Юрта Белого Ворона

Глава 21. Викторианский совет: Никогда не ешьте то, что может подмигнуть вам в ответ.

Если ваша женщина обиделась, не паникуйте. Не пытайтесь сбежать, они этого не любят. Возможно, женщина захочет что-нибудь в вас бросить. Стойте ровно, она промахнётся. Притворитесь камнем или веточкой коралла. Неподвижная еда лягушке не интересна. Вскоре женщина отвлечётся на радугу и забудет зачем вбежала.

Не спрашивайте, кто обидел. Она решит, что вы её не понимаете, а это очень, очень плохо. Садитесь и созерцайте обиженную как часть природы, как вулкан, который однажды уймётся.

Женщину можно утешить путешествием, белым вином и тонким наблюдением о том, как страдает без неё её бывший и какой он подлец.

Слава Сэ "Немного японской поэзии"

Тем же вечером я сидела на диване, скинув легкие туфельки и поджав под себя ноги. Папа обнимал меня, а я прижималась к его боку. Мы сидели в кабинете и смотрели на язычки пламени в камине. На самом деле жара от этого открытого огня было не так много, но вот сырость он прогонял. Папа крутил в руках пузатый бокал с янтарной жидкостью, но пить из него не спешил. Он вообще избегал алкоголя, а с возрастом так и вообще все больше смачивал губы и больше наслаждался запахом, цветом и тяжестью бокала в руках.

Я уже успела опрокинуть на папу весь огромный чан с моими проблемами и вот теперь сидела и наслаждалась облегчением, которое испытывала, поделившись всем этим. Я даже рассказала про ночь, которую мы провели вместе с Бертом. Ну, понятно, что без особых подробностей.

Маме я бы этого рассказать не решилась. Не потому, что боялась, что она не поймет или не так отреагирует. Нет. Мама поддержала бы и обняла меня. Только вот мне было стыдно… Стыдно, что я не такая сильная как она, не такая умная, не такая решительная. Я не способна, как мама, принимать быстро верные решения и идти против всех. И уж точно я ни за что не полезла бы, как она в свое время, в логово маньяка-убийцы. Я бы просто струсила еще в самом начале. Я вообще не могу бороться, как она.

Я понимала, что слабая, и мне было немножечко не по себе рядом с мамой. Но, я - это я. Вот такая, как есть. Не все же способны сжимать в руке камни, добывая из них воду, чтобы напоить и себя, и окружающих. Не все способны, находясь почти на грани нищеты и не имея внятных перспектив, взять на себя ответственность за двух маленьких детей, по сути чужих тебе, и спасти их. Я бы так смогла? Нет. Я взяла к себе Талли, потому что мне это ничего не стоило. А вот мама спасла в свое время Винса и Пьера, будучи сама на тот момент не сильно богатой и практически одной в этом не самом дружелюбном мире. Я бы не смогла, не справилась…

Поэтому, - да. По душам я всегда говорила с папой. Потому, что он был мужчина. Они по рождению сильнее, и мне нечего было стыдиться, не нужно было себя сравнивать.

Папа никак не отреагировал на откровения о прошедшей с Бертом ночи, а лишь аккуратно потрогал мой амулет, чтобы убедиться в том, что он заряжен, и не стоит ожидать последствий моего поступка. Но я знала, что и у Берта был такой же амулет. Я уже не была той наивной восемнадцатилетней дурочкой, и, хотя я очень люблю моего сына, всё же думаю, что дети должны появляться на свет, когда оба родителя к этому готовы.

Мы с Бертом к этому совершенно точно готовы не были.

Но Берт не Дуг, и он заботился о таких вещах, а потому его амулет был хорошо заряжен, и я это чувствовала. Он бы ни за что, как Дуг, не допустил бы внебрачного ребенка. Уверена, что Берт своего ребенка и не бросил бы, и принимал бы участие в его воспитании, и заботился бы о нем. Хотя, о чем это я? Я что, хочу ребёнка от Берта? И, хорошенько покрутив эту мысль в голове, точно так, как папа сейчас крутил в тонких пальцах пузатый бокал, я поняла одно: не знаю я. Я сейчас уже вообще ни в чем не могу толком разобраться…

Последнее мне понравилось не очень, и я сказала:

- Папа, почему мужчины такие… - и я замолчала, подыскивая нужное слово.

- Какие, Дора? На данный момент к этому Берту Боули у меня имеется ряд вопросов. Но с другой стороны…. Дора, если бы он сразу после этой вашей фееричной ночи пришел ко мне просить твоей руки, я бы серьезно задумался, и вопросов бы появилось намного больше.

- О чем? – вскинулась я.

- Ну, сама посуди? Если бы он после ночи с тобой бросился настаивать на скорейшей свадьбе с одной из самых богатых сьер Столицы, не имея за душой почти ничего, я бы очень насторожился. А не соблазнил ли он тебя? Ты же знаешь понятие «Альфонс»? – ответил папа.

- Папа! Берт не соблазнял меня! Скорее… скорее это я его соблазнила… И он не собирается жить за мой счет! Берт он… - и я снова замолчала, подыскивая правильные слова.

Не потому, что их не было, а потому, как мне казалось, что все они не в достаточной степени характеризуют Боули. Все было так сложно, что слов я не могла подобрать. Где эта грань? Вот и папа с моих слов посчитал, что Берт может гнаться за моими деньгами. Но, учитывая, что я и в самом деле богата, как понять эту границу?

Но Берт не говорил, что любит меня, увы... Он просто… Воспользовался??

- Дора, я всегда учил тебя, что нужно оценивать человека не по количеству денег на его счете, а по его личным качествам. Деньги можно получить в наследство, палец о палец при этом не ударив. Деньги можно попросту украсть. Есть не мало недостойных способов их заработать, и Берт Боули о них осведомлен еще лучше нас с тобой в силу своей профессии. Поэтому я рад, что ты на это не обращаешь внимание. Но прости. О Берте Боули я предпочту судить сам.