Отчет по практике

35. Беседа с бабой Зиной

Сделать лицо попроще попыталась и Нина, репетируя перед дверью бабы Зины беззаботную улыбку, нажала кнопку звонка. Приоткрылась дверь, запертая на цепочку. Из приоткрытой двери осторожно выглянула худая старушка с пронзительным взглядом, с подозрением оглядела Нину:

– Тебе чего?

– Здравствуйте, баба Зина, – как можно веселее сказала Нина. – Вы случайно не знаете, Маша скоро придет?

– Должна прийти, – уклончиво ответила баба Зина.

– Вы меня не помните? Я у Ольги Леонидовны училась, сюда тоже приходила. Меня Неля зовут.

– Всех вас не упомнишь, – сухо сказала баба Зина.

– Можно, я у вас Машу подожду? – Нина изобразила самую невинную и обаятельную улыбку, на которую была способна.

Баба Зина закрыла дверь. Нина огорченно вздохнула: задание провалено. Однако через некоторое время дверь открылась, и баба Зина, довольно крепкая и подвижная для своего преклонного возраста, провела ее в скромную, чистенькую комнату.

– Вы одна живете? – спросила Нина, украдкой оглядев стол, стулья, диван, буфет: все старое, но в хорошем состоянии. – Может, помочь вам?

Баба Зина села на стул с резной спинкой, ответствовала важно:

– Чего мне помогать, справляюсь. Маша заходит, продукты покупает, давление меряет. Хорошая девушка.

Нина присела на диван, поддержала разговор:

– Да, я на юбилее была. Маша такой вкусный пирог испекла.

– Все на ней, – кивнула баба Зина. – И с юбилеем поди замоталась совсем, напугала меня.

– Как напугала? – заинтересовалась Нина.

– Вот слушай, – и баба Зина поведала о событиях того вечера, когда соседи праздновали юбилей Оли, – это для других она Ольга Леонидовна, а для нее, которая ее еще вот такой маленькой помнит, просто Оля.

Она прилегла на кровать в спальне: устала к вечеру, годы-то уж свое берут, лежала, слушала классическую музыку, звучавшую за стеной.

– Я же как думала? Раз у них день рожденья, гости, Маше не до меня. Придет поздно – давление мерять. Она мне каждый вечер меряет. Прилегла. Они там, у Оли, на музыке играли. Красиво так! Лежу, слушаю, задремала.

Музыка стихла, из-за стены были слышны голоса гостей и вдруг в наступившей относительной тишине явственно послышалось, как кто-то отпирает дверь ключом. Она села на кровати, прислушалась. Одной рукой схватившись за заколотившееся сердце, непослушными ногами торопливо нащупывала тапочки на полу.

Из прихожей донесся звук открываемой и закрываемой двери. И голос Маши:

– Баб Зин, это я, сейчас руки помою и давление вам померяю!

Было слышно, как Маша поспешно вбежала в ванную, затем послышался звук льющейся воды.

– Вот напугала, – она, наконец, надела тапочки, вышла из спальни, все еще держась за сердце.

Вот и сейчас схватилась за него, рассказывая:

– У меня аж сердце заколотилось. Ключ-то я ей сама дала, на всякий случай. А то было как-то: проснулась, а ноги не ходят. Еле тогда до двери доползла. Ох, страшно было! Думала, так и помру. Вот я ключ и дала ей, на всякий случай. А так обычно она звонит. А тут пришла – и в ванную. Долго она там руки мыла. Я думаю вот что: у Оли характер – не сахар. Не так села, не так посмотрела. Может, она чего сказала Маше, да еще и при всех, а та смолчала. А плакать сюда прибежала, чтоб не видел никто. Потом пришла, давление мне меряет, а у самой руки дрожат. И говорит, давайте я вам мусор вынесу. Я ей – какой мусор, беги уж, у тебя и так дел полно. А она – на кухню, с пакетом бежит, а пакет и пустой почти был, только немножко очисток от картошки. Наверное, еще прогуляться хотела.

Нина даже забыла о том, что нужно скрывать свой интерес к такой ценнейшей информации. Баба Зина, увидев выражение ее лица, неожиданно сменила тон, спросила неприязненно:

– Что, побежишь теперь?

Нина слегка растерялась, но постаралась выпутаться:

– Маша еще не пришла, но если вы устали…

– Я-то не устала. А ты про Машу все вызнала и побежишь теперь, – довольно проницательно определила баба Зина заинтересованность практикантки.

Но Нина решила не сдаваться:

– Нет, посижу еще. Что мне Маша. Вы лучше про себя расскажите. Про свою молодость.

– Ну, слушай: вот когда я была молодая, было мне тогда шестьдесят лет…

– Сколько? – невольно рассмеялась Нина.

– А что? Конечно. Шестьдесят лет – молодая. Это сейчас я уже постарела, восемьдесят два годика. А тебе Маша зачем нужна? – продолжала допытывать баба Зина.

– Хочу узнать у нее рецепт пирога, – их диалог все больше напоминал Нине разговор двух ведущих «игру» разведчиков.

– По телефону спросила бы, – вступила в «игру» баба Зина.

– Я не такой искусный кулинар, – ловко парировала Нина. – Мне с подробностями надо, с объяснением.