Боль

Глава XIV

- Я считала самым лучшим для себя тихую спокойную жизнь, никак не связанную с аристократическим кругом, и теперь, право, не знаю, что будет лучше - согласие или отказ.
- Верным будет тот выбор, которым будете довольны прежде всего Вы сами. Я понимаю – это нелегко, Вам придется принять решение, от которого будет зависеть вся дальнейшая жизнь, но времени для этого у Вас достаточно.
В эту ночь Анна почти не спала, обдумывая сказанное графом и Джеммой. Она знала, что должна принять решение, только какое из них будет правильным? Девушка с горечью понимала – она совершенно не умеет делать выбор, взвешивать все «за» и «против», брать на себя ответственность за свою дальнейшую судьбу. Не умеет просто потому, что за нее всегда и все решали другие, а теперь нужно это делать самой. Оказывается – она была очень наивной, полагая, что крепко стоит на собственных ногах и сама вершит свою судьбу. Первое же испытание показало – это не так. Вся ее прошлая жизнь была зависима от мнения других людей, которым она вынуждена была подчиняться, встреча с Джеммой не в счет, это просто перст судьбы, изменивший прошлое, и не более того. А теперь ей необходимо научиться мыслить, выбирать, думать для того, чтобы не ошибиться. Пусть это будет, возможно, первое и единственное решение в ее жизни, но оно будет принято ею самой.
Утром Джемма, наверняка, заметила и бледное лицо своей компаньонки, и круги под глазами – признаки бессонной ночи, однако ничего не сказала, да и после она тоже не возвращалась к этому разговору.
Жизнь Анны вновь текла с размеренной плавностью: заботы, дом, занятия с Джеммой занимали все ее время. И только ночами, оставаясь в одиночестве, девушка вновь и вновь возвращалась к мыслям о своем будущем. Как сложится ее судьба, если она ответит согласием на предложение графа? Что будет с ней, если по воле случая ей придется покинуть Джемму? Все эти вопросы мучили ее, не давая покоя, заставляя расхаживать по комнате в мучительной бессоннице почти до утра.
Джемма иногда смотрела на свою компаньонку с жалостью, но от советов воздерживалась, предоставляя Анне самой сделать выбор.
Так промелькнули весна, за ней жаркое лето, и наступила пора роскошной осени.
Время ответа графу стремительно приближалось, а Анна до сих пор не знала, что ему сказать. Сможет ли она стать хорошей женой Паоло д’Эльяно? Обретет ли с ней граф столь желаемое счастье? Ответов на эти вопросы у нее пока не было.
Наконец, не выдержав, Анна сама обратилась к покровительнице, в глубине души надеясь – разговор с ней поможет во всем разобраться. Выбрав подходящий момент, девушка сказала Табальони:
- Джемма, я понимаю – Вы не хотите вмешиваться, только сейчас Ваш совет мне необходим. Скоро Его Светлость приедет в Милан, но я до сих пор не знаю, принять мне его предложение или нет.
Нисколько не удивившись, Джемма указала своей подопечной на диван:
- Присядем, Анна. Судя по всему, разговор нам предстоит долгий.
Удобно расположившись, актриса внимательно взглянула на Анну и спросила:
- Скажите, дорогая, почему предложение графа Вас так пугает? Чего Вы боитесь? Граф неприятен Вам?
- Конечно нет, - Анна говорила без всякого сомнения. - Он весьма импозантен, а его галантность только добавляет ему привлекательности.
Джемма улыбнулась:
- Да, хотя графу уже сорок лет, тем не менее он все еще хорош собой. Его Светлость может быть даже неотразимым, если пожелает. Я понимаю – некоторые девицы считают, что любовь – это обязательно безумная страсть, но поверьте, иногда ровное спокойное чувство привязанности гораздо надежней безумств, от которых Вы достаточно настрадались. Итак: граф хорош собой, богат, знатен. Скажите, что Вам мешает ответить ему согласием?
- Но ведь замужество это… Вы же сами говорили – Его Светлости нужны наследники.
- Вас пугают супружеские отношения, – голос Джеммы звучал утвердительно, словно она нисколько не сомневалась в правоте своей догадки.
- После произошедшего со мною, – девушка смущенно замолчала.
