Портрет из прошлого

Портрет из прошлого

В городе цвели каштаны. Яркие, нарядные свечи над охапками пушистых, свеже-зеленых листьев, украшали проспекты и скверы, парки и дворы. Город походил на именинный пирог, и даже дождливое серое небо уже не казалось унылым. Под прозрачными каплями плакали анютины глазки, цвел месяц май.

Из полуразрушенной трансформаторной будки, что стояла в тихом дворике на одной из улиц большого города, вышел человек – широкоплечий, крепкий, отчего казался невысоким. Он щурился так, будто на улице ярко светило солнце, и немного растерянно тер виски, полускрытые прямыми, каштаново-медными волосами.

Чужой город встретил его моросящим дождем, и людей на улицах было немного. Прикрываясь разноцветными зонтами, они смотрели себе под ноги, чтобы не промочить обувь, ступив неосторожно в лужу, и потому не обращали внимания на пришельца. Лишь ребенок, шедший за руку с матерью, удивленно моргнул фиалковыми глазами, и долго еще оглядывался на странного незнакомца. Антуан Робер де Ковиньи отряхнул с плеча прилипшую паутину, поправил шнуровку с золотой нитью на рукаве – единственное украшение его любимой темно-зеленой дорожной куртки – и неторопливо направился к просвету меж двух четырехэтажных домов.

Спешить, и правда, было некуда. Если она действительно здесь, то в поисках может пройти немало времени, а пока следовало осмотреться, чтобы понять, куда же он в самом деле попал.

Обогнув угол дома, он на миг остановился, провожая взглядом блестящий экипаж, не запряженный лошадьми, но пронесшийся на огромной, почти невозможной скорости. Однако не следовало человеку его возраста и положения глазеть по сторонам, словно мальчишке-простолюдину, и тогда граф де Ковиньи пошел по обочине, стараясь не обращать внимания на разноцветные экипажи, то и дело с шорохом пролетающие мимо.

Город был похож и не похож одновременно на те города, которые ему довелось увидеть: улица непривычно широка, кругом чисто, от воды, что мутноватым потоком стекает по дороге, не тянет помоями, воздух немного пахнет гарью, неприятно щиплющей горло, но еще дождем и свежей листвой.

На вывесках у дороги – большие надписи... Странно, можно подумать, те люди, что ходят по этим улицам, сплошь все грамотные, умеют читать. Антуан Робер не читал – незнакомые буквы складывались в что-то, понятное графу не более древней клинописи. Хотя ему было любопытно, что такое важное написали городские властители для местных жителей, да еще, видать, наняли не самого плохого художника – вон люди на картинах словно живые, только что не движутся.

На крыльцо дома, мимо которого он проходил, вышла женщина. Она раскрыла над головой цветастый зонт, но выскочивший из дверей следом за нею ребенок в ярко-голубой курточке с капюшоном не желал прятаться и с радостным визгом выбежал под дождь.

– Кирилл, а ну вернись! Ты же сейчас промокнешь!

Слова незнакомой речи достигли слуха, и сперва показались невнятным щебетом, но внезапно Антуан Робер осознал, что понимает смысл сказанного – не обманул, значит, колдун...

Он шел дальше, мимо невероятных дворцов с зеркальными стенами, мимо высоких столбов, между которых натянуты длинные тросы, мимо людей под пестрыми зонтами, одетых ярко, но бедно – ни бархата и парчи, ни драгоценного шитья. Дождь утихал, отдельные капли хрустальными бусинами срывались с небес и падали на вымытый тротуар. Тучи расступились, и в образовавшийся просвет выглянуло солнце.

Сердце вздрогнуло и сжалось. Антуан Робер де Ковиньи остановился, огляделся по сторонам, стараясь незаметно разглядеть лица прохожих, но что-то внутри упрямо твердило: "не она, не она"... А ведь она может быть совершенно не похожа на ту себя, которую он знал – так сказал колдун, да только графу де Ковиньи это было безразлично: он готов был найти ее среди многих тысяч, угадать под любой маской, и поэтому, повинуясь голосу сердца, шел по чужому городу, словно держа в руках путеводную нить.

* * *

По тенистой аллее шли две девушки. Та, что повыше ростом, с круглым, почти бесцветным лицом и пышными морковно-рыжими волосами, собранными в хвост, доедала шоколадное мороженное. Вторая – невысокая брюнетка с небесно-голубыми глазами – капризно морщила носик, разговаривая с кем-то по телефону. Потом вздохнула, закрыла свою "раскладушку" и спрятала в замшевую сумочку со стразами.

– Ну что там? – спросила рыжая.

– Думала, Игорь нас заберет, а он не может! Говорит, что не может...

– Да ладно, Тань, сядем на маршрутку! – рыжая облизала оставшуюся от мороженного плоскую деревянную палочку и скомкала обертку. – Остановка же рядом с домом!

– Ну и что? – брюнетка пожала плечами, красиво тряхнула волосами, удостоив оценивающего взгляда проходивших мимо парней. Те еще несколько раз обернулись на ее стройную фигурку, что-то прокричали вслед. – Вот я скажу Игорю все, что о нем думаю! Еще будет прощения у меня просить!

– Может он, и правда, не может? – осторожно предположила рыжая. – Поехали! Все равно маршрутки днем пустые...

– О, Нинка, смотри! – перебила Таня, указав на витрину магазина одежды. – Сегодня распродажа! Я давно хотела к ним зайти, посмотреть, что новенького завезли...

– Кларисса! – закричал кто-то громко и отчаянно.

Девушки обернулись на вопль и увидели мужчину лет тридцати в странной одежде: темно-зеленой куртке с шнуровкой на плечах, локтях и груди, коричневых бриджах и высоких сапогах.

– Кларисса! – мужчина с искаженным лицом бежал прямо на них. Девушки отошли в сторону, чтобы пропустить сумасшедшего, но, вместо того, чтобы пробежать мимо, он вдруг широко раскинул руки с огромными ладонями и обхватил худенькую Таню, заставив ее сперва замереть в ужасе, а потом тонко вскрикнуть.