Огненная избранница Альфы

Глава 27. Агнешка. Совет

— ...А потом он меня поцеловал, — призналась Агнешка.

На внимательно слушающую Фицу она не смотрела — стояла у окна, отвернувшись к улице, скользила взглядом по искрящемуся в лунном свете снегу. Стекло покрывали морозные узоры, к ночи ещё похолодало. По двору пробежал весьма крупный пёс, размером с телёнка.

Он сделал так на её глазах уже в третий раз, и Агнешка вдруг поняла: никакая это не собака, а волколак, обходящий гостиницу зорким дозором. Не Хольгер, его серебристую шерсть она бы сразу узнала. Несомненно, это его человек, верней, человолк, как они себя называли. Не доверив охрану гостиницы даже её хозяину, Хольгер позаботился о безопасности всех.

Агнешка опустила ресницы, вздохнула. И как же ей уговорить сердце, чтобы такой заботливый, предусмотрительный и во всём достойный мужчина нравился ей хоть чуточку меньше? Честность требовала замечать заслуги, справедливость — благодарить и в глаза, и за глаза.

Её неудержимо влекло к нему, между ними будто образовалась особая связь. Агнешка считала, это от того, какой он замечательный человек, а не потому, что она — его пара. Всего лишь за вечер её мнение о нём совершенно переменилось. Она не знала его, но, с другой стороны, как будто знала уже давным-давно. И тот поцелуй — нет, это не он так на неё повлиял.

— Вам не следовало этого допускать, милая, — сказала Фица.

Агнешка снова вздохнула. Если б она могла.

— Знаю. Но остановить его я не смогла.

— Он поцеловал вас против вашей воли?

Агнешка опустила голову.

— Нет. Я этого захотела. Сама бы на такое никогда не осмелилась, он же будто прочитал всё в моём сердце. Как сильно моё восхищение им, как меня тянет к нему. Он подарил мне желаемое, был со мной очень нежным.

Она прикрыла рот ладонью. Ей бы промолчать, а она не могла остановиться, пока всё-всё ни рассказала. Словно на исповеди — выложила всё как на духу.

А стоило ли? Могла ли она доверять Фице?

«Только время рассудит добрый она человек или нет».

Лицо наверняка выдаст испытываемое смущение, но Агнешка заставила себя повернуться. Не дело говорить вот так, спиной к собеседнице. Если уж начала такой разговор — смотри в глаза, слушай стук сердца, читай по всем знакам: искренний ли услышишь ответ или коварный и злой.

— Мне нужен совет знающего и разумного человека, — сказала она, глядя Фице в глаза. — Хольгер зовёт меня с собой прямо сейчас. Говорит сказать ему «да» без благословения родителя. Утром он захочет услышать ответ.

— Это совершенно исключено. — Фица даже с кресла привстала. — Госпожа, побег вас обесславит. Ваш батюшка будет крайне вами разочарован. О вашей истории узнают в свете, вас будут осуждать, а злые языки — полоскать и сочинять небылицы. В вашей судьбе участвовал сам король. Вас уже просватали за другого. Если вы сбежите перед обручением — разразится ужасный скандал.

— Это ещё неизвестно.

— Известно, насколько мне это известно. Вы сказали господину, что вашего жениха зовут Вольфганг?

— Я не успела. Сначала хотела, а затем это совершенно вылетело у меня из головы. Он рассказывал мне о нашей будущей жизни, и что-то во мне, — Агнешка прижала руку к груди, — всё сильнее тянуло к нему.

Фица покачала головой.

— Он красивый мужчина, галантный и хорошо воспитанный. Естественно, что вы поддались его обаянию. Но сейчас-то вы здесь, а не с ним, значит, знаете, что так нельзя поступать. Ваша тётушка, Всеблагая Брындуша, не благословила бы такую поспешность в решениях. Она просила бы повременить и всё хорошенько обдумать.

Агнешка подошла к камину и села в свободное кресло. Фица принесла ей наполненную до краёв кружку.

— Выпейте, госпожа. Это простая вода.

Агнешка благословила воду, попросив у богов вразумления и спокойствия на душе. Пока же ни тем, ни другим и не пахло.

Она решилась рассказать о том, что её сильней всего поразило:

— Хольгер сказал, что я, будто раба, ничего не решаю в собственной жизни.

— Он совсем вам голову задурил, — заметила Фица, усаживаясь в своё кресло. — Но ничего, это пройдёт. Доберётесь до дома, поговорите с отцом, всё разрешится.

— Или запутается ещё больше, — возразила Агнешка. — Боги не любят, когда мы отвергаем те блага, которые они нам посылают. Что, если я приеду домой, а отец не станет меня даже слушать?

Фица сказала:

— Вы его дочь. Он вправе решать вашу судьбу. И бояться нечего — ведь вы его плоть и кровь, он вас не обидит.

— Он может мне приказать. Запереть в комнате и заставить согласиться принять другого мужчину в качестве мужа. Того или этого — ещё вчера для меня не имело значения, но теперь это не так. Здесь, — Агнешка вновь коснулась груди, — я чувствую нить, протянувшуюся к другому сердцу. Его сердцу.

— Но этого не было совсем недавно. Вы боялись встречаться с ним. Что случилось?

— Он говорил со мной, мы спорили из-за его сестры, впрочем, неважно. Я разволновалась и тоже встала, и он остановился возле меня. Наклонился ко мне и...

Агнешка судорожно вздохнула. Тем, что случилось, она не хотела делиться. Своей нежностью и страстью Хольгер будто передал ей искру, и что-то в ней — словно давным-давно ждущее именно его — тотчас занялось и разгорелось огнём. Всего один поцелуй — долгий, нежный и страстный, — и она как пробудилась от сна. Всего один поцелуй — и мир изменился. Или изменилась она.

— И тогда я почувствовала, что связана с ним. И чувствую это совершенно точно сейчас.

Фица поворошила угли в камине. Молчала, вздыхала, качала головой.

— И какой же совет вы хотите у меня получить? — наконец спросила она.

— Что мне делать теперь? — Агнешка повернулась к Фице, уставилась в её серые на выкате глаза. — Как мне быть?

— Вернуться в дом отца, дать всему идти своим чередом.

Агнешка покачала головой.

— Кто мне это советует? Женщина, с которой мы вместе едва не погибли и оказались спасены как раз помощью Хольгера? Или служанка моего отца, боящаяся за своё благополучие из-за его вероятного гнева?