Божественные волшебники. Будем друзьями?

6 Кристель

Новость оказалась огромной и вместе с радостным состоянием полета давила на плечи и пригибала к земле. С великим трудом Кристель удавалось сдерживать ее внутри себя до окончания учебного дня. Она разрывалась между ликованием и беспокойством и старалась изображать перед всеми спокойное достоинство. Вот она отвечает на вопросы лиенны Калосс о последствиях ментальных воздействий, а в следующую секунду в мечтах уже радует маму и собирает сумку для продолжительного отъезда в Легион. Хотелось наводнить радостью дом, услышать похвалу и узнать, что мать еще больше гордится успехами дочери. И пусть отец устыдится, что бросил их!

Уже сейчас Кристель могла бы немного облегчить переполошенную душу, стоило только рассказать о предложении преподавателя Маризе. Тем более, что они часто пересекались в коридорах и на лестницах академии. Но бледность и покрасневшие глаза наперсницы со дня возвращения из импровизированного матримониального похода не располагали к хвастовству. Кристель решила дождаться-таки вечера: дома ей точно можно не сдерживаться! Она примерит мечту, попробует ее на вкус и послушает мелодию в имени «лиенна Лавилье». А подругу все равно увидит завтра. Бывшая одноклассница вернется с работы, и Кристель поделится открывшимися перспективами.

Морось на улице охладила нетерпение Кристель, но ненадолго. В такой день даже бессердечный ветер, который еще утром бестактно напоминал, что пальто ее истрепалось, теперь по-приятельски заигрывал с потертыми полами грубой ткани. Верхнюю одежду давно следовало обновить, но в списке обязательных трат замену прохудившихся ботинок Филика мама ставила первой. Теперь и Кристель с ней согласилась: если он заболеет, то вместо собственных занятий ей придется помогать младшему брату с учебой, а сейчас не лучшее время отвлекаться на посторонние проблемы. Следует все силы бросить на подготовку к отборочным.

Пока шла домой, Кристель успела подумать о выгодах и недостатках предложения лиева Асьера. У нее возникло несколько вопросов, и она непременно задаст их ему.

«Сначала подтянуть этику и теорию искр» - привычно размышляла она над выигрышной стратегией, спешно раздеваясь в темной прихожей. Здесь было холодно и сыро: ради экономии антишамбр не отапливали. Кристель вскочила в тапки и открыла дверь в столовую:

- Мам, я дома! И у меня потрясающая новость!

Кристель привыкла обсуждать с матерью планы на будущее, хотя в последние годы делала это скорее по привычке. Не владеющая искрами Марлен Лавилье едва ли разделяла амбициозные стремления дочери, но, как всякая мамушка, она умело направляла и поддерживала любые начинания детей, своих или чужих. За чуткое внимание к малышам полгода назад мать Кристель повысили до должности старшей мамушки. Теперь она возглавляла колыбельный мезонет, в котором десятки работающих родителей могли со спокойным сердцем оставить детишек. Прибавка к оплате на новой должности пришлась как нельзя кстати: к тому моменту отец Кристель окончательно отказался участвовать в делах семьи. Он не только перестал передавать деньги, но даже не интересовался бедами и радостями дочки и сына.

- Родная, ты не поторопилась? – после скромного ужина мама решилась высказать свои сомнения. - В том легионе, небось, сплошь лиевы да лиенны. Тебя могут не так принять, милая. Куда нам к богатым-то?

- О чем ты говоришь, мама? - Кристель резко поставила тарелку на полку и схватила другую. - Что значит: «не так»? Если примут, то мне и дела нет ни до лиевов, ни до миевов. Наставник может порекомендовать меня! – Она резко опустила последнюю тарелку и возбужденно взмахнула полотенцем. – В этом году будет отбор. Мама, мне выпал шанс выбраться из вонючей лужи, в которой нас оставил киснуть драгоценный папочка!

Девушка схватила приборы, едва протерла их и сбросила в ящик.

- Пусть попробуют! – кипела она. – Мам, нельзя же всегда прогибаться!

Кристель понимала, что они с матерью разные: Марлен Лавилье – мягкая и робкая, не смеющая тревожить чужой покой. Жизнь ее не баловала, и рассчитывать ей было не на кого: бабушка с дедушкой умерли давно. И на детские плечи она бы никогда не взвалила тяготы и проблемы.

Но Кристель уже выросла, она в скором будущем дипломированная волша, и обязательно сделает все, чтобы мать была счастлива, чего бы ей это не стоило. Она заработает спокойную старость маме своим талантом, трудом и усидчивостью. И даже стерпит унижения и удержит слезы бессильной обиды, если придется – ей не привыкать.

Мать покачала головой. Наверное, она надеялась, что Кристель не видела и не понимала, как тяжело той пришлось, и как сильно ее ранило предательство бывшего компаня, отца Кристель и Филиппа. Но дочь замечала и сильно похудевшее лицо с потухшими, когда никто не видит, глазами и натруженные руки, не знавшие отдыха, но всегда готовые приласкать и утешить.

- Мам, ты не рада за меня? – она поймала грусть во взгляде родительницы.

- Рада, Крис, еще как! Но переживаю, что тебе будет тяжело. Может, не стоит метить так высоко? Как бы не было больно падать.

- Я не хочу умереть нищей ниенной, - Кристель ожесточенно насадила петлю полотенца на крючок и развернулась к матери. Руки сами собой сжались в кулаки и заискрили. Как же она ненавидела свой статус! – Я хочу, чтобы Филик выучился на художника, если решится. Хочу, чтобы ты отдыхала больше. Я мечтаю о настоящей жизни: не смотреть, как тратятся богачи, а тратить самой. Не зависеть от чужих капризов и предрассудков, а жить. Не существовать, а наслаждаться каждым днем! Чем я хуже лиевов или тех же миевов?

- Ничем, - мать мягко погладила ее по плечу, успокаивая. – Я рада, что ты знаешь, чего хочешь. Но не ставь цель, оглядываясь на других, доченька! Поступай по велению сердца и совести.

Кристель тяжело вздохнула: что на это скажешь? Мать до сих пор считает, что в мире все должны оглядываться на чувства и желания других. Она даже не осуждает отца за уход к другой женщине. Наверняка простила этого предателя и подлеца!