Боярышня Дуняша 2

Глава 4.

Ах, как же просто было выдать идею, а вот организовать людей… Хм, Дуня забыла, как по её спине тёк пот, когда она стояла перед всеми и спешно излагала, как будет выглядеть совместный труд. Если бы она задействовала только мужскую часть, то объединение напоминало бы всем знакомую артель, но Дуня вовлекла абсолютно всех жителей, да ещё обещая делёжку заработанного по вложенному труду, а не мужчинам побольше, женщинам поменьше, а детям за пирожок и доброе слово.

Но оказывается, это были цветочки, а вот ягодки догнали позже. Если бы не управляющий Фёдор, если бы не мама и примчавшийся в имение дед, то Дуня сбежала бы в лес от вечного ора в доме и бесконечных ссор между выживальщиками.

Их понять можно, так как каждому хотелось делать свою игрушку, но из-за нехватки инструмента приходилось выбирать и совместно мастерить что-то одно. Всё перемешалось: кто главный, кто помощник, а кто на побегушках, а ведь потом доход делить будут — и как тогда?

Все хотели всё узнать сразу, и в зависимости от этого вкладываться трудом, а Дуня должна была понять, выгодна ли затея, какую пользу приносит каждый помощник… Её желание разделить доход не только между мужчинами и женщинами, но и подростками был воспринят в штыки.

Вклад помощников получался немалый, но по мнению мужчин бабы, да недоросли должны сказать спасибо, что их учили и кормили. Вот и получалось, что всё очень сложно! Одним выгодно, чтобы всем что-то досталось, другим невыгодно…

Ох, неразрешимый вопрос!

А вот дед рявкнул, что весь доход пойдёт на оплату налогов, разрешение охотиться в лесу и за бревна и всё… тишина. Дуня выговором отделалась за то, что наобещала с три короба и напрасно людей взбаламутила, а деду теперь злодеем быть!

— Ещё неизвестно, купят ли игрушки ваши! — ворчал Еремей.

— Но другие наши поделки покупают же, — оправдывалась Дуняша.

— Эх, внучка! Народ обеднел. Думаешь, откуда столько татей? Люди всё потеряли, срываются и сбиваются в стаи, как волки. Ко мне в приказ дети боярские приезжают за жалованием, а выглядят как оборванцы… разве что коней ещё не уморили. Грозятся в литовское княжество перейти, а не знают, что оттуда к нам бегут искать правду и лучшую жизнь.

— То-то Фёдор сказал, что в шайках разбойных кого только не было, — припомнила Дуня.

Еремей кивнул. Из-за того, что нет мира между князьями в первую очередь страдает крестьянин, а дальше всё как снежный ком.

Дуня после разговора с дедом впервые вспоминала свою прошлую жизнь и чрезмерно осторожную мать, которая учила никуда не лезть, не делать лишних телодвижений и вообще всегда оставаться в стороне. В чём-то она была права.

Вот как теперь смотреть на людей? Они поверили ей, а всё идет сикось-накось! Все только ссорятся и сердятся друг на друга. Хорошо, Фёдор наиболее буйных отправил заготавливать дрова и возить глину поселившемуся у них в прошлом году гончару. Как ни крути, а рабочих рук оказалось намного больше, чем имеющегося инструмента, и кузнец не успевает решить эту проблему.

А время идёт неумолимо, а вместе с ним тает вера в Дунину колхозную идею. А может, действительно глупая мысль? Ведь колхозы развалились, а до этого дискредитировали себя деревенские общества во главе со старостой.

Дуняша оделась потеплее и побрела к речке. Когда она была крохой, то берег речки казался ей далекой страной, а сама она виделась себе отважной попаданкой, которая изменит мир.

Боярышня улыбнулась. Удивительно, как сочетается в ней память о прошлой жизни и подходящее нынешнему возрасту восприятие окружающего. Нет, не стоит жалеть об избавлении от маминых жизненных установок! Ведь жила вполсилы, если не на четверть и стала никому не заметной, никому не нужной…

Остановившись на берегу, она посмотрела на метки, где были опущены верши. Если побродить, то можно найти раковины с речным жемчугом. Его немного, да и качество паршивенькое…

Нет, жемчуг не подходит для быстрого обогащения и вообще для обогащения. Тогда может как-то использовать перламутр в раковинах? Наверняка есть технологии…

Дуня вздохнула и отбросила эту идею. Тут без знаний не обойдешься, а она об этом нигде не читала.

Можно было бы ловить раков, но их, как и лягушек, на Руси не уважали, брезговали. Вот если бы их можно было быстро доставить в Европу!

А может развить гончарное дело? Гончар есть, а в деревне вон сколько талантов. Понаделали бы разной красоты…

Дуня помотала головой. Идея неплоха, но требуется время, вдохновение и хороший план по продажам. А если так, то лучше на игрушках остановиться. Они хотя бы ещё никому глаза не намозолили.

Но деньги нужны прямо сейчас! Вот бы клад найти! Это было бы идеально. По берегу Дуня дошла до скалистых берегов и помахала рукой показавшейся на краю обрыва Любаше. Та всплеснула руками и уточкой побежала вниз.

— Боярышня! Радость-то какая! — кричала она.

Дуня отвернулась, чтобы не видеть, как дуреха несётся по крутому спуску. Любаша растеряно притормозила и уже не так уверенно продвигалась к Дуняше.

— Боярышня? — робко позвала она.

— Любка, вот пороть тебя некому! — повернулась к ней Дуня. — Совсем ополоумела с животом дурниной бежать?

— Ай, да я привычная! — расцвела Любаша. — Да и живот ещё не так чтоб очень, — она обняла его руками и светло улыбнулась.

— Как живешь? Как Яким? Не обижает?

Любаша выпрямилась и начала обстоятельно отвечать:

— Живем… а Яким старается, работает. Он добрый и каждый день за него богу молюсь.

— Люба, перебирайся к зиме в наш дом. Чего ты тут… — Дуня замолкла и вздохнула.

— А Яким?

— Останется тут работать.

— Нет, я его не брошу. Он же как дитё! Замёрзнет и не поймёт, что делать.

Дуняша посмотрела на неё с сочувствием. Не такой уж Яким беспомощный, но, похоже, говорить об этом бесполезно.

— Я скажу Фёдору, что дал тебе продуктов и соли, но ты сама не зевай. Лови рыбу, как в деревне это делают, суши ягоды… придумай, что можешь смастерить на продажу. Ты же жила со мной и много видела.