Я здесь

ГЛАВА 19. Экзамены

Сегодня был важный день. Степа сдавал экзамен, причем не декану своего факультета, и даже не ректору, а самому Стражу! Все еще пребывая под впечатлением от вчерашнего обряда, Степа вошел в ставший практически вторым домом особняк купца Звягинцева и решительно постучал в дверь квартиры Мережкова. Хозяин его ждал, правда, без традиционного кофе и завтрака, но с пачкой маркеров и альбомом для рисования. Посмотреть на то, как проходит экзамен, прилетела Обранка. Сова устроилась на шкафу и уставилась на Степу немигающим взглядом круглых янтарных глаз. Но даже столь пристальное внимание не смутило юношу и не заставило усомниться в своих силах. Он нарисовал верно все семьдесят две сигилы, объяснил входящие в них символы, прочел на латыни обрядные заговоры и лишь после довольной улыбки, появившейся на лице учителя, позволил себе выдохнуть и немного расслабиться.

Мережков вышел из кабинета и спустя несколько минут вернулся с подносом, на котором важно красовался торт. Когда Страж вошел в комнату, Степан гладил Обранку, и Мережков улыбнулся, видя, что сова не спешит улетать, а ластится к Видящему, как кошка.

Увидев торт, Степа с невероятным облегчением понял, что сдал экзамен. Довольный тем, что у него все получилось, молодой человек решил обратиться к Мережкову с просьбой. Степа рассказал о своем визите в больницу и встречей со Светланой, о Денисе, в которого вселился демон и которого они с ребятами изгнали, и главное — о Смерти, которая, по словам девушки, сидит каждую ночь на стуле возле ее кровати.

Мережков разволновался, и чтобы успокоиться, стал ходить по кабинету. Он шагал от двери к окну и назад, рассуждая вслух и не обращая внимания на зрителей. Степа и Обранка молча следили за ним глазами, а Страж тем временем произносил весьма эмоциональный монолог о самоуверенности молодежи, проведший обряд отчитки, не потрудившись поставить его в известность. О том, что такое поведение может привести к нежелательным последствиям и что в конечном итоге ему придется решать возникающие проблемы. При этом взгляд Стража остановился на лице Степы и, хотя имена не были названы, молодой человек понял, что упреки в самоуверенности относятся в первую очередь к нему.

Потом Пал Палыч оставил эту тему и перешел к обсуждению ситуации со Светланой. В этот раз он никого не упрекал, а лишь задавался вопросами о том, стоит ли руководствоваться в данном случае правилами, установленными его предшественниками в отношении Видящих, или все же стоило нарушить их и поступить так, как подсказывало Мережкову сердце: пойти к ней лично и объяснить всю сложность и неоднозначность ситуации. Слушая речь Мережкова, Степа помалкивал, тараща глаза, как Обранка, и надеясь в душе, что наставник перестанет винить «бесогонцев», его и самого себя и придет к чему-то конструктивному.

Наконец Пал Палыч пришел к решению, что завтра прямо с самого утра они со Степой вдвоем поедут в больницу и уже на месте решат, что можно сделать. Молодой человек с облегчением вздохнул и сославшись на то, что у него дела, покинул дом антиквара.

Юноша немного постоял возле подъезда, вдыхая сладкий аромат цветущих лип, и решительно зашагал к троллейбусной остановке. Прошло всего несколько минут — и вот он уже шагал к школе, где преподавал Фима Амелин.

Как Степа и ожидал, на небольшом, примыкающем к зданию стадионе шла тренировка футбольной команды. Фимка обрадовался ему и, пожав протянутую руку, неожиданно предложил постоять в воротах, так как официальный вратарь не смог прийти на тренировку и его роль был вынужден исполнять полузащитник. Степа согласился: сегодня у него было замечательное настроение и не хотелось никого огорчать.

Примерно через час, когда тренировка закончилась, Степа устроился на лавочке в тени и стал ждать Фиму, который, собрав вокруг себя пятиклашек, подводил итоги тренировки. Еще несколько минут он ждал, когда мальчишки «отлипнут» от Амелина и разбегутся по домам. Шелест листвы и теплый ветерок почти убаюкали его, поэтому Степа даже вздрогнул, когда Фимка плюхнулся рядом на скамейку, поинтересовавшись:

— Квас будешь?

— Ага. С удовольствием. Жарко сегодня.

Фима вытащил из сумки-холодильника две пол-литровые бутылочки с квасом и одну протянул Степану.

— Слушай, Фим, — начал разговор Степан, глядя не на собеседника, а на чуть покачивающие ветки клена, — давно хотел спросить: как вы все встретились? Я про тебя и ребят из «Бесогона».

Фимка открыл бутылку, помолчал, сделал глоток и ответил:

— Нас Мишка разыскал.

Степа перестал разглядывать листву и внимательно посмотрел на Амелина:

— Мишка? Ты, кстати, так и не сказал, кем он работает.

— Я думал, ты сам догадался, — Фима сделал еще один глоток. — Он у нас главный истребитель нечисти.

— Как Блейд? — решил подколоть Степа, но шутка оказалась почти правдой.

— Да Блейд нервно курит в сторонке, когда за дело берется Архипов, — с усмешкой ответил Фимка, но продолжил уже абсолютно серьезно:

— Знаешь, мы ведь все, кроме Рафа, детдомовские, причем росли и учились в разных городах. До определенного момента, а если говорить точнее — до появления Михаила. Впервые я увидел нашего командира в кабинете директора моего детдома. Все время, пока директор говорил, расхваливая свое учреждение, не преминув похвалить себя как руководителя и человека, обожающего детей, он сверлил меня взглядом, а потом прервал эти словоизлияния взмахом руки, заявив: «Это он. Тот, кто мне нужен. Сразу после окончания школы я его забираю. Документы на опекунство будут у вас через неделю». Ни моего согласия, ни мнения кого-либо ещё Архипов не спросил. Да что там… Он даже толком о себе ничего не рассказал. Такой важный, надменный. Вел себя так, словно раба купил. Так я тогда думал и злился на него, конечно.