Над закатом в поднебесье

Пролог

После многозначительной паузы Ариадна тяжело выдавила:

— Знаешь, жить без отца — смертная скука.

— Представляю.

— Воспоминания об этой песне для меня много значат.

Я слегка покачал головой, блуждая где-то между нотами недавно звучавшей в голове песни и словами Ариадны.

— Лучше вообрази, — начала она загадочным голосом. — Мы с папой тащимся на старом пикапе, который выглядит хуже, чем столетний корабль, затонувший глубоко на дне океана. В колонках играет «Creep». Папин шевроле везет нас по загородной дороге — гравий отстукивает ирландский степ по ржавому дну, а сквозящий ветер мило заигрывает с моими волосами. Мы мчимся под золотистым закатным небом в сторону тонущего за горизонтом солнечного круга, окруженные густой зеленью кукурузных полей и редких одиноких деревьев. Ярко-оранжевый диск уже почти не греет, позволяя убегающим за горизонт лучам мягко играть на лице, не обжигая кожу и не заставляя потеть. Я изучаю папин профиль, который становится рыжеватым от света закатного солнца, разглядываю ярко-зеленый ободок зрачка, прячущийся за вздрагивающими веками и чувствую себя живой — такой легкой, что готова прямо сейчас вылететь из окна, как пушинка, желающая отправиться в воздушное путешествие… Вот что для меня значит эта часть песни.

Я призадумался, проникнувшись чувственными словами.

— Ты, наверное, не понимаешь меня, но хорошо, что хотя бы слышишь.

«Понимаю», — подумал я. Мне непременно хотелось узнать, о чем грустит Ариадна, но спрашивать про вторую половину этой песни я не стал.