Выше нас только небо (часть 1)

Глава 8

После того, как весь этот кошмар закончился, когда мы с Сашей наревелись вдоволь и, наконец перестали, я вспомнила, что в подземелье до сих пор сидят девочки и, как бы, их нужно было выводить оттуда по особому приглашению. Всё самое страшное уже миновало, осталось только смириться. Да, мы одержали победу, и девочки радовались этому, но когда я сказала, что ради этой победы наша всеми любимая Изабелла Инидиктовна пожертвовала самым драгоценным, что есть на земле, а именно отдала свою жизнь, дабы спасти всех, кто полюбил всем сердцем это замечательное место, они молча опустили головы, словно по команде, и в толпе, где-то в дали, послышался тихий плач. Я приглушённо слышала его, даже не так, я вообще его не слышала, потому что стояла ужаснейшая тишина, которая так и звенела у меня в ушах.

Когда представители прекрасного пола покинули укрытие, учителя встали в круг и у каждого из них в руках появился крошечный красно-оранжевый огонёк. Он разрастался, становился всё больше и больше, и, достигнув размера головы взрослого человека, преподаватели пустили шарики по ветру. Они летели по серому небу, как маленькие фонарики, мчались ввысь. Все провожали их печальным взглядом, но ещё никто не произнёс ни слова. Сегодня 19 сентября. Возможно, не все будут помнить этот день, но я, Саша, Гера и все учителя точно запомним этот день на всю оставшуюся жизнь.

Учительница по английскому языку позвала Сашу, махнула нам с братом рукой (который в свою очередь прижимал меня к себе), подавая знак, чтобы мы подошли к их кругу. Как только мы приблизились к ним, Лариса Денисовна, бросив на меня свой взгляд, потребовала:

-Ты сотрёшь всем ученикам память.

-Но…

-Никаких «но».

Ничего не поделаешь. Я, конечно, знала, что это случится, но даже не догадывалась, что стирать память буду именно я. Ещё больше разочаровавшись в жизни, я сжала палочку в руке сильнее обычного, чуть не сломав её пополам.

-Obliviate, - произнесла я, взмахнув ею.

На конце деревянной палочки начали появляться один за другим маленькие, сверкающие золотым цветом, осколки, которые немедля разлетелись в разные стороны и полетели к ребятам, которые заворожено наблюдали за блестящими частицами, всё так же стоя на своих местах. Они уже ничего не боялись, даже то, что они сейчас всё забудут: и любимую директрису, и магию, и всё, что они видели за утро. На их месте я бы расплакалась, как младенец, а они смело приняли это. Золотые осколки входили в головы ребят, не причиняя им ни малейшей боли. Я лишь запечатала эти воспоминания в их голове, но не стёрла. Учителя даже не догадываются об этом, ведь они потребовали «удалить», что я как бы и «сделала». Для них этот день начался с чистого листа.

Ученики стали оглядываться по сторонам в недоумении, мол, почему вокруг всё разгромлено, почему так «грязно»? Повсюду валялись каменные глыбы от здания, ветки, даже несколько деревьев, выдернутые с корнем – это было похоже на участие природы, не более. Учителя лишь начали убеждать их, что здесь прошёл очень сильный ураган с землетрясением, что всё уже закончилось, начали успокаивать детей, собирать каждый свой класс, в группы. Но как такое может быть, что они слепо доверились им и даже не подумали, почему они не помнят всего, что сейчас им рассказали? Все были похожи на заведённые куклы, которые повинуются своим хозяевам, своим создателям. Меня это напугало.

Саша до сих пор не могла отойти от происходящего, она тряслась от холода и от бури эмоций, которые овладели ею. Её глаза отражали глубокую грусть, скорбь, она стала свидетелем ужасной потери. Она не могла поверить, что только что потеряла близкого, родного человека. Из её глаз безнадёжно лились самые горючие слёзы, Саша не могла остановиться, не успевала даже вытирать с новой волной набегавшие слёзы. Я понимаю, что она чувствует, очень её понимаю. Я когда-то потеряла маму и точно так же не могла поверить в потерю близкого сердцу человека. Помню, как я, будучи маленьким ребёнком, всё время ходила по комнатам и звала маму, но она не появлялась, а папа с братом при виде меня начинали отворачиваться, говоря, что всё хорошо, но я-то знала, что они плакали, повернувшись ко мне спиной. Даже сейчас я, почему-то, испытываю тоже самое – скорбь по близкому человеку, тяжесть в груди. Я обняла Сашу крепко-крепко, разделив тяжёлую ношу на двоих.

Тем временем учителя, убедившись, что никто не пострадал, что все на месте, снова собрались в кучку и стали что-то активно обсуждать. И тут я поняла, что нам тоже стоит влиться в их беседу и чем раньше, тем лучше, иначе они опять решат всё за нас всех. Это мой единственный шанс на установление равенства, ради которого даже пришлось идти на жертвы. Мы подошли к их сообществу и услышали, про что там говорят:

-Ладно, школу можно восстановить за месяц или два. Но возникает куда более интересный вопрос – где будут жить и учиться ребята? - Инна Николаевна (учительница англ. яз.).

Учительский состав решил приостановить учёбу здесь и ненадолго переселить учеников в другие школы. Я долго и упорно настаивала на своём, чтобы я осталась здесь и помогла со строительством. Но мою помощь только и делали, что отклоняли. А ведь у меня был гениальнейший план, которым я поделилась с учителями.

-Мы же можем сделать общежитие… общее…для всех, - намекнула я.

Лариска состряпала самое недовольное лицо.

-Никель, не смей вмешиваться, - пригрозила она, - не тебе решать, как всё будет. Ты здесь не главная.

-Я в курсе.