Кто ты?

Глава 10

Глава 10

Кейтлин сидела на своей постели, притянув согнутые колени к груди и обхватив их холодными руками. Она смотрела на пуховое одеяло, смотрела на свои босые ноги и… И старалась дышать.

Едва только рассвело, как мать вместе с отцом постучались и вошли в ее комнату.

Она знала, что должна дать им объяснения. И Кейтлин честно призналась, что ей стало плохо. На возмутительный вопрос отца, почему она немедленно не сообщила об этом им, она так же честно призналась, что не хотела лишать их приятного вечера. Ее ответ не только еще больше возмутил отца. Кейтлин видела, что причинила боль родителям, ведь они так сильно любили ее, так тревожились за нее. Она сама, если бы оказалась на месте одного из родителей, испытала бы то же недовольство, тревогу и обиду. Но как она могла дать им правдивый ответ?

Когда отец вышел, заявив, что отправит немедленно за доктором, мать притянула ее к себе, а когда погладила ее по голове и прошептала ее имя, Кейтлин снова заплакала. И не могла остановиться.

Потому что знала, что любит Саймона.

Именно это и напугало ее вчера.

Это пугало и ужасало ее до сих пор, потому что оказывается, она совершенно ничего не знала о любви. Тогда что она испытывала к Джеку? Что это было? Как она могла быть теперь в чем-то уверена, если вообще ни в чем не разбиралась?

Сейчас она казалась себя жалкой и наивной дурочкой, которая ничего не знала о жизни. Ее тошнило от той уверенности, с которой она постоянно твердила себе о том, что сделала правильный выбор. Она убедила в этом других, убедила даже Джека. И ведь он… Кейтлин содрогалась при мысли о том, что он мог искренне любить ее, а ей… предстояло разбить ему сердце. Потому что она собиралась разорвать помолку. Она не могла быть с ним.

Ее выбор, ее предчувствия… всё это оказалось большим, грандиозным обманом, всё это было основано на лжи. Так она пыталась заполнить пустоту в груди, так она обманывала всех. Оттого ее чувства к Саймону казались еще более пугающими. Еще более могущественным, потому что она не справилась с ними. Как теперь она могла судить о том, что любит его, если даже не знала, что это такое?

Это было так ужасно, что ей хотелось умереть.

Вся ирония заключалась в то, что она действительно любила его. До ужаса, до хрипоты. Ужас заключался в том, что она ни за что не узнала бы об этом, если бы вчера он не поцеловал ее.

Сколько раз она вспоминала тепло его губ, жар его поцелуя, силу его объятий! Сколько раз переживала мучительный момент, перевернувший всю ее жизнь. Это было упоительно и в то же самое время невозможно.

Возможно…

Когда мать спросила, где у нее болит, Кейтлин только прижала руку к груди.

Когда ее осмотрел врач, он обнаружил первые признаки простуды, выписал ей микстуру и велел оставаться в постели.

Когда ее оставили одну, Кейтлин снова закрыла глаза, не в состоянии пошевелиться.

И снова ее накрыло полное осознание того, что она наделала.

Она действительно любила его. И это была не просто детская привязанность, переросшая в крепкую дружбу. Это было гораздо глубже, так глубоко, что таких впадин никогда бы не нашли на планете. Может быть, во всем остальном она ошибалась, но в этом Кейтлин была совершенно уверена. Потому что… потому что было намного страшнее не признаваться в этом, чем продолжать и дальше скрывать правду.

Как она могла теперь скрывать это? Она любила его без памяти, до боли, но… всегда была слишком маленькой, чтобы любить его по-настоящему. И потом… он так часто уезжал… Вспоминая все те мгновения, когда ей приходилось отпускать его, Кейтлин ужасалась того, что могла это делать, не разрывая при этом собственное сердце. Но тогда она была слишком юной и слишком напуганной, чтобы обнаруживать свою любовь. Поэтому могла смотреть, как он уходит. Поэтому могла прожить пустые, бессмысленные дни без него. Да, тогда ей бывало больно, но ведь тогда она была недостаточно взрослой, чтобы даже помышлять о том, чтобы удержать его в своей жизни.

А он был таким взрослым. Удивительно, что он до последнего нянчился с маленькой девочкой, ставшей его тенью. Он был внимателен, чрезвычайно заботлив и добр к ней, но ведь у него была другая, взрослая жизнь. Поэтому ей приходилось отпускать его. И когда он уехал, когда его не было так долго, она не просто мучилась без него, постоянно глядя на дорогу и надеясь однажды снова увидеть его. Она так и не смогла научиться жить без него.

Боже правый, она же… Сейчас это было гораздо мучительнее признавать, но только сейчас Кейтлин стала понимать почти все мотивы своих поступков, которые совершала в прошлом. Она ведь ждала его, ждала так невыносимо долго! Ждала бы сколько угодно, если бы знала, когда он вернется. Иногда ей начинало казаться, что он может вообще не вернуться. Саймон никогда не говорил, когда вернётся. Никто этого не знал, никто не мог утолить это отчаяние, которое с каждым днем становилось все нестерпимее. А потом она попыталась жить своей жизнью. Жила и думала, что это правильно, что живет правильно, чувствует правильно и совершает правильные, обдуманные поступки. Только это оказалось совершенно не так, ведь тем самым она заковала себя в кромешный обман.

Возможно, поэтому она так беззаботно сумела прожить первый сезон, как-то пережила второй сезон, а в третий сезон нашла спасительное убежище в самом большом обмане, чтобы доказать самой себе, что у нее полноценная жизнь. Вот только ее жизнь никогда не была цельной без него.