Истинный для злодейки

Глава 1

Веки казались слишком тяжёлыми, и мне едва удалось их разлепить, когда я увидела сидящую у кровати маму. Она была бледнее мертвеца с красными глазами из-за потрескавшихся капилляров, с огромными синяками, словно не спала несколько дней, и влажными щеками. Мама словно постарела на десяток лет, пока я находилась без сознания. Отец стоял неподалёку от неё со сдержанным, ледяным выражением лица. Как всегда хладнокровен. Мама запричитала, увидев, что я пришла в себя, а у меня в груди всколыхнулось сильнейшее отторжение. Мерзко наблюдать за столь наигранной горечью.

В попытке потребовать, чтобы они убирались прочь из комнаты и оставили меня одну, я сумела лишь просипела. Вспомнив, как долго ревела, кричала, раздирая горло, в непогоду, поняла, что охрипла. Вполне ожидаемый результат. Я едва ли сумела приподнять перемотанную руку, чтобы ощупать шею — ран на ней не оказалось. Всё-таки я потеряла сознание до того, как успела сделать запланированное.

Горько усмехнувшись, мысленно я назвала себя трусихой. Даже уйти не сумела правильно. Себя я тоже ненавидела за слабость. За то, что пресмыкалась всю свою жизнь и старалась угодить людям, которые ни во что меня не ставили.

Звонко шмыгая носом и захлёбываясь рыданиями, мама всё-таки заговорила:

— За что же мне такое наказание? Что не так я сделала в этой жизни? Ты из меня чуть душу не вытрясла своим поступком, Рози!..

Мама запричитала что-то нечленораздельное, покачала головой и вытерла слёзы со щёк, глядя на меня затуманенным взглядом. Её обычная выдержка треснула по швам. Или того требовала ситуация? Показывала себя любящей и заботливой матерью, чтобы выслужиться перед отцом? Меня ничуть не трогали её слёзы. И жалостливые взгляды больше не давали и малейшей надежды, что моя жизнь могла бы измениться.

— Когда я увидела тебя без сознания, истекающую кровью среди осколков, у меня чуть сердце не остановилось. Чем ты думала, дочка?

Чем же? Возможно, я ослабела не в тот момент, когда не смогла закончить начатое, а в тот, когда всё это начала? Только слабые ищут лёгкие пути. Что я хотела доказать? Неспособность мириться с обстоятельствами, в которые меня принудительно сковывали?

Взглянув на маму ещё раз, я подумала, что она могла прийти раньше. Я ведь такой шум подняла, что его могло услышать всё поместье, но никто не пришёл, чтобы утешить меня. Зачем? Наверное, только злорадствовали? Радовались, что мне больно? Что никчёмная девчонка чувствует всю ничтожность своего существования? Вряд ли ночная буря могла настолько подавить мои стенания. Они точно слышали… но не пришли раньше. Только тогда, когда всё стихло. Сильно огорчились, что я всё-таки не умерла?

Я с ненавистью посмотрела на того, кто прогнал меня, отказавшись протянуть руку помощи. На того, кто зовётся отцом, а на деле является тираном и деспотом. Он взирал на меня сверху вниз, не выражая эмоций. Ему плевать на меня, так зачем тогда явился? Простая формальность? Жалость матери была хотя бы очевидной. Наверняка она боялась оказаться виновной в смерти единственной дочери, однако никогда не шла против супруга, поэтому даже сейчас ничего не смела сделать в противовес его ненавистным решениям.

Так как организм сильно ослаб, мне пришлось напрячься, чтобы приподняться на подушке. Уверенно глядя на отца, я просипела, переборов боль в горле:

— Я не выйду замуж.

Отец поджал губы в ответ, вздёрнул квадратный подбородок и покачал головой.

— Я уже сказал тебе, что этот вопрос не подвергается обсуждению: ты выйдешь замуж за Эдварда, Рози. Брак будет заключён независимо от твоих желаний, — сухо, но уверенно произнёс отец.

Стиснув зубы до противного скрежета, я понимала, что даже моя выходка с попыткой покинуть этот мир ничуть не смягчила сердце чёрствого тирана. Единственное, чего он мог испугаться, — лишиться возможности поживиться за счёт никчёмной дочери. Моё мнение никогда не волновало родителей, а теперь — тем более. Искать помощи у них не имело смысла, но мне стоило что-то придумать, чтобы избавиться от ненавистного брака. Я не собиралась выходить замуж за мужчину, спящего со всем, что более-менее напоминает женщину.

Скользнув по подушке вниз, я снова с гневом взглянула на родителей, показывая все свои чувства и эмоции. Больше я не планировала их скрывать.

— Покиньте мою комнату и больше не навещайте меня! — заявила я так громко, как только могла в нынешнем состоянии. Пусть думают, что хотят, но я больше не намерена мириться с их решениями. — Я больше вам не дочь!

Мама снова подняла вой, бормоча своё любимое: «За что же мне такое наказание?». Аж тошно становилось от её фразочки.

Отец сжал руки в кулаки. Планировал ударить меня? Однако он не сдвинулся с места. Наша игра в гляделки затянулась, но никто не собирался уступать первым. Взгляды, скрестившиеся как два обнажённых меча, участвовали в безмолвной войне, и каждый по-своему вышел из неё победителем, оставшись при своём мнении.

— Я был бы рад отказаться от тебя, если бы мог, — отчеканил отец. Больно ли мне слышать такие слова? Уже нет… Я ведь всё прекрасно осознавала. — Тем не менее, есть одна маленькая деталь — единственный ребёнок должен принести хоть какую-то ценность своей семье. И твоя ценность заключается в браке с наследником семьи Дейвинсон.

Договорив, отец, не опуская головы, развернулся на месте и вышел из комнаты, всем своим видом показывая, что даже моё жалкое состояние ничуть не тронуло его. Ну и ладно!.. Я пообещала себе, что найду выход из сложившейся ситуации. В конце концов, я могла бы сбежать из дома, поселиться где-нибудь в деревеньке, где меня никто не знает, скрыть метку и слиться с простыми людьми. Может, однажды я бы даже вышла замуж по любви? Только сейчас о замужестве думать слишком неприятно. Вдруг все мужчины такие неверные и бросаются на каждую доступную юбку?