Лисья зима

Глава 15. Кошка мурчит

Больше всего ее интересовало, остановились ли они в том же месте, где останавливались с лисом.

Вокруг была зима, а она оставила родителей, чтобы идти в земли разгневанного бога с двумя незнакомцами, но ее беспокоило не это, а то – было ли место их ночевки тем же самым?

Казалось, что все повторяется. Она и лисы, любопытство и попытка найти что-то, чего ей не хватает. Только в прошлый раз она не знала, чего именно ей не хватает (она ведь не знала даже, что испытывает нехватку чего-либо, будучи уверена, что полностью счастлива), а сейчас?

Сейчас, наверное, ей стоит признаться – хотя бы себе, - что ей не хватает этой рыжей морды. Потому что место, похоже, то самое, и если закрыть глаза, она может вспомнить и представить, как было в тот раз: настороженность, недоверие, пряник. Только если представить, воет в груди от тоски. Значит, ей все-таки не хватает этого лиса. И двое, деловито устраивающиеся на снегу, никогда не смогут его заменить.

Даже золотая лиса, что-то вполголоса шепчущая стрекозе. Стрекоза взвивается с пальца и улетает, а лиса смотрит на Мурлыканье, и этот взгляд так похож, словно не было четырех лет. Кажется, она сейчас спросит...

- Печенье хочешь?

Нет, не печенье, ведь был же пряник – сладкий, вкусный. Мурлыканье уже хочет поправить, даже рот открывает, но видит, что Янтарная Осень и правда протягивает ей печенье – золотисто-рыжее, с сахарными крупинками сверху.

- Не хочу.

Мур усилием воли отвела от печенья взгляд. Печенье было в форме рыбки и на вкус, наверное, восхитительно. Но не стоило брать его у чужих лис, не так ли?

«Что ж ты у того лиса брала сладости? Он ведь тоже был чужим» - мысленно вопросила сама себя кошка. И не нашлась с ответом.

У лисов были с собой знакомые одеяла от оленей, и Мур достала свое. Она ведь за два года так и не спросила у матушки, откуда у нее были все эти вещи: оленье одеяло, лисьи браслеты, странный амулет, который Мур так и не знала к чему применить, но так и носила под рубашкой. Не спросила, а теперь снова ушла, и надо бы запомнить и спросить, когда она вернется. Если вернется.

Мурлыканье сердито фыркнула. Научилась, тоже, фатализму от рыжехвостых, вот бы узнали родичи, о чем она думает, засмеяли бы точно.

«Если» - не слово для кошек. И уж точно не для кошек бояться своей судьбы.

- Бери.

Янтарная Осень расстелила одеяло и снова протянула ей печенье. Настойчивая, однако.

- Не хочу.

Заскрипел, разгораясь, костер. Забулькал суп на травах, потянуло знакомыми запахами. А Мурлыканье в очередной раз посетовала мысленно на зиму – дичи становилось все меньше, и жить кошкам было сложнее с каждым месяцем зимы.

- Говоришь, зима крепчает?

Янтарная Осень не мигая смотрела на нее через пламя костра. Глаза у нее были цвета липового меда, и огонь, отбрасывая блики, делал их похожими на янтарные глаза Осеннего Листа. Смотреть в них было неуютно – как смотреть на подделку.

- Вначале зима наступила резко.

- Я не помню.

Очень хотелось отвести взгляд, но разве это не значило бы проиграть?

- Я тебе рассказываю. Очень быстро, потому что зима шла по стопам бога, а он метался по миру. И куда бы ни приходил, там холодало. Резко, не зависимо от того, какая погода стояла раньше.

- Потом стало проще, - вмешался Северный Ветер.

Он подул на ложку, пробуя суп, и удовлетворенно кивнул.

- Первые года два было ужасно, но потом стало легче, - кивнула лисица. – Сначала метели были такие, что мы боялись за стены города. Снег налетал как... как какой-нибудь враг. Я спрашивала гонцов, и то же самое рассказывают совы. А вот олени...

Тут лиса остановилась, чтобы отпить супа, и некоторое время все трое наслаждались едой. Горячая жидкость обожгла Мурлыканье горло, и кошка едва удержалась, чтобы не замурчать.

Было вкусно. Почти так же вкусно, как готовил Осенний Лист – пряно и терпко, с насыщенным травяным привкусом. Она почти и не заметила, что поужинала без мяса, и почувствовала, как растекается внутри тепло.

Лисы тоже доели, и Мурлыканье, довольно потянувшись, спросила:

- А что олени?

- Олени докладывали, что у них погода почти не изменилась.

- Ну конечно, там же и так можно было от холода сдохнуть, – с чувством бросил Северный Ветер.

Мур покосилась на него. Очень хотелось спросить, почему он, в таком случае, не сдох, облегчив всем присутствующим жизнь. Почему, собственно, ведь это было так просто! Но нет, он поперся на север, и их за собой потянул.

Очень хотелось спросить. Но она знала ответ, и ответ этот оправдывал в ее глазах любой поступок серого лиса. Любой, кроме исчезновения Осеннего Листа.

- Но они тоже наблюдали метели. Очень агрессивные, - сообщила Янтарная Осень.

- Да, это они и мне говорили. Когда я шел... обратно.

Он поморщился, словно воспоминания были неприятными. Мур никогда не интересовалась, как ее друзья добрались тогда до дому – удовлетворилась знанием того, что с Шелест все хорошо. А ведь они шли пешком, в отличие от нее, привязанной к богу.

- Но тогда это уже все закончилось, - добавил лис.

- Но два года назад у них снова было резкое похолодание, - подняла пальчик Янтарная Осень.

И повернулась к Мурлыканье.

- Понимаешь?

Кошка задумалась.

- Матушка сказала, когда я вернулась...Точнее, вначале она все время радовалась, что погода стала лучше.

Радовалась. А Мурлыканье еще удивлялась – ведь для нее заваленная снегом деревня никак не могла быть поводом для радости. А выходит, она ее не видела настоящего холода. Она все это время была с богом. Пока не надоела ему. Или пока он не...разочаровался? Отчаялся?