Душою наизнанку

Часть 12. Лживое письмо

Если чего-то ждать всем сердцем, то оно обязательно оправдает твои ожидания. Если только ждало именно сердце, а не другие две половинки…

Я долго усваивала щедро излитую информацию. Не сказать, что меня повергли в шок, но было противно ощущать себя ничего не мыслящим, наивным ребёнком. И больше всего всё нутро было возмущено извечным умалчиванием Кристиана. Ему видите ли не хватило для меня толики времени! Что за нелепое оправдание? Время есть всегда! А тот, кто его не находит, — либо лжец, либо дурак. Однако сейчас неплохо бы подумать о другом.

Выходит, ищейки — бесчувственные существа, которых помиловали, промыв мозги и посадив на короткий поводок. Хорошая страховка от непредсказуемых ситуаций, но недальновидная, раз кто-то из них переступил эту черту. И Кристиан — не исключение. Иначе, как объяснить его внезапную раздражительность, которая порой перерастает в необузданный гнев, готовый смести всё в округе? Или та же мстительность? Если исходить из слов Молли, то в нём вообще не должно быть и крохи эмоций. А что по факту? Однако сказанное можно рассмотреть и под другим углом: ищейкам доступны чувства, но некоторые из них под запретом. Думаю, этот вариант ближе к истине, чем дословный. Неужели Молли тоже боится рассказать мне правду? На дух не переношу тайны, в которые не посвящена! Лишь очередная обременительная морока для выяснения. Ведь я не какой-то проходимый проклятый, а непосредственно связанна с ищейкой!

Нагнав Кристиана уже в знакомом холле, вопросительно посмотрела на спину мужчины и громко поинтересовалась:

— Сегодня без проклятых?

— Без, — он даже не развернулся и не остановился. Что за бестактность?!
Хорошо. Обойдём с другой стороны.

— А как ты узнаёшь о местонахождении духов? Тебе приходят письма от Силис? — от этого глупого вопроса на меня, наконец-то, обратили внимание. Даже развернулись! Прогресс на лицо!

Кристиан лишь устало вздохнул, после чего помахал мне рукой. Я последовала за ним, понимая, что разговор предстоит долгий и трудоёмкий для переваривания моих «человеческих» мозгов. А ведь вопросов у меня за последний час выросло в три короба.

Переступив условный порог стены, мы оказались в незнакомой мне прежде комнате. Размеры её оказались даже больше отведённой мне спальни. До сих пор задаюсь вопросом о габаритах «нового дома». Может, это лишь бесконечное пространство по мере передвижения в нём?

У левой стены расположилась огромная резная кровать со струящимся над ней тёмным балдахином. Сквозняк? Осторожно оглянулась назад, откуда недавно вошла, но взглядом столкнулась лишь с обожжённой кирпичной кладкой. Интересный дизайн, если учитывать, что мы не в Средневековье. Хотя… Ещё раз обратила внимание на царственных размеров предмет для сна и отметила, что его мрачные тона и необычайно заострённые концы на спинке, устремлённые вверх, с одиноким канделябром больше напоминают готический мотив. Чёрное покрывало, украшенное тонкими, белоснежными узорами, точно витиеватыми усами виноградника. Небрежно раскиданные ромбообразные подушки с еле заметной каймой бахромы. Вычурные деревянные ножки… Барокко? Что это вообще за смесь такая? Но, должна признаться, выглядит весьма неплохо. Хотя я бы дерево заменила металлом.

Сбоку неоднозначно хмыкнули, что сразу вернуло меня из глубокой задумчивости. Нарочито медленно развернулась к Кристиану лицом, скрывая собственную заинтересованность его спальней. Однако мне ответили лишь насмешливым взглядом, при этом осмотрев с ног до головы так, будто скальпелем прошлись по коже. И не успела я поёжиться, как мне кивнули в сторону двух кожаных кресел, между которыми стоял аккуратный стеклянный столик. Излюбленное место ищеек.

