Московиты. Книга первая

Глава десятая. О том, как стать одной из сильнейших держав Европы

Витовт, сын Кейстута, сына Гедимина. Герой, сын героя, и внук героя. Дальше, правда, с родословной начинаются проблемы — Литва была очень молодым государством и суверенной державой она фактически стала лишь при дедушке Витовта, Гедимине, основателе знаменитой династии Гедиминовичей, которых на Руси почитали наравне с Рюриковичами.

Князь Гедимин на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде

Для понимания всего того, что сделал Витовт, нам никак не обойтись без хотя бы конспективного рассказа о Литве, благо, как вы уже поняли, ко времени рождения славного витязя ее история была совсем не длинной. Как я уже сказал, здесь нам придется задержаться подольше, и вот почему. В силу самых разных причин — прежде всего политико-идеологических – «литовская» часть русской истории обывателю практически не известна. И если историю восточной Руси я вполне мог опустить — ну не рассказывать же вам в очередной раз про Куликовскую битву, то здесь, боюсь, этот номер не пройдет. Я не уверен, что битву на Ворскле, имевшую не меньшие последствия, чем сеча на поле Куликовом, вы знаете столь же хорошо. А без знания истории Литвы в принципе невозможно понять ни то, что произошло тогда в московских землях, ни логику поступков тамошних князей.

Как я уже сказал, Литва была молодым государством. Впрочем, ее молодость вовсе не была отличительной особенностью — таких, едва родившихся или нарождавшихся держав в округе было пруд пруди. Казалось, сама история, любопытствуя и развлекаясь, учинила тогда на пространстве от Прибалтики до Афганистана и от Кракова до Тюмени какую-то безумную смесь из площадки молодняка и социальной лаборатории.

Вообще, тогдашняя история этих земель — готовый сценарий для идеальной стратегической компьютерной игры «Построй империю». Государства возникали, распадались, выживали или исчезали в каком-то безумном темпе, и судьбу их часто решал шутник-случай. Разнообразие игроков на этом поле было пестрым до безвкусицы. Огромные и карликовые, суровые деспотии и самые разнузданные демократии, управляемые гениями и ничтожествами, страны бурлили что твой кулеш. Торговали, дрались, мирились, заключали самые немыслимые альянсы, били друг друга насмерть и проявляли невиданное в политике милосердие. Здесь столкнулись все мировые религии, сцепились все толки христианства, и белокурый гигант скандинав о чем-то сговаривался с маленьким кривоногим монголом. Венецианские консулы и узбекские погонщики баранов; католики и буддисты; еврейские ростовщики и профессиональные воины-монахи; китайские интеллектуалы, смиренно приникающие к мудрости столетних книг и самоедские дикари, мажущие кровью рты своих рубленных злобных кумиров — кто только не варился в этом котле. Периодически вся эта молодая и дерзкая братия отправлялась разбираться с окрестными тысячелетними империями, недоуменно взирающими на суету молокососов, бывала жестоко бита или горделиво возвращалась с бакшишем. Что в итоге выплавится из этого месива культур и религий — ведали лишь их боги, и никому не рискнуть предсказать, кто останется завтра, а кого схарчат сегодня.

Литва в этом сумасшедшем забеге стартовала очень мощно. Папашей ее по справедливости следует считать еще одну новорожденную державу — Орден. Крестоносцы, призванные в XIII веке в этот медвежий угол чтобы подвести под длань господнюю последних язычников Европы, были ребята серьезные. И дело свое добре знали — били идолопоклонников пруссов, ливов, эстов и прочих земгалов с куршами так, что пух до небес разлетался. И только с литовцами, а точнее, с их восточной ветвью, аукштайтами (западные литовцы звалась жемайтами, или, по-русски, жмудью) у них вышла промашка. Эти нечестивые поклонники Перкуна и священных ужей не только принялись активно отвешивать сдачи, но и, сплотив в священной борьбе многочисленные племена, образовали собственное государство.

Собственное, правда, тоже с оговорками — Литва от рождения была двунациональной страной, с самого начала в государственном строительстве активно участвовали северо-западные русские княжества, где проживали предки нынешних белорусов. Древняя история Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского (это его полное название), как полагается, скорее мифологична, чем исторична. Тем не менее, известно, что ко времени правления первого реального властителя страны, Гедимина, Литва, кроме собственно литовских земель, уже включала Черную Русь (район нынешнего Гродно) и Полоцкую землю. За ними подтянулись князья Минские, Туровские, Пинские — то есть те области, до которых монгольская конница не добралась, а для самостоятельного существования рядом с недружелюбными соседями они были все-таки слабоваты. Поэтому предлагаемое объединение с многочисленными литовцами их очень устраивало. И не только их, в объединении были заинтересованы обе стороны. В частности, например, наши историки очень любили уточнять, что скорей всего именно русские витязи повели литовцев к победам, обучив «беспорядочные древнелитовские ополчения» правильному строю и прочим военным премудростям.

Вышеперечисленными областями, собственно, все тогда и ограничилось. Да и куда больше – и без того русские области страны Литвы вдвое превосходили по площади собственно литовские земли, да и численно русские преобладали. Впрочем, Гедимину было и не до расширения — первейшей задачей Литвы тогда было отбиться от оскорбленного сопротивлением Ордена. Причем биться приходилось на два фронта, так как Орден был един в двух лицах: на западе — Тевтонский, на востоке — его филиал, Ливонский, бывший Орден Меченосцев, объединившийся с собратом в 1237 году. Первым делом судьба попробовала молодое государство на излом, и первую проверку Литва выдержала — устояла.