Взаимозависимые

22 глава

15 июля 1804 года

-Мамочка, мне еще долго так сидеть?

-Кристиан, прояви терпение, мы все утомились, посмотри на отца. Он молча стоит,- просила, стараясь сильно губами не шевелить, покрепче прижимая сына.

-И я устала,- раздался голосок Кенны из соседнего кресла.

-Предлагаю сделать нам всем перерыв. Барон, как Вы смотрите на это? Может, по бокалу прохладного? - предложил Жерар, стоявщий за спинкой моего кресла.

Молодой мужчина у холста отложил карандаш. Похрустывая пальцами, согласился:

-Поддерживаю!

Громкий вздох облегчения вырвался из наших уст. Детям не пришлось повторять дважды, миг — и их нет. Мужчины отошли в дальний угол комнаты, а я не удержалась, встав со своего места, взглянула на холст.

Фигуры приобретали объёмность и черты лица. Сама картина поразительных размеров. На ней все в полный рост: вот Волуар за моей спиной, Кристиан на моих руках, а в соседнем кресле Кенна на коленях Киры, Ганс за их креслом. Две семьи на картине связаны обещанием.

-Выйдет грандиозно, когда Вы написали и предложили создать эту картину, я не предполагал, что у меня будет столько работы, - подошел Франсуа, отпивая янтарную жидкость из бокала.

Граф Монпелье подал мне чашку холодного травяного чая, поравнялся с нами, задумчиво рассматривая будущий шедевр. Сама не знаю, как смогла его уговорить позировать для наших портретов. Самый занятой оборотень поместья находит четыре часа в день, молча терпит жару, стоя в парадном мундире и шляпе, пока художник творит.

-Сколько еще нам позировать? - поинтересовалась у Франсуа. Я знала: Жерару интересно знать, когда это закончится, но тактичность не позволяла задать данный вопрос, а мне можно. Я же женщина.

-Терпение, ситроя. Сегодня закончим с позами, а завтра начну писать лица ваших детей. Дальше по моему плану — граф, а Вы на десерт, Аннабель, - усмехнулся художник.

Бессмертный! Как Волуар допускает такую фамильярность? Или, может, я знаю меньше мужчин? Оба часто переглядываются и похожи на несмышленых детей, задумавших какую-то пакость.

В моих планах было две картины: общая, где изображены все мы, и отдельно Ганс с Кирой. Вторую картину хотела повесить в кабинете поместья Меркёр. Кенна, когда вырастет, обязательно оценит сей жест.

-Вы успеете закончить до нашего отбытия в Париж? -спросила, взглянув на художника.

-Вы не переживайте, ситроя, я хорошо пишу по памяти. Нужны ваши лица, а дальше я сам закончу. Общий портрет будет готов в октябре. Вы мне попозируете для Вашего портрета, и спокойно поедете,- запнулся барон и посмотрел за мою спину.

Прикрыв губы пальцами, художник спохватился:

- Кажется, проболтался раньше времени.

-Оставьте нас, - недовольный голос Волуара раздался за мной.

Франсуа быстро покинул комнату, прикрыв двери.

Интересно, зачем он планирует меня рисовать отдельно? Свой портрет я не заказывала. Волуааарррр!

Обернулась к мужу, сложив руки, выгнула бровь.

-Так вот о чем вы шептались в кабинете? А я гадала, переживала, признавайтесь, Жерар.

Оборотень отставил свой бокал, прошагал к дверям террасы. Ветер, колыхая тюль, скрывал лицо графа Монпелье.

- Я заказал Ваш портрет. Увидев работы барона, я пожелал увидеть Ваш образ на холсте...

Обошла разделяющую нас картину, поравнялась с мужем. Не касаясь, ощущала поднимающиеся волоски на руке. Шагнув на террасу, посмотрела вниз.

Дети бегали по дорожкам сада, за ними, не отставая, бежали Дороти и Мира. Голосов на таком расстоянии я не слышала. Волуар встал рядом, закрывая меня от лучей летнего солнышка.

-Почему Вы молчите?- нетерпеливо поинтересовался он.

Откинув прядь со шрама, продолжала любоваться детьми.

-Хотите мой портрет, хорошо.

Удивление мелькнуло во взгляде мужа.

- И все? Не будете протестовать? Торговаться? Задавать вопросы?

С усмешкой качнула головой:

- Не сегодня, я смущена, но не против.

Наши лица поравнялись, золото коснулось зелени.

-Я начинаю беспокоиться, после моего возвращения Вы на удивление покладисты.

Подалась вперед, зная реакцию Жерара. Мужчина отступил, не позволяя сократить дистанцию, оговоренную в ранее.

-Вашими стараниями.

Уловив мои правила игры, мужчина хищно улыбнулся. Он знал...всегда знал границы, чувствовал мою неготовность. И сейчас уловил смену настроения.

-Тогда, Белль, прошу танцевать со мной на балах Парижа...Я не прощу себя за упущенную возможность кружить Вас в танце.

-Только танцевать? - уточнила.

-Да, но...- резко запнувшись, добавил, - по моим условиям, Белль, без дистанций, Вашего затравленного взгляда и дрожи в руках.

Моё согласие утонуло в детских возгласах, сорванцы вернулись продолжать позировать.