Красавица и чудовище

Глава 14.

Глава 14.

Утром я все же проспала, и только громкий гудок автомобиля заставил меня проснуться. Это приехали грузчики с моими вещами. Я быстро накинула рубашку и потертые джинсы, спустилась вниз, по дороге вспоминая, что мне приснилось. Образы были яркие, но сюжет выпорхнул из головы, оставив лишь отрывки истории.

- Здравствуйте, - поздоровалась я с мужчинами. - Заносите все на первый этаж, - они кивнули и принялись за работу.

Вещей было немного, и они управились за час, я расплатилась и проводила их в путь.

Теперь я точно дома и точно одна.

На улице стояла старушка, она внимательно смотрела на дом, я помахала ей рукой. Когда ты становишься частью крохотного общества, нужно быть дружелюбным. Женщина только покачала головой и двинулась по своим делам. Я же закрыла дверь и принялась все раскладывать.

Хорошо, что в последний момент удалось заказать на дом инструменты и бытовую химию, а то пришлось бы ехать в ближайший город, чего мне совсем не хотелось.

Вооружившись тряпкой и надев резиновые перчатки, я включила музыку в плеере и принялась за уборку. Первым делом пошла на кухню, где протерла все шкафчики и вымыла полы. Загрузила по возможности все полки едой, остатки решила разместить в кладовке.

За кухней следовал зал, ванная, кладовка и наконец спальня. Монотонные действия заставляют меня погрузиться в некий транс, в котором я не чувствую боли, а музыка заглушает мысли.

Провозилась я с уборкой до вечера, самое приятное оставив на потом.

Доски для книжного шкафа я с горем пополам дотащила наверх. Потом еще час собирала его. Поставила у стены, улыбнулась, насладившись проделанной работой. А после села на коврик и стала раскрывать многочисленные коробки с книгами, это доставляло мне своего рода удовольствие. На два часа я погрузилась в успокаивающую работу.

Ночь вступила в свои права, уборка была окончена. Я плюхнулась на постель. Мышцы приятно тянуло, мне не хватало именно этого, тотальной загруженности.

Раздевшись, я спустилась вниз, чтобы принять ванну.

Гора пены и горячая вода, от которой шел пар. Рядом на табуретку поставила большую кружку чая и положила два кусочка шоколада.

Я закрыла глаза, вокруг была тишина. Мысли потекли без моей воли, опять разрывая меня на кусочки. Одиночество было моим спасением и наказанием.

- Ты мой друг. Извини, но я люблю другую. Ты не понимаешь. Любовь - обман, - как человек, что обжёгся на чувствах и так яростно доказывал мне корысть в любви, мог причинить другому такую зверскую боль?

По щекам потекли слезы, я начала громко всхлипывать.

Боль не уходила и не хотела. Мне кажется, он стала сильнее, проникнув под кожу, став частью меня.

Я закрыла лицо ладонями. Мне так плохо. Так плохо сейчас без него.

Выйдя из ванной в полотенце и дрожа от холода, я пошла к холодильнику. Алкоголя не было, я не покупала, чтобы не сорваться. Но мне яростно хотелось выпить, чтобы не чувствовать. Не вышло. Я побрела в спальню, где, свернувшись, тихо выла от тисков, сжимающих грудь.

Одеяло не грело, сон не хотел приходить, и сейчас я проклинала себя за идею уехать так далеко. Так далеко от него.

Где он сейчас, с кем? Нежится в объятьях своей возлюбленной? Попивает вино или, может, читает любовный роман? Смеется ли Ярослав? Счастлив ли?

Или задыхается от чувств, надеясь, что утро принесет облегчение?

***

Деревенская жизнь принесла в мой мир много забот. Дом хоть и был весьма приличным, но все же требовал ремонта. За который я с удовольствием и принялась. Мое спасение в труде. Я включала музыку на максимальную громкость, до боли в ушах, лишь бы не дать мыслям уйти в пугающие воспоминания.

Этой ночью я плохо спала, заснув на пару часов лишь под утро. Жутко хотелось выпить или съесть таблетку от бессонницы, дарившую свободу.

Зажав в зубах гвозди, я прибивала полочки в кладовке, вчера на это не хватило сил. Комнатка была с окном, я видела очертания гор вдали и зелень сочной молодой травы, прекрасная картина. Полки были готовы к обеду, и я расставила на них все мои запасы, которых с лихвой хватит на четыре месяца.

После работы решила выйти на улицу, прогуляться, подышать свежим летним воздухом.

Здесь было значительно прохладнее, чем в моем изнывающем южном городе, и мне это безумно нравилось.

На всю деревню было десять домов, включая мой. Старая разрушенная школа, в которой уже не прозвенит звонок, в кабинетах и коридорах не будут звучать крики детей и топот множества ног. Жизнь в деревне до сих пор теплилась только благодаря старикам да изредка приезжающим на лето их детям и внукам. Одна улица, каждый второй дом заброшен и развален. Домики натыканы то тут, то там. Раньше, может, и была какая-то симметрия, но время уже разрушило былые постройки, оставив только редкие жилые домики. Посреди деревни крохотная площадь и ветхое здание сельсовета, которое совмещало в себе и магазин, и медпункт, и полицейский участок, и доживающую свой век библиотеку.

На улице мне встретился только один мужчина, он был чуть старше сорока, мне кивнул и направился вверх по улице.

Это место было будто создано для меня, конкретно под этот период моей жизни. Несмотря на запустение, деревенька вызывала приятные чувства. Хотелось представить, как тут бегали раньше дети, как возвращались с работы мужчины и женщины. Тут все дышало ушедшей жизнью, но при этом не навевало тоску. Окружающие меня дома будто говорили: “Наша жизнь прошла, и твоя боль пройдет. Ничего не вечно.” И я хотела им верить.

Летом природа оживляла этот мирок, буйство красок совсем не вязалось с серостью построек, но, с другой стороны, оно по-своему ее дополняло.

С прогулки я вернулась через полчаса, далеко отсюда все равно не уйти, да и некуда.

Возле калитки, когда я открывала хилый замок, ко мне подбежал большой пес. Я не особо люблю дворняжек, дома они частенько провожали меня злобным лаем, но этот пес был явно добрым. Он прыгал на месте, пока я не почесала его за ухом.