Я - Ла-Рошель

Глава 30

И вот, почему.

Меня смутил шум, который поднялся среди зрителей, уже было затихших и готовых смотреть мой танец. Повернулась узнать, в чём дело, а невнятный шум уже перерос в целый шквал голосов. Мои глаза и глаза всех, кто здесь был, обратились к широкой парадной лестнице, где между рядами поднимался к центральной трибуне светлейший синьор, а за ним братья Вольтер и Феликс Теора и вся синьорская разодетая свита. В первый миг я даже не сообразила, что они все тут делают. Видела, как люди вскакивали с мест и вставали на цыпочки, затаив дыхание, чтобы углядеть невиданное зрелище. На другом конце арены все ученики, невзирая на запрет мастеров, под предводительством Огюста залезли на ограждение, чтобы лучше рассмотреть пышное шествие.

Занлар шёл не спеша, милостиво позволяя людям лицезреть себя во всей красе. Шлейф его тёмно-синего, по всей ширине вышитого серебряными нитями балахона был таким длинным, что тянулся за ним на несколько ступеней позади. Рукой он опирался на набалдашник трости, сверкающей выложенной дорожкой из камней. А уж как сверкали золотом на ярком прямом солнце расшитые одежды его слуг, до рези в глазах, и представить нельзя. У меня самой пятна перед лицом побежали от этого блеска и прошли, только когда вся процессия уже расположилась на парадной трибуне: Занлар и Теора в центре, за ними – близнецы Моа и Зуларет, остальные оборотни – дальше.

Благородное лицо Занлара было преисполнено достоинства, с которым он носил свой высокий титул перед народом. Вольтер и Феликс Теора смотрелись блёкло рядом с ним, и сейчас их можно было принять скорее за кого-то из его прислужников, нежели за властных господ, некогда определивших своим выбором участь Иревеи. Каково это им ощущать себя в такой роли?

Глаза всех тех тысяч людей, что находились сейчас здесь, были неотрывно прикованы к иревейскому владыке. Занлар знал, что они ждали его. Не садясь, он молча осмотрел весь круг арены со всеми зрителями, остановившись ровно в центре, то есть на мне, и медленно выставил вперёд открытую ладонь.

- Светлейший владыка земли Иревейской приветствует вас! – не растерялся глашатай-мастер Пал, заорав в свой рупор.

Народ вскочил с мест и ответил взрывом ликующих возгласов, который мне показался даже сильнее, чем предыдущий, с которым они встречали меня. Да теперь они и уважали его едва ли не больше, чем меня. Я в тот момент вдруг осознала это с обескуражившей ясностью. Теперь они все принадлежали ему, и, что самое главное, были готовы верить ему – ровно в эту самую минуту, когда он притащил сюда Теора, врагов, о которых мой народ ничего не подозревает.

Занлар улыбнулся им с властной уверенностью хозяина. Какого чёрта он явился под самый конец и ещё спектакль этот развёл, возмутилась я про себя. Один из близнецов энергично замахал мне руками. Ну конечно, это Моа.

Светлейший опустился на своё место, за ним братья Теора и его свита, а за ними, как по команде, завороженно заняли места и иревейцы. Притихли, глядя в одну сторону. Сжимая набалдашник трости одной рукой, Занлар широко махнул другой – все камни на его пальцах блеснули враз. Можно начинать.

Старик Пал соскочил со своего возвышения и спешно засеменил ко мне.

- Ла-Рошель! Помнишь, что я тебе говорил? Надо твой выход владыке посвятить. Иди к рупору, скажи всем.

Я не сдвинулась с места.

- Нет, мастер Пал, я это говорить не буду.

- То есть как так, не будешь? – вытаращился на меня мастер Пал. – Этого нельзя, Ла-Рошель!

И он поскакал обратно к рупору и громко, на всю арену огласил:

- Мы рады, что вы, светлейший, и ваши высокие гости почтили нас своим присутствием, - Занлар благосклонно кивнул в ответ. – Для нас это великая честь. И в знак нашего к вам уважения наша первая эспада Ла-Рошель готова посвятить свой танец в вашу честь.

Мастер Пал замахал на меня руками, требуя произнести заветную фразу.

Я упрямо стояла как вкопанная. Глянула на Занлара. Он смотрел на меня, ожидая того же, чего и все. Почему он заявился только под конец? Очевидно, чтобы наглядно показать всем своё отношение ко мне. Это взбесило меня. А Теора, как они смотрят! Как будто я им что-то должна. Кривляться перед ними, изображать величайшую признательность на глазах у своего собственного народа претило мне. Не бывать этому! Я – Ла-Рошель, первая эспада, и я своим мастерством ни перед кем не выслуживаюсь.

Ясные глаза Занлара ждали меня. Они видели меня насквозь. Нет, ни за что я это говорить не буду! И в ответ мастеру Палу, всему люду, надменным братьям Теора и самому светлейшему я недвусмысленно покачала головой.

Даже на расстоянии я услышала, как бедный седенький старик тяжело вздохнул. Он развёл руками в знак извинения, мол, что поделать, да так и оставил одну, снова ожидая моего сигнала. И в этот раз я дала его.

Мер выскочил как рыжий рогатый чёрт из табакерки. До чего красив, мерзавец! Шкура так и лоснится. На рогах для пущего эффекту, нацепленные на поперечную планку, полыхали ярким пламенем два шара-наконечника. Они делались из особого материала с пропиткой, который долго горел, но можно было не опасаться, что огонь перейдёт быку на голову. Обыкновенно он его не видел, а потому не пугался. Однако пламя самое настоящее. Оно запросто подпалит мою одежду и волосы, стоит только проявить неосторожность. Тем интереснее! Я любила выступать с такими шарами. Смотрелось очень зрелищно и опасно.