Русский балет Дягилева

Ру́сский бале́т Дя́гилева (French: Ballets russes, [balɛʀys]) — балетная антреприза, основанная российским деятелем театра и искусства Сергеем Павловичем Дягилевым. Выросшая из «Русских сезонов» 1908 года, функционировала на протяжении 20-ти сезонов вплоть до его смерти в 1929 году. Пользуясь большим успехом за рубежом, особенно во Франции и Великобритании, оказала значительное влияние не только на хореографию, но и на развитие мирового искусства в целом. Компания базировалась в княжестве Монако, в здании Оперы Монте-Карло.
Будучи талантливым организатором, Дягилев обладал чутьём на таланты. Пригласив в компанию целую плеяду одарённых танцовщиков и хореографов — Вацлава Нижинского, Леонида Мясина, Михаила Фокина, Сержа Лифаря, Джорджа Баланчина, он обеспечил возможность для совершенствования уже признанным артистам. Над декорациями и костюмами дягилевских постановок работали его соратники по «Миру искусства» Леон Бакст и Александр Бенуа. Позднее Дягилев с его страстью к новаторству привлекал в качестве декораторов передовых художников Европы — Пабло Пикассо, Андре Дерена, Коко Шанель, Анри Матисса и многих других — и русских авангардистов — Наталью Гончарову, Михаила Ларионова, Наума Габо, Антуана Певзнера. Не менее плодотворным было сотрудничество Дягилева с известными композиторами тех лет — Рихардом Штраусом, Эриком Сати, Морисом Равелем, Сергеем Прокофьевым, Клодом Дебюсси, — и в особенности с открытым им Игорем Стравинским.
С самого начала основным направлением хореографии его сезонов стало стремление раздвинуть рамки классического балета. Эксперименты с танцевальными формами Нижинского опережали время и потому были не сразу приняты зрителями. Фокин добавил движениям «богатую пластику»[1], а продолжатель заложенных им принципов - Мясин -  обогатил хореографию «ломаными и вычурными формами»[1]. Баланчин же окончательно отошёл от правил академического танца, придав своим балетам более стилизованное и экспрессионистское звучание.
Сезоны Дягилева — особенно первые, в программу которых входили балеты «Жар-птица», «Петрушка» и «Весна священная» — сыграли значительную роль в популяризации русской культуры в Европе и способствовали установлению моды на всё русское. Например, английские танцовщики Патрик Хили-Кей, Элис Маркс и Хильда Маннингс взяли русские псевдонимы (соответственно Антон Долин, Алисия Маркова и Лидия Соколова), под которыми и выступали в труппе Дягилева. Популярность его сезонов привела и к увлечению европейцев традиционным русским костюмом и породила новую моду — даже супруга короля Великобритании Георга VI выходила замуж в «платье, перефразирующем русские фольклорные традиции»[2].
История

