Попрыгун

1/8

Маленькое почти круглое озерцо напоминало скорее внушительную лужу. Маслянистая поверхность свинцово-серой воды время от времени вздыбливалась жирными пузырями, лопавшимися с противным бульканьем. Берег был пустынен и гол. На нем не росло ни травинки на довольно приличном расстоянии. И только через несколько метров начиналась резкая граница травы и кустарников, словно начерченных циркулем. От исторгающей пар воды шел резкий неприятный запах.

Девушка с сильно обожженным лицом и черной повязкой на правом глазу тихо положила стопку стареньких простыней на грубо сделанный настил из бревен и так же неслышно удалилась. Беата первой шагнула к берегу и, подхватив простыню, скрылась за навесом из синтетической ткани цвета хаки. Спустя несколько минут, она, небрежно бросив свою одежду в стоящую поодаль большую плетеную корзину, смело шагнула в свинцовую жижу, взвизгнув от удовольствия. Беата несколько раз окунулась с головой, а потом уселась на дно так, что из воды торчала только голова. На ее лице было написано блаженство. Мы тупо смотрели на нее пару минут, а потом, не сговариваясь, начали раздеваться. Соня спряталась за навесом, мы же, воспользовавшись тем, что среди нас не осталось женщин, а Беата деликатно отвернулась в другую сторону, побросали одежду в корзину и плюхнулись в воду. Соня присоединилась к нам самой последней, выплыв из-за навеса. Поначалу ее лицо, так же как и лица каждого из нас были сморщены от неприятного запаха, но вскоре серная вонь не казалась нам такой уж отвратительной. Горячая вода творила чудеса. Я почувствовал, как уставшие мышцы расслабляются, из них уходит противная дрожь напряжения. Все тело как будто пребывало в невесомости. Мне вдруг померещилось, что я словно змея скинул старую кожу, как надоевший затасканный чулок, чтобы предстать перед всеми обновленный и готовый к подвигам, совсем как питон Каа в старом мультфильме про Маугли.

-Да, -с блаженством промурчал Кристиан, - серные озера – это вещь, ради которой Сейвилле простишь все остальное…

Я усмехнулся. Филипп, совершенно голый, подтащил к нам импровизированный столик из большого, обломанного по краям листа пенопласта, на котором стоял стеклянный чайник с поломанной ручкой и чашки. Разливая приятно пахнущий напиток, Филипп небрежно уселся на дно рядом с Беатой, поглядывавшей на него с умилением.

-Так что случилось на Сейвилле? – спросил Кевин, осторожно пригубив напиток из дымящейся чашки. Уголки губ Филиппа опустились вниз, лоб пересекла изломанная морщина, мгновенно сделавшая его старше на несколько лет.

-Это началось всего несколько месяцев назад, в сезон дождей, - нехотя начал рассказывать он. – Мы тогда вели освободительную борьбу против промышленного гиганта, затеявшего строительство дамбы на реке. Он собирался построить электростанцию, но это бы очень плохо отразилось на экологии края и здоровье людей. Место действительно было неудачное. Для строительства он выбрал холмистую возвышенность, где река делает крюк. Это место давно обходят стороной.

-Почему? – спросил Кристиан.

-Наши джунгли – не место для прогулок и строительства, - снисходительно объяснил Филипп. – Здесь много таких мест, куда лучше бы человеку не соваться. Опасное это занятие. А уж место, которое выбрали для дамбы и подавно. Там произрастает ложная розовая ванильная орхидея gomunkulus vanilla planifolia…

-Так вы из Гринписа? – презрительно фыркнула Соня.

-Не знаю, что такое «Гринпис», - ядовито ответил Филипп, но, судя по вашему тону, вряд ли что-то хорошее.

-Соня имела в виду, что вы из защитников природы, - примиряющее пояснил я.

-Нет, молодые люди, мы не из Гринписа, - после секундной паузы ответил Филипп. – И защищаем мы не красивые цветочки, а людей. Вы наверняка знаете, что орхидея – обычный паразит? Орхидеи жили еще в меловой период, так что они гораздо древнее человека. Ложная ванильная орхидея – отнюдь не изысканное украшение, который следует приносить домой. Это безжалостный хищник, убивающий любых теплокровных животных. Вы уже видели желтую охотничью орхидею по дороге сюда. Она тоже плотоядна и способна охотиться на все движущееся. Но ложная ванильная орхидея гораздо опаснее. Ее споры впитываются в человеческую кожу, кровь, волосы и потом этот цветок начинает расти уже внутри вас. И от нее не спастись серными ваннами или операцией. За сутки орхидея убьет любое существо, но первое время это будет незаметно, пока жертва не удалится подальше от места ее произрастания, заражая всех вокруг. И тогда от нее нет спасения. Человек, хотя бы прикоснувшийся к этому цветку, обречен. Его нужно убить до того, как он взорвется изнутри и рассыплет тысячи спор вокруг, а тело сжечь или засыпать солью.

-Да, это растеньице очень опасно, - задумчиво произнес Кристиан.

-Веселенькая картинка, - хмыкнула Соня.

-Вот именно, - кивнул Филипп. –А теперь представьте, что целые заросли этого цветочка расположены на месте строительства дамбы. Заражение началось почти сразу, строительство повлияло на то, что споры попали в воду и разнесли их вниз по течению… Мы поначалу требовали, чтобы строительство прикрыли, потом перешли к решительным действиям: устроили несколько террористических актов, взорвали уже построенную часть плотины…

-А кто вообще финансировал строительство? – невинным голоском осведомилась Беата. Филипп смешался и не нашелся, что ответить. Судя по его вильнувшему взгляду, строительство дамбы тоже финансировал он. Я вспомнил слова Беаты, что здесь оппозиция борется то за одну сторону, то за другую, и все без какого-либо смысла, ради самой борьбы. Так что вполне возможно, что строительство было затеяно как очередное средство влияния на власть.