Его маленький чертёнок

Глава 2

Демьян

– Все! С меня хватит, Демьян Романович. Я ухожу! – заявила во весь голос няня дочери, без стука и приглашения врываясь в мой рабочий кабинет.

– Постойте! Подождите, туда нельзя! – с воплями влетела следом моя секретарша.

Ну, что за день?

Я вздохнул и взмахом руки остановил секретаря. Кивнул, обозначив, что все в порядке и она может быть свободна. Карина дурой не была и тут же удалилась.

Няня же тем временем, не найдя преград, ураганом пронеслась от двери до моего рабочего стола, размахивая полами своего вязаного кардигана, и плюхнулась в кресло для посетителей.

– Это просто невыносимый ребенок! – заявила женщина в сердцах.

Я многозначительно вздернул бровь и уставился на взъерошенную, раскрасневшуюся даму преклонных лет. Ощущение, что за ней гналось стадо бизонов, не меньше.

– Что, простите? – совершенно спокойно переспросил я.

– Что слышали, Демьян Романович! Всему есть в этой жизни предел, и моему терпению в том числе! Я ухожу!

– Марья Ивановна, а вы не забываетесь ли, часом? Что значит, ухожу? Куда, в конце концов? – непонимающе уставился я на женщину, окончательно позабыв про отчеты, которые до отъезда, кровь из носу, нужно было проверить. В теории. На практике же – проще застрелиться, чем совладать с бунтующим сегодня моим женским окружением.

– То и значит. Да хоть куда, но как можно подальше от вашего неуправляемого сорванца! Я больше так НЕ-МО-ГУ! – женщину буквально трясло от злости. – Я с вашей Доминикой точно заработаю себе нервный тик, тремор и преждевременную седину!

Я скептически вздернул бровь, рассматривая уже и так значительно поседевшую шевелюру няни. И вот не припомню, она ко мне на работу уже такая устроилась или…?

– Не смотрите на меня так. Все, я сделала все, что смогла, Демьян Романович, – гордо вздернула нос нянька. – Увольте от дальнейших мучений.

– Так, – вздохнул я, откладывая ручку и папку с документами. – Вы можете мне спокойно объяснить, что произошло на этот раз? – поднимаюсь из-за стола, пряча руки в карманы брюк.

– Да ничего нового, собственно. Этот несносный ребенок совершенно не поддается дрессировке.

– Ну, она и не звереныш, чтобы ее дрессировать, – резонно заметил я.

Хотя иногда выходки у дочери такие, что хоть стой, хоть падай.

– Что Доминика выкинула на этот раз, Марья Ивановна? – потер я переносицу.

– Натравила на меня вашу охрану! Нет, вы представляете? Закричала, что я ее похищаю, видите ли! Реветь начала, брыкаться, упираться. Мне целых полчаса пришлось объяснять мужчинам в форме, что я ее няня, а не похитительница. Тогда как ваша дочь взяла и убежала. Убежала от меня! Ну, разве это дело? По этой девчонке плачет сцена. Такой талант пропадает, ей богу!

– Что-что она сделала? – переспросил я, уставившись на собеседницу в неверии. К своему стыду, признаюсь, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

Ну, Ника, ну… бандитка. Изобретательности моей занозе не занимать. Фантазия  из нее таки и фонтанирует, доводя няньку за нянькой до того самого: нервного тика, тремора и седины. Это уже третья и, к чести Марьи Ивановны, самая терпеливая за прошедший год. Да уж. Отругать бы, но, помнится, я в детстве тоже был далеко не ангел.

– Вы издеваетесь что ли? У вас у всех здесь с головой непорядок, да?

– Марья Ивановна, успокойтесь, – поднял я руки, включая на максимум свое искусство дипломатии, – выдохните. Ну, случилось и случилось, ничего ведь смертельного не произошло? Вы не можете меня так подвести. Вы сейчас слишком сильно нужны мне, так как я улетаю в командировку и мне совершенно не с кем оставить дочь.

– Это сегодня не случилось ничего смертельного, а на прошлой неделе, когда я чуть не пересчитала носом лестницы в вашем доме? А две недели назад, когда она подсунула мне в кровать тарантула, Демьян Романович? Тарантула!

– Это был совершенно безобидный паук.

– Да у меня арахнофобия благодаря вашей Доминике развилась! И это в шестьдесят-то лет!

– Чтобы победить страхи, нужно смотреть им в лицо, – заметил я резонно. Нянька побагровела пуще прежнего.

– Нет… – покачала головой женщина, – я поверить не могу. И как я вообще выдержала такое вопиюще ужасное отношение целых три месяца?! Я ухожу. Увольняюсь, и точка! –   решительно заявила Марья Ивановна, поднимаясь с места.

Приплыли.

Я вздохнул и ослабил галстук. Вот только этого мне сейчас не хватало! Через час самолет. Командировка. Важные встречи, которые расписаны поминутно на две недели вперед, а тут такое. Увольнение няни точно не входило в мои планы. С кем я теперь оставлю Нику?

– Давайте так: что, если я поговорю с дочерью и возьму с нее обещание не пакостить? Две недели. Мне нужно ровно две недели. Где она, кстати? – спросил, оглядываясь, будто ребенок мог через закрытую дверь просочиться в кабинет. И тут же уставился на няньку, которая, картинно передернув плечами, выдала охренительное:

– Понятия не имею.