Светлая хозяйка его замка

Глава 1

Театр начинается с вешалки, а квартира с мужика. В последнее время это любимое мамино изречение. Намекает, чтобы я пригласила на новоселье Сашку. Потоптался бы, мол, оценил, а там, глядишь, и совсем перебрался бы. Услышь это Сашка, больше ни за что его на семейное торжество не затянула бы. Жених из него примерно, как из дворового кота фамильяр. И вроде все признаки налицо, а толку нет. Ну не складываются у нас серьёзные отношения. Оба ещё не готовы.

А вообще родители у меня замечательные, заботливые, но не навязчивые, с понятием “личное пространство” знакомы. Поэтому и не возражали особо, когда я заикнулась о переезде. Хоть и без энтузиазма, но отпустили в свободное плавание.

И вот я здесь: в спальном районе, в скромной однушке. После получения ключей был набег на местную Икею, чтобы хоть как-то обустроить своё личное жильё на первое время. Набора тарелок, чайника, кастрюли и постельного белья для уюта мне показалось как-то маловато, и к покупкам добавилась штора — вещь не первой необходимости, конечно, но какая женщина устоит, увидев ценник с девяностопроцентной скидкой? Вот и я не смогла пройти мимо чудесного полупрозрачного комплекта нежно-сиреневого оттенка с миленьким лавандовым орнаментом по нижнему краю и шикарными волнами по верхнему. А теперь печально смотрела на всю эту красоту невесомую и осознавала парадоксальное — надо вешать. И магический фокус-покус мне тут совсем не помешал бы. Но вместо фокусов на помощь пришла старая и по этой причине уже далеко не добрая табуретка, предавшая меня в самый ответственный момент!

Я таки повесила штору, расправила её и открыла окно, чтобы полюбоваться на игру ткани на ветру, и в этот момент одна из ножек старой предательницы с треском подломилась, и я полетела вперёд. Попыталась удержаться, схватившись за штору, но видимо не зря её с такой скидкой продавали — ткань легко порвалась, и я вывалилась из окна, окончательно запутавшись в ней.

Зажмурилась в ожидании удара (тут хоть и первый этаж, а падать на асфальт всё же не очень приятно), но приземления почему-то не случилось. Осторожно приоткрыла глаза, кое-как выпуталась, выглянула из шторы и обнаружила, что вишу… в общем, где-то вишу. Вокруг было не темно, но и не то, чтобы светло. Эдакое северное сияние, постоянно переливающиеся, то почти затухающие, то вспыхивающие с новой силой, разноцветные всполохи. И я в них барахталась, обмотанная красивенькой шторой поверх пижамных маечки и шортиков.

— Эй, — позвала шёпотом. — Тут есть кто-нибудь?

И, видимо, зря я это сделала, потому что в этот момент меня резко потянуло в сторону, причём с такой скоростью, что в ушах засвистело, а глаза вообще закрыть пришлось, чтобы от вспышек не ослепнуть. И только я перевела дух, как меня поволокло обратно. А потом ещё, и ещё раз!

— Да вы уже определитесь, в какую мне сторону надо! — заорала я не своим голосом, когда от этой болтанки к горлу начала подступать тошнота.

Внезапно всё прекратилось, а я с визгом полетела вниз, и только сиреневая штора развевалась на ветру, как плащ супермена. Приземление не заставило себя долго ждать, а меня — долго визжать. Я совсем не артистично, с грохотом и звоном, брякнулась на какой-то стол!

Надеюсь, не в качестве основного блюда?!

В следующее мгновение я ощутила, как по груди растекается нечто мокрое и липкое. Кровь? В ужасе перевернулась на бок, отчего позади что-то упало и, судя по звукам, разбилось. Я же была жива, целехонька и теперь радостно ощупывала маечку на груди, пропитавшуюся соком каких-то фруктов.

Я упала на поднос. Блестящий такой, овальный, и, что очень важно — маленький. Не мой размерчик. А значит, ура! Я не десерт.

— Тайрэн, твоя ведьма!

— Где?! — растерянно спросила я и уже потом сообразила, что ведьмой посчитали как раз меня.

Радостный возглас какого-то мужика заставил меня закончить инвентаризацию собственной сохранности и полюбопытствовать, кому это я испортила застолье.

Их было трое: оптимист, пессимист и реалист.

На лице первого, миловидного блондина с потрясающими зелеными глазами, отражалось молчаливое одобрям-с. Одобрялось все: и моя пижама, и то, что было в нее упаковано, и даже штора, в которую я ненавязчиво пыталась завернуться, тоже снискала высшее одобрение. Пессимист рассматривал меня со скепсисом. У него была аккуратная чёрная бородка — вылитый дон Кихот. Прикид у него, кстати, тоже оказался сказочный: рубашка с широкими рукавами и расшитый золотой нитью жилет.

Реалист пил. Вот как рассмотрел меня, так и приложился к бутылке, в колючем пристальном взгляде читался немой вопрос: “Что ты такое?!” А ты себя-то в зеркало видел? Рожа небритая, в волосах паутина, а взгляд хоть и нетрезвый, но цепкий, как рентген…

Поёжилась и отвернулась, позорно проиграв в гляделки на первых же секундах. Беглый осмотр окружающего пространства ситуацию не разъяснил, а только ещё больше запутал. Стол, на котором я обосновалась, стоял посреди небольшой комнаты, оформленной в стиле глубокого ретро, век эдак восемнадцатый.  Несколько окон в ряд, за которыми темнела ночь, у противоположной стены разожжённый камин, на полу старый вытертый ковёр и факелы по периметру. Запах по комнате витал соответствующий — копоть и гарь, только с примесью пыли, потому что всё это ретро выглядело заброшенным и давно нуждающемся как минимум в генеральной уборке, а по максимуму тут и генеральный ремонт не помешал бы.

А трое гуляк продолжали пристально рассматривать свалившееся на них счастье, то есть меня.