- Анна, – собеседница коснулась ее руки, – я понимаю – Вам пришлось пережить тяжелые моменты, только сейчас ответьте мне правдиво: Вам было противно в ту ночь?
Анна удивленно посмотрела на певицу. Она никогда об этом не думала. Испытывая обиду, девушка даже не вспоминала о своих ощущениях от произошедшего между ней и Владимиром. Если быть откровенной – близость с бароном не вызывала у нее отвращения. Анну больше мучило чувство обиды за унижение и разбитые мечты о счастье с Михаилом.
- Говоря правдиво – отвращения я не испытала, но что это меняет? Неужели Вам не понятно – со мной поступили как с вещью, не считаясь с моими чувствами, не слушая мои мольбы. Сколько бы я ни плакала и ни умоляла хозяина отпустить меня, он поступил по-своему. Его интересовали лишь собственные ненависть и похоть, ему было безразлично, что со мной будет дальше, для него я была лишь бездушным предметом, не способным испытывать ничего человеческого. Я не в силах оправдать или забыть подобную жестокость, поэтому мне нечего вспоминать, кроме боли – она постоянно со мной.
Табальони на минуту задумалась, а потом сказала:
- Помните, когда судьба свела нас в России, Вы спросили меня, почему я Вам помогаю. Думаю – пришло время ответить на Ваш вопрос. Анна, Вы ошибаетесь, считая, что я не состоянии понять Ваши чувства. Знайте – мне они понятны больше, чем кому-либо, поскольку на мою долю выпало кое-что похуже. Вы называете произошедшее с Вами позором и унижением. Не спорю. Только, к счастью, Вам не пришлось пережить настоящей жестокости по отношению к себе, Вас не тащили за волосы к кровати и не били за попытки защититься.
- Джемма! – девушка не могла скрыть своего ужаса.
- Это так, Анна. К сожалению, актрис считают доступными женщинами, а если они пытаются защитить свою честь – кокетками, достойными наказания. Я тогда оказалась в таком же положении, как и Вы, никто не стал связываться с вельможным мерзавцем, защищая начинающую певицу. Все же мне удалось забыть, похоронить эти воспоминания и даже полюбить. Поймите, для человека нет ничего невозможного. Вы пережили позор и унижение в прошлом, но граф предлагает Вам стать женой, матерью его детей, и будьте уверены, он никому не позволит нанести оскорбление своей супруге. У Вас будет семья, защита, достойная жизнь.
Я никогда не брошу Вас на произвол судьбы, только кто знает об уготованном нам в дальнейшем? Сможете ли Вы прожить в одиночестве и без поддержки? Сумеете защитить себя от невзгод? Подумайте над этим, когда будете принимать окончательное решение, от этого зависит не только Ваша судьба, но и судьба графа во многом тоже.
Что же касаемо супружеских отношений – пусть они не пугают Вас. Если я правильно поняла – Вы не испытывали ненависти к хозяину до тех роковых событий?
- Нет, – Анна покачала головой, – он был сыном человека, воспитавшего меня, мы выросли вместе, я скорее опасалась его, ненависти не было, пока…
- Получается, он вызывает неприязнь как человек, обидевший Вас, а не как мужчина? Если это так, то почему Вы думаете, что не сможете быть счастливой с Паоло, ведь он ничем не обидел Вас. Разве у Вас есть причины ненавидеть его?
Несколько минут Анна молчала, обдумывая сказанное. В самом деле, Джемма права. Ее отношение к Владимиру было основано на обиде, которую она до сих пор не могла забыть и простить, а не случись непоправимого, вряд ли бы она стала ненавидеть барона.
Видя задумчивость компаньонки, Табальони продолжила:
- Вы на редкость цельная натура, Анна, из тех людей, у которых душа и чувство собственного достоинства стоят на первом месте, в отличие от некоторых особ, готовых на все ради удовольствия и легкой жизни. Я нисколько не сомневаюсь – Вы сможете сделать графа счастливым и стать счастливой сама, если захотите.
После этих слов она вышла, и Анна вновь осталась наедине со своими раздумьями.
Девушка понимала – Джемма права, возможно, замужество станет для нее наилучшим выходом, только сможет ли она стать такой женой, о какой мечтает граф, испытывая к нему лишь теплое чувство дружелюбия? Довольно ли будет этого для влюбленного мужчины, чтобы стать счастливым? Сомнения не отступали ни на шаг, до тех пор, пока через два дня не принесли букет для Анны с запиской от графа, в которой он сообщал о своем приезде в Милан.
