Бывшие. Иллюзия предательства

2.

Вечером от нервного потрясения у меня открывается кровотечение и меня забирают в больницу. Жаль, что родителям приходится рассказать о своей беременности таким способом, но выбора нет.

Отец порывается поехать к Саше и набить ему морду, но я останавливаю. Не хочу, чтобы он знал о ребёнке, если я ему не нужна, если он считает меня способной на измену… Тогда ему нечего делать рядом с нами. Это мой малыш! И я сама со всем справлюсь!

Дни в больнице тянутся бесконечно. Я стараюсь думать позитивно ради ребёнка, но слёзы поджидают в засаде и атакуют, стоит только расслабиться. Меня пичкают валерьянкой, девочки из моей палаты сочувствуют мне, но всё это не важно! Меня бросил жених прямо у алтаря, поверив поддельным фото! Что может быть унизительнее?

Как же так? Откуда у Марьяны эти фотографии? Несмотря на родимое пятно и моё лицо на фото, это совершенно точно не я! Или у меня раздвоение личности, и я просто не помню, как спала с Валерой? Эту мысль я долго кручу в голове, а потом отбрасываю. Нет, должны быть и другие признаки помешательства.

Обида жжёт меня, а самое паршивое это то, что, несмотря на обидные слова и его поведение, я всё ещё люблю Сашу. Кладу руку на пока плоский живот и вновь плачу. Прости, малыш! Тебе придётся расти без папы, но сейчас я не уверена, что такой папа тебе нужен.

В часы слабости я сжимаю телефон и хочу ему позвонить. Всё рассказать! Хочу, чтобы он вернулся и всё было как раньше, но как раньше уже ничего не будет! А привязывать его к себе ребёнком… Нет, я так не хочу.

Через три недели меня выписывают, но предупреждают, что если я и дальше буду так нервничать, то есть шанс потерять ребёнка. И я беру себя в руки. Запечатываю свою боль, становлюсь холодной и безучастной.

Мама, видя меня чуть не падает в обморок. Мои белые бескровные губы её пугают, тусклые волосы и пустые глаза тоже, но сейчас просто не могу иначе! Они с папой забирают меня из больницы.

Мы садимся в машину, в полном молчании едем домой. Мама помогает мне разобрать вещи. Я кидаю часть вещей в стирку, убираю свою зубную щётку в держатель. А потом захожу в свою бывшую комнату, и у меня снова случается истерика.

Все мои вещи аккуратно разложены в шкафу, кровать заправлена. Всё так, словно я и не переезжала отсюда никуда. Словно и не было того года безмерного, всепоглощающего счастья.

Мама ведёт меня на кухню, капает успокоительное в ложку, а папа в сердцах бьёт по столу кулаком.

- Я убью его! – ревёт он и мне становится страшно.

Кое-как беру себя в руки, принимаю лекарство, вытираю слёзы.

- Не надо, пап. Это всё подстава. Не знаю, зачем и кому это понадобилось, но своей цели они достигли. А Саша – я с трудом проталкиваю его имя, в горле спазм от этого сочетания букв – поверил. Ему же хуже.

Я кладу руку на свой живот, за эти три недели он немного округлился.

- Нет, Вера, так продолжаться дальше не может! – отрезал отец – Ты же на себя непохожа! Где моя солнечная и вечно весёлая девочка? Ты сейчас тень себя прежней!

Пожимаю плечами, не зная, что ответить. Он прав, в тот роковой день я умерла и теперь брожу неуспокоенным призраком.

- Значит так! Впереди выходные. Ты отдыхаешь, ходишь по магазинам и в кафе с матерью или подругами, сама решай, а в понедельник выходишь на работу в мою юридическую фирму!

- Но папа! Там все будут считать меня твоей дочкой!

Он с жалостью смотрит на меня, словно я сморозила невероятную глупость.

- Ты и есть моя дочка! А работа хоть немного отвлечёт тебя от мыслей о твоей… о твоём… короче не спорь! Поедем вместе. Будь готова к восьми утра!