Чертоги завораживающей и непроглядной тьмы

Божественная фигура

Мне снился сон. Такой сон после которого лучше не просыпаться.

Я встретил свою вторую половину. Как небесную мудрость.

Священный глас изнутри не угасшей метели. Из опустошенного каменного черного пространства. Беззвездного и бездонного. За пределами порочной материи.

На миг почувствовал воссоединение. Оно было таким близким. Таким родным. Таким настоящим.

Поначалу она злилась на меня. Юная дева, со скорбью льющая слезы у лесного костра. Прогоняла прочь. Я тоже был расстроен. Сказал, что уйду. А потом заглянул ей в лицо. Она посмотрела на меня. Мы словно узнали друг друга после исчезнувшего долговременного дьявольского наваждения. И так крепко обнялись. В трогательной нежности. Самозабвенно.

Она сказала, будто знает меня всю жизнь, но когда-то давно забыла. И сейчас наконец-то вспомнила. То самое важное, что не давало покоя сердцу.

И я тоже. Я тоже вспомнил.

Я никого ещё так не любил.

В этом объятии было то заветное, божественное. Я словно был в согласии с самим с собой. Я обрёл мир. Заключил брак с небесами, с луной. Обрёл свет, который искал. Испытал невозможное. В одном только ее объятии, подарившим мне больше чем все сокровища бренного мира. Идолы были повержены. И тьма уступила место чему-то иному. Из самых загадочных и потаенных глубин сердца рождался зеленый самоцвет. Жертвенная сила.

Она была частью меня. Но вместе с тем другой живой личностью.

И это необъяснимое смутное мягкое благоговейное чувство. Оно настолько сильно переполнило меня. Трогательная сопричастность, ощущение темной вины и еще множества других неведомых мне чувств. Они все слились во мне, словно чудодейственный живой эликсир.

Я нашел, я наконец-то нашёл самого родного человека (как это выразить в словах?), который встретил меня так, словно сам всю жизнь искал. И в этих долговечных поисках заключался весь смысл, всё значение, все сакральные действа, символы и тайны, которые были соделаны в тех бесконечных хмурых бессчетных злых сумеречных днях.

Ее светлый облик — называемый в древних сказаниях «красотой цветка» — она была невыразимой, чистой, неприкосновенной, целомудренной, робкой.

Вспоминаю слова немецкого поэта: о, я хотел подхватить её под руки, как орел — своего Ганимеда, и улететь с ней за море с его островами.

И как это было странно... Разворачивающаяся сцена: она была разочарована, прогоняла меня, а потом, когда увидела, когда мы встретились глазами... Она словно святая. Моя анима. Единственная и неповторимая. Затмевающая смерть, боль, бессмысленность, тьму, метафизическую рану. Ее свет спасает. Мы встретились глазами и только сейчас узнали друг друга. И внутри нас обоих пробудилось это непостижимое чувство любви — не физической, нет. Это была любовь иного уровня, совсем иного плана. Старина Платон был прав.

Я так скучал. Этот миг объятий настолько крепких явилось как волной очищения после стольких горестей, мрачных гневливых суток.

Мы обнялись всего на пару секунд. Но сон грозил нам расстаться. Эти секунды были всем, были вечностью. Я обнимал вечность, любовь, свет. Она словно на краткий миг даровала моей душе нечто большее чем спокойствие. И это ни с чем нельзя сравнить. Теперь после того, что я испытал, я ещё сильнее чувствую себя опустошенным, лишенным себя. Её.

Слышу только призрачный шепот, как последнее напутствие перед казнью заключенного: запомни этот миг, что ты пережил с ней... Запомни его… Запомни навсегда… Запечатай в сердце, как тайну… он будет морфием для тебя в аду.