Проститурция или Восток - дело тёмное.

Глава41

Глава 41

Оказалось, что ребята оставили группу поддержки буквально на подходе к поселению. Никак по‑другому назвать эти, не больше десяти, странного вида хибары назвать было нельзя – и не деревня, и не лагерь. Вот именно поселение – люди сюда когда‑то пришли, решили построить тут временные домишки, но задержались в этих местах надолго.

Временные, долго стоящие глиняные домишки. Все облезлое, обветшалое и очень‑очень запущенное. Деревня‑призрак. Даже собак нет.

Кстати, то, что лучших друзей человека вокруг не наблюдается, – это очень хорошо. Даже прекрасно! Есть шанс пошнырять тут незамеченной. Пусть небольшой, но все‑таки шанс.

Когда‑то давно, еще в Академии, Ёлка прослушала лекцию про то, какие чудеса может вытворять человеческий организм в минуты опасности, – про матерей, поднимавших многотонные строительные плиты, чтобы вытащить своих детей из‑под развалин, про слабых старушек, ухитряющихся во время пожара за считанные секунды вытаскивать из дома огромные сундуки с годами накопленным неподъемным барахлом. И много разных других интересных и необъяснимых случаев. Вот кто бы тогда ей сказал, что все эти вещи когда‑то будут иметь к ней отношение!

И сейчас, в минуты сильнейшего напряжения, Элка вдруг поняла, что чувствует себя прекрасно! Только что гудевшие ноги слушались беспрекословно и ступали по грязной, выжженой солнцем траве совершенно бесшумно и ловко. Слух обострился так, что Ёлка прекрасно различала все, что происходило в радиусе пятидесяти метров, – и это при том, что обычно до нее было не доораться. Даже в последнее время пошаливавшее зрение вдруг стало настолько четким, что различило тень, скользнувшую по залитой палящим солнцем улице в ее сторону от ближайшего слева дома!

Ага. Можно, конечно, надеяться, что это кто‑то там просто бесцельно шатается, а не по ее душу крадется. Но, елки‑палки, страшно‑то как! Что же делать? Делать‑то что, я вас спрашиваю?

И вдруг где‑то в области затылка страшно засвербило. Словно что‑то живое затеребило лапками с маленькими острыми коготками. Настолько реально зашевелились волосы, что нестерпимо захотелось почесать затылок, разодрать там кожу до крови, только чтобы это все прекратилось!!!

И четкий, холодный голос прозвучал в голове: «Все плохо. Все ужасно. Ребята в беде. Надо спасать».

Вот как будто Снежная королева забралась в ее голову – и начала давать указания ледяным, безжизненным голосом. Спокойно и смертельно равнодушно.

Ёлку бросило в дрожь. Хрен его знает, что там у нее сейчас в мозгу происходит, но то, что Женька с Сашкой попали в беду, сомнений не вызывало. Непонятно откуда, неизвестно как, но она просто знала: они сейчас погибнут. Их надо спасать.

Наверное, это уже стало привычкой. Неизвестно, как люди раньше обходились без телефонов, но сейчас первое, что делает человек в критической ситуации, – это хватается за мобильник. Этот кусок пластика, напичканный микросхемами и еще какими‑то непонятными штуками, спасает в минуты одиночества. Выручает в момент опасности. Помогает выжить.

И Элка, как любой нормальный современный человек, судорожно начала вытаскивать из кармана брюк совсем недавно врученный ей Шуриком телефон.

Ведь можно же куда‑нибудь позвонить! Кто‑то же должен прибежать и спасти ее! Ну хоть кто‑нибудь!

Она держала в руке разобранный дорогущий мобильник и была готова разрыдаться от бессилия. Что делать, кому звонить – она не знала. Отцу – не выход. Сейчас как раз тот случай, когда отец просто не сможет ничего сделать. Друзьям? Куда, в Москву? Совсем бессмысленно. В милицию? Столкнулись мы уже с местными законниками, к этим совсем соваться не стоит. Так что же делать?

А в голове тихим колокольчиком звенело. Странное что‑то звенело: «Родь‑ка Бу‑лев… Родь‑ка‑бу‑лев, Родь‑ка‑бу‑лев…» Эти слова, разложенные мозгом на слоги, как стихи, звенели в ушах настолько тихо, что Ёлка не сразу сообразила, о чем таком важном пыталось сказать ей подсознание. Родь‑ка. Бу‑лев.

Однополчанин нашего Терминатора. Высокий накачанный Родька Булев, поставщик псевдоохотничьего оружия. Он где‑то рядом. В четырех часах ходу по непроходимым лесам. Неизвестно, в какой стороне. Неизвестно, как его найти. Родь‑ка Бу‑лев.

Господи, дай здоровья и безмерного человеческого счастья человеку, когда‑то решившему выпускать дорогущие и совершенно бессмысленные в хозяйстве телефоны Vertu. Идиотские, усыпанные бриллиантами телефоны с аккуратной кнопкой слева. Вызов консьержа.

Руки дрожали так, что Ёлка только с четвертого раза смогла вставить аккумулятор в разобранный телефон, не меньше времени ушло на то, чтобы включить аппарат.

Как там Шурик говорил: ПИН‑код – год ее рождения? Или число и месяц? Не, вроде все‑таки год.

Пальцы ходили ходуном – Элке пришлось выдохнуть, собраться с силами, чтобы четко, стараясь не промахиваться мимо нужных клавиш, набрать заветные четыре цифры. Ну? Ну, миленький, ну? Да. Да‑да‑да.

А потом был еще один приятный сюрприз – телефон не просто заработал. Он поймал какую‑то местную мобильную сеть.

Наверное, международные террористы не могли обойтись без связи и на свои деньги поставили сотовую вышку где‑то рядом с заброшенным курдским поселением. Или операторы мобильной связи настолько широко захватили весь мир в свои цепкие лапы, что на земле не осталось ни одной точки (кроме, конечно, федеральной трассы Якутск – Алдан и Южного полюса), где не брал бы телефон. Ну, или просто Элкин ангел‑хранитель замкнул в тот момент на себе какие‑то провода – неважно все это! Главное, что лесенка вертикальных черточек, обозначающая уровень сигнала, была заполнена наполовину. То есть связь была! Отсюда можно было позвонить!