Пришло время ответа.
Накануне визита Его Светлости Анна всю ночь просидела, сжав голову руками. Она понимала – принятое решение переиграть будет невозможно. Брак свяжет ее с графом навсегда – если ответить согласием; а если отказать, то будет ли у нее еще один шанс создать семью, завести детей, то есть осуществить свою тайную мечту, которую она тщательно скрывала от дядюшки, желавшего видеть свою воспитанницу театральной примой.
Все эти метания и ставшая уже привычной бессонница добавили бледности лицу и сделали более заметными круги под глазами, однако к завтраку девушка вышла спокойной, как человек, готовый смириться с предназначенным свыше.
Джемма поняла – компаньонка приняла решение. Не любопытствуя о том, каким оно будет, актриса лишь напомнила Анне о визите Паоло д’Эльяно, попросив приготовиться к нему. Девушка сдержано кивнула и Табальони ободряюще улыбнулась ей.
Вечером граф появился в особняке, безупречно элегантный во фрачной паре темно-синего, почти черного цвета, сшитой лучшим портным Венеции.
Несмотря на огромное богатство, Его Светлость не носил никаких украшений, кроме тяжелого кольца, судя по гербу – фамильного; часы, запонки и прочие атрибуты мужского туалета были настолько незаметными, что казалось – их нет совсем.
Войдя в гостиную, он склонился к руке красавицы и, вглядевшись в ее лицо, сказал:
- Добрый день, Анна. Как Вы себя чувствуете?
- Добрый день, сеньор граф, – девушка привычно опустилась в реверансе, – я в порядке, благодарю Вас. Прошу, присаживайтесь, Джемма сейчас выйдет.
- Сегодня я пришел к Вам, сеньорита. Вы помните наш последний разговор?
- Да, Ваша Светлость, – Анна не решалась посмотреть на графа
- Я думаю – у Вас было достаточно времени для принятия решения. Каким оно будет?
- Ваша Светлость, – Анна осмелилась посмотреть на мужчину и увидела его напряженный взгляд, – прежде чем я отвечу, позвольте задать Вам один вопрос.
- Хорошо, Анна, я слушаю.
- Скажите, сеньор граф, Вы уверены в правильности своего выбора, в том, что будете счастливы, связав свою жизнь со мной? Для меня очень важен ответ на этот вопрос.
- Мой выбор правилен, Анна. Я говорю это совершенно искренне. Я люблю Вас! Наверное, такое объяснение покажется Вам слишком скучным, только это не от недостатка чувств. Просто я уже не в том возрасте, когда совершаются безумства.
- Мне не нужны безумства, – голос девушки дрогнул, – ничего хорошего они не приносят.
- Что ж, теперь, когда Вы получили ответ на свой вопрос, ответьте мне.
- Я согласна, Ваша Светлость, – произнеся эти слова, Анна почувствовала, будто с ее плеч упал тяжелый груз. Сомнения, мучившие ее полгода, разрешились всего одной фразой.
- Вы… согласны, – в голосе Паоло д’Эльяно слышалась недоверчивая радость.
- Да, – девушка смотрела в лицо мужчины ясным взглядом без намека на сомнение. – Я стану Вашей женой.
Взяв ее руку, граф припал к ней горячим поцелуем и прошептал:
- Если бы Вы знали, каким счастливым сделало меня Ваше согласие.
Через несколько минут вошедшую на звон колокольчика Кончиту попросили передать Джемме, что ее ожидают в гостиной.
Едва Табальони переступила порог комнаты, граф объявил ей о согласии Анны, вызвав ахи и искреннюю радость актрисы. Джемма приказала подать шампанского и со слезами пожелала счастья жениху с невестой.
После поздравлений перешли к делам насущным.
Официальная помолвка была назначена на следующей неделе, а венчаться граф хотел через месяц, но Джемма воспротивилась этому, заявив, что в столь короткий срок сшить подходящее платье будет просто невозможно. В конце концов граф уступил, и свадьба должна была состояться через два месяца.
Жених просил Джемму не стесняться в средствах при шитье подвенечного наряда, обещая оплатить все расходы, чем вызвал у нее обиду. Она заявила – платье будет ее свадебным подарком Анне, и она сама вполне может оплатить его стоимость. На том и порешили.
