Серебряные слезы

ГЛАВА 12

Глава 12

Дорога была, и правда - тяжелой. Поездка на машине в Пулково, полет до Мурмашей. Оттуда по железке четыреста километров до Оленегорска. Тридцать километров до места, где базируется военный аэродром тяжелой транспортной авиации. Посадка на транспортник, почти пятнадцать часов полета. Потом Петропавловск-Камчатский, а от него еще семьдесят километров на машине до военного санатория в Паратунке. И это еще нам повезло с погодой - она была лётной.

Я пересаживалась из одного вида транспорта в другой, шла куда-то, отвечала на вопросы, что-то ела и почти все время в полете спала. И все равно времени для того, чтобы думать, было слишком много.

Я и думала, отстраненно и сравнительно спокойно – спасибо лекарству. Оно гасило эмоции, избавляя от них и останавливая на время жизнь. Но и спасало. Я обдумала и проанализировала все – с самого начала. Сейчас я могла мыслить почти трезво и разумно, без щенячьего восторга первой влюбленности, без того, чтобы только любоваться им, гордиться им, превозносить его и удивляться – как это мне так повезло, что он вдруг полюбил меня? Именно мелкую и самую обыкновенную меня - без особых талантов и выдающейся внешности?

Я все обдумала и приняла решение – окончательное и бесповоротное. Нужно только гнать от себя эту тяжелую обиду, перетерпеть то, что пока так сильно болит и эту давящую тоску, делающую все вокруг серым и бесцветным...

Болеть, наверное, будет еще долго. Но это точно не смертельно. Это – раз. Два – не нужно делать больно родным, демонстрируя свою боль. Они и так знают, что мне плохо. Должны также видеть, что я справлюсь с этим. Три – нужно менять свою жизнь. Так, как раньше, уже не будет. Я не хочу видеть его, сталкиваться с ним, обсуждать что-то, решать совместно не хочу и не смогу – слишком больно. Значит – опять бежать, менять место жительства, искать институт…

И я поняла, что тоже не хочу… Я не хочу больше экономики и математики - не мое. Я тянула это потому, что так нужно, так положено. Все родственники – технари по складу ума, причем исключительно талантливые технари. Еще тогда я понимала, что это не мое и сбежала ото всей этой физики и механики в экономику с финансами. Это давало возможность хоть как-то потом участвовать в работе родных и быть им полезной.

А сейчас я понимала, что это кабала для меня, путь в никуда, как и мой скоропалительный брак. И я решила серьезно подумать над этим и решить для себя – чего хочу на самом деле. Взять перерыв, отдохнуть и… прекратить прием лекарства. Я не слабачка, не больная истеричка - справлюсь, куда я денусь, в самом деле-то? И когда дедушка в очередной раз поднес к моему лицу пластиковую мензурку, отвела ее рукой – хватит.

А когда, выйдя из машины, увидела знакомый пейзаж с рыжими сопками, снегом под ними, новенькими корпусами санатория, паром над открытыми зимнему небу источниками… И отдыхающих, неспеша прогуливающихся по расчищенным дорожкам территории… Я поняла, что вернулись краски - мозг стал воспринимать цвета. Я потянулась всем телом и сказала дедушке:

- Я хочу здесь жить.

- Дороговато обойдется, – хмыкнул он, рассчитываясь с таксистом и отказываясь от помощи с ручной кладью.

Мы оформили путевки на неделю и вселились в двухкомнатный «люкс» с письменным столом и сейфом. Успели пообедать, заказали себе на следующий день завтрак, обед и ужин из предлагаемого тройного варианта блюд. Потом окунулись в мой любимый бассейн под открытым небом – с природным дном с круглыми камушками на нем и горячей водой, ключами бьющей прямо из-под ног. Сходили на массаж, поужинали и раненько легли спать. Все же сон в кресле не давал отдыха, спали мы в дороге урывками.

А наутро, после завтрака и встречи с врачом, на прогулке по территории санатория, дедушка решил, что со мной уже можно поговорить.

- Маша, я хочу сказать тебе, что я думаю обо всем том... – деду нелегко было говорить, мне тоже и поэтому я остановила его:

- Я знаю всё, что ты хочешь сказать. Понимаю, что упрекаешь себя за то, что не остановил меня тогда. Не нужно – я ни о чем не жалею. Дальше - я не вижу своего будущего с ним и… - я вдруг поняла, что еще не давало мне покоя, – мне… очень стыдно за него перед вами - он оказался слабым и ненадежным. Я не готова тащить на себе его проблемы, в которые он даже не удосужился посвятить меня до свадьбы. Еще и вовлекать в это вас. Такие вещи должен решать сам мужчина, оберегая своих близких. Поэтому предателем себя не считаю, как бы плохо ему ни было без меня. Перспективы, которые он озвучил – быть любовницей при наличии жены и детей, меня не устраивают. Буду строить свою жизнь дальше без него. И искать в будущем сильного мужчину, за которого не будет стыдно и с которым у меня будет настоящая семья.

В конце я оставила жесткий тон и уже спокойнее выговаривала слова, а не рубила их.

- Маша… Машенька… исчерпывающе. Но моя вина огромна, я старый и умный, я должен был… но что теперь об этом?

- Да, дедушка. И давай больше не будем об этом, ладно? Если есть вопросы, спрашивай сейчас. Потом – не хочу…

- Придется встретиться с ним, развод предполагает…

- Нет. Развод проведем дистанционно. Я не знаю, как это сделать – посоветуемся с юристами. По доверенности или как еще – что сейчас говорить о том, чего не знаем?

- Ты так любишь его, что боишься передумать, если увидишь?

- Нет, не передумаю. Просто не хочу себя мучить - мне еще очень обидно и больно. Видеть его будет тяжело… Да, люблю еще, но разлюблю… когда-нибудь. Бабушка говорила - человек рожден для радости – большой и маленьких. Ему часто не дают радоваться обстоятельства, люди, здоровье, да много чего... Я сейчас хочу дистанцироваться от того, что заведомо помешает мне радоваться жизни, не хочу добровольно продлять эту агонию. Умерла, так умерла, как говориться.

- Не думаю, что он оставит тебя в покое, - дедушка говорил со мной как-то осторожно, не как с больной, а скорее – как с незнакомым человеком. Как будто по минному полю шел.