Оля

XXXII

Весной у Оли наступил региональный этап олимпиады, где ей предстояло бороться за область. В феврале я как-то пришёл к ней на квартиру по разрешению тёти Марты, якобы помогать девушке в подготовке. Так, в принципе, всё и начиналось, но закончили мы совместным просмотром любимых фильмов на диване до ночи. Усердная подготовка Оли шла только наедине с собой и учительницей, и даже я не совался в это дело – математика была не для меня.

На фоне итогового собеседования, приближающихся экзаменов и олимпиады девушка перенапрягалась. За несколько дней до математики она пришла как-то в класс, и я поразился тем, что даже макияж, которым она не заигрывала, не помог скрыть опухшие глаза. Несколько бессонных ночей дали своё, и утром за два часа до олимпиады я встретил её абсолютно уставшей и неготовой. Держась за красный вязаный её руками длинный шарф, я спросил:

- Ты уверена, что сегодня напишешь?

- Не знаю… ничего не знаю… - пробубнила она.

Доехав до места проведения, я остался её ждать на скамейке в мороз, выказав тем самым моральную поддержку. Школа была довольно большой, и я через час попросился в неё погреться у гардеробщиц. Сначала они меня не пускали.

- У меня девушка там пишет важнейшую олимпиаду в своей жизни! Я хочу быть как можно ближе!

- Нас не касаются личные ваши переживания. Покажите паспорт, только тогда пустим посетителей, - официально проговорила старушка, на голову ниже меня.

- Ну пожалуйста… - я встал на колени и завопил на весь первый этаж.

- Тише-тише, а то выгоним! – проговорила одна из уборщиц.

Всё-таки они пожалели меня и пустили на одну из лавочек у столовой. От приятной теплоты, запаха молочной каши (тогда шли уроки, и я специально отпросился, чтобы быть рядом с девушкой – Ирина Николаевна знала моё влияние на Олю) и жёлтых стен меня стало клонить ко сну. Задремав, я представлял радостную девушку, будящую меня. Мы выходим на улицу и танцуем под падающими снежинками, зная, что она победит и останется рядом со мной на всю жизнь.

Заснув с полуоткрытыми глазами, я и не заметил, как прошло несколько часов. Время от времени пробуждался, когда звонил школьный звонок. Находясь на пограничном состоянии реальности и сна, я порой терялся и думал, что сижу не в школе, а на скамейке в летнем саду, и рядом со мной радостная Оля. Обнимал невидимую фигуру и снова засыпал.

Наступило два часа дня. Проснулся за несколько минут до очередного звонка. Мимо меня мелькали как фигуры детей, так и силуэты олимпиадников, спускавшихся с третьего этажа. Они выглядели довольно умотанными. По времени уже всё должно было закончиться, но Оля так и не спускалась. Только после звонка показалась она, в сером свитере и чёрных непоглаженных брюках. По её красным уставшим глазам догадался, что олимпиада была сложной. Она села ко мне и сказала:

- Я не написала…

Оля опустила голову на свои колени. Я погладил её и попробовал взбодрить.

- Завтра ещё день, ещё 4 задания. Уверена только в геометрическом задании с описанной около треугольника окружностью… Ненавижу.

Больше ей ничего не говорил, чтобы Оля высказалась.

- Я не успела дописать четвёртое задание – мои бумаги взяли, а саму пнули из кабинета. Остальные девочки выглядели так красиво, ухоженно – только я там поистине напрягалась, готовилась, почему меня не пожалели и не дали лишней минуты! – она подняла голову и смотрела в стену, приложив вспотевшие ладони, измазанные ручкой, к своему рту, - Одна ушла через десять минут после начала. Деловито сдала пустые бумажки и ушла и поняла, что делать ей там нечего.

После олимпиады я проводил её до дома и дал времени поспать и отдохнуть – готовиться к новым задачам она планировала этой ночью перед вторым днём. Когда её на следующее утро встретил, то увидел в ещё более удручающем состоянии.

- Давай, ещё немного осталось, последний рывок, всё будет хорошо! – поддерживал её я по дороге.

- Все говорят, что всё будет хорошо, но никто не говорит, когда это произойдёт, - уставшим голосом говорила она.

- Знаешь, если сдаться сейчас, то «хорошо» никогда не наступит, - ответил я ей, - Так что будь сильной и верь в себя, и тогда, уверен, это «хорошо» обязательно наступит.

Просидел в школе столько же времени, и Оля опять пришла последней, уже в слезах. Её бесформенное, обезображенное лицо говорило об отчаянии. За углом школы она выплакалась в шарф мне до крайнего истощения. Олимпиада эта ей очень трудно далась, и она долго ещё отходила от неё, до получения результатов.

В поздний февраль к нам в класс приходит Ирина Николаевна с какими-то листами. Я, в ожидании результатов, смотрел то на спящую на парте Олю, то на учителя.

- Олечка! – разбудила девушку учительница.

Она протянула руку.

- Поздравляю! Победитель ты наш!

Класс тогда был полупустой. Наша классная руководительница, стоящая у доски, засверкала глазами. Девушка подошла, обняла Ирину Николаевну, с искренней улыбкой пожала руку другим учителям, пришедшим поздравлять Олю.

В какой-то момент её лицо резко изменилось, и она спросила:

- Я прохожу на всеросс?

- Конечно! Будем с тобой упорно готовиться, на следующей неделе приходи ко мне после уроков.