Злато Светозара

Глава 2. Милость князя-гостя

Милость твоя велика, а не стоит и лычка.

Пословица

- Батька! Серчай, не серчай! А не пойду за Спáсовского! Я подле тебя остаться хочу! – уже поутру бросилась к ногам Светозаровым Лагода. И слёзы лить. А ведь не видел от неё отец слёзы сроду! Гнев, досаду – в час лихой, восторг, отраду – в пору ладную.

- Да ты, Лагодка, не кипятись! Не хнычь!... Я и сам не сразу радость в том разглядел! Жить с тобой, верстами разлученным – где ж тут счастье?! Да Милорадовичи – сила могучая, неуязвимая, день ото дня крепнущая! За любым из них будешь, как за каменной стеной! В парче ходить будешь, самоцветами усыпана… - волновался Светозарушка. – Спáсовскими ЗАПРАВЛЯТЬ будешь, коли правильно себя поведёшь! Да не токмо это меня подкупило – слово держат Милорадовичи, к врагу милостивы, первыми распри не чинят… Ты пойми - мой отцов век короткий! А тебя в руки надёжны отдам!

- Нет! Не нужен мне никто! Нет мочи покидать землю родимую, люд преданный, во мне всечасно нуждающийся! Разве ты забыл, скольких я от хворости и смерти благовременно сберегла, отец? - вертит головой Лагодка и продолжает горький плач.

- Будет тебе! Ты сама хворь-то ещё не одолела, а уже по терему бегаешь, люд пугаешь ликом недужим. А коли кто из гостей увидит? ВЧЕРА краснуха не отпугнула Гордея Милорадовича, ТАК СЕГОДНЯ дело своё сделает! Ты рыданьями токмо лихо учиняешь.

- Ну и пусть!

- Да что ж ты так на гостя взъелась-то?! Неужто не приглянулся нисколько?!

- Нисколечко! – больно поспешно выкрикнула Лагодка, нос платком вышивным утирая.

- Чуднó! А меня уважил Гордей Милорадович!.. Толковый, дельный, лицом пригож… ВЕРНО толкует князь Спасовский, приглядеться вам с Веселиной нужно к ним, братьям-Милорадовичам. Не понравиться тебе младший – за старшего пойдёшь. Выбор за тобой! Веселина, чай, негордая, супротив старшой сестры не пойдёт.

- Как так?

- А вот так! Тебе выбирать суженого. Огнеславу женою быть, али Гордею. К свадьбе Власты дашь ответ. Я князю-гостю слово дал уже.

Призадумалась Лагодка. Что ж Власта смолчала про то вечерком поздним, коли знала?

- Так эта хитрость КНЯЗЯ?

- Почему хитрость, Лагодка? Милость! С душою князь Гордей! С душою! Поедешь с Веселиной в Спасово третьего дня. Огнеслав вас встретит, приветит. Владенья свои покажет, себя представит. Допрежь[1] Гордей сопровождать будет. Ближе его узнаешь дорогою. Да смотри, чтоб Веселина мудрей тебя не оказалась! Мне Гордей по нраву! Но и Огнеслава умалять негоже! Братья всё же! Ну, будь умницей!

И хамыль[2] с глаз Лагодки оторопелой.

Светозар Всеволодович спешил к гостям, времени мало оставалось, хотелось многое уладить, о приданом похлопотать, князю любезному угодья показать, да самому от дел хозяйских отдохнуть в кругу славном, удалом.

Лагода, вроде как, смолкла. Отлегло от сердца. Не всё ещё потеряно! Из Гордея, стало быть, верёвки вить впору! Что ж, тут она мастерица! «Поглядим, Гордей, как ты справишься с оной[3] задачей – доставить меня в Спасово! Пожалеешь ещё, князь, о выборе своём!»

***

- Лагода! Сколько деньков можно в опочивальне сидеть! – дивилась Веселина. – Ты, вроде как, снова ладная, - утешала сестра. - Не зазорно и гостям показаться! Ты все зрелища пропустила, Лагодка! Как пиры, верховая езда кругом Доброграда наскучили – белым днём[4] в ратном деле состязались спасовцы да наши! Верхом удаль казали, тяжести страшные поднимали, в кулачном бою силою мерились. Скордяй, их – важный гридень этакий, батьке лицо украсил…

- А Милорадавичу никто из наших гулю не ставил? Может, Тихон?..

- Злыдня, ты, Лагода! Не ставил. С Лю́бшей[5] ничью разделил князь. Вот смотри! – и Весёла протянула в ладони браслет алый – глазу отрада. – Мне Гордей достал на столбе с призами. Во, где отличился князюшка!

- Ишь косолапый, по деревьям лазить мастак! – сделала вид, что удивилась Лада, а сама ведь видела удаль молодецкую гостя из окна сваго.

- А это… тебе велел передать князь Милорадович… оттуда же… - и Весёла, вытянув из-под косы гребень дивной красы, самоцветами малыми сдобренный, протянула его Лагоде.

Зарделась Лагода. Вот ведь бабий угодник! Пока искоса дивилась она подарку князя, сестра огорошила ещё пуще:

- А Тихона тваго след простыл ещё до приезда гостей – третий день ищут, блудного. Валигор места себе не находит, кулаком машет, грозится блуднику чуб выдрать. Завтра с зорькой ехать нам в земли спасовские, отец его в провожатые жалует, а его всё не сыскать!

С Лагоды цвет румяный сошёл. Вот ведь оказия! Нешто [6]дружинники Милорадовича учинили вред непоправимый Тихону? Заслужил он гнева батькова да её, спору нет, но не смертушки же!

Не врала она Тихону в лесу, что за брата его считала. Не врала! С малых лет Тихон от беды её берег, тенью ходил, в час лихой один умел весёлость ей вернуть. Капризам её тайным потакал. Власте-злюке чинить отповедь помогал. Оружием владеть научал. От него она знала, что мужей велих доброградовых волнует, когда батька про то смалкивал.

А тут, чай, бес в него вселился! Как услышал про смотрины, сторониться стал, угрюмым взором одарял. Не хотелось Лагоде верить, что Тихон сохнет по ней. Ан зря! Ведь поцелуй Тихона, сорванный на ярмарке, ещё о ту пору краше слов поведал – забрала Лагода покой души его. Чуяла Лагодка, не к добру всё это!