Дэйра. Книга 1. Белая Госпожа

Глава 4. Пир

Пиршественный зал был так обильно украшен лентами, тканями и гобеленами, словно их собрали со всего герцогства. Может, так оно и было. По закону, все подчиненные земли платили «праздничную» подать – на свадьбы, дни рождения и другие торжества герцога.

Роспись на потолочных балках обновили, рога животных, щиты, копья и старинные мечи, украшавшие мрачные колонны, протерли от пыли. Пестрые ковры не только придали тусклым каменным стенам красивый вид, но и закрыли щели, немного утеплив огромную трапезную, по которой любил гулять ветер. Огромный камин гудел и плевался искрами, однако его жаром могли наслаждаться лишь те гости, которые сидели в изголовье громадного стола, занимающего большую часть помещения. Чтобы ранние холода не застудили остальных участников пиршества, по зале расставили жаровни с горящими угольями, однако Дэйра все равно мерзла и была благодарна, когда Марго укутала ей колени под столом меховой накидкой.

Дэйра опоздала, но к ее счастью, родители были слишком заняты великим князем, чтобы обращать внимание на виновницу торжества. Поппи была права, ранний уход Дэйры никто не заметит. От пестроты костюмов рябило в глазах. Мода Майбрака диктовала многоцветие, поэтому шелка, меха, галуны, пояса и туфли собравшихся мельтешили разнообразием цветов и красок. Из причесок были популярны косы и сложные нагромождения из локонов, перевитые цветными лентами, поэтому распущенные волосы Дэйры вызвали косые взгляды, которые, тем не менее, доставили ей удовольствие. Несколько дам покрасили волосы в розовый цвет, поддавшись столичным веяниям, но в провинциальном Эйдерледже новшество еще не прижилось, и на модниц бросали осуждающие взгляды.

Когда Дэйра явилась, пир уже был в разгаре. Белую скатерть, которую стелили на стол по праздникам, успели заляпать вином и жиром, а плоские хлеба, которые, по традициям Эйдерледжа, использовали вместо тарелок, наполовину съели. В трапезную принесли жареную оленину под горячим перцовым соусом, кабана, зажаренного целиком на вертеле, лебедей и павлинов, тушеных с пряными травами, рябчиков, фаршированных ливером, и пироги со всевозможной мясной, грибной и овощной начинкой. В октябре церковь Амирона запрещала есть рыбу, поэтому рыбные блюда не подавались, хотя в повседневных трапезах семья герцога посты не соблюдала. Уже поспели красные зимние яблоки, алевшие аппетитной горкой едва ли не перед каждым гостем. Особым угощением стали сикелийские финики, заказанные специально для праздника у Согдарии вместе с перцем, мускатным орехом, гвоздикой и имбирем. После мясных блюд полагалось употреблять специи, чтобы вновь возбудить аппетит. Пряностями также обильно сдабривали вина для поддержания жажды. Вино у герцога всегда было хорошее, и к нему прикладывались особенно с большим удовольствием.

То, что начало вино, продолжили жонглеры, певцы и музыканты, окружившие пиршественный стол. Тем, кто сидел по бокам стола, приходилось вертеть головами, но оно того стоило – подобные развлечения в герцогстве были редкостью. Особый восторг гостей вызвал медвежонок, которого водил на цепи по залу громадный циркач, напоминающий ожившую скалу. Медведю бросали кости и огрызки яблок, зверь кружился на задних лапах, дамы визжали от страха и восторга, певцы надрывали глотки, музыканты рвали струны, танцовщики не щадили ног. В преддверии долгой и тяжелой зимы люди всегда веселились, словно последний раз в жизни.

Дети герцога сидели рядом с детьми баронов и виконтов Эйдерледжа чуть поодаль от хозяина замка и свиты великого князя, которой, разумеется, отвели самые почетные места. Затем располагались правящие лица герцогства с супругами, которые обычно сидели рядом с Зортом, но сегодня все понимающе терпели. Из-за пышных одежд баронов и их жен Дэйре не было видно самого Лорна, чему она была рада. Светлый князь явился на праздник с тремя офицерами, секретарем и другом – графом Георгом Эстрелом из Нербуда. Женская половина Эйдерледжа, присутствующая на пире, почему-то была уверена, что именно молодой и красивый Эстрел был тем самым тайным членом королевской комиссии, выбирающей невест для принца, соответственно, уделяла ему повышенное внимание. Дамы также высоко оценили тот факт, что Амрэль Лорн явился без спутниц, следовательно, шансы местных женщин составить компанию брату короля сегодня ночью или в обратной поездке в Майбрак были значительными.

Чтобы не лишиться уверенности в задуманном, Дэйра решила в сторону светлого князя не глядеть. За тот час, что она планировала провести за столом, ее вполне развлечет и Томас, вырядившийся в шелка и бархат. Шапочка цвета спелой сливы прекрасно подходила к его золотистым кудрям, которые брат не поленился причесать и уложить. Шея Томаса утопала в белоснежных кружевах, выглядывающих пышным ореолом из-под темно-фиолетового камзола, расшитым жемчугом. Длинные пальцы в белых перчатках изящно обхватывали хрустальную ножку бокала, а томный взгляд прохаживался вдоль подруг Дэйры, не останавливаясь ни на одной и в то же время цепляя каждую. Даже Ирэн, влюбленная в своего Феликса, начинала судорожно поправлять локоны и теребить рукава, когда взгляд Томаса Зорта задумчиво останавливался на уровне ее шеи.

Дэйра не вмешивалась, потому что ей было интересно. Еще накануне они с братом поспорили, что этой ночью он будет ночевать не один, а с одной из «приближенных» к Дэйре молодых баронесс. Когда с горизонта исчезал мифический образ принца Эруанда, всплывал принц «местный» – наследник Томас. Бабник, как называла его сестра, и ценитель женской красоты, как называл себя он сам. Сегодня ставки были сделаны на Сидию Гулавер из Эйсиля, но задачу Томасу усложнял светлый князь со свитой, а также пилигрим из Согдарии, которые сильно отвлекали юную баронессу.

Пилигрима привезла бабушка Джерики, баронесса Ингульская, недавно вернувшаяся из длительного путешествия по Агоде и лежащей за ней Согдарии. Странник оказался весьма симпатичным молодым человеком великаньего телосложения, с шикарными бровями и густыми ресницами, из-под которых он изредка бросал косые взгляды на вабаров. Пилигрим был занят тем, что поглощал уже пятое блюдо и, судя по наблюдениям Дэйры, вовсе не спешил заканчивать трапезу. По традициям застольев Эйдерледжа гостя следовало кормить до тех пор, пока он не опустит кубок, а уже потом требовать с него истории. Пилигрим, похоже, обычаи знал, потому что держался за кубок крепко, словно за меч во вражеском стане. Может, дикие вабары ему таковыми и казались, однако Дэйра слышала, что и драганы, к которым принадлежал странник, не отличались хорошими манерами на пирах.