Само совершенство

7. Средь шумного бала

Когда до званого вечера оставалась всего пара дней, вопрос о наряде встал ребром. Я прохаживалась по анфиладе комнат, хищно присматриваясь к портьерам. Как ни глупо это выглядело, я всерьез опасалась, что придется последовать примеру Скарлетт О`Хара (пошившей из занавески платье и шляпку). Опасения мои, к счастью, оказались напрасными. В гардеробной настоящей Полиньки Корсаковой нашлось предостаточно туалетов, мое дело было выбирать.

-Вот это бы, барышня, подошло, - задумчиво прогундела за моей спиной Акулина.

И вытащила на свет нечто необыкновенное. Вернее, покрой у платья был модный, но вполне заурядный. Зато цвет…в жизни не встречала я такого роскошного изумрудного оттенка шелка с благородным серым отливом. По вырезу и рукавам это роскошество было отделано серебристым кружевом, и я поняла, что подходящий наряд благополучно найден.

Примерка подтвердила: дядюшка получит желаемое, потому что в зеркале отражалась незнакомка. Ее темные волосы весело поблескивали рыжиной, в серых глазах появился зеленый русалочий отсвет, губы сами собой изгибались в улыбке, слегка надменной, но вполне благосклонной… Разрази меня гром, это была вообще не я! Однако, когда я принялась ощупывать кружевные манжеты (они и на ощупь были прекрасны, не только на вид), отражение проделало то же самое. Стало быть, все-таки я.

А вот дедок мой не выказал ни малейшего удивления. Оглядел меня с приязнью, покивал и отметил:

-Утрется Марфушка-то. Лучше бы ей с тобой и рядом не стоять, голубка. Разве что камушков надобно прибавить…сейчас принесу кой-чего.

Он шустро прошагал вон из комнаты и вскоре вернулся с несколькими разномастными ларцами. Установил их на столике и скомандовал:

-Ну, выбирай, что понравится.

Мой опыт выбора драгоценностей до сих пор сводился к копанию в паре браслетов, десятке цепочек, нескольких парах сережек и пяти-шести кольцах. Все было дешевое и относилось к стилю «бохо», чего в XXI веке мне хватало с лихвой. Но стоило вернуться всего на пару столетий назад, как выбор значительно затруднился – отчасти потому, что подорожал. В бархатных гнездах ларчиков располагалась коллекция украшений, которая сделала бы честь любому шейху из стран Востока. Вместо того чтобы запустить руки в сокровища, я только хлопала глазами – выбирать из этого было выше моих сил.

-Что ж ты, Полинька? – дядюшка не стал дожидаться, покуда я отомру, и сам стал вынимать то, что по его мнению могло подойти к платью.

На столе остались лежать сапфировый гарнитур из ожерелья, серег и кольца в точности такого оттенка, как мой туалет. Еще изумрудная брошь и браслеты, кольца с гранатом, хризолитом и бриллиантом. Почему-то – длинная нить крупного голубоватого жемчуга и такие же браслеты. Выбор стал гораздо проще, и я хрипло прошептала:

-Сапфиры, наверное. И кольца еще…какие-нибудь.

На том и порешили. Когда в день визита Акулина с немалой ловкостью соорудила мне прическу, платье и дядюшкины драгоценности пришлись настолько к лицу, словно я сплошь и рядом каждый день носила что-то подобное. Алексей Матвеевич, глядя на мои превращения, только улыбался. Сам он тоже принарядился – на синем камзоле сверкали какие-то ордена (один даже с лентой), белоснежный парик завивался изысканными буклями, трость черного дерева скалилась набалдашником в виде волчьей головы. Мы степенно погрузились в карету и тронулись в гости.

Пока дядюшка подремывал, пользуясь моментом, я с удовольствием проверяла свои познания в краеведении. Чуть в ладоши не хлопала, узнавая старые городские черты, в моем мире почти изгладившиеся от времени. Вот мы перебрались на Городовую сторону, миновали Троицкую площадь и выехали на Дворянскую улицу, где стоял особняк Стрешневых, каменный, в два этажа, как и наш.

Лакеи растворили перед нами двустворчатые резные двери, и мы оказались прямо перед величественной дамой с красивым, немного тяжеловатым лицом.

-Здравствуй, здравствуй, племянница, давно к нам не показывалась. Что-то тоща ты больно стала, - приговорила дама с точной интонацией одной из моих бабушек.

А затем подмигнула мне ласково и весело:

-Ништо, подкормим тебя нынче. Из новгородской ночью и стерлядок привезли, и свининки свежей, и овоща всякого…поешь вволю. Пирогов опять же напекли, - Марфа с утра, что коза недоеная, ревела: дескать, у меня, маман, от ваших яств несварение сделается.

И дама расхохоталась – страдания дитяти не вызывали у нее никакого сочувствия. Через секунду я поймала себя на том, что тоже смеюсь заодно с внезапно обретенной тетушкой.

Анфилада гостиных Стрешневского дома была заполнена народом, еще больше гостей оказалось в зале – на мой взгляд, довольно обширной. Мужчины и женщины фланировали туда-сюда, общались, смеялись, спорили, одновременно угощаясь напитками, которые разносили лакеи. Марфуша обнаружилась в одной из гостиных – заметив меня, она явно обрадовалась. Дядюшка прогадал: должно быть, кузина не была завистлива, раз не расстроилась из-за моего «блестящего вида».

-Полинька, бонсуар, дорогая! Выглядишь шарман! Позволь тебе представить, мон анж, господина Челищева Викентия Ильича.

Господин в черном учтиво склонился к моей руке, и (может, мне показалось) его губы обожгли мне пальцы холодом. И чувство опасности – откуда оно взялось? – прошлось дрожью вдоль спины. Я разглядывала нового знакомца, соображая, где могла видеть его раньше. Тут Челищев распрямился, я мысленно примерила на него плащ и шляпу, и едва не ахнула: именно за ним следил Арбенин в моем волшебном зеркале. «На ловца и зверь бежит» - похоже, у меня появился шанс удовлетворить свое неизбывное любопытство.