Твой. Без цензуры, маски и совести

Глава 12

Валерия Чехова не была заядлым фанатом медицины. Просто занятия у Гордеева предоставляли ей возможность отвлечься от собственных мыслей (!), внося в её жизнь хоть какое-то разнообразие. А поскольку куратор изначально дал группе понять, что многого он от них не ожидает, то и свои обязанности она тоже исполняла без особого энтузиазма.

Ежели какие-то процедуры казались ей и вовсе однотипными, в такие моменты она умудрялась «отключаться» до такой степени, что опрашивая однажды больную, поймала себя на мысли, что только делала вид, будто внимательно её слушает, — на деле же она продолжала думать о своем.

Так что перечитывая порой то, что вносила в опросный лист, Гордеев порой не находил подходящих матерных слов, оценивая проделанную «доктором Чеховой» работу.

И когда во время проверки других её опросных листов он снова натыкался на те же ошибки, что были и в предыдущих её работах, попросив как-то девушку остаться в аудитории после занятий, Гордеев ненавязчиво ей намекнул, что если она не научится вычитывать текст перед сдачей ему опросного листа, в следующий раз он собственноручно выбросит её из окна.

Валерия ещё ни разу не видела, чтобы куратор выкидывал студентов через окно из-за допущенной ими ошибки, но в тот день «светило» держался так убедительно, что поверив на миг в серьёзность его намерений, она заранее представила себе, каково это — падать вниз тормашками с такой высоты.

Спасало её пока то, что в своей беде она была далеко не одинока.

Владимир Рудаковский страдал такой же патологической рассеянностью, недалеко уйдя от неё в данном плане. Но если у него скорее всего был такой характер, то у Чеховой это была приобретенная привычка.

На занятиях она частенько размышляла о судьбе Дениски, зачете, посещении различных бутиков, куда они с Алькович наведывались по выходным, тратя все свое свободное время непонятно на что.

Словом, думала о чем угодно, только не о медицине, порой так глубоко погружаясь в свои мысли, что в реальность она возвращалась только благодаря грозным окрикам Гордеева.

Иногда он так орал на неё и Рудаковского, что покидая больницу, у обоих ещё долго звенело в ушах. Такими же методами «светило» боролся и с периодически впадающим в спячку Фроловым.

Решив однажды проверить, насколько внимательно слушает его «доктор Чехова», Гордеев как-то прервал на середине свою лекцию, задавая ей встречный вопрос. Но поздно обнаружив, что куратор обращался именно к ней, Валерия лишь беспомощно улыбнулась в ответ, не в состоянии вспомнить его вопроса.

«Доктор Чехова, я уже пятый раз обращаюсь к вам, а вы мне так ничего и не ответили! — ворчал «светило», не зная, как ещё вовлечь эту девушку в учебный процесс, давно махнув рукой на более рассеянного Рудаковского. — Когда вы уже включитесь в работу?!»

Собравшись с силами, она попыталась ему возразить, оправдываясь перед ним за свои действия, когда прервав её на полуслове, куратор попросил девушку заткнуться.

«Почему на моих лекциях не засыпает доктор Новиков? — привел он в качестве примера будущего кандидата медицинских наук. — Доктор Смертин или доктор Шостко?! Почему они меня слышат, а вы — нет?! Или хотите составить компанию доктору Хроленко и тоже постоять посреди аудитории, пока я не дочитаю лекцию до конца?! А ведь я могу вам это вполне устроить!… Не знаю, о чем вы постоянно думаете, но у меня складывается впечатление, будто медицина вам неинтересна и вы только зря тратите свое время на посещение моих занятий»

Будучи зол тогда как черт, он попросил её стремительно покинуть аудиторию, не собираясь выслушивать от неё извинения. Не пререкаясь с куратором, Чехова молча собрала свои вещи и покинула помещение, сопровождаемая взглядами притихшей аудитории. Гордеев не стал её останавливать, ничуть не жалея о её уходе.

На улице был ясный день. Абстрагировавшись от насущных проблем подобно заядлому буддисту, Валерия прогуливалась в парке, наслаждаясь весенними деньками. А там, добравшись до какого-то ларька, купила себе сладкой ваты, после чего усевшись на ближайшие качели, принялась проверять на наличие ошибок опросный лист своей больной Ахулии Дедюшкиной, до такой степени сосредоточившись на своем занятии, что вскоре перестала замечать все вокруг себя.

Предоставленная сама себе, она наслаждалась свободой, ничуть не скучая без общества одногруппников. Единственное, что смущало её долгожданную радость от уединения, так это осознание того, что такая «идиллия» продлиться недолго, и очень скоро ей придется покинуть парк и вернуться обратно в больницу. Возможность дальнейшего столкновения с руководителем практики приводила её в ужас, но деваться было некуда.

Покинув качели и набросив сумку на плечо после того, как подошло к концу отпущенное ей на размышления время, Чехова устремилась в сторону ненавистного хирургического центра, умудрившись подружиться по дороге с каким-то бобиком, который увязался за ней в надежде, что она бросит ему вслед что-нибудь съестное.

Валерия не хотела сталкиваться с куратором, но раз уж он сам попросил её вручить бланк лично ему, поступить иначе и проигнорировать его просьбу она не могла. Да, Гордеев прогнал её с лекции, но это ещё не значило, что он не будет спрашивать с неё как с остальных.