Знаки внимания

Глава 3

Возле приемного покоя областной больницы нас уже ждут. Рослый медбрат идет следом за Ваней, который упрямо тащит меня на руках.

- Ну и тащи, раз тебе делать нечего, - сдаюсь я, потому что запросто могла проехаться на каталке.

После врачебного осмотра выясняется, что у меня действительно только сильные ушибы да порез. Под уколами с местной анестезией я болезненно дергаюсь и цепенею, а потом рану шьют и накладывают повязку. К счастью, я не вижу этого – между мной и операционным полем установлена ширмочка. Но когда дело подходит к концу, все внутри уже спрессовано в нервный дрожащий комок, расслабиться никак не удается, на вопросы медиков отвечаю напряженным дрожащим голосом, и опять мне что-то колют. Потом делают рентген плеча и ребер, на гематомы, которыми наливаются предплечье, бок и бедро, медсестра бережно наносит пахучую мазь.

- Терпи, это уже не страшно, - убеждает она, когда я шиплю от боли под ее осторожными пальцами, - и хорошо, что болит. Значит, нерв не потерял чувствительность. А могло быть намного хуже - даже некроз тканей, ушибы тоже разные бывают.

Нас с Иваном размещают в двухместной палате. Он аккуратно сгружает меня на кровать, отходит к своей и снимает свитер, оставшись в светлой футболке.

- Вань, ну зачем ты здесь? – пытаюсь я устраниться от чрезмерной, а потому подозрительной для меня заботы СБ, - думаешь я смогу нормально выспаться, если ты будешь храпеть рядом?

- Потерпишь… Екатерина Николаевна, зато точно жива останешься, - ехидно тянет он.

- Это ты так иронизируешь, что ли? – поражаюсь я, - хочешь сказать, что я подняла панику на ровном месте?

- Я вообще молчу, - отворачивается он, натягивая поверх футболки белый медицинский халат.

Нужно позвонить бабушке, чтобы предупредить ее о том, что меня не будет дома, и я звоню. Врать ей я не собираюсь:

- Я жива и здорова, правда в синяках и нога поцарапана. Ты меня поняла? Ничего серьезного, но своего «Жука» я угробила.

- Авария… - выдыхает бабушка.

- Ба, ну ты же сама врач. Говорю же тебе – жива я и здорова.

- Ты Сергею звонила? – спрашивает она.

- Нет. И ты не звони. Он будет говорить… окажется, что он опять прав.

- А он неправ?

- А он неправ. За три года ни одного штрафа или аварийной ситуации по моей вине.

- А сейчас, значит… Ты где - у нас?

- Да, в областной. Но ты не приезжай, я буду спать. Страшный подговорил врачей, чтобы меня тут на ночь оставили.

- Спи тогда. Я позвоню и поговорю с лечащим. Кто у тебя?

- Я их не знаю, ба - женщина. Все. Да… на даче все в порядке.

- Да гори она синим пламенем…, позвоню и откажусь, - вырывается у бабушки.

Я не имею ничего против ее решения и прощаюсь. Осторожно устраиваюсь удобнее, поглядев на Ваню, что сидит на соседней кровати и смотрит в окно. Ну и как при нем спать? А он поворачивается и смотрит с укоризной:

- Страшный никого не подговаривал.

- Да ну? - вяло удивляюсь я, - а то я не слышала ваш разговор.

- Он беспокоится о тебе, - отстраненно уточняет Иван.

Ну да, вот это как раз вполне возможно, только по какой причине? Нет…, не укладывается в голове. Мне нужно хорошенько поразмыслить, хотя бы для того, чтобы исключить бредовую на первый взгляд, но вполне жизнеспособную версию о причине покушения. А Ваня мешает сосредоточиться. И не отвернешься же от него на другой бок – там все болит, а потому я просто закрываю глаза и делаю вид, что уже сплю. Нужно думать.

***

В «Шарашку» меня пригласили еще когда я доучивалась. Сам-Сам приезжал лично. Не знаю, были ли еще претенденты на это место, но выбрал он меня. Перед этим говорил с моим куратором, потом побеседовал со мной, но этот разговор не был тем, чего я ожидала – не было устного или письменного тестирования, настоящего собеседования, длинного разговора…

Меня взяли на эту работу. КБ действительно оказалось частным и занималось разработкой новых и передовых технологий в области электроники, а принадлежало Самсону Самуиловичу Дикеру. А почему взяли меня, я догадываюсь. Несмотря на чисто техническую профессию – инженер-электронщик, где-то глубоко во мне тлела творческая искорка, наверное доставшаяся от того самого моего прапрадеда-фронтовика. Я и сама не представляю что происходит в моей голове, почему там в определенный момент все так лихо проявляется и закручивается?

Это, наверное, скорее дар, чем способность – объемное образное мышление. Когда четко обозначены основные положения функционального назначения аппаратуры, ТУ и тех. требования конструктивной документации, электронные схемы и соединения возникают и рисуются в моем мозгу, как готовые цветные картинки с переплетением цветных проводков и гнездами электронных узлов. И я мысленно стараюсь обустроить их «уютненько» в моем понимании, то есть максимально удобно и правильно с моей точки зрения, ну и электроники, само собой. И потому мои идеи и решения зачастую бывают неожиданными и нелогичными – в привычном понимании, но довольно часто приводят к искомому результату посредством неповторимой и гениальной женской логики вкупе со знанием предмета.