В сердце зимы

Глава 59. Гастроли

«В Латвии полдень», – разбудил меня голос радиоведущего. К счастью, не только я превратилась в спящую красавицу. С Арбузовой мы встретились у кафе. Солнце ластилось к её кудряшкам, создавая золотистый нимб и обманчивый образ ангелочка. По пути в центр я не удержалась и послала Алексу сообщение, спросив о его впечатлениях от вчерашней оперы. Когда мы обедали с Арбузовой, он ответил:

«Мне очень понравилось, хотя учительницы из музыкалки говорили, что немного сыровато. Под конец я просто сидел и ловил мурашек по спине от удовольствия))) Прикольно, что у вас даже костюмы были, правда, некоторые будто из другой типа эпохи...»

«А, так их по нитке собирали! Нам-то вначале говорили, что концертное исполнение будет. А потом весь город взбудоражили ради оперы!»

«Главное, что для тебя что-то подобрали)))»

«Как ни странно, даже подобрали))»

«А во сколько сегодня премьера?»

«В шесть. Хочешь опять послушать?» – сама не заметила, как расцвела улыбкой.

«Билетов нет. Вообще. Бабуси их расхватали.»

«А ты притворись бабусей и тоже с ними иди!:)»

«Хахаха! XD»

– С кем это ты там, Цветкова, переписываешься так активно, что аж покраснела вся? – с подозрением спросила Арбузова, но я лишь загадочно промолчала, – Ешь, давай, а то на репетицию опоздаем!

Хормейстер был полон энтузиазма и искренне старался объяснить нам, как запомнить вступление, чтобы не отвлекаться на внутренний счёт:

– Значит, там идёт так: «Раз! Ля-па-та-па-тим-там-там. Раз! Ля-па-та-па-тим-там-там. Шмяк! Бздям!» Вступаете!!!

Когда пришёл оркестр, Царь заволновался, постоянно протирал очки и поправлял их на переносице. В одном месте мы никак не могли вступить одновременно с оркестром: многие не видели дирижёра со своих позиций на сцене. Режиссёр взбежал на сцену и провозгласил:

– Дирижёра обязаны видеть! Даже если вас вверх тормашками подвесили голыми в правом верхнем углу сцены спиной к зрителям! Извернулся, дирижёра краем глаза увидел, отвернулся, вступил!

А когда стал отставать оркестр, тут уж не выдержал хормейстер:

– В топку оркестр! Пойте сами! Они догонят, а если вы замешкаетесь, все заметят, точнее, услышат!

Да, нервы у всех были натянуты, как струны… Ошибки появлялись на прогоне даже там, где их быть не могло, и у тех, кто их никогда не делал.

А на премьере всё получилось замечательно! Не без задоринок, конечно. Я тоже в одном эпизоде забыла движения, но никто этого не заметил. Главное, что в вокальном плане всё было прилично. А после чествования солистов ко мне подошла «Татьяна», вручив мне только что подаренный ей ярко-жёлтый зонтик с логотипом нашего проекта. Я пыталась отказаться, но она настояла:

– Вы же меня выручили, туфли свои одолжили, а теперь я хочу отблагодарить вас!

Но артистов хора неожиданно отблагодарили ещё и финансово, что не могло не радовать. Первые деньги, заработанные пением!

«Мне немножечко очень жаль, что я не смог прийти сегодня((» – написал Алекс поздно вечером.

«Так немного или очень?» – улыбнулась я, набирая ответ.

«Ооочень!!!!!!!!!»

«Эх, мне тоже жаль. Сегодня у нас получилось гораздо лучше, и уверенность уже появилась»

«Верю! :)»

***

Утро застало нас уже в Литве. Старинное поместье с живописным парком недалеко от Каунаса казалось идеальным местом для выступления и создавало необходимую атмосферу. После репетиции я успела познакомиться с некоторыми оркестрантами. Узнав, что я тоже играю на скрипке, струнники приветливо улыбались и даже перекидывались со мной парой фраз. Все хористки и даже некоторые девчонки из оркестра шептались о молодом человеке, исполнявшем роль князя Гремина. Он говорил и пел звучным густым басом, обладал прекрасными манерами и в целом был очень притягательным мужчиной, так что неудивительно, что Татьяна охотно отдала ему руку и сердце!

Потом нас отвезли в центр города, где мы погуляли, накупили сувениров и пообедали в ресторане. В ожидании общего сбора Девицы-красавицы успели обсудить всех симпатичных парней в округе. Для конспирации мы придумывали им странные прозвища. Высокий литовец стал Шкафчиком, парень, игравший месье Трике – тумбочкой, а длинноволосый альтист – Подушечкой. Алекса, о котором знала только Клара, мы с ней решили величать Ванной, а кларнетиста Макса Тряпкина – Окном. Представляю, как странно звучали из наших уст слова восхищения о мебели, сантехнике и аксессуарах (к какой категории отнести Окно, мы пока не знали).

На обратном пути в поместье Николай Романов сел рядом с нами. Он выяснял перевод разных слов на латышский язык:

– А как будет дерево?

– Koks, – ответили хором.

– О, въезжаем в коксовую рощу! – Тут же воскликнул хормейстер, и все засмеялись.

А потом у Царя спросили мы:

– А окно – это мебель, или сантехника?

– Окно – это проём! – назидательно изрёк наш хормейстер, вызвав взрыв одобрительного хохота у трёх шебутных хористок.