Я и мой дрон

Глава 2

Глава 2

Чисто теоретически, я знаю, что это занимает какое-то время. Матрицу осматривают, тестируют, корректируют, если нужно. Все зависит от мастерства техника: полчаса, час… Еще я знаю, что Алекс никогда не торопится, он все делает крайне тщательно, скрупулезно относясь к каждой мелочи. Так что когда все кончилось, время уже перевалило за полдень. Ну а для меня… Не знаю, как это описать. Чувство такое, что прошел один лишь миг, но миг этот был растянут в вечности. Миг абсолютного ничто, где нет ни света, ни тьмы, ни звука, ни тишины. Ничего. И только одна мысль, огромная, как Вселенная: скорей, скорей! Пусть все начнется как можно скорей!

И все началось! Словно рубильник включили. На меня обрушился целый мир.

Вот представьте – всю жизнь вы жили вполсилы: приглушенные звуки, приглушенный свет, мягкая обволакивающая медлительность гусеницы. Потом – миг безвременья куколки, и – вы бабочка. Новое, по сути, существо, с новыми возможностями, с новыми ощущениями, умеющее то, о чем раньше даже не подозревало.

Я не сразу поняла, что кричу, а когда поняла, то замолчала, и мне сразу стало легче. Оглушенная, растерянная, я все еще лежала на столе, пытаясь осознать богатство окружающего мира, привыкнуть к нему. Господи ты Боже мой, сколько же звуков вокруг! Какие яркие, насыщенные цвета. А это что такое? Неужели… Да нет, это невозможно… а почему, собственно? Обыкновенный химический анализатор… Так вот что значит – запах!

Потом до меня дошло, что я слышу голос Алекса.

- Сильвия, Сильвия! – встревожено звал он. – Откликнись, Сильвия! Ты меня слышишь?

Я откашлялась, неуклюже пошевелилась.

- Слышу, конечно.

М-да, голосочек тот еще, над модуляцией придется поработать. Я осторожно приподнялась – ничего, нормально, только голова немного кружится. Но это с непривычки, надо полагать. Пройдет. Так, теперь давай попробуем взлететь.

Мир стремительно опрокинулся и с бешеной скоростью завертелся вокруг меня. Я снова заорала и судорожно растопырила манипуляторы, пытаясь остановить вращение. Помогло - комната, хоть и слегка перекошенная, замерла, а потом медленно приняла нормальное положение. Алекс, очень спокойный и очень бледный, склонился надо мной.

- Очень хорошо, Сильвия, - неестественно бодро произнес он. – Просто замечательно. Но пока, пожалуй, я выставлю ограничитель, чтобы тебе легче было…

- Нет! – резко сказала я. – Не трогайте! Я… я сама…

- Оставь ее, Алекс, - попросил папа. – Под мою ответственность. Я свою дочь знаю, она справится.

Самый лучший в мире папа!

***

К вечеру я уже могла, не врезавшись ни во что, облететь гостиную и даже высунуть нос на улицу. Но, Боже мой, как же это было медленно, как неуклюже! Приходилось контролировать каждый шаг, каждое движение, и как же это раздражало и утомляло!

- Ты привыкнешь, - утешал меня папа. – Освоишься. Это всегда так. Просто ты была маленькая и все забыла.

Как ни странно, самым сложным было контролировать скорость. Мощный дрон был на диво послушным, реагировал на малейшее движение мысли, чувствительность у него была изумительная, и это составляло основную проблему. Хочешь сделать шаг – а уже летишь через всю комнату. Хочешь взять книгу – и рвешь ее в клочки. Мама смотрела на это, смотрела, потом ненадолго вышла, а когда вернулась, в руках у нее были ракетки для дронотенниса.

- Давненько мы не играли, - с трудом просипела она.

Давненько – не то слово! С тех пор, как я всухую разгромила папу в трех сетах, а тому уже, наверное, год с лишним. Я же говорю, реакция у меня намного лучше, чем у него. Но сейчас это было мне помехой.

- Правильно, - одобрил папа. Он быстренько убрал все самое ценное, сдвинул мебель к стенам, и понеслась потеха!

Я двигалась с грацией слонопотама, сопя, как сто астматиков, бестолково размахивая манипуляторами. Иногда я каким-то чудом попадала по мячу, чаще же промахивалась и летела кувырком. Вскоре комната стала напоминать город, отданный врагу на разграбление. Мама набила себе шишку на голове, папа подвернул ногу и растянул плечо. А когда я умудрилась разбить сверхпрочное, в принципе не разбиваемое окно, мы решили на сегодня прекратить и всем скопом свалились на диван, отдуваясь и отпыхиваясь.

- Я уже слишком стар для такой… гм, интенсивной тренировки, - пожаловался папа, массируя плечо. – Пить хочу.

Он сделал попытку привстать, охнул, схватился за ногу и снова плюхнулся на диван.

- Я схожу, - с готовностью вскочила я и помчалась в кухню. Достала из холодильника бутылку минералки, разлила в два стакана и только протянув их родителям, сообразила, что же я сделала, ничуть при этом не задумываясь о контроле.

- Ой, - потрясенно выговорила я.

- Ты у меня всегда была умницей, - ласково сказал папа. Но смотрел при этом почему-то на маму.

Нет, никогда я не пойму этих взрослых!

***

Программа испытаний была рассчитана на две недели, но я управилась за восемь дней. Точнее, за семь, но один день пришлось убить на профилактику капсулы личного жизнеобеспечения. Ужасно нудная и скучная процедура, ты просто сидишь и ничего не делаешь, а тебя то отключают, то снова подключают, а потом задают кучу идиотских вопросов и требуют выполнить кучу идиотских заданий. Мы все ненавидим эти профилактики, но куда денешься, с этим у нас строго. Один раз я как-то попыталась взбунтоваться… ох, и досталось мне тогда от папы!  Нет, он не ругался, он даже слова мне не сказал, просто усадил на стул в прихожей и заблокировал пультом. И вот я, как дура, просидела несколько часов, таращась на зимние куртки, которые маме все было недосуг убрать в шкаф. Я чуть не рехнулась тогда от скуки, но урок усвоила, и с тех пор вела себя «прилично», как выразилась мама. Да фиг с ней, с профилактикой, даже если на улицу нельзя. Зато хоть телик можно смотреть.