Хранители тишины 

Глава 35

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Обогнув холм, дорога пошла на подъем, и скорость передвижения снизилась. Кучер погонял уставших лошадей, но толку было мало, а еще предстояло подняться наверх к замку. Натянув поводья, кучер остановил дилижанс на ровной площадке. На смеси чешского и польского языков он стал объяснять netrpělivá pani1, что лошадям необходим отдых, для убедительности дополняя свою речь жестами.

Елизавета согласно покивала головой и решила выйти прогуляться.

Место, в котором они остановились, отличалось особой живописностью: с правой стороны от дороги с площадки открывался вид на реку и дальнее село на другом берегу. С левой стороны дороги росло одинокое высокое дерево с раскидистой кроной, в жаркое время года оно давало тень, так необходимую путникам. Кто-то даже смастерил под ним скамью и стол из жердей. Елизавета из опасения испачкать платье, на скамью садиться не стала. Прошлась вдоль дороги, разминая уставшие от долгого сидения ноги. Взглянув на другой берег и увидев село, вспомнила, как год назад они скрывались в этом селе от преследования. Погода так радовавшая ее с утра теплом и безветрием, начинала портиться, как говориться, на глазах. Солнце быстро скрывали набегающие темные тучи, и прекратившееся пение птиц, говорила о приближающемся дожде.

«Если начнется сейчас начнется ливень, нам не доехать, — Елизавета вспомнила, как рассказывал Зденек о глубокой яме на дороге почти перед мостом через ров, — получается, я проделала такой путь напрасно?»

Между туч сверкнула молния, и следом за ней послышался слабый раскат грома. Не прошло и пары минут, как снова сверкнула молния, но на этот раз гром грохотнул посильнее и первые крупные капли дождя упали на пыльную придорожную траву.

— Schovejte se v kočáru, paní1. — Набрасывая капюшон крикнул кучер, — mokrý a nemocný, pani2.

«Все пропало, — поднимаясь на ступеньку, Елизавета с отчаянием взглянула на уходящую вниз дорогу, — а может он специально остановился, чтобы я не попала в замок? Может его подкупила Ядвига? Нет, откуда ей было знать, что я собираюсь ехать в замок!»

— Milý, Pane…,

— Honza, vznešená paní3

— Любезный пан Хонза, думаю, ваши лошади отдохнули и нам следует ехать дальше. Если дождь зальет яму на дороге, мы не сможем проехать.

— Сожалею, благородная пани, но, — кучер Хонза развел руками, — ехать дальше никак нельзя.

В голосе кучера Елизавете послышалась насмешка. Быстро брошенный из-под капюшона в ее сторону взгляд, заставил насторожиться.

«Я совершенно беззащитна перед эти человеком! Мы одни на безлюдной дороге. Я заплатила ему много денег, чтобы он довез меня до замка, но он видел, что мой кошелек не пуст. И почему я не приказала остановиться в поселке, там хотя бы нас видели люди».

Захлопнув дверцу кареты, Елизавета в смятении бросилась на сиденье. Начавшийся ливень залил оконце и в темноте ничего не было видно.

«Он сидит под козырьком и, наверное, ждет пока перестанет идти дождь. Если бежать, то прямо сейчас!» Подумав так, она тихонько приоткрыла дверцу и поняла: чтобы выполнить задуманное, придется прыгать, потому что ступенька-подножка была поднята. Ливень, сплошным потоком низвергающийся с неба, и не утихающая гроза испугали ее. Отжав мокрый подол юбки, Елизавета постаралась успокоиться и привести мысли в порядок.

Разбушевавшаяся непогода испугала не только Елизавету. Марыся, не терявшая надежды раздобыть и вынеси книгу, огорчилась, что тропу из замка размоет дождем, да и канал наполнится стекающими в него водами ручьев. После встречи с Ядвигой в склепе и испугавшись вначале наказания, теперь она обрадовалась, что Ядвига не стала ее трогать. Марыся мысленно перебирала слуг, которые могли узнать ее и выдать хозяйке. Все выяснилось, когда Янек принес дрова для печи.

— Co Марыська, dostało ci się od pani? Nie będziesz uciekać!1

— Tak to ty, świnka, wydał mnie!2

— Nie nazywaj mnie tak! Nie powiem pani, że musisz w jej zamku!3

Марыся называла Янека поросенком с той поры, как он однажды в детстве упал в лужу и вымазался в липкой грязи. Но, когда она были детьми, ему было смешно, но с некоторых пор все изменилось. Марыся подросла и очень нравилась Янеку. Только детская любовь Марыси предназначалась не ему. Когда Зденек с матерью и Елизаветой совершили побег, а вместе с ними исчезла из замка Марыся, Янек не находил себе места. Все в замке стало серым и будничным. Да и что могло здесь радовать молодого парня? Кроме сытной еды, крыши над головой, ничего радостного. Неожиданное появление незнакомой девушки – помощницы врача, обрадовало Янека. Рассмотрев ее поближе, конечно, он узнал Марысю. Спрятавшись за дверью, он подслушал разговор с Габрелой и теперь от радости буквально летал от счастья. А тут снова – «поросенок»!

Марыся уже поняла, что совершила ошибку. Следующую фразу она произнесла примирительным тоном:

— Янечек, не держи она меня обиды. Я же не могла не помочь пани Хедвике! Теперь пани далеко, но ей нужна одна вещь, и…

— I znowu uciekniesz?4

С подозрением взглянул на нее Янек.

Марыся не знала, что ответить, и раздавшиеся возле дверей шаги, спасли выручили ее.

— О чем ты говорила со слугой? — спросила, заходя в комнату Марфа, — он чуть не сбил меня с ног. Но, кажется, настроение у парня было хорошее!

— Янек может помочь вынести книгу, потому что… я нравлюсь ему. Только потом…

— Боюсь, что мы не успели, и Зденек уже в пути.

В смежной комнате Ядвига, приложив пустой кувшин к стене и прижавшись к нему ухом, подслушивала разговор Марфы и Марыси. Если бы девочка знала, что именно таким образом хозяйка замка открыла тайну превращения белобрысой служанки в темноволосую помощницу врача, она перестала бы подозревать Янека. Но если в день их приезда погода была тихой и можно было разобрать все слова, то сейчас шум дождя и раскаты грома мешали Ядвиге. Половину сказанного она не могла разобрать, и это ее ужасно раздражало. И во время упоминания о книге тоже загремел гром.