Наш любимый гербарий

Глава 3. Вопрос философский

 Лера смеялась так долго и заливисто, что я на миг заволновалась о её психическом здоровье. Мы, как обычно, сидели на кухне и попивали молоко с кофе. Точнее, я сидела, а подруга буквально падала со стула, согнувшись в приступе неудержимого и крайне издевательского хохота.

 – Да-да, очень смешно, – кивнула я, складывая руки на груди. – Вот никогда больше ничего тебе не расскажу.

 – Да расслабься, – отозвалась сквозь смех соседка и медленно выдохнула, успокаиваясь. – Твой парень стал твоим преподом, это просто безумие какое-то!

 – Он там довольный как слон был, – мрачно вспомнила я. После ботаники у нас с Ромой состоялся содержательный диалог. Оказалось, что он с Петрищенко специально поменялся группами. Ему показалось отличной идеей вести именно мою группу. – Прямо-таки наслаждался чувством своего надо мной превосходством. Посмотрим, как он следующие пару месяцев обойдётся без секса.

 – Да ты сама не обойдёшься ведь.

 Я схватила со спинки стула попавшееся под руку кухонное полотенце и запустила им в Леру, которая опять задыхалась в приступе безудержного смеха.

 В конечном итоге я была рада, что мы с ней жили вместе. Мы давно пережили тот конфетно-букетный период, когда ты стараешься понравиться новому знакомому. И стали общаться как нормальные люди – то есть гнобить и унижать друг друга так, как умеют только лучшие друзья. С Викой же всё было совсем не так просто.

 – Ну и сучка же ты, – привычно сказала я и, вздохнув, опустила голову на приятно холодную поверхность стола.

 Мы с Лерой стали подругами ещё в те далёкие дни, когда Рома преподавал в Ви-тауне. Она была единственным человеком в медунивере, кто знал всё о наших с ним отношениях, и каждый раз, сталкиваясь с Ромашкой в коридорах, здоровалась с палевной улыбочкой и провожала его многозначительным взглядом.

 Если не считать подруги, я молчала в тряпочку и держала всё в секрете. Рома явно не хотел, чтобы другие студенты знали о наших отношениях.

 – Преподаватель не должен быть для вас живым человеком, – объяснил он мне на днях, когда мы выбрались на свидание, первое за долгое время. – От студентов и так уважения не добьёшься, а если они узнают, что мы с тобой встречаемся, – вообще перестанут считать меня машиной для убийств и совсем потеряют страх.

 Я понимающе кивнула. Так вот почему он пригласил меня прогуляться по городскому парку посреди недели. Я догадалась, что Рома выбрал именно это место и время из нежелания попасться кому-либо на глаза. Парк как раз располагался максимально далеко от университета и общежитий.

 – Боюсь тебя расстроить, милый, но тебя никто и не боится.

 Я чмокнула Ромашку в щеку и вернулась к холодному напитку. Как же приятно, что он сам решил купить мне молочный коктейль, стоило всего-то поныть пару десятков минут по поводу нестерпимой жары.

 – Вообще-то, я о тебе же забочусь, милая, – передразнил меня он. – Представь, что может прийти в голову твоим одногруппникам, узнай они о нашей паре.

 Я пожала плечами, наслаждаясь халявным напитком. На секунду пришлось оторваться от этого увлекательного занятия и передохнуть – мозг замёрз.

 – Ну, сама подумай, ведь каждая твоя хорошая оценка будет выглядеть сомнительно и станет источником сплетен.

 – Чего-о?! – я громко и от души расхохоталась, напугав проходившую мимо таксу.

 Собачка подпрыгнула на месте и поспешила догнать своего хозяина. Немного успокоившись, я пояснила:

 – Во-первых, ты сейчас упомянул меня и хорошие оценки в одном предложении. Это само по себе уморительно. Во-вторых, после твоей лекции большая часть моих однопоточников записала тебя в радужную гвардию, так что если кто-то начнёт распускать о нас слухи, то никто попросту не поверит.

 – Ты вот что сейчас имеешь ввиду? – он сложил руки на груди и подозрительно сощурился.

 – Слушай, Ромашка, мы ведь оба знаем, что ты... – я попыталась подобрать слова покорректнее, – слегка пидорковат. И не секрет, почему.

 – Чья бы мычала. Хотя знаешь, это так забавно, что мы... – начал было Рома, но я жестом остановила его. Ему пришлось терпеливо дожидаться, пока я с характерным звуком соберу остатки коктейля через соломинку.

 – И что же? – поинтересовалась я и, прицелившись, запустила стаканчик в урну, стоявшую возле нашей скамейки. – Трёхочковый!

 – Что мы познакомились как бисексуалы, а встречаемся как гетеро.

 – Да, есть в этом что-то ироничное. Если бы ты меня в тот раз не поцеловал, я бы никогда не подумала, что ты би, – призналась я. – В смысле, ты только посмотри на себя!

 Рома сидел, закинув ногу на ногу и сложив на колене ладони замочком. Эта его поза, осанка, тонкие пальцы и худое лицо вкупе с манерностью, которая ярче всего проявлялась в его голосе, – сомневаться в его нетрадиционной ориентации не приходилось. В тот день, когда мы впервые встретились вживую, я мысленно поставила ему твёрдую пятёрку по шкале Кинси. Кто бы мог подумать, что этот парень станет… ну, моим парнем. А не парнем другого парня.

 – Фу, Вася, ну что за стереотипы? – наигранно возмутился он и всплеснул руками. Я даже не попыталась сдержаться и громко рассмеялась над этими его жестами.

 – Какой ты милый, я не могу!

 Я поморщилась из-за вдруг резанувшего слух детского плача, а с ближайшего дерева с громким щебетом слетела стайка испуганных птиц. К счастью, мать опечаленного дошкольника сразу принялась его успокаивать. Ей пришлось взять своё чадо на руки, и вскоре они скрылись из виду за зелёными деревьями. Рома, откинувшись на спинку скамейки, проводил взглядом упущенный мальчиком воздушный шарик, улетающий в бесконечную синеву.

 – Так уходит детство, унося с собой радость, беспечность и простое человеческое счастье, – драматично произнесла я.

 – Работа на полную ставку тоже с этим отлично справляется, – отозвался Ромка.