Вечный рассвет. Академия

Глава 7

Так мы и сидели молча. Где-то рядом раздавались звуки музыки и смех. Кто-то уже танцевал, кто-то лениво потягивал глинтвейн.

В камине плясали языки пламени. Они отражались на стенах гостиной причудливыми тенями. Внезапно тени увеличились, среди них появилось чье-то темное лицо с прищуренными глазами. Лицо из сердца мрака и теней смотрело на меня в упор.

Я поставила на стол опустевший бокал. Сердце учащенно забилось.

Неужели галлюцинации? Я опасливо взглянула на стену еще раз. Теперь там ничего не было, только тени от камина на светло-синих обоях.

Мне стало душно. Внезапно захотелось выйти на улицу, и я нашла взглядом спасительную дверь на балкон.

Стив в полусонном состоянии допивал второй бокал глинтвейна. Кажется, он даже не заметил, что я ушла.

Дверь на балкон со скрипом отворилась, и на меня подул порыв свежего ночного ветерка. Пожалуй, слишком свежего. От холода начали стучать зубы, но идти обратно к шумной толпе старшеклассников все равно не хотелось.

Дверь балкона открылась снова, впустив спасительное тепло. Я обернулась и увидела Майкла Корнера, который прошел к белым мраморным перилам, даже не взглянув на меня.

Прошло несколько секунд, и я снова оказалась во власти холода. Похоже, все-таки придется вернуться обратно.

- Не стучи зубами, - проворчал Корнер.

В этот момент на меня упало что-то мягкое, заставив вздрогнуть.

Это была куртка. Весьма теплая зимняя куртка с воротником из меха. И плевать на то, что она принадлежит клятому Майклу. Я накинула ее на плечи и облегченно вздохнула.

Наконец-то мне стало хоть немного теплее.

От нее пахло чем-то незнакомым и странным. Сомнительный глинтвейн вперемешку с запахом снега. Наверное, этот Майкл недавно был на улице. Хотя какая мне разница?

В любом случае надо сказать хоть какие-то слова благодарности.

- Спа…

- Эй, ты ведь знаешь, что любят девчонки? - внезапно перебил меня Корнер.

От звука его голоса я вздрогнула. Где-то в груди появилось странное волнение. Словно я уже слышала этот голос раньше, еще до Нортенвиля. Словно это голос стал для меня родным. Когда же это произошло?

«Давно, очень давно, – подкинула ответ память, - слишком давно, чтобы помнить».

По телу снова пробежали мурашки, но уже не от холода.

Я уставилась на Майкла. Сейчас он действительно казался копией портрета в холле академии. Те же бездонные серые глаза, в которых плавали льдинки, длинные ресницы, темные волосы. Только сутаны не хватало, вместо нее был серый свитер и джинсы.

Передо мной стоял падший ангел, нарисованный безумным художником.

И, как любому человеку, увидевшему оживший портрет, мне стало не по себе.

- Ты не поняла меня, да? - он вздохнул. - Просто ты одна из них, из девчонок, наверняка знаешь, как можно признаться в любви конкретной особе, чтобы эта конкретная особа осталась довольна.

В этот момент я снова вернулась в реальность. От слов Майкла, точнее, от его циничного тона мне стало немного смешно:

- Ты намекаешь на ответную услугу за куртку?

- Именно. К тому же мне все равно в ней жарко. - Его язык слегка заплетался. Очевидно, глинтвейн не был таким уж безобидным напитком.

- Моя девушка Арабелла, - он нахмурился, - хочет, чтобы я признался ей в любви на вечеринке в честь дня ее рождения. При всех.

Майкл вздохнул и ударил кулаком по каменным перилам:

- А я представить не могу, как это сделать!

- Пф-ф… - На моих губах невольно появилась улыбка. - Странный ты, просишь у меня совета, но это ведь твоя девушка. И если ты ее любишь…

- Вот только не начинай! - Майкл больно ткнул пальцем в мое плечо. - Не надо мне этих нотаций. Я... я не чертов принц на белом коне! Ты же видела Арабеллу! Она всегда получает то, что захочет! - Его голос стал громче, а затем он оглянулся и тяжело вздохнул: - Уж не знаю, зачем я это тебе говорю.

Майкл положил локти на перила и посмотрел в ночную даль. Вся его фигура выражала непонятную мне безысходность. Словно на его плечах лежал непомерный груз.

Мне стало жаль Майкла. Да-да, знаю, что жалость приводит людей в ад, и все же…

Я подошла к нему и начала тихо говорить:

- Любовь – недуг. Моя душа больна

Томительной, неутолимой жаждой.

Того же яда требует она,

Который отравил ее однажды.

- Что? - Он резко повернулся и взглянул на меня.

Я взяла его за руку:

- Запоминай.

И прочитала стих еще раз.

Майкл смотрел с непониманием и надеждой. Удивительно, сейчас передо мной был совсем другой Майкл, не высокомерный и бездушный, а, скорее, растерянный и бесконечно грустный.

- А теперь представь, что ты говоришь это Арабелле в день ее рождения.