Не отпускай моей руки

Глава 40.2 финал

– Она умерла сегодня на рассвете...

– Чего... о чём вы? – первым спросил граф Годвин.

– Родовая горячка... Неделю назад она родила сына и заболела. Мы молились, но... – Барон Киарт отрицательно повёл подбородком, давая понять, что ни молитвы, ни помощь врачей не помогли графине. – Зима ослабила её сильно... И... – Он хотел ещё что-то добавить, но осёкся и не договорил.

Все какое-то время просто молчали, пытаясь принять и смириться с тем, что только что услышали. Первым снова спросил граф Годвин:

– Что вы собираетесь теперь делать, барон?

– После похорон я заберу сына и уеду в Эрвуд, к себе... Я хочу, чтобы вы разошлись по своим землям. Остановите войну, лорды, умоляю вас, прекратите эти пляски на костях. Скорее всего, сеньор Оранта передаст графскую корону Арольду, он – наследник Оранта...

И тут все разом, как сговорившись, перевели взгляды на Арольда, стоявшего с потерянным видом.

– Ему договариваться с вами. Нужно время, чтобы он дал клятву сеньору и вступил в права, и Орант...

Барона перебил граф Роудский:

– Самое время поделить земли графства!

– Только попробуйте! – вспылил барон Огмар, повышая голос, его единственный глаз прожигал насквозь. – Мы не позволим вам кромсать наши земли, мы поддержим наследника!

– Лорды-лорды! – Граф Годвин вскинул ладонь, пытаясь остановить ссору, готовую с новой силой разгореться между двумя сторонами.

Барон Киарт лишь тяжко вздохнул, думая совсем про другое.

Арольд толкнулся вперёд, чувствуя, как задыхается здесь, в полумраке тесного шатра, рванул на горле застёжку тяжёлого плаща. Все расступились, пропуская молодого наследника на улицу.

Арольд переступил не глядя низенький валик шатрового порога, оставляя за спиной гул спорящих голосов, а следом за ним вышел и барон Киарт. Он тихо приблизился к воспитаннику, не говоря при этом ни слова.

– Почему... почему это случилось? – Арольд поднял на барона остановившийся взгляд.

– Я не ожидал встретить тебя тут... с андорцами... Она написала тебе письмо, я взял его с собой, думал, передам через графа... Я понимаю, как больно тебе сейчас, я и сам не могу в это поверить. Не могу...

Арольд посмотрел мимо лица барона на голубое небо, на плывущие облака. Он с утра думал о смерти, о разных видах смерти, много вспоминал и того, и другого: пожары, раны, увечья, несчастные случаи... Но совсем не подумал о том, как много женщин умирает после родов и во время их, очень много. Вот и матушка... Она умерла от родовой горячки.

«Мама! Родная мама моя... Мамочка...»

Нет, сейчас он не мог вспомнить её лицо в те моменты, когда она ругала его из-за Эллии, когда злилась на него, когда, вспылив от его упрямства, отрекалась от него как от сына, как от наследника. Нет! Он не помнил её тогда, не видел её лица, только голос слышал где-то в голове, в памяти.

Зато хорошо запомнил её в последний раз, когда видел, когда она с огромным риском пришла к нему в лагерь Андора. Усталая, похудевшая, измученная осадой, по-простому одетая, и просила она за своего барона, за вот этого вот барона. Ею двигала тогда любовь и страх за него, она шла на риск, потому что хотела вернуть любимого человека. Так, по крайней мере, понял по ней Арольд.

И именно сейчас он помнил её такой, только такой. Все её предыдущие образы затмил последний, без роскоши, без титула, лик простой любящей женщины, беременной женщины...

И Арольд не мог поверить, что её больше нет, что там, в Оранте, не зря звенит этот колокол, он плачет по умершей госпоже. Вот почему.

Её нет... нет больше... нет... нет... Её больше нет! Её – графини Эйвин, строгой и суровой миледи, госпожи Орант...

Арольд с этого дня круглый сирота. Один на всей земле. Теперь один... отныне один... один во всём мире...

– Господи... – выдохнул он и закрыл лицо ладонями. – Как же так? Как – так?

– Держись, Арольд, тебе вступать в права и принимать титул. Встречаться с вассалами... Ты – граф Орант теперь.

– Я не хочу – ТАК!

Арольд раздражённо передёрнул плечами, стараясь сбросить с себя ладонь барона, когда почувствовал тяжесть её через ткань одежды и брони. Он сделал это довольно резко, и плащ упал на землю прямо под ноги.

– Я тебя понимаю...

– Ничего вы не понимаете! – Арольд уронил ладони вниз и почти с гневом глянул в лицо барона Киарта.

– Я любил её всю свою сознательную жизнь... А она меня – нет... Но тебя она любила, любила по-настоящему. Она в бреду была... умирала, тебя звала... всю ночь сегодня с тобой разговаривала... Прости её, Арольд. И да... письмо, вот оно... – Барон протянул Арольду запечатанное письмо. – Она успела написать ещё, когда в сознании была. Она о тебе думала...

– Она отреклась от меня! – резко перебил Арольд.

Сердце плакало от невыносимой боли, от несогласия, оттого, что нет примирения со случившимся, а разум спорил, протестовал и злился на умершую.

– Арольд...

– Я стал ей не нужен! Она родила себе другого сына!