Как «белое золото» попало на Кубань. Ученый о рисе, водохранилище и истории

Он автор множества монографий и учебников, посвященных сельскому хозяйству, множество из которых касается возделывания риса. Сегодня наш с ним разговор и об истории возникновения «белого золота» в регионе, и о миллионе тонн кубанского риса, и о многом другом.

Водохранилище спасло от паводков.

Фатима Шеуджен, «АиФ-Юг»: Асхад Хазретович, вы родились и выросли в ауле Эдепсукай-1, которого уже нет на карте. Он оказался затопленным в результате строительства Краснодарского водохранилища. Есть разные мнения на этот счет. А как вы думаете, насколько это было нужно?

Природа очень умна, она все чувствует и реагирует на любое вторжение. Да, строительство водохранилища имеет ряд негативных моментов — это и поднятие грунтовых вод, и изменение микроклимата и т. д. Но они несопоставимы с теми плюсами, которые появились с его появлением, и самый главный — избавление от паводков.

Я жил в ауле Эдепсукай, который сейчас находится на дне моря. Но как мы там жили? Как только выпадали осадки, Кубань выходила из берегов, наши аулы подтапливало, вода заходила в дома, портила урожай. Воды было столько, что мы у себя во дворах могли ловить рыбу корзинами. Кто был половчее, делал это с помощью вил.

На заре возникновения Советского Союза, в тридцатых годах прошлого века, берега рек укрепляли дамбами, которые строились почти без техники, человеческими руками. Они как-то спасали, но наводнения все равно случались часто и порой заканчивались трагедией.

— Вы много лет работали во Всероссийском научно-исследовательском институте развития риса. А когда эту культуру завезли на Кубань?

— Думаю, давно. Те, культуры, которые известны местным жителям, в данном случае адыгам, имеют название на их языке. Рис по-адыгски «пындж». Думаю, рис появился на Кубани около двух тысяч лет назад.

После походов Александра Македонского в Индию, Персию эта сельхозкультура появилась у греков, те в свою очередь взяли ее с собой во время осваивания берегов Черного моря (или Понта Эвксинского, как называли его греки). Селились они тогда на Таманском полуострове. К слову, до сих пор в Темрюкском районе сохранились места, которые в переводе с адыгского называются «рисовая долина». Понятное дело, что выращивать его могли знатные, имеющие возможности люди, так как процесс возделывания риса довольно трудоемкий и энергозатратный.

Второй путь проникновения «белого золота» на Кубань — через азиатские страны, Закавказье. Согласно источникам, один из центров торговли тысячелетия назад располагался в районе станицы Елизаветинской, там, в том числе, продавали и рис.

Но мы знаем, что войны уничтожают все на своем пути. Наши земли много чего пережили — и нашествия гуннов, и татаро-монголов. Потом была продолжительная Кавказская война. Рис перестали выращивать в наших краях. Вторично его завезли казаки, после войн с персами. Тогда они его называли сорочинским зерном, но выращивали в небольших объемах и на малых площадях.

Рисоводство возродили на Кубани уже в советское время, в 1930 годах, а уже после Великой Отечественной войны, в конце 40-х — начале 50-х годов стали выращивать его в промышленных масштабах.

— О миллионе тонн кубанского риса, который обещал в 1980 году дать стране бывший руководитель Краснодарского края Сергей Медунов, до сих пор ходят легенды, причем разного толка. А как на самом деле было?

— В 1980 году я вернулся из Тулы, куда попал по распределению, и отработал три года, вернулся в Краснодар, устроился в совхоз «Путь Ильича» агрономом и оказался в эпицентре битвы за миллион тонн кубанского риса. Должен сказать, что для хорошего урожая было все — завезены удобрения с учетом потребностей, была готова новейшая техника — комбайны, трактора, машины. Комплектация была полная. Курировал это все известный советский ученый, академик Евгений Алешин. Он ездил по всем хозяйствам, лично контролировал подготовку и сам процесс. Но не повезло с погодой. С марта по май шли проливные дожди. Сеять рис должны были в конце апреля, но из-за непогоды дотянули до третьей декады мая. Когда сроки поджимали, принято было решение сеять рис самолетами. Что касается людей, тех, кто был задействован в этой битве за урожай, они полностью отдавали себя этому делу. Люди дневали и ночевали на рисовых чеках, чтобы добиться результата. Должен сказать, что эта работа и достойно вознаграждалась — человека труда чествовали, давали награды, и материальные благо тоже. Когда пришла пора собирать урожай, опять подвела погода — зарядили дожди. Но, в любом случае, к октябрю основной урожай собрали, а оставшийся убирали до декабря, уже в снегу.

