Медведи

Глава 2. Весёлая Полянка

Соседний лес оказался не так близко, как я первоначально ожидал. Покрытые снегом верхушки высоких деревьев сонно покачивались где-то на уровне горизонта. А дорожки к ним не было протопано вовсе никакой. Стало быть – предстояло с боем преодолевать нехоженые сугробы, возвышающиеся необыкновенно живописными барханами на всей площади кажущегося бесконечным поля, раскинувшего свои необъятные просторы перед нами.

Потому-то Леди Травка, лишь мельком взглянув на эту «прелесть», как-то деланно зевнула – слишком широко, чтобы это могло показаться правдой, и моментально вырубилась. Или же притворилась. Но я не стал разбираться – как-то не было желания слова попусту переводить, ибо дерзкая девчонка всё равно бы меня переспорила – а взвалил бедняжку на свою широкую ледяную спину и медленно, но уверенно, ринулся в путь.

Я бы не сказал, что дорога моя была скучна и безрадостна. Напротив, уже немного подустав от Травкиной болтовни, я наслаждался относительной тишиной. Относительной – потому что ещё в самом начале пути увязался за мной одинокий и неповоротливый Зимний Увалень. Неуклюже переваливаясь на своих тонких ножках, он то и дело обречённо нырял в очередной сугроб, внутри которого и щебетал – громко и глухо – свои грустные, но очень уж красивые трели. Однако в тот момент, когда я подошёл к дальнему лесу уже практически вплотную, Увалень замолк окончательно. То ли заблудился в каком-нибудь очередном снежном завале, то ли просто-напросто устал преследовать меня и потрусил по своим личным делам. Я даже немного пожалел о том, что остался теперь уже в полной тишине – только нежный звук хрустящего под моими лапами снега нарушал зимнее блаженство уснувшей природы.

Как назло, в голову ко мне начали пробираться какие-то совсем уж ненужные думы. Зачем-то вспомнилось относительно давнее прошлое – скитания мои по просторам родной планеты в компании с разговорчивыми призраками, когда судьба Земли висела на волоске. И ведь виной тому была та самая Леди Травка, которую тащил я сейчас на своём горбу. Поиграть ей, видите ли, вздумалось, поглумиться над земными порядками и устоями. Чудом жив тогда остался – да и то, благодаря всесильной матери капризной девчонки, которая буквально заставила ревущую дочь вернуть всё на свои места, что, кстати, и не очень-то получилось. Это я понял уже потом, когда прочитал в одной древней книжке, что, оказывается Лошади, не должны, да и не могут разговаривать на человеческом языке, чему явно не соответствовала одна копытная знакомая, добившаяся после этих Травкиных игр весьма значительного положения в обществе благодаря своему красноречию.

Но не об этом я сейчас размышлял, если честно. Совсем не об этом. С огромным трудом я удержался от того, чтобы не оставить мирно дрыхнущую девчонку в одном из сугробов. Многие, наверняка, подумали бы – ах, какой бессердечный сугроб, да ещё и рожа страшная. А я бы взял, да и согласился. Да – бессердечный, да – сугроб, и да – рожа. Удивительно, вроде бы переродился совершенно бесчувственным болваном, ан нет – злоба-то так и прёт. Никуда злоба не подевалась. И можно сказать – а чего она прёт-то, ведь ты ж переродился, болван – ты не Василиск уже, и неурядицы прошлой Василисковой жизни тебя беспокоить не должны. А я опять отвечу – ан, нет! Беспокоят что-то – злоба-то, повторюсь, так и прёт…

Но удержался я. С трудом, если честно, удержался. Не бросил Леди Травку замерзать в снегу. Поразмыслил трезво – не замёрзнет же она всё равно. А, напротив, обнаружив такую неблагодарную задумку с моей стороны, испепелит, недолго думая, всю планету напрочь. Ведь за этим же, если вспомнить, сюда и явилась.

В общем, подстёгивая себя такими вот непростыми размышлениями, я как-то незаметно и добрался до дальнего леса. А там – возле самых крайних ёлок – мельтешила какая-то маленькая беспокойная белочка. Сперва её странное взволнованное поведение даже позабавило меня, но очень скоро поднадоело. Уж слишком настойчиво она пыталась обратить на себя моё внимание, слишком старательно мельтешила. Я хотел было ей об этом сказать, но зверёк вдруг выпучил бусинки-глазки, надулся от ужаса и, приставив маленький пальчик к своим мохнатым губкам, пугающе зашипел: «Тссссссс». Надо сказать, именно от этого «тссссссс» и проснулась Леди Травка, вольготно развалившаяся на моей кривой и холодной спине. Она громко и протяжно зевнула, вызвав у забавного зверёныша очередной приступ паники, и весело захихикала:

- Смотри-ка, Василекс, белочка какая страшненькая. И с чего бы – мы же, окромя кофея, ничего и не пили, вроде.

Я непонимающе пожал плечами и молча двинулся в лес. Травка спрыгнула с моей спины и задорно похрустела рядом. Но страшненькая белочка тоже не успокоилась на этом. Она явно решила заняться нашим преследованием. То и дело забегая вперёд, зверушка строила нам ужасающие гримасы, размахивала во все стороны тонкими лапками и постоянно шипела своё неизменное «тсс».

- Задавлю я её сейчас, – констатировал я свою неповоротливость, – допрыгается…

- Не дави, – неожиданно жалобным голосом взмолилась Травка, – я сейчас попытаюсь из неё хоть словечко вытянуть. А ты, сугроб мой обожаемый, лучше сползай посмотреть, что это за холмик впереди возвышается – меж поваленных сосенок, – девчонка махнула рукой куда-то в сторону, и я, приглядевшись, и правда распознал в том направлении невысокое снежное возвышение, – а вдруг берложка.