Вель

Ч. 2 Гл. 8

Глава 8

Опасения Селисии, что ее приезд не вызовет радости у родителей полностью подтвердились. Вель была поражена такому отношению, но о своих чувствах она, разумеется, никому не говорила.
Для начала: когда они, проехав по подъемному мосту, приблизились к воротам и сообщили стражникам кто они, ворота гостеприимно так и не распахнулись. Вместо этого их принудили достаточно долго ждать, пока посыльный мальчишка доложит об их приезде, а потом прибежит с сообщением, что только баронесса Силисия может быть пропущена в замок, детям и Вель необходимо ждать около ворот.
Селисия ушла, ее не было больше часа. Уставшие и голодные дети плакали и капризничали, но кроме Вель это никого не волновало. Вернулась Селисия, лицо было заплаканным, в глазах никакой радости, вслед за ней подошла служанка и конюх. Родители Селисии приняли ее и разрешили остановиться в своем замке.
Поселили их всех в угловой башне, находящейся достаточно далеко от покоев барона и баронессы де Санаэтти, чтобы детские крики не беспокоили их, так они, во всяком случае, объяснили. И Селисия, и Вель, лишь облегченно вздохнули, узнав, что видеть барона и баронессу им придется не слишком часто.
Началась новая жизнь. Селисия достаточно удобно расположилась в предоставленных комнатах. Места хватило всем. У детей была большая детская, очень уютная спальня и ванная, рядом находилась комната Вель. У Селисии была спальня, небольшая гостиная и еще комната для отдыха.
Служанку им не выделили, поэтому всю работу по уходу за детьми, уборку в комнатах, топку каминов, им приходилось делать самим. Дрова ежедневно приносил конюх, складывая около дверей, не заходя в дом, несколько ведер воды приносила и выносила девочка – помощница кухарки. Делали они это с такой неохотой, демонстрируя всем своим видом, как им не приятна эта работа, что Вель хотелось самой приносить и дрова, и воду, только бы их не видеть. Завтракать, обедать и ужинать приходилось в замке. Селисия и дети ели за столом с бароном и баронессой, Вель ела с прислугой. И вот эти часы были самыми неприятными не только для нее, но и для Селисии, и даже детей.
Слуги почти открыто демонстрировали свое презрение, и это было показателем того, как относятся к дочери родители. Чем Селисия заслужила такое отношение, было непонятно.
Впрочем, спустя некоторое время, все немного изменилось. Барон и баронесса даже снизошли до того, чтобы нанять учителя для маленького внука, девочку начали учить вышиванию и танцам. Возможно, это было вызвано тем, что в этот момент обоих сыновей в замке не было, и они, скучая о них, часть своего внимания подарили внукам.
Седрик, старший сын и наследник вот уже два месяца был в составе дипломатической миссии, находящейся в соседнем королевстве, вызывая в сердце родителей безумную гордость за него.
Второй сын, в столице изучал юриспруденцию, и родители очень надеялись, что в недалеком будущем он станет королевским прокурором.
Отсутствие братьев весьма порадовало Селисию, без них было гораздо проще и спокойнее. Она могла полностью заниматься своими детьми, раздумывая, что ей делать дальше. Хотя особенно раздумывать было не о чем, ее мать, сильная и властная, все уже решила за нее.
Баронесса Варианна де Санаэтти была умной, хитрой и жесткой женщиной. Своего мужа держала в ежовых рукавицах, о чем он к счастью не подозревал, поскольку она постоянно твердила о своем уважении к нему, пафосно, нарочито, демонстрируя покорность, на деле, уступая ему лишь в самых незначительных мелочах. Вель, доселе не встречающая такого лицемерия, была потрясена ее притворством, которое бросалось в глаза всем, кроме мужа баронессы.
Барон ничего не замечал: не замечал, что слуги, слушающиеся его жену не только с одного слова, а с одного взгляда, его собственные распоряжения выполняли лениво, неохотно и небрежно, не замечал, что обо всех происшествиях в замке сначала докладывают ей, а он получал только ту информацию, которую она разрешала ему сообщать, не замечал, что жена единолично решает все вопросы, связанные с поместьем, деньгами, судьбой детей, предоставляя ему лишь право завизировать ее решения.
Вообще-то баронесса Варианна могла бы служить образцом, чего может добиться нелюбимая, не красивая, но хитрая и услужливая жена от умного, сильного, энергичного и красивого мужчины, обладающего одной единственной фобией – он страшно боялся паралича, который хватил его отца, превратив за мгновение цветущего мужчину в полную развалину.
Воспоминание, как отец лежал совершенно беспомощный, не имея возможности самостоятельно повернуться даже на бок, но при этом хорошо осознающий свое положение, мучила барона постоянно. Он помнил слезы, которые иногда катились из его глаз. Поистине смерть была для отца желанной гостьей.
Этот страх барона жена незаметно и осторожно использовала в качестве своего главного оружия. Стоило ей только заподозрить, что муж уходит из-под ее влияния, как она тут же озабоченно начинала присматриваться к его лицу, утверждая, что оно у него то чрезмерно покраснело или наоборот побледнело. Или начинала озабоченно всматриваться в его зрачки, утверждая, что они, то чрезмерно расширены или наоборот сужены, иногда она неожиданно вспоминала о вещем сне, предупредившем ее о возможном недомогании мужа. И барон «ломался», отказываясь от участия в очередной охоте или пирушке, или каком-нибудь столь же веселом времяпровождении.
Приглашались врачи, его заботливо кутали, поили микстурами, кормили диетическими блюдами. Сама же Варианна в это время занималась делами мужа, какими не мог заниматься он по состоянию здоровья.
Но все это Вель узнала потом, а в первую встречу с баронессой ее поразили глаза: небольшие, злые и очень умные глаза-бусинки, мгновенно оценивающие собеседника, мгновенно решающе, какую линию поведения выстраивать по отношению к нему.
Со знатными, важными людьми она лебезила, но только перед теми, в чьем покровительстве нуждалась, с прочими держалась на равных, не позволяя принизить себя, свою семью или свой род. С мужем была ласкова и обходительна, не давая ему поводов усомниться в ее лояльности по отношению к нему, но при этом, безраздельно командуя и управляя им. Сыновей любила до безумия, прощая любые выходки и оправдывая их поведение в глазах мужа и окружающих. Со слугами строга, но не жестока, понимая, что ее комфорт во многом зависит от них, и лишь с дочерьми была беспощадна до крайности. Почему так происходило, Селисия не понимала ни в детстве, ни сейчас. Строгость на грани жестокости, наказания соизмеримые с наказанием для проштрафившейся прислуги.