Белый танец

42

Глава 30. Таня

После той стычки на геометрии, Кувалда и вовсе как с цепи сорвалась. Сначала она, увидев меня на пороге класса, заявила, что на свои уроки больше не пустит, только с матерью. На моё счастье, в кабинет за каким-то делом заглянула Эльвира Демьяновна. Ну и сказала своё веское слово.

Математичка на урок меня, конечно, впустила и даже вызвала к доске. И я – о, чудо – умудрилась у неё даже четвёрку получить. Но позже на алгебре она отыгралась по полной программе. Опять вызвала и просто забомбила вопросами про эти чёртовы логарифмические функции. В итоге, конечно же, снова двойка.

Вот честно, я чуть не расплакалась с расстройства прямо там у доски. А на следующий день… на следующий день экзекуция повторилась.

Причём сначала она проверила домашку, а я ведь уже учёная, постаралась – целый час накануне выводила формулы чуть ли не каллиграфическим почерком как в первом классе. Она посмотрела, сухо кивнула и… оценку не поставила, и вообще ничего не сказала. А потом, ближе к концу урока, опять вызвала к доске…

Нет, Кувалда больше откровенно меня не оскорбляла, но откровенно заваливала. Я и без того в математике не Лобачевский, а от стресса совсем туго соображала и путалась. И чем больше она напирала, тем сильнее я нервничала и ещё больше путалась. В конце концов, она с неприкрытым удовольствием влепила мне очередную двойку. И лицо у неё было такое: ну вот, что и требовалось доказать.

Эта математика вместе с математичкой мне уже снилась в кошмарах. Тут экзамены на носу, а она устроила педагогическую травлю.

Делать нечего, я пожаловалась матери. Ну как пожаловалась? Я же не маленькая, вроде как поделилась бедой. Но у матери свои представления об учителях, заложенные с детства. Там, в глухой деревне, где она росла, к учителям относились, как к небожителям. Их авторитет был велик и нерушим. Поэтому она и прежде в спорах с Раечкой всегда вставала на её сторону, и сейчас быстренько меня отбрила: сама виновата. Значит, не учишь, не готовишься. Учитель не может быть не прав, просто потому что он – учитель. И весь разговор.

А потом… потом я сотворила глупость. Чудовищную, непоправимую глупость. С психу, в сердцах. Если бы я хоть чуточку подумала, если бы…

***

Была уже вторая половина мая. Учиться оставалось всего ничего – через несколько дней последний звонок, потом экзамены, выпускной и… прощай, школа.

Почти по всем предметам нас грузили контрольными, и случилась даже одна крошечная радость: итоговую контрольную по химии я единственная из класса написала на безоговорочную пятёрку. Так выразилась Ольга Фёдоровна. Даже наш блистательный комсорг немножко оплошал и получил пятёрку с минусом.

В журнал, конечно, пошла только пятёрка, минус остался за кадром, но сам факт меня приободрил. Архипова и Долгова – тоже, между прочим, круглые отличницы с самой началки – нарешали только на четвёрки. А всё потому что химичка не клюёт на авторитеты и оценивает всех по заслугам, за что её и уважаю.

Архипова и Долгова сразу стали канючить и просить переписать. Ну, Шевцов, если честно, не подал виду, а, может, и правда это его ничуть не уязвило. А вот я радовалась. Радовалась, что хоть в чём-то обошла нашу звезду. Я, наверное, и в самом деле злая и несносная, но это его безразличие… никак не могу к нему привыкнуть, хотя прошло уже почти пять месяцев.

Нет, я, конечно, не страдаю так невыносимо, как поначалу. Не убиваюсь и слёзы в подушку давно не лью, но оно сидит во мне, как гвоздь, и не даёт дышать свободно. Наверное, успокоюсь я лишь тогда, когда мы закончим школу, когда не будет он мозолить мне глаза каждый день.

Сказать по правде, умом я этого момента жду, говорю себе – наконец закончится эта мука. С глаз долой из сердца вон. Народная мудрость, между прочим. А вот сердце… оно скулит, рвётся и кровью обливается от одной лишь мысли.

Но ведь потом, позже, оно ведь тоже успокоится…

Последнее время я ходила совсем измученная. За эти пять месяцев внутри и так всё изболелось, а тут ещё постоянные гонения на математике, мама превратилась в чужую женщину со своим дядей Геной – её первомайским гостем, который зачастил теперь до неприличия.

В общем, никакого просвета, потому я так и обрадовалась своей маленькой победе. Просто соскучилась уже по этому чувству – радости.

Однако радоваться мне пришлось недолго. В тот же день предпоследним уроком Кувалда тоже устроила нам контрольную по алгебре.

Наши дрожали от страха, а для меня контрольная – это несравненно меньшее зло, чем отвечать у доски. Есть время собраться с мыслями, сосредоточиться, никто тебя не понукает и не высмеивает.

К тому же с тех пор, как Кувалда стала методично меня третировать, я дни и ночи корпела над математикой. Говорю же – эти логарифмы мне уже снились. Даже пришлось взять в библиотеке учебник за прошлый год.

Мама заметила, порадовалась: о, ты полюбила математику!

Угу, как же, мысленно ответила я. Я её ещё больше возненавидела. Просто кому охота из урока в урок выглядеть дурой?

В общем, за последний месяц я довольно неплохо её подтянула (ну, если сравнивать с прошлым полугодием), но всё равно на одном задании застопорилась. Уравнения решила, интеграл худо-бедно вычислила, с неравенствами тоже кое-как разобралась, но над последним – всю голову сломала. Двадцать раз перечитала: Найти область определения функции… И не единой мысли.