Школа ведьмовства №13. Сладкий запах проклятия

Глава 20

Глава 20

В спину бьет холодный лунный свет. Чувствую, как он рассыпается на мелкие осколки, соприкасаясь с живыми. С нами. Тишину вновь разбавляют пугающие шорохи, шелест, раздающийся отовсюду и ниоткуда. Деревья словно застыли по велению какого-то великого волшебника, впрочем, как и все вокруг кажется застывшим, только шелест и шепот проникает сквозь корявые ветви деревьев. Оттого каждый шаг дается с трудом. Хочется обернуться и сбежать, вернуться. В первый раз все казалось сном, а во сне не так страшно, во второй раз меня мало занимал окружающий мир, я старалась успеть поговорить с мамой, а теперь, идя бок о бок с Ядвигой Петровной, которая, как и всегда, была невозмутима и непрошибаемо спокойна, я смогла оглядеться. Неприятное место – эта дорога снов и туманов. Вот уж действительно, если и существует граница между мирами, то она, наверное, именно такая – пугающая и завораживающая, простая и загадочная. А еще давящая. Будто воплощается главный кошмар клаустрафоба, кажется, что невидимые стены двух миров сжимаются в попытке раздавить тех, кто посмел пересечь границу.

- Не беспокойся, Милана, - тихий голос Ядвиги Петровны, прозвучавший внезапно, заставляет вздрогнуть, - со мной тебе здесь ничего не грозит. А ощущения, - она повела плечами, - пройдет, как только выйдем. Именно поэтому впервые на лунную тропу все ступают во сне. Но чем чаще ею будешь пользоваться, тем меньше будет ощущаться здешняя магия.

- А без вас мне что-то грозит? – зацепилась за странную оговорку. Говорила тихо, шепотом, боялась нарушить тишину, царившую на этом пути.

- Ты удивительно внимательная девушка, - улыбнулась женщина уголками губ. – Тропа не так безобидна, как кажется. Те, кто не ведает, как по ней пройти и найти выход, рискуют заблудиться и никогда не выйти. Но о правилах прохождения и сопровождения вам расскажут на третьем году обучения. Тогда же некоторые желающие смогут посетить твой мир.

- Вы и экскурсии к нам водите, - хмыкнула я.

- Некоторые заблуждаются, когда думают, что там их ждет лучшая жизнь. Стремятся любыми, не всегда безопасными и безвредными, способами туда попасть. Твои предшественники зачастую недовольны тем укладом, к которому привыкли мы. Жизнь без техники и благ цивилизации не каждому по нраву, вот и стремятся наивные и глупые одаренные в ваш мир за лучшей жизнью. А побывав там, большинство понимает, что не стоят никакие блага того, что они теряют, уходя из нашего мира. Ты поймешь сейчас. Там, - она нахмурилась и поджала губы в задумчивости, - словно пустота вот здесь возникает, - она коснулась груди, - а заполнить ее нечем.

- Понятно. А я как прошла в первый раз? Меня ведь никто не вел?

- Никто ли? – она покачала головой. – Чую бабушка твоя к тебе не только душой привязана была, но и дарами своими, она-то тебя и провела. Да только сама преодолеть границу не может. А ты бы, красавица, о доме думала, да во всех красках его представляла, а то кружить будем тут до рассвета, или выйдем туда, куда я заведу, а до дома твоего потом неизвестно, как добираться будем.

Уже через несколько минут я почувствовала, как тело обдало теплом, в глаза ударил свет, заставив зажмуриться, а носа коснулся до боли знакомый аромат. Так пахнет дом.

Мамин шок от нашего внезапного появления в квартире передать сложно. Она, вооружившись любимой вазой, крадучись вышла из своей комнаты, готовая обрушить весь свой гнев, замешанный на страхе, на наглецов, пробравшихся в квартиру.

- Совсем ворье страх потеряло, - с этим возгласом она размахнулась, да так и замерла с занесенной над головой вазой, когда увидела меня, опешившую не меньше нее.

После невнятных извинений, звучавших с обеих сторон, перешли к слезам и объятиям, и только после покашливания Ядвиги Петровны, которой пришлось пережидать наш слезорозлив, перебрались из коридора в кухню. И за чашкой чая все же перешли к объяснениям нашего странного появления, а потом и вовсе – к вопросам.

- Правда, Миланка, правда, - мама уткнулась и носом, и взглядом в чашку и тихо вздохнула. – Проклятые мы. Всю жизнь нам жить в одиночестве. А если любовь повстречаем, то она несчастьем нам оборачивается.

- Мам, а почему раньше не сказали?

Ядвига Петровна деликатно не вмешивалась в разговор, но слушала внимательно, переводя взгляд от меня к маме и обратно.

- Так ты же ребенок еще, - на этих словах мамы Ядвига Петровна странно усмехнулась, но молчание все же сохранила, - чего говорить, если поделать ничего не можем. Мама сказала, чтобы я не смела даже заикаться. Она была уверена, что ты по ее стопам пойдешь, да разговор этот сам собой случится. Права была.

- Что ты знаешь, мам? Рассказывай. Я всю жизнь шарахаться от мужиков не хочу. Я нормальной жизни хочу.

Мама сделала большой глоток чая, словно давала себе время собраться с мыслями, сжала чашку ладонями и прикрыла глаза.

- Я ведь из-за любви в том мире не осталась. Судьба у нас, что ли, бежать оттуда из-за нее, проклятой, - горько хмыкнула мама, - влюблена была, вот и не захотела учиться там, вдалеке от любимого. Какой скандал был с мамой. Тогда-то она мне и рассказала о том, что любовь моя обречена. Только я не поверила. Думала, что она специально это говорит, чтобы меня в школу эту волшебную запихнуть. В общем, Мил, я и сама знаю все только из ее рассказов, да предположений. Была у нее подруга, имя такое странное, редкое.