На кончиках твоих пальцев

23

Люда Цахер, должно быть, была недовольна мною. Это было предсказуемо, как и то, что никакого приза на этом высококлассном конкурсе мне не светит. Наверное, я поняла это сразу, как только вышла на сцену, как только осмотрела полупустой зал, как только глянула в сторону жюри, сурово восседающих в центре, за длинным столом. Соревновательный дух во мне не то, что отсутствовал - я откровенно не понимала, зачем кому-то что-то доказывать. Ну что бы изменилось, добудь я этот кубок? Я бы все также не любила публики и суеты и предпочла бы демонстрировать талант в скромных камерных залах. А жадных до побед на соревнованиях людей, подобных Яше Рубинштейну, который буквально с горящими глазами жаждал побывать на сцене, и без меня хватало с головой.

Поэтому я сдалась ещё в самом начале, когда проигнорировала все советы моей наставницы и играла, как того требовали мои слух и сердце. Где-то слишком медленно, где-то слишком быстро, слишком свободно, слишком неклассично и, вообще, неподходяще для оценки маститыми судьями с их стандартными критериями.

Я надеялась только, что это не загубит на корню желание Люды Цахер заниматься с неблагодарной мной.

Когда я вышла, Яша смотрел на меня во все глаза, а рядом с ним и ещё парочка таких же впечатленных любопытных конкурсантов. Я была новым неясным персонажем в их закрытом обществе - даже среди подобных мне выделялась и не находила места.

-Это ты сейчас что... так Баха играла? - Яша никак не мог взять в толк, почему наш общий педагог мог позволить мне такие вольности.

Я пожала плечами.

-Увлеклась, - скромно ответила я.

-Это ж... прям... ну Людочка бы меня за такое.., - он растерянно почесал голову, - Не боишься? – в его глазах мелькнули искры уважения.

-Боюсь, - честно призналась я, - Но ничего ведь уже не исправить… Зато точно уверена, что ты их сразишь наповал! Удачи! - искренне пожелала я забавному парню и отправилась из артистической прямо в большой холл, где меня ждала неожиданно пестрая группа поддержки: взволнованная Ульяна, неунывающая Соня, которая не обращала ровным счетом никакого внимания на то, что моя подруга то и дело на неё странно косилась, а также впечатленная происходящим сестра Северского, пританцовывающая на месте от возбуждения.

-Зииина! - замахала мне рукой Софа, первой заметив меня, и помчалась мне навстречу, коронным ударом едва не сбив с ног, - Ты такая классная! Я даже не знала, что можно делать так.., - она скрючила руки и сосредоточенно нахмурилась - Или так..? Короче, улёт! - и принялась меня со всех сторон теребить, - Показала им этого, - она оглянулась на Соню, скорее всего, вспоминая недавние наставления, - Баха, - немного неуверенно протянула девочка, но не встретив насмешливости с моей стороны, в ответ на новое слово с музыкальным привкусом в ее лексиконе, снова засияла всеми своими красками.

-Зинка, ты просто космос! - до нас добрались широко улыбающиеся девушки, - Только эти судьи, что б их, все время перешептывались! - гневно выдала Ульяна, крепко меня обнимая.

-Ещё бы им не перешептываться, – радостно сообщила Соня, – Зина им, можно сказать, картину мира испортила сегодня! – Девушка ухмыльнулась, – Что-то я крайне сомневаюсь, что тебя такому ба учила! – В её глазах плясали чертики, - Но это было то, что надо! А то меня от этого всеобщего формата уже плющить под конец стало!

-Боюсь, твоя бабушка так не считает.

-Тю! - отмахнулась Соня, - Да что она теперь может? Не боись, прорвёмся! Ты - это ты, и если она этого до сих пор не усекла, то я выдра!

И, словно почувствовал, что кто-то о ней вспоминает не слишком добрым словом, из артистической вышла Люда Цахер и гордо двинулась в нашу сторону, расплескивая черничный гнев на окружающее пространство.

-Атас, братва! - перекрестилась Мармеладова и спряталась за нашими спинами. Все, включая Ульку, вытянулись по струнке, когда женщина к нам приблизилась.

Она ещё ничего не успела сказать, как вдруг Софа выскочила вперёд и завопила:

-Не ругайте Зиииину! Она не специаааально! Она такая, потому что такая, и как Моцарт, и даже лучше! - и вцепилась в руку оторопевшей Людмилы Романовны.

-Детка, - мягко, насколько это было возможно, отодрала от себя Софу женщина, - Я никого не собираюсь ругать.

Я удивленно уставилась на учительницу.

-Разве я не сорвала выступление? - спросила я.

-Разве? - переспросила она, буравя меня взглядом, - Это ты сама так решила?

-Ну... я слушала других, и…

-Другие не ты, - отрезала бабушка Сони, - А у тебя, определенно, свой путь. Сразу было понятно, что по всем меркам ты выходишь за рамки привычного. Сегодня я окончательно убедилась в этом. Что ж, - она вздохнула, - Нам потребуется другой подход в занятиях, - Люда Цахер подарила мне скупую улыбку.

А я только и могла, что потрясённо глазеть на неё, и осознавать услышанное. Значило ли это, что от меня не отказывался знаменитейший профессор консерватории? Несомненно. И что-то в этом было определенно необычным, раз даже Соня присвистнула.

-Ба, тебя что, дядя Лёня уговорил на бокальчик коньячку, перед выходом из дома...? Я просто предположила, не нужно меня убивать, - она скукожилась под суровым взглядом.

-В общем, нам многое предстоит обсудить, - как всегда дипломатично проигнорировала внучку женщина, - И, несмотря ни на что, тебе придётся многое исправить и многому научиться, так что... до встречи на уроке, - бросила на прощание Люда Цахер и, мельком оглядев всю мою бравую команду, поспешила вернуться в зал, где скоро должно было состояться выступление Яши Рубинштейна.

-Вот это женщина! - выдохнула Уля, - А что за «другой подход»? Почему тебе требуется особенный подход? - озадачилась Уля.

-Потому что я - это я, - выдала я прописную истину, на которую дружно закивали две Сони, одна с пониманием, а другая за компанию.

Уля оглядела нас, зависших с задумчивыми лицами, и вздохнула, закатив глаза к потолку.

-Ладно, я-то всегда знала, что ты больная на всю голову, Шелест, - она захохотала и увернулась от моей руки, - Ладно, не будем о грустном... Зинка, пошли уже, день рождения сам себя не отпразднует, - хлопнула она в ладоши.