Истинная пара дракона

Часть шестнадцатая. О предательстве и смерти

Услышав это, я резко похолодела. Нет, моя подруга меньше всего на свете желала и могла бы мне навредить. Я знала ее и была уверена в ней; у меня ни на миг не возникло подозрений в ее вине. Решение пришло быстро. Кричать и требовать от ректора что-то было бы заведомо бесполезно: приказ отдал не он, и отменить его он тоже не мог, даже если бы хотел, это я осознавала с неожиданным спокойствием. Покинула кабинет я одна. После того, как уточнила, где проживает магистр Шайкан, удерживать никто не стал, и молчаливый некромант (не сомневаюсь, что титаническим одолжением, неохотно) снова проводил до нужного адреса. Все-таки, заблудиться на территории Керкинской академии проще простого. По дороге я настояла зайти в лавку со сладостями, вопреки желаниям моего мрачного сопровождающего.

Дома, где проживали преподаватели, находились гораздо ближе к главному учебному корпусу (тому самому, в виде роскошного замка с высоченными башнями), чем всякие студенческие общежития. Это было что-то вроде элитного района с мини-особняками. Нужный мне дом отличался размерами. Впрочем, дракону и правда требовалось много место... В случае чего. В остальном же внешне стоял просто красиво декорированный, светлый особняк с мраморными дорожками и завитыми колоннами. Никакой мрачной готики, какую предпочитают чудовища. Хотя ведь я уже точно определила для себя, что никакое он не чудовище и не злодей.

Пусть это был не совсем именно дом дракона, и обстоятельства были меньше всего располагающие, но, стуча трижды кованым кольцом по двери — ворота открылись невидимым сторожем, призраков в услужении у академии вообще было поразительно много, — я чувствовала странный трепет в груди от ироничности ситуации, ведь это фактически был первый мой поход к нему в гости, а не наоборот.

Мое сердце отсчитывало каждую секунду, пока изнутри раздавались шаги. Двенадцать секунд спустя дверь открылась, и на пороге возник хозяин.

Не знаю, чего я ожидала, но лорд Шайкан менее всего походил на раненого. На его, привычно для всех холодном лице, не отразилось ничего подозрительно, ни капли слабости в движениях, все та же мощная аура и некое отталкивающее равнодушие — и я ждала чего угодно, только не его. Гнева, ярости, обеспокоенности... Но не этого.

Растерявшись, я даже шарахнулась на шаг, бессознательно выставив защитой перед собой сумку с угощениями. Нечитаемый взгляд мужчины мазнул по ней, вернулся к моему лицу и, никак не прокомментировав, он немного отошел в сторону, разрешая войти в свою обитель.

Признаться, мое желание заходить в гости поубавилось от такого сухого приема. Не потому, что обидно за себя как гостя, а потому, что страшно. Лучше бы он отчитал, лучше бы расстроенно смотрел. Но он не начинал. Проводил в гостиную, усадил за диван, отдал домовым приказ сделать чай и на мое робкое подношение (впервые дарила что-то ему) бесстрастно кивнул.

— Как себя чувствуете?

Спрашивать должна была я, но я, придя в смятение, опять не могла заставить себя сделать первый шаг, поэтому, как и всегда, это делал он. Аж вздрогнула от того, насколько выморживающе безучастным был тон.

— Со мной все хорошо, — я сглотнула, косясь на него из-под опущенных стыдливо и виновато ресниц в надежде, что лед подтает. Он кивнул. И все? — Я... На самом деле, я пришла сюда...

— Ради вашей подруги, — ровно закончил за меня он. — Вы желаете убедить меня, что ее вины нет.

Гнетущую паузу я молчала. В некотором роде он был прав, решение пришло ко мне из-за серьезной опасности, нависшей над жизнью Арины, но...

— Так вы выпустите ее, да? — Я вскинулась, но тут осеклась: темный взгляд дракона опалил меня пониманием ошибки, очередной за столь короткие сутки.

…Но параллельно с этим то, как, с каплей горькой насмешки, звучали эти слова, заставило меня чувствовать себя последней меркантильной тварью.

— Я пришла не только ради нее, — опережая его ответ, поправила себя я. — Я… волновалась за вас.

Наконец-то на его лице что-то поменялось. Белая бровь медленно поползла вверх.

— Действительно?

Аж больно стало от того, насколько же гадкой я представала перед ним, когда постоянно, на каждый его выпад, отвечала эгоистичными обидами, недоверием. Неужели он все еще думает, что я так ненавижу его? Впрочем, я не давала повода ему сомневаться в этом.

— Мариа, моя Мариа, — вдруг усмехнулся лорд, качая головой. И кажется, лед все-таки треснул, что не могло не обрадовать. — Я даже не собирался тебя отчитывать, моя леди, лишь немного объясню. Как, ты думаешь, мне разобраться в твоих чувствах, когда ты сама в них не разобралась? Ты можешь мне сейчас четко объяснить, зачем пришла? Не можешь, боишься. Из вины? А осознаешь ли ты, в чем вся вина? Нет, Мариа, попытаться помочь другу благородно, но недоверие, которое ты проявила… Зачем же ты беспокоишься обо мне, хотя постоянно только и пытаешься сбегать? Из аудитории и из жизни. Только не нужно врать, ни себе, ни мне. Подумай и скажи: есть ли в твоих мотивах что-то, помимо вины?

Теряясь перед возвышающимся надо мной драконом, пусть в его словах не мелькнуло ни укора, ни злобы, лишь невеселая ирония, я волей-неволей, вопреки его словам, все равно ощутила себя тринадцатилетней девочкой, которую отчитывали за совершенную глупость. Он так же казался мне взрослым и слишком далеким от моего мирка, маленькое пространство которого в то же время безжалостно заполнял собою почти до краев. С той лишь разницей, что тогда я захлебывалась желчью собственной уязвленности, а сейчас обиды не было — было, как он сказал, осознание вины.

Он правильно задавал вопросы. Больно бил ровно в цель. Я и правда не знала, изнывала ли, запертая в спальне, от того, что боялась потерять своего дракона, или это было только лишь давление ответственности за произошедшее? И что же, все-таки, я чувствовала к нему...