Обмани меня еще раз

Глава 25.1

Глава 25.1

Антон

‒ Что нам мешает быть вместе сейчас? Ева, ответь мне, пожалуйста, ‒ мне хотелось, чтобы она обернулась, чтобы наши глаза смотрели друг на друга. ‒ Забудем прошлое и попробуем начать все заново. Девочка моя, взгляни на меня и скажи, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Если у тебя не осталось ко мне никаких чувств, скажи, чтобы я уехал раз и навсегда. Скажи, чтобы никогда не смел тебя больше побеспокоить. И я уеду, заберу дочь, и ты меня после этого ни разу в своей жизни не увидишь. Обещаю…

Ева не обернулась, лишь опустила голову и всхлипнула. Я не знал, как быть, то ли прижать ее к себе, то ли отпустить ее руку и уехать. Сердце бешено колотилось в груди. Я боялся, что она попросит уехать, снова…

Я должен был ее отпустить, но не мог. Вместо этого, притянул к себе, развернул и отыскал ее губы. Целовал ее лицо, глаза, волосы, затем снова накрывал ее губы. Она не сопротивлялась, отвечала на мои поцелуи и таяла в моих руках, цепляясь за меня. Мы накинулись друг на друга, словно путники на прохладную воду. Но все хорошее имеет одну закономерность: оно заканчивается неожиданно и в самый неподходящий момент. Так и Ева первая отстранилась от меня, прервав наш поцелуй. Отступила на пару шагов назад.

‒ Я не могу… Извини, но не могу… ‒ я не понимал, о чем она говорит и за что извиняется.

‒ Нет, Ева, это ты прости меня. Да, я виноват, что уехал, что не сумел найти времени попрощаться с тобой, не предупредил. Меня самого забрали неожиданно. Это, конечно, не оправдание. Телефон мне поменяли вместе с номером. Я не мог до тебя дозвониться, но я тебе письма писал, каждую неделю. И в ответ не получал ни одного. Месяцами я писал и писал, просил у тебя прощения. И ждал, когда заветное письмо дойдет и до меня. Но время шло, а ты все молчала. И я подумал, что ты больше не хочешь со мной общаться, и перестал высылать письма.

‒ Я не получала от тебя ни одного письма, ‒ ее ответ меня обескуражил. ‒ Но ты мог приехать, хотя бы на пару часов заглянуть в свою старую квартиру и объясниться. Но потом туда въехали новые жильцы. Почему ты не приехал? Почему?!

Я в ответ молчал. Я и сам не знал почему. Наверное, я старался что-то доказать отцу, себе, что могу больше, что я тоже достоин чего-то большего. Ева взглянула на меня, развернулась, но далеко не ушла. Остановилась через пару шагов и вернулась обратно.

‒ Самое обидное, Чернов, это то, что ты через столько лет заявился ко мне с дочерью, в то время, как я… Пусть она тебе и не родная, но твой самый близкий человек. Ты знаешь, ради чего жить и стараться, ради чего ты по вечерам возвращаешься домой. Я же выхожу после работы одна, уставшая, и у меня пропадает желание жить! Мне хочется выть, хочется заорать на всю округу от безысходности. Ты же в это время приносишь своей дочери очередной подарок, который она у тебя просила. Целуешь ее, держишь в своих объятиях и благодаришь Бога за нее. Я же каждый день оперирую чьего-то ребенка, дарю надежду родителям, возвращаю в их семью счастье, а сама захожу в пустой дом. Совершенно в пустой и холодный дом, где никогда, слышишь, никогда не будет звучать детский смех. И даже их плач. Знаешь почему? Из-за тебя! ‒ и Ева ткнула мне в грудь. ‒ Все из-за тебя!

Я стоял и смотрел на нее, не понимая, о чем она говорит, в голове были лишь догадки. Но чем дальше говорила она, тем сильнее они мне не нравились.

‒ Я ночами рыдала в подушку, закрывая рот руками, чтобы меня не слышал отец. Он вытащил меня из ада, куда меня загнал ты. Я не ела и не пила сутками, валяясь в кровати и не осознавая того, что происходит вокруг. Мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое. Хотелось медленно угасать. В голове была лишь одна мысль, что я хочу встретиться с матерью. Тогда ты не только вырвал и растоптал мое сердце, ты украл у меня возможность испытать счастье материнства. Я никогда не смогу подержать своего ребенка в руках. Не увижу ни его первую улыбку, ни первые шаги, не услышу его звонкого смеха, его улыбку. Ни того ребенка, ни следующего. Этого всего меня лишил ты, прислав несчастную записку и пачку денег. И теперь мучайся, зная, что у тебя уже мог бы расти взрослый ребенок. Сын или дочь. Но ты никогда не узнаешь этого. НИКОГДА!

И она ушла. Выговорилась, взглянула на меня с горькой ухмылкой и зашла в дом. Я сжал кулаки и наносил удары по машине до тех пор, пока стекло не разбилось вдребезги. Но и это меня не остановило. Я осел на холодную землю, рвал на голове волосы и заплакал…

***

За всем происходящим из окна следили двое.

‒ Не помирятся, ‒ вздохнул мужчина. ‒ Она его никогда не простит, как бы мы не старались.

‒ Простит, нужно еще немного времени, и она сама кинется в его объятия, ‒ ответила девушка рядом с ним. ‒ Главное, что он готов ее вернуть.

‒ Лучше бы он вообще не приезжал. Как было хорошо. Она уже подружилась с сыном Бурова. Да мы уже с Евгением Сергеевичем чуть ли не к свадьбе готовились. И тут на тебе! Нужен он тут больно! Свалился на голову, ‒ ворчал и ругался пожилой мужчина.

‒ Она бы никогда не выбрала другого. Вам ли не знать ее. За столько лет ни с кем не смогла. Ей нужен он. И больше никто. Она еще не до конца осознала это. Дайте ей время, ‒ девушка все еще наблюдала за парой на улице.

‒ Времени то у нас как раз и нет. Еще немного, и она снова сломается.