Горынычам вход воспрещен

Глава 27

Как бы ни умолял Клавдий высшие силы о пуховой перине, останавливаться на ночлег пришлось в лесу. По словам Ярослава, если выедем завтра с утра, то к обеду уже попрощаемся с тенью деревьев и углубимся в степь. Передвигаться ночью посчитали неразумной тратой сил и внимания, предпочитая потратить оставшееся до заката солнца время на обустройство места для ночлега и приготовление ужина.

При упоминании о еде невольно вжала в голову в плечи. Я была единственной девушкой среди отряда мужчин, по законам логики и устоявшихся порядков, готовить предстоит именно мне. Чем кормить такую ораву здоровых мужиков?

Уже спешившись на большой поляне и привязав коней около ближайших деревьев, мужчины принялись обустраивать место для ночлега. Негласно было решено, что отряд, сопровождавший нас, размещается большим кругом ближе к деревьям, а мы втроем — в центре, около к большому костру. Для последнего уже отправили собирать хворост самых молодых из отряда, их гогот сейчас разносился далеко по лесу. Вообще вокруг царила приятная и дружеская атмосфера: мужчины вольно разговаривали, раскидывали палатки из плотной ткани, кто-то ухаживал за конями, поил их, распрягал и расчесывал гриву.

Оглянувшись в поисках своих попутчиков, обнаружила рядом только Ростова. Советник боролся со своей палаткой, вызывая дружеские смешки и подначки от членов отряда князя. Самого правителя не было видно. Переживать за него смысла не было — Горыныч в родном лесу, который точно не даст его в обиду, но незначительное беспокойство все равно проснулось в моей душе.

— Кто-нибудь знает, где здесь ручей? — окрикнул товарищей один из воинов, направляясь к краю поляны с котелком в руках.

— В той стороне, — раздался голос князя откуда-то справа от меня, — спустишься вниз метров через десять, там увидишь.

Очевидно, Ярослав ходил освежиться, поскольку сейчас рылся в своей суме в поисках одежды, стоя в простых холщовых штанах. Темные волосы князя поблескивали от воды. К моему удивлению, Змей не уселся около костра в ожидании еды и обслуживания, как положено бы князю. Он, закатав рукава обычной рубахи, наравне со всеми возился с хворостом, поддерживал разговоры об охоте и оружии, смеялся и не чурался никакой работы.

— Что будем готовить? — наконец, подошла я к нему с больным вопросом.

— Сейчас Семен такую похлебку сварит, слюнки побегут, — с улыбкой ответил князь, раскладывая камни вокруг будущего костра.

— Семен? — удивилась я, и камень упал с моей души.

— Да, а что? — Змей поднял на меня взгляд. — Неужели, ты думала, что кашеварить придется тебе?

— Вообще-то, да, — пожала я плечами.

— Смешная такая, — отозвался он. — Здесь дюжина мужиков, а готовить тебе, еще чего.

— Спасибо, — улыбнулась я.

В ответ Горыныч усмехнулся, после чего, бросив на кучу хвороста один взгляд, щелкнул пальцами. Сухие ветки тут же затрещали, обнимаемые пламенем. Вокруг стало значительно светлее, к костру потянулись люди. Над огнем тут же водрузили большой котёл с водой. Туда уже опустили мясо, кто-то сидел рядом, чистя картошку, кто-то под смех остальных рыдал над злым луком. Клавдий, закончив со своей палаткой, поставил и мою, едва не растрогав меня до слез.

— За это ты отведешь меня к ручью, — усмехнулся мокрый от пота советник.

Уговор есть уговор. Пока вокруг костра царило оживление, мы с Ростовым пошли освежиться. Напарник благоразумно отвернулся, что-то говоря про возможные шуточки и подозрения по поводу наших совместных «походов». Я лишь рассмеялась.

Когда мы вернулись, посвежевшие, с влажными от воды волосами, от котла уже весьма вкусно пахло. Семен, залихватски подкручивая усы, то солил, то перчил варево, не забывая его помешивать. Все уже подтянулись к костру, образовав круг. Сидели кто на чем: на пеньке, на подстеленной верхней одежде, кто-то притащил поваленные бревна из леса. Змей сидел тут же, рядом со всеми, на одном из таких бревен, и, когда мы подошли, похлопал по дереву около себя. Я подсела к нему, Клавдий же скрылся в палатке, намереваясь вздремнуть до ужина хотя бы полчаса.

— Проголодалась? — заботливо поинтересовался князь.

— Немного, — ответила я, чувствуя, как внутри все сводит от аромата похлебки.

Чтобы не чувствовать себя совсем бесполезной, взяла на колени доску и стала резать хлеб. Первые куски тут же были расхватаны голодными воинами и, если бы не грозный окрик Семена, к похлебке хлеба бы не осталось.

Кто-то затянул заунывную песню про голодную смерть и тянул до тех пор, пока не получил от Семена половником по голове. Наконец, он объявил, что еда готова. Горячее варево тут же разлили по жестяным тарелкам, и на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ложек и блаженными возгласами.

— Ну, как тебе? — улыбаясь, спросил Змей, заметив, с каким аппетитом я ужинаю.

— Словами не передать, — вздохнула я, чувствуя, как благодатное тепло разливается по телу. — Очень вкусно.

— А я ведь говорил, — подначил меня князь.

— Ой, всё, — помотала головой я, отставляя тарелку.

Змей хохотнул, после чего попросил у Семена добавки. Тот, довольный, что угодил всем без исключения, выполнил просьбу князя. Ростов, сидевший тут же, сонный, выхлебал содержимое своей тарелки и уполз обратно в палатку, попросив его не беспокоить.

Спустилась ночь. Бойцы, выпив по две-три кружки горячего чая, разомлели и разошлись к палаткам. Кто-то ушел спать, кто-то, собравшись кучкой, пел песни и травил байки. Часовой степенно обходил круг за палатками. Как-то незаметно у костра остались только мы с Ярославом.

— В такие моменты забываю, что я князь, — усмехнулся он, подкидывая хвороста в огонь. — И им позволяю забыть.

— Я заметила, — улыбнулась я, завороженно наблюдая за всполохами костра, что приветливо откликнулись на «добавку».

— Наказания и страх — не мои методы правления, — пожал Ярослав плечами. — Мне больше по вкусу взаимоуважение и доверие.