Вдох...выдох

ПРЕСТИЖ

           Ярмарка тщеславия у Керсановых, замаскированная под скучным названием «светский вечер», была в самом разгаре. Ухоженные и упакованные по всем канонам современных тенденций моды женщины, самодовольные, слегка вальяжные мужчины и услужливые «накрахмаленные» официанты смешивались в один пёстрый улей показного благополучия. Подтекстом формальных приветствий, поздравлений и оценивающих фраз было истинное отношение друг к другу. Каждый из присутствующих прекрасно знал о негласной подноготной таких вечеров и прилежно исполнял отведённую ему роль. Одни относились к ней как к обязанности соответствовать статусу члена «высшего общества», других игра забавляла, добавляя пикантности в пресыщенную жизнь, но были и те, кому светское кривляние претило. Болтаясь по залу и раздавая случайные приветствия, они лишь ждали момента, когда нормы правил приличия позволят им покинуть скучное сборище себе подобных.

         Когда-то у Германа замечательно получалось блистать в бесполезных беседах с нужными людьми, демонстрируя высший класс в искусстве дипломатии. Одно время игра в словоблудие казалась ему интересной и даже полезной и познавательной. Он мог спокойно, не прибегая к жаргонной лексике и не оскорбляя соперника, положить его «на обе лопатки». Сия словесная эквилибристика внушала окружающим почтение, а у дам вызывала искреннее восхищение. Но с каждым годом Герман всё больше сторонился подобных мероприятий, мотивируя своё отсутствие занятостью или усталостью. Последнее было почти правдой.  При одной мысли о перспективе намечающегося вечера он уже чувствовал себя морально разбитым. В его речь всё чаще  просачивались саркастические нотки, которые вводили собеседников в замешательство. Это привело к тому, что знакомые стали избегать общения с ним, предпочитая не вступать в споры, дабы не выглядеть комично.  Грета злилась и пыталась повлиять на супруга. Герман с её неоспоримыми доводами соглашался, исправлялся на очередном вечере, но через некоторое время всё повторялось.  Он предпочитал оставаться дома,  отгораживаясь от просьб жены работой или болями в спине. Она делала вид, что верит и, сцепив зубы под восхитительной улыбкой, отправлялась на вечер в сопровождении одного из членов своего благотворительного фонда.

         Сегодня Герман Александрович появился «на людях» после длительного перерыва. Вчерашний разговор, который остался незавершённым, не давал ему ни единого шанса пропустить тусовку, так много значившую для Греты. Впрочем, как и все другие. Он понимал: сейчас с женой лучше не ссориться. Отдавал себе отчёт и в том, что Грета прекрасно знает, что он думает именно так. Получался замкнутый круг, из которого выбраться очень сложно. Оставался вопрос, как сделать выход из него менее болезненным. Грета же искала иных путей решения проблемы. Она собиралась тянуть время, чтобы найти эффективные способы удержать мужа. И это было для неё принципиально важно. Воображение уже рисовало, как она с ангельским лицом прощает наглеца, а в уме вынашивает план изощрённого и даже пикантного наказания, чтобы он заплатил за её унижение самую высокую цену. Герман это отчётливо понял, когда встретился взглядом с лучшей подругой Греты. Та сухо поздоровалась, надменно бросила несколько заученных фраз, а в конце криво улыбнулась. Женская солидарность, граничащая с шовинизмом! Он теперь в чёрном списке Греты. Более того, на первом почётном месте.  Наконец-то ему удалось стать первым в её глазах!

– Я уже стала беспокоиться, что ты не придёшь, и готовила для тебя очередной *реприманд, – раздался томный голос за спиной, и терпко-горькие духи окутали пространство.

– Честно говоря, именно об этом мне нашёптывало моё подсознание, – тихо сказал Герман.

– Я рада, что здравый ум вернулся к тебе и победил капризы. Это радует. Ты должен понимать: не всегда удаётся делать то, что хочется. Мы живём в обществе, поэтому должны соблюдать его правила и нормы, чтобы не остаться за бортом большого корабля…

– Что-то меня в этой лодке сильно укачивает…Может вытошнить…

Грета бросила на мужа злой взгляд, но тут же утопила его в сладкой улыбке:

– Боже мой, Анатоль! Как давно я тебя не видела! Давно ты в Москве?

Невысокий мужчина с русыми прямыми волосами до плеч, придающими его образу особой элегантности, улыбнулся белозубым ртом и слегка поклонился. Он относился к людям неопределённого возраста, который свободно варьирует  между тридцатью и пятьюдесятью.

– Уже месяц. Рад тебя видеть, прекрасная Грета. Как всегда, элегантна и мила, – он чмокнул её в обе щеки и с нескрываемым интересом посмотрел на её спутника.

– Спасибо, дорогой, – женщина кокетливо смутилась и тут же повернулась к супругу. – Ты знаком с моим мужем?

– Герман, – сухо сказал мужчина и протянул руку.

– Очень приятно. Какое редкое имя. *Шарман, – пропел Анатоль и кончиками мягких пальцев подцепил протянутую ему руку. – О! У вас красивая рука. Вы музыкант?

– Да, – ответил Герман, но голос жены поспешил перебить его.

– Когда-то был… Теперь он замечательный архитектор.

– О! Я почти угадал. Маэстро застывшей музыки. Прекрасно…

– Да, просто умопомрачительно, – хмыкнул Герман. – Работаю в стиле панк-рока, а иногда и хауса. Последний можем организовать быстро и по символической цене, – жена толкнула супруга локтем. Её лицо залила бордовая краска, беспардонно гася на щеках розовый румянец от Шанель.

– А вы шутник, – вопреки ожиданиям Греты, восхитился Анатоль. – С вами не соскучишься, – Герман уловил во взгляде собеседника неподдельный интерес к своей персоне и поморщился.