Напарники

3

Ксюша, по возможности удобно пристроившись у иллюминатора, рассеянно следила за тем, как уменьшаются, превращаются в нарисованную рукой Всевышнего карту и совсем исчезают под облаками улицы, дома, деревья, машины…

И всё было хорошо. Лишь одно обстоятельство омрачало её ровное умиротворение: потерялся папин брелок. Да, безделица. Да, за три рубля в базарный день. Вот только то, что было подарено отцом, нынче имело для неё несколько иную ценность – совсем другого порядка. Ксю прицепила его к рюкзаку на удачу. А пропажу обнаружила только в самолёте. Расстроила-а-ась… Но теперь чего уж… ничего не попишешь.

Вокруг тихо, в тон гудению самолёта «жужжали» пассажиры, а девушка, прикрыв глаза, вспоминала отца и детство в холодном вьюжном Заполярье. Полёты «зайцем» к бабушке в Казахстан на грузовом Ан-26 и тайную мечту хоть раз в жизни прокатиться на поезде.

А ещё увидеть настоящую весну. Не на «пять минут», кубарем скатившись по рампе на бетон Красноярского аэропорта, пока самолёт стоял на дозаправке, а прочувствованно, от начала до конца. Это потом они переехали в Западную Сибирь с четырьмя нормальными сезонами. А тогда весна казалась неуловимым чудом. Потому что из бесконечной северной зимы девчонка за несколько часов попадала сразу в знойное южное лето. Прямиком в объятия любимой бабули.

Таким образом, кстати, вывозились все дети первой эскадрильи, командиром которой был отец. Прямо на пол пустого кузова ковром настилались огромные мягкие чехлы, которыми на обратном пути закрывали и закрепляли грузы. И ребятня весь полёт просто валялась вповалку на импровизированном лежбище.

Нет, на взлёте и посадке всё как положено: дети, как послушные зайки, сидели на жутко твёрдых откидных сиденьях пристёгнутыми. Обязательно под присмотром свободных членов экипажа. Но остальное время, когда в пассажирском салоне обычно произносят: «Можно расстегнуть ремни безопасности», - спали, хохотали, шушукались, грызли бутерброды и папкины рейсовые пайки, укрываясь папкиными же крутыми куртяками. Между прочим, очень даже комфортно. Всяко удобнее, чем теперь было сидеть Ксюше в тесном, местами продавленном пассажирском кресле.

А ещё она вспоминала свой восторг от неба. И то чистое счастье, когда уломаешь взрослых «на капелюшечку» отстегнуться во время снижения самолёта, на «нырке» прыгнешь вверх со всей дури и на пару умопомрачительных секунд почувствуешь пьянящую невесомость. Им разрешали. И даже «порулить» штурвалом в кабине в командирском кресле, пока, ясное дело, самолёт шёл на автопилоте – тоже разрешали.

Папа не только в её сердце, но и вообще в своих кругах был легендой. Он после Бугурусланского лётного училища, Омского (где переучивался на вертолёт), а затем и Питерской академии летал на всём, что способно приподняться над землёй. Да про него кино снимать можно было, честное слово. И горел, и падал, и машину свою сажал в буран почти «вслепую». А однажды выиграл ящик коньяка, когда на спор с другим КВС* посадил самолёт на форменную лётную фуражку! Если, конечно, его «летуны» не привирали, когда вспоминали эту байку за общим столом. Да не-ет, не врали.

- Первым касанием попал или нет – вопрос спорный. – задрав указательный палец, с доброй ухмылкой вещал лохматый, бородатый и седой, почти как отец, дядя Серёжа Красновский.

- Но «дубы»-то*** на верёвочку размота-а-ал! – ответно смеялся папа.

- Разговору нет, размота-а-ал. – с неизмеримой гордостью за командира басил собеседник, - От фуражки одни ошмётки и остались – по всей полосе в доказательство собирали.

А по ягоды в тундру или там на зимнюю рыбалку в избушку на Енисее они, на минуточку, мотались на вертолёте. Э-эх, имелось, чего вспомнить дочке об отце.

Впрочем, про незадачливого симпатягу-босса из зала ожидания тоже вспомнилось. Как раз примерно такого же «хорошего мальчика» (по мнению родственников и друзей) Ксю и отшила совсем незадолго до папиной смерти. Правда, Макс, конечно, был помоложе босса и всего на один год старше Ксении. Но в будущем обещал стать ровно таким же холёным, блистательно самоуверенным и состоятельным парнем, как этот незнакомец. По крайней мере таким было первое впечатление.

На самом деле, если сложить сухие факты, Макса можно было бы посчитать идеальным. И вообще мечтой любой нормальной девушки на выданье. Смотрите сами: не курит, почти не пьёт, вниманием и романтикой окружает. То букет цветов пришлёт, то её любимый капучино с карамелью, который так изумительно умеют варить только в одной кофейне города, в самом его центре. А медведя этого безумного притащил! Неподъёмная плюшевая дура ростом в полтора раза выше самой Ксюши.

- Ну ум у человека где? И ведь глупцом не назовёшь! – «умилялась» про себя Ксю, принимая эксцентричный дар от поклонника.

Так и сидел теперь гигантский коричневый хмырь (это про медведя) в углу и занимал реально половину комнаты. Как полноценный дополнительный и совершенно лишний житель квартиры. Более бестолкового, но страшно романтичного подарка даже придумать невозможно.

К тому же в столь юном возрасте Макс уже имел свою однушку и приличный автомобиль. Хотя и «вышел из народа». И даже заработал на все эти богатства сам, без поддержки родителей. Ну и что же там за ложка дёгтя во всём этом великолепном сиропе обнаружилась, что сперва насторожила, а потом заставила Ксю и вовсе отказаться от столь замечательной партии?

Первое – Макса, энергичного и подвижного, как ртуть, всегда было слишком много. Утомительно много. Вот прямо до изжоги. И второе – наличие у парня явных задатков возмужать и вырасти в нормального такого матёрого семейного деспота. Все эти милые: «Я сейчас пришлю за тобой такси, ты где?», «Мне скучно без тебя, ты скоро?» - в разгар девичьих посиделок – на деле оказались ни чем иным, как завуалированным шпионажем. Да он шагу ей ступить не давал, не окружив (читай, задушив) бдительной «заботой» - равно контролем. Довольно скоро Ксю поняла, что кофе с доставкой на дом – чистой воды проверка дома ли она. Частые звонки на встречах с друзьями без его присутствия – желание послушать окружающие голоса на предмет, а нет ли рядом посторонних мужиков. Ну и прочая такая же муть.