Запах роз в темноте 

Часть 2. АРЕС

Глава 1.

— Арес!

Женский крик, звеня, как спущенная тетива лука, прорвался сквозь занавеси над ложем.

— Арес!!!

Я резко открыл глаза, одновременно приподнимаясь на локте; готовый, если придется, тут же вскочить. Но голос, выкрикивающий мое имя, умолк, едва я проснулся.

Всего лишь сон.

Рядом, утопая в мягких подушках, спала, улыбаясь чему-то во сне, моя любовница Афродита. Я протянул было руку к ее плечу, желая удостовериться, что она и впрямь ничего не слышала, но пальцы так и остались висеть в воздухе, не коснувшись ее. Если бы Афродита даже во сне услышала женский голос, который зовет меня, то проснулась бы еще раньше.

Проснулась бы и закатила скандал.

Я отвел руку в сторону и, тихо выпутавшись из плена шелковых простыней, раздвинул занавеси над ложем. Оглянувшись еще раз на спящую Афродиту, я вышел на террасу.

Звездная ночь покрывалом окутала затихший Олимп. Прохладный воздух был свеж и чист, как родниковая вода. И яркие крупные звезды освещали золотой дворец моего отца, превращая золото в серебро.

Любуясь им, я облокотился на балюстраду и подставив лицо нежному ночному бризу, закрыл глаза.
Что со мной происходит?! Если боги сходят с ума, то я на верном пути в Тартар…
Это тревожило меня, но помимо этого, было что-то еще. Что-то, бродившее по краю моего сознания, не даваясь в руки и не давая в свою очередь покоя утомленному разуму.

Мне снилась девушка.

Не особенно значимое событие для того, перед кем распускает свой пояс сама Афродита. Пусть я и не тешил себя иллюзией того, что она верна мне, быть избранником красивейшей из богинь Олимпа, сама по себе что-то значит. И вот, я выскальзываю из ее ложа, словно вор и мое сердце тоскует и жаждет девушку, которой даже не существует.

Я точно в этом уверен: я пытался ее найти, когда Афродита в очередной раз потеряв голову от кого-то из смертных, оставила меня на время в покое. Вопреки всеобщему мнению, меня не слишком тревожит, что она неверна. Бремя измен жены ложится на плечи ее мужа, а я ей не муж. Кроме того, как ни странно это признать, но я не влюблен в Афродиту.

Я вообще не создан для того, чтобы кого-то любить. Я — воин. Моя единственная страсть — война, а поле боя это не место для любви. Так чего ради я топчусь на террасе, страдая от бессонницы и щемящей, ни с чем несравнимой тоски. Это как жажда, которой не утолить. Как неисполнимое желание вернуться в прошлое, снова стать тем мальчишкой, увлеченным лишь изучением искусства владения мечом.

И эта странная, похожая на воспоминание мысль, будто бы она наблюдает за мной, спрятавшись за ветвями плакучей ивы. Волнение, что захватывало меня, прежнего, словно возвращается ко мне из прошлого. И волнение это неразрывно связано с ней. Потому, что я просыпаюсь с мыслью: она единственная. Та, что по-настоящему меня любит и желанием отыскать ее, найти во что бы не стало.

Это ли не повод усомниться в своем рассудке?

Я не из тех богов, при виде которых теряют рассудок златокудрые девы. При виде меня не начинают петь слаще музы, а богини не вплетают в волосы душистые белые цветы, притворяясь ими. А моя Незнакомка — богиня. Я уверен в этом почти так же твердо, как в том, что я — Арес, бог Войны.

Не из детей Зевса, конечно же, иначе ей бы не потребовался весь этот маскарад под музу. Однако, она влюблена в меня, и это льстит мне, заставляя подолгу застывать перед ивой в позах, которые больше подходят натурщику. Будь я так озабочен позированием на поле боя, меня изрубили бы, словно кочан капусты…

…Легкие шаги за спиной. Шорох ткани и звон колец по гладко отполированному дереву перекладины. Занавес на террасу медленно ползет в сторону и тотчас маленькая прохладная ручка опускается на мое плечо.

— Что с тобой, любовь моя?

Обернувшись, я встретил встревоженный взгляд Афродиты. Не утруждая себя поисками впотьмах одежды, она стояла, прислонившись плечом к стене, в том самом виде, в котором однажды вышла из волн морских.

Ее белоснежная кожа матово поблескивала в ярком свете луны. Разбросанные по плечам рыжие кудри казались темными. Она была совершенством, начиная от макушки и заканчивая маленькими ступнями ног. И моя тоска по чему-то призрачному, стеная отлетела прочь, как тень Эвридики.

Грациозным движением головы, Афродита откинула назад непослушную, падающую на лицо прядь и сонно улыбнулась мне. С таким видом, будто бы и понятия не имела о том, как прекрасна. Ее тяжелые спелые груди чуть качнулись при вдохе.

У меня перехватило дыхание.

Взгляд скользнул по ее грудям на тонкую талию, опустился к развилке, на сходились длинные стройные ноги богини Любви. И в моих собственных чреслах мгновенно вспыхнул огонь, погасить который можно было, лишь погрузившись в ее податливое лоно. Я протянул руки, и Афродита пришла в мои объятия, прижавшись своей совершенной грудью к моей груди.

Ее затвердевшие соски говорили о том, что она не только знает о моем желании, но и разделяет его.

— Люби меня, агапи му, — промурлыкала Афродита нежно и, подхватив ее на руки, я унес любовницу в дом.

И там, на моем ложе, при тусклом свете горящих вокруг ламп, разбросанные по подушке бронзовые кудри Афродиты, вытеснили из моей памяти другие — золотистые, разметавшиеся по зеленой траве.
Обессиленный любовной схваткой, я уснул прямо на поле боя, мучимый мыслью о том, что будь

Афродита богиней чего-то другого, заниматься с ней любовью было бы куда легче. Увы, моя любовница не признавала иных способов, кроме тех, что нравились ей самой. И потому, стиснув зубы, я был вынужден терпеть, как она искусными ласками подливает масло в уже и без того пылающий огонь.

Думаю, попробуй я овладеть ею на полу, без всей этой умопомрачительно-долгой прелюдии,

Афродита бы разорвала меня в клочья…

Глава 2

Я спал крепко.

Златокудрые девы больше не тревожили мой сон криками и проснулся я оттого, что кто-то, слишком тяжело ступавший для нежной девы, крался вдоль моего ложа.