Милый враг мой

Глава 10

Селина, как и три дня назад, стояла на верхней ступени лестницы, не решаясь сделать следующий шаг, ибо он неумолимо приблизил бы ее встречу с Людовиком и его величеством, а она очень боялась заглянуть им обоим в глаза. Герцогу Анжуйскому потому, что должна была дать ответ на вопрос, приводивший ее в замешательство. Королю Карлу потому, что неслыханно опоздала на бал, начавшийся более часа назад, нарушая тем самым все нормы этикета и элементарные правила приличия, принятые как во дворце, так и в любом другом порядочном доме.

Однако в своем опоздании Селина была повинна лишь наполовину. Вернувшись во дворец даже раньше, чем предполагала, девушка приняла ванну, переоделась и прилегла немного отдохнуть. По-видимому, Лили последовала ее примеру, потому что в панике начала будить свою госпожу только тогда, когда часы били девять. В результате нерасторопности Лили и усталости ее госпожи, мадемуазель де Лодвиль смогла покинуть свои покои лишь несколько минут назад и теперь оказалась в замешательстве.

Селина не слышала шагов за своей спиной, и поэтому знакомый голос застал ее врасплох:

- Так что же вы решили, мадемуазель де Лодвиль? Каким будет ваш ответ?

Селина вздрогнула и резко обернулась, взмахнув пышными тяжелыми юбками, едва не увлекшими ее вниз по ступеням. Людовик поймал ее с таким невозмутимым видом, будто только этим всю жизнь и занимался.

- Почему вы все время так внезапно появляетесь, ваше высочество? – спросила Селина, переводя дух. Ей показалось, что она нашла неплохой способ отвлечь его от разговора, к которому она была не готова.

- Может быть, мне хочется подслушать ваши мысли? – смеясь, спросил герцог. – Или же приятно заключать вас в объятия? Выбирайте, что больше нравится, но не сомневайтесь: и то, и другое – правда.

- Зачем же вам знать мои мысли? – спросила девушка, не замечая, что ступает на зыбкую почву. Она осторожно высвободилась из его сильных рук, пытаясь скрыть сожаление. – Вы сами говорили, что во дворце слишком много слуг, а, значит, и лишних ушей.

Но Людовик не позволил увлечь себя в разговор о вездесущих слугах. Гораздо больше его интересовало совсем другое.

- Вы не ответили на мой вопрос, Селина, - без обиняков произнес он.

- На какой вопрос? – невинно поинтересовалась она.

Герцог улыбнулся.

- Не притворяйтесь, мадемуазель де Лодвиль, у вас плохо получается. Отвечайте же: да или нет?

- Ваше высочество, позвольте мне повременить с ответом до окончания бала!

- Неужели эти несколько часов могут что-либо изменить? – спросил Людовик, и в его голосе прозвучала нотка недовольства и обиды.

- Конечно же, нет! Но сначала я бы хотела задать вам один вопрос, однако на лестнице это делать не совсем уместно. Людовик, мне необходимо появиться на балу, или же его величество никогда не простит меня. Я не могу прямо сейчас ответить вам, поскольку должна немедленно отправиться на бал.

- Превосходно! – воскликнул герцог, ядовито усмехнувшись. – Мы отправимся туда вместе и доставим всем присутствующим, в особенности королю, удовольствие видеть нас вдвоем. Когда же все формальности будут соблюдены, вы уже не сможете уклониться от ответа.

Селине ничего не оставалось, как согласиться и принять его условия. Больше всего ей хотелось, чтобы эти «формальности» длились как можно дольше.

Их появление произвело фурор. Все присутствующие, которым явно не давало покоя отсутствие юной протеже его величества, а также неожиданный уход дофина, были заинтригованы. Они и не скрывали своего интереса и восхищения, разглядывая красивую пару, через весь зал направлявшуюся к королю. Селина и Людовик выглядели просто восхитительно. Несмотря на недостаток времени, и прическа, и новое бальное платье Селины из темно-синего бархата были безупречны. Однако герцог Анжуйский, без сомнения, затмил своим видом не только ее, но и всех присутствующих дам и кавалеров. Уже несколько лет он считался самым неотразимым мужчиной во всем королевстве и самым большим щеголем в Европе, однако на этот раз он превзошел самого себя. Он был облачен в великолепный костюм из черного бархата, расшитый алой парчой, золотой нитью и бессчетным количеством рубинов. Его одеяние было, несомненно, величайшим произведением портновского искусства, поэтому остальным щеголям двора, пытавшимся во всем подражать герцогу Анжуйскому, оставалось только кусать локти от досады. Селина же, шагавшая рядом с ним, понимала, что ни один смертный не может быть так красив, и пыталась отгадать, кто это: ангел во плоти или же сам дьявол ведет ее сейчас к трону короля.

Селина опустила голову и сделала реверанс перед его величеством, а когда снова посмотрела на него, то увидела, что он совсем не сердится, а наоборот, очень доволен. Когда же все нормы этикета были соблюдены и зазвучала музыка, Людовик увлек ее в водоворот танцующих пар. Селина полагала, что он снова начнет добиваться ответа на свой вопрос, но герцог молчал. Его взгляд гипнотизировал Селину, и она прекрасно понимала, что теперь навечно останется пленницей его сапфировых глаз. У нее не было ни возможности, ни желания противиться их силе, и поэтому ни несколько часов, ни несколько лет не смогли бы изменить ее решения.

Первые вальсы они протанцевали в абсолютном молчании, а затем Людовик сказал, что он вынужден ненадолго оставить ее, чтобы поговорить с королем. Он вел себя немного странно, его мысли, несомненно, были заняты чем-то другим, и девушка, сколько ни пыталась, не могла понять, чем именно. Она была поглощена этой проблемой настолько, что не замечала ничего вокруг. Ни злобных взглядов прекрасной половины великосветского общества, сопровождаемых язвительными насмешками ревности и досады, ибо ни одной девушке за много лет не удалось добиться того, чего достигла Селина за несколько дней. Ни выражения явного неудовольствия на лицах молодых людей, понимавших, что упустили не только красивую жену, но и богатое приданое. То, что дофин Франции и наследница герцогов де Лодвиль теперь вместе, не устраивало никого, кроме их самих, его величества и одной юной особы, которая как раз направлялась к Селине. Последняя же заметила ее присутствие только, когда эта особа негромко кашлянула.