Неделю спустя в особняке Джеммы состоялся прием в честь обручения графа и Анны. В присутствии представителей самых влиятельных семей Паоло д’Эльяно надел девушке на палец роскошное кольцо с бриллиантом редкой чистоты, а после Анна подписала официальное обязательство воспитывать своих будущих детей в догматах римско-католической церкви. Это было единственное требование графа к невесте.
Поле того, как гости разъехались, Анна, обратившись к покровительнице, сказала:
- Знаете, Джемма, я бы никогда не подумала, что Его Светлость так щепетилен в вопросах веры.
- Дело здесь не щепетильности, – Джемма улыбнулась, – д’Эльяно, конечно, знатный католический род, но граф больше руководствуется расчетом, чем высокими материями. Он защищает свои интересы и интересы своих будущих наследников. Поймите – останься граф бездетным, все его состояние отошло бы городу, теперь же лакомый кусок уплывает из-под носа Совета дожей. Представляю разочарование этих жирных котов, когда они узнают о помолвке. Графу об этом хорошо известно, вот он и пытается обезопасить себя. В случае, не дай Бог, его смерти иное вероисповедание детей может быть основанием для лишения их наследства.
Анна задумалась. Будущий муж представал перед ней в совершенно ином свете. Она начинала понимать: за кажущейся мягкостью графа скрывается сильный характер человека, способного быть жестким, расчетливым, суровым – если того требовали обстоятельства.
Сразу после помолвки граф вернулся в Венецию, а оставшееся до свадьбы время полетело с бешеной скоростью. Анне, помимо своих обязанностей, приходилось по настоянию Джеммы перебирать вороха тканей, лент, кружева, приносимых из магазинов свадебного платья. Табальони сердилась, видя почти полное безразличие девушки к столь важному вопросу, и наконец заявила, что сама выберет материю и фасон, раз невеста проявляет такую беспечность. Теперь Анне нужно было только примерять наряд, который портниха, подгоняемая Джеммой, старалась закончить в срок.
Видимо, немалая сумма, выложенная за работу, сделала свое дело, и за несколько дней до отъезда в особняк внесли большую коробку, перевязанную атласной лентой. Глядя на это белоснежно-кружевное чудо, девушка только теперь ощутила приближение перемен в своей жизни. Чуть позже были принесены коробки с туфельками, перчатками, и наконец фата роскошного валансьенского кружева, расшитая мелкими кристалликами хрусталя. Все это было тщательно упаковано и уложено в сундук, специально приготовленный для этих вещей.
В последний день перед отъездом Анна печально прошлась по особняку. Она успела привязаться к этому дому, и расставание с ним отзывалось в сердце щемящей тоской. Заменит ли ей роскошное палаццо, хозяйкой которого она станет в скором времени, этот скромный особняк, где она сумела вновь возродиться к жизни, словно Феникс из пепла?
В Венеции они с Джеммой и Кончитой остановились в той же гостинице, в тех же комнатах, что и в свой первый приезд в город. Последний день перед венчанием прошел в хлопотах, суете, обсуждении нерешенных мелочей.
Утром в день свадьбы из Ка Дандоло принесли тяжелый сверток, в котором оказался довольно большой лакированный ларец, украшенный искусной резьбой. Недоумевая, что бы это могло быть, Анна откинула массивную крышку и замерла пораженная. На бархате покоились украшения из тех же бриллиантов, какой был вставлен в помолвочное кольцо. Невероятной роскоши парюра, состояла из диадемы, колье, серег, браслетов и заколок для волос. Даже не разбиравшейся в цене подобных вещей девушке было ясно – за стоимость этих камней можно было купить несколько поместий. Присутствующая при этом Джемма пояснила: эти фамильные драгоценности являются свадебным подарком всем невестам в роду д’Эльяно и надеваются всего один раз в жизни – на венчание.
- А куда еще можно надеть такое, – улыбнулась она. – Право же, трудно себе представить прием или бал, где будет уместна подобная роскошь.
Анна хотела сказать, что полностью согласна с ее словами, но не успела. В комнату вошла Кончита вместе с гостиничной служанкой. Пришло время собираться в церковь.
Через два часа невеста была полностью готова: надето платье, уложены искусным куафюром волосы, приколота фата, застегнуты украшения.