После грандиозного успеха выставки русских художников, которая прошла в 1906 году в парижском Осеннем салоне, Дягилев при покровительстве императорского двора России и влиятельных лиц в светских кругах Франции приступил к организации Русских сезонов — такое название получили ежегодные гастроли русских артистов в Париже. Эта выставка стала 1-м Русским сезоном.
В 1907 году в рамках сезонов прошли «Исторические русские концерты» с участием Римского-Корсакова, Рахманинова, Глазунова и др. Дягилев решил представить здесь шедевры, неизвестные Европе, в программу: «…вошли Глинка (увертюра и первое действие „Руслана и Людмилы“ и „Камаринская“), Римский-Корсаков (симфонические картины из „Ночи под Рождество“, вступление к первому действию и две песни Леля из „Снегурочки“, третья картина — „Ночь на горе Триглав“ — из оперы-балета „Млада“, сюита из „Царя Салтана“ и подводное царство из „Садко“), Чайковский (Вторая и Четвертая симфонии и ариозо из „Чародейки“), Бородин (множество отрывков из „Князя Игоря“), Мусоргский („Трепак“, „Песня о блохе“, второе действие „Бориса Годунова“ и отдельные отрывки из этой оперы, а также отрывки из его „Хованщины“), А. Танеев (Вторая симфония), А. Лядов („Восемь народных песен“ и „Баба-Яга“), Скрябин (Фортепианный концерт и Вторая симфония)[3], Балакирев („Тамара“), Ляпунов (Фортепианный концерт № 1) и Цезарь Кюи (представленный одним романсом из оперы „Вильям Ратклиф“)»[4]. В качестве исполнителей он пригласил лучших — пианиста Иосифа Гофмана, певцов Фелию Литвин, Федора Шаляпина, Марию Черкасскую, Евгению Збруеву, Елизавету Петренко, Дмитрия Смирнова, Владимира Касторского, венгерского дирижера Артура Никиша.
Затем в 1908 году состоялись оперные сезоны, во время которых французов покорило выступление Шаляпина в «Борисе Годунове» Мусоргского.
«Необходимо разграничивать понятия „Русский балет“ (Les ballets russes) и „Русские сезоны“. Отмечавшееся в 2009 году столетие „Русского балета“, — юбилей из числа условных. Для Дягилева феномен „Русского балета“ был не так существенен, как феномен „Сезонов“, начавшихся в 1906 г. выставкой русского искусства в Париже и продолжившихся в 1907-м концертами русской музыки. Именно „Сезонами“ он мерил свою деятельность, их порядковый номер указывал на афишах, их юбилеи праздновал. „Русский балет“ же был формой существования труппы, которая работала — говоря сегодняшним языком — без образования юридического лица. (…) Появление балетных спектаклей в программе „Русских сезонов“ в 1909 г. не тождественно зарождению „Русского балета“, чей первый спектакль состоялся лишь 6 апреля 1911 года в Монте-Карло»[5].
Триумф первых сезонов
Сезон 1909 года
Вернувшись в Петербург, Дягилев занялся подготовкой сезона 1909 года. На этот раз помимо оперы он решил организовать гастроли русского балета, и поначалу ничто не препятствовало его планам. При содействии балерины Матильды Кшесинской, которая была приближенной императорского двора и в 1890-х состояла в любовной связи с цесаревичем Николаем Александровичем, будущим Николаем II, Дягилеву была обещана крупная субсидия в размере 25 000 руб. и предоставлена возможность проводить репетиции в Эрмитаже.
Вместе с единомышленниками — художниками Александром Бенуа и Леоном Бакстом, композитором Николаем Черепниным, князем Аргутинским-Долгоруковым, балетным критиком Валерианом Светловым и другими — Дягилев приступил к работе, задавшись целью создать совершенно иной тип русского балета. Новаторский подход Дягилева отличало стремление достичь «единства художественного замысла и исполнения»[6]. В обсуждении будущего спектакля участвовали все задействованные в проекте лица — хореографы, художники, композиторы и др. — и сообща разрабатывали сюжет, придумывали характер музыки и танца, костюмов и декораций. Получившаяся в итоге постановка представляла собой гармоничный «синтез хореографии, музыки и живописи»[7]. Труппа балетных сезонов была набрана из ведущих танцовщиков Мариинского театра в Петербурге и Большого театра в Москве. Приглашение Дягилева приняли Анна Павлова, Михаил Фокин и его жена Вера Фокина, Тамара Карсавина, Ида Рубинштейн, Вацлав Нижинский, Александр Монахов, Матильда Кшесинская, Серафима Астафьева, солисты Большого театра Вера Каралли и Михаил Мордкин и другие.
В разгар подготовки правительство неожиданно прекратило поддержку сезонов, отняло субсидию и запретило репетировать в Эрмитаже, отказавшись, в довершение всего, предоставить костюмы и декорации Мариинского театра. Причин тому было несколько. В феврале 1909 года умер покровитель Дягилева, князь Владимир Александрович. Затем с ним рассорилась Кшесинская, которая рассчитывала танцевать ведущие партии в грядущих балетных сезонах и оскорбилась, получив предложение исполнить лишь незначительную роль в готовящемся балете «Павильон Армиды». Кроме того, ему всячески препятствовал директор императорских театров Теляковский. Едва избежав провала, антреприза Дягилева воплотилась в жизнь только благодаря его друзьям — князю Аргутинскому-Долгорукову, Мизии Серт и графине Греффюль, — которые помогли собрать необходимые для организации сезонов средства.
В апреле 1909 года труппа Дягилева прибыла в Париж. Немедленно началась подготовка зарезервированного для сезонов театра Шатле — была увеличена сцена, на месте партера устроены ложи, обновлён интерьер. Одновременно с этим в напряжённом режиме проходили последние репетиции. Репертуар состоял из пяти балетов, поставленных Михаилом Фокиным — в то время он начинал свою карьеру хореографа. 19 мая зрителю были представлены «Павильон Армиды», «Половецкие пляски» и «Пир», а 2 июня — «Сильфиды» и «Клеопатра». Премьера балетных сезонов обернулась настоящим триумфом. Публика и критики восторженно отзывались о мастерстве русских танцовщиков (особенно отметив Нижинского, Павлову и Карсавину), об уникальных декорациях и костюмах работы Рериха, Бакста и Бенуа, о музыке Римского-Корсакова, Мусоргского, Глинки, Аренского, Бородина и других композиторов, чьи произведения составили музыкальную основу балетов. Кокто впоследствии записал свои впечатления от первых дягилевских постановок:

