Гений и злодейство. Судилище

Царскосельские скачки

Как ни странно, история нашего с Татьяной Юрьевной знакомства продолжилась тоже на железнодорожном вокзале, но уже – Царскосельском. Спустя всего несколько дней после торжественных проводов матушки Лев Николаевич заметил мне, что скачки – прекрасное времяпрепровождение, особенно, когда не участвуешь в них сам. Я с горячностью возразил ему: мой небольшой опыт жокея говорил об обратном. Измайлов легко отмёл мои доводы объяснением, что мне приходится много учить в университете (это было правдой), а на царскосельском гипподроме мы оба сумеем получить удовольствие без излишнего утомления. Идея была великолепной, возражения – абсурдными, поэтому в воскресенье мы вошли в вагон первого класса и удобно устроились друг напротив друга на широких мягких диванах.

По дороге Лев Николаевич рассказал, что Царскосельская железная дорога – самая первая в Российской империи, и Государь Император (в ту пору им был Николай I) лично отправился в поездку со своей свитой, чтобы показать своим подданным, какая удобная и быстрая штука путешествие по рельсам в императорском вагоне. (Память живо подбросила мне занимательную картинку из моего гимназического учебника, которая называлась «Первый русскiй стальной конь – паровозъ «Проворный» съ вагонами». Видневшийся в окне вагона Император был изображён анфас, а бесстрашные министры, генералы и дамы двора – в профиль). По словам Измайлова, благодаря этому историческому событию, мы можем с комфортом добраться до царской резиденции всего за полчаса. Вполне возможно, что Анна Каренина, уезжая в имение к Вронскому, купила билет именно на этом вокзале.

Мне это предположение показалось не слишком воодушевляющим, но, по справедливости, никто не мог запретить бедной Анне покупать билеты там, где ей вздумается.

На станции Царское Село нас поджидал маленький духовой оркестрик, исполнявший бодрый Ракоци-марш, а пассажиров на перроне встречали не только старые знакомые, но и местные зеваки. Вереница экипажей на вокзальной площади намекала, что скачки в Царском – один из видов праздника и повод для всеобщих пересудов. Стояла тёплая безветренная погода – настоящее Бабье лето. Кучер порадовал нас, специально проехавшись вдоль прудов, живописного царскосельского парка и ограды Мариинского дворца, за что и получил на водку.

Мы прибыли довольно рано, но гипподром уже кипел. Кроме любителей скачек и профессиональных лошадников, здесь сновали разносчики сбитня и пирогов, азартные игроки на тотализаторе, «жучки», подсказывающие «верную лошадку», солидные владельцы конюшен, офицеры-кавалеристы и множество персонажей, решивших «благородно» убить воскресный день. Кое-кто, волнуясь, уже закусывал и запивал грядущую удачу в буфете. Бегам все возрасты покорны.

Скаковой круг Царскосельского гипподрома имел вид обширного двухвёрстного эллипса со скаковыми дорожками. У нас были удобные места на трибуне, – Лев Николаевич достал билеты у знакомых, которым он чем-то помог. Нас ожидала одна из просторных лож у колонны на втором ярусе. Над нами шумел верхний амфитеатр, а под нами – нижний; там места стоили дешевле, чем в ложах, из-за простых скамеек и известной тесноты. Справа от основных трибун виднелся двухэтажный корпус «Скакового общества», которое организовывало скачки, и элегантный павильон Императорской фамилии с куполом и колоннами. Правда, в этот раз ни Государь Император, ни Мария Фёдоровна не присутствовали на бегах, но лентами и флагами павильон был украшен весьма достойно.

За скаковым кругом виднелись конюшни, фургоны для перевозки лошадей, поделённый на несколько частей выгон, паддок и домик, где жокеи взвешивались и переодевались. Прямо напротив трибун соорудили «площадку для бедных» с тремя уровнями в виде длинных ступенек. Большей частью это были места для ипподромной обслуги и их знакомых; среди них встречались и женщины. В отличие от нас, купивших билеты, они не могли играть на тотализаторе, но мне известно по собственному опыту, что во время скачек переживают и кричат они не меньше, чем те, кто рискует своими деньгами.

В заголовке купленной программки слово «СКАЧКИ» образовывало большую арку, под которой встали на дыбы два вороных коня, готовые поиграть «в ладошки», точнее – «в копытца». Мне нужно было найти знакомые клички лошадей и сведения о владельцах, чтобы испытать удачу и дать дельные советы моему другу.

– Как поживаете, Михаил Иванович? – пропел рядом грудной женский голос, который я поначалу не узнал. Тем сильнее было моё изумление, когда я увидел стоявшую у соседних скамеек пару – улыбающуюся Татьяну Юрьевну и приподнявшего брови Оленина.

На ней было шёлковое светло-оливковое платье с приталенным лифом и лёгкий коричневый жакет, а в руках она держала небольшой зонтик из серой тафты. Ансамбль завершала шляпка оливкового цвета с серыми и коричневыми страусовыми перьями. Её супруг был облачен в темно-синий фрак с высоким воротником-стойкой, и, хмурясь, прятался от бледного солнца в тени козырька над трибунами.

Видно было, что Татьяну Юрьевну забавляло моё замешательство, когда я торопливо здоровался с ними и представлял Измайлова. Оказалось, что у моих недавних знакомых соседние с нами места.

Лев Николаевич, напротив, держался совершенно свободно и доверительно и сообщил Павлу Сергеевичу, что он всего лишь второй раз на скачках. Думаю, это оказалось приятным сюрпризом для Оленина, который тут же начал рассказывать о тех лошадях, которые бежали в первом заезде. Что удивительно, в этот раз он изъяснялся совершенно свободно, забыв о менторско-занудном тоне. Скорее всего, лошади казались ему интереснее двуногих соотечественников, а Лев Николаевич, в отличие от меня, внушал уважение.