Не став меня дожидаться, мужчина подошёл к одному из них и вальяжно откинулся на широкую спинку, точно беспечный король на троне.

— Тебя действительно заботит этот вопрос? — сухо осведомился он.

Нет, но неплохо бы хоть с чего-то начать…

Кристиан криво усмехнулся, а в его руке вдруг материализовался хрустальный бокал красного вина.

— Ты совершенно не умеешь скрывать свои мысли, — задумчиво раскачивая напиток и рассматривая плещущуюся в нём жидкость, вымолвил он.

— Было б от кого… — обиженно пробурчала, неуклюже опускаясь на мягкое сидение.

— Было бы. От Виктора, к примеру, — его лицо вдруг хищно заострилось. — Но, так уж и быть, подниму тебе настроение… В скором времени у тебя появится личное пространство и право хранить мысли при себе, — он поднёс бокал к глазам и холодно взглянул через него на одно из пятен на моём лице.

Призрачную кожу внезапно обожгло, словно её коснулись раскалённым лезвием. Я напряжённо сглотнула образовавшийся в горле ком.

— Эти… пятна… не просто так?

— Не просто, — он неспешно вдохнул аромат вина, блаженно прикрывая веки и окончательно расслабляясь.

Меня нервировала не столько сама ситуация на данный момент, сколько сокрытые сложившиеся обстоятельства, которые происходили прямо перед носом и несли явную угрозу. И если бы только мне…

— Почему я должна вытягивать из тебя каждое слово? — раздражённо процедила сквозь плотно стиснутые зубы, пока пальцы нервно сжали ручки кресла.

Какое-то время Кристиан молчал, то ли обдумывая ответ, то ли вовсе борясь с нежеланием отвечать. Я не знала наверняка, но нутром чувствовала исходящее от мужчины недовольство и нотки поднимающейся злости. Кажется, не мне одной приходится несладко. Однако никак не могу понять только одного: если я уже втянута по горло в эти зыбучие пески, почему нужно и дальше продолжать изображать лживую идиллию?

— Не люблю пустую болтовню, — тихо и неожиданно скоро отозвался мужчина.

Я лишь скептично вскинула бровь, отпуская кресло и скрещивая руки на груди. Внутри мало-помалу разгоралась неудовлетворённость, готовая в любую секунду выплеснуться грандиозным скандалом, пока внешне я холодно прожигала взглядом вальяжно развалившегося напротив мужчину.

— Если выдержишь ещё четыре часа, отвечу.

От его спокойного тона чуть было не растеряла воинственный настрой, но тут же быстро собралась и поспешила ухватиться хоть за что-то.

— Любимое число? — задала первый пришедший на ум вопрос.

— Несомненно.

— Почему?

— Слишком много вопросов.

— Значит, смотреть так четыре часа?

Мне утвердительно промычали. Что ж… после смерти у меня терпения — хоть вёслами греби!

Поудобней устроилась в кресле, откинув лазурный подол туники в сторону и закинув ногу на ногу. Примостилась спиной к мягкой подушке, облокотилась на кожаную ручку и сложила руки в замок на животе. Время созерцания пошло! Хотя… А где часы? Осмотрелась вокруг, но столкнулась лишь с голыми стенами и одиноким канделябром, возвышавшимся на инкрустированной спинке готической кровати. Пока вертела головой, краем уха услышала короткий смех. Резко развернулась, но лицо мужчины уже было умиротворённым — лишь возле уголков губ чуть виднелись тонкие дуги морщинок. Значит, нечестная игра? Что же, посмотрим, кто кого!

Я честно долго сидела, не меняя положения, и смотрела на прямой нос Кристиана. Но ровно до того момента, пока у меня не затекли ноги и в глазах не закололо. Согнула другую ногу и облокотилась с другой стороны. Однако снова не выдержала сидячего положения да ничегонеделания. Прокрутив мысленно наш разговор, уловила главное условие: «Смотреть четыре часа». И так как зрительный контакт нельзя было прекращать, коротко сморгнула и подобралась к креслу мужчины. Поднесла руку к его лицу и ощутила равномерное дыхание. Спит.

