Измена. Тайный малыш от бывшего

Глава 3

Я прихожу в себя от резкого запаха… Очень едкого, у меня даже глаза слезиться начинают, и я еще несколько упоительных мгновений не могу прийти в себя…

Отчего-то вспоминаю, как держу в руках тест и по щекам у меня текут слезы счастья, потому что не ждала уже, не верила, что забеременею… потом вспоминается ресторан, радостные посиделки с подругами, и как вдруг, будто ударом… девушка… она держит меня за плечо, а я на ее беременный живот смотрю…

Потом кадры сменяют друг друга с молниеносной скоростью, и я распахиваю глаза и сухими губами беззвучно кричу:

– Мой ребенок… мой… малыш…

– Тсс… тише… Элина Григорьевна… без резких движений…

Наконец зрение возвращается, и я перед собой вижу Викторию Павловну, своего лечащего врача, гинеколога, которая уверяла меня, что мне не стоит терять надежду и с помощью эко я однажды забеременею…

– Что с моим ребенком?! – спрашиваю уже громче, и врач отводит взгляд.

А я в ее сухое лицо гляжу, на почти белые волосы, которые она в пучок собирает, и становится не по себе, потому что я чувствую… сердце чувствует, что врач не хочет мне говорить страшное…

– Скажите мне, Виктория Павловна… Что с моим ребенком?!

Сердце начинает биться в груди, как угорелое, и я слышу, как аппаратура начинает пиликать, доктор поднимается и сжимает мне руку.

– Успокойся, Элина… Давление поднимется…

– Не могу успокоиться. Пока не скажете, что с моим малышом?!

Ловлю доктора за руку и сжимаю ее, но мои пальцы слишком слабы, и Виктория Павловна смотрит на меня с сочувствием.

– Крепись, девочка, – выдыхает, понизив голос, – у тебя началось кровотечение… Элина… ты должна знать, что ты бы не выносила этого ребенка… у тебя организм слаб… и… возможно, сам отторг плод…

Больше ничего не слушаю. Мне так плохо становится, что я рыдать начинаю. В голос.

– Не верю… не верю…

Продолжаю шептать, а слезы по щекам катятся. Мне больно становится. И болит не живот, а сердце болит, его, будто наживую, в клочья рвут, и я ощущаю, как мечты мои ломаются, как будущее, которое я себе успела навоображать, умирает…

Еще утром… я была самой счастливой, уже мысленно видела себя с животиком, о котором так мечтала, когда смотрела на беременных женщин. Даже завидовала, потому что очень хотела быть такой же счастливой, ждать маленькое чудо…

И мне казалось, что этим вечером я разделю с мужем свою новость и…

– Мне очень жаль, Элина… – вновь говорит врач, разбивая мои мысли, и я поднимаю ошалелый взгляд на женщину.

– Мне, действительно, очень жаль…

Ничего не отвечаю. Сказать ничего не могу. Просто гляжу в глаза женщины, которая остается профессионально безучастной к моему горю.

– Поспи немного, отдохни, несколько дней проведешь в больнице, сделаем УЗИ, не исключаю возможности, что придется тебя подчистить…

– Что?! – выдыхаю едва слышно и будто выныриваю из своего омута, на врача взираю.

– Иногда после выкидыша приходится чистить…

Опять как-то невнятно сообщает врач, или же до меня доходит с трудом, и это просто шок, в котором я нахожусь.

Виктория Павловна понимает, что до меня с трудом доходит, поэтому ободряюще вновь сжимает мою холодную ладонь.

– Не беспокойтесь, Элина Григорьевна, мы понаблюдаем… все будет хорошо… прокапаемся… полечимся, и возможно, через какое-то время вновь можно будет говорить о беременности…

Ее слова режут без анестезии. Фактически мне приговор озвучивают, но я все цепляюсь за свою беременность, не хочу верить, что ребеночка моего уже нет, что исчезло мое счастье…

– Но как же… Виктория Павловна, мой малыш…

– Не продолжай, Эля, – обрывает меня, явно поняв, что именно хочу сказать, – не береди себе душу. Будут еще у тебя дети… Медицина нынче очень сильна…

Улыбаюсь горько. Веки прикрываю. Врач еще что-то говорит, а я… я снова не слушаю… Меня будто в какой-то вакуум посадили, где нет ничего. Ни чувств, ни желаний, ни стремлений, и меня нет…

Обида и боль обжигают. Я отворачиваю голову и смотрю в окно, хотя ничего не вижу, пелена из слез перед глазами и оглушительное чувство утраты…

Сегодня меня переломило, перемололо, и не осталось ничего от прежней Эли…

Только одна оболочка… Пустая и безжизненная…

И вновь перед мысленным взором вереница кадров. Только во всей этой какофонии боли, в которую я погружаюсь, я вдруг вижу лицо той… другой… любовницы моего мужа…

Полины… ее надменный взгляд и высокомерные слова о том, что в обычную больницу на скорой она не поедет…

Вспоминаю, как она кричала, что наблюдается в лучшей клинике…

В той же самой, куда и я ходила…

И боль обжигает внутренности, кислотой обдает.

А меня вдруг как-то током ударяет, и я поворачиваю голову и смотрю в блеклые голубые глаза Виктории Павловны. Женщины, которая наблюдала за моими попытками забеременеть не первый год, которая готовила нас с мужем к эко, которое мы планировали провести, которая с улыбкой забирала у нас анализы и прочее…

Я эту женщину считала чем-то наподобие своей спасительницы и вспоминаю, как еще пару месяцев назад доктор улыбалась мне, шутила…

А ведь Полина тогда уже была беременна от моего мужа…

И эта девица рвалась именно в эту клинику…

Паутина лжи вокруг меня словно проявляется, или же это мои розовые очки окончательно ломаются, вспарывая остатки того, что осталось от моей плоти…

Меня обжигает еще одним предательством и людским двуличием, которое я прямо сейчас четко вычисляю.

Поэтому я, уже не таясь, спрашиваю доктора прямо в лоб:

– Виктория Павловна, скажите мне, а беременность Полины Юрьевы тоже вы наблюдаете?

Доктор на мгновение сжимает губы, прячет панику, глаза отводит…

И это молчание… оно красноречивее любого ответа… оно мне душу рвет на части…

Мой муж. Мужчина, которого я любила больше всего на свете… не просто изменил мне! Он заделал ребенка на стороне и привел свою любовницу в клинику, где наблюдалась я… более того, к врачу, которая лечила меня!