Прямые пути

ВЕЧЕРА

За окном – плоское, пересеченное тропинкой поле. Желтая палатка в конце – как десятка на числовой прямой. Ноль скрывается за домами. За полем – лес. Уже голый, угрюмый, скрытый туманной паволокой. А по периметру - такие же дома, как Динин.

Сестра и отец на работе, племянница спит, а мама на кухне. Жаль расходовать тишину на так называемое творчество, лучше поспать. Печатать Дина могла при оглушительной музыке, криках, и душевных катаклизмах.

Родион как-то сказал, что преподавание – тоже творчество и требует много сил, времени, труда, эмоциональных затрат. В нем есть небольшой элемент диктовки, за который, наверное, и платят. Свои же творческие разработки помогают поддержать профессионализм на должном уровне. Когда делаешь что-то для другого, некоторые вещи осознаешь иначе.

- Мы получаем девяносто процентов информации, когда учим других! – он смеялся. – Представляешь, вместо тридцати, которые видим, двадцати, которые прочитываем и десяти, которые слышим!

Динка не представляла себя в роли учителя, но Родиона – легко. Даже в косухе и с собранными в хвост кудрями. О таких она читала лет в пятнадцать в журнале «Молоток» и завидовала ребятам, у которых они преподавали. Он харизматичный, у него приятный голос и он умеет рассказывать. Она хотела побывать на его уроке, но он отнесся к идее без энтузиазма.

- Я буду тихо сидеть, обещаю, - в это поверить легко, - и потом ничего не напишу!

После этой реплики он усмехнулся.

Она рассказывала о своих историках. Не у всех уверенные поставленные голоса. Многих было неинтересно слушать, а одна училка запомнилась всем своей мертвостью.

- Столько раз обещала себе, что буду слушать весь урок не отвлекаясь! – вспомнила Дина. – Вот, думаю, точно, все! У нас всегда гробовая тишина на ее уроках.

- Все спали?

- Нет, выпадали в астрал. Храпа не было и глаза у всех открыты, но по каким орбитам мы курсировали – никто вспомнить не мог! Мальчишки даже песню ей посвятили на выпускном – так на них сказался этот транс!

- Я стараюсь следить за реакцией на свои речи, - посмеивался Родион, - а внимание надо переключать.

И все же, преподавательская деятельность приелась. Даже если бы он не говорил об этом, Дина почувствовала. В институт его не тянуло, хотя диссертацию он почти написал, но забросил два года назад. Увлечение исторической реконструкцией удовлетворяло Родькиным исканиям и познавательным потребностям. Разве что процент получаемой информации уменьшался, но компенсировался общением с более зрелыми людьми и погружением в среду, в эпоху.

Дина позвонила Родиону сама после первого «свидания». Честно призналась, что дома сидеть невмоготу. Он встретил ее в городе, и они сначала долго гуляли, потом пошли в кино, которое так и не посмотрели, а остаток вечера просидели в пиццерии. С ним легко и хорошо, будто они знакомы много лет и при всякой встрече находятся темы для обсуждения. Впрочем, и молчание не тяготило.

Потом он встречал ее у редакции и увозил «кормить», пару раз подъезжал к ее дому. Волнительно и непривычно, жизнь и так хлестала нервозностью. Затем стало спокойнее, а еще через неделю она поймала себя на мысли, что без него пусто и тоскливо, хочется видеть его чаще и быть с ним дольше. Пусть рассказывает что угодно – порой она отключалась и просто слушала его голос. Или молчать вместе – тоже здорово. Непривычной и волнующей была сама ситуация: общаться со взрослым мужчиной, который вроде бы проявил к ней интерес, но за рамки дружеского общения не выходит. Возможно, пока? Или относится к ней, как к ребенку? Это Динку не задевало, а радовало. В последнее время так хотелось, чтобы о ней позаботились, пригрели, накормили и сказали что-то ласковое. Никакой бешеной страсти к Родиону она не чувствовала. Даже влюбленность – едва ли. Просто хорошо, что он рядом.

Вот и сейчас набрала его номер и спросила, свободен ли он вечером. Он не скрывал своей радости, когда слышал ее голос, и когда она звонила сама. Динке плевать, расценивает он это как интерес к его персоне или повод убежать из дома. Одно совершенно не мешает другому. Понравились друг другу, тихо-спокойно, - как говорила Янка об одном человеке, к которому прикипела в последнее время. Ему тридцать пять, он тренер в каскадерском клубе. Разведен, сыну одиннадцать. Бывшая жена – риэлтор и, видимо, такой чудо-муж ей не пара. А Яна оценила. Казалось бы, похожая ситуация, но все-таки радует, что Родька не был женат и детей у него нет. Быть вторым номером и налаживать с кем-либо контакт ей не хотелось. С детьми всегда тяжело: Динка не представляла, как с ними ладить, о чем говорить и нисколько не тянулась к ним. Племянница ей не докучала. В два года она уже проявляла буйный характер и никого не слушала, но Динина закрытая дверь оставалась неприкосновенной, в чем-то опасной зоной, в которую она боялась вступить, а вступив, смущалась и норовила скорее уйти.

Взяв деньги, плеер и мобильник, Дина вышла из комнаты. Она не любила уходить в присутствии сестры, потому что красивой, но разведенной женщине, скорее всего, неприятно наблюдать, как ее неказистая сродница «устраивает личную жизнь». О чисто дружеском общении можно даже не заикаться - никто не верил. Как-то богатая и видная сокурсница сказала ей, что познакомилась с мужчиной, которой заинтересовался ею как личностью.

- Представляешь, такого раньше не было. С ним интересно поговорить, он не смотрит на меня как на сексуальный объект, просто по-человечески общается.