Деяние Луны

Нина Самохина.

Реальность отличается от сна тем, что никогда не заканчивается.

Когда я вышла прогуляться в парке, был ещё день. Небо ярко светило на небосклоне, и мороз только слегка кусал щёки, придавая им лёгкий румянец.

Но сейчас яркое светило уже скатилось к горизонту, едва прогревая воздух своими лучами.

«Это невозможно!» – вспыхнуло вновь в голове, когда взгляд наткнулся на собственные следы, внутри которых расцветали алые розы

Я шла уже несколько часов, пытаясь выбраться из леса, но продолжала ходить кругами, не в силах найти дорогу назад.

Знакомые тропинки, на которых ещё недавно встречала лыжников, вдруг исчезли, превратившись в звериные следы и тупики из высоченных сугробов.

Больше не было лыжни, петляющей между деревьями, лишь только белоснежная гладь, мерцающая в закатных сумерках. Даже дятел, чей стук постоянно разносился по парку, и тот молчал. Лес был  мёртв, и лишь я неприкаянным призраком бродила по нему.

Временами приходилось продираться через сплетение ветвей, которые сухими пальцами тянулись к берету, и, цепляясь за него, срывали с головы, взлохмачивая волосы. Но их болезненные прикосновения уже не пугали так сильно, как мысль, которую я прятала глубоко в душе.

«Не выбраться», – она так часто всплывала в голове после того, как телефон отказался включаться на морозе, что приходилось разговаривать с собой, лишь бы пресечь её появление.

– Ну что ж, присядем, – голос хрипел от частых криков, которые взывали о помощи, но мир оставался глух к мольбам, и в ответ не было слышно ни гула машин, ни говора людей... даже в хрусте веток и то было отказано.

Сбив варежками снег, я уселась на поваленное дерево, блаженно выдохнув. Ноги немели от холода, но в карманах кроме ключей, да телефона, ничего не было. Ничего, чем можно было бы пожертвовать для растопки.

Уголки глаз вновь болезненно закололи, когда ветер ледяными поцелуями слизал появившуюся слезу.

– Так. Успокойся, – одёрнула я себя, понимая, что слёзы не помогут выбраться из леса, даже если залью ими всё вокруг. Но отчаяние требовало выхода, криком ли, рыданьями, чем угодно, чтобы выплеснуть наружу то, что съедало изнутри.

– Давай ещё раз, – пальцы вытащили из кармана телефон и нажали на кнопку включения. – Ну, пожалуйста, миленький. Хотя бы пару минут, – ладони сжались вокруг экрана, пытаясь согреть холодный корпус своим теплом.

Это ведь так мало для того, чтобы определить своё местоположение и наконец покончить с бессмысленным блужданием.

– Да что ж ты за тварь-то такая! – не выдержала я, поняв, что смартфон не желает подарить крохотную надежду.

Хотелось сломать его, запустив в ствол стоящего рядом дерева, или швырнуть в сугроб, который маленькой горкой возвышался на дороге.

«Надеюсь, там много льда, и этот бесполезный кусок разлетится на сотню мелких осколков».

Но пальцы спокойно разжались, подчиняясь силе воли и голосу разума, который вопил о том, что негоже ломать то, что может спасти меня в будущем.

«Когда? Сколько ещё ждать, чтобы эта противная штука заработала? Час? Два? Три? – спорила я с ним, давая выход накопившемуся страху. – Да я замёрзну тут намертво, а трупу будет очень сложно согреть его своим теплом».

И тут же ощутила, как лёгкая дрожь начала сотрясать тело, а зубы принялись отбивать лихую чечётку. Паника подступала всё ближе.

« Если сдамся... если позволю этому чувству охватить меня, то проиграю».

– Успокойся, – медленно выдохнула я, пытаясь отогнать мрачные думы. – Всё будет хорошо.

«Сама-то в это веришь?»- шевельнулось внутри.

- Иди в жопу, - выругалась я, чувствуя, что схожу с ума.

Заставив себя подняться, я вновь пошла вперёд,Становилось всё холоднее, и нужно было двигаться, несмотря на пугающие стенания ветра, и снежинки, которые летели с тёмно-серого неба.

Ни звёзд, ни луны, ничего. Лишь холод и метель, которая сбивала с ног, заставляя падать в очередной сугроб, давая прочувствовать, насколько тяжело выбираться из белой могилы из раза в раз, как мутнеет сознание, уплывая куда-то вдаль, не желая возвращаться в мрачную реальность. Ведь там, в забвении, тепло, там не было боли, от содранных в кровь коленок, и отчаяния, что затопило моё сердце.

В какой-то момент я обнаружила, что лежу, а могильная стужа перехватывает дыхание, сковывая лёгкие.

Маленькое облачко пара, что всегда сопутствовало в пути, уже исчезло, и вместо крови в венах, я ощущала лишь холод.

«В конце концов уснуть – не самая худшая смерть», – я чувствовала, как костлявые пальцы тянутся ко мне, а задумчивый взгляд смерти скользит по лицу, прячась за вихрями снежинок.

– Так устала, – веки потянуло вниз и вой ветра, который ещё недавно напоминал стенания чудовища, вдруг превратился в нежную колыбельную, которая тихо убаюкивала разум, принося покой.