Звезда

43

Никогда не думал, что из такой ерунды, как звонок о минировании, могут раздуть уголовное дело. Господи, как я крыл себя, идиота, за эту глупую выходку! Чёрт бы с ним, с тестом. Пересдал бы через год, да хоть через два, зато сейчас не висела бы надо мной перспектива реального срока.

Ну хоть в СИЗО меня не держали, пока шло следствие, но дёргали постоянно. Так яро взялись, может, ещё и потому, что я не просто «подшутил», но и сорвал ЕГЭ. Чёрт его знает.

В конце концов пришлось признаться про подвал – следователь убедил, что мотив обязательно примут во внимание. И «по хулиганским соображениям» – отнюдь не лучший вариант.

Мне дико не хотелось, чтобы стало известно, как позорно я лоханулся, но теперь об этом наверняка трезвонила вся школа. Представляю, как народ надо мной посмеялся.

От школы и от клуба ходатайствовали о прекращении уголовного преследования Палыч, физрук, классная, завуч Ирина Борисовна, да почти все наши учителя. Нахваливали меня со всех сторон.

Квартиру мы продали. Вернее, обменяли на маленькую с доплатой. Скорее всего, в такой спешке здорово прогадали, но времени выбирать не было. Срочно понадобились деньги на адвоката и на возмещение причинённого мною ущерба.

В конце концов следователь предложил нам альтернативу: он закрывает дело, не доводя до суда, а я иду с весенним призывом в армию.

Я и отправился. В Октябрьский военкомат. А там меня как будто только и ждали. Влёт прошёл медкомиссию. Из-за травмы дали категорию «б» – годен с незначительными ограничениями, что, по сути, ничего не меняло. Велели через четыре дня явиться на призывной сборный пункт уже с вещами, а оттуда заберут в часть. Выпадал этот счастливый день на понедельник.

Накануне, в воскресенье, мать устроила проводы. Очень скромные. С некоторых пор мы оба старались избегать публики.

Я позвал Валеру Ледогорова, Дэна Ячменёва и Макса. Забежала минут на двадцать Ирина Борисовна, пожелала терпения и стойкости. Присоединился к гулянке соседский парень. Он помогал нам заносить вещи, когда мы въезжали.

Сосед сам не так давно демобилизовался, поэтому с воодушевлением рассказывал нам о своих армейских буднях.

Я поначалу слушал его с интересом, но потом почувствовал, будто с каждым его словом всё сильнее отдаляюсь от дома, от друзей, от матери и… от Дубининой.

Как же мне хотелось хоть увидеть её напоследок! Воспоминания рвали душу в клочья. Лучше бы вообще не думать о ней, не вспоминать, но как не думать-то? Как не вспоминать? Чем ближе становился час отъезда, тем острее, нестерпимее я чувствовал, как мне её не хватает.

Макс всё время, пока сидели за столом, хранил гробовое молчание. Поймав мой взгляд, он грустно улыбнулся, хотел что-то сказать, но у него затренькал сотовый. Он извинился и вышел в коридор, объяснив, что звонят родители.

Сосед, проводив Макса взглядом, изрёк:

- Вот этому по-любому лучше в армию не ходить. Сразу сломается.

- Ты его не знаешь, - возразил я.

Макс вернулся за стол и шепнул мне:

- К тебе пришли.

- Кто там ещё?

Он не ответил, только пожал плечами.

Странное дело, я выбирался из-за стола, шёл к двери, понятия не имея, кто пришёл, а сердце уже выпрыгивало из груди, словно чувствовало. А может, просто отчаянно надеялось?

В прихожей никого не оказалось. Шутка? И тут я услышал, как в дверь тихо постучали. Открыл – она! Дубинина. Моя Алёнка. Сердце ёкнуло, и в первый миг я замер, задохнувшись.

В лёгком сарафанчике, с рассыпанными по плечам золотистыми волосами она выглядела… слов таких не знаю... Просто дух захватывало. Коснулся её щеки, провёл ладонью по волосам. Сначала её глаза, огромные, ярко-голубые, взирали с тревогой, с настороженностью, но потом будто оттаяли и вот уже лучатся теплом и радостью.

- Ты? – выдохнул я.

Она шагнула ко мне совсем близко, и всё же до последнего момента я не верил, не мог поверить… пока не почувствовал на затылке её тёплые мягкие пальцы, на губах – горячее дыхание.

От её поцелуя у меня чуть крышу не снесло. Я пил её губы, не мог оторваться, начисто забыв о том, что мы так и стояли на пороге перед распахнутой дверью. Лишь когда меня стали настойчиво звать из комнаты, я постепенно и нехотя пришёл в себя.

Послышался приглушённый голос Макса, и звать меня перестали.

- Я завтра ухожу. На целый год. – Голос, казалось, совсем не мой, хриплый, надтреснутый какой-то.

Она кивнула:

- Я буду тебя ждать. Ладно?

Я засмеялся:

- Спрашиваешь! Только попробуй не ждать!

- Я буду тебя ждать, Олег. Очень-очень! - И вдруг расплакалась.

- Ну ты чего? – Я обнял её, а у самого аж в груди защемило от невыносимой нежности. – Ты прости меня. Я был такой придурок. Но я так тебя люблю...

Я вдыхал чудный запах её кожи и волос. Худенькие плечи вздрагивали. Постепенно Алёнка успокоилась, но я не разжимал рук. И она не отстранялась, словно мы в объятьях друг друга отогревали свои израненные души.

- Вот бы этот миг длился целую вечность, - прошептала она.

Я понятия не имел, куда меня забросит, как далеко буду отсюда, легко ли там придётся или тяжко. Но этот миг, этот глоток неожиданного счастья придал мне столько силы, столько веры в себя. И теперь я знал – меня ждут и любят, а значит, всё ещё будет хорошо.

_________________________

Дорогие читатели! В ближайшие дни так же перезалью полностью еще две книги, которые сейчас в ознакомительном фрагменте.