Мой хвостатый друг

Глава первая

От сиденья на холодном полу заныло тело. Кона поднялась на ноги и прошлась по темнице туда-сюда. Приблизилась к стене с маленьким, как раз чтобы поместилось лицо, оконцем, зацепилась за решетку, подтянулась на руках и выглянула наружу. Вдохнула теплый, пахнущий травой воздух. Ничего, кроме камней, которыми вымощена дорога вдоль королевской тюрьмы, не видно. Даже Каркун и Летун куда-то подевались! Не улетели бы к отцу… Сделают только хуже…

Отпустила решетку и приземлилась на каменный пол. Издеваться над ней король вздумал? Иначе зачем маринует здесь третий день? Уже бы или повесил, или отпустил. Ясное дело, Аль его бастард, и просто так его величество оставить произошедшее не может, но ведь женишок сам виноват! Если бы она не застала его с этой рыжей лахудрой, ничего бы не случилось. Смахнула набежавшие слезы и шмыгнула носом. Уже как есть. Выбраться бы, а потом будет думать, что да как.

Прислонилась к каменной стене и прикрыла глаза. Мечтательно повела носом. Как же хочется есть! Сейчас бы теплый кусочек пожаренной на костре свининки с тонким краешком сала или хотя бы пирог с рыбой! Король просто скотина, держит тут ее на хлебе и воде, как преступницу. А она всего лишь вытащила наружу суть мерзавца-жениха.

Как же тут надоело! И неизвестно, когда все кончится! Снова захотелось плакать, но Кона заставила себя успокоиться. Все равно сделать ничего нельзя. На книгу заклинаний наложили печать, а без заветного тома ни один чародей с магией не сладит.

Снаружи лязгнули засовом, скрипнула тяжелая дверь, и на пороге показался Одит, королевский чародей и наставник Коны. Он ухмыльнулся, погладил черные с проседью усы и покачал головой.

– Король ждет, – возвестил так торжественно, будто следующей фразой предполагалось сообщение о скорой казни ученицы.

Кона прищурилась и посмотрела на него сверху вниз, гадая, друг он или враг. В темных глазах наставника мелькнул лукавый огонек, ухмылка стала еще ехиднее. Мужчина, даром что не удался ростом, самомнением обладал огромным.

– Что со мной будет? – поинтересовалась Кона осторожно, решив, что он все-таки друг. Как-никак честно отработала на Одита почти три года.

– Если поумеришь свой характер, то все обойдется, – он скрестил руки на груди и шагнул в темницу. Затворил за собой дверь и продолжил: – Слушай меня, девочка, ты знаешь, я друг твоего отца и плохого не посоветую.

Кона кивнула, давая понять, что вся внимание, а мужчина продолжил:

– Мы оба осведомлены, что ты превратила принца Козьюаля в животное заклинанием, которого нет в твоей книге. Значит, ты не можешь расколдовать его обычным способом. Никто не может. Нужен отвар из цветов воскрешения. Король хочет, чтобы ты добыла их, сделала лекарство и вернула облик нашего наследника.

– Как он себе это представляет? – возмутилась Кона. – Цветы воскрешения растут только на Мармалльских землях, а мне туда путь заказан. Из-за отца.

– Туда всем людям путь заказан, – отрезал наставник. – Но король очень зол. Сама знаешь, других живых детей, кроме Козьюаля, у него нет. Мы с королевой, – тут он перешел на заговорщический шепот, – уговорили его дать тебе шанс.

– Темнишь, – прищурилась Кона и покачала головой. – Так бы в Мармалльские земли пришлось топать тебе. А оттуда возвращаются живыми редко…

Хотела добавить, что королева всеми правдами и неправдами будет выгораживать своего любимца, но поостереглась. О нежных отношениях ее величества и королевского чародея не судачил только ленивый, но Кона точно знала: за границы приличий никто не переступал. Так к чему напрасно раздражать Одита?

– У тебя мало вариантов, – вздохнул наставник. – Не перечь королю. Козьюаль хоть и бастард, но дорог ему. Его величество договорился о проводнике для тебя. И поверь мне, эта договоренность обошлась очень дорого. Сама знаешь, отношения с мармаллами у нас не самые лучшие. Так что у тебя не опасное приключение будет, а легкая прогулка.

Кона нахмурилась, пытаясь сложить мозаику. Мармалльские земли пили из бесхвостых жизненную силу. Чтобы сменить этот мир на лучший, человеку было достаточно двух дней. Отец Коны когда-то придумал заклинание, чтобы гостить там чуть дольше, но кроме Щура Дормета никто не сумел записать слова в свою книгу. Оставался только один способ продлить визит: Мармалльские земли не трогали любовников хвостатых. Фраза «нашли проводника для тебя» наводила на мысли о постели с кем-то из мармаллов. Король не просто прогулку предлагал, он пихал ее в объятья к одному из этих монстров!

– Вообще-то я девственница, – строго напомнила она. – И приличная девушка. У меня три сестры. А Козьюаль вовсе не тот, ради кого я готова похоронить свою репутацию и будущее семьи.

– Не спорь, говорю же, король в ярости!

– Плевать! – Кона решительно дернула тяжелую дверь. – Веди! Пообщаемся с его величеством.

– Дуреха…– прошипел Одит ей вслед, но тут же крепко схватил за локоть и повел по коридору, ведущему в замок.

Король Красольских равнин, его величество Козьюаль восьмой и впрямь пребывал в состоянии предельного раздражения. Стук его шагов Кона услышала еще из коридора. Вдохнула поглубже и сжала кулаки. Ей уже приходилось встречаться с правителем, и он показался ей разумным малым. С другой стороны, тогда она еще не превратила его наследника в рогатое животное. Кто знает, может, сейчас гнев победит разум.

Король ошпарил вновь прибывших взглядом и скрестил руки на груди. Коне на мгновение стало страшно. Этот крупный, еще нестарый мужчина смотрел на нее с такой неприкрытой ненавистью, что кровь застывала в жилах. Чародейка проглотила застрявший в горле ком и, сделав положенный обстановке реверанс, поприветствовала правителя.

– Полагаю, Одит тебе все рассказал, – начал король без лишних предисловий. – Выступаете завтра на рассвете, сразу после того, как снимут печать с твоей книги.

– Я не пойду, – четко и громко возвестила Кона и сама испугалась своего голоса.