Демон и его люди

Глава 13

Следующее утро прошло в сборах: Тетрания оказалась на удивление хозяйственной, решив взять с собой в дорогу: пять пар белья, моток веревки, одеяло, походный примус, набор разделочных ножей, чайник и запасные сапоги. А также подушку, вилку, две кастрюли, спички, шейный платок, мазь от ожогов, книгу «Житие архимагов древности, иллюстрированное и дополненное», страшную вязаную шапку и еще одну смену белья. Как выяснилось позже, всё это было собрано и упаковано по настоятельному требованию Дус. Возразить ей было невозможно, девчонка так беспокоилась и суетилась, что даже Леф сдался, решив, что, если вид Тетрании в роли вьючной лошади подействует на Дус успокоительно, значит так тому и быть. Он и подумать не мог, что девчонка будет так переживать за свою наставницу.

В это утро все обитатели дома умудрились его удивить: Тетрания — покладистостью, Дус — внезапной заботой, Ханни — искренним интересом к судьбе посылаемой неизвестно куда и зачем магички, Тин — предложением добавить к багажу жареную курицу. Леф предложение Тина одобрил, Тетрания тоже отказываться не стала и попросила вторую курицу, про запас.

Даже Луневий внес лепту в котел всеобщего безумия — велел Тетрании переодеться в принесенную им одежду. Когда, сделав это, магичка вышла пред светлые очи провожающих, все увидели перед собой купчиху в длинном бордовом платье с вышивкой и в дорогих сапогах. Поверх платья был накинут богатый дорожный плащ, на голове красовалась отороченная мехом шапка.

— Ну вот, — обрадовался Луневий, — совсем другой человек, и никакой магии. Вот тебе еще шуба, на море холодно.

Тетрания с ужасом посмотрела на протянутый ей меховой кошмар невероятных размеров, но авторитет главы гильдии перевесил отвращение.

Спустя две бесконечно долгие напутственные речи, принадлежавшие, конечно же, Луневию и Дус, Леф и его спутница отбыли.

Улочка Гирсавии, на которой они появились, была безлюдна. Пахло морем. В синем небе метались чайки. Их громкие пронзительные крики придавали атмосфере нервозности.

— Ну все, иди, — напутствовал Тетранию Леф. — Найди корабль до Карсимона, договорись об оплате — и вперед. Обязательно поторгуйся, здешние это любят. И не переживай, я рядом.

Поборов желание поправить Тетрании шапку или проверить, хорошо ли застегнут плащ, Леф понял, что тоже поддался всеобщему помешательству. А потому, чтобы покончить с этим раз и навсегда, похлопал Тетранию по плечу и, вытолкнув из переулка, произнес: «Удачи!»

* * *

Тетрания никогда прежде не плавала на корабле, но слышала, что некоторым бедолагам пребывание на воде не слишком приятно по причине слабости организма. К счастью, к морской болезни она оказалась невосприимчива, поэтому ничто не омрачало ее путешествия. Недостатка в средствах Тетрания тоже не испытывала — Луневий, для поддержания ее купеческого статуса, не поскупился на казенные деньги.

Путь предстоял долгий, делать на корабле было нечего. Размышления о поисках таинственного корня фетхи недолго занимали ум магички. Тетрания отродясь о нем не слышала, а потому решила не ломать голову зря, а разобраться на месте.

Чтобы хоть как-то скоротать время, она решила почитать навязанную Дус книгу, но уже на первой странице ее охватила сонливость — жизнь древних архимагов оказалась ужасно скучна. Даже забавные картинки со всевозможной нечистью, которую сии достойные мужи истребляли пачками вместо утренней зарядки, не спасли ее от зевоты. Глаза закрывались, мысли путались, унося сознание в неведомые дали… Мучить себя Тетрания не стала, сунула книгу обратно в сумку и завалилась спать.

Сны ее посещали самые разнообразные. Иногда это была мешанина образов, иногда — бушующий снаружи ветер. Несколько раз ей снился Леф: он подходил, вглядывался ей в лицо, а затем опять исчезал. Однажды Тетрании приснилась какая-то суета: снаружи кто-то кричал, хлопали двери, кто-то пытался ворваться к ней в каюту. Однако Тетрания перевернулась на другой бок и, натянув на голову одеяло, закуталась в него как в кокон — глупо тратить нервы на ерунду, тем более во сне.

И вот однажды она проснулась. Сама не понимая зачем — спала бы себе и дальше, приятно проводя время, а вот нет, проснулась и все тут. С ней такое бывало, эти периоды Тетрания не любила, но приходилось мириться с неизбежным. Поворочавшись с боку набок, она убедилась, что сон окончательно исчез. Вздохнула и, покинув уютную постель, с которой успела сродниться, принялась одеваться, чтобы прогуляться по палубе. В душе теплилась надежда нагулять предательски сбежавшую дремоту.

Закатное солнце заливало палубу алым. Тетрания даже залюбовалась столь яркими красками. Память тут же выдала воспоминание о плаще Ханни, который имел точно такой же цвет. «Ах, Ханни, жаль, что ты не можешь увидеть всей этой красоты», — подумала Тетрания. На палубе не было ни души. Тетрания порадовалась что никто не станет, пусть и случайно, пихать ее в бок или наступать на ноги, как это было в день отплытия. Она отправилась к борту, чтобы посмотреть на бегущие волны... и вдруг поскользнулась, растянувшись во весь рост на чем-то липком и мокром. Посмотрела на руки — и обмерла, увидев, что ладонь вся в крови. «Что за ерунда?» — подумала она, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть, что какой-нибудь матрос или лучше капитан уже бежит к ней с разъяснениями. «Может это традиция такая — поливать палубу кровью в честь какого-нибудь морского божества? Может сегодня особенный день, и мне просто повезло первой выйти наружу?»