Эффект матрёшки

Глава сорок третья

Мело еще две недели, а в канун нового года ударили морозы под двадцать и все замерло. Воздух сделался легким и колким. К вечеру город лежал в тумане, а следующим утром походил на берендеево царство, заиндевевшее: в инее, в снегу.

 Новый год Артемида проспала.

 С недавних пор, часами просиживая возле камня, она пыталась представить, что за жизнь ждет ее совсем скоро, как только камень будет продан. Но день шел за днем, а расставаться с брильянтом ей хотелось все меньше. О чем бы она ни начинала думать, все думы заканчивались им. Чтобы отвлечься, избавиться от навязчивого, омерзительного состояния, когда все подчинено не ей, а тому, кто в ней поселился, завладел ее мыслями, желаниями, снами, она пыталась писать стихи. Но вдохновение дало осечку, и с какого бы конца она не принималась за сочинительство, – выходило одно разочарование.

 Брильянт жрал ее мозг.

 Восхищение магическим кристаллом, незаметно сменилось чем-то похожим на апатию, отливающую безысходностью и тоской.

 Жизнь текла, как ртуть, медленно убивая в ней все живое. Бессмысленные дневные часы больше напоминали параллельную реальность, где час равен секунде, за которую не успеть сделать и вздоха, как вновь темнота за окном…

 Дикие тяжелые сны мучили ее ночью…

 Шоссе. Под ногами серый асфальт. За ним берег в ярко зеленой траве. Обрыв… Мутная темная вода стоит в канаве. Там дальше еще вода, играет до самого горизонта, вспыхивает, переливается, точно море в солнечный день. А между двух вод – песчаная коса. Безмолвные нагие женщины, сидя в золотом песке, осыпают им свои прекрасные головы и тела. Им стоит сделать лишь шаг, чтоб очутиться в прозрачной воде. Но из рук их продолжают струиться золотые крупинки.

 Ей хотелось доплыть к тем женщинам, чтобы так же как они осыпать себя золотым песком.

 С земляного берега, она сбежала к нечистой воде, несколько раз окунулась, но внезапно испугавшись, выскочила, едва успев отбежать на дорогу. Тотчас, огромный кусок, миг назад крепко державший ее, будто срезанный лопатой, щетинясь дерном, плавно отвалился в мутную жижу…

 Проснувшись, она долго лежала с открытыми глазами, перебирая безрадостные события своей жизни и чувствуя невероятное облегчение оттого, что впервые никого не винила и не искала причин неудач и несчастий на стороне. Все в ней. Но она не обличала и не распинала себя, она признала, простила и забыла ту прежнюю. Будто с тем черным ломтем берега отошло все темное и из ее жизни. Тогда она творила себя и свою судьбу, как могла, как понимала. Теперь все будет иначе.

 Изменить себя не значит изменить себе. Нужно было подниматься и идти дальше.