Большой секрет Анаит

Глава 16. Мужские обиды №2

— Стой, Анаит, не спеши, — вдруг услышала она за спиной голос дяди Ваграма.

Несмотря на теплый апрельский день, по спине побежали мурашки. Такие, какие бывают, когда смотришь фильм ужасов или встречаешь здоровенного паука.

Дядя Ваграм — ее личная бабайка.

Как ни встретит его, так обязательно наживет себе неприятностей. И неважно, насколько мила и любезна она с ним будет. Этот жук все равно на нее пожалуется отцу, а тот всыплет по первое число. Уже два года так было.

Вот же талант у человека! Только подошел, а на ясное солнышко уже набежала туча. Как у него это получалось?

— Здравствуйте, дядя Ваграм. — Анаит выдавила из себя улыбку.

— Куда идешь? — Он подошел к ней как ни в чем не бывало.

Учитывая, что у нее в руке пакет с хлебом, а столкнулись они возле дома, то и без слов понятно куда. Однако друг отца любил такие очевидные вопросы.

— Карина послала за хлебом, — Анаит пожала плечами.

Другу отца ответ почему-то очень понравился.

Он выставил вперед грудь, на которой чуть не лопалась белая рубашка, и принялся разглагольствовать:

— Как же повезло Ашоту с такой дочкой, как ты. Помощница на все случаи жизни, к тому же ладная, красивая… Верю, в жизни тебя ждет большое счастье! Выйдешь замуж, муж будет на руках носить. Платья разные покупать, драгоценностями осыпать. Ты же любишь платья, правда, Анаит?

Он красноречиво осмотрел ее голубое платье до колен и такого же цвета ботильоны на небольшом каблуке.

— Вижу тебя каждый день в новом, — цокал он языком. — Глаз радуется, такая красивая дочь у Ашота.

По идее, ничего плохого не сказал (да и что плохого может быть в комплименте?), но Анаит все равно передернуло.

Сто миллионов раз пожалела о том дне, когда потеряла кошелек и из-за этого нажила себе столько неприятностей. После того случая не было в доме отца ей спокойной жизни, и все из-за проклятых платьев.

Отец накупил ей нарядов двадцать, не меньше. К каждому новому образу — обувь, несколько сумочек. Выбирал очень тщательно. У Анаит даже сложилось ощущение, что он делал это не по своей воле, а будто бы следовал инструкции. Чьей-то очень детальной и проработанной инструкции. Причем из всех нарядов ни одного по более-менее божеской цене — только дорогущие. А сколько нервов ей за это потом вымотал… Словами не описать.

После того безумного шопинга ей не хотелось даже прикасаться к платьям, столько гадостей пришлось выслушать за каждый наряд, о котором она не просила. Некоторое время они висели нетронутые в шкафу, но отец велел — носи. Мол, дочь Ашота Марияна всегда должна прилично выглядеть, и никаких ей сарафанов из трикотажа, который купила в Краснодаре, только все самое лучшее.

Анаит очень старалась выглядеть как можно лучше, чтобы радовать глаз родителя, но что бы ни надела, только бесила его еще больше.

Комплимент дяди Ваграма пришелся не к месту, впрочем как всегда.

Однако Ваграм не заметил неловкой паузы, начал беседовать с Анаит на отвлеченные темы.

— А ты знаешь, что означает мое имя? — вдруг выдал он. — Ваграм — стремительный тигр! И я всю жизнь его оправдывал. Веришь мне? Если вижу что-то, что мне нравится, сразу бросаюсь на это как настоящий хищник… А по-другому никак!

Друг отца продолжал болтать, и Анаит привычно отключилась, хотя продолжала кивать в такт словам. Гадала, зачем ей эта информация и какого ответа от нее ждали? Ну тигр ты, дальше что?

Может быть, дяде Ваграму просто скучно? Дефицит общения? Так отец дома. Пошел бы к нему и рассказывал про свои подвиги сколько душе угодно, ей-то эта информация абсолютно ни к чему.

— Почему ты не слушаешь? — вдруг насупился друг отца. — Ты никогда не слушаешь, что я тебе говорю!

— Что вы, я слушаю! — У Анаит от его обвинения аж в животе похолодело.

Но дядя Ваграм не стал выслушивать оправданий, уже расстроился, с ним это часто случалось. Пробурчал короткое прощание и пошел своей дорогой.

Анаит же лишь горестно вздохнула. Стопроцентно пожалуется.

И действительно, перед сном отец не преминул наведаться к ней в комнату с очередной порцией недовольств.

— Что за хамку я ращу! Ты что, не могла вежливо поговорить с дядей Ваграмом? — привычно бушевал он.

— Я была вежлива, отец, — проговорила Анаит, сев на кровать.

Уже давно заметила: что бы она ни сказала дяде Ваграму или потом отцу в свое оправдание, нагоняя все равно не избежать.

За этот вечер отец успел по три раза рассказать, какая она нерадивая девчонка с мозгом-горошиной, как дорого она ему обходилась и так далее и по тому же больному месту.

Буркнул на прощание:

— Сколько энергии трачу на твое воспитание, а тебе хоть бы хны.

Ушел, оставив ее обнимать подушку.

Раньше после таких речей Анаит уже рыдала бы в три ручья, но не теперь. Привыкла, очерствела, давно приняла как горькую данность тот факт, что отец не любит ее.