Сезон 1910 года

По окончании сезона Дягилев, помня о недавних проблемах, сделал своим компаньоном барона Дмитрия Гинцбурга и заручился его материальной поддержкой. Затем, получив возможность не думать более о деньгах и пригласив в труппу новых танцоров — Лидию Лопухову, Екатерину Гельцер и Александра Волинина, — он вместе с прежним творческим коллективом вновь приступил к работе.
Первыми в репертуар вошли уже поставленные балеты «Жизель» и «Карнавал» на музыку Шумана, затем «Шехерезада» Римского-Корсакова. Кроме того, Дягилев задумал поставить балет «Жар-птица» на тему старинных русских сказок. Музыкальное сопровождение должно было быть созвучно традиционным русским мотивам, поэтому Дягилев заказал его Анатолию Лядову[8], но спустя несколько месяцев, когда тот нарушил сроки, обратился к молодому и малоизвестному в те времена композитору Игорю Стравинскому, выступление которого слышал в консерватории. Их сотрудничество оказалось как нельзя более плодотворным, и Стравинский впоследствии не единожды работал с Дягилевым. Ведущую партию в этом балете (и в «Жизели») должна была танцевать Анна Павлова, однако по ряду причин её отношения с Дягилевым испортились, и она покинула труппу. Павлову заменила Тамара Карсавина. Пятым спектаклем репертуара стал дивертисмент «Ориенталии» на музыку Аренского.
Премьеры постановок прошли в роскошном зале парижского оперного театра Гранд-опера в мае и июне 1910 года. Наибольшим успехом пользовались «Шехерезада» и «Жар-птица», которую писатель Анри Геон назвал «чудом восхитительнейшего равновесия между движениями, звуками и формами»[6]. У этого успеха была и обратная сторона: некоторые артисты, прославившиеся благодаря дягилевским сезонам, ушли из труппы в заграничные театры. А после того, как Нижинского со скандалом уволили из Мариинского театра, Дягилев решил набрать постоянную труппу. Многие танцоры Императорского балета согласились заключить с ним постоянные контракты, а те, кто решил остаться в Мариинке — например, Карсавина и Кшесинская, к тому времени помирившаяся с Дягилевым, — согласились продолжить сотрудничество. Городом, в котором базировалась компания Дягилева, где проходили репетиции и подготовка будущих постановок, стал Монте-Карло.
Сезон 1911 года
В Монте-Карло Дягилев вплотную занялся репертуаром 1911 года. Фокиным было поставлено пять новых балетов. Это были «Подводное царство» (из оперы «Садко»), «Нарцисс», «Пери», «Призрак Розы», представляющий собой изысканное па-де-дё Карсавиной и Нижинского, и главная новинка сезона — драматический балет «Петрушка» Стравинского, где ведущая партия ярмарочного шута, погибающего в финале, принадлежала Нижинскому. Все эти спектакли — за исключением «Пери», от которого Дягилев отказался из-за конфликта с балериной Трухановой — были представлены публике Монте-Карло и Парижа в июне 1911 года и снискали не меньшую популярность, чем балеты предыдущих сезонов. Кроме того, в ноябре, как и планировалась, Дягилев привёз в Лондон «Лебединое озеро».
Неудачи
Сезон 1912 года
С новым сезоном Дягилев начал менять характер своей антрепризы, всё больше отходя от традиционного представления о балете и двигаясь в сторону новых, экспериментальных форм. Ранее за редкими исключениями («Сильфиды», «Жизель», «Призрак розы») музыкальную канву его постановок составляли произведения русских композиторов. С 1912 года Дягилев начал обращаться к иностранцам. Вместе с композитором Рейнальдо Аном и Жаном Кокто, сочинившим либретто, был придуман балет «Голубой бог»; Равель написал музыку к «Дафнису и Хлое»; «Послеполуденный отдых фавна», длительностью всего в 8 минут, был поставлен на музыку Дебюсси. Только «Тамар», четвёртая постановка сезона, прошла в сопровождении музыки русского композитора Балакирева. Над декорациями и костюмами в этом сезоне работал один лишь Бакст, так как с Бенуа в тот период у Дягилева произошла размолвка. Хореографию трёх постановок разрабатывал бессменный балетмейстер предыдущих сезонов Михаил Фокин, и только «Послеполуденный отдых фавна» по предложению Дягилева поставил его фаворит Нижинский — этот спектакль стал дебютом в его недолгой карьере балетмейстера.
Постановки сезона 1912 года не вызвали особых восторгов у парижского зрителя. Балет «Тамар» был принят прохладно, а реакция публики на «Голубого бога» граничила с провалом — эту индийскую фантазию упрекали в скупости и однообразии хореографического содержания. Балет «Дафнис и Хлоя» тоже не снискал успеха, отчасти из-за того, что его подготовка была сопряжена с трудностями — между Дягилевым, Равелем, Бакстом, Нижинским и Фокиным не было единомыслия, — и потому балет вышел совершенно негармоничным. Эта неудача, а также привлечение Нижинского в качестве второго хореографа сезона, привела к тому, что Фокин ушёл из труппы.

