Залечишь мои раны? 

Глава 10

Глава 10

День получился долгим. После звонка Димы спокойно спать Снежана перестала в принципе – просыпалась посреди ночи, открывала глаза и часами смотрела на то, как по потолку время от времени проносились полосы света из-за проезжающих где-то там, на улице, машин. Сон стал для нее мучительным. Куда легче было днями заниматься вроде бы важными делами, чем вечерами в тишине своей квартиры нервно теребить резинку на хвосте, то и дело, поглядывая на входную дверь или в окно.

Вернувшись в студию после проведенного с Глафирой времени, Снежана снова попыталась нырнуть с головой в рутину. И даже на какое-то время получилось, они с Аней сделали больше, чем собирались, но в отличие от нее, Ане было что делать вечером дома, и именно поэтому, когда стукнуло девять вечера, она вытолкала Ермолову из офисного здания, практически силой усадила в машину, заставив сначала завести домой себя, а потом ехать к себе.

И если сначала Снежана еще пыталась сопротивляться, уверяла, что вполне может еще немного поработать, то потом сдалась – Ане ведь не объяснишь, как все сложно. Она даже не смогла объяснить, что происходит у них с Марком, не говоря уж о более глобальных вещах.

Единственная вольность, которую позволила себе Снежана – заехать в супермаркет. Взяв огромную тележку, она долго бродила между рядами, наполняя ее до отказа. Как будет тащить содержимое из машины в квартиру, ее особо не заботило. Просто приятно было стоять по несколько десятков минут у разных раскладок, делая невероятно сложный выбор между сортами сыров, марками макарон, носками веселого раскраса по акционной цене.

Как ни странно, все выбранное в магазине уместилось в достаточно большой, но единственный пакет, который стал почетным пассажиром в пути до дому. На улице давно уже стихли все звуки, оповещая о том, что приличным людям неплохо бы сидеть по домам, а не шляться под подъездами. Впрочем, шляться Снежана и не собиралась – перехватив пакет максимально удобно, она проявила чудеса акробатики, захлопнув дверцу машины пятой точкой, а потом не менее эффектно открыла дверь парадного и вызвала лифт.

Акционные носки явно были лишними… Как и не акционные апельсины, хлеб, который она практически не употребляет, йогурт с необычным вкусом, которому скорей всего суждено оказаться в мусорной корзине даже не открытым. Мысленно перебирая содержимое пакета, Снежана ступила из лифта в темноту своего этажа, серьезно раздумывая над тем, чтобы отвезти это все завтра в какой-то благотворительный центр, в котором подобным вещам тут же найдут применение.

Слишком сосредоточенная на своих мыслях, она не сразу обратила внимание на фигуру, будто слившуюся с ее дверью.

– Привет, – пакет выпал из вдруг ослабших рук, а сдержать вскрик Снежана смогла только потому, что у нее элементарно пропал на какое-то время голос.

– Сссс… – сердце бухало о грудную клетку с бешенной скоростью, а язык еле ворочался, не давая толком сказать ни слова. – Ссслава…

– Прости, – как ни в чем не бывало, Яр наклонился, начиная методично собирать разлетевшееся во все стороны содержимое пакета.

Апельсины, хлеб, носки, еще куча всякой чепухи заняла его внимание на какое-то время, давая Снежане возможность прийти в себя. Немного успокоить сердце, спрятать дрожащие руки в карманы, откашляться, проверяя, вернулся ли к ней голос.

На долю секунды, всего на долю секунды ей показалось, что из тени на нее выйдет не Ярослав…

– Что ты тут делаешь? – следя за тем, как он продолжает забрасывать скарб в пакет, Снежана задала первый свой вопрос.

– Хотел поговорить, думал, ты дома.

– Мог бы позвонить.

Первый шок прошел, и теперь Снежана смотрела на Самарского по-другому. Сегодня она узнала о нем много нового. Скорей всего будь ее воля, предпочла бы не знать, но так уж сложилось, что ее посвятили в некоторые подробности жизни когда-то ее Ярослава, а теперь Ярослава принадлежавшего уже другой.

– Я решил, что могу подождать, – не подозревая о том, какие мысли роятся у нее в голове, Яр наконец-то поднялся, усмехнулся, а потом снова отступил к двери.

– Зачем? – улыбка не помогла Снежане расслабиться. Чуть прищурившись, она сжала в карманах кулаки.

– Не стоит ходить ночами одной, Снежа.

– Не волнуйся, я сама разберусь, – ответ получился грубоватым, запоздало, но Снежана это поняла. А когда поймала уже серьезный, прямой взгляд Самарского поняла еще и то, что сама же укорачивает «прелюдию». Он пришел не говорить о ее безопасности, его интересует Дима.

– Пустишь? – он кивнул на дверь за спиной.

А для Снежаны время вдруг остановилось. Она ведь так часто мечтала о том, что он когда-то придет к ней на порог. Спросит: «пустишь?», улыбнется, как несколько мгновений тому, и она, не раздумывая, пустит.  Но в тех мечтах он приходил к ней, и нужна была ему она, и любил он по прежнему ее, а она любила его.

– Что ты хотел, Слава? – нет. Не пустит. Именно сейчас, под собственной дверью, ночью, через три года после расставания, Снежана поняла – пути назад нет. Последний человек, который верил в наличие этого пути – она сама, а сейчас перестала верить даже она. Последний мостик, ведущий к тем дням, вспыхнул.

Это понял и он. Но значения для него имело другое, он не собирался играть на чувствах Снежаны, не собирался притворяться, он пришел предупредить.