Грешники

Часть 29

***

Как там говорят? Бог любит троицу? Видимо, так, потому что я снова никуда не уехал, и это была моя третья по счёту сорванная поездка. Только, в отличие от прошлых, на этот раз я остался абсолютно обдуманно.

Остался, чтобы попробовать начать жизнь заново.

Решение далось на удивление легко, настолько, как, наверное, не давалось ни одно из принятых мной ранее. Вика мне нравится, и отрекаться от этого уже просто бесполезно. Да, младше, да, кардинально разные – и пусть. Я уже не могу без неё ни дня, а что уж говорить о ночах… Это какой‑то бешеный калейдоскоп эмоций, кайф без дозы. Мне кажется, что я немного тронулся умом, это пугает и радует одновременно, потому что никогда раньше я не чувствовал себя настолько живым. И никто прежде не был со мной таким открытым – у неё же душа нараспашку. Ночи напролёт она шепчет, как сильно меня любит, что готова на всё, лишь бы я был рядом. Это даже немного выбивает из колеи, потому что ни одна женщина прежде не была со мной настолько откровенной. Никакой игры в загадочность – она такая, какая есть: не по годам сильная, строптивая, бойкая и ошеломительно нежная.

Я забыл, что такое любовь, но сейчас мне кажется, что это то, что я начинаю чувствовать к Вике. Это обалденно. И тревожно, потому что в себе я уверен на все сто, а вот в ней…

Если всё сложится, впереди переезд в Москву, университет, новые знакомства. Мажоры‑ровесники, что умеют пудрить мозг будь здоров. Само собой, у них будут общие интересы, студенческие тусовки, непрекращающиеся вечеринки и дни рождения. Вика очень красивая, наверняка у неё появится куча поклонников, с которыми она будет на одной возрастной волне, и я – старше на пятнадцать лет, словно откопанный раритет из какой‑то иной эпохи. С тяжёлым прошлым, увидев во сне эпизод из которого, я до сих пор вздрагиваю ночами.

Это сейчас нам вместе просто сногсшибательно, а что будет потом? Рано или поздно эйфория немного утихнет, и мы поймём, что помимо секса и поцелуев людей должно связывать что‑то ещё. Общие взгляды, вкусы, темы для разговоров. А что я могу ей рассказать? Как был на войне? Как собственными глазами видел, что ещё секунду назад живого человека изрешетили пулями? Как хоронил своего друга‑старлея, который подорвался на сирийской «растяжке»?..

А может, я, как обычно, слишком загоняюсь?.. Просто, когда всё очень хорошо, волей‑неволей начинаешь ждать какого‑то подвоха, и, к сожалению, опыт показывает, что зачастую не зря.

Неделю назад я должен был уехать, но не уехал. Мы вместе семь дней, и это самые безбашенные и яркие дни в моей жизни, которые я вряд ли когда‑нибудь забуду.

– Надо позвонить и рассказать всё моей маме, да? – оборачивается Вика, крепче сжимая мою руку. На улице снова мороз и какое‑то подобие снегопада. Но нам плевать – мы вышли из кафе и побрели чёрт знает куда, как пара удравших из дома подростков.

– Позвоним.

– А может, сделаем нашим сюрприз? – хихикает. – Приедем вместе с кучей баулов, вот мама офигеет. Или вообще с печатью в паспорте. Ой, – хлопает себя ладонью по губам, – это перебор, да? Всё, забудь, я этого не говорила! Слышала, что мужики после такого сбегают.

– И всё‑таки я не думаю, что бросать учёбу хорошая идея. Тебе нужно получить диплом.

– Тогда останься здесь со мной до весны!

– Я не могу. Мне нужно работать.

– У тебя нет работы!

– Ну, скажем так, нет её у меня всего две с лишним недели. И есть пара хороших предложений, а для этого мне нужно как минимум вернуться в Москву.

– А я?

– А ты учись. Я буду приезжать к тебе каждые выходные. Бывший тебя не тронет, не волнуйся, я позабочусь.

– Нет! Я ни за что не останусь тут одна! – тормозит под тусклым фонарём, крепко вцепившись в мою руку. – Я поеду с тобой! Ты же говорил, что у тебя есть там какие‑то знакомые, чья‑то жена, кто сможет мне помочь перевестись в московский колледж. Я смогу доучиться там!

Вот настырная. Просто не могу сдержать улыбку.

– И надо оно тебе, Вик? Ведь придётся кардинально изменить свою жизнь.

– Меня ничего здесь не держит. Я просто хочу быть с тобой, неужели непонятно? – вынимает ладонь из моей руки и, обняв меня за шею, тянется для поцелуя. Её губы мягкие и такие податливые. И я уже жалею, что мы не поехали сразу домой…

Она точно ведьма. Никогда у меня так сильно не уносило крышу из‑за женщины.

– Поехали уже? Холодно.

Она хитро улыбается, сразу раскусив, к чему я клоню.

– Я хотела предложить то же самое.

Мы бредём к пустынной остановке, а потом, заняв заднее сиденье полупустой маршрутки, целуемся всю дорогу до дома. Совсем же ребячество, ну! Но так отчаянно хочется заполнить ею каждую прожитую здесь секунду…

– А чем ты планируешь заниматься, когда мы переедем в Москву? – шепчет она чуть припухшими от поцелуев губами, мерно покачиваясь под убаюкивающий ритм дороги. – Ну, кем будешь работать?

– Хотим открыть с другом своё частное охранное предприятие. И даже уже сделали первые шаги, но потом я уехал сюда, и всё временно встало.

– Я заметила, – хихикает в воротник моей куртки.

Святые небеса, и с этой женщиной‑ребёнком я хочу связать свою жизнь!

Протянув руку по спинке сиденья, притягиваю глупышку к себе ближе. Пусть хохочет.

Отсмеявшись, она неожиданно задаёт вопрос, отвечать на который мне совсем не хочется:

– Саш, а почему ты всё‑таки уволился из армии? Ты же любил службу.

Я понимал, что рано или поздно она спросит, но хотелось оттянуть этот малоприятный диалог на попозже.

Гордиться мне нечем.

– По состоянию здоровья комиссовали.

– Да у тебя здоровье как у борова! Кому ты причёсываешь! – пихает меня локтем в бок, и я морщусь, потому что рёбра до сих пор побаливают. – Что там на самом деле произошло? Ты кого‑то убил на службе?

– Угу, убил. И съел.

– Ну я серьёзно, колись, – смеётся, а вот мне совсем не до смеха. Никто не любит вспоминать неприглядные моменты своего прошлого, и наверняка у каждого в шкафу есть свой гремящий скелет, даже если ты ну вот прямо‑таки со всех сторон положительный. А я, к сожалению, далеко не такой.