Наибольшие эмоции в этом сезоне вызвал «Послеполуденный отдых фавна». Идея создать балет на античную тему пришла Дягилеву во время поездки в Грецию в 1910 году. Впечатлившись изображениями на античных амфорах, он заразил своим энтузиазмом Нижинского, и в результате хореография поставленного ими балета — с приземлёнными, нарушающими каноническое представление о сольном мужском танце, движениями — вызвала бурю противоречивых откликов. Многие, например, парижская «Фигаро», упрекали «Фавна» в непристойности:

Однако парижские артистические круги восприняли балет совершенно в ином свете. В газете «Ле Матэн» (её издателем был супруг Мизии Серт, подруги Дягилева) вышла статья Огюста Родена, восхваляющая талант Нижинского:

После неудачи в Париже, Дягилев показал свои постановки (плюс балеты из раннего репертуара) в Лондоне, Берлине, Вене и Будапеште, где публика восприняла их более благосклонно. На спектаклях в Великобритании присутствовали королева Александра и её сестра императрица Мария Федоровна, в Германии — император Вильгельм II, которого привела в восторг «Клеопатра».
Сезон 1913 года
1913 год стал переломным в антрепризе Дягилева, прежде всего по причине того, что в хореографии его сезонов наметился кризис. Из-за ухода Фокина в этом году было выпущено только три балета. Два из них — «Весну священную» Стравинского и «Игры» Дебюсси ставили Дягилев с Нижинским, а третий под названием «Трагедия Саломеи» — молодой балетмейстер Борис Романов.
Труд хореографа давался Нижинскому непросто. Будучи одарённым танцовщиком, он, занявшись постановкой балета, столкнулся с собственным неумением ясно выражать свои мысли и излагать коллегам-артистам своё (и дягилевское) видение того, что должно происходить на сцене. Поставить «Весну священную» стоило ему, равно как и Стравинскому с Дягилевым, немалого труда, что, впрочем, совершенно не оценила публика. Во время премьеры балета, которая состоялась 29 мая в театре Елисейских полей, зрители пришли в такое негодование от музыки Стравинского, что освистали балет и не уделили должного внимания оригинальности и сложности хореографии на тему языческих обрядов. Балерина Ромола Пульская, будущая жена Нижинского, присутствовала на премьере и впоследствии описала происходившее:

Тем не менее, «Весна священная» оставалась одним из любимых балетов Дягилева. По свидетельству Николая Рериха, он считал, что публика ещё оценит эту постановку, и говорил:

