Воплоэны. Одно сердце для двоих

10-1

Глава 10

На следующее утро я проснулась полностью здоровой. Мне бы радоваться, но на душе тяжелым камнем лежал груз того, что рассказала Агаша. Но еще, пожалуй, сильней на меня давила догадка о том, куда на самом деле исчезли фейоны, в том числе и родные моей новообретенной сестренки. То есть, получается, теперь уже почти что и мои родные. Я очень желала, чтобы ошиблась, но все указывало на то, что была права. Конечно, сама я не видела этого пламени и ухода в него маленького крылатого народца, но ведь не спросишь у Агаши, а не слышала ли она при этом каких-то криков, не чувствовала ли запаха… Тьфу! Хорош об этом думать, а то ведь точно свихнусь! Пусть Агаша думает, что с ее родными все хорошо. Нужно будет только аккуратно отговорить ее саму от такого шага, когда выйдут из королевской темницы ее оставшиеся родственники. Или каким-то образом убедиться, что это пламя – лишь видимость, что за ним и впрямь настоящие врата в иной, прекрасный мир.

Вот так лежала я в постельке – здоровая, но печальная, и вставать мне совершенно не хотелось. Но разве здесь кто-нибудь спрашивает о моих желаниях? Как бы не так! Будто почуяв, что я проснулась, примчалась Юлиона, чуть ли не пинками погнала умываться, а потом, сказав, чтобы я надела «жокейский» костюм – его она принесла выстиранным и выглаженным, – повела меня завтракать.

Во мне зародилось тревожное предчувствие. Не от еды, разумеется: тут тревога заключалась лишь в том, а не маловато ли будет? Предчувствия терзали по другому поводу: с чего вдруг служанка принесла мой костюм? Она ведь его не особо-то жаловала, считала, что женщины вообще, и молоденькие девушки в частности, должны носить исключительно платья. В крайнем случае костюмы, но ни в коем случае не брючные – юбка в пол, светлая блузка, жакет. Все! Аллес ин орднунг! И панталоны! Все женщины любых возрастов и социального положения должны носить панталоны! Когда она увидела, что я сотворила с одними из них, чуть не раскалилась от возмущения, даже начала уже шипеть, но я вовремя плеснула в нее остужающей речью, напомнив, кто из нас служанка, а кто по-любому будет носить трусики.

Так вот, предчувствие, что просьба надеть костюм была неспроста, терзала меня все время завтрака, даже испортив слегка аппетит – булочки показались суховатыми, – а потом оказалось, что я обладаю даром предвидения. Во всяком случае, если чую приближение «белого полярного лиса», то он и правда крадется, чтобы настать потом во всей красе.

– Ну а теперь идемте, госпожа, – сказала Юлиона, когда я обвела прощальным взглядом опустевшую посуду и поставила на стол такую же чашку. – Господин Геламеон ждет нас.

– На кой… В смысле, по какой надобности нас ожидает этот уважаемый господин? – процедила я, мысленно назвав «полярного лиса» его реальным именем. Тот обиделся и ответил устами служанки:

– Его подвеличество гилен Вилеон повелели нам возвращаться к его приподвеличеству…

– Можно чуть покороче? – буркнула я. – Просто скажите, зачем?

– Продолжать ваше обучение хорошим манерам, – уставилась на меня Юлиона осуждающим взглядом.

– Я поняла вас, ступайте, – взмахнула я пальчиками, со злости решив, что я их такими манерами теперь стану поливать, что от приторной сладости у них все послипается.

Но главным образом я, конечно же, разозлилась на Вилеона. Строил из себя милашку: прощения просил, в лобик целовал… А потом: кругом, шагом марш, недостойная, от вас подворотней разит!.. Не люблю! Или люблю, но не очень. Вернее, так: люблю сердцем, но разум протестует! О, классно! Широкову бы понравилось.

– Что?.. – переспросила я, за размышлениями прослушав, что ответила Юлиона.

– Я говорю, куда же мне без вас ступать? Вместе идемте.

– Что ж, идемте вместе, – вздернула я голову. – Нас, поди, уже заждались.

Служанка с подозрением покосилась на меня, но ничего не сказала, пошла. Ага! Уже начало слипаться? Погодите, то ли еще будет.

Я сделала вид, что случайно уронила шапку, на самом деле провернув это так, чтобы она упала рядом с трюмо, за которым, как я заметила, пряталась фейона. Увидев, как Агаша юркнула в шапку, я подняла ее, надела и направилась к двери.

Перед ожидавшим нас во дворе Геламеоном я сделала книксен и сказала:

– Прошу извинить, мой верный друг, за ожидание. Булочки были слегка суховатыми, процесс их глотания затянулся.

– Хорошие булочки, – проворчала служанка. – С утра пекли.

– Прошу простить, если невольно обидела вас, – склонила я голову.

– Не я же пекла, – буркнула Юлиона, явно не понимая, как на меня реагировать.

– И не я, – на всякий случай сказал Гел. – Но если бы будем обсуждать булочки, то суховатым сделается подгилен Мареон. И уже не слегка.

– Ах, да, – подала я перемещателю руку. – Это мы с вами можем с утра до ночи трясти языками, а у его приподвеличества каждая минутка на счету. Даже за завтраком не о булочках думает, а о делах приподгосударственных.

В голову тут же пришло филатовское: «Утром мажу бутерброд – сразу мысль: а как народ?»

– Если я буду с утра до ночи трясти языком… – запыхтела служанка, но ее нетерпеливо прервал Геламеон:

– …то он отвалится! Все, хватит, и в самом деле пора.

– У меня отвалится язык!.. – продолжала бубнить служанка и после того как мы переместились к замку Мареона. – Нет, вы послушайте! Я тоже тружусь с утра до ночи. Вообще не раскрывая рта!

– Вот прямо как сейчас, – дернул ее за рукав Гел. – Но как раз сейчас я бы и впрямь не советовал раскрывать его без особой нужды.

Не знаю как Юлиона, лично я предупреждение Геламеона поняла. Стоило войти в замок, как тут же увидела идущего к нам подгилена. И выражение его лица мне совсем не понравилось. А еще больше не понравилось то, что за ним, чуть отстав, вышагивала Свергиона – на сей раз в зеленом, а не в красном платье. Видать, красный цвет напоминал ей теперь о вине, в котором я ее искупала.