Время Надежды

61

Задержав дыхание, я шагаю в зал. Как ныряю. Мое сердце колотится так громко, что, должно быть, слышно и Йергену, и сопровождающему нас слуге. Кивнув, слуга оставляет нас дожидаться Гордиана Анэстея.

Значит, здесь мне отвели рабочее место.

На фоне помещений дворца комната кажется скромной и не очень большой. Но даже она - один из самых просторных залов, где мне доводилось бывать. По размеру сопоставима с шумным арглтонским трактиром «Два топора и курочка», или даже с молельней Перекрестного бога. Туда мне однажды пришлось заглянуть, - затащил Йерген, боялся, как бы я не вызвала подозрений в продолжении чудодейства. Вскоре от нас отвязались.

Моя жизнь прошла на узких улочках и городских каморках, в нашей комнатке, в мастерской, в лавках и жилищах поднявшихся на торговле клиентов. Это были тесные, маленькие дома, но гораздо более теплые и уютные. Во дворце потолки так высоко, что на них впору нарисовать звезды. Стены из темно-серого камня кажутся очень холодными. Узкие бойницы окон забраны вставленным в клетки рам мутноватым стеклом. В комнатах сумрачно даже в самый солнечный день.

Как они здесь живут, в таких неуютных, пространных и гулких покоях, с вечно снующими туда-сюда слугами, охраной, придворными? Неужели, им это нравится?

Задать вопрос я не решаюсь. Мы с хозяином в деловитом молчании формируем складки на фоне и вносим завершающие штрихи в декорацию. По совету Йергена я попросила, чтобы для портрета собрали задник с тяжелой бархатной занавеской, и установили напротив окна. Задний план эльфу не нужен, он что угодно изобразит. Да и на лицо заказчика ему достаточно взглянуть один раз. Зеркальное отражение сходу напишет. Но Йерген утверждает, что в глазах заказчиков декорации очень важны. К тому же они охотней платят, если долго позируют.

На консоли рядом с пустующим креслом лежит лакированный человеческий череп. Предпочитаю не думать, каким образом его получили.

- Ты уже здесь. – Слышу голос, кажущийся смутно знакомым.

Оборачиваюсь. И узнаю здоровенного светловолосого парня, спасшего меня от насильника. На нем одежда богатого воина, кожаная кираса с чернеными клепками из серебра. Волосы опрятно уложены, зачесаны волосок к волоску. Но это он, нет сомнений. Он, и в то же время – совсем другой человек. Лоснящийся от самодовольства.

От потрясения я замираю, вцепившись в тяжелую ткань. Гордиан, он же называл себя Гордианом! А я обращалась к нему, будто к ровне. О боги, за такую наглость меня могут казнить!