Тогда и страну обеспечили, и какая-то часть зерна была отправлена на экспорт.

— А какого качества рис, выращиваемый на Кубани? Ведь эта культура не является для наших земель традиционной.

— Я написал книгу, которая называется «Диетология риса», там собрано около 20 тысяч рецептов. Что касается вкусовых качеств, то краснодарский рис гораздо лучше, чем другие. Судите сами, в традиционных зонах рисосеяния, я имею в виду Восточную Азию, за год получают два-три урожая. Какими способами это делается? Понятное дело, что для этого нужны специальные удобрения, добавки, уровень химизации у них выше, загрязненность пестицидами больше. У нас же полноценный агрохимический фон, и вредных веществ мы используем меньше. Поэтому я уверенно заявляю, что наш рис намного экологичнее привозного. Правда, есть длиннозерные формы этой культуры, они завязаны солнечным сиянием, это сказывается на составе белка, являются эталонами и у нас их не выращивают.

— Кубань — единственный регион в России, где выращивают рис?

— Наш регион единственный, кто производит рис в промышленных масштабах и дает стране почти 70% валового продукта. В меньших масштабах производят культуру в Ростовской области, на Дальнем Востоке, в Калмыкии, в некоторых кавказских республиках.

— Асхад Хазретович, ваш отец был агрономом, мать работала в сельском хозяйстве, это как-то повлияло на выбор профессии?

— Отец еще до Великой Отечественной окончил Анапское сельскохозяйственное училище. Получил специальность садовода-виноградаря. Но толком поработать ему не удалось, на фронт его призвали с первых дней войны, там же он окончил офицерские курсы. После войны вернулся в сельское хозяйство. Он меня часто брал с собой на работу, чтобы я не лодырничал, поручал какие-то вещи. Поэтому я с детства был вовлечен в сельскохозяйственный процесс. Учился я неплохо, во всяком случае, в аттестате троек не было.

Когда окончил школу, отец позвал меня и сказал: «Я почти все свои обязанности перед тобой выполнил, теперь многое зависит от тебя. Если хочешь работать, то в нашем колхозе рабочие руки всегда востребованы — можно и скотником, можно и разнорабочим, можно и охранником. Тогда возьму на довольствие еще на один месяц, до первой зарплаты. Если хочешь учиться — твое право. Тогда буду тебе помогать, пока учишься. Я выбрал учебу, но мой бедный отец не знал, что учиться я буду так долго. В институте пять лет, потом в очной аспирантуре три года и еще три года в очной докторантуре. В общей сложности 11 лет. Однажды он в шутку сказал: “Когда я отправлял тебя учиться, не знал, что это затянется так надолго”.

— Я думаю, что он гордился вами…

— Отец мой много работал и скопил какую-то сумму денег. Когда меня по распределению после института отправили в Тулу, он достал пять тысяч рублей (по тем временам это были огромные деньги) и сказал: «Добавь 500 рублей (чтобы ты сам прочувствовал покупку) и купи себе “Жигули”. Признаюсь, я к материальным благам был равнодушен. Но отца поблагодарил и уехал. Один раз в одном из магазинов увидел двухтомник “Жизнь растений” профессора Кернера 1899 года. Стоил он… четыре тысячи рублей. Я неделю спать не мог, так хотелось мне его купить, но не знал, как об этом рассказать отцу. В итоге книги я купил. Через год приехал в отпуск домой. Папа разочарованно спросил, почему не на машине и предложил добавить недостающие 500 рублей. Но я, набравшись духу, сказал, что купил книги. “Как же ты такое количество книг из Тулы привезешь, сынок!” — воскликнул он. — “Да не переживай, там всего две книги”, — ответил я. Тот несколько минут недоуменно смотрел на меня, потом махнул рукой и бросил: “Может, правда, из тебя что-то выйдет!” Конечно, очень многое, а в первую очередь силы, нам дают наши корни.

— Вы написали книгу «Адыги», там как раз о корнях, насколько я знаю?

— У меня было много информации об истории адыгов, которые на протяжении многих тысячелетий живут на этих землях. И вот во время пандемии я все это решил обработать, структурировать и издать книгу. Правда, пришлось запросить документы в архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Ростова-на-Дону, заказывал документы на старо-турецком языке, переводил их. В итоге получилось два тома — история моего народа, начиная от версий происхождения до наших дней.