Я обязательно вернусь

Глава 21

Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль. Семь действий в пьесе той.

У. Шекспир

Как хорошо, что всё основное имущество мы уже вывезли накануне, собираясь тайно покинуть имение. Тем не менее ещё часа три мы собирались точно. Вода тихонько подходила к дороге, угрожая затопить всю долину.

Я вышла за ограждение, что было вокруг усадьбы, и замерла неподвижно, забыв обо всём, взирая на имение. Река становилась полновластной хозяйкой нашей долины. Она раскинулась на лугах нашего владения, лишь усадьба, стоявшая на небольшом пригорке, пока была для неё недосягаема.

И возможно, что добираться до дома в дальнейшем мы сможем только по реке на лодках. Высоко в ярко-голубом небе, совсем рядом, можно дотянуться рукой, висели белоснежные облака. Казалось, что спокойная и полноводная наша речка, в которой мы ловили рыбу и катались летом на лодке, совершенно забыла, что была таковой и решила стать "владычицей морской".

Рябь шла по воде.

Семья фермеров, что жила и работала на нашем втором лугу, который не попал под затопление, была отрезана от мира, но виконт обещал приплыть через неделю из города, привезти им всё необходимое и забрать готовую фермерскую продукцию, полностью рассчитавшись с производителем.

Под затопление попала кузня, месье Вейлр – наш кузнец, успел что-то спасти из инструментов, он также решил уехать с нами в столицу. Сеньор Рикардо обещал ему закупить заново, всё необходимое, чтобы можно было вновь оборудовать так нужное нам производство.

Самое ценное опять было на мне, в моей сумке под юбкой лежали очень важные документы и мешочки из первого найденного клада в подземелье, а также перстень с изумрудом. Открыв один такой мешочек, я увидела крупные, безумной красоты четыре парных рубина цвета «голубиная кровь». Что в остальных хранилось, я могла только догадываться. Ладно, всё потом. Сейчас главное — надо собраться в дорогу.

Вернувшись обратно, на территорию усадьбы я увидела, что женщины собранные и решительные, в тёмных платьях, и в тёплых накидках с покрытыми головами стояли в нашем саду. Они несомненно были готовы к отъезду. Сеньора Адория и сеньора Пломмия – наш бессменный повар, молились, перебирая чётки.

Графиня Жанна держала на руках Анжелик, прижимая её к себе, что-то тихо шептала ей. Мари – Энн и Антонио стояли, и ждали меня, мальчик взялся за мою руку, мой дорогой брат, моя родственная душа, которая вернулась, как и обещала. Вернулась, потому что чувствовала, что нужна здесь, в этом мире, и всё это время была нашим Ангелом-хранителем.

Мы прощались с нашими домами, ставшими приютом для бедных скитальцев, которые объединили свои такие нелёгкие судьбы, рисковали, пытаясь выжить в обществе, которое могло погубить их не раздумывая.

Все окна дома были закрыты ставнями, на дверях висели тяжёлые замки. Столько трудов и надежд вложено в это имение, здесь родились наши малыши и сделали свои первые шаги, в этом доме каждый из нас осознал, что у него есть семья, что его окружают небезразличные к его судьбе люди. Осознал, что близкие могут достичь любых целей, если будут предпринимать реальные шаги для их достижения.

И здесь мы узнали вкус первого предательства, не мы начали эту войну, что же ищите своё золото господа. И да пусть благословит нас Вселенная, а вам, месье, воздастся по заслугам за всё вами содеянное.

Ну что же в дорогу. Верхом, до моста нас сопровождал фермер, у меня с ним состоялся разговор, мужчина был далеко не глуп.

Суть разговора заключалась в том, что подъёмный мост должен быть всегда поднят – это приказ графини делла Гутьеррес, если поднят мост, то все, кто остался в долине в безопасности и живы.

Возможно, при самой неблагоприятной для нас ситуации, кто-то может вернуться в поместье. Громкий двукратный выстрел из аркебузы пусть будет знаком для фермера, о срочной необходимости опустить мост.

Я думаю, он всё понял, ведь с ним на ферме жила жена и дети. И жили они весьма неплохо. Они арендовали ферму, и первый год мы с них не взымали плату за аренду. У этой семьи был дом, работа, они хорошо питались. Продукцию мы у них покупали по себестоимости. Излишки отвозились в город.

Сидя в крытой телеге с прицепом мы въехали в Кретей, наш гостеприимный и тихий на первый взгляд городок. Взяли направление в сторону Парижа. Кузнец управлял нашим нехитрым транспортным средством, остальные мужчины были верхом. Все всадники были вооружены.

Прохожие оборачивались нам вслед, думаю, уже весь город знал о том, что графское поместье затопило, что семья уезжает в столицу и возможно есть жертвы. То в какой драматический момент нас покинули слуги, могло дать хорошую почву для таких вот сплетен. Люди собирались в небольшие кучки, что-то обсуждая, ведь такие новости – это было единственное их развлечение. Но может ещё воскресные службы в церкви. На такую вот службу собирался весь честной народ, проживающий в этом городке, одевая всё самое лучшее.

А я смотрела на это представление через небольшое оконце в плотной промасленной ткани, которой была покрыта повозка на манер цыганской кибитки, как в маленький телевизор и мысленно перелистывала ещё одну страницу в книге своей жизни в этом мире. А посмотрев на своих спутников, поправилась «наших жизней», ведь я в ответе за них, за всю мою семью.

В свободное время я брала уроки верховой езды и фехтования у одного из наших охранников, и при этом носила мужскую одежду, и в такую дальнюю дорогу разумнее было бы отправиться в штанах и камзоле.