Призраки оперы. Капкан для соавторов

32. Стой, кто герой?

.

— Итак, мы разобрали разные варианты начала истории. Это и «пробуждение героя», «описание места или погоды, играющее значительную роль в сюжете», «начало приключения, тайна», «резкое погружение в действие», «биография или автобиография героя». Отдельно отметим диалог или монолог как прием оживления начала. Но в разговоре, разумеется, главное — его содержание. Что мы узнаем: тайну? Окажемся летящими на веревке над рвом, кишащем голодными крокодилами? Или услышим, как следопыт обсуждает направление ветра и странный цвет восходящей луны? Или же в разговоре упомянуто рождение того, кто станет главным героем новой истории?

Зависит только от вас. Ещё один частный случай мы оставили на закуску. Описание героя. Если оно есть в самом начале и само по себе связано с пружиной сюжета, его можно считать отдельным вариантом первого крючка, под названием «Необычная Личность». Не факт, что эта Личность непременно главное лицо в истории, но это должен быть двигатель сюжета, иначе не стоило описывать его подробно и слишком отвлекать внимание читателя.

Студенты слушали мэтров и что-то черкали на листках или писали заметки в телефоне для памяти. Соавторы обеспокоенно всматривались во все лица, обозревали самые дальние углы аудитории. Прикидывали, где можно скрыться до конца лекции? В шкафах со стеклянными дверцами, забитых документами? Или в гардеробе? За шторой?

Зольвин нигде не было. А ведь сегодня среда.

— Вспоминайте начала фильмов, которые вам интересны, — добавил Джонсон. — Автор, в данном случае, оператор. Вы много раз видели, как снимают толпу, но вам совершенно ясно, за кем именно следит камера. Вот он, герой… Ну-ну, знакомьтесь…

Старый голливудский стандарт предполагал, что главного героя зритель должен узнавать с первых кадров. Кто сразу появился на экране, тот и важен. Европейские истории строились более свободно. Мы могли начать знакомство со злодея, с тайны, случившейся много лет назад, с разных вариантов завязок действия, и так минут через двадцать, а то и сорок на экране наконец-то возникала центральная фигура! Опять же, есть повествования от первого лица даже в кино. Мы видим глазами героя, но только по его отношению с окружающим миром выстраиваем мнение о нем.

— Читатель может себе позволить быть рассеянным, — Петров написал на доске, ниже списка разных вариантов начала и «нестандартной личности» название лекции: «Описание героя». — Он может угадать или не угадать сразу, кто будет в главном фокусе повествования. Он может не считывать на сто страниц вперед важность появления некой личности. Но писатель обязан быть по отношению к собственному началу исследователем. И просто следователем, даже если пишет не детектив.

— Вот-вот, записывайте, это важно, — предупредил Джонсон. — Что можно при первой встрече понять о вашем герое? У любой личности всегда есть целая сеть связей с окружающим миром. И этот шлейф характеристик тянется за героем из прошлого сразу, когда ещё ничего непонятно, что будет дальше.

— Мы уже разбирали, как многое может сказать одно лишь имя. Возьмем для сравнения два начала. Пожалуйста, Татьяна… и кто не читал в прошлый раз? Фарид? Судьей будет Орбис, а дополнит его, если будет что дополнить, Алёнушка.

Красавица Татьяна встала и звучно прочитала:

— « — Не имеете права! — зашипел горбатый карлик. — Я отомщу вам!

Владелец фабрики равнодушно пожал плечами и приказал охране выбросить наглеца за дверь. «Он ещё смеет свататься к моей дочери? Опасный псих, — подумал Дарколаев, когда дверь за просителем закрылась. — Нужно проследить за ним…»

Фарид надменно поднял бровь, молча выказывая уважение к сопернице. Полуджинн явно не ожидал, что у Татьяны будет такое жесткое начало, без розовых соплей. Впрочем, речь всё-таки шла о невозможной свадьбе, но тайна, скорее, в шантаже, а не в любви.

— «Ночь над султанским дворцом была тишайшей. Даже летучие мыши сегодня не пытались шутки ради атаковать стражников, пикируя на них, в надежде столкнуть хоть одного со стены. Над цветами в гаремном дворике кружили огромные тигровые бражники, купаясь в приторно-сладком аромате. Дремотно мурлыкали струи фонтанов. Слишком теплая ночь снаружи, во внутренних покоях сменялась прохладой, благодаря толстым каменным стенам. Главный евнух видел десятый сон, о том, как рубит головы капризным наложницам. Во сне он был султаном. Но именно сегодня в самой глубокой и строго охраняемой сокровищнице орудовал вор по прозвищу Невидимка…»

— Отлично, два начала и есть герои, — Джонсон пригласил авторов садиться, а судей начать обсуждение. — Отрывки достаточно яркие и разные. Что из них можно извлечь о героях? Орбис, просим, ваш ход…

— Если можно, я начну с конца. Кроме безликих стражников, бражников и летучих мышей с особым чувством юмора, перед нами два героя. Главный евнух, которого мы полностью ассоциируем с его профессией. Мы больше ничего не знаем. Старый он или молодой, как давно служит в гареме, откуда родом, как его зовут? Мы только знаем, что ему надоели капризы наложниц. По подсознательному желанию занять место султана и рассчитаться с ними, мы приблизительно представляем тяжкую жизнь евнуха. Второй герой — скорее всего, более важен. Евнух и стражники нам поданы как часть интерьера дворца, наравне с фонтанами, толстыми стенами, цветами на клумбах. Второй герой нам интересен. Он — крючок, благодаря его профессии. Мы даже не знаем, что вор крадет, но знаем его прозвище — Невидимка. Неизвестно, как он проник в неприступную сокровищницу, под видом стражника, новой наложницы, превратился в летучую мышь или бабочку, мы сразу понимаем, что его никто не заметил. Очевидно, этот вор знаменит, раз заслужил такое прозвище. Мы снова ничего не знаем о внешности, возрасте, происхождении Невидимки. Не знаем, вор свой или чужой в этой атмосфере восточной сказки? Судим о герое только по его профессии, других примет нет.