Не отпускай моей руки

Глава 25

ГЛАВА 25

Он увидел её за ужином первый раз в Оранте. О, Боже! Какая она была красивая! Он и не знал, что она может быть такой, что она такая красивая. Какая же она... Боже! Она... она, его Эллия.

Её переодели в красивое и дорогое платье, сделали причёску, собрав её светлые роскошные волосы только в сеточку, которая открывала их для глаз. Ну и, видно, матушка поделилась с ней своими драгоценностями. В ушах сверкали серьги, а в причёске жемчужины притягивали взгляд.

Какая же она! Прелестная, хорошенькая. И граф Годвин прятал такую красоту! Конечно, если бы она ходила по Андору такая, разве Арольд удивился бы тому, что она госпожа? Но и представить себе, что она могла бы вот такой нарядной развешивать одежду по верёвкам, кормить кур и помогать на кухне, было невозможно. Но здесь она этого делать не будет! Она теперь миледи, будущая графиня Орант.

И Арольд собирался занять место за столом рядом с ней, рядом со своей молодой женой, но матушка встретила его сама лично и, взяв за руку, отвела к своему месту, туда, где возвышался стол над остальными столами, и было её место госпожи. Странно, что Эллии не отвели место за этим столом.

Арольду такое не понравилось сразу, он хотел спросить, почему. Но графиня Эйвин весь ужин что-то говорила на разные темы, и вставить вопрос в этот поток слов было невозможно. И весь ужин он только коротко поддерживал беседу, иногда был настолько задумчив, что даже терял нить разговора, и всё время искал глазами, где же его Эллия? Чем она сейчас занята?

А когда камеристка, приставленная к дочери графа Годвина, поднялась из-за стола и потянула свою подопечную следом, Арольд аж дёрнулся сам, но графиня Эйвин удержала его за локоть.

– Ты куда? Сядь! Арольд!

И он подчинился, сел на место, уставился на огонёк горящей свечи, задумался.

Что всё это значит? Неужели матушка собирается и дальше не давать им быть вместе? Что она решила?

Конечно, поговорить он мог только после ужина, не обсуждать же всё это за столом в присутствии остальных. И он терпеливо ждал окончания ужина, но графиня и после не пожелала разговаривать, сослалась на усталость и ушла. Арольд сумел застать её в соларе только утром следующего дня после молитвы. Графиня занималась какими-то письмами и не очень обрадовалась тому, что её оторвали от дела, хотя и улыбнулась приветливо.

– Арольд, дорогой, ты немного не вовремя. Ближе к обеду у меня было бы больше времени...

– Почему? – перебил её вежливый голос Арольд.

– Что – почему? – она сделала вид, что не догадалась о цели его визита. Нахмурила тёмные брови и кончиками пальцев столкнула со столешницы на пол еле приметную соринку.

– Почему, мам? Почему моя жена сидит не за одним столом со мной, с тобой, с бароном Киартом? Почему она здесь как гостья, а не как моя супруга? Почему я не могу сидеть тогда с ней? Почему Гнесс не отходит от неё, будто она не миледи здесь, не госпожа, а просто воспитанница твоя?

– Подожди! – Графиня вскинула ладонь, останавливая поток вопросов от своего сына.

Арольд замолчал и недовольно нахмурился, морально готовясь к ответу матери. Графиня поднялась из-за стола и подошла к нему.

– Сынок, послушай меня внимательно, видишь, – она указала рукой на свой стол, – я пишу письма, и я...

– Я вижу! И что? – он опять перебил, чувствуя, что не получает прямого ответа, как хотел.

– Послушай меня. Хорошо? – Графиня Эйвин прямо смотрела в его лицо, в глаза, и говорила уверенно и чётко: – Я собираюсь отправить письмо графу Годвину в Андор. Сегодня же...

– Зачем? – Арольд снова перебил, но уже без прежнего рвения, понимая, что нить разговора куда-то уходит в сторону.

– Зачем? Вы же заключили брак самовольно. Ты не спросил меня, я не благословила тебя на брак, ведь так? А граф не давал согласия дочери. Она тоже поступила самовольно, так же, как и ты. Согласен? – Она сделала паузу, ожидая ответа от Арольда, но тот опять спросил:

– И что? Что теперь?

– Ты же хочешь этого брака? Хочешь?

– И? Мам? Что ты делаешь?

– Я хочу, чтобы всё было правильно. Так, как надо, как должно быть. Чтобы брак ваш был законным и правильным. Чтобы я благословила тебя, а граф Годвин – её... твою Эллию. Чтобы всё было, как должно было быть с самого начала...

– И ты благословишь меня?

– Конечно! – Она даже бровью не повела.

– А он? Он благословит её?

– Конечно, он же отец, он же любит её и хочет счастья дочери. Или не так? Что она тебе об этом говорила? Она же знает своего отца лучше нас. Ведь так? Арольд?

Он задумался. Никогда они с ней об этом не говорили. Последние дни пути до монастыря после того, как решили вдруг обвенчаться, они вообще не говорили ни о графине Эйвин, ни о графе Годвине – о своих родителях. Они говорили друг о друге, о любви, о своих чувствах... Да о многом говорили, только не о том, как примут этот брак их близкие. Тогда для них это был решённый вопрос.

И сейчас Арольд абсолютно не знал, как отнесётся к этой новости граф Годвин там, в Андоре.