Титул вежливости, или Я бы тебя полюбила

Глава 2

Ух, как я выразилась. Девушки так и залились краской от смущения. Их глазки стыдливо забегали, избегая моих насмешек. Ну и пусть. Пусть знают, что означает брак. Что это не только белое платье, фата, угощения и прочие воздушные замки. Это еще и постель, боль и унижение перед мужчиной. А потом еще и роды в муках. Только идиотка может хотеть выйти замуж. И как я уже успела заметить за двадцатилетний период моего существования – меня окружали сплошные дуры.

Больше со мной никто не заговаривал. «Неудивительно, что у меня нет подруг», - думала я. «Если не брать в расчет Марго. И та, возможно, дружит со мной исключительно от того, что деваться ей некуда – все равно мне прислуживать придется». Любая девица сбегала от меня, стоило лишь рот раскрыть. А кривить душой я не умела. Если и говорила, то только то, что думала.

«Исключением является ложь. Но ложь во спасение не совсем ложь. Особенно, когда спасаешь себя. А спасать себя мне приходится довольно часто. Например, когда отец или мать пытаются выяснить откуда у меня синяки. Я придумываю любую отговорку: упала с кровати, ударилась об угол стола, меня поколотили сестры. Только чтобы они не узнали, что я вновь свалилась с дерева, перепрыгивая с окна. Ох, уж эта моя любовь к лазанию по крышам и деревьям. Она точно меня до добра не доведет. Но, ничего не могу с собой поделать. Как только наступает ночь, мне становиться безумно тоскливо. Хоть волком вой, а засыпать не хочется.

Вот и сегодня я практически до утра провела на крыше, любуясь звездами. Это так красиво. Не передать словами. Тысячи огоньков рассыпаны на черной вуали. Они мерцают и падают. Словно стараются что-то мне рассказать. Что-то столь глобальное и невероятное, что каждый раз, когда я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на небо, мое сердце замирает от восторга».

Карета резко остановилась, я чуть было не свалилась на Марлен, что сидела, напротив.  Было слышно, как кучер спрыгнул вниз и несколько раз чертыхнулся. Моя черноволосая голова вылезла в окно.

- Что там случилось? – строже, чем обычно задала вопрос я.

- Ничего страшного, миледи, – попытался успокоить меня Генри, но его голос выдавал расстройство. – Просто дерево рухнуло на дорогу и все. Я его сейчас отодвину, и мы поедем дальше.

Я была знакома с Генри достаточно долго, чтобы распознать нотки лжи в его голосе. Он служил у отца лет десять, не меньше. Добродушный, работящий и верный слуга, он все всегда принимал близко к сердцу. На него никто не смел кричать. Даже управляющий поместьем, который довел до слез каждую третью прислужницу в нашем доме.

«Тогда почему, у него словно комок в горле застрял?» - задалась вопросом я. Нужно было немедленно это выяснить. Мой пытливый ум не выносил тайн и загадок.

«Не хватало еще, чтобы меня слуги обманывали. Пусть поберегут свои недомолвки для моих сестриц. А я сейчас выберусь из салона, и сама все посмотрю».

Истоптав дорожные сапожки служанки Марго, я все-таки выскочила на свежий воздух. Мы проезжали лесную дорогу, прямо посреди которой развалилось дерево.

«Ничего особенного, такое в лесу не редкость. От чего же у кучера такой странный голос?»

Я подошла ближе, и все сразу прояснилось. На коре была вырезана надпись. Я присела, чтобы рассмотреть повнимательнее.

«Убирайтесь прочь», - прочла я.

«По всей видимости это послание заставило лукавить моего кучера. Ничего себе! Кто-то не рад, что мы едем к дяде Стефану в гости. Но, почему?»

Что плохого могли сделать три молодые девицы, я не понимала.

Ветви дерева были налиты соком, почки совсем свежие. Все указывало на то, что его выпилили совсем недавно.

- Миледи, я думаю, это не вам писали, - успокаивающе произнес Генри. -  Возвращайтесь в карету. Я оттащу ствол в сторону.

- Хорошо, - проговорила я, но не сдвинулась с места, все еще сидя на корточках и пачкая синюю юбку в весенней грязи.

Я смотрела на надпись, но, как будто, не видела ее. Я все размышляла, зачем ее написали. В душу закралось нехорошее предчувствие.

«Может и вправду не стоит туда ехать? Еще не поздно повернуть домой и вернуться в уютное родительское гнездо.»

Генри стал сдвигать старый массивный клен. Я последовала его примеру и начала ему помогать. Коляска с остальными слугами и сопровождающими не успела нас нагнать, поэтому кучеру некому было подсобить. А Марго я строго приказала из коляски не высовываться – сторожить девочек.

«Дерево тяжелое, еще спину себе надорвет. Кто тогда довезет нас до Равеля? Нет, кучера надо беречь».

Я вместе с ним потащила клен, не боясь испачкать платье и стереть ладони в кровь.

«До свадьбы доживет», - размышляла я. – «Она у меня точно не скоро будет, если вообще будет».

Красивое могучее древо было мигом перенесено с грязной слизкой дороги в сторону к кустам самшита и жимолости. Мы с Генри отряхивались от грязи, довольные проделанной работой.

Внезапно я услышала писк. Словно мышка, унюхала сыр. Сначала слабый, затем более отчетливый. Подойдя к кустам, откуда он исходил, я отвела ветки вечнозеленого самшита и увидела маленького теленка косули. Коричневый с беленькими пятнышками и примилейшей моськой в мире.

- Малыш, где твоя мама? – ласково спросила я. – Ты, наверное, голодный.

Я не выдержала и взяла теленочка на руки. Детеныш мило уткнулся мордочкой мне под локоть, пытаясь найти заветное вымя. Генри подошел ко мне.

- Ему нет и пяти дней. Косуля не оставит надолго свое дитя без защиты. Наверняка ее убили охотники.

Слова кучера ужаснули меня, жалость стиснула мое сердце. Ничего не оставалась, как забрать теленочка с собой.

- Как же тебя назвать, малыш? – размышляла я вслух, поглаживая приятную пушистую шерстку. – Как тебе имя Юдин? Хорошее благородное имя, тебе под стать. Нравится? Тогда будешь Юдиным.

Я отнесла теленка в экипаж. Там Марго помогла мне укрыть Юдина полотенцем, и достала из сундука воду, которой мы напоили маленького косуленка, за неимением молока. Он попил и довольный своей новой компанией уснул. Карета тронулась, и мы продолжили свой путь.