В ожидании весны

Глава 11. Тень

Ахма-ра не ушёл. Он внимательно слушал спор путешественников. Правда спорили в основном Саймон и Альма. Девушка уверяла — им нужно к высокой скале, что возвышалась над лесом, а её собрат по несчастью предлагал взять правее, где, как он предполагал, будет плоскогорье, и где вернее найти предполагаемое жилище Владычицы. Губи же смиренно ожидал решения.

В конце концов спорщики выжидательно уставились на Ахма-ра. Заяц подвигал носом, почесал за ухом, с неохотой, поднялся. Потянулся и вразвалочку направился в сторону деревьев. У самой кромки леса остановился, обернулся и выжидательно уставился на путников.

― Демоны раздери эти деревья, ― проворчал Саймон, в который раз потирая ушибленный веткой лоб. ― Он, что, не может пройти по более удобной тропе?

― Он идёт так, как считает нужным. И к тому же по своей воле, ― ответила ему Альма.

Впрочем и она иной раз ругалась, перелезая через валежник. Сложнее всего было коням ― их приходилось уговаривать пройти по такому замечательному лесу. Оставлять их в этом лесу, даже под присмотром Губи, никто не решился.

― Куда он нас ведёт? Спроси его! ― Голос Саймона становился всё более рассерженным.

― Я не могу с ним говорить, как с человеком, ― Альма явно сдерживала себя, но голос её всё же предательски дрогнул. ― Он просто нас ведёт. Прими это.

― Да какой от тебя прок, ― в сердцах бросил Саймон и остановился.

― Какой? Ты сам пришёл в посёлок. Сам хотел снять проклятие, а теперь в этом виновата я?

― А кто тебя просил?

― Ты!

Повисла пауза. Губи погладил Лису по рыжей морде. Кобылка беспокойно фыркнула.

― Я спросил: можешь ли ты помочь! Ты сказала, что сможешь. И что теперь?

Альма тихо рыкнула. Её глаза засветились зелёным, а волосы, с которых спал платок, заплясали белыми змеями. Ахма-ра сел поближе к Губи и прижал лапками уши.

― Эй, может того… не надо? ― попросил охранник. ― Может…

― Помолчи, ― приказал Саймон. Его глаза стали неестественно чёрными, и зрачок заполнил всю радужку. До того смирная тень, поднялась и чёрным туманом повисла за его плечом. ― Ты не помогла, а сделала только хуже. Чему тебя только учили?

Альма отшатнулась, её глаза погасли. Девушка указала за плечо мужчины. Тот тоже заметил Тень.

― Дела-а-а, ― протянул Губи, не зная к кому бросаться ― утешать Альму или утаскивать своего господина подальше.

Впрочем Саймон и сам знал, что нужно делать. Крикнув «не идите за мной», он бросил на ближайший сук поводья Одуванчика и побежал подальше. Конь кинулся за ним, но запутался в ветках и жалобно заржал.

― Ну и дела-а-а, ― повторил Губи. ― Что ж… Как думаешь, заяц, можно где-то тут устроить привал?

Дух отпустил уши и принюхался. Через несколько шагов оказалась удобная полянка, на которой они и разместились. После столько грандиозного скандала Альма выглядела понурой. Казалось, что вот-вот и она заплачет. Губи притащил из леса бревно и устроил его рядом с весело потрескивающим костром. Альма присела поближе к огню и протянула руки. Ахма-ра суетился вокруг Губи. Мужчина же принялся варить очередное чудо кулинарии.

― Ты, девочка, не обращай на него внимание. У хозяина всегда характер был скверный. Особенно после… эм… ну это неважно.

― После Сары?

― А, ты знаешь, ― Губи помрачнел. ― Ну да. Это он всем рассказывает, что ему всё равно, а на самом деле очень переживает.

― Почему он тогда сказал… ― Альма потёрла глаза. ― Он же сам попросил. Я всего лишь хотела помочь. Ну да, я недоучка, но… Я хотела как лучше.

― Эй! Ты чего это? Ну не плачь ты. Он же не со зла, а так. Испугался, ― Губи присел рядом с девушкой и обнял её за плечи, а та разрыдавшись уткнулась в его пропахший дымом полушубок. Мужчина похлопал её по спине. ― Ну-ну. Всё образумится. Сейчас побегает, придёт и извиниться. Ох уж, головы горячие. Накось, конфетку возьми. Так и знал, что пригодится.

И словно колдун какой достал из кармана леденец, завёрнутый в фольгу. Альма осторожно развернула конфету и любовалась на её жёлтый блестящий бок. От сладкого ей действительно стало лучше.

― У него ничего не получится, ― наконец сказала девушка.

― Как же так? Я слышал, что любое проклятье можно снять. Надо только знать как.

― Это не проклятье. Эта Тень ― он сам… Точнее не он сам, а та часть души, от которой он хотел избавиться. Только вот человек так не может.

― А если обратно сложить?

― Не выйдет, ― Альма печально покачала головой. ― Расколов брёвнышко ты же не сможешь собрать его воедино как было.

― Только если скрепками. Ну или гвоздями на худой конец.

Юная шаманка даже рот приоткрыла. На её лице отразилось такое неподдельное откровение, словно Магдалина снизошла к ней и одарила своим белым покровом. Но тут же она горько усмехнулась.

— Это же за гвозди такие должны быть, что скрепить вину?

Губи кинул в костёр ветку и пожал плечами, словно для него и небыло никакой загадки:

— Искупление?

***

Саймон бежал так долго, что под конец выбился из сил. Он рухнул прямо в снег, тяжело дыша, но тут же спохватился и сел. Тень всё ещё была рядом. Стало быть товарищи не пострадали. Впрочем, делу это не помогло.

― Больше. Никого. Не трогай, ― прорычал Саймон. ― Никогда и никого.

Тень дрогнула и стала меньше, но не исчезла. Словно соглашаясь. Оглядевшись, Саймон поднялся.

― Надо возвращаться. Не умру, но мне всё равно холодно, ― и побрёл обратно по своим же следам.

То, что он накричал на Альму, конечно, дурость. И несправедливость. Всё-таки она хотела помочь, а он… Просто было обидно, что весь путь, казалось, вёл их в никуда. К тому же был шанс, что ничего с этой Тенью сделать не выйдет. И что тогда? Остаться посреди этого безжизненного леса? Поставить избушку. Жить вдали от людей. Питаться… ёлками. Саймон сам рассмеялся своим мыслям. Он не сможет. У него была такая жизнь! Такие планы! И вот ― всё бросил, оставил все дела и исчез на такой долгий срок! Никого не предупредил.