Липовый цвет.Сказ 7

Глава 4

То не гром гремит, не комар пищит. То звенят бубенцы серебряные да под дугами троек свадебных подвешаны.

Едет. Едет Мишата за невестушкой своей.

Та уж убрана во все красное на лавке, покрытой шубой, восседает. Рядом братик меньшой место жениху держит. От серьезности своего положения, аж уши красными стали. Улучив момент, шепчет на ухо сестрёнке:

-Ты не бойся. Я тебя за так не отдам.

И опять сидит, как кол проглотивши.

А вот у «глазок» подружек невесты, что сидят по бокам свадебной пары, никакой серьезности не наблюдается. Видимо, шуба им через платья попы щекочет. Крутятся, что твоя карусель на ярмарке. Только, только обрядовые блюда из рук не роняют.

Мать невесты на них цыкнула. Девушки по притихли.

Тут и вестовой закричал:

-Едут! Едут!

Пуще прежнего кутерьма поднялась. Парни у ворот сгрудились. Девушки в доме ложный след устраивают. Все для того, чтоб жених подольше невесту искал.

Нашли от кого прятать! Мишата, как только в дом вошел, так в горницу к невесте и направился. А та уж Ладислав братик не сплоховал. За сестренку не одну пригоршню самоцветов, серебра взял.

К ритуальному Дубу шли пешком. А чего ехать, ежели Дуб в конце поселения растет. Там молодых уж жрец поджидал. За руку невесту брал, её жениху поручал. Последний новоявленную жену в сахарны уста целовал, полой своего белого плаща покрывал.

А с медовой чашей казус вышел. Отпили молодые по три глотка меду. Остатки муж на жертвенник вылил а чашу под ноги бросил. Кто первый наступит, тот и главный в семье будет. Где уж тут главного выбирать, когда обе ноги разом в чашу опустились, да в ней и застряли.

Ох! И потехе же была, когда молодые из чаши свои ноги извлекали.

Почему говорят «Пир горой»? Да все от того, что еда на пиры в складчину делалась и на столах горками наваливалась. Окромя напитков, конечно. Чем круче гора, тем богаче пир считался.

Пир, пиром. А молодым спать пора. Они, захватив закутанные в рушник курицу и каравай, в клеть удалились. Там уж ложе брачное приготовлено. Только вместо куньей шубы и шкурки ласки, медвежья шкура красовалась. А, уж рябины, багульника, можжевельника и прочих трав понатыкано во всех углах.

От пряного запаха у Малины голова кругом пошла. Да еще маковой росинки с утра во рту не было. Мишата это усек. Тихонько заднюю стенку клети выломал, да и вынес свою жену на воздух.

Отдышалась молодая, да и спрашивает у мужа:

-Что это было?

-Маманя с травками перестаралась.

-Она, что ль, меня за невестку не хотела?

-Берендейку она хотела, Отец настоял. Чаровница, травы знающая, в семье завсегда нужна.

-Ну, я не совсем чаровница. Мне последнюю ступень посвящения пройти осталось.

-И что с того? Теперь ты все едино обрядовая моя жена.

Засмеялись оба.

Увлек Мишата жену подальше в лес. Это чтоб лишних глаз не было, и никто их счастью не мешал. Усадив на что-то мягкое, спросил:

-Есть хочешь?

-Хочу. Только я сначала сапоги с тебя снять должна.

-Еще на снимаешься. Ешь давай.

И подал ножку куриную. Сам зубами в куриную гузку вгрызся. Так и сидели они трапезничая и подшучивая друг над другом, день свадебный вспоминая.

А гости? Что гости? Время пришло, послали гонца о здоровье молодых справиться. Молчат молодые. Дружка жениха, что у двери с мечем стоял, и гонец от застолья дверь клети, по-тихому, вынесли. А внутри-то никого нет. Только задняя стенка выломана. Что делать? Сказать, что все в добром здравии, так молодые обязаны, вскорости, к гостям присоединиться. А где их искать? Пока соображали, глядь, ещё один гонец от застолья прется. Решили схитрить. Дверь прикрыли и за Мишату дружка отвечал.

-В добром здравии мы. Гуляйте без нас до утра.

Народ упрашивать нечего. Свадьба не каждый день бывает. А с рассветом и молодые объявились. Румяные оба, что наливные яблочки. Довольные оба, что тот лентяй на пиру.

Пирующие молодых овациями встречали. Одна только мамаша жениха губы кусала. Не удалось брачную ночь испортить.