Леди, которая любила лошадей

Глава 5

Глава 5

Утро Демьян встретил в гимнастическом зале, который имелся при вилле и был оборудован по самому последнему слову техники. Тут даже обнаружилось целых пять агрегатов Зандера[1] и механический велосипед Лоуденса[2], который Демьян, пусть и несколько смущаясь, но все же опробовал.

И обнаружил, что крутить педали не так-то и просто.

Мышцы тотчас заныли, а следом и тело.

Застучало сердце.

Бросило в пот…

- Вы слишком спешите, - произнес знакомый голос, заставив обернуться. – Надеюсь, вы не скажете, что я не в свое дело лезу?

Пахотина Белла Игнатьевна глядела с вызовом, готовая ответить, если вдруг окажется, что Демьян как раз-то и полагает, что она лезет не в свое дело. Но Демьян кивнул.

Сердце стучало так, что и дышать-то было тяжело, не то, что говорить.

- Сперва надо размяться, - Белла Игнатьевна присела, оттопырив зад. И поморщилась. – Заниматься в юбках совершенно неудобно. И кто придумал, что женщинам нельзя носить брюки?

- Не знаю.

Одну женщину в брюках Демьян точно видел, и со всею определенностью мог сказать, что впечатление подобный наряд производит… неизгладимое.

Белла Игнатьевна снова присела, встала и помахала руками над головой, будто мух отгоняя. Потом наклонилась в одну сторону, в другую…

- Повторяйте, - велела она строгим учительским тоном. – Мышцы необходимо подготовить к нагрузкам. Странно, что вы этого не знаете.

- Как-то вот… не доводилось бывать в залах.

Демьян слез с механического велосипеда, в простоте конструкции которого теперь ему мерещился подвох. А то ведь не понятно, с чего это вдруг ему плохо стало.

Может, магия какая?

Хотя… нет, не магия.

Просто возраст. И удар… и досталось ведь не только тонкому телу, то, которое живое, пострадало не меньше. А что Демьян не чувствует слабости, так это потому как к слабости он не привычен.

- Да, к сожалению, в этом плане мы значительно отстали от Европы, - Белла Игнатьевна оседлала тренажер, и на лице ее появилось выражение высочайшей сосредоточенности. – И не только… в этом… а вы идите погребите.

- Куда?

- Да вон же, - она указала на некую конструкцию, в которой угадывались очертания лодки. Разве что весла были непривычно коротки. – Мужчинам это нравится. Но тоже, особо не усердствуйте.

Стоило взяться за весла, как приспокоившееся было сердце вновь заухало, заторопилось. Стало жарко. И появилось желание немедля снять пиджак, и будь Демьян один, он бы так и сделал. Однако неподалеку с мрачною решимостью крутила педали Белла Игнатьевна.

- Смелее. И сильнее, - велела она. – Больше замах.

И тут же улыбнулась, спохватившись.

- Мой муж говорит, что работа учительницы слишком уж сильно меня изменила. И порой я становлюсь невыносима.

- Ничего, - просипел Демьян. Сердце успокаивалось, то ли весла ему были больше по вкусу, то ли вправду вспоминало тело, что привычно ко всяким нагрузкам.

На настоящей лодке грести сложнее.

И вообще…

- Я пытаюсь себя сдерживать, - Белла Игнатьевна остановила велосипед. Она раскраснелась, и этот румянец неожиданно преобразил бледное ее лицо, будто красок плеснули. И стало видно, что в былые времена она, Белла Игнатьевна, была весьма даже хороша собой.

Что черты у нее правильные.

Аккуратные.

Глаза огромные.

Губы пухлые. И вся-то она прелестна. Была… и возможно, что будет, если и вправду чахотку вылечила.

- Я… пока тоже долго не могу… - она встала у сложного механизма и перекинула через шею петлю. – Но стараюсь. Доктора сказали, что полезно, что способствует восстановлению…

Белла замолчала.

Она сосредоточенно крутила ручки, и широкая кожаная лента поворачивалась то вправо, то влево. Со стороны сие действо выглядело чудовищно, но не похоже, чтобы оно причиняло женщине боль.

Демьян остановился и аккуратно положил весла.

- Правда, сомневаюсь, что я восстановлюсь настолько, чтобы… - она замолчала. – Но я хотя бы попробую… и никто не посмеет сказать, что я не пробовала!

- Вы опять поссорились?

В обстоятельствах иных Демьян точно не стал был задавать подобного вопроса, до крайности неуместного от человека по сути постороннего, но…

- Нет. Не с ним…

- С кем?

- С его матушкой. И сестрами.

Она вздернула тонкую шейку повыше, и бледная кожа натянулась, обрисовывая синие узоры сосудов, каких-то чересчур уж выпуклых.

Демьян взял в руки литую гирю.

С гирями он знаком был в отличие от прочих конструкций, наполнивших пустой зал. И теперь-то казались они уже не привлекательными, но пугающими сложностью своей. Вот запутается он в ремнях, то-то веселья будет.