Балет «Трагедия Саломеи» не вызвал столь сильных эмоций и был встречен зрителями достаточно равнодушно. Ещё более плачевная судьба постигла «Игры» — фантазию на тему тенниса и любовного треугольника. Рецензия в «Фигаро» снова раскритиковала творение Дягилева, назвав движения артистов «бессмысленными, претенциозными кривляниями»[9], и балет был снят с репертуара. В августе труппа Дягилева отбыла на гастроли в Южную Америку и снискала в Буэнос-Айресе крупный успех. Сам маэстро в последнюю минуту отказался от путешествия и остался в Европе. В его отсутствие Нижинский — долгое время он был любовником Дягилева, но в 1913 году они начали отдаляться друг от друга — женился на Ромоле. Узнав о его поступке, Дягилев отправил Нижинскому телеграмму с сообщением о том, что более не нуждается в его услугах. Тем не менее, какое-то время они продолжали работать вместе, но затем произошёл окончательный разрыв.
Взлёты и падения военных лет
Сезон 1914 года
В начале 1914 года Дягилев вернулся в Россию. В Москве он обратил внимание на 19-летнего Леонида Мясина, танцевавшего в кордебалете Большого театра, заинтересовался им и увёз за границу. Он планировал превратить Мясина в нового хореографа своих сезонов, однако тот был ещё слишком молод и неопытен, поэтому Дягилеву пришлось обратиться за помощью к Михаилу Фокину. Фокин поставил четыре новых балета: «Легенду об Иосифе», «Золотого петушка», «Мидаса» и «Бабочку». Однако — несмотря на привлечение к работе Мстислава Добужинского, соратника Дягилева по «Миру искусств», занимавшегося декорациями и костюмами наряду с Бакстом и Бенуа — реакция публики на эти балеты лишь напоминала о триумфе первых сезонов. Признание ждало лишь «Золотого петушка» — этот спектакль, явивший собой сочетание оперы и балета, получился очень эффектным. Его декоратором выступила русская художница-авангардистка Наталья Гончарова, которую Дягилеву посоветовал Бенуа. «Литургия», которую Гончарова оформляла для Мясина, не была поставлена. Впоследствии она и её супруг, художник Михаил Ларионов, не раз работали с Дягилевым. С Фокиным же после этого сезона он прекратил сотрудничество.
Сезон 1915 года
Полноценного сезона в 1915 году не было. Началась Первая мировая война, и, как и следовало ожидать, интерес к искусству в Европе спал. Дягилеву пришлось ограничиться лишь благотворительными концертами в пользу Красного креста в Женеве — он показал проверенные временем балеты и одну новую постановку, «Полуночное солнце», где впервые попробовал свои силы в качестве хореографа Мясин. Затем, несмотря на страх перед морскими путешествиями, Дягилев согласился посетить с гастролями США и принял условие организаторов привезти труппу в старом составе. Фокин и Карсавина не смогли выехать из России, Нижинского же удалось вызволить из плена в Австрии, куда он попал по пути в Петербург ещё в 1914 году. Ввиду невозможности собрать труппу полностью, Дягилев предложил контракты таким талантливым артистам балета, как Вера Немчинова, Любовь Чернышева, Станислав Идзиковский, Леон Войциховский и англичанка Лидия Соколова[10].
Сезон 1916 года
Американские гастроли дягилевского балета продолжались с января до мая 1916 года и пользовались огромным успехом. Затем Дягилев с Мясиным отбыли в Испанию, где в конце лета представили в Сан-Себастьяне две новые постановки юного хореографа — «Кикимору» и «Менины» на музыку Габриэля Форе с декорациями испанского художника Хосе-Марии Серта, нового мужа Миси Серт. Тем временем заокеанское турне его труппы продолжались. Нижинский самостоятельно поставил балет «Тиль Уленшпигель», но зрители не приняли его, что немало поспособствовало нарушению психического здоровья танцовщика.
Сезон 1917 года
Возвращение Дягилевских сезонов на былые позиции началось в 1917 году. Мясин чувствовал себя все более уверенно в качестве хореографа — поставленные им спектакли были насыщены новаторским духом и прекрасно приняты в Париже и Риме. Это были симфоническая картина Стравинского «Фейерверк» и балеты «Женщины в хорошем настроении», «Русские сказки» на музыку Лядова с декорациями четы Гончарова-Ларионов и «Parade». Автор концепции и либретто балета Parade (букв. перевод: «Выступление зазывал») — Жан Кокто, хореограф и исполнитель одной из главных ролей — Леонид Мясин, композитор — Эрик Сати, а декоратором выступил Пикассо (к тому времени он уже давно покинул Испанию). Гийом Аполлинер так описывал этот балет:

