Нет, нет и ещё раз... да!

Глава 37. Теперь всё пройдёт безупречно

Янника приготовила для племянницы ванну с лечебными травами и велела прогреваться в тёплой воде столько, сколько выдержит, но не меньше получаса. Процедуры шли на пользу слабому здоровью Каролайн, но она их не любила. В лечебный сбор входила змеиная крапива, которая постепенно отдаёт воде свой яд и жжёт кожу.

— Тётушка, я больше не могу, — раскапризничалась Каролайн, не прошло и пяти минут. — Слишком жарко.

Так случалось во время каждой процедуры, но Янника оставалась непреклонной.

— Что толку от согревающей ванны, если ты из неё выскочишь, едва погрузившись? Терпи, — приказала она строго, но тут же смягчилась и повторила те слова, которые всегда успокаивали племянницу. — Ещё две-три процедуры и ты себя не узнаешь. Твоё тело нальётся молодой силой, красотой и здоровьем. Жених будет в восторге.

Каролайн смиренно погрузилась в воду по самый подбородок.

— Я часто думаю, почему мне не повезло сразу родиться с крепким здоровьем?

— Зато тебе повезло с тётушкой. Я обещала, что сделаю тебя богатой и влиятельной. Скоро так и будет. Станешь наследницей гранд-канцлера, владычицей всего Хортен-Фьорда. У твоей глупой матери не получилось, зато получится у нас.

Янника долго вынашивала план. Никто не догадается, что она задумала. Никому даже в голову не придет, что она на такое способна. Янника специально распускала слухи, что ещё в раннем детстве утратила дар и пребывает с тех пор в полном унынии. Все думают, что она немного не в себе.

Вот и пусть считают её бесталанной сумасшедшей. А на самом деле с магией у Янники всё в порядке. Она порой сама ужасалась силе своего дара. Может быть, поэтому первая попытка и оказалась неудачной. Всё зашло слишком далеко. Пришлось позаботиться, чтобы оба: и он, и она забыли о том, что случилось, и повторить всё сначала. В этот раз она постарается не наделать ошибок. Теперь всё пройдёт безупречно.

.

.

Верный конь Торбьона едва поспевал за Философом, который указывал путь к убежищу Каролайн. Нетрудно догадаться — филин летел в Бьонсберг. Дорогу освещала только луна, но Торбьон был уверен в своём скакуне — он надёжен даже в ночных прогулках. Тот единственный раз, когда конь оступился и не удержал всадника в седле нельзя брать в расчёт — тогда Торбьон совершал опасное путешествие в Храм Четырёх Стихий без защиты родового артефакта.

Как только он подумал о родовом артефакте, случилось нечто загадочное. Торбьон понял, что снова ощущает с камнем связь. Но она ведь была утрачена. Ещё не так давно он был уверен, что Лилия избавилась от кулона и тот попал в чужие руки. Но теперь, выходит, артефакт вернулся к ней. Теплота заполнила грудь. Лилия снова носит на шее его родовой камень. Она не забыла Торбьона. Для его нежного цветка всё ещё что-то значит его подарок…

Торбьон оказался во власти чувственных воспоминаний, но вынужден был оборвать их. Он должен забыть о Лилии, коль скоро связан брачными узами с другой. Его охватили гнев и раздражение. Уже который раз за сегодня. Как он мог дать брачный обет Каролайн? Желание поскорее увидеть её и всё выяснить вспыхнуло с новой силой.

— Философ, как долго ещё до её убежища? — окликнул он питомца.

Филин летел вдоль пустых ночных улиц Бьонсберга. Пернатый друг развернул голову и флегматично посмотрел на хозяина умными жёлтыми глазами, обещая, что цель близка.

Торбьон хорошо знал свой родной город, тем более, его центр, где они сейчас находились. Неужели девчонка спряталась не в какой-нибудь трущобе на окраине, а в самом сердце Бьонсберга?

Философ сбавил скорость перед сквером, который был знаменит своими весьма своеобразными обитателями, и Торбьон внезапно догадался, что вот они и на месте. Каролайн поселилась в особняке Матильды.

.

.

Карина лежала на кровати жалким обессилевшим выжатым лимоном, когда в дверь её спальни постучался Корнелиус.

— Приготовил вам чай, моя госпожа. Позволите войти?

— Разумеется! — обрадовалась Карина.

Она представила чашку с горячим дымящимся чаем и поняла: это как раз то, что ей сейчас нужно.

Садовник вошёл в комнату со своей фирменной мягкой улыбкой на лице, и Карине от одной только его улыбки сразу стало немного легче. А уж когда ей в руки вложили чашку с напитком, аромат которого ударил в нос яркими нотками корицы, то даже и намёк на бодрость появился.

Она заметила, что Корнелиус и для себя чашку захватил, и предложила ему кресло.

Сначала они пили чай молча. У Карины не было сил говорить, но есть своя прелесть в том, чтобы разделить тишину с добрым приятелем. Она совсем недолго знала Корнелиуса, но испытывала к нему необъяснимую симпатию — почти родственные чувства. За несколько дней он стал ей близок.

— Сегодня вечером вы ощущаете сильную усталость. Вас это беспокоит, моя госпожа? — первым заговорил Корнелиус.

— Немного.

Карина не хотела бы разболеться, ей это сейчас совсем ни к чему. Но чем ещё объяснить своё состояние, как не начинающейся неизвестной болезнью?

— После долгой и напряжённой работы в саду, у меня сильно ныли руки и ноги, — поделился Корнелиус. — Это с непривычки. Я ведь давно не занимался садом. Любое перенапряжение, особенно в том ремесле, которое давно не практиковал, изнемождает и требует времени на восстановление сил.

Садовник говорил о своём, но в его словах Карина неожиданно услышала подсказку. Она ведь тоже сегодня занималась ремеслом, которое давно не практиковала, вернее, вообще, никогда раньше не практиковала — стихийная магия. Если предположить, что та жуткая внезапная гроза — её рук дело, то очевидно, что это действо сильно её истощило.

Осознав, что никакой болезни не предвидится, Карина повеселела. Отоспится — и завтра будет свежей и бодрой. Завтра ответственный день — праздник по случаю приезда гранд-канцлера и турнир городов, а значит, и финальная распродажа атрибутики.

Чай с корицей возымел чудодейственный эффект. Карина ощутила, что силы возвращаются. Пока не настолько, чтобы появилось желание встать с кровати, но хотя бы в голове прояснилось. И первой мыслью, которая пришла в прояснившуюся голову была: "милые крошки!!!".