В объятиях злого рока

Глава 12. Чудища и чемоданное настроение

Играла губная гармошка. Взрывались ударные. Имитируя горный поток, колдовски пел варган.

Бесилась скрипка, сходили с ума цимбалы.

Заходились в шаманской пляске чудища.

Их было чуть больше двух дюжин. Подобия грозовых туч, сбитые из монотонно-серого плотного тумана, они напоминали ожившие тени.

Эти тени ни секунды не стояли смирно. Тут и там мелькали то ветвистые оленьи рога, то хохолки и птичьи лапы. У некоторых из головы будто деревья росли. Другие могли похвастать ушами пустынных лис. Проскакивали уши зайца и рыси, глаза-пуговки, острые вытянутые носы.

Были здесь существа, похожие на филина. Были гладкие и те, кто отрастил себе мохнатую шубку. А иные рассекали над головами, совсем как привидения — молча, отрешённо, по своим таинственным нуждам.

Один такой раздутый призрак без глаз и носа налетел на нас с Гликерией — и тотчас прошёл нас насквозь. Я уже приготовилась истошно визжать от ужаса, как вдруг неожиданно отлегло. В углу башни я заметила сваленные в кучу саквояжи — с туристическими наклейками, бирками и прочими опознавательными знаками.

До чего же буднично и заурядно! А то, что саквояжи скалятся и рычат, так это ерунда и, вообще, дело десятое.

– Йей! – вскричала Гликерия, у которой отлегло не меньше моего. – Айда веселиться!

И, воздев руки с оттопыренными указательными пальцами, бочком вклинилась в гущу созданий мрака.

Её кураж расценили как агрессию. Чудища всей толпой дружно отхлынули к противоположному концу дискотечного зала и уставились на нас, шевеля ушами и помахивая хвостами.

Свет по-прежнему мигал, потолочный шар-отражатель продолжал беззаботно вертеться, отбрасывая на стены световые пятна.

А музыкальные инструменты разом затихли. Только трещотке было плевать на протест. Она трещала, пока не высунулась из толпы пушистая теневая лапа и не стукнула по ней с чувством некоторой досады.

– Вы кто? – спросили у нас глухим голосом.

– Мы-то? – не растерялась Гликерия. – Мы люди. А вы кто такие и откуда взялись?

Чудища зашептались между собой, но так и не договорились, кого отрядить на дипломатические переговоры.

– Мы на поезде прибыли, – буркнуло создание с оленьими рогами.

– У-х-ху нас съезд, – вставил туманный филин.

– Межпространство, – вздохнул графитовый лис. – Велит возвращаться. А мы против.

– Мы ищем смысл жизни, – промурлыкал обладатель ушей с кисточками, изогнувшись на задних лапах. – Пока безуспешно. Почва зыблется.

– Здесь безопасно, – прогудел гладкий, как коленка, призрак. – Но мы не уверены, что нас здесь примут.

Гликерия набралась храбрости (или нахальства, что вернее) и взяла слово, будто хозяйка тут именно она.

– Примут! Ещё как примут! Куда денутся, да? – Она с лукавым прищуром обернулась ко мне.

– Места много, – пожала плечами я. – Что поделаешь, оставайтесь.

Ох, как тут припустили барабаны! Как расщедрилась на пассажи скрипка! Чудищ вынесло обратно, в центр зала. Они возликовали и принялись отплясывать чудовищней прежнего. А с ними вместе завертело и нас с Гликерией.

– Эй, а что такое межпространство? – успела спросить она, прежде чем её утащил к себе в пару безликий кавалер с рогами лося.

А затем солнце и луна слились воедино. День смешался с ночью в пропорциях достаточных для того, чтобы опьянить и запутать. Не было ни забот, ни судорожной беготни мыслей. Музыка гремела, свет вспыхивал и отражался. В зрачки заползал блестящий туман, стирая воспоминания, от которых всё равно нет никакого толку.

Я ни о чём не жалела. В конце концов, ты слишком многое теряешь, если хотя бы изредка не теряешь голову.

Мы выбрались из водного портала, смутно прикидывая, какое сейчас число, месяц и год. Нас изрядно шатало.

– Давай в другую башню, – пробормотала Гликерия. – Спать хочу, хоть убей.

И наугад поковыляла к следующему текучему зеркалу.

– Погоди, – сказала я.

Посередине обугленной "короны" ни с того ни с сего материализовался указатель. Расправленные веером деревянные стрелки были пусты. Межпространство милостиво предоставило мне иллюзию выбора. Мол, придумай названия сама, как душе угодно. Стань первым человеком, раздающим имена в новом мире.

Я вооружилась кистью, которая стояла тут же, в ведёрке с краской, и, немного поразмыслив, вместо "Хамелеона", который сюда так и напрашивался, написала на стрелке: "Забыться". Глаголы шли дискотечной башенке куда больше, чем существительные.

Следующй портал мы выбирали наобум, и он привёл нас в химическую лабораторию чьей-то мечты.

– Ах! – сказала Гликерия.

А потом ещё:

– Ого!

– Умереть не встать!

И пиратское ругательство, от которого уши у меня оперативно свернулись в трубочку.

Означало это лишь одно: Гликерия на седьмом небе от счастья. Ну а что, она, как-никак, штатный химик в географическом обществе. Страсть к экспериментам у неё в крови, и она становится до ужаса сентиментальной, когда видит коллекцию нетронутых реактивов или какую-нибудь новую аппаратуру.