По ту сторону моря

Глава 69

Круг есть завет. Он священен и нерушим. Каждый дом, каждый храм, каждый человек — это его жизнь, как и он их тоже. Все, что мы храним, — сокрыто от недругов. Все, что мы оберегаем, — оберегает и нас. Так было с самого начала, и так должно быть и впредь. Круг есть завет. Его правила — наша душа, его сердце — наше сердце, пусть мы и не ведаем всего, что оно таит. И только избранным дано знать больше. Они, как импульсы, запускают сердце и отдают его эхо по всему телу. Они — наша привилегия. Они — наш покой. Они — наша опора. И опора кругов. А потому им до́лжно более всех помнить: Круг есть завет, и он нерушим.

Я начинала привыкать к темноте. Она окутывала меня так часто, что страх стал отступать сам собой. В ней ничего не было — ни запахов, ни звуков, ни движения. Только пустота. Она незаметна, сознание совершенно не реагирует на нее, будто не видит. Но стоит хоть немного прийти в себя, подпустить к себе внешние звуки и понять, что ты только что находился в нигде, как страх накатывает разрушительной волной. Пустота пугает, только когда ее замечаешь.

Ты вырываешься, или кто-то насильно вырывает тебя, и приходит новый страх. Где ты? Что произошло? Что происходит сейчас? Первые секунды потерянности вызывают внутри острое ощущение одиночества и беспомощности, но потом сознание восстанавливается окончательно, и ты забываешь об этих чувствах. Так происходило со мной всякий раз, когда я оказывалась без сознания. Но теперь меня пробудила боль. Она прошлась по телу, как заряд тока, и я не почувствовала ни страха, ни одиночества, потому что для них уже не осталось места.

Я закричала, мое тело конвульсивно дернулось, но кто-то сильно надавил на него сверху. Я открыла глаза. Надо мной горел слабый свет и вокруг стояли черные силуэты. Несколько из них держали меня за руки и за ноги, а другой склонился над моим плечом, которое и пронзало огненной болью. Он замер и глянул на меня из-под глубины капюшона. Замутненным взглядом я заметила, как блеснули его янтарные глаза. Он что-то произнес, но слов я не разобрала. Меня трясло, я дергалась и металась, а эти огромные черные птицы вцепились в меня еще крепче.

— Отпустите! — закричала я, но никто не пошевелился.

К человеку, что склонился над моим плечом, подошел еще один, в его руке мелькнуло белое пятно, а потом оно оказалось на моем лице. Резкий запах ударил в нос и покатился к горлу, и я поняла, что снова уплываю в пустоту. Мое тело ослабло. Нет, только не сейчас, не снова. Пожалуйста, нет!

— Почему она еще не пришла в себя?

— Нам пришлось повторно усыпить ее. Она очнется.

— Обязательно нужно было так делать? Нападать?

— Она сама сюда залезла. Ее никто не звал. Но не могу не признать, это оказалось очень кстати. Весьма облегчило нам задачу.

Пауза.

— Она нездорова. Она убегает во снах.

— Метка здесь ни при чем, если ты об этом. Я не знаю, что с ней.

— Она пошевелилась!

Как же я устала. Мое тело казалось онемевшим, мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы пошевелить хотя бы пальцем. Громкие голоса звенели в ушах, а плечо горело и пульсировало. Это была не та острая боль, что разбудила меня в первый раз, но все же довольно ощутимая.

— Алиса! — голос Двэйна и легкое касание его руки.

— Не мешайся, нам нужно ее осмотреть.

Тепло исчезло, но в тот же момент чьи-то руки бережно коснулись горящей кожи на плече, потом лба, и после на лицо мне посыпались холодные брызги. Я поморщилась и смогла, наконец, открыть глаза. Все тот же слабый свет, деревянная плоская крыша над головой и люди в черных балахонах. Один из них пощелкал у меня перед носом.

— Вы меня видите, слышите? — Я заморгала и постаралась кивнуть. — Хорошо, дайте ей глотнуть.

Он приподнял мою голову, и другой служитель поднес к моим губам кружку с вонючей жижей. Она была такой горькой и обжигающей, что я поперхнулась, и мои глаза заслезились. Но картинка в них прояснилась, и я уже осмысленно огляделась вокруг.

Просторное деревянное помещение с крохотным окошком под потолком, фигуры служителей, притаившиеся по углам, и все до единого изгнанники. Кто-то сидел на полу или ящиках, кто-то прислонился к стене, кто-то расхаживал взад и вперед, а кто-то просто стоял на месте и смотрел на меня. Двэйн находился ближе всех, почти утыкаясь в спину одного из служителей.

— Как ты себя чувствуешь? — тут же спросил он и, бесцеремонно оттолкнув служителя в сторону, склонился ко мне.

Я почти неосознанно схватилась за его руку и подтянулась выше, прислоняясь к стене. Старший помог мне сесть и сам опустился на край кровати. Слабо улыбнулся и убрал с моего лба мокрые пряди волос.

— Не знаю, — честно ответила я хриплым голосом. — Мое плечо…

Я повернула голову, стараясь рассмотреть белую повязку:

— Что произошло?

— Мы свели твою метку, — просто ответил служитель, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Он устало скинул капюшон, открывая нам бритую голову с черными извивающимися татушками от висков к затылку, странные янтарные глаза и белесые, почти незаметные брови. Казалось, что у него нет возраста, и он застыл где-то посреди молодости и старости на веки вечные.

Двэйн бросил в его сторону яростный взгляд и снова повернулся ко мне.

— Ночью ты опять сбежала, — тихо произнес он, переплетая свои пальцы с моими. — Сначала ты кралась по дому так тихо, что мы не сразу заметили, а потом ты вдруг рванула вперед…

— Глянь, как ты отделала Шона! — со смешком выкрикнула Джоанн, и я с ужасом посмотрела на парня.

Половина его лица посинела и распухла, и он мрачно взирал на меня исподлобья.

— Духи Пустоши! — выдохнула я. — Шон, прости…

— Он не обижается, — ответила Мисс вместо него, и парень попытался улыбнуться.

— Я его подлечу, не волнуйся, — добавила Вэнди. — И твою руку, кстати, тоже. У тебя синяки на костяшках остались.