Дерево в доме

12. АМАНДА

Я сижу на крыльце и плету очередную гирлянду из бабочек, когда Самуэль вдруг целенаправленно подходит ко мне. Наушники, как всегда выключены, когда я занята делом, поэтому я слышу его шаги и оборачиваюсь до того, как он касается моего плеча.

- Аманда, иди что покажу, - заговорщицки говорит он со столь знакомым мне хитрющим лицом, и так просто, как будто между нами нет никакой пропасти.

Я хмурюсь, раздумываю, стоит ли тратить свое время. Самуэль же улыбается.

- Тебе понравится. Иначе бы я позвал Яннике или Ли, разве не так?

На самом деле я заинтригована. Ведь раньше, именно благодаря ему, я пополняла свою коллекцию самыми редкими видами.

Наконец я киваю и встаю, но на его улыбки никак не отвечаю, лицо у меня как каменное и лишено эмоций.

Мы обходим дом, и я не сразу вижу то, что Самуэль хочет мне показать. Мы останавливаемся, и он кивает на землю. На траве, у вентиляционного лаза, лежит грязное и вонючее нечто. Оно не движется, уже мертвое. Я смотрю во все глаза и все равно не сразу понимаю, что это за существо. Оно покрыто слипшейся темной шерстью и такой странной формы, что не понять где голова, а где тело. У него несколько голых хвостов, и лапок с крохотными пальчиками уж точно больше, чем четыре. Наконец я разбираю, где голова, их тоже несколько... Маленькие злые бусинки-глаза, острые розовые носы, закругленные уши...

- Крысиный король, - Самуэль улыбается еще шире, так что видно зубы. Как ребенок, которому подарили конфету.

Но я и сама уже догадалась.

Крысиные короли существуют на самом деле, а отнюдь не только в сказке Гофмана. Уже давно было доказано, что многоголовые крысы – это не миф, хотя на деле все не совсем так, как представляли себе пару веков назад. Крысиный король – это всего лишь крысы, по нелепому стечению обстоятельств сросшиеся хвостами. И нет единой теории, объясняющей, как именно это происходит. Возможно, когда они зимуют, собравшись все вместе в одной норе, и шерсть смерзается между собой. Но гораздо интереснее то, что сострадательные крысы якобы приносят «королю» еду, хотя в это мне очень тяжело поверить.

- Заспиртуем его? - выдыхаю я с плохо скрытым восхищением в голосе. Кажется, будто еще чуть-чуть, и все у нас с Самуэлем вдруг станет как раньше, но я не хочу. Я его так и не простила.

Самуэль кивает, ничего не добавляя. И без слов все ясно. Мимо такого чудовища пройти никак нельзя.

- Он был уже мертвый? - спрашиваю я со слабой надеждой в голосе, хотя знаю, что такой феномен никому не удалось засвидетельствовать живым. Прочитав о крысином короле впервые, я еще долго размышляла, мог ли он существовать как единый организм, или все-таки медленно умирал, попав в ловушку сплетенных вместе тел. Эта фантазия всегда наполняла меня жутким трепетом.

- Да, - Самуэль кивает с сожалением на поджатых губах, потому что точно так же разделяет мой интерес. - Но он попал в капкан.

Я уже вижу. К капкану, сомкнувшему железные челюсти вокруг несчастного урода, привязана веревка, за которую Самуэль, вероятно, вытаскивал добычу из подвала. Вместо тела у крысиного короля - кровавое месиво, из-за которого было вдвойне тяжелее понять, кто лежит передо мной.

- Значит, был живой, - добавляет Самуэль и снова улыбается. Наверное, думает о том же, о чем и я. Возможно, король все-таки может существовать сам по себе, раз передвигался у нас под полом.

- Капкан? - наконец переспрашиваю я. Без осуждения или удивления, просто задаю вопрос.

Самуэль кивает, оценивающе рассматривая свой трофей, садится на корточки и приподнимает одну из крыс за голову.

- Да. Ты их видела? Мышеловки для них слишком маленькие. Первая крыса оставила мне лапу - отгрызла, когда поняла, что попала. Их и сыр не привлекает, ведутся только на мясо.

Я молчу. Не успеваю ответить, потому как слышу, как открывается входная дверь, и вначале по дереву, а потом по асфальту агрессивно стучат знакомые каблуки. А после шуршит гравий, и раздается приветствующий щелчок из недр машины.

- Самуэль, ты готов? – зовет Виенна.

- Иду, - откликается он, поднимается и...

Все обрывается. Все. Обрывается.

Он смотрит мне в глаза, прежде чем уйти, мельком, а потом все равно уходит.

Я готова вцепиться ему в волосы, выдрать их с корнем, выцарапать ему глаза, насадить их на булавки... Но я не делаю этого.

Я резко оборачиваюсь и иду обратно в дом. Опережаю его, не говорю ни слова, даже не смотрю в его сторону, хотя внутри меня всю трясет и разрывает напополам.

Я закрываю за собой дверь, стараясь не хлопать, но руки дрожат и уже не слушаются.

Передо мной вдруг возникает Мируна. Она видит меня насквозь, видит, что творится внутри меня, и уже хочет спросить, что случилось...

И тогда я взрываюсь, взрываюсь как бомба, и внутри ощущаю то же самое. Мои внутренности разлетаются во все стороны, разорванные взрывом.

- Как она могла?! Как она смеет, эта дрянь?! - ору я, отталкивая Мируну.

Влетаю в кухню, из окна которой видно машину, видно, как Самуэль садится внутрь, не оглядываясь назад, а она сидит за рулем, поправляя солнцезащитные очки.

- А он... Он просто... Безмозглый идиот! Маменькин сынок! Она промыла ему мозги! А он такой идиот, что никогда не поймет!

Я продолжаю орать, просто не могу остановиться. Даже несмотря на то, что вижу Яннике, у которой глаза, как всегда, на мокром месте, и растерянного Ли с машинкой в руках.

Я резко разворачиваюсь, распираемая изнутри желанием крушить. Желанием уничтожить все, что она создала. И бросаюсь к серванту.

Но Мируна тут же преграждает мне путь, раскинув руки в стороны, и мне никак не открыть дверцы, не поборовшись с ней. Я рычу и с силой переворачиваю ближайший стул от безысходности. Возможно, мне становится лучше, но лишь на миг. Во мне по-прежнему слишком много ненависти и злости, так много, что я не могу дышать.