Проклятый престол

Глава 2

Подготовка к коронации дело такое же нервное, как и она сама, а потому Барбара предпочитала прятаться на втором этаже в кабинете отца. Он был не таким просторным, в отличие от других комнат, но в этом помещении был особый шарм. Стены, выкрашенные зеленой краской до половины, внушали мечущейся душе Барбары спокойствие. Князь приказал провести ремонт, как только вступил на престол, потому что почему-то не хотел ассоциировать себя со своим отцом, которому до этого и принадлежал кабинет, и после этого комната обновлялась регулярно. В последний раз он убрал отсюда почти всю мебель. Оставил лишь кожаный диван с деревянными элементами. Цвет резной спинки полностью соответствовал лаку, которым были покрыты буковые панели на стенах. Диван находился недалеко от камина, который обычно разжигали слуги в холодное время года. У противоположной стены стоял стол с зеленой кожаной столешницей. В его шкафчиках Барбара сейчас и устроила уборку. Ее отец любил порядок во всем. Но в последнее время, когда болезнь уже спутала его сознание, а великий князь еще держался на ногах, он все чаще разбрасывал вещи и бумаги по дому. Слуги убирали за ним. Но в стол к великому князю залезть никто не решился.

Барбара быстро разобралась с бумагами и взглянула на часы. До приезда первых гостей на коронацию оставалось около часа. Но покидать кабинет отца Барбара пока не планировала. Не хватало еще попасться на глаза одному из советников отца – а их у него, кроме Якуба было еще трое, и все они входили в Малый совет. Советники мнили себя слишком важными и относились с недоверием к молодой княжне, и только Ракивил показал ей свою поддержку.

Барбара узнала это, когда столкнулась с Войцехом Вуйчиком – советником и секретарем великого князя. Он даже не скрывал своего пренебрежения, когда понял, что светского разговора с будущей княгиней не избежать. Барбара запомнила его слова и раз за разом мысленно возвращалась к ним: "Ох, княжна, как жаль, что вам придется взять на себя управление целой страной". Войцех как будто вежливо плюнул ей в лицо.

На стене, над резной спинкой дивана, висел потрет ее матери. Барбара подошла ближе, чтобы еще раз посмотреть ей в глаза. Иногда ей казалось, что портрет оживает. Как бы ей хотелось почувствовать материнское тепло. Особенно сейчас, когда она осталась совсем одна с грузом ответственности за целое государство и больного брата.

Барбара горько усмехнулась. Она всегда была одна, ведь даже при живом отце она не получала от нее столько любви, сколько нужно было маленькой девочке. Для отца – и Барбара его не винила – на первом месте стояло княжество и его наследник, а дочь стала той, кто забрал жизнь его любимой женщины. Так Барбара и жила с заменой матери и отца – Мартой и Якубом. Взгляд ее зацепился за портрет отца, висевший здесь рядом с изображением матери, и она вновь задумалась над тем, почему все так произошло. Все княжество будет нести эту неделю траур по великому князю: герой Четвертой северной войны с Црейфлодером, великий стратег и полководец, справедливый судья. А кто такая Барбара? Девочка из комнаты в верхней башне замка в окружении игрушек и нянечек.

Из кабинета отца можно было попасть в Золотой зал и библиотеку. Барбара уже собралась уходить – взять какую-нибудь детскую книгу, чтобы вечером почитать брату, как под ее ногами скрипнула и просела половица. Барбара отодвинула ковер. Ей казалось странным, что отец, постоянно следивший за своевременным ремонтом в этой комнате, не приказал заменить пол. Болеслав всегда щепетильно относился к обстановке вокруг себя и всегда повторял, что кабинет – это лицо великого князя.

Барбара не ошиблась. Одна половица действительно просела. В голову быстро закрались неприятные подозрения. Она подошла к столу и взяла нож для писем. Барбара подковырнула половицу, и та, на удивление легко, покинула свое место.

Княжна застыла в изумлении. Ее взору открылся тайник отца. Она просунула руку в узкую щель и вытащила бумаги.

– Зачем ты их спрятал, отец? – пробурчала себе под нос Барбара, пролистывая одно за другим письмо.

Она не могла понять зачем Болеславу – уважаемому правителю целого государства – прятать что-то в своем кабинете, ведь никто из слуг или советников даже не подумал бы лезть в его документы. Но как только Барбара внимательно рассмотрела бумаги, все стало на свои места. Ее отец следил буквально за всеми – даже за некоторыми подданными других стран, например, за младшим принцем Црейфлодера Михаэлем Фредериком Сторком.

И, хоть Барбара и не знала всех тонкостей управления государством, она была уверена, что, если бы эти бумаги кто-то нашел, имидж Болеслава внутри страны и за ее пределами резко упал бы. Почерк на всех бумагах был одинаковым. Но имя человека, работавшего доносчиком для ее отца, она так и не узнала, ведь на всех бумагах стояла подпись "Каракал". Она еще немного порылась в бумагах, пытаясь найти что-то о себе или Мечиславе, но, похоже, отец не опустился до слежки за собственными детьми.

Барбара услышала шаги, доносящиеся из Золотого зала. Она быстро собрала документы, запихнула их в тайник, вернула дощечку на место и поправила ковер. Дверь открылась после стука и в кабинет заглянула служанка:

– Княжна, вам нужно спуститься к Овальной лужайке. Вот-вот прибудет делегация из Црейфлодера.

Барбара почувствовала себя неловко, будто бы ее только что застали за чем-то неподобающим. Она поправила платье и бросила взгляд на ковер, чтобы проверить, хорошо ли она скрыла тайник.

Советники и несколько слуг уже собрались на Овальной лужайке. Барбара еще раз глубоко вздохнула, чтобы сдержать волнение, потому что впервые встречает иностранную делегацию совсем одна. Раньше она лишь стояла рядом с отцом и дежурно улыбалась. Теперь же ей придется следить за каждым своим словом, взглядом и жестом.

Еще больше Барбара волновалась из-за того, что сейчас ей предстоит принять императора Црейфлодера и его сыновей, ведь только несколько дней назад она вновь отказала его послам с предложением выйти замуж за младшего принца. Будь на то воля Барбары, ни один црейфлодерец не топтал бы землю Стражтата. Но Якуб сказал, что такое поведение можно будет расценить как проявление неуважения к одной из самых влиятельных династий Виридитерры.