Любовь и корона

Глава 8. Зима и Летта. Проверка

Виолетта на пару секунд задержалась перед дверью, зажмурилась и пробормотала про себя короткую молитву Безымянному. Но Эбигайл, не дожидаясь разрешения принцессы, открыла створки и объявила о ее выходе. Пришлось оборвать молитву и распахнуть глаза.

Она успела поймать странное выражение на безукоризненно гладком и красивом лице императора, но так и не смогла расшифровать. Ясно одно: какие бы эмоции ни испытывал этот мужчина, они относились не к ней.

А к ней обращена была скучающе-вежливая маска трехсотлетнего владыки, уставшего и от жизни, и от бесчисленных женщин, и от проблем, которые они умудряются создавать одним своим появлением.

— Ваше императорское величество, — Летта поклонилась по протоколу малого приветствия. Виделись уже, можно и не разводить политесы.

Алэр кивком головы показал на кресло, стоявшее напротив.

— Садитесь, принцесса. В близком и неофициальном кругу обращайтесь ко мне «мой император» или «ваша многоликость». Этого будет достаточно, чтобы соблюсти правила.

Летта едва сдержала улыбку. «Ваша многоликость», подумать только! Почему не «ваше лицедейство»? По смыслу почти то же самое, а по сути даже лучше отражает истину.

— Благодарю, ваша многоликость, — она села и потупила глазки, но император успел заметить мелькнувший смех.

— Вас забавляют наши традиции?

— Нет, мой император. Я понимаю, что наши земли и народы отличаются и готова к неожиданностям.

Совсем не готова. Все случилось слишком быстро, отец так внезапно назначил ее невестой, что времени катастрофически не хватило. Но Летта сделает все, чтобы подготовиться. Она быстро схватывает.

— Вас обучат нашему этикету, — снисходительно сообщил Алэр, — он отличается от принятого в Гардарунте. Моя дочь Эмерит… вы с ней уже познакомились? Отлично. Моя дочь привезла с собой фрейлин, которые помогут вам адаптироваться к новой жизни.

«Адапт… что?» — Летта прикусила губу. И как теперь сказать императору, что ей не нужны чужие шпионки, которые будут над ней насмехаться?

— Ваша многоликость, я буду рада обучиться всему, что необходимо знать вашей невесте, но прошу вас дать мне время прийти в себя после моей страшной потери. У нас дни траура принято проводить в затворничестве и молитве, в окружении самых близких людей, разделяющих горе. Понимаю, что это почти невозможно, но...

— Ах да, — поморщился Алэр. — Понимаю, вам сейчас вдвойне непросто, моя дорогая невеста. Новая страна, новые лица, новые традиции и регламент… Но в ваших же интересах, чтобы мои придворные не смеялись над вашим невежеством. К тому же, уроки отвлекут вас от вашего горя. Такой юной и красивой девушке ни к чему чересчур убиваться по мертвым. Да и вряд ли стоит чересчур горевать, что-то не слышал я о том, чтобы между вами и вашим отцом были теплые родственные чувства… в отличие от его пылкого отношения к наследнику Лэйрину, о чем наслышаны все.

Виолетта растерялась, покраснела, поняв, что не сможет ни отстоять свое право на горе, ни возразить. Ей стало так стыдно, что провалиться бы под землю. Даже до бездушных сугробов докатились мерзкие слухи о ее семье!

Но тут на шажок вперед выступила леди Исабель и присела в реверансе.

— Мой император, позвольте сказать.

— Говори, — дозволил снежноволосый, но недовольно нахмурился.

Летта тоже нахмурилась: что придумала строптивая и полная неожиданностей южанка?

— За вашей невестой будут наблюдать сотни глаз, — вкрадчиво начала Исабель, — и вашим подданным может не понравиться, что принцесса Гардарунта не чтит традиции, пусть даже на Севере они не приняты. Непочтение к смерти родителя, высказанное не словом, но поведением, сыграет против будущей императрицы. Люди будут сплетничать, что для миледи ничего не свято, даже смерть отца, если она уделит слишком мало времени скорби и молитвам за его упокой.

— Хм… логично, — признал император. — И что вы предлагаете, леди?

— Фрейлины вашей дочери могут обучать меня, я не связана родственными узами с погибшим королем, и моя скорбь не требует усиленной демонстрации свету, — южанка позволила себе легчайшую улыбку уголками губ. — Но зато я вхожу в ближайшее окружение принцессы, и обучу вашу невесту и моих подруг всему, что позволят мне узнать. Так мы, как говорят в Гардарунте, убьем двух зайцев: и не нарушим старые традиции, и узнаем новые.

— Прекрасная идея! — Алэр заинтересованно оглядел леди Исабель с головы до ног и обратно. Та вздрогнула, побледнела и вся сжалась. С ее губ сорвался судорожный выдох.

«Опять он к ней лезет!» — догадалась Летта, но не успела как следует разгневаться, как император обратил к ней резко поскучневший взгляд, и теперь уже принцесса побледнела и сжалась, почувствовав, как взгляд ледяных глаз становится физически ощутим.

Император медленно опустил взгляд, и по коже принцессы скользнули невидимые, обжигающие холодом льдинки. По губам, шее, а через миг они скользнули в скромный вырез платья.

Горло Летты перехватил спазм, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, и все ее невеликие силы ушли на то, чтобы держать лицо. Фрейлины не должны даже заподозрить, что вытворяет с ней коронованный негодяй! Разве станут они считаться с ней, если поймут, что сам император отнесся к невесте как к рабыне, ощупывая ее, словно корову на базаре?

Если бы Алэр на этом остановился, то Летта еще смогла бы выдержать унизительную пытку. Но его прищуренный, предвкушающий взгляд опустился ниже пупка, и у принцессы мгновенно онемел низ живота и ягодицы. Не в силах пошевелиться, она почувствовала себя заледеневшей статуей, с которой Алэр властен делать что угодно.