Недолго думая, примостилась на стоящем рядом стеклянном столике. Локтями упёрлась на ручку чужого кресла и стала рассматривать его во всей красе. Кристиан действительно был бледен, как смертник перед казнью. Что же с ним случилось? Кто его так изрядно потрепал, будто высосал всю кровь?

Аккуратно, как можно медленнее и незаметнее откинула с похудевшего лица сухую, секущуюся прядь. Волосы ищейки теперь не лежали двумя роскошными волнами. Они не были также и прямыми — лишь пара-тройка изломов напоминали о прежней красоте. В груди что-то защемило, а перед глазами невольно поплыли мужские черты. Мне было его жаль. Я хотела защитить его, словно маленького ребёнка, но не знала: как и от кого. Чувства, что поднялись из глубины души, внезапно накрыли с головой. Было сложно соображать что-либо, как и усмирить бурю, бушующую внутри. Меня разрывало от дилеммы: больше всего я ненавидела этого мужчину за то, что он со мной сотворил; в то же время, я чувствовала себя рядом с ним уверенной и защищённой, пока в районе сердца растекалось приятное тепло. Меня пугало это. Больше всего я боялась именно себя и того, на что в скором времени, если не уже, буду готова пойти ради него…

Только было занесла руку, чтобы коснуться глубоко залёгшей под глазами синевы, как мою кисть перехватили, а глаза напротив лениво приоткрылись. В их темноте не было ни укора, ни злости, ни холода или хотя бы того же всполоха пламени. Кристиан смотрел на меня ровно, спокойно и совершенно непроницаемо. В какой-то момент мне показалось, будто мужчина смотрит сквозь меня. Попробовала оглянуться назад: узнать, что же такое рассматривают бездонные глаза. Однако, прежде, чем успела повернуть голову, в мою веснушчатую щеку упёрся острый ноготок указательного пальца. Как раз там, где разрослось тёмное, телесное пятно. Трусливо вперилась в него, не решаясь поднять взгляда. Тогда на кожу надавили сильней. Запоздало пискнула, настороженно наблюдая за скатывающейся алой каплей.

Кровь…

Перевела удивлённый взгляд на Кристиана и заворожённо замерла с приоткрытым ртом. В тёмных глазах мерцали сапфировые языки пламени. Они излучали тепло и небывалую прежде заботу. Казалось, мужчина задумчиво изучал каждое пятнышко на моём лице, не просто восхищаясь, но и стараясь запечатлеть в своей памяти любой его изъян. Острый ноготок плавно спустился вниз, стирая алую дорожку, а после перешёл ко второй щеке и проделал то же самое.

В какое-то мгновение веки с трепетом сомкнулись, дыхание невольно сбилось, а бешено стучащее сердце в груди враз потяжелело, заставляя всем корпусом потянуться вперёд — к причине душевной непогоды. Когда губы уже ощутили долгожданное холодное дыхание, а кожи лица коснулась чужая солома волос, в перебинтованный нос снова упёрся палец — меня аккуратно оттеснили от себя.

Стыдливо зажмурилась, но подбородок бесцеремонно вздёрнули, вынуждая открыть глаза. От волнения широко раскрыла веки и уставилась в тёмную бездну. В них так и читалось: «Время, Сандра, время!». Да мне откуда знать, который час прошёл и прошёл ли вообще? Это самое настоящее издевательство! Сколько можно препарировать этим пленительным взглядом? Ааа!

— Хм, — мужчина довольно усмехнулся, а я вновь дала себе мысленный подзатыльник за неосмотрительность. Демон хренов, а не ищейка!

