Дорога Севера

Глава 1. Когда ты маленькая. Часть первая.

Рас-стояние: версты, мили...
Нас рас-ставили, рас-садили,
Чтобы тихо себя вели,
По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали...
Нас расклеили, распаяли,
В две руки развели, распяв,
И не знали, что это – сплав

Вдохновений и сухожилий...
Не рассорили – рассорили,
Расслоили…
Стена да ров.
Расселили нас, как орлов

Заговорщиков: версты, дали…
Не расстроили – растеряли.
По трущобам земных широт
Рассовали нас, как сирот.

Который уж – ну который – март?!
Разбили нас – как колоду карт!

М. Цветаева

Часть первая

Миф первый

Разошлись дорожки, потерялись пути. Рассыпались в пух и прах. Позабылись широкий тракт и ленточка протока; озеро и ветви орешника. Горный перевал скрыла дымка, а солнце красным золотом облило облака…
Стерлись карты, не в состоянии поведать то, что постоянно в движении. В движении от множества острых иголочек – магии.
Менялась местность: было дерево, а через несколько лет – поляна земляники. Утоптанные тропки. Пройдет два года и вот уже на их месте непроходимый кустарник. Всё зависело от того, насколько исчерпают энергию в одном месте, и сколько её прибудет в другом. Угадать было невозможно, только почувствовать.
И теми, кто вместо болотных трясин на шулерских картах видел деревеньки; теми, кто ощущал землю, стали Компасы. Они всегда знали, нет, чувствовали нужные дороги и равнины, вбирали в себя стихии, выбирали правильный поворот. Их брали в караваны, звали в сопровождение, обучали природному мастерству…
И сейчас без них не обойтись...

Мурлыкая себе под нос какую-то песенку, разносчица, наконец, обнаружила в тарелке собственное отражение. Улыбнулась. Свою работу, пусть и незначительную, нужно выполнять с блеском. В прямом смысле этого слова.
Только девушка отложила полотенце, как с кухни донесся деловитый басок поварихи:
- Готово!
Прошелестев передником между двумя столами, подмигнула столику номер три: не очень трезвому, но все равно симпатичному; поменяла пустую миску на кувшин, сгрузила кружки в мойку; подмела хлебные крохи - остатки страстного спора посетителей.

- Эй, Рыжая! Крошка, айда ещё эля? – стражник перешептывался с собратьями (вечерком, после службы – за милую душу да покрепче!).

Улыбнувшись, как учили: задорно и вместе с тем вежливо – крошка пробежалась к столешнице, где уже пенился золотистый хмель.

Время от времени мужчина гоготал так заразительно, что напарники, не успев разобрать шутки в опьяненных устах, начинали посмеиваться: скромно, в усы, а потом всё громче и громче.

Их раскрасневшиеся лица вдохновляли тихих сумрачных старичков в углах трактира. Запевали хором, а в конце кто-то завыл так протяжно, что крошка не выдержала, и, уткнувшись носом в чей-то плащ, разрыдалась. Всхлипывая не хуже певуна, разносчица всё-таки пришла в себя (владелец материи настаивал…минут пять, потом привык и больше не рыпался), и, высморкавшись в передник, откинула с лица влажные пряди, принесла стражникам кувшин.

Все понимающе закивали и с сожалением похлопали девушку по спине. Кто-то умудрился даже чуть ниже: взбодрить, а то девка совсем расклеилась.

Опрокинув чарку-другую и занюхав перышком лука, дюжий купец решился. На этот раз вой вышел трогательнее, можно сказать романтичнее. Купец убил собственную собаку за несчастный кусок баранины, приготовленный для свадьбы сестры, и теперь жестоко в этом раскаивался.

Не выдержав, разносчица подсела к мужчине, участливо погладила его по плечу. Тот прикусил губу, скривился, выпил ещё. Девушка обняла несчастного, прижала к декольте вихрастую полуседую голову. И купец громко задышал в её трясущуюся от рыданий упругую грудь, завыл ещё горче: у него была жена-а-а-а-а-а!

Завсегдатаи делать заказ не спешили, ибо все они единодушно подчинились всеобщему вечеру горя, траура и жалости к самим себе; такие вечера бывают здесь довольно часто.

Выплакавшись, девушка принесла страдальцу за счет заведения курицу и поспешила вернуться на место работы.

В самом дальнем углу начал бормотать какой-то глашатай. Протирая стол, лавку, невольно прислушалась. Обычно много всего интересного происходит…

Глава 1. Когда ты маленькая...

Девочка родилась в обвитой виноградными лозами избушке, в каких-то двухстах шагах от деревни. Доктор все равно бы не успел из-за гадкого ревматизма. Роды принимала близкая родственница и сам отец. Он был уже не так молод, чтобы пугаться естественных, хоть и не столь лицеприятных вещей. Ожидая мальчишку, мужчину, которого смог бы обучить всему, что знал сам, Рамзан как-то незаметно для самого себя влюбился в светленькую головку, только что вылезшую из живота супруги. А потом даже утирал слезы радости и облегчения.