Охотник за секретами

Глава 11. Лучший друг

Сквозь сон Мария услышала сигнал будильника и одновременно почувствовала сверлящую боль в районе диафрагмы. Если так будет продолжаться дальше, она станет первой в мире живой девушкой со сквозной дыркой в животе.

На потягивания в кровати не было времени. Ей предстояло мучительное занятие: выбор одежды. Что-то красивое и выразительное, но не настолько, чтобы Вадим принял это на свой счет. Голубые джинсы и…

…черная водолазка? Слишком мрачно.

…розовая блузка? Слишком празднично.

…серо-голубая рубашка? под цвет его глаз. Слишком прямолинейно.

Оказывается, ей нечего одеть. Впервые в жизни.

Из всех зол она выбрала алый пуловер с коротким рукавом. Слишком персиковый. Поэтому в качестве компенсации за чересчур броский цвет Мария заплела рыжие волосы в косу. В последний момент, критически осмотрев свое отражение, в качестве компенсации за чересчур блеклый вид она обмотала вокруг шеи зеленый шелковый платок.

Через час, сидя за своей партой, Мария пришла к выводу, что платок, пожалуй, лишний.

– Господи, что с тобой! Вечеринка в ночном клубе? Все сезоны «Секса в большом городе» в личной коллекции? – Ира бросила рюкзак на стул и села на край стола, положив ногу на ногу. Ее колготы апельсинового цвета слепили глаза.

Мария закрыла лицо ладонями.

– Я просто очень, очень не выспалась. Никаких приятных обстоятельств. Дурацкие сны – вот и все.

– Да уж… – Ира была то ли расстроена, то ли разочарована. Следующую фразу она добавила куда эмоциональнее: – Вадим в отличие от тебя выглядит бодро...

«…И как всегда сногсшибательно», – продолжила Мария, но ладони от лица не отняла. Она отлично знала, как он выглядит. А учитывая их дружбу, визуальный контакт только добавил бы головной боли.

– …и направляется прямо к нам, – закончила фразу Ира.

В отсутствии зрения обострился слух, и Мария четко уловила звук его шагов, который становился все громче, пока, наконец, не оборвался возле ее парты.

– Плохие сны, – Вадим не спрашивал – констатировал. – Тебе нужно взбодриться. Чай? Кофе? Горячий шоколад?

«Издевайся, издевайся!» – буркнула про себя Мария. Она знала, что в школьной столовой в лучшем случае продается тепленький приторный компот, но вслух сообщила:

– Горячий шоколад – как раз то, чего мне не хватает для полного счастья.

Сначала она подумала, что сошла с ума: запах, сладкий и густой, казался реальным до головокружения. Мария медленно опустила ладони. На парте стоял пластиковый стаканчик, над ним витала тонкая струйка пара.

– На табличке написано «горячий шоколад», хотя по консистенции больше напоминает какао, – едва сдерживая улыбку, сказал Вадим. Мария все еще смотрела на стаканчик. – Я, конечно, предпочел бы сохранить интригу, но рано или поздно ты все-таки заметишь, что в банке напротив установили автомат с напитками.

Мария, наконец, подняла голову и едва слышно прошептала:

– Спасибо.

Вадим галантно кивнул и пошел к своей парте. Подруги молча провели его взглядом.

– Что это было? Я попала в твой сон? – выходя из шока, спросила Ира.

Первым уроком был русский язык. Вениамин Вениаминович, суровый старичок с ленинской бородкой, вызвал к доске Подшибякина. Бяке преподаватель доставал едва ли до груди, чем то и дело вызывал в классе смешки. После продолжительной пытки Бяки, с трудом понимающего, чего от него хотят, учитель задал последний вопрос о сложноподчиненных предложениях с придательными обстоятельственными.

Бяка, который за последние двадцать минут и двух слов не связал, оживился:

– Вениамин Вениаминович! Если б я знал, я бы с удовольствием сказал. Честно. Вот вам истинный крест!

По классу пронесся дружный рогот.

Но преподаватель шутку не оценил: влепил Бяке двойку. Потом вытащил из портфеля стопку тетрадей, раскрыл верхнюю и вызвал Марию. Опасаться было нечего: сочинение по «Запискам охотника» Тургенева она писала от души. Ее волновало только то, что внезапное солнце предательски просачивалось сквозь тучи и щедро поливало ее рыжую косу. А с другой стороны… Она стянула резинку с волос, тряхнула головой и вышла к доске.

– Ваши мысли небезынтересны, – начал учитель и по тону его голоса стало ясно, что надвигается гроза. – Но то, как вы их выражаете, – никуда не годится! – Он тыкнул пальцем в ее тетрадь. – Что вы себе позволяете! Ставите двоеточие в одном предложении – дважды!

– То есть Веллеру можно, а мне нельзя? – неожиданно для самой себя спросила Мария.

Все лица в классе мгновенно повернулись к ней.

– Вы сравниваете себя с Веллером? – от ее наглости у старичка перехватило дыхание.

Вот сейчас стоило остановиться. Мария отчетливо это осознавала. Но в голове вертелась одна и та же мысль: «Сейчас я покажу тебе золотую рыбку, Вадим…»

– Более того: я разделяю однородные члены предложения запятыми, – Мария подняла указательный палец. – Как Пушкин!

В притихшем классе раздался смешок Вадима.

– Вам кажется, что это смешно! – взвился учитель. – Соловьева и Данилов – дневники на стол!

Едва Мария села за парту, как получила записку: «В тебе становится все больше золота и все меньше рыбки. P.S. Тебе очень идут распущенные волосы».

Мария взглянула на Вадима. Он сделал вид, что рассматривает потолок.

Маленький серебристый телефон, утопающий точно в центре белой подушки, напоминал драгоценность. Мария смотрела на него так долго, что, казалось, он скоро начнет летать по комнате. Это представлялось более вероятным, чем звонок от Вадима.