В сердце зимы

Глава 18. Впервые

Итак, ему исполнилось семнадцать. Я робко протянула шоколадку, с трудом поборов стеснение. Санька осыпал меня благодарностями, сверкая улыбкой, и хищно сцапал презент, намереваясь тут же с ним разделаться. Но я подготовила поздравительную речь и на одном дыхании выпалила, боясь на него посмотреть: «Желаю тебе насладиться этим временем беззаботной юности, жить смело и ярко, чтобы в будущем было много приятных воспоминаний!» Он радостно закивал и откусил сразу полплитки вожделенного шоколада.

А я с удивлением осознала, что мне начинает нравиться подкармливать парней.

***

На другой день было очередное хоровое прослушивание. Но к вечеру я умудрилась так утомиться и проголодаться, что едва держалась на ногах. Нужно было «выкладываться», «работать диафрагмой», чтобы всё звучало солидно. А как петь «на опоре», когда у тебя в животе сводный хор лягушек?! Местами я просто «пропадала» от бессилия. Но когда в зал прошмыгнули Василиса и Алекс, у меня прямо второе дыхание открылось…

– Алина, у тебя ещё остались те дешёвые билетики в кино? – радостно спросила Клара, чуть только мы вышли в фойе.

– Кажется, штук пять ещё было, – вяло ответила я.

– О, Алекс, иди к нам! – подозвала его Клара. И оказался он так близко, что меня от этого в какой-то жар непонятный бросило.

– Девушки, кто хочет кексик? – извлёк он из рюкзака бумажный пакет.

– Нет, спасибо,– сразу отказалась Клара.

Но одного взгляда на меня хватило, чтобы ароматный кексик перекочевал ко мне в ладошку. Только тут толпа хористов разлучила нас, и я даже поблагодарить Александра не успела. Куда уж они там разбежались, а найти не удалось ни Клару, ни Сашу и поплелась я на остановку в непонятной задумчивости. Увидев подъезжающий трамвай, побежала, не надеясь успеть. Заскочила в вагон, когда двери уже закрывались, и они меня немножко прикусили, жаль, не сплющили до идеала красоты. А у окошка уже сидел Алекс, будто нарисованный. Он тут же вскочил со своего места и подошёл ко мне.

– Как праздник прошёл? – спросила я.

– Ой, это лучше не спрашивать, – расплылся он в какой-то щучьей улыбочке, – но, вообще, хорошо прошёл. Только меня напоили немножечко, – неловкий румянец разукрасил его щёки.

– Ты же сказал, что не пьёшь! – с усмешкой укорила я.

– Ну, так получилось, – с придыханием пропел он, – моя сестра (мы двойняшки, но я старше на двадцать минут!) вынудила меня...

– И ты послушался... – разочарованно махнула я на него рукой, улыбаясь уголками рта.

– Ну, да-а-а, – выдохнул он, пряча глаза и будто даже раскаиваясь в своём великом грехопадении.

Объявили нашу остановку. Трамвай уже подъезжал к ней, когда Александр склонился к моему уху:

– Go в магазинчик? Я тебе куплю что-нибудь... – Мурашки косяком пронеслись по шее.

– Давай, только мы уже проехали магазинную остановку... – ответила я дрогнувшим голосом.

– Ничего, дойдём пешком, – почти прошептал он, сощурив от удовольствия глаза, как котик на солнце.

В супермаркете я сновала среди стеллажей с продуктами, выискивая, что бы попросить себе, а Саша говорил, что я напоминаю ребёнка. И тут из корзины с игрушками на меня глянули его глаза. Мягкий сиреневый ёжик с пушистыми фиолетовыми иголками распахнул широкие объятия с безумно-восторженным выражением разновеликих голубых глазёнок, почти сошедшихся к переносице. Я поднесла ежа к Сашкиному лицу, он тоже обнаружил сходство и рассмеялся.

– Можешь назвать его Алексом! – разрешил добродушно.

Но на кассе выяснилось, что на сиреневом малыше нет штрих-кода, и его не могут пробить.

– Мне любой ценой нужен этот ёжик! Может, у вас на складе ещё такой есть? В корзине только один был… – попытала я счастья.

Кассирша посмотрела на меня с сочувствием и сказала:

– Знаете, давайте пробьём его как другую игрушку! Принесите что-нибудь похожее.

Мы сбегали к корзине и принесли плюшевую корову. Так замаскированный под коровку ёжик прошёл испытание сканером. Саша достал уже карточку, чтобы оплатить, но мне вдруг стало неловко. Жест был бы красивый, но игрушка стоила гораздо дороже невинной шоколадки или булочки.

– Знаешь, Саш, давай я всё-таки сама заплачу, а то как-то дорого...

Он заметно скис. А во мне боролись желания: быть благоразумной, или позволить (впервые!) парню заплатить за меня. Победило благоразумие:

– Не переживай, благодаря тебе я вообще нашла его! Назову твоим именем, и это будет мой талисман! – подмигнула я, не понимая, что, возможно, задела самолюбие юноши, намекнув, что он не столь богат. В тот момент как-то даже не подумала об этом…

– Ну ладно, – смирился он, возвращая на лицо улыбку.

По пути мы постоянно теребили ёжика. Алекс даже бесцеремонно отбирал его у меня пару раз, чтобы погладить самому. А потом так же бесцеремонно выбрал из моей руки футляр со скрипкой. Но я ехидным голосом кота Матроскина сказала:

– Неправильно ты, Дядя Фёдор, мою скрипку несёшь!

– А как правильно? – рассмеялся «дядя Фёдор».