По окончании сезона труппа уехала гастролировать в Южную Америку (без Дягилева и Мясина), затем, уже в полном составе, побывала с концертами в Португалии, которые, однако, пришлось прервать из-за начавшихся там беспорядков. Обострившаяся политическая ситуация в Европе сделала невозможным и приезд во Францию, поэтому парижского сезона в 1918 году не было.
Сезон 1919 года
В сентябре 1918 года труппа Дягилева прибыла на гастроли в Великобританию и задержалась там на год. В Лондоне же в июле 1919 года были представлены публике два новых балета — «Волшебная лавка» и «Треуголка», декораторами которых соответственно выступили Андре Дерен и Пикассо. Последнюю вещь Мясин поставил, впечатлившись темпераментными андалузскими танцами. Ведущую партию должен был исполнять испанец Феликс Фернандес, однако за несколько недель до премьеры случилась трагедия — Фернандес сошёл с ума, и его роль танцевал сам Мясин[11]. Успех этих постановок, особенно после тяжёлого 1918 года, воодушевил Дягилева, и в декабре-феврале он возобновил сезоны во Франции. Помимо уже упомянутых постановок, в парижском театре Гранд-опера прошёл балет «Песнь соловья», мясинская интерпретация «Соловья» Стравинского, к которому Анри Матисс создал новые декорации взамен утраченных работ Бенуа.
Кризис
Сезон 1920 года
С 1920 года возобновились репетиции в Монте-Карло. Мясиным было поставлено три спектакля — «Пульчинелла» на музыку Стравинского в декорациях Пикассо, новая версия «Весны священной» и опера-балет «Женские причуды», — которые были прекрасно встречены зрителями в Лондоне и Париже. В этом году, однако, труппа снова осталась без хореографа — Дягилев рассорился с Мясиным, и тот уехал.
Сезон 1921 года
По причине разрыва с Мясиным в 1921 году была выпущена всего одна новая постановка — балет «Шут» на музыку Сергея Прокофьева. Михаил Ларионов уговорил Дягилева доверить ему не только декорации, но и хореографическую сторону балета, отчего постановка едва не провалилась. Кроме того, была представлена танцевальная сюита «Квадро фламенко» с декорациями Пикассо — восемь традиционных испанских танцев в исполнении приглашённых испанских артистов.
Осенью Дягилев привёз в Лондон «Спящую красавицу», пригласив исполнить ведущую партию балерину Ольгу Спесивцеву. Эту постановку прекрасно приняла публика, но вместе с тем она поставила Дягилева в катастрофическое положение: прибыль от сборов не возместила расходов. Дягилев оказался на грани разорения, артисты начали разбегаться, и его антреприза едва не прекратила своего существования. К счастью, на помощь снова пришла Мися Серт. Она была очень дружна с Коко Шанель, которая настолько воодушевилась делом Дягилева, что пожертвовала на восстановление его труппы значительные средства. К тому времени из Киева эмигрировала Бронислава Нижинская, младшая сестра Вацлава Нижинского, которую Дягилев решил сделать новым хореографом своих сезонов. Нижинская же предложила обновить состав труппы её киевскими учениками. В тот же период состоялось знакомство Дягилева с Борисом Кохно, ставшим его личным секретарём и автором либретто новых балетов.
Сезон 1922 года
Несмотря на приток новых творческих сил и уладившиеся денежные вопросы, сезон 1922 года пока нельзя было расценить как полноценное возрождение дягилевских сезонов. Опера Стравинского «Мавра» и поставленный Нижинской балет «Лиса» не имели успеха и были изъяты из репертуара. Понравился публике лишь одноактный балет «Свадьба Авроры», третий акт — сокращённая версия излишне монументальной «Спящей красавицы» в старых декорациях Бенуа к «Павильону Армиды».
Возрождение
Сезон 1923 года
В январе 1923 года в Париж прибыли пятеро молодых танцовщиков из Киева (и в их числе Серж Лифарь, будущий фаворит Дягилева), которые вскоре приступили к репетициям в Монте-Карло. Программа этого года состояла преимущественно из старого репертуара, включавшего в себя только одну новинку — балет «Свадебка» на музыку Стравинского, которая стала центральным событием сезона и снискала успех у публики.
Сезон 1924 года
Сезон 1924 года вышел несоизмеримо более насыщенным. В конце предыдущего года Нижинская поставила сразу несколько новых балетов — «Искушение пастушки», «Лекарь поневоле», «Докучные», «Лани» и «Голубой экспресс», и этот сезон стал апогеем (и одновременно финалом) её деятельности в труппе Дягилева. Наиболее удачными получились две последние постановки, в особенности танцевальная оперетта «Голубой экспресс» на либретто Жана Кокто, над декорациями и костюмами которого работали Лоран, Пикассо и Шанель. Дягилев рассчитывал этим балетом начать «новую эпоху современного неореализма с претворением его в танце»[6], однако Нижинская, по-видимому, не оправдала в полной мере его ожиданий и потому вскоре ушла из труппы.
Премьеры балетов вкупе со старым спектаклем «Женские причуды» под новым названием «Чимарозиана» прошли в январе в Монте-Карло и повторились летом в Париже. Кроме того, в планы Дягилева входило проведение целого ряда фестивалей в разных странах Европы, в рамках которых он собирался представить не только балеты, но и симфонические, камерные и оперные концерты, а также провести ряд художественных выставок. Эти мероприятия шли параллельно с основными сезонами вплоть до 1928 года.
Сезон 1925 года
Часть постановочных работ в новом сезоне 1925 года Дягилев собирался поручить своему новому протеже Лифарю, однако в итоге счёл его ещё слишком неопытным и пригласил временно присоединиться к труппе Леонида Мясина. Пока Лифарь разучивал свои первые ведущие партии (с этого года он начал солировать в каждом сезоне), Мясин поставил два новых балета — «Зефира и Флору» и «Матросов» на музыку Жоржа Орика, очень хорошо принятого зрителями. Кроме того, в этом сезоне дебютировал в качестве балетмейстера Джордж Баланчин. Он эмигрировал из России после окончания Театрального училища при Мариинском театре и, сотрудничая с Дягилевым, во многом обогатил хореографию его сезонов. Усилиями Баланчина была обновлена постановка «Песни соловья» и создан комический балет «Барабо». По окончании парижского сезона труппа Дягилева вновь побывала с гастролями в Лондоне, где публика восторженно приняла «Барабо».
Сезон 1926 года
В начале 1926 года антреприза Дягилева снова столкнулась с трудностями — не хватало средств, ушла со скандалом балерина Вера Немчинова. В итоге Дягилев взял ссуду и, преодолев депрессию, занялся новым сезоном. Новинок было две (обе в постановке Баланчина) — «Пастораль» и «Чёртик из табакерки» на музыку Сати. Кроме того в репертуар был включен балет «Ромео и Джульетта», хореографом которого выступила Бронислава Нижинская — и она, и Мясин периодически гастролировали с «Русским балетом». Балет был поставлен в новаторском духе и поначалу шокировал публику. Декорацию заменяли занавесы, расписанные Хуаном Миро и Максом Эрнстом. Артисты выступали в репетиционных трико и туниках, их движения были скупыми и минималистическими. На премьере «Ромео и Джульетты» случилось происшествие, сделавшее, впрочем, отличную рекламу балету. Сюрреалисты, во главе с Андре Бретоном и Луи Арагоном, публично осудили Миро и Эрнста — приняв участие в работе над балетом, они якобы предали идеи свободного духа и продались Дягилеву — и чуть не сорвали премьеру.
По завершении сезона труппа Дягилева уехала в Лондон, где давала представления целых полтора месяца. Согласно воспоминаниям Сержа Лифаря, гастролям сопутствовал бурный успех:

