Осада Джотиса

Глава 14. Дорога в небо

Год 764 со дня основания Морнийской империи,

13 день месяца Сева.

Когда густой туман неестественного голубого цвета плотной пеленой заволок военный лагерь, сосущая душу тоска внезапно отступила.

Нет, Талиан по-прежнему скучал по Фариану, но больше не искал, точно безумный, в собственном прошлом события или детали, изменив которые, можно было бы добиться иного финала.

Не истязал себя.

С друзьями произошли похожие перемены: Демион перестал хмуриться, а Зюджес — натужно улыбаться и веселиться за троих. Даже у Маджайры виноватое выражение лица уступило месту мечтательному.

Однако удивительное умиротворение и покой, окутавшие палатку, были разрушены внезапным появлением Эвелины.

— Талиан! Как я сейчас выгляжу?! — прокричала она с порога и бросилась к нему.

Обняв испуганную девушку, Талиан почувствовал, что её била сильная дрожь.

— Ну… вроде бы, хорошо?

— Да нет же! Я красивая или страшная?

Талиан непонимающе моргнул.

Эвелина выглядела немного растрёпанной — коротко остриженные кудряшки забавно торчали во все стороны, — на лице оставила следы усталость, но в остальном… она ничем не отличалась от себя прежней. Даже груди вернулся её естественный объем.

— Он исцелил всех нас, — многозначительно произнесла Маджайра и сладко улыбнулась, глядя в пространство перед собой влюблёнными глазами. — Раненых, истощённых после осады, тоскующих по погибшим родным. Он исцелил всех.

— Я тоже умею исцелять, — сказал Демион и обиженно тряхнул головой.

— Да, но… не так. Лишь тело, не душу.

Демион уже открыл рот, но Зюджес впился ему пальцами в плечо — и слова, какими бы они ни были, умерли не родившись.

— Не думаю, что этот эээ… человек справился бы, если бы кое-кто, не буду показывать на него пальцем, не слил бы в него все наши силы, приумноженные за счёт замкнутого круга, — произнёс Зюджес с тем насмешливым выражением, которое не сулило противнику ничего хорошего.

— Так это дело рук Ан Лонь Ти?.. — потрясённо прошептала Эвелина.

Почему-то эта новость вытянула из неё последние силы: девушка ослабла и привалилась к его груди. Если бы Талиан не придержал её рукой, она осела бы безвольным кулем прямо на пол.

— Что не так? — спросил он тихо, стараясь не вслушиваться в разразившуюся между Маджайрой и Зюджесом перепалку.

Но Эвелина ничего не смогла ему ответить, потому что её всю, от макушки до пяток, корёжило судорогами изнутри. Она беззвучно открывала рот и неистово мотала из стороны в сторону головой, пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику.

Талиан окинул взглядом пространство палатки и, не найдя воды, ухватил Эвелину покрепче за плечи и несколько раз хорошенько встряхнул, чтобы помочь прийти в себя.

— А теперь объясни мне. Что-о-о. Не-е-е. Та-а-ак?!

— Не он… — всхлипнула Эвелина, ответив до ужаса тонким, писклявым голосом. — Кто угодно, только… Не он!

— Почему?

— Ненавижу его!

Их взгляды схлестнулись, и Талиана до костей пробрал ледяной озноб. Не должно быть в девичьих глазах столько решимости и исступлённой ярости. Это… неправильно.

— За что?

— А ты не понимаешь, за что? — голос Эвелины упал до злого, приниженного обидой и гневом шёпота. — Ему досталось всё! Магия! Любовь отца! Солдаты! А мне… а я… — по её лицу хлынули так долго сдерживаемые слёзы, — я выживала, как могла… Меня все бросили!

— Это не так, — Талиан бережно провёл пальцами по щекам и поцеловал Эвелину в висок, обнимая. — Я же не бросил?

— Не бросил…

Она скомкала пальцами тунику у него на спине и громко разрыдалась. Даже остальные притихли. Поначалу Талиан испытал неловкость — все на них вытаращились, — но потом подумал: «А что такого? Чего ему стыдиться?» — и теснее прижал девушку к себе.

Бросив на Маджайру острый взгляд, Демион, единственный, подошёл к ним и простёр к Эвелине ладони, которые стремительно наполнились малиновым сиянием.

Магия постепенно окутала её всю, и всхлипы стихли.

— Я понимаю тебя, — сказал Демион, когда сияние на его ладонях рассеялось. — Если глаза мозолит брат, превосходящий тебя во всём, это бесит. Хочется придушить его собственными руками! А ещё лучше — придушить, оживить, а потом забить насмерть ногами. Чтобы подольше мучился.

— Эй-эй! Полегче там! — отозвался со своего места насупившийся Зюджес.

— Но ещё сильнее бесит, когда приходится принимать от него помощь. Выглядит это как поганая, мать его, подачка. Хуже обглоданной кости, которую кинули бродячей псине, чтобы не крутилась у дома и не скулила.