Калика и Лика

10

Присев на лежавшее у ближайшей избы толстое бревно, Юрас затянул певучий рассказ, очень звучный, но при этом совершенно мне непонятный. Должно быть, сыграло роль мое плохое знание старинного языка, а потому оставалось только наслаждаться мелодией и радоваться за столпившихся вокруг растроганных людей.

Темнело быстро, и вскоре слушатели, испуганно озираясь по сторонам, начали расходиться по домам, а нас позвали в одну из больших изб на постой.

Вот тут я в полной мере убедилась в беспощадности поговорки «Напоил, накормил и спать уложил». Для начала хозяйка встречала нас так радушно, будто мы и в самом деле были «гости дорогие». Еще кланялась, что было крайне непривычно. А потом, проводив к столу, она еще четверть часа рассыпалась в извинениях за его скудность. Что ж, да, есть там действительно было нечего. Всего-то котелок ячменной каши литров на семь, горшочек ярко-желтого сливочного масла, горка печеной репы, возвышавшаяся на локоть от стола, ломти какого-то светлого желе, похожего на холодец, два пузатых горшка с молоком и простоквашей, а еще бочонок кваса и огромный, не побоюсь этого слова, одуряюще пахнущий закваской хлеб.

Мы с Юрасом определенно не умрем здесь от голода.

Вопреки моим ожиданиям, полчища едоков, готовых накинуться на этот «скромный» ужин, не оказалось. Только семейная пара с шестью детьми, младший из которых еще агукал в закрепленной под потолком люльке.

Во время потчевания с полагавшимися, наверное, уговорами съесть побольше, мы мало разговаривали с хозяевами дома. Юрас явно чувствовал себя в своей стихии, с довольным видом уписывая все, до чего только мог дотянуться, а вот мне было сложно есть в незнакомом месте малознакомую пищу.

Вначале я попробовала репу и уже через несколько секунд всей душой поблагодарила Петра Первого, подарившего нам картофель. Нет, серьезно, это съедобно, но очень уж на любителя. Ломти беловатого холодца оказались сделанными из гороха. Читала, как раз в это время его по-разному вываривали и квасили, в том числе и до такого состояния. Тоже терпимо, пусть и не особенно вкусно.

Наконец, рассудив, что с кашей и хлебом вряд ли можно было сотворить что-то непотребное, я налегла на них, осторожно отказываясь от всего молочного. Сорбенты и пробиотики у меня с собой тоже были, да только лучше бы их приберечь.

Далее по плану перед укладыванием спать у нас с Юрасом оказалась баня. Порознь, к счастью. Заботливые хозяева предлагали мне пойти первой, но я вовремя вспомнила о своем прошлом – и единственном – опыте сидения в наполненном паром тесном помещении – и пропустила Юраса вперед. Так что баня мне досталась не слишком горячая, зато вкусно пахнущая распаренным березовым веником и с приличным запасом слегка нагревшейся воды.

Жаль, правда, что там не было предбанника, а потому переодеваться пришлось опасливо и со сложными ухищрениями. Зато я наконец смогла одеться в подобающий наряд. Поверх нижнего белья, без которого мне было некомфортно, легла подаренная хозяйкой белая рубаха из грубоватой домотканой материи с круглым вырезом у горла, длинными рукавами и подолом до пят. По вырезу и манжетам кто-то пустил тонкую голубую вышивку, а нижний край был слегка расшит загадочным орнаментом из коричневатых нитей. Далее шёл плотный синий сарафан с красным поясом, а заключительным элементом моего обновленного гардероба стал платок, по которому я больше всего тосковала, шагая под палящим солнцем.

Когда, посвежевшая и словно бы даже обновленная, я вернулась в избу, все было чисто прибрано, а хозяйские дети уже забрались на полати. Презабавное, к слову, сооружение эти полати. Упоминание их в сказках не давало мне полного понимания, что это и как выглядит, то ли дело увидеть своими глазами. И вдвойне смешно смотрелись светловолосые детские головки, осторожно выглядывавшие из этой лежанки под потолком. Ну да, в доме гости, и кое-кому сейчас явно важнее уши погреть, чем выспаться.

А затем до моих ушей долетел обрывок разговора Юраса с хозяином дома.

- Робята у нас пропадают, - сурово возвестил согласившийся приютить нас мужчина, отвечая Юрасу на какой-то вопрос. – Поначалу у всех всё ладно: по лавкам да полатям ложатся, сопят. Путята уж троих потерял. Так вот молвил он мне, будто вокруг всегда тихо, да ветер слыхать, от которого ветки в ставни бьются. Токмо к первым петухам – фьють, и нет их, точно корова языком слизала.

Нахмурившись, я снова бросила встревоженный взгляд на полати. В деревне таинственно пропадают дети? Это плохо.

А еще это значит, что здесь определенно найдется работа для Юраса и, возможно, для меня.

_______

Дорогие читатели! Пишите о впечатлениях 😊

Вам нравится история? Тогда ставьте лайки ⭐и подписывайтесь на меня через кнопку "Отслеживать автора"!

Что-то заинтересовало и хочется обсудить подробнее? Буду рада вашим вопросам в комментариях.

Спасибо, что читаете моё произведение!