Киска ректору (не) игрушка!

Глава 4. Лекарь

Впервые за столь долгое время в ректоре Тейзинской академии Тайн всколыхнулось лёгкое чувство страха и жалость к живому существу, к этому плешивому созданию, потерявшему сознание в его руках.

Всегда собранный, строгий, но, безусловно, справедливый, он старался служить миру эталоном безупречного поведения, и потому не позволял себе лишних эмоций.

Тем более, что неуёмный магический дар требовал от Люпина высочайшего самоконтроля. И он его демонстрировал всем и каждому. По крайней мере, так считал сам магиус. Как же реально обстояли дела, знал во всех подробностях только его личный лекарь, сеанс у которого ректор сейчас пропускал из‑за утреннего инцидента.

«Боги праведные! Я впервые в жизни опаздываю на такой невозможно большой срок!» – мысленно сокрушался Люпин.

Когда он закончил с лечением кошки, то оставил её на кушетке в малой гостиной и наказал слугам покормить животное, как проснётся. Дворецкий и кухарка, напуганные поведением господина, только отрешённо кивнули, ничего не сказав ван Роузу‑младшему насчёт того, что он пребывал сейчас в мокрой рубашке и брюках, без пиджака, без носок. И даже тапочки где‑то оставил.

Быстро обувшись в грязные сапоги на босу ногу, ректор выскочил на улицу, намереваясь исправить свою оплошность. Перво‑наперво извиниться перед Бифтеном фон Раером, почтенным лекарем, профессором академии наук Тейзина, доктором‑протектосом, или иначе защитником разума.

В этот раз ректору Люпину шлось по улице на удивление легко, не нужно было скрываться от солнцепёка. Прошедший дождик оставил после себя лёгкую удушливую сырость, всё ещё стоящую в воздухе. Первые несмелые световые лучики стали пробиваться сквозь вновь побелевшие облака. Защебетали птицы, застрекотали сверчки.

В этот раз ван Роуз‑младший вопреки своему обыкновению направился сразу к кабинету лекаря, минуя комнату с секретаршей, занятой поливкой цветов.

Постучал.

– Войдите, – услышал ректор заветные слова.

– Это я, – отозвался он, прежде чем войти.

Привычный ко всему, спокойный и уравновешенный мистер Бифтен сидел сейчас за столом, хмурился и потягивал дым из курительной трубки. Как только он поднял свои глаза в очках‑полудольках на вошедшего, трубка вывалилась у него из рук.

– Ах, чёрт! – выругался он от неожиданности. А когда осознал при ком выругался, и без того седой лекарь чуть не обомлел от страха и не растерял последние пряди волос, окружающие девственно‑лысое темечко.

В этот раз мистер Люпин пересилил себя и подавил жгучее желание заткнуть собеседнику рот магией.

– Прошу меня простить, – начал было он извиняться перед изумлённым Бифтеном. Но теперь, после всего случившегося, профессор академии наук онемел и позабыл про табак, выпавший из трубки, который за считанные мгновения успел проесть в ковре маленькую тлеющую дырочку. Не вспомнил о нём и минуту спустя, когда молча взирал на виноватого ван Роуза‑младшего.

– Вы кого‑то убили? – неожиданная догадка против воли слетела с языка профессора.

– Нет, – Люпин ответил серьёзно и без утайки. – Но почему вы об этом спрашиваете?

– Просто ваш вид…

И теперь уже настала очередь ректора удивляться, глядя на свой внешний вид.

– Ох, это… это моя новая кошка.

– Вы завели кошку? – снова удивился Бифтен.

А между тем, табак на полу, медленно, но верно прожигающий ковёр, собирался поджечь и помещение целиком. Учуяв запах гари, лекарь, наконец, опомнился и затоптал начинающийся пожар деревянной обувью.

Глядя на это, ректор нахмурился ещё больше. Вздохнул и не выдержал, призвал магию. Тлеющий ковёр потух.

– Что ж, я вижу, вам сейчас не до меня, – начал было прощаться Люпин.

– Нет‑нет! – воскликнул лекарь. Он мигом подскочил со своего кресла, стоящего позади массивного дубового стола с двумя сплошными боковинами и одной прямоугольной столешницей. Сделал приглашающий жест рукой, прежде чем плюхнуться обратно со словами: – Прошу, не томите, рассказывайте, что это за кошка? Как её зовут?

Казалось, вопросы профессора завели ван Роуза в очередной тупик. Но он был не прочь поговорить в надежде, что накатывающая волнами депрессия и злость уйдёт, и Бифтен в очередной раз даст ему дельный совет.

Магиус послушно прошёл к кушетке и, увидев на ней какую‑то сверкающую вещицу, выбивающуюся из его видения идеального мира, проронил вопросительно:

– Бусинка?

– Что? Её зовут Бусинка? – удивился лекарь. – А что, просто и со вкусом.

– Нет, я… – начал было оправдываться магиус. – Хотя, да, пусть будет так.

Люпин даже рукой махнул, будто позволял Бифтену выбрать имя своему новому домочадцу.

– Что ж, начало нормальности положено. И как она вам? Вижу, выбивает из колеи?

– Не то слово… – горько вздохнул Люпин. Поднял бусинку с сиденья и крепко зажал её в ладони, будто старался выжать из неё воду.

Глядя на напряжённый кулак своего собеседника, лекарь констатировал:

– Но вы этому не рады.

– Даже не знаю. – С этими словами магиус, наконец, сел, а затем и лёг на кушетку, скрестив ноги.