Оттепель

Глава 7. Избранные

21 октября 7 г.

Они всё прибывали и прибывали, по двум тоннелям. Сколько их ещё лежало на перегоне? Сколько из них ждало второго шанса? Одному Спасителю было известно. Даже Верховный Жрец не был всецело посвящён в Его планы. Новообращённые - так старожилы Крылатского лестно называли этих бледных, тощих, уже основательно разложившихся братьев. Им, ведомым опытными погонщиками, ещё предстоял долгий путь восстановления. Заново всему учиться. У иных сохранились глаза и даже речевые навыки - их сразу отправляют к остальным. Может быть даже кого-то узнают из своей прошлой жизни.

Не проходило и дня, чтобы разлученные в прошлом семьи не воссоединялись вновь. Тем, кого отвезли на перегон уже давно - тоже вернут былой облик и навыки, в свой черёд. До тех пор - они послушное стадо, всецело отданное на милость новых попечителей. Их омывают, стригут, одевают. Кормят - впервые за долгие месяцы, а может и годы. Слепые и безъязыкие, они слоняются в своём загоне, натыкаются на жёсткие прутья решёток, сталкиваются лбами, часами лежат вповалку, вяло перебирая атрофированными конечностями. Но в каждом горит Искра новой жизни. Бесценный дар Спасителя. 

Но не нужно быть Жрецом или ещё каким провидцем, чтобы понять - они избраны божественными силами, сошедшими на грешную землю и проникшими в недра её, чтобы воздать чадам своим за все мучения и испытания. И что вечная зима - есть кара человечеству за его грехи. Ныне же, когда все очаги скверны истреблены, невинноубиенные получают право на новую жизнь. И не иначе как в новом - лучшем - мире. Не здесь. Подземка и коллекторы - лишь временное пристанище. Они заслужили большего. Тут уже и Верховный Жрец подтвердит.

За ним и посылать не надо - тут как тут, на помосте посреди станции. Он вскидывает руки, маня к себе благодарную паству. Сегодня он заготовил что-то особенное. На нём алая мантия, пошитая из штор и проволочный венец с шипами, что придаёт его виду особенную грозность и величие. Братья окружают его плотным кольцом, они внемлют каждому его слову, ловят малейший жест. Благоговейная тишина разливается по станции. Лишь трещат факелы да новообращённые тихонько возятся вдалеке.

Верховный Жрец начинает свою речь.

- Внемлите, братья и сёстры! Наступает знаменательный день! Сегодня мы не вознесём молитв и подношений во имя нашего Спасителя, мудрого и милосердного. Мы не будем просить милости у Божества, ниспославшего нам благодать новой жизни. Ибо мы не достойны участи лучшей, чем имеем ныне!

Да-да, вы не ослышались. За всю историю мира старого и мира нового мы - самая неблагодарная паства! Мы жалки и убоги перед ликом наших Святынь. Оглянитесь. Смотрите в глаза ближнему! Что вы видите?

Гордыню? "Как посмел он назвать нас жалкими и неблагодарными? Нас, избранных!"

Зависть? "Другие живут - ни чета нам, погрязли в разврате и стяжают земные блага, пока мы побираемся крохами!"

Скорбь? "Мы лишились всего, что имели в прошлой жизни, не лучше ли было оставаться в забвении?"

Вы ропщете на голод и изгнание. Вы тщитесь вернуться обратно, к своим гонителям, к своим убийцам и лжецам, жаждете того, что они называют нормальной, правильной жизнью! Иные, я слышал, уже и не верят в свою богоизбранность! О какой же милости может идти речь? Нам воздали за лишения - и чем мы отплатили? Мы просим ещё больше!

Нет, Спасителю не нужны молитвы и подачки от трусов и лжецов. И возвращал нас к жизни Он не для того, чтобы и дальше кормить все эти голодные рты. Мы должны денно и нощно доказывать Ему нашу верность, чтобы не усомнился он нашей избранности. Спаситель милосерден и терпелив, но не стоит Его испытывать ибо то, что было даровано, может быть и отнято.

Многие, многие из вас были там, но теперь — усомнились. Теперь – отчаялись. Вы скрываете своё происхождение перед добровольными последователями. А те, кто не видел своими глазами обряд перерождения считают нас безумцами, фанатиками ложной веры. Дикарями, с которыми выгодно дружить, ибо нас все боятся. И ведомы нам тайные пути ко всевозможным благам, оставшимся на поверхности. Что ж, для начала я напомню вам, разуверившимся, как Спаситель отбирал свою паству и назначил меня - безродного и безликого - своим благовестником...

Верховный Жрец плавно опускает простёртые над толпой руки, приглашая паству присесть. Садится и сам. Его алая хламида - слегка побитая молью и починенная заплатками не в цвет - полностью скрывает щуплое тело мужчины. Про него говорят, что он был первым из всех, кого выбрал Спаситель. Ещё говорят, что его наделили силами исцеления и воскрешения и что большую часть общины он вернул к жизни лично. Впрочем, что он ходит по воде - тоже кто-то ляпнул.

Жрец внимательно обводит взглядом зрителей. Он хмур, глубокая складка прорезала бледный лоб. Остановив взгляд на ком-то в толпе, Жрец чуть кривится и несколько раз легко кивает, словно нашёл подтверждение своим недавним словам.

Он говорит:

- Когда заканчивался Голодный год, меня изгнали из метро, вместе со многими неугодными. Запасы на станциях иссякали, прокормить всех не удавалось и власти устраивали чистки по малейшему поводу. Сильные мира сего, воцарившись в последнем людском оплоте, простёрли свои нечестивые руки на общие блага и заботились больше о собственном спасении. И вот сотни стариков, женщин и даже детей — оказались за чертой. Они не умели выживать в канализации, как другие. И гибли как мухи, от голода и болезней. Тоннели заполнились смрадом и скверной. Их находили в укромных уголках и на рельсах, доставали из-под платформ. Последнее пристанище для всех одно - перегон между Строгино и Крылатским. Подальше от людских глаз. Там мертвецов складывали на пути без разбора сотнями, тысячами. Многие усопшие были изъедены крысами и другими людьми — теми, кому выпала доля прожить чуть дольше.