Жена с проблемами

Глава 2

Разбудило меня ощущения жжения. Кожа головы пылала, будто ее всю ночь стегали крапивой. Спросонья трудно было понять, откуда такой дискомфорт. В первые секунды и вовсе казалось, что я в своей келье и позорно проспала утреннюю мессу. Лишь едва заметный, притаившийся пугливой мышкой в укромном уголке сердца восторг тлел раскаленным угольком. Воспоминания постепенно всплывали в голове обрывочными картинками и возвращали в реальность. И радость уже более смелой волной затопила сознание. Мне удалось! Я таки сбежала. Сбежала, спряталась и перекрасила волосы.

Испуганный возглас сорвался с губ. Мои бедные волосы!

На четвереньках выбралась из укрытия и аккуратно шаг за шагом, цепляясь за поросший кустами склон, спустилась на самое дно оврага. Прямо к весело журчащему ручью.

Утренняя прохлада моментально забралась под шерстяное платье, проскользнула за ворот, заставив поежиться. Передернула плечами и начала осторожно разматывать тряпку. Смотреть, что под ней, было, откровенно говоря, страшно.

– Ох, великие демиурги, хоть бы лысой не оказаться! − мысленно возвела к небу краткую, преисполненную отчаянья просьбу, искренне надеясь, что она вполне может служить чистосердечной молитвой. Кажется, я краску основательно передержала. Рассчитывала проснуться до рассвета, а сейчас не менее десяти часов утра.

То ли светлые, то ли темные демиурги таки помогли. Волосы оказались на месте, но их стянуло на затылке и намертво склеило. Жидкая кашица красителя к утру превратилась в крепкий и твердый цемент. Выбившиеся из общей кучи, пряди повисли жалкими сосульками, облепили плечи.

Глубоко вздохнув, встала на колени и, набрав в легкие побольше воздуха, погрузила голову в воду. Зубы свело от холода, заломило затылок и переносицу. Зато в мыслях окончательно прояснилось, а чувство жжения ощутимо притупилось. Осторожно нащупала ладошкой наиболее пострадавшее место и принялась усилено скрести. Пальцы сразу окоченели и через минуту вообще отказались сгибаться, став похожими на усохшие лапки какого-то животного. Хотелось заплакать от боли и отказаться от этой невыполнимой затеи, но я понимала, что сделаю только хуже. Либо терпеть боль и промывать волосы, пока весь краситель не сойдет, либо остричь их под корень.

Раз на разом скребя кожу, я чувствовала, что кожа на руках лопалась от ледяной воды, превращаясь в сморщенную отвратительную тряпку, но продолжала тереть пока не начала болеть голова. Тут уж не выдержала, вытащила шевелюру из ручья и села на пятки, сжимая в кулаке пучок мокрых волос. Очень хотелось верить, что я сделала достаточно для того, чтоб удалить всю краску. И не смогла не отметить, что даже мокрые, потемневшие от воды пряди имеют пепельно-белый оттенок. Это порадовало, и я уже более оптимистично принялась рассматривать пострадавшую шевелюру.

А удовлетворившись осмотром, скрутила волосы в жгут, выжав остатки влаги, и завернула в пучок на макушке, чтоб не намочить платье. Но когда, довольно посвистывая детскую песенку, подняла голову, едва удержалась от крика. Радостный напев в мгновенье вылетел из головы. Звуки замерли на губах, горло, словно обхватило давящей рукой.

С той стороны ручья на меня, не мигая, смотрел огромный дикий кабан. Его маленькие глазки буравили, будто два раскаленных уголька. Влажный нос подрагивал, а желтые бивни были испачканы чем-то красно-коричневым.

Во рту мгновенно пересохло. Я плюхнулась на попу и, помогая себе ногами, начала медленно отползать.

Огромный зверь склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня своими круглыми злобными глазенками. Я видела, как наливаются кровью темные зрачки, и в них разгорается огонь неконтролируемой ярости. Несмотря на свою напускную неповоротливость, кабаны очень быстро бегают, и свирепее их в нашем лесу не сыщешь.

– Ох! – вырвался из горла сдавленный вздох. Животное плюхнулось в прохладные воды ручья и целенаправленно поспешило в мою сторону.

Громкие всплески разливались по лесу тревожным набатом.

– Ох! – снова выдохнула я и кое-как поднялась на ноги, а затем, повернувшись к преследователю спиной, поспешно начала взбираться наверх.

Крутой склон с влажной глинистой землей расползался под ногами. Я соскальзывала, падала на колени, снова поднималась и ползла вперед. Пальцы, скрюченные от холодной воды, плохо слушались, но страх гнал кровь по венам, подстегивал и торопил. Я цеплялась за ветки и почти не чувствовала, как тонкие стебли режут кожу ладоней, лишь злилась, что от крови стебли становятся более скользкими.

Тревожный всплеск обрушился на громкой ноте и затих. Сердце подпрыгнуло в груди − кабан выбрался на сушу. Его угрожающее похрюкивание звучало все ближе и ближе.

Последние метры показалось, что я взлетела. Обретя под ногами ровную поверхность, пустилась сломя голову в самую чащу, искренне надеясь, что вставшие на пути, хлесткие ветки будут мешать огромному кабану не хуже, чем мне. Прятаться в своем убежище не было смысла, острые бивни прекрасно справлялись с корнями и успешно подрывали самые стойкие растения. Меня могло спасти лишь удобное дерево, на которое я смогу взобраться.

Преследователь не отставал. Довольный, преисполненный азарта хрюк подсказывал, что мое бегство только раззадорило упрямое животное.

Я бежала, не разбирая дороги, слышала топот, и за спиной вырастали крылья. Почти не касаясь ногами земли, перепрыгивала через стволы и высокие кочки, миновала глубокие рытвины и колючие заросли дикого шиповника. Пока, наконец, не увидела подходящее дерево. Спасение было так близко. Призывно шелестело густой кроной, блестело капельками росы, которые не успело осушить утреннее солнце, и влекло меня, как чаровницы-серены заблудших моряков. Оставалось совсем чуть-чуть до вожделенной цели. Но опасность появилась, откуда не ждали. Прямо мне на перерез из густых кустов выступил огромный воин.

Его меч сверкал в утреннем солнце угрожающей молнией. Рука в кованной перчатке сжимала рукоять крепко и надежно. Благородный воитель растерянно замер.