Повесть о Короле-Лисе

Турий пир

— Я думал, «танеште» означает «умелый охотник» или «король охоты»… — растеряно произнес Альвион, когда дед старательно задернул за ними полог шатра.

Асгон сложил руки на груди, словно чтобы не дать воли гневу.

— Ну же, скажи своему внуку, что означает это слово! — обратился он к тестю.

— Оно означает «наследник короля», «будущий король», — неохотно произнес тот.

Альвион открыл рот.

— Я не… Так ты хотел, чтобы старейшины признали меня твоим наследником! А они не хотели!

— Вроде того.

Покосившись на мрачного, как туча, Асгона, дед продолжал:

— Если у короля нет сына, он вправе выбрать себе танеште среди внуков, племянников и прочей родни. Вот я и выбрал своего внука. Что тут удивительного?

— Удивительного здесь то, что мы с Альвионом узнали об этом только что, — Асгон говорили низким голосом, напоминающим рычание. — Пока мой сын не вошел в совершенные лета, я несу за него ответственность и никому не позволено принимать решения, касающиеся его судьбы, через мою голову!

Дед отвел глаза.

— Я не знал, как все пройдет. Не мог ничего обещать. Все могло пойти прахом в любой миг!

— Твои обещания никому не нужны! Ты, самое малое, должен был сказать нам о том, что собираешься сделать, и спросить согласия у меня и моего сына!

Альвион, напряженно хмуря брови, думал о своем.

— Но старейшины не хотели наследного принца из морского народа… — пробормотал он. — И ты…

Он поднял взгляд на деда.

— И ты их обманул.

— Никого я не обманывал! — возмутился тот. — Они могли бы и сами припомнить старинный обычай: что человек становится танеште, если на королевской охоте получит от короля его копье и прикончит зверя. Все честно! Моя удача, их потеря!

— Твое дело, как ты королевствуешь и на какой кривой кобыле объезжаешь собственный народ! — прорычал Асгон. — Но с моим сыном и со мной так поступать не смей!

— Кто дал тебе право так со мной разговаривать!? — вскипел дед. — Если ты не уважаешь во мне отца своей жены, изволь уважать мои седины! Или в морском народе принято дерзить старшим?!

И он сердито стукнул копьем об утоптанную землю.

— Старшим? — Асгон склонил голову набок, чтобы не упираться макушкой в верх шатра. — В мои восемьдесят пять меня уже подводит память, или мы с тобой еще в прошлый раз выяснили, что я тебе в отцы гожусь?

Дед сдулся.

— Это про уважение к сединам, — продолжал Асгон. — А что до уважения к отцу моей жены… Мера моего уважения к нему — уважение и любовь, которые он питает к моей жене. Твоя дочь любит тебя, старик, а ты ни разу не вспомнил о ней за все эти годы! Ты требуешь себе уважения по праву отца, но сам, как видно, то ли крепко забыл, то ли никогда не знал, что значит это слово! Иначе бы ты не пытался хитростью обойти человека, сына которого захотел сделать своим наследником!

Тишина, которая наступила после его отповеди, была очень громкой.

— Так ты нарочно дал мне Бодило, — вдруг заговорил Альвион. — Ты знал, что кабан не дохлый и просто хотел, чтобы я добил его королевским копьем… Споткнулся ты тоже нарочно?

Дед поморщился с таким видом, как будто раскусил гнилой орех.

— Разве я похож на скудоумного — валиться на землю рядом с раненым вепрем? Если бы зверь распорол мне нутро, кто заставил бы старейшин признать тебя моим наследником? Я хотел прыгнуть вепрю на загривок, чтобы он не вздумал задать стречка.

Альвион опустил плечи.

— Конру ты тоже нарочно отослал? — спросил он.

— Конечно. Он бы еще взялся бросаться на вепря первым — и все испортил.

В щель между пологом и стеной шатра просунулась голова Конры, как будто вызванного собственным именем, словно заклинанием.

— Ты скоро? — спросил он у короля. — Мы уже сняли шкуру и мясо повесили вариться.

— Костер сложили из орешника, дуба и рябины?

— Да, все, как ты велел.

— Тогда иди, я сейчас.

Голова Конры исчезла, и дед бочком двинулся к выходу.

— Мы не договорили, — предупредил Асгон.

— Завтра договорим, — буркнул дед, поспешно выбираясь из шатра.

Альв с отцом не торопясь вышли наружу. На поляне было безлюдно, темно и тихо, но в чаще по левую руку горел огонь, и оттуда доносились голоса людей и взлаивание псов.

Отец и сын вышли на середину поляны. Альвион поднял взгляд: из темноты леса звезды в ясном небе показались ему огромными, как снежки. Казалось, там, наверху, светло, как на открытом месте, а здесь, в лесу, уже настала глухая ночь.

— Хочешь быть королем народа холмов? — вдруг спросил у него отец.

— Что? — изумился Альвион. — Ты чего вдруг?

— Я просто задаю тебе вопрос, который должен был задать тебе дед, — сказал Асгон. — Ведь наследник короля — это человек, который рано или поздно королем станет. Так хочешь или нет?