Держи спину прямо. Книга 1

Глава 24

Бумага Танора АрДеВиго творила чудеса. Компания беспрепятственно миновала кордоны имперской безопасности, когда платформа остановилась, открывая взору необыкновенной красоты космический лайнер. Освещённый мощными прожекторами, он поражал зрителей плавными линиями совершенных форм, в которых угадывались идеальные черты божественного цветка Лелья. Тим зачарованно замер. Но у Амарин не было времени на восхищение. Увидев линию входа, девушка обратилась к своим спутникам:

- Дальше пойду одна, – и решительно направилась к силовому полотну, скрывающему широкий трап. Впереди стояли сиаминцы. Один из них, невысокий, но налитый могучей силой, впрочем, как все сиаминские воины, обернулся и шагнул навстречу девушке, преграждая путь. Амарин встретилась с ним взглядом… Волна, горячая волна, поднявшаяся откуда-то изнутри, зажгла воздух вокруг неё. Она замерла, прислушиваясь к бешеному биению сердца. «Это всего лишь наваждение, - сказала самой себе ДейСоло, - я сейчас отведу глаза и пойду дальше». С большим трудом, заставив себя сделать шаг, девушка перевела взгляд на второго воина, уже повернувшегося на шум… О торкский крас! О галактическая тьма! Это уже была не волна, а лавина! Почти теряясь, краешком оставшегося сознания Амарин заставила себя развернуться и побежать обратно.

- Тим! – отчаянно крикнула она.

Через какое-то мгновение две пары рук обхватили её – сильные мужские и любящие детские.

- Что с тобой, Мара? – встревоженно кричал ей в лицо Элрой, с ужасом заглядывая в остекленевшие глаза. А Тим ничего не говорил, он только обнимал.

Когда наконец схлынула волна, Амарин, ещё дрожа в горячечном ознобе, спросила Тима:

- Так будет с каждым из них?

- Не знаю, – огорченно прошептал мальчик. – Но тебе нельзя туда возвращаться.

- Да что происходит! Кто- нибудь объяснит? У тебя испарина на лбу! – Элрой был взбешен не на шутку.

Амарин ответила, с усилием переводя дыхание:

-Это нельзя объяснить одним словом, Эл. А на долгие разговоры у нас нет времени. Я пойду. Я дойду! Я ведь ДейСоло Лаберкорн!

- Эй, – вмешалась, прервав патетику происходящего, Кармин. – Я тоже пойду. И тоже дойду. Я, конечно, не Лаберкорн, но в рожу дам со всем своим аристократическим размахом. А что? Мне всегда хотелось навалять этим роскошным сиаминским пуфикам, – и Кармин показала свой фирменный оскал в тридцать два острых зуба.

Амарин невольно рассмеялась. Потом глубоко вздохнула и сообщила:

- Идти придется быстро, Кармин. И не пытайся меня защищать: сиаминцы не обижают девушек.

ДейСоло еще постояла, собираясь с мыслями. «О божественный цветок Лелья! Позволь мне дойти до Эйтона Скайторна. Мне ничего не нужно для себя! Не нужно! Пусть только будет счастлив мой мальчик, мой Тиаримин».

И со словами: «Я дойду, и мой мальчик будет воином», - Амарин Лаберкорн направилась к космическому лайнеру. Она запретила себе видеть, слышать, разговаривать. ДейСоло не заметила, как преграда из сиаминцев расступилась, забирая из рук девушки спасительную бумагу адмирала и пропуская её в прохладное нутро корабля. Там, за её спиной, раздались неясные звуки и полный возмущения голос Кармин:

-Ёпт, поставил на место девушку! Трехжильный харезский жираф! И убрал свои руки, сиаминский пакостник, а то наваляю. Ну, чё, увернуться слабо? Ха! Апперкот нам не нравится?

Нестерпимый жар требовал смотреть по сторонам, но Амарин не поддавалась и шла, повторяя, как мантру:

- Мне ничего не надо для себя.

Амарин не знала, куда идти, но чувствовала, что необходимо идти вперед и не останавливаться. Иногда жар становился настолько невыносимым, что девушка, плакала от боли, а потом, зажмурив глаза, снова повторяла про себя волшебные слова и снова шла вперед. Она не осознавала, что идет в плотном кольце из сиаминцев, которые, подчиняясь бумаге императорского управляющего совета, вели её к каюте контр-адмирала.

Тело плавилось, истончаясь на глазах, движения становились невесомыми, и опускалось на девушку благословенное мерцающее полотно серебристого облака. Хотелось, мучительно хотелось быть истинной женщиной, любить, радоваться, забыть о боли, прижаться, ища защиты, к сильной, тёплой, родной груди. Но губы продолжали упрямо повторять:

- Мне ничего не надо для себя.

Амарин ослепил внезапный яркий свет. Он ещё не вывел её из забытьи, но давал время, чтобы прийти в себя, и позволял услышать слова, сказанные на настоящем лельйском языке, самом распространенном среди правящих кругов на планете Сиамин:

- Я могу узнать, кто посмел меня потревожить перед отлетом?

- К Вам по просьбе императорского совета, патрон.

Протянутая бумага хрустнула

-Терримунка? Интересно.

- Нет. Сиаминка. Ищущая.

- Это имперская подданная.

- Простите, патрон, но… - сиаминец отступил, чтобы открыть взору контр-адмирала залитую еле различимым, мерцающим серебряным светом застывшую хрупкую фигурку девушки.

-Первый раз вижу иллюзию покрова цветка Лелья, – сдержанно вымолвил контр-адмирал. – И она смогла вот так спокойно пройти через весь корабль, полный лучших воинов галактики?