Дочери моря

10

Утром следующего дня Лахлан вновь постучал в двери Агнес. На ее бледных щеках наконец-то зарделся цвет, и появились ямочки – он не видел, чтобы она улыбалась так с самих похорон. Агнес тут же отступила, пропуская Лахлана внутрь как долгожданного гостя. Маленький Шеймус гордо восседал у нее на руках, остальные же дети были снаружи, облепив каменную изгородь, словно вороны, наблюдающие за рождением ягненка. Лахлан повстречал их, когда поднимался прибрежной тропой, и все они радостно поприветствовали его белозубыми улыбками.

По-хозяйски Лахлан опустил тяжелый мешок на стол, отполированный до блеска, и только тогда заметил, что сегодня хижина особенно сияет чистотой. Все было расставлено по своим местам, на черном чугунном котелке, coire, – ни крупинки сажи и пепла. За перегородкой в темном углу едва слышно жевала корова, пахло густой свежей травой и совсем немного, молоком.

Насупившись, Лахлан отвернулся, и когда Агнес участливо спросила, что он принес, сухо ответил:

- Здесь с три фунта морских гребешков, хватит на пару дней.

Даже спиной Лахлан чувствовал, как Агнес воодушевленно кивает.

- Взамен отдашь мне три зимних платья, свое, Айли, какие есть, - бросил он.

- Зимние платья? - растерянно переспросила Агнес. А затем тихо рассмеялась.

- Уж не в дальнее плавание ли ты собрался, Лахлан? Сначала одеяла, теперь вот... Уж не на север ли, до самых берегов Nirribhidh? Только ума не приложу, зачем тебе платья?

- В такой путь - одеялами не напасешься, - пробормотал Лахлан.

А потом наконец развернулся.

- Так есть у тебя платья?

Агнес засуетилась, бросив взгляд на переполненный мешок, что ее подкупил.

- Найду-найду, - взволнованно выдохнула она, теребя в свободной руке маленький платок. Темно-каштановые, как мокрое дерево, волосы выбились из-под шали, падая на все еще блестящие щеки, но дальше Лахлан смотреть не стал.

Молча он кивнул и вышел за порог, но двери за собой не закрывал, чтобы поторопить вдову. И стоило ему вновь показаться, как ребятня тут же обступила его галдящей толпой. Были тут не только дети Агнес – Джори, Несса и самая старшая, Айли, а еще по паре-тройке соседских мальчишек и девчушек, но, сколько бы их ни было, гораздо легче было слушать их громкий гомон, чем то и дело встречаться с пытливым взглядом одинокой женщины в тесной хижине.

Все они галдели о своем, но громче всех кричал рыжий лопоухий Джори:

- Лахлан! Лахлан! – вопил он во все горло, прыгая без конца, чтобы быть вровень с остальной ребятней, вымахавших на целую голову выше. – Я упросил Дуарха, чтобы показал мне, как плести сеть! Я ему уже добрую дюжину сплел! И ни разу не запутался!

- Да что ты несешь, Джори! – засмеялась, чуть ли не хрюкая, Несса, на два года старше, тонкая и длинная, как прутик. – Ты вчера ревел как маленькая caileag! И вроде как больше порвал, чем новое-то сделал!

Джори хлопнул Нессу по плечу, гневно нахмурившись, и упрямо продолжил, а та даже внимания не обратила, уже вовсю хихикая с подружками.

- Мне всего семь, Лахлан, помнишь? А я уже много чего умею! Со следующей весны меня с собой в море брать будут. А потом – потом я и с вами плавать буду! – захлебываясь от восторга, щебетал мальчонка.

Лахлан ухмыльнулся в густую бороду.

- Чего ты к нам-то в куррах так стремишься, малец?

- Вы самые бесстрашные! – тут же нашелся что ответить Джори. – Ни шторма не боитесь, ничего! Я тоже таким буду! Да я уже, уже ничего не боюсь!

Словно заяц, Джори поскакал к изгороди и ловко взобрался на самый верх.

- Смотри, смотри! – крикнул он и тут же спрыгнул вниз, да только не удержался на ногах и покатился кубарем вниз по холму. Соседский Ниан помчался вслед за ним и, прежде чем Джори успел подняться, со смехом снова повалил его.

Ребятня вновь рассеялась по земле croit – точно, вороны, снующие по засеянному полю, - и Лахлан остался один. Из хижины вскоре послышался плач Шеймуса, и тут же последовал нетерпеливый, резкий возглас Агнес:

- Айли! Снова сбежала! А ну-ка иди сюда!

Айли, с веснушками, усыпавшими нос, скулы, даже лоб, тихая и незаметная, не то, что громогласные младшие, скользнула к дому. Но в последний миг замялась на пороге и вдруг протянула Лахлану руку. В ее маленьком кулачке была зажата деревяшка, которую она быстро вложила Лахлану в ладонь.

- Передай Килану, - пробормотала девочка, помедлила немного и после шепнула:

- Скажи, что на берегу нашел.

А потом проворно шмыгнула за порог. Ей было всего двенадцать, но волей судьбы она уже вынуждена была делить вместе с матерью полноправные обязанности хозяйки, хотя видно было, Айли все еще хотелось, хотя бы изредка, беззаботно носиться вместе с младшими, а не сидеть целыми днями за прялкой или у очага.

Недоумевая, Лахлан покрутил в руке гладкую, обточенную волнами деревяшку с тонкими бороздками, оставленными жуками-древоточцами.

- Так и не ответишь мне, Лахлан? - обеспокоенно спросила Агнес, выйдя наконец из лачуги, чтобы передать тяжелый сверток. Все три, как обещала.

Лахлан перевел взгляд на море, прищурив глаза, словно бы их слепило солнце, но сегодня оно с самого утра пряталось за серыми тучами. Чайки кружили над берегом, там, где разгружали улов его братья и другие рыбаки, и пронзительные крики вездесущих птиц доносились и сюда, сливаясь с беспечным визгом детей.

- Пора идти, Агнес. Я еще загляну.

Он кивнул ей и, накинув платья на руку, направился к дому.