Сезон 1927 года

В 1927 году Дягилев начал постепенно охладевать к балету, страстно увлёкшись коллекционированием книг. Тем не менее, было создано два новых спектакля в экспериментальном ключе — «Кошки» и «Стальной скок» в постановке Мясина, которого Дягилев вновь привлёк к работе в труппе. Кроме того, в репертуар был включен балет «Меркурий», ранее поставленный Мясиным самостоятельно. Ведущую партию в «Кошках» — истории о любви молодого человека к женщине, которая превращается в кошку — должна была исполнять Ольга Спесивцева. Её участие было анонсировано в прессе, но перед началом парижского сезона она повредила ногу, и её спешно заменили на Алису Никитину, что, впрочем, не помешало зрителям прекрасно принять этот балет.
Характер «Стального скока» на музыку Прокофьева во многом ставил дягилевские сезоны в рискованное положение. До премьеры было неизвестно, как отреагирует на него публика — это был пронизанный индустриальным духом балет о большевистской России, в замысле которого «отразилось увлечение художника-конструктивиста Якулова (декоратора балета) „музыкой машин“, что сочеталось с гротесково-карикатурным изображением как персонажей, представлявших „старую Россию“, так примет нового быта»[12]. В Париже этот балет был принят прохладно, зато в Лондоне его ждал триумф.
Сезон 1928 года

