Не все девочки делают это

110.  Акустическая завязка

Марьяна по-прежнему продолжала сжимать в руках свёрнутый в трубку нотный сборник, когда Гесслер, не удосужившись попрощаться с ней, покинул музыкальную студию: в коридоре раздались громкие разговоры, шарканье ног, прощания, железная дверь хлопнула…

Несколько секунд тишины показались ей безумно долгими.

Марьяна обречённо прикрыла глаза.

- …Очень интересно… - Влад Вольский, опираясь на дверной косяк, поигрывая радиомикрофоном в руке, прищурившись, смотрел на неё.

...Так и есть, он подумал, что она это сделала нарочно!

Она опустила взгляд на свёрнутый журнал и стала его рассматривать…

Наконец он приблизился и встал перед девушкой, с непроницаемым лицом глядя на неё сверху. Марьяна несмело подняла взгляд, но Вольский тут же с преувеличенным интересом оглядел микрофон в руке и, подбросив его своим фирменным небрежным жестом, перекрутил в воздухе и ловко подхватил. Положил на стол.

И внезапно подался вперёд и навис над ней, опершись на ручки кресла, глядя в глаза.

- Ну, и как это понимать? – холодно поинтересовался он.

У Марьяны язык прилип к нёбу.

- Тебя не учили, что подслушивать – очень… нехорошо? – задал риторический вопрос Вольский, нажимая на последнее слово.

Но, несмотря на прожигающий холодом пристальный ртутный взгляд, она всё же нашла в себе силы и выдавила:

- Я… нечаянно…

- Нечаянно… - задумчиво повторил музыкант, чуть сведя брови, внимательно изучая её лицо. – То есть, ты нечаянно пронесла включённый микрофон вплотную к динамикам, так? – раздельно произнёс он.

Марьяна облегчённо кивнула, но его глаза сердито сверкнули, а губы дрогнули:

- Врать – тоже нехорошо, девочка. И этому тебя тоже не учили…

- Я не вру! – возмущённо отчеканила Марьяна, выпрямляясь и подавшись ему навстречу, вынудив его отойти.

- Я не вру! – ещё раз твёрдо повторила она, подняв подбородок.

Вольский укоризненно покачал головой:

- Ты знаешь, что такое акустическая завязка? – вежливо спросил он.

Девушка отрицательно повела головой.

- Сейчас узнаешь, - его губы тронула ироническая улыбка.

Он снова взял микрофон, включил и, сделав пару шагов к колонке, направил его в сторону ближайшего динамика.

Раздался резкий, высокий, пронзительно-невыносимый свист, прорезающий мозг насквозь, и девушка, сморщившись, схватилась за уши. Вольский, не отрывая от неё прозрачного взгляда, с ироничной улыбкой ещё пару раз приблизил и отвёл микрофон к колонке, заставляя её снова стиснуть голову.

Потом поднёс его к губам:

- …Микрофон, если поднести его близко к динамику, - произнёс он задушевным тоном лектора, – начинает слышать свою же усиленную копию сигнала. Происходит цикличное усиление сигнала по петле, или обратная акустическая связь, она же – «фитбек».

Щёлкнув кнопкой выключения, Вольский бросил прибор на стол и отчеканил обличающе ледяным голосом:

- Ты не могла «нечаянно» пронести включённый микрофон мимо колонки, он бы – свистнул, а значит, ты его сознательно выключила, и включила уже потом, в кухне, и тоже сознательно!

- Я его не выключала! – выкрикнула Марьяна, вскочив. – Я не знаю, почему он не свистнул! Что вы себе позволяете…  – она внезапно расплакалась, горько, отчаянно, как ребёнок, закрыв лицо руками.

Обида и несправедливые слова жгли изнутри, а заледеневший взгляд Маэстро наполнял душу чуть ли не физическим страданием! Последнее, что она хотела бы в этой жизни – расстроить Его!!

И вдруг она почувствовала, как мужчина ласково притянул её к себе:

- Прости меня, Марьяна… - изменившимся тоном прошептал он. – Я верю тебе, девочка… Слышишь? Верю…

И столько нежности стало в его внезапно ставшем интимным шёпоте, что девушка снова разрыдалась – но уже счастливо-облегчённо, прижимаясь к нему всем телом, спрятав лицо у него на груди:

- Я не нарочно, правда… Влад…

- Чш-ш… - он успокаивающе гладил по спине и волосам вздрагивающую Марьяну. – Тихо-тихо… прости… Мне показалось… Меня переклинило, потому что я… не выношу вранья! – он отстранил девушку от себя и доверительно заглянул ей в глаза. – Я признаюсь тебе… Это моя… болевая точка, скажем так. Поэтому на будущее… никогда, слышишь? – никогда – не обманывай меня!

- Но я не обманывала! – горячо воскликнула девушка, и он вновь крепко прижал её к груди, похлопывая по спине:

- Я верю тебе, верю…  Иногда бывает, что «завязка» и не срабатывает… Видимо, ты очень тесно прижала его к себе, когда выходила… Я сразу, как заметил, накрыл микрофон полотенцем… А что, если бы Гесслер увидел? Если бы он подумал, что его – слушают?!

- И что? – икнув, глухо отозвалась она.

- Лучше тебе не знать, девочка… - вздохнул он. – Кто такой Сёма Гесслер…

- А кто он? – снизу посмотрела на него Марьяна, и Вольский, улыбнувшись, убрал с её ресниц вьющуюся тоненькую прядку.

- Скажем так… Один из самых влиятельных и авторитетных людей в… шоу-бизнесе. И не только в нём…

- Я вам… не навредила? – с усилием проговорила девушка.

- Нет, маленькая! – засмеявшись, музыкант  вновь прижал её к себе. – Ты очень, очень хорошо показала себя. Ты же слышала…

- Лучше, чем на конкурсе? – улыбнулась она, чувствуя, как тёплое лучистое счастье вновь восходит в её душе. Пусть и далеко не всё она слышала, ей было ясно главное – Влад Евгеньевич заинтересован в ней, а остальное…

- …Поверь, одобрение Гесслера – повесомее, чем тот конкурс.

- Плевать мне на этого Гесслера! - дерзко прошептала Марьяна, несмело обвивая руками его торс и млея от счастья. – Мне главное, чтобы вы… чтобы у вас…

Маэстро серебристо рассмеялся:

- А ну-ка, посмотри на меня! …Ты опять?

Марьяна вдруг поняла, что бессознательно снова перешла с Вольским на «вы».