Моё сердце принадлежит (не) тебе, волк

Глава 5. Наваждение

Но в следующее мгновение Нейтан уже улыбался широко и открыто, как прежде.

- Присоединяйся, - повторил он просьбу так уверенно, что невозможно было отказаться. Как будто ему станет легче, если я тоже поем.

Почти не колеблясь, я кивнула.

Не ела весь день: от волнения перед завтрашней церемонией полностью пропал аппетит. Но сейчас, когда я отвлеклась от тяжких раздумий, проснулся.

Надеюсь, Нейтан не расстроится, если я украду у него пару кусочков любимого сыра.

- Сока? – загадочно подмигнул мужчина, предлагая безымянный напиток из пластиковой бутылки, и я благодарно кивнула, понимая, что сейчас мне жизненно необходимо выпить что-то для расслабления. Иначе просто с ума сойду.

О сне не шло и речи. Вряд ли мне удастся забыться даже на минуту. Точно знала: если даже выключить свет и лечь на подушку, я не усну. Страхи и сомнения станут еще острее, еще интенсивнее.

Пока мы перекусывали, обмениваясь вежливыми улыбками, я рассмотрела своего бывшего одноклассника более внимательно, отмечая все перемены.

За четыре года Нейтаниэль Фурье из долговязого и слегка неуклюжего подростка превратился в привлекательного и сильного мужчину.

Схожесть с Кейнером Спенсом почти ушла: скулы заострились, придавая большей мужественности, губы были полнее, а волосы – гуще и темнее.

Синие глаза, обрамленные длиннющими темными ресницами, потрясали воображение: в них будто плескалась бесконечная звездная глубина, в которой можно навсегда затеряться.

Ямочки на щеках достойны были отдельного внимания, и вдруг я осознала, что дело-то вовсе не в схожести с Кейнером Спенсом.

Нейтан Фурье нравился мне сам по себе. Он был обаятельным и симпатичным мальчишкой и вырос в не менее обаятельного и красивого мужчину. Невероятно харизматичного.

Парень обладал сильнейшим природным магнетизмом, напрямую проникающим в хрупкое женское сердце, но вряд ли даже понимал, насколько горяч. По крайней мере, я не заметила, чтобы он пользовался своей привлекательностью в открытую.

Даже сейчас, спустя года, я ощутила на себе тот же эффект: мне хотелось смотреть и смотреть, запоминать каждую черточку лица, впитывать каждое мимолетное выражение. Каждое слово, произнесенное низким хрипловатым голосом.

Мое увлечение Спенсом давным-давно прошло, не оставив следа, так что дело точно было не в этом.

- В Фолкленд? – поинтересовалась я, этот город-порт был ключевой точкой маршрута поезда, второй столицей Сакского королевства, большинство пассажиров высаживались именно там.

- В Исборн, - поправил Нейтан, и я поняла, что мы будем соседями по купе прямо до моей станции. Я выйду, а он поедет еще дальше.

- По работе или к родственникам?

- Э-э-э... Скорее, второе.

Приятная сытость и совместный ужин постепенно рассеяли первоначальную неловкость, «сок» с насыщенным виноградным вкусом согрел и расслабил. Беседа становилась все более непринуждённой, а улыбки раскрепощенными, как у старых друзей.

Оказалось, по окончании школы Нейтан нацелился сразу на два образования: одно для души, другое, чтобы уважить родителей.

Отец Нейтана строил семейный бизнес, в котором немалая роль была отведена сыну, и потому Нейт учился на факультете экономики в одной из академий Эржентилля.

Надо же, мы были и там соседями, но ни разу не пересеклись за все время.

Обнаружив у себя склонность к музыке, параллельно парень закончил музыкальный колледж, мечтая стать звукорежиссером и открыть собственную звукозаписывающую студию.

Неплохо пел и профессионально играл на нескольких инструментах, никогда не останавливаясь на достигнутом. К выступлениям и известности не стремился, но талант у него, определенно, был.

Я была искренне восхищена его успехами и целеустремленностью. Всего за четыре года он почти осуществил обе своих мечты, тогда как некоторые и одной не могут исполнить до конца жизни.

Мысленно сравнивая две наших судьбы, я поняла, чего мне так не хватало, чтобы достичь хотя бы половины задуманного: подобной уверенности в себе и неукротимых амбиций.

А может, все дело было в том, что Нейтана с детства обеспечивали родители, и ему не приходилось думать о хлебе насущном, как мне?

Он никогда не вставал перед тяжелейшим выбором: потратить все средства до последнего ферлинга на образование или не позволить умереть отцу?

Нейтан вовсе не был похож на избалованного сынка богатых родителей, но он никогда не сталкивался с непреодолимыми трудностями, поэтому смог достичь большего.

Когда он рассказывал о музыке, то был так волшебно ею увлечен, буквально сиял от счастья, становясь даже красивее обычного. Когда я согласилась послушать его собственные композиции, смотрел на меня так, будто я первый человек, проявивший к его творчеству интерес.

О странной истории с Кейнером Спенсом мы как будто совсем забыли, не проводя больше никаких параллелей, а просто открываясь друг другу с искренним удовольствием.

Оказалось, что наши предпочтения в музыке совпадают на удивление сильно: какое-то время, забыв о еде, мы сидели и слушали через общий наушник композиции наших плейлистов, обсуждая истории групп и делясь новыми.

Нейтан скачал несколько моих любимых треков, кивая им в такт, а его изящные пальцы так гибко и шустро барабанили по столу, что заворожили меня, и я поймала себя на мысли, что хотела бы посмотреть на его игру вживую.

Легко переключившись с темы на тему, мы полчаса обсуждали скандальную книгу, ставшую популярной, абсолютно сойдясь во мнении, что сюжет – фигня. Так синхронно сказали это, что даже рассмеялись.

После этого мы посмотрели друг на друга так пристально и не отворачивались так долго, что у меня волоски поднялись на шее от осознания, как сильно мы похожи практически во всем, чего коснемся.