Город из Лепестков Хризантем

Город из Лепестков Хризантемы

- Вы спрашиваете меня, как я познакомилась с папой?

- Да, мамочка! – в один голос восторженно закричали две мои дочки, прыгая на своих кроватях.

- Хорошо, я расскажу вам, - сказала я. Затем приставила указательный палец к губам, давая понять этим проказницам, чтобы они вели себя тише. – А вы обещаете мне, что потом будете спать?

- Да, мамочка! – девочки поняли намек, и уже говорили полушепотом.

- Эта история может быть очень долгой, и, возможно, пройдет ни одна ночь, прежде чем мы дойдем до ее конца. Вы готовы к такому путешествию? Что ж, тогда слушайте. – произнесла я, устраиваясь рядом с ними поудобней.

Осенью того года, когда мне было 16 лет, я должна была выступать в филармонии нашего города. Погода выдалась на редкость сухой, дожди будто обходили наш край стороной, от чего деревья осыпались раньше времени. Я часто выходила в парк, чтобы поиграть на скрипке. И вот, как-то раз я пришла в парк на свое обычное место – скамейку, рядом с памятником печальному поэту. Народа было немного в тот день, и на мое счастье скамейка оказалась незанята.

Около пяти минут я готовилась, и, когда, наконец, инструмент был настроен, я поставила скрипку на плечо и положила смычек на струны, то увидела… лису, которая выскочила из-за серого дуба. Однако, это была необычная лиса, которых я столько раз видела в зоопарке или в книгах, на ней не было оранжевого меха, он был черный, как смоль. На некоторое время наши взгляды встретились. Лисьи глаза смотрели на меня изучающе, будто припоминая, где мы встречались раньше, я же была ошарашена первой встречей с черной лисой в этом парке. Здесь кошки и собаки были редкими гостями, потому что местные дворники их прогоняли, что бы наверное не пачкали газон, не говоря уж о появлении настоящей, хоть и черной лисы. При этом проходящие по дорожкам люди не обращали ни малейшего внимания на диковинного зверя, словно не видя его.

Я боялась отвести от лисы взгляд, опасаясь, что она исчезнет, превратится в туман или обернется кучкой листьев, мне хотелось насмотреться вдоволь на это странное видение, так как разум говорил мне, что черных лисиц не бывает. Спустя минуту черный лис повел ушами, словно услышал что-то, и сорвавшись с места, быстро побежал по шуршащей листве мимо прохожих, которые продолжали не замечать его, и вскоре скрылся за деревьями. Еще несколько минут, я стояла под впечатлением, глядя туда, где мой взгляд потерял лиса, надеясь в душе, что он еще появится. Улыбнувшись себе, я снова подняла скрипку к плечу, поставила смычек на струны и начала играть.

Тогда в мои 16 лет жизнь била ключом. В школе у меня были подруги, конечно, не все из них разделяли мою любовь к классической музыке, но у нас были и общие интересы, например, мальчики. Так вышло, что, по общему убеждению, меня считали красивой, некоторые девочки мне даже завидовали. Однако я считала себя обладательницей среднестатистической внешности из всех учениц нашей школы. Разумеется, мной стал интересоваться противоположный пол, и не только мальчики из моего класса. Я была польщена таким обилием внимания, и почти всегда таяла от их ухаживаний. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что в юности была глупой и наивной, и все, что было нужно этим парням от меня, так это чувствовать себя победителем, от того, что завоевал такую красотку, как я. Их не интересовал ни мой внутренний мир, ни мои увлечения, никто из них не спрашивал о моей семье, они хотели таскать меня на тусовки и показывать друзьям очередной трофей, и конечно же наступал момент, когда я начинала не соответствовать их требованиям, меняла их на занятия музыкой, вместо похода на дискотеки, и тогда они бросали меня, меняли на более сговорчивую девчонку.

Моя наивность мне дорого обходилась, после очередного долгого разговора следовал знакомый итог - расставания, инициатором которого были всегда парни. Я много плакала. И потому как я не держала на них зла – не училась на своих ошибках. Спасала меня только музыка, только моя скрипка. И когда момент очередного расставания наступал, на следующий же день после уроков я выходила в парк и играла самые печальные мелодии для скрипки. Прохожие, что гуляли по парку, иногда просили меня перестать играть столь грустную музыку, потому что их сердце не могли выдерживать излучаемой мной печали.

***

Вечер, перед выступление оказался холоднее, чем обещали в прогнозе. Я шла до филармонии пешком и чувствовала, что замерзаю. Перенервничала, много суетилась, и надела тонкое пальто с шарфом, юбку до колен и обычные колготки, даже перчаток не взяла. К тому же, когда я отошла от дома на приличное расстояние, подул леденящий, пронизывающий ветер, вскоре пальцы, держащие футляр, стали болеть от холода, меня трясло. Одно дело давать камерное выступление перед жюри из нескольких человек, как на обычном конкурсе, другое -  выступать перед аудиторией в несколько сотен человек, чьи глаза будут следить за каждым моим движением, за каждым рывком смычка, движением пальцев на струне. Зубы стучали, сердце было готово выпрыгнуть из груди.

К тому моменту, когда я дошла да филармонии, уже не чувствовала своего окоченевшего тела, и, войдя в здание, стала понемногу оттаивать, будто снеговик. «Лишь бы не заболеть», - думала я. К счастью организаторы концерта, видя, как я замерзла, ничего не спрашивая, быстренько организовали мне горячий чай, и усадили греться у тепловой пушки. Минут через двадцать к пальцам вернулась чувствительность, пора уже было приодеться в концертное синее платье, Катя, моя младшая сестра, перед уходом дала мне мамин кулончик – небольшая капелька бирюзы, на серебряной подвеске, который идеально подошел к платью.