Ветер далеких скал

Йера

«Рано встает,

кто хочет отнять

добро или жизнь;

не видеть добычи

лежачему волку,

а победы — проспавшему[1]».

Морозный ветер раздувал полы утепленного пальто, а на кончик носа приземлилась небольшая одинокая снежинка. Смахнув ее, Иверсен расправил плечи и устремил свой взгляд за горизонт к скалистой кромке гор Ромсдальфьорда. Ярко-синее небо обнимало вершины, будто своих детей, а облака рассеивались подобно дымке тумана. Зеленое поле под ногами покрылось легкой изморозью, однако солнце пока еще приятно грело.

Вдыхая полной грудью, Конрад поймал себя на мысли, что ему не хватало все эти годы именно горного воздуха. Казалось бы, север всегда был весьма суров, но он как заботливый отец вновь принял блудного сына после долгих лет отсутствия. Ветер трепал волосы и звал спуститься ниже, к воде, но Иверсен устоял и не поддался искушению. Он здесь ненадолго. Он здесь лишь для того, чтобы прочистить разум.

Мужчина закрыл глаза и прислушался к звукам вокруг. Так было спокойно и безмятежно, отчего хотелось сохранить этот момент навечно в памяти. Однако ничто не могло длиться бесконечно, и вот Конрад уловил чье-то осторожное приближение.

— Конрад, ярл хотел с тобой поговорить, — донеслось справа. — Появилась новая информация, которая требует вашего с Эириком внимания.

— Хорошо, я услышал тебя.

Аскеманн без лишних слов удалился, оставив Иверсена наедине с духом природы. Наполнившись сполна, он тронулся к лагерю, который расположился за двумя холмами отсюда. Прогулка удалась на славу, и в самом благостном состоянии духа он зашел к Скоглунну, изучающему карту местности.

— День добрый. Есть новости? — Конрад протянул руку ярлу, и мужчины, крепко сжав предплечья, высказали друг другу свое уважение.

— Безусловно, иначе я тебя не звал, — Эирик кивнул на стол, а затем указал пальцем на Люсефьорд. — Это последнее местоположение ётунов. Там нашлись следы их пребывания, но они не слишком подчищали за собой. То ли это сработала их самоуверенность...

— То ли они специально оставили их на виду, — закончил мысль ярла Иверсен. — Любопытно… — задумчиво добавил он, сверля взглядом карту. — Новых выбросов энергии не было замечено?

Вместо слов Скоглунн протянул планшет, на котором нашлась вся необходимая ему информация. Все потоки межмирной энергии по-прежнему сходились большим узлом на острове Торсхавн, однако дальнейшего развития событий не оказалось — все застыло в нерушимом покое.

Отыскать арку в мир Утгарда[2] не вышло даже спустя целый год: слишком надежно она была спрятана. Тем не менее островной датчик, установленный первой разведывательной группой, исправно фиксировал малейшие погодные изменения и следил за активностью арки.

— Ни одной активации после смерти Орлова? — изумленно переспросил Конрад, словно зрение сыграло над ним злую шутку и подменило факты.

— Ни одной заметной. Арка слабо, но все же фонит, однако этого недостаточно, чтобы отыскать ее точное местоположение. Межмирные частицы слишком быстро рассеиваются и сливаются с мидгардскими. Наши ученые работают над новым устройством, — Эирик уперся боком в столешницу, вздыхая, — только дело продвигается очень медленно.

Иверсен согласно кивнул и, обойдя карту с другой стороны, склонился над ней. Его внимание привлекло расстояние между Торсхавном и Люсефьордом, о чем он немедленно сообщил ярлу:

— Не слишком ли они глубоко продвинулись к материку? Не могли же ётуны по щелчку стать невидимыми.

— Конечно, не могли, Конрад, а вот небольшими группами они вполне способны пройти незамеченными мимо наших постов. Беспокоит другое: прямого столкновения до сих пор не было. Мы все натыкаемся на их следы, но не на них самих. Они стали осторожнее и... — Скоглунн умолк, а плечи его заметно напряглись. — Я опасаюсь, что они здесь гораздо дольше, чем мы думали.

— А значит, они лучше знают местность, и мы явно не в плюсе.

— Именно, Конрад. Боюсь, все именно так.

Ярл вышел из-за стола и указал рукой на выход. Не мешкая, Иверсен проследовал за ним, подстроившись под размашистый шаг мужчины. Они шли молча, пока не добрались до тренировочной площадки, почти никогда не пустовавшей. Денно и нощно аскеманны обучали новичков, большинство которых по-прежнему составляли норвежцы, однако они не были единственными мидгарцами здесь. Немцы, корейцы, русские и канадцы — все они прибыли в Норвегию, чтобы помочь в борьбе с невиданным доселе их миру врагом.

— Скажи мне, как быстро мы потеряем тот шаткий союз с мидгардским правительством, если ётуны так и не покажут себя?

Конрад неопределенно мотнул головой, впрочем, опасения Эирика не казались безосновательны. То, что имелось у них сейчас, далось тяжело, и о втором шансе не могло быть и речи. Аскеманны понимали это, когда решились открыть мировому правительству свое пребывание в Мидгарде. И все же они надеялись на лучший исход для обеих сторон.

— Не стоит задавать вопрос, на который ты знаешь ответ получше меня. Именно поэтому нам и приходится рассчитывать в первую очередь только на свои силы. Да, прошел год, но от этого мы не перестали быть чужаками.

— Возможно, мы таковыми останемся для них навсегда, — не слишком оптимистично уведомил Скоглунн, однако было в его тоне нечто спокойное, будто он и не ожидал другого исхода. — А возможно, они просто грезят о том, что однажды мы поделимся с ними секретом межмирных перемещений. Свой источник знаний они уже утратили. — Подвел итог он, как вдруг задал безумно занятный вопрос. — Тебе не кажется странным, что правительство не обнародовало информацию о столкновении с людьми из параллельного мира?