Элинор

Глава XIX

Последняя суббота весны выдалась дождливой, хотя еще вчера ярко светило солнце и набухающие зелеными листьями ветви деревьев неумолимо тянулись к небу. Мне это показалось дурным предзнаменованием, но я не стала давать волю собственным мыслям. Этому браку уже столько раз мешало что-то серьезнее погоды, что мне не о чем волноваться.

Бесси хлопотала надо мной несколько часов к ряду. Белое кисейное платье, отделанное шлейфом из органзы, с мелким цветочным узором, превратило меня в настоящее облако. Впервые я носила этот цвет: белоснежный, ярче и светлее первого снега, выжигающий мне глаза. В замысловатую прическу Бесси вплела мне искусственные лилии, а потом накинула на голову тюлевую фату. Она отошла на шаг, чтобы внимательно осмотреть меня. Глаза ее увлажнились, на губах застыла взволнованная улыбка. Я боялась, что она снова начнет говорить про недопустимость брака, но она лишь сказала:

— Вы очень красивая, мисс, настоящий ангел.

Я смотрела на свое отражение в зеркале сквозь белую вуаль и не узнавала саму себя. Я не считала себя красивой, но девушка, которая улыбалась мне в зеркале, была и правда красива. Виной ли тому дорогие белые одежды или это выражение чистого счастья, горевшего в ее взгляде, но ее и правда иначе, чем красавица, не назовешь. Остается надеяться, что своему будущему мужу я также придусь по вкусу.

В комнату вошла матушка, прерывая мое созерцание самой себя. В руках она держала миниатюрный букет, в который по давнишнему замыслу были воткнуты подснежники. Никогда еще я не казалась самой себе такой чистой и невинной, как сейчас, облаченная в свадебный наряд. Маменька передела мне букет, оглядела меня с ног до головы с нежной улыбкой, откинув фату, поцеловала в обе щеки, и произнесла со вздохом:

— Ты у меня такая красавица.

Казалось, она совсем не рада, что ее главная мечта — выдать меня замуж за мистера Дрейка — исполняется. Ее зеленые глаза, красные от выплаканных накануне слез, смотрели на меня с такой горечью и нежностью, что мне и самой хотелось плакать. Она крепко держала мои руки, словно не желая их отпускать, и из последних сил храбрилась, чтобы не прижать меня к своей груди и не испортить платье.

— О, мама, не печалься, — прошептала я. — Ты ведь так хотела этого.

Она махнула рукой в ответ и прижала уголок платка к ресницам.

— Это слезы счастья, дорогая.

Я улыбнулась, хотя улыбка вышла скомканной. Вид плачущей, пусть и от счастья, матери сковывал мне сердце. Я вдруг подумала, что не хочу покидать свой родной дом. Уже сегодня мне предстоит спать в незнакомом для меня доме, в чужой постели с другим мужчиной. Я похолодела при мысли о том, что меня ждет. Почему нельзя быть женой мистера Дрейка и одновременно продолжать жить как раньше, под крышей родного дома? Пока я предавалась этим невеселым мыслям, маменька отослала Бесси. Мы остались наедине, и я поняла: пришло время для серьезного разговора.

— Присядем, — сказала она и усадила меня подле себя, на кровати. На кровати, в которой я спала сегодня в последний раз. Я заботливо провела рукой по одеялу, украшенному вышивкой. Будет ли моя новая комната в новом доме также уютна, как эта?

— Дорогая, мне нужно рассказать тебе об очень деликатном деле.

Я вздрогнула и посмотрела на нее с испугом. Внутри у меня всё сжалось, кожа стала холоднее льда. Я знала, о чем она хочет сказать. О том, что происходит в супружеской спальне, о том, о чем много раз шептались мои сверстницы, замужние и нет. Я знала, что после этого бывают дети, но не имела ни единого понятия о том, как всё это происходит*.

— Мама, я понимаю, о чем ты, вовсе необязательно… — проговорила я, краснея. Об этом неприлично болтать в гостиных, об этом не стоит говорить даже наедине.

— Значит, ты уже всё знаешь? — она горько усмехнулась. — Молодежь сейчас такая прогрессивная! Ты вычитала это в своих глупых романах? Я всегда знала, что они не приведут ни к чему хорошему. Ну что ж, может, так даже лучше. Когда я выходила замуж, для меня это стало таким большим потрясением, хотя твой отец был достаточно галантен… Я хочу сказать… Понимаешь, если мистер Дрейк… словом…

— Маменька, не думаю, что мистер Дрейк будет делать что-то, что мне не понравится… Он всегда очень заботлив.

— Да… да, ты права, милая. — Она сжала мои руки и еще раз внимательно оглядела меня. — Я просто не хочу, чтобы ты боялась или думала, что это неприлично и противоестественно. К сожалению, нет другого способа завести ребенка.

Я побледнела. О детях я точно не думала. В конце концов, не думала, что они так быстро появятся. У мистера и миссис Эванс, например, вовсе нет детей, хотя они уже десять лет женаты. Может, есть какой-то способ или свойство… А может, они вовсе не живут как муж и жена? Но нет, я не хочу об этом думать. И точно не хочу ребенка прямо сейчас. Я сама во многих вещах еще ребенок, заботиться о ком-то настолько беспомощном и крошечном мне пока не по силам.

— Ну, хорошо, милая. Нам стоит поторопиться, негоже опаздывать на собственную свадьбу. Главное, милая, помни: всё, что происходит в браке, угодно Богу.

Я кивнула, и мы встали с постели. Я еще раз оглядела свою комнату, в последний раз. Все мои вещи сегодня же вечером будут отправлены в Хайгарден Парк. Эта комнатка, в которой я провела всю свою жизнь, опустеет. Столько счастливых минут наедине с собой мне довелось пережить, сколько раз я на часы забывалась книгой, сидя за столом. И сколько раз горько лила слезы на постели, которые сейчас казались мне таким глупым пустяком. Сердце разрывалось от необходимости покинуть мою обитель. Я не из тех, кто любит перемены и стремится им навстречу.