Галинкина любовь

8

Виктория Белкина

Утром Вика умудрилась поссориться с сыном.

Ванечка обиделся, потому что она снова собралась уезжать – а он рассчитывал на то, что мама целый день проведёт с ним вместе дома. Вика осознавала всю глубину своей вины перед малышом, но ничего не могла с этим поделать, потому что в последние пару месяцев приезжала домой только ночевать.

Уже с конца апреля их курс начал играть “Девчат” для публики – серьёзно, вполне по-взрослому. Конечно, вход был бесплатным для всех желающих, но всё-таки на спектакль приходили самые настоящие зрители, беспристрастные и объективные.

Разумеется, определённый процент мам-пап, бабушек-дедушек и друзей в зале тоже присутствовал. Однако ни для кого не было секретом, что иногда режиссёры ведущих московских театров присматривали себе в труппу свежую кровь уже во время предварительных показов, не дожидаясь диплома. Поэтому каждый из Викиных сокурсников, играя на сцене свою роль, представлял, что именно сейчас в зале сидит Тот Самый Режиссёр, и что в данный момент, быть может, решается чья-то судьба... Молодые артисты, в своих дерзких амбициозных мечтах уже сплошь заслуженные и народные, старались выложиться по полной программе.

Вика уже забыла, когда в последний раз проводила время с сыном. Им удавалось мимолётно увидеться только по утрам; когда же она возвращалась после очередного спектакля домой, Ванечка неизменно спал.

– Ну прости меня, родной, – покаянно произнесла она, усевшись перед ним на корточки. – Я и правда очень-очень занята. Потерпи ещё немножко, а?.. Вот получу диплом… даст бог, получу, – поправилась она, – и мы все вместе поедем на море к бабушке с дедушкой: ты, я и папа. Хочешь?

Ванечка же демонстративно зажмурился, заткнул уши и упёрся носом в свои коленки.

– Я тебя не вижу, не слышу и не нюхаю! – сердито заявил он.

– Значит, вот так? – Вика огорчённо покачала головой. – И нету мне прощения?

Она понимала, что сынишка немного подуется, но рано или поздно смягчится и отойдёт. Однако настроение всё равно ощутимо испортилось. “Я плохая мать?” – размышляла она с горечью и не находила ответа на этот вопрос.

– Расстроилась? – участливо спросил Данила, заметив выражение её лица. – Не бери в голову. Его ведь тоже можно понять, он ещё маленький, ему мама нужна…

– Ты так говоришь, как будто я кукушка какая-то, – раздражённо отозвалась Вика. Она торопливо переодевалась, чтобы ехать во ВГИК – спектакли спектаклями, а основные занятия никто не отменял.

– Я, между прочим, и сам страдаю от твоего постоянного отсутствия, – добавил муж. – Малыш, я не понаслышке знаю, как тебе нелегко, у меня ведь тоже когда-то был выпуск и дипломный спектакль, но… нам с Ванькой реально тебя не хватает. Мне не хватает!

– Господи, Даня, ну хоть ты-то не заставляй меня оправдываться, – устало выдохнула Вика, натягивая колготки. – Ты же знаешь, что я никак не могу повлиять на ситуацию... Или предлагаешь мне институт бросить перед самым дипломом?

– Предлагаю хотя бы изредка вспоминать, что ты моя жена, – он приблизился к ней и обхватил руками за талию. – Ещё не забыла, как мужья с жёнами занимаются любовью?

– Ну Да-ань… мне сейчас не до этого, – она с досадой высвободилась. – Я засыпаю ещё до того, как моя голова опускается на подушку – в полёте. Кака любовь? – иронично произнесла она с интонациями Надюхи из фильма “Любовь и голуби”.

– Така любовь! – отозвался он голосом разлучницы Раисы Захаровны.

– Вот и поговорили… – Вика надела блузку и торопливо пробежалась пальцами сверху вниз, застёгивая крошечные пуговки.

Данила смотрел на неё тяжёлым потемневшим взглядом.

– Вик, – сказал он, понизив голос, – честно говоря, меня уже достало кончать во сне в собственные трусы. Я уже давно не прыщавый подросток!

Вика остановилась перед дверью и обернулась.

– Послушай, я тебе торжественно обещаю... нет, даже клянусь. Как только я отстреляюсь с учёбой, мы с тобой устроим настоящий секс-марафон. Правда! Я буду делать всё, что ты захочешь – и сколько захочешь. Но пока… пока, пожалуйста, не требуй от меня невозможного.

– Ловлю на слове, – прищурился он. – Учти, я на тебе зверски отыграюсь! В конце концов, сын у нас уже есть, пора и девчонку сделать, не находишь?

Вика улыбнулась. Данила был идеальным отцом и любил Ваню, как родного. О том, что у мальчика вообще-то другой отец, помнила, похоже, только она одна. Данила души не чаял в Ванечке, а уж тот папу просто боготворил.

– Я люблю тебя, Даня, – сказала она, нежно проведя ладонью по его утренней небритой щеке. – Прости, что редко это говорю и показываю…

– Я тоже тебя люблю, малыш, – он расслабился и тепло улыбнулся ей в ответ. – Ладно, вали уже в свой институт, а то опоздаешь.

***

Едва Вика переступила порог студенческого театра, как ею овладело чувство непонятной тревоги. Она никогда особо не прислушивалась к голосу интуиции, но сейчас была практически парализована идущим из глубины подсознания отчаянным сигналом: “Внимание, опасность!”