Явь

Глава 2. Ведьма.

Уборка. Двор. Окно. Потолок. Наушники. И так каждый день, почти целый месяц. Работа не утруждает, но наскучивает, от того настроение мертвое и бестолковое. Почти целый месяц на улице неистово печет солнце, и выходить дальше собственного двора Варя не решается. В не слишком жаркие дни она находит силы выйти в поле и собрать травы с цветами для чая.

Звонков новостей от матери нет, да и сама позвонить не решается. Ведь исход событий может быть лишь в двух вариантах: либо без дочери ее жизнь налаживается, либо все так плохо, что она не в состоянии набрать номер. Ночные кошмары не отступают, они участились, и теперь Варе все сложнее заставить себя уснуть. Татьяна Родионовна только и твердит об учебе. И все же, Варвара чувствует безопасность и прежнюю, когда-то потерянную, безмятежность, живя в этом доме.

Утром этого дня Варя просыпается совсем разбитой, она читала почти всю ночь, пытаясь отвлечься от кошмаров, но уставший мозг ее победил. От книги, много часов лежащей на ее лице, остаются заспанные вмятины. Она небрежно закручивает назад растрепанные вьющиеся волосы, потирает слипшиеся ото сна веки, глубоко зевает и встает с кровати. В глазах резко темнеет. Кружится голова. На ощупь Варя находит дверь и движется дальше. В дверном проеме старые пижамные клетчатые штаны с оттянутыми коленями цепляются за торчащий, плохо забитый мелкий гвоздь. Еще минуту она тратит на то, чтобы отцепить штанину, не сделав на них дыру. Не получается. И черт с ними, все равно старые, большие настолько, что спадают даже на затянутом шнурке. Шаркая ногами, проходит в ванную и там несколько раз омывает прохладной водой лицо. Посвежела, но синие мешки под глазами все еще не проснулись, продолжают отекать. Почистив зубы и в последний раз рассмотрев себя в зеркало, уходит. Кричащий от боли желудок гонит скорее к холодильнику.

Цель обнаружена, холодильник на месте. Уже раскрыт и смотрит недоеденной вчера колбасой прямо в глаза. Дребезжание старого холодильника заглушает посторонние звуки. Варя застывает взглядом на полуторалитровой банке свежей, еще совсем жидкой сметаны. Что-то идет не так, что-то она упускает. Парочка масляных блинов заставляет задуматься о чрезвычайно важном выборе. Снова это чувство. Словно за ней…наблюдают? Варя прикрывает холодильник и поднимает глаза, осматривается. Вздрагивает от резкого пронзающего испуга.

За стеной холодильника сидит такой же испуганный молодой парень. Она точно где-то видела эти глаза, светлые волосы. Расширенные от испуга зрачки беспардонно застывают на ней, ожидая ее реакции. Светло-русые волосы падают на брови, поднятые вверх. Он поднимает руку и одним движением ерошит их, заставляя беспорядочно затеваться на макушке.

Варвара быстро отводит взгляд обратно в холодильник, придавая себе обыденный безразличный и невозмутимый вид. Наклоняет голову глубже, прячась от пристального взгляда. За дверкой слышится быстрое басистое и ровное «Здравствуйте». Варвара морщится и поджимает губы от ужаса возникшей ситуации. Деваться некуда, нужно что-нибудь взять и бежать как можно быстрее и дальше отсюда.

«Притвориться глухой? Притвориться призраком?»

Она хрипло отвечает коротким «Угу», хватает старый черствый пирожок, мигом вылетает из холодильника и исчезает в дверном проеме.

Уже в своей комнате Варя швыряет пирожок на стол. Мысли о голоде от стресса отступают. Она подходит к зеркалу, разочарованно смотрит на свое отражение, приподнимает серую майку и принюхивается к себе. Не чуя запаха, она легкими хлопками бьет себя по лицу.

«Да к черту его. С вероятностью сто девяносто процентов мы больше никогда не встретимся. Наверняка, уже меня забыл. Хренов гвоздь пытался меня предостеречь, зря не послушала!»

Варя громко выдыхает, берет пресный, почти засохший пирожок и откусывает почти до половины. Не жуется. Варя еще никогда не сталкивалась с подобной ситуацией. Она никогда не пыталась понравиться мальчикам, да и окружающие ее мальчики обычно не вызывали у нее каких-либо эмоций, кроме мимолетного раздражения.

«Что с тобой такое вообще сейчас было? Ну неприятно конечно, но не стоит оно таких переживаний».

За окном гремит знакомый звоночек. Красный старый велосипед с банкой молока в корзинке. Варя молнией оказывается у окна. Заглядывает и в узкую щель между занавесками. Провожает взглядом удаляющегося гостя.

Варя возвращается на кухню, выплевывает так и непрожеванный сухой пирожок в помойное ведро, за ним летят и его остатки. Ставит чайник на огонь.

«На кой он сидел в доме, если обычно ждет на улице? И почему кажется знакомым? Вертится в памяти, а уловить не получается».

Темно-синие газа и светлые русые волосы очень ей знакомы, но никого из ее памяти с такими острыми четкими скулами, слегка горбатым носом и ровными строгими бровями и в помине нет. Может быть чей-то родственник? Или все же она где-то его видела очень давно.

В прихожей раздается кряхтение и неровные шаги Татьяны Родионовны. Варя высовывает голову через дверной проем.

– Доброе утро! Мне налить тебе чаю?

– Будь добра, и блины подогрей.

– Будет сделано! – голова Вари возвращается обратно.

Она ставит тарелку с блинами в микроволновку, заводит таймер. Чайник медленно закипает.

– С кизилом, имбирем, можно еще добавить базилик, как тебе?

Татьяна Родионовна пробирается на кухню с громкой отдышкой, присаживается на мягкий уголок.