Герцог требует сатисфакции 2. Ален

4

Этой ночью я осталась у Лии, проговорили с ней за полночь. Я призналась, что совсем не «помню» письмо и чтение, и Лия предложила мне дать несколько уроков, а потом и вовсе сказала, чтобы полностью переходила к ней, даже комнату выделила, обустройством которой мне нужно было заняться сегодня, но этой ночью мне пришлось спать на диване в гостиной, потому как возвращаться по темноте, да через черный ход мне совсем не хотелось.

Проснулась с первыми лучами солнца. Первое, что мне захотелось сделать, это рассмотреть себя в зеркале. Хотя я и рассматривала себя в воде, но вода с точностью передать не может черты лица, а зеркала прислуге не положены. Поэтому откинув шторы, чтобы было побольше света, подошла к зеркалу гостиной. Я пристально и придирчиво вгляделась в свое лицо, сейчас мне казалось оно немного иным, чем поначалу, только не могу понять, чем? Это тот же овал «сердечко» без удлиненного подбородка, очень такой приятный; губы чуть полноватые, о таких французы говорят «созданы для поцелуев», аристократический тонкий нос, брови, крыльями птиц удивленно ложатся над глазами… Да, изменились именно глаза. Нет, не цвет, точнее, не совсем – если на реке они были отчетливо серо-зеленые, то сейчас они больше темно-серые, с легкой голубизной, а зеленая дымка мелькает где-то там, на периферии смены эмоций. Я чуть улыбнулась себе в зеркале – голубизна и зелень усилились, губы прихотливо изогнулись в прожигающей сердце усмешке. А вот стерла улыбку, специально подумав о Орванне, мгновенно глаза заледенели, сталь с примесью льда, очень холодный взгляд, обжигающий.

Потом стала изучать волосы, распустила: длинные, мягкие, светло-каштановые с легкой рыжинкой, в лучах солнца они были похожи на старинное, красноватое, расплавленное золото. Заправила прядь за ухо, и взгляд переместился на ушки, не проколоты, а зря, в той жизни у меня было по три серьги на ухо. Обязательно проколю. Негромко хохотнула – Орванн разорится только на одни серьги, я ведь не захочу носить ерунду. «Только бриллианты, дорогой, только бриллианты». Сама себя оборвала, да ну на фиг этого недомужа. Сплюнула и тихо постучала три раза по деревянной спинке стула – не то явится с утра и испортит праздник исследования собственного тела.

Та-ак, а как мои болячки? Выглянула в одну комнату – никого, во вторую – тоже, быстренько стащила с себя всю одежду и поцокала языком – мда! Какой же я, блин, медик, а? Вот скажите мне? Лекарств, мазей, привычных уколов – ничего нет, как саму себя лечить? Конечно, я пью то, что мне дают и мажусь им же, но никто не может сделать УЗИ, чтобы удостовериться в том, что завтра не помру из-за порванного сосуда где-нибудь внутри. А вообще тело даже очень, все ладное, грудь второго размера, все подтянутое, нет даже грамма лишнего жира, все абсолютно нужное. Мужчинам есть на что облизываться.

Достала из кармана снадобье и стала себя обмазывать, раз уже разделась надо мазаться. Синяки пожелтели, тело уже не сильно болит – вчера не очень много работала. Самый большой синяк в области солнечного сплетения, похоже, именно от этого удара, оставившего такой синяк, умерла Абия. Звери какие-то, избить девушку за отказ от секса, вас бы в ХХ! век, посадили за одно только приставание. Хотя о чем я? Колобок так и совращает малолеток, наверное, а я так и осталась не отмщенной.

Пока размышляла и намазалась, и оделась, опять подошла к зеркалу. Что-то мне подсказывает, что не повелись бароны на этот маскарад, червячок не дает верить. Абия настолько разительно отличается от всех служанок: девочки и красивые, и ухаживают за собой, но в ней было то, что зовется породой, такое впитывается с молоком матери, и ее не снять как платье. Не знаю, как Лия, но я буду исходить из того, что бароны нас держат за дурочек, а значит, у нас есть только один шанс, и его надо использовать на выкуп документов о браке. Зуб даю, после того, как я уеду, меня будут искать сразу же.

Я расчесывала и заплетала волосы, строила план, как поехать в Храм и вернуться до того, как начнут искать, и о чем додумалась насчет баронов, надо сообщить Лие и прямо сейчас. Ничуть не церемонясь, я зашла в комнату Ванилии и растолкала ее:

- Лия! Лия, просыпайся, надо поговорить, - и подошла к окну, раскрыла шторы и открыла одну створку. В комнату полился запах свежего утра, птичий щебет, голоса слуг во дворе, скрип колодезного колеса, фырканье лошадей. Ветер принялся играть занавеской, а Лия, сонная, уселась на кровать, похлопала рядом с собой, приглашая сесть на постель, и зевнула:

- Ну, доброе утро, разбойница! До чего додумалась, что прибежала с утра?

- Ой, не знаю, Лия, доброе ли? Вот послушай до чего я дошла в своих размышлениях на свежую голову. Мне почему-то кажется, что не повелись наши мужья на весь этот балаган, слишком много несостыковок. Учитывая их образ жизни, кучу неприятелей (если так можно выразиться о крайне недовольных брошенных женщинах и их сохатых мужьях), они ни разу не попались на горяченьком, и даже не привлекались к ответственности перед королем. Все любовники и любовницы либо их оправдывают, либо молчат. Да, я слышала, что две дочери барона (одна из которых любовница старшего короля, а другая на днях дебютировала и уже нашла богатого покровителя) успешно прикрывают его во дворце, а Силдор - любовник королевы, но никакие, даже огромные деньги и связи не спасут от правосудия, если только хорошо не заметать за собой следы.

Подруга вдумчиво слушала мои резоны, сон слетел с нее. Она напряженно спросила:

- И к чему ты пришла?