Новый старый дом

Глава 26

Важнейший день наступил так скоро, что Аглая и заволноваться не успела. Вот только хлопотала она по хозяйству, а уже пора торопиться топить баню и собираться, хоть и только утро на дворе.

– Нужно обязательно взять одеяло какое, чтобы юбки прикрыть. Ехать далеко, прибудем в совершенно неприличном виде! – Елизавета Фёдоровна быстрым шагом прошла к шкафу.

В ожидании обещанного Хочевым экипажа она всё суетилась, не останавливаясь ни на миг. Аглая сидела у трюмо в матушкиной спальне, следила, как та бегает туда-сюда, и только улыбалась. Давно уж были приготовлены и покрывала с одеялами, грелись на печи завёрнутый в тряпки камень и несколько старых бутылок, наполненных водой: погода на этот день не сделала исключения, было по-прежнему холодно, а с неба сыпалась похожая на туман морось. Но для матушки сборы и суета были неотъемлемой частью сегодняшнего События, и Аглая не собиралась мешать ей этим наслаждаться. Тем более что в предыдущие дни у той вновь то и дело менялось настроение от радости до слёз, а сегодня последним было совсем не место.

Девушка улыбнулась очередным причитаниям и повернулась, чтобы ещё раз оглядеть себя в отражении зеркала. Она уже и не помнила, что может быть такой. У Елизаветы Фёдоровны и правда нашлись платья и даже туфли, она заняла ими целый саквояж. Аглая же наивно полагала, что в нём ехало матушкино бельё. Ещё удивлялась, что та так сильно бережёт его и дочкину стеснительность, что даже от предложения помочь донести его отказывается. Когда всё выяснилось, девушка не знала как себя вести. Была в душе и злость, потому что без никому не нужных парадных туалетов и лишней сумки добираться было бы проще. Да и продать их можно было уже не раз, деньги были бы очень кстати. Но гораздо сильнее было облегчение и радость. Чуть ли не впервые поступок матери, совершённый для поддержания реноме благородных дам, оказался оправданным.

Елизавета Фёдоровна взяла из дома самые красивые наряды. Аглаино шёлковое платье цвета пыльной розы с пеной кружев по краю декольте и кружевной же отделкой юбки и небольшого шлейфа. Его ей пошили взамен самого первого белого бального туалета дебютантки, когда носить его стало совсем уж неприличным. Наряд Елизаветы Фёдоровны был цвета тёмной терракоты с гладкой юбкой и лифом с глубоким декольте и вырезами вместо рукавов. Под него надевалась тончайшая расшитая блуза с воротником-стойкой. Нашлись у матушки и шёлковые перчатки до локтей, и нитка жемчуга на шею для Аглаи. Сейчас, коснувшись пальцами перламутровых горошин, девушка в который раз подумала, что всё это можно было бы продать. Возможно, и придётся.

– Дорогая, не переживай так.

Девушка поймала в отражении взгляд матери.

– Ты прекрасна, а локоны – просто прелесть.

Аглая не сдержала смешка. Слава богу, что никто не видел, как они пытались приспособить для завивки какие-то металлические колышки из сарая. Но теперь их причёски смотрелись почти что идеальными. Собранные на затылке шпильками, спереди волосы плавными волнами обрамляли лицо. Не хватало лишь украшений, но что уж. Зато привезённых с собою косметических средств хватило, чтобы придать лицу чуть более свежий вид. Девушка улыбнулась. Нынче ей не хотелось думать о бедах. Хотелось увидеть, какими глазами будут смотреть на неё дамы и господа. Или вот хотя бы Александр Прохорович. Огладив кружево на плече, Аглая вздохнула. Да, она была красива, но всё же корсет пришлось затянуть сильнее, а лиф теперь был слишком свободен. Не выглядит ли так, словно она одолжила платье у старшей родственницы?

В дверь постучали, и Елизавета Фёдоровна поторопилась открыть. За ней оказался Потап.

– Доктар приехали.

Мальчишка глянул на старую баронессу, на Аглаю и как-то неуверенно поклонился. Он всё ещё не слишком понимал, как держаться с хозяйками, а девушка не видела смысла учить его принятым для прислуги правилам. Всё же они ему не платили.

– Уже! Ну слава богу! Аглаюшка, пойдём же!

Елизавета Фёдоровна подхватила со стула своё пальто, шаль и решительно направилась к выходу, обернувшись на дочь у самого порога.

– Вы идите, я сейчас.

– Не задерживайся слишком, опоздать будет совершенно неприлично. – Баронесса качнула головой, вышла и прикрыла дверь.

Аглая посмотрела на потолок.

– Утя, ты же здесь?

Дом в ответ скрипнул дверцей шкафа. Девушка вздохнула.

– Будь осторожен, пожалуйста. Я не знаю, что может с тобой случиться, но мы вернёмся, дай бог, чтобы не к утру, и мне… Мне тревожно оставлять тебя так надолго.

Тихонько задребезжали стёкла.

– Не смейся! – Аглая перевела взгляд на пол и прикусила губу. – Банда так и не пришла к нам, но вдруг они ждали, пока мы уйдём. Или ещё чего-нибудь. Крестьяне эти. Ещё и вино.

Семь бочек сейчас стояли в погребе, и вряд ли могло что-то случиться, но слишком много надежд было с ними связано. У Аглаи не выходило не переживать.

Задумавшись, девушка не сразу заметила, что в комнате потеплело. Она удивлённо оглянулась.

– Ты и так умеешь? Но не трать лишней энергии, прошу! Я постараюсь не волноваться.

Аглая слишком привыкла подпитывать Сердце по выходным, поэтому поздно поняла, что перед самым отъездом сделать этого не получится: не могла же она явиться на ужин без сил.