Не красавица

10

То ли я успела подготовить коллектив к внешним переменам новой причёской, то ли стёрся эффект новизны, но, когда в понедельник я прихожу в офис во всеоружии, — в новых вещах и с лёгким макияжем, который Василина обозвала «нюдовым», — никто мой новый образ не комментирует. Хотя смотреть — смотрят, конечно, и многие с любопытством. От этого противный шепоток в голове оживает, но, к счастью, смолкает, когда я прохожу мимо зеркальной двери зала совещаний. Потому что впервые за всю жизнь я действительно себе нравлюсь. Юбка комфортная, не длинная и не короткая, приталенная рубашка из лёгкого кремового шёлка не стесняет движений, а каблук туфель хоть и высокий по моим меркам, но устойчивый за счёт толщины.

— Татьяна! — окликает Дивеев, появившийся в дверях лифта. — Ты…

Оглядев меня с ног до головы, он неожиданно мешкает и лишь спустя несколько секунд заканчивает фразу:

— Ты, как сможешь, загляни ко мне, ладно? Римма Радиковна документ один прислала. Нужно твоё мнение.

Путь в свой кабинет я продолжаю, переполненная восторгом и растерянностью. «Заглянуть, как смогу»? Не «прямо сейчас» и даже «не поскорее»? И ему хочется узнать моё мнение?

Вот что значит работать с крупным клиентом — я про Громова, конечно. Даже Сергей Борисович, привыкший относиться ко мне как к девочке на побегушках, наконец взглянул на меня другими глазами.

Поставив на стол сумку, в нерешительности смотрю на часы, а потом снова на дверь. Можно пойти к Дивееву прямо сейчас, чтобы сэкономить время и потом не отвлекаться от текущих дел.

Но вместо этого я включаю ноутбук и иду на кухню за утренней порцией кофе. До начала рабочего дня есть ещё пятнадцать минут, которые хочется провести так, как мне нравится. Например, проговорить традиционные аффирмации, посмотреть в зеркало, чтобы проверить, всё ли в порядке с макияжем, и не спеша смаковать любимый американо, вдыхая бодрящий аромат. Словом, взять заслуженную паузу перед очередным забегом и просто наслаждаться утром в новом обличии. Именно такую цель я перед собой поставила. Учиться получать удовольствие.

— Вот, Татьяна. — Так же, как недавно делал Дан, Сергей Борисович придвигает ко мне договор, [N2] , заставив меня мысленно хихикнуть. В отличие от Громова, пальцы у Дивеева короткие и толстые, как сардельки. — Что думаешь?

Я просматриваю листы, на полях которых пестреют множественные заметки, и растерянно моргаю. Очевидно ведь, что Римма Радиковна всё проверила и оставила свои замечания. Для чего тогда ему моё мнение?

— Я так понимаю, в договор уже внесены корректировки? — уточняю осторожно .

— Но второе мнение будет не лишним, так ведь?

Дивеев выжидающе смотрит, будто всерьёз рассчитывает, что я покиваю, и когда не дожидается, со смехом добавляет:

— Одна голова хорошо, а две лучше.

Рассмеяться в ответ не получается, и вместо этого я натянуто улыбаюсь. Наверное, некоторым людям лучше не пытаться шутить. С недовольным лицом Сергей Борисович выглядел куда органичнее.

— Тогда я возьму документ с собой и посмотрю. Постараюсь сделать всё до вечера. Хотя вряд ли найдутся правки к редакции Риммы Радиковны.

Не зная, что ещё сказать, я смотрю на дверь. Обычно Дивеев сухо выкладывал свои требования и через пару минут выпроваживал, мол, иди, некогда, а сейчас сидит как сыч и чего-то ждёт.

— Так я пойду?

— Иди, Таня, — великодушно распоряжается зам, однако в дверях снова меня останавливает:

— Ты сейчас договором Громова занимаешься?

Я киваю:

— Да. Думаю, к завтрашнему дню закончу.

— Аккуратнее там с ним. Дан Андреевич человек слегка беспардонный. Особенно с женщинами.

Растерявшись, я неловко пожимаю плечами и хватаюсь за ручку, как за спасительный трос.

— Да я… В смысле… — Собравшись, чересчур резко заканчиваю: — Я просто выполняю свою работу. Дан Андреевич ничем не отличается от всех наших клиентов.

Как ни убеждаю себя, что слова Дивеева не имеют ко мне никакого отношения, всё равно продолжаю прокручивать их в голове в течение всего рабочего дня. К чему он это сказал? Из-за того случая с номером телефона? Но ведь понятно же, что вопрос Громова был сугубо деловым. И что значит «беспардонный»? Дан не показался таким, скорее наоборот… Или, может быть, Сергей Борисович заметил, что на той встрече я как-то не так смотрела?

Ну вот за мне это? Голова и без того трещит от событий последней недели, а теперь добавилась ещё одна дилемма.

В таком потрёпанном состоянии я выхожу в приёмную и останавливаюсь как вкопанная. Паралич конечностей — мой обычный рефлекс на присутствие Дана. Он стоит рядом со стойкой ресепшена, перед ним — чашка с кофе, напротив — сияющая восторгом Лена. Оба улыбаются.

— Тань! — окликает Лена, пока я незаметно пытаюсь проскользнуть в коридор. — Тебе Адель Фаритович из «Стройинвеста» звонил.

Громов как по сигналу поворачивается в мою сторону, а его взгляд неспешно скатывается от макушки моей головы к заострённым кончикам туфель. Я неудержимо краснею. Вот кто умеет говорить глазами, и этокрасноречивее любых слов, произнесённых вслух. Лёгкое движение бровей, невесомая полуулыбка — и всёстановится понятно. Новая одежда? Тебе идёт. Туфли мне тоже нравятся. И даже губы помадой накрасила? Выглядит сексуально.