Нежным дается печаль

Глава 3

Очнувшись, Вероника не сразу поняла, где находится. Окинула равнодушным висящую на потолке люстру, узорчатые обои приятного пастельного оттенка, книжную полку. Кошмар из прошлого все еще не отпускал, казалось, ее вот-вот раздавят равнодушные больничные стены…

Успокойся. Ты дома. Все хорошо.

Старый кошмар рассеялся, а на смену ему явился новый: вспомнилось, как по квартире по-хозяйски расхаживала длинноногая девица и сыпала оскорблениями. А потом вернулся Влад… Родной, любимый Влад, который предал…

– Ты очнулась! Слава богу!

Она почувствовала объятия мужа и резко поднялась. В глазах тут же потемнело.

– Не делай резких движений!

Осторожно подложил ей под спину подушку и погладил по спутанным волосам. Заботливо укрыл пледом и бережно подоткнул края.

– Я чаю принесу. Отдыхай.

Вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. «Отдыхай»! Нике на стенку хотелось лезть! Старые раны снова стали кровоточить, словно кто-то сорвал заплатку с сердца. Да, сколько раз пыталась забыть, вырвать с мясом эти воспоминания, но боль не утихала! Время лишь наложило швы, но раны не затянулись. А острые слова Арины просто поддели нитки…

Это было всего лишь раз. Первая беременность и долгожданные роды. Радостное ожидание малыша и какая-то неясная тревога в сердце, которую все списывали на обычное волнение. Влад держит ее за руку, нежно целует и без конца шепчет: «Все будет хорошо!» А затем наркоз, кесарево и… все. Жизнь поставили на паузу, все замерло на одном кадре: она приходит в себя и, недоуменно глядя по сторонам, спрашивает:

– Где мой ребенок?

– Простите, но мы сделали все, что могли… – бормочет акушерка, но Ника перебивает:

– Где он?

– Пожалуйста, успокойтесь, вам нельзя вставать…

Руки коченеют, по телу проходит дрожь. Горло раздирает крик:

– Где мой ребенок?! Где? Скажите! Где он?!

– К сожалению, он не выжил… Во время операции он опять перевернулся, и пуповина обвилась вокруг шейки…

Все, что было потом, напоминало кошмарный сон. Жизнь все еще стояла на паузе, и порою Веронике казалось, что она тоже не выжила. Умерла на операционном столе вместе со своим ребенком. Погребена вместе с ним под сырой землей. Потребовались годы, чтобы перевернуть страницу, полную боли и беспросветной тоски. А нажать на «play» оказалось гораздо сложнее, чем сделать это на пульте от телевизора.

Вместе с Владом им удалось пережить это горе. Начать все с чистого листа и пойти дальше. Они все еще хотят зачать ребенка и вернуть потерянное счастье, но не получается. Ничего не получается! Однако, вопреки всему, надежда еще живет, еще тлеет... Честно говоря, в последнее время Ника начала думать, что все у них налаживается. Квартиру взяли, Влада повысили, может, теперь-то судьба им улыбнется! Хм… Она и улыбнулась, вернее, усмехнулась хищным звериным оскалом в лице Арины. Жизнь опять катится в тартарары! Все ее оскорбления ничто, только эти слова страшнее любых пыток: «Пустоголовая курица, которая за столько лет так и не смогла родить детей…» По самом больному ударила…

– Давай сохраним этого медведя? – Вероника прижимает к себе пушистую белую игрушку, ее глаза наполнены слезами.

– Ника, милая, зачем? Тебе же она напоминать будет! Надо выбросить…

– Пожалуйста, давай оставим! Давай оста… – Рыдания не дают договорить. Влад обнимает ее и гладит по волосам. Его шепот убаюкивает:

– Хорошо, родная. Мы его оставим. Не плачь…

Ника подняла глаза на книжную полку и увидела сидящего там белого медведя. Господи, они так много пережили! И радость, и печаль, и боль… И что, теперь все разрушат одним махом?!

Что-то еще Арина сказала… что-то важное, что-то задевшее за живое… Вероника нахмурилась, припоминая. Мысли скакали вразброд. Вот Влад прямо заявляет, что эта вертихвостка ничего для него не значит, а потом она кричит что-то про детей… Наконец яростные слова просочились сквозь заслонку памяти:

«Я ношу под сердцем твоего ребенка»…

И внутри все оборвалось. Ника поняла: с этого момента Арина перестала быть для Влада развлечением. Теперь она мать его ребенка. И это меняет все…

Дверь слегка скрипнула. Влад вошел в спальню, сжимая в руках поднос. Ника разглядела чизкейк на блюдце и любимую чашку мужа, в которой дымился чай. Поставил запоздалый завтрак на тумбочку, прилегающую к кровати. Поцеловал в макушку и сел рядом. Ника молча взяла чашку и отвернулась к стене. Солнечные блики озорно прыгали по комнате, напоминая, что кошмарный день еще продолжается.

– Ты ничего еще сегодня не ела, – от его низкого баритона опалило жаром. – Перекуси пока. Давай я что-нибудь вкусное нам приготовлю?

Вот так заботливо и участливо, словно ничего не случилось. Хотя, конечно, это было приятно. Чертовски приятно после такого громкого скандала. Хотелось наслаждаться его вниманием, использовать по максимуму, ведь заслужила, перенервничала, но… Перекошенное злобой лицо соперницы еще мелькало перед глазами, а в ушах стоял ее крик.