В 1928 году была выпущена последняя работа Мясина в дягилевских сезонах — балет «Ода». Его хореография не была близка Дягилеву, и он даже сомневался, стоит ли вносить «Оду» в репертуар. Хотя в итоге зрители благожелательно встретили этот балет, его затмила самая удачная вещь сезона — постановка Баланчина «Аполлон Мусагет» на шедевральную по мнению Дягилева[6] музыку Стравинского с декорациями Бошана и костюмами Коко Шанель. Зал устроил Лифарю, солирующему в этом балете, длительную овацию, и сам Дягилев тоже высоко оценил его танец[13]. В Лондоне «Аполлон Мусагет» был показан 11 раз — из 36-ти постановок репертуара (куда были включены и «Боги-попрошайки» на музыку Генделя, поставленные специально для лондонского сезона).
Сезон 1929 года
В мае и июне 1929 года в Монте-Карло и Париже прошли премьеры «Бала», «Блудного сына» и «Лисы» — постановки последнего сезона Русского балета Дягилева. «Лису» на музыку Стравинского уже ставила в 1922 году Бронислава Нижинская, но на этот раз обновить хореографию балета Дягилев поручил своему фавориту Лифарю, так как не расстался с мыслью сделать из него балетмейстера. Как постановка этого балета, так и ведущие партии в «Бале» и «Блудном сыне» удались молодому танцовщику, и публика «неистовствала»[6]. В июне и июле труппа Дягилева выступала в лондонском Ковент-Гардене. В репертуар была включена и «Весна священная», вызвавшая волну негодования в 1913 году, но на этот раз с восторгом принятая зрителями. Затем в конце июля и начале августа прошли короткие гастроли в Венеции.
Смерть Дягилева
В Венеции здоровье Дягилева внезапно ухудшилось — из-за обострения диабета у него случился удар (инсульт), от которого он и умер 19 августа 1929 года.
После смерти Дягилева его труппа распалась. Баланчин уехал в США, где стал реформатором американского балета. Мясин совместно с полковником де Базилем основал труппу «Русский балет Монте-Карло», которая сохранила репертуар «Русского балета Дягилева» и во многом продолжала его традиции. Лифарь остался во Франции и возглавил балетную труппу Гранд-опера, сделав огромный вклад в развитие французского балета.
Репертуар

Примечания

Библиография

URL–wikilink conflict (help)

Александр Николаевич Бенуа и Сергей Павлович Дягилев. Переписка (1893—1928) — СПб.: Сад искусств, 2003. — 128 с. — ISBN 5-94921-002-6
Бенуа А. Мои воспоминания. В пяти книгах. т.1 и т.2. Изд. второе, доп. — М.: Наука, 1990.
Гарафола Л. "Русский балет Дягилева",Пермь-"Книжный мир",2009.-480с. Перевод с английского.Тираж 500 экземпляров.-ISBN 973-5-903861-06-4
См. также
Список театральных работ Леона Бакста
Ссылки

 ‹See Tfd›(in French)

Фотографии
Вацлав Нижинский в балетах , , , , , , , , , 
Леонид Мясин в балетах , , , 
Тамара Карсавина в балетах  (с В. Нижинским),  (с В. Нижинским)
Серж Лифарь в балетах , , ,  (с Л. Мясиным, А. Даниловой и Л. Чернышовой)
Михаил и Вера Фокины в балете 
Эскизы
Декорации и костюмы Пикассо к балетам «Парад»  , «Треуголка»  , , 
Декорации и костюмы Бенуа к балетам «Жизель»  , «Петрушка»    , «Соловей»   , 
Декорации и костюмы Ларионова к балетам , 
Декорации Дерена к балету 
Декорации Гончаровой к балету 

Категория:Театры, основанные в 1909 году
Категория:1909 год в театре