Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем). Часть 2

Глава 12.2

Глава 12.2

— Не взят, не отнят. Не цел, не разбит, не разрыт, разрыв-травой вскрыт…

— Йес! — вскричал Владимир, подняв руки к темнеющему небу. — Ларчик просто открывался! Разрыв-трава! Я порой сам собой восхищаюсь! Ведь запасся же!

Колдун вытащил крошечный бумажный пакетик из кармана:

— Вот она родимая. Только ты мне сначала место укажи, Катеринушка. Дуб большой, весь ямой не обкопаешь.

— Солнце на закат, луна на восход, — против воли прохрипела Катя.

— Точнее, голубушка.

— Не знаю. Пока больше ничего не подсказывает.

— Подумаем сами. Было такое как-то у меня в одной чёрной книге: куда лунный свет падет, там и искать. Солнечного мы уже вряд ли дождёмся, — Владимир захохотал над, по его мнению, весьма удачной шуткой.

Мелькнула мысль, что нарциссизм до добра не доводит, но когда его ждать-то, недобра-то этого? И что там насчет «не цел»?

И снова Леснов пустил по окрестностям поисковое заклинание. Катя почувствовала его... зубами, они заныли, словно от холодной воды.

Владимир тем временем уже шагал вокруг дуба. У Кати чесалось в голове, зуд отвлекал. Тараканы у нее уже имелись, только червяков земляных не хватало. Где же Иван?

Владимир тем временем отыскал место, где луна ярко освещала корни, и подозвал Катю:

— Здесь?

— Понятия не имею.

Боль ударила в висок, растеклась по голове. Катя вскрикнула, сжала виски ладонями.

— Могу еще больнее, — поучительно проговорил Владимир. — Не ершись, Катюша, я же зла тебе не желаю…

— Рука в молоке, снег на земле… — говорить тоже было больно, зато зуд прошел.

Колдун засиял счастьем и сунул руку в поток света.

— Белая, — восторженно прошептал он. — Как молоко… и вот отражение, как снег. Умница, девочка.

Леснов вынул из пакетика, который все это время нежно прижимал к груди, подсохшую травинку и бросил её в яму между корнями.

Сначала ничего не происходило, но затем дуб дёрнулся, и по стволу прошлась дрожь. Корни поползли из земли наружу. Оставшиеся на ветках листья осыпались дождём, земляные крошки разлетались вокруг, пыля. Катя прикрыла лицо локтём, А когда опустила руку, между корней стоял массивный сундук.

Колдун проверил замок, огромный и какой-то длинный, с тремя скважинами.

Замок был закрыт.

— Эдак я всю траву потрачу, — грустно пожаловался Владимир. Но пожертвовал три травинки, вложив каждую в замочную скважину.

Замок заскрипел, Да так, что зажимать теперь пришлось уши. Массивная дужка подпрыгнула и вообще отвалилась.

— Наконец-то, — возликовал Владимир. — Катюш, ещё одна маленькая просьба.

Катя недоверчиво приблизилась. Колдун схватил её за руку и полоснул по ладони невесть откуда взявшимся охотничьим ножом. Катерина громко охнула, боль ее почти оглушила.

Крови было много, и, крепко держа руку Кати над крышкой сундука, Леснов завороженно глядел, как по прожилкам выпуклых серебряных цветов растекаются алые ручейки.

— Бережёного тьма бережёт, — пробормотал Владимир. — Ты Яга, тебя артефакт должен признать. Мало ли какие внутри... сюрпризы.

Леснов отбросил Катину руку, и та схватилась за запястье. Перевязать было нечем, но, повинуясь чутью (сказка ещё звучала в голове, однако не словами, а образами), Катерина приложила к ране дубовый лист. С него на ладонь упал червячок, Но как только Катя потянулась его убрать, тот принялся извиваться у края разреза. На глазах Катерины кровотечение остановилось, края раны сомкнулись, и через минуту на ладони не осталось ничего, кроме рубца. Да и тот постепенно исчезал.

— Спасибо, — пробормотала Катя, и дуб тряхнул оставшийся листвой, словно кивнув. — Если бы ты ещё подсказал, как сладить с этим... альтернативно одаренным.

Дуб снова встряхнулся, вроде как задумчиво Но что в этом имелось в виду, Катя не поняла. Она продолжала чувствовать Ивана, но никто не спешил показываться на поляне и останавливать колдовской разгул.

Воспользовавшись тем, что чаровник не обращает на неё внимания, Катерина осторожно приблизилась к сундуку. Тот был полон сухих дубовых листьев, Но это никак не огорчало колдуна. Владимир копался в листьях с видом археолога, наткнувшегося на глубокое, но перспективное захоронение.

С удовлетворённым кряхтением Леснов извлёк из сундука что-то круглое и полупрозрачное. Предмет засиял в лунном свете. Камень... Полудрагоценный. Агат? Катя в камнях не особо разбиралась.

— Яйцо – это ведь просто оборот речи, — доверительно сообщил Кате колдун. — Утка и заяц, я полагаю, тоже. Я вот как-то этот момент не застал, иначе непременно помешал бы. Маги... Иваны, их невесты... Что за себялюбивый народ! Досталась честь услужить Великому чародею – смирись и радуйся. Нет же... Целые шоу устраивали. Столько артефактов перевели! Какое кощунство!

Владимир возмущался и причитал, разглядывая камень. Тот и впрямь был похож на яйцо, а внутри светилось... что-то… тонкое, словно серебряные нити.

Леснов пробормотал что-то на своем, магическом, и щёлкнул по камню ногтём. Самоцвет рассыпался, колдун осторожно убрал с ладони блестящие осколки. В руке осталась лежать Игла, вернее, две её половинки. Одна половинка, с ушком, была тщательно изучена чаровником и признана негодной. Её колдун стряхнул на землю. Второй кусочек – даже Катя со своего места видела, как он тонок и опасно блестящ – Владимир зажал в пальцах.

— Зараза к заразе не прилипнет, — весело сказал Леснов...

И вогнал кусок иглы в руку. Его тело мгновенно втянуло осколок артефакта. Жилы на руке взбугрились, и чаровник глухо застонал. Однако умирать, как положено всякому приличному человеку, в плоти которого гуляет игла, Владимир не спешил.

Катю затошнило. Она попятилась, но села в листву, зацепившись за торчащий корень. Где-то грустно завыли волки... или что покрупнее и пострашнее. Дуб задрожал, Катю тоже затрясло.

Тем временем с колдуном что-то происходило. И это «что-то», по мнению Кати, совсем не укладывалось в ее представления о добрых русских сказках.