На шею скользнула прохладная, чуть шершавая рука, от чего я передёрнула плечами и чуть ссутулилась. Что с ним?

— Думаешь, приятно, когда тебя испытывают изголодавшимся взглядом?

— Ч-что? — опешила от неожиданного заявления.

— Кажется, время ещё не прошло, — строго отозвался он.

— Но…

— Судьба тебе остаться без ответов, Сандра, — Кристиан печально покачал головой, издевательски вздыхая. — Хотя… На один я всё же отвечу. О Проклятых шепчут окна, потому впредь будь внимательней.

— Мне чаще крутиться рядом с ними? — непонимающе посмотрела на него, а у самой голос предательски хрипел.

— Достаточно просто прислушиваться к стенам и проходящему сквозь них сквозняку.

На этой каденции разговор был окончен. Мужчина молча встал и подошёл к свече на кровати, после чего исчез, оставляя меня одну в его собственных покоях. Сидеть на месте, сложа руки, как выяснилось, — скука смертная. Поэтому я встала и направилась осматриваться на предмет, привлекающий глаза.

Как оказалось, в комнате нашёлся старый, обшарпанный комод. Открыла один из ящиков, но там меня встретила лишь белая пустота. Для убедительности, что это не иллюзия, провела рукой. Действительно ничего. Спустилась ниже, дёрнула за скрипучую ручку — снова пустое дно. Может, он хранит одежду в гардеробной, а не в спальне? С интересом обернулась к винтажному канделябру. Которая из четырёх? И как выбираться потом обратно? Ай да, к чёрту!

Подошла к инкрустированной спинке кровати и с закрытыми глазами интуитивно коснулась одной из свечей. Воронка стены приветливо распахнулась, приглашая заглянуть в неё. Недолго терзаясь сомнениями, переступила порог не менее мрачной комнаты. И, стоило только осознать, что здесь не оказалось ни одного источника света, как позади проход затянулся, образовывая кирпичную кладку. Что же… Поздравляю саму себя! Ловушка захлопнулась — мышь в мышеловке!

На сей раз глаза не сразу привыкли к темноте, и я успела споткнуться о что-то крупных размеров прежде, чем признала предмет. Растянувшись на мягком полу, ощупала под собой чью-то жёсткую шкуру и одно копыто. Быстро встала на четвереньки и поползла назад, но тут же копчиком упёрлась в преграду. Раздался протяжный грохот, сопровождаемый сумасшедшим шуршанием листов. В голову прилетело что-то увесистое, знатно огрев затылок чуть не до звёздочек перед глазами. Тело снова расслабленно повалилось на пол, пока тёмные силуэты пространства множились и кружились по кругу. Полежав так некоторое время и окончательно придя в себя, приподнялась на локтях, придерживая голову, и осмотрелась.

Кругом валялись раскиданные книги, большая часть из которых была перевёрнута корешками кверху. Некоторые из них были то потёрты, то переклеены лентой в юбилейный раз, то разорваны, то в каких-то отвратительных пятнах… Где-то под ними несчастно выглядывали придавленные пергаменты с обожжёнными концами, а в самом центре, как оказалось, шкуры дикого кабана растекалось ещё более тёмная клякса из опрокинутой чернильницы. Догадываюсь, чья «работа» этому послужила. Неплохо бы прибраться, до прихода раздражительного хозяина…

Понуро поползла к одному из старинных томов. Он был весь перемазан неизвестной посеревшей дрянью, давно переступившей порог белого пушка плесени. Для полной уверенности наклонилась ниже, получая явственный ответ в виде выразительно прелого запаха. Пришлось одной рукой зажать нос, а второй, двумя пальчиками, брезгливо вытянуть придавленный блокнотный лист. Удалось далеко не с первой попытки, но зато бумага имела более достойный вид. Первый шаг сделан. Осталось не меньше сотни…

Блуждая от одного копыта к другому, я аккуратно перебирала затёртые книги, вынимая под ними разброшенные листы. Где-то в руки попадались какие-то химические формулы, нотные записи, вырезанные абзацы газет или вовсе письма… В темноте детали было не рассмотреть, поэтому приходилось уныло наводить порядок, так и не вникая в чужие тайны.

