Царица Шаммурамат. Полёт голубки

Глава 13. На болотах

План у Ану-син был простой. Идти и идти, как можно дальше от алу Поющие Колосья, а в каком-нибудь отдалённом селении наняться к кому-нибудь на работу. Работа, верно, везде найдётся, и батраки нужны всем, кто владеет большими земельными угодьями. Ану-син многому научилась в доме Залилума, теперь её навыки везде пригодятся...

Размышляя так и стараясь не думать о матери, девочка услышала стук копыт, который раздался позади неё. Недолго думая, она бросилась от края дороги в густую траву. Поднимая тучи пыли, мимо проскакал незнакомый всадник. И хотя это не был человек Залилума, Ану-син встревожилась. На этот раз ей повезло, но, когда её начнут ловить, тогда, кто знает, удастся ли ей скрыться от зорких глаз Туруля. Нет, лучше всё же свернуть с людного тракта, решила она. До холмов можно добраться глухими тропками – уже немного осталось, рукой подать.

Солнечный диск неумолимо скатывался к горизонту, а Ану-син всё брела, недоумевая, отчего холмы не приближаются. Усталая девочка свалилась на траву и только теперь почувствовала, как сильно болят у неё ноги, как ноет всё тело. Да и не удивительно: весь день шла, почти не отдыхая. Какое-то время Ану-син лежала на спине, раскинув руки, и с грустью думала о крыльях...

Нужно было идти дальше, пока совсем не стемнело. Наверняка Залилум уже послал своих людей догнать беглянку. Подумав об этом, Ану-син усилием воли заставила себя подняться и продолжить путь. Вот там, за голубеющими в предзакатной дымке холмами, начнутся селения или даже большие города... Только бы добраться до них, пока голод и жажда не отняли последние силы.

Зеленовато-синий сумрак уже спускался на землю, когда навстречу Ану-син зашелестел высокий камыш. Выводок диких уток взмыл в воздух, полетел низом над ржавой водой. Перед взором девочки поблёскивало красное от вечернего солнца болото.

Ану-син остановилась растерянная, встревоженная. Холмы, за которыми была скрыта новая жизнь, о которой она так мечтала, оставались по-прежнему недосягаемыми. Для того ли она шла целый день, валясь с ног от усталости и мучимая голодом, чтобы набрести на болото? Куда теперь идти? Сзади дом Залилума, впереди вода. Оставалось лишь свернуть в сторону, в надежде, что удастся обойти болото.

Ану-син пошла, переступая по кочкам, минуя небольшие озерки с гнилой водой, над которыми тучами гудели комары. Порою ей казалось, что земля под ногами движется и вот-вот провалится. Это пугало девочку. Она останавливалась, затем снова шла вперёд. Сумрак становился гуще; на небе замигали первые звёзды. Со стороны снова придвинулся камыш. Неужели она заблудилась и двигалась прямо на болото?

В глубокой тишине квакнула жаба. Ей ответила другая, и ещё, и ещё – у Ану-син в ушах зазвенело от стоголосого хора. Вдруг земля покачнулась, что-то чавкнуло под ногами, как будто кто-то разинул ненасытную пасть, и девочка провалилась по колени в трясину. Сдавленно вскрикнув, чувствуя, как от ужаса волосы зашевелились на голове, Ану-син изо всех сил дёрнула ногу. Но другая увязла ещё больше. Липкая тина омерзительно чавкала, вздымаясь пузырьками, засасывая свою добычу всё глубже и глубже.

Теперь Ану-син рвалась во все стороны, но все её усилия были напрасны. Трясина крепко держала девочку, и вскоре её засосало уже по пояс.

Ану-син подумала, что наступает конец, а ей так хотелось жить. Разве можно умирать, вырвавшись на волю? Девочка закричала изо всех сил и не узнала своего голоса – это был клёкот подстреленной птицы.

Взошла луна – холодная и зелёная, как лицо мертвеца. Умолкли жабы, уснул камыш. Только булькала в тишине вода, чавкала, вздыхала бездонная бездна. Липкая грязь болота уже подступила к груди, и Ану-син поняла, что помощи ждать неоткуда.

Почудилось ей или вправду совсем близко зашелестел камыш? Кажется, это всё же были шаги – мягкие, почти бесшумные. Кто-то осторожно подкрадывался к девочке в темноте. Ану-син крикнула и махнула рукой, защищаясь. Зверь отскочил, присел на кочке в двух шагах и жалобно завыл. Девочка узнала его – это была гиена из каморки, вот и ошмётки ремешка на шее болтаются – и заплакала от счастья как при встрече со старым другом.

Однако радость её была недолгой. Пробираясь сквозь высокий камыш, прямо на Ану-син надвигалась огромная зловещая тень. Раздался заливистый собачий лай – и гиена, взвизгнув, бросилась наутёк.

- Я знал, что далеко тебе не убежать, – раздался голос Туруля, и Ану-син охватили отчаяние и страх.

Преданный слуга Залилума присел на корточки и посмотрел на беглянку холодным, равнодушным взглядом. Голова девочки торчала из болота; на уровне плеч разметались руки. Над зажмуренными глазами выразительно чернели на белом, как полотно, лице дуги бровей.

- Что ж, подойти к тебе я не могу, ибо это опасно для меня, – продолжал Туруль голосом, в котором не было ни капли сострадания. – Но ты сделала свой выбор: смерть в болоте избавит тебя от тех пыток, которые открыли твоему отцу путь в Страну без возврата. Я до сих пор слышу, как хрустят его кости и как он орёт, захлёбываясь собственной кровью...

Последние слова Туруля утонули в непрерывном лае собак, которые привели его к Ану-син, и каком-то невообразимом шуме – дребезжащем ехидном смехе, смешанном с воем и рыком.

Собаки Туруля храбро отбивались от нападения стаи гиен, защищая своего хозяина. Сам Туруль, выпрямившись во весь рост, осматривался вокруг, ища пути отступления. Он ещё не знал, что вой гиен привлёк внимание царя пустыни, который охотился неподалёку.

Словно отзываясь на призыв разделить трапезу, огромный лев могучим прыжком перелетел расстояние, отделявшее его от человека, и припал к земле в нескольких шагах, вонзая в мягкую почву страшные когти. Его грива топорщилась, ноздри с храпом втягивали воздух. Туруль стоял, выставив навстречу хищнику отточенный кол – своё единственное оружие, с помощью которого он сумел пройти через топи.

Так прошло несколько томительных мгновений, после чего, испустив короткий и хриплый рёв, лев ринулся на Туруля.