрайнее синее небо простирается над головой.

У лета чудесный звонкий голос. Это не умолкая поют высоко в небе или скрытые в ветвях деревьев птицы. В утренние часы слышен крик ласточек и щебетание жаворонков, днем весело чирикают болтуны-воробьи, а в водоемах квакают лягушки. Вечер заканчивается колыбельной песней соловья, следом за которым вступает в свои права хор сверчков, не смолкая до самого утра нового дня.

К концу июня солнце поворачивает в сторону сокращения дней, медленно, неспешными шагами зависает на небосклоне. Только в тени деревьев есть спасение от нарастающих в силе раскаленных лучей.

И вдруг, неожиданно, жаркое летнее солнце сменяют надвинувшиеся тучи. Небо стремительно темнеет. Ведь только что было солнце, а теперь его поглотила грозная тьма, надвигаясь фронтом, покрывает все живое во мрак. Природа настораживается, птицы затихают, лишь сильные порывы ветра с каждым разом усиливаясь, готовы сорвать ветви с макушек деревьев на своем пути. Первыми залпами ударяет гром, и тут же, водой как из ведра, заряжает ливень. Неба не видно, лишь отблески молний с треском чередуются с раскатами грома.

Гроза стихает так же неожиданно, как и началась. Небо светлеет, вспышки молний становятся реже, раскаты грома уходят в сторону. Проглядывают первые лучи солнца, ярко отражаясь в лужах. И снова жизнь летнего леса оживает, птицы радостно щебечут, животные выходят из укрытий. Тем временем в лесу, в самых потаенных темных местах появляются первые грибы.

Теперь по утрам низко над землей траву покрывает холодная роса. Эту природную воду можно пить, вкуснее и волшебнее не сыщешь. Лето — чудесная пора! Лето яркое, разноцветное... Казалось, и нет никакой войны: жестокой, кровопролитной, кровожадной и беспощадной.

Вот уже третьи сутки на Курской дуге шел новый, ожесточенный, колоссальный в масштабах бой. В нем участвовали около двух миллионов человек, шесть тысяч танков и четыре тысячи самолетов. Серия военных поражений сильно обескровила немецкую армию. Гитлер приказал начать "тотальную", всеобщую мобилизацию, в ходе которой в армию были призваны еще два миллиона солдат и офицеров. Под Курском было сосредоточено до пятидесяти дивизий противника. Немецкий план операции "Цитадель" предусматривал окружение Красной армии.

И все же, если южнее Москвы и по всем фронтам сопротивления германским группам армии "Центр" и "Юг" шли ожесточенные бои, то на северных фронтах возникло некоторое настораживающее затишье.

*     *     *

Со скрежетом выгребая из котелка остатки каши аллюминeвой ложкой, девятнадцатилетний старшина сидел на дне окопа в одиночестве. Коренастый, чуть выше среднего роста Федор Мельник обладал развитой мускулатурой, крепкой шеей, в меру широкими грудью и плечами. При этом на смуглом, как у цыгана, крепко загорелом за летние месяцы лице парня живым блеском горели ярко-синие глаза, а из-под пилотки выбивались коротко стриженные светло-русые волосы.

Со вздохом втянув жирную массу, он дожевывал черствый сухарик черного хлеба и устало откинулся к земляному срезу траншеи. Федор поднял к небу молодое лицо, заметно осунувшееся за тяжелые годы войны, и закрыл глаза. Яркие лучи июльского солнца приятно ласкали нежным теплом.

- Товарищ старшина! - поправляя сползающий с плеча ППШ, визгливо заорал рядовой Шилко, неожиданно выскочив из-за поворота траншеи.

- Чего тебе? - не охотно отозвался Мельник, вяло взмахнув рукой рыскающему глазами солдату. - Тут я.

- Товарищ старшина…

Худощавый, сутулый, высокий, как шпала, солдат был тех же лет, что и старшина Мельник. Он быстро огляделся, не приметил никого постороннего и быстро добавил:

- Федь, тебя это... комбат вызывает. Г-рит, срочно!

- Поспал, блин, - угрюмо буркнул Федор.

- Че?

- Хер через плечо! - отмахнувшись от рядового, ответил старшина. - Иду, говорю!

Уперевшись на автомат и поднявшись на ноги, старшина заковылял вслед за прытким Шилко по бесконечным лабиринтам траншеи, скорее по привычке, чем из-за соблюдения осторожности чуть пригнувшись к земле и пряча голову в крепкие плечи. Ни то чтобы боев, но и одиночных прострелов фашистских снайперов в расположении батальона не было уже несколько дней. Линия фронта спешно отходила на Запад, что ни могло ни радовать.