Когда с «уборкой» было покончено, я озадаченно уставилась в центр шкуры, где предположительно были опрокинуты чернила. За всё время пребывания здесь зрение лишь немного улучшилось, но не как когда-то, а потом и вовсе почти отказало мне. В помещении без единого окна или хотя бы двери было невозможно больше находиться. Здесь не было ни одной свечи.

Пораскинув, что пытаться выбраться без чьей-либо помощи извне бессмысленно, наощупь побрела куда-то вперёд. Пару раз споткнулась о собственные ноги и чуть было не полетела, но вовремя упёрлась руками во что-то массивное. Кажется, письменный стол. Провела ладонью по развёрнутым жёстким страницам и резко отдёрнула руку: место, где недавно касались пальцы, коротко вспыхнуло столбом света, после чего позади зажегся свет. Оглянулась назад, но глаза больно заслезились с непривычки, а спустя некоторое время я с сомнением и малой долей раздражения признала канделябр с единственной восковой свечой необычайно глубокого оттенка, точно густой крови. Было неожиданно увидеть своё спасение на краю книжного шкафа, с высотой которого не смогу сравняться даже на носочках с вытянутыми руками, стоя на спинке кожаного кресла, которое притаилось в тёмном углу. Такой расклад лишь вливал ложку дёгтя в бочку мёда и с этим надо было что-то срочно делать. Мне бы только коснуться огонька…

Вариант «взбираться по полкам» — был последней надежной, но перед ним хотелось бы опробовать и другие, чтобы в итоге сожалеть, но при этом сделав всё возможное. С этими мыслями схватилась за лакированный письменный стол и предприняла попытку его сдвинуть. И раз! И д-дв… Может, с другой стороны? Обошла захламленное рабочее место и стала его толкать от себя, налегая всем корпусом и «массой». С лица скатились капельки пота, пока предмет мебели уверенно стоял на месте. Тогда я развернулась к нему попой, подпёрла собой, ногами упираясь малую тумбу у стены, и с пыхтением предприняла ещё одну попытку. Однако ни одни потуги не увенчались успехом.

— Да чтоб тебе сейчас икалось и Нар на голову вино пролил! — от души сплюнула в сторону, вытирая лицо руками. — Фу-ух… Давно так не потела! Прям чувствую себя живой!

От произнесённого сама невольно замерла, упёршись ладонями в согнутые колени. Было не просто странно признавать этот факт вслух, но и ощущать всем телом в действительности. Я давно заметила, что ступни ног уже не так просвечивают мрамор под ними.

Возможно, где-то глубоко в себе я понимала, что со мной происходит, страшась озвучить даже стенам… С появлением на эфирной душе неизвестного происхождения пятнами я начала будто изменяться вся: ноги стали крепче стоять на твёрдой почве; солнечный свет почти не проходит насквозь; тактильные ощущения обострились, я начала еле различать окружающие меня запахи; ещё недавно ночное зрение пошло на спад, и теперь глаза почти не различают картины в темноте. Но все эти перечисления не шли ни в какое сравнение с самым важным для меня фактором — Кристианом. Если бы всё заканчивалось только на мне… Его состояние ухудшалось с каждым днём. Противоположно моему… Это отравляло и без того ноющую от боли душу, однако, что я могла с этим поделать? Правильно. Ничего. Механизм запущен. И если мужчина не смог его остановить, то мне и подавно это не под силу…

Голова вдруг закружилась. Пришлось ухватиться за край стола, смяв очередной лист бумаги, чтобы не упасть. В ушах враз стихло, пронзительно зазвенев. Тяжело сглотнув, опустилась на колени, придерживаясь за ребро стола. Живот почему-то резко скрутило и он истошно заурчал в протесте. Я подняла голову и отчасти была рада, что перед глазами картинка не плыла. Попробовала взять себя в руки, плавно поднимаясь с пола. Уже давно было плевать и на блестящую кляксу на шкуре дикого кабана, и на «порядок», который навела в слепую, но, как оказалось, лишь подтвердила им своё присутствие в чужом кабинете. Было необходимо срочно убираться отсюда, но сперва — дотянуться до свечи.

