Огненная избранница Альфы

Часть 3. Дары и проклятья. Глава 31. Агнешка. Будь моей королевой

На обед они остановились в одной из придорожных гостиниц, и пока сбившиеся с ног хозяева и слуги накрывали на стол для столь большой компании оголодавших путников, Хольгер предложил Агнешке прогуляться.

Дорожки между покрывшихся инеем яблонь кто-то расчистил, и вид на сад из гостиничного окна казался поистине сказочным. Морозы стояли несильные, ярко светило солнце — день выдался редкий по красоте. В такую погоду грех сидеть в четырёх стенах, всегда говорила сестрица Эля, и Агнешка с радостью приняла предложение будущего мужа хотя бы недолго пройтись.

Именно так — мужем — она стала звать Хольгера, в мыслях примеряя на себя звание жены. И каждый раз изумлялась тому, что всего несколько дней назад и не думала о замужестве. Никогда прежде она не мечтала ни о супружестве, ни о детях, а сейчас нет-нет, да и представляла маленьких крошек с серебристыми, как у Хольгера, волосами, их семейный быт и приятные сердцу заботы.

Мысли приходили и уходили, а чувство радостного предвкушения сохранялось в душе. С каждым часом и с каждой минутой Агнешка всё больше и больше наполнялась ожиданием скорого счастья.

Как причудливо изменилась её тихая жизнь. Но судя по трепету сердца и радостному волнению — не в худшую сторону. Такие ощущения к Агнешке обычно приходили в церкви во время самых искренних и сердечных молитв, а теперь ту же светлую радость она чувствовала и без обращений к небесному, лишь при взгляде на Хольгера — не бога, но человека, созданного Творцом по образу и подобию Своему.

Фица осталась в гостинице, стояла у окна, наблюдая за их неспешной прогулкой. Агнешка помахала ей ладонью и получила короткий поклон в ответ. Обида на предавшую доверие женщину ушла. Злопамятностью Агнешка не страдала, но и глупостью тоже, потому гуляла по дорожкам сада с Хольгером наедине, без шанса для кого-либо подслушать их беседу.

— Мы не люди, — рассказывал Хольгер, — мы человолки. Я могу обратиться, и моё тело изменится, став сильнее, выносливее, намного опаснее для врага в битве. С покрывающим моё тело мехом, я смогу спать даже в снегу и никогда не заболею теми болячками, которые выкашивают людей целыми городами. Я узнаю врагов и любимых по запаху, запомню и никогда не перепутаю. Само моё тело станет оружием, я буду видеть лучше, слышать то, что неспособен услышать никакой человек, смогу бежать без устали на дальние расстояния. Таков путь человолка — быть и человеком с более сильным и выносливым телом, и зверем с человеческим разумом. Когда мы обращаемся, наше сознание меняется. Мы чувствуем больше, сильней, становимся более игривыми и агрессивными. С малых лет мы учимся собой управлять и в теле человека, и в волчьем обличии.

Заслушавшись, Агнешка даже не заметила, как замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Взяв её за руку, Хольгер говорил:

— Когда ты станешь одной из нас, мир откроется тебе с другой стороны. Ты почувствуешь то, что до того никогда не чувствовала, ощутишь то, о чём и не подозревала.

— Что значит «когда я стану одной из вас»? — спросила Агнешка, заглядывая в синие глаза Хольгера.

— Чтобы стать моей королевой и быть принятой всеми человолками, тебе нужно принять мой укус. Я альфа, а это значит, что я могу открыть в человеке истинного волка, превратить в человолка. Для этого мне придётся тебя укусить.

Агнешка взволнованно выдохнула.

— Это больно?

Хольгер смотрел Агнешке прямо в глаза. Не мигал даже, будто волновался не меньше неё.

Ей понравилось, что ответил он честно и без прикрас:

— Да, это больно. Перед этим я обращусь, но не до конца, позволю моим клыкам появиться. Вот здесь, — приоткрыв рот, он дотронулся до третьего зуба от центра. — Сейчас это человеческий клык, а при обращении он удлинится и заострится. С его помощью я прокушу твою кожу. Потечёт кровь, но не стоит бояться. Я залижу рану, и кровотечение скоро пройдёт. И боль тоже утихнет. Пройдёт немного времени — у всех людей это по-разному, твоё тело начнёт меняться. Оно станет сильней, ты почувствуешь запахи, которых до того не ощущала, вкусы изменятся и станут намного полней, больше всего усилится слух. Сосредоточившись на ком-то одном, даже в человеческом теле, ты сможешь услышать биение его сердца.

— Ты слышишь моё сердце? — спросила Агнешка, широко распахнув глаза. — Даже сейчас?

— Да, — ответил Хольгер и прижал руку к своей груди. — Я слышу, как оно взволнованно бьётся. Не бойся стать такой же, как я. Укус надо пережить всего один раз. Он принесёт боль, это правда, но сравни это с рождением новой жизни. Матери кричат, производя на свет своих детей. И ни одна из них не отказалась бы от этой боли, лишь бы её дитя оказалось здоровым и с ней. Эта боль необходима, с ней ты родишься для новой жизни, станешь истинной волчицей — моей.

Потупившись, Агнешка призналась:

— Я боюсь боли. Вид крови мне неприятен.

— Прости, но уменьшить её я не смогу. Я не кровопийца, чтобы вбрасывать в кровь яд при укусе. Это они отравляют своих жертв, так что те готовы влачить жалкое и позорное существование раба ради переживания новых и новых укусов.

Ашнешка наклонила голову. Про вампиров она знала многое, но лишь по книгам. Хольгер же говорил о них так, будто знал не понаслышке, а встречался с ними — и бился не на жизнь, а на смерть. В вампирах альфа видел врагов.

— Ты видел их когда-нибудь?

— Да. — Хольгер посуровел лицом. — Для кровопийц люди — пища. Обликом они похожи на людей, многие очень красивы, выглядят молодо, в самом расцвете сил и здоровья, а на самом деле им сотни и даже тысячи лет. Внешне от людей их не отличить, только если по излишне бледной коже, да и то не всегда. Мы, человолки, узнаём их сразу. Их тела пахнут мертвечиной. И от укушенных ими пахнет так же мерзко и гадко. Для нас их вонь, само их присутствие невыносимо. Для них наша кровь — как отрава. Мы враги от сотворения мира и будем врагами всегда. Такова их и наша природа.

Оглянувшись вокруг, он сказал:

— Здешним людям повезло, что между этими землями и землями франков располагаются наши вотчины. — Несколько мгновений Хольгер смотрел Агнешке в глаза. — Тебе повезло даже больше других. Кровопийцы охочи до крови людей с магическим даром, способных хранить молодость десятилетиями и столетиями за счёт силы духа и магии, а не так, как они — питаясь человечиной.