Главное украшение комнаты, раскинутое в центре пола, пришлось обходить боком и не дыша, чтобы ненароком не свалить на него ещё чего. Было трудно сдерживать дыхание в дурном состоянии, но, к счастью, мне удалось без последствий добраться к креслу и устало свалиться в него лицом. От обтянутой скрипучей кожи еле доносились нотки свежего цитрусового аромата.

— Ммм! — глубоко вдохнула, вбирая в себя аппетитный запах, и тут же в ответ раздался требовательный рёв желудка. Неужели он голоден…

Понимая плачевное положение дел, кое-как приподнялась на руках и пошатываясь взобралась сначала на сидение кресла, а после — на спинку. Ноги неуверенно дрожали, пока вспотевшие руки накрепко прилипли к холодной стене. Попробовала дотянуться на носочках — схватила лишь воздух. Чуть подпрыгнула — к чертям слетела вниз, ощутимо приложившись лбом об угол шкафа. И какая зараза его туда поставила!

На мгновение ко мне вернулись силы. Раздражённо сдула белёсые пряди с лица и со злостью растрепала волосы, пыхтя и пребывая вне себя от бешенства. Какой мудак мог додуматься открывать стены свечкой?! Дыру головой проломить не мог, что ли?!

— А-а-а! И угораздило же меня вляпаться! — перевернувшись на спину, в сердцах двинула ногой по нижней полке.

Сверху послышалось подозрительное постукивание, будто какой-то предмет качается из стороны в сторону. Задрала голову — и недовольство враз покинуло меня, сменяясь лёгким испугом: винтажный канделябр стремительно летел навстречу к моему лицу. Коротко икнув, с широко раскрытыми глазами еле успела перекатиться на бок. Когда колено упёрлось в кресло, позади послышались оглушительный удар и снова бумажное шуршание. Спину укрыло полотном опустившейся макулатуры. Пришлось раздражённо отряхиваться от них, точно от назойливых мух. Посмотрев на количество бумаги, сразу стало не по себе: теперь на полу мирно покоились странные записи, пестрящие различными печатями с почтовыми марками и разноцветными чернилами. Но самым поразительным было то, что каждое письмо было написано неповторимым почерком и на своём языке, некоторые из которых и вовсе были мне незнакомы. Закралось подозрение, будто мне открылась чужая коллекция переписок людей со всех уголков мира, причём собранная не одно столетие…

Подняв первое попавшееся, внимательно провела взглядом изящные вензеля заглавных букв и тут же откинула в сторону, приступая к следующему. Мне не было дела до их содержания, но я не могла налюбоваться ими. Одно, второе… Девятое…

— Ой, как красиво! Интересно, это рука травматолога или патологоанатома писала? Или кто-то от спешки так… хм… — сплошные каракули полетели к остальным за спину, пока я тянулась за следующей порцией, попутно придерживаясь за урчащий желудок. — Так, а это что тут затесалось?

Быстро пробежалась взглядом по скучному тексту, который оказался на родном языке. Хотела было пустить его в кучку вслед за предыдущим, но тут в сознании что-то щёлкнуло. Рука невольно дрогнула и тело будто окаменело, пока я глупо уставилась в линию сгиба по центру и бездумно смотрела так на протяжении долгого времени. В голове было пусто, как после пронёсшегося там смерча, который смёл всё в округе, оставив после себя лишь руины и мёртвый покой. Я узнала… свой почерк…