Софья. Иллюзия любви

Глава 37

После десятого сентября резервная кавалерия и в том числе Кавалергардский полк была отодвинута за реку Эгер, почти за сто вёрст на восток. Сделано было это из соображений улучшения снабжения продовольствием. Кавалергарды расположились в местечке под названием Лобозиц на берегу Эльбы. Двадцатого сентября полк получил новое расписание, согласно которому ему надлежало теперь рассчитываться не на шесть эскадронов, а на пять ввиду многочисленных потерь в последнем сражении.

Таким образом, граф Завадский оказался в эскадроне Раневского и под его командованием, как в свою первую кампанию при Аустерлице.

Вступлению в австрийские пределы предшествовал приказ Барклая де Толли:

"Извещаю войска предводительствуемых мною армий, что мы в скором времени вступим в пределы Богемии. Я уверен, что каждый из воинов, вступая в границы сей благоприязненной державы, не только не покусится на какое-либо своевольство, но будет сохранять строжайший порядок устройства и спокойствия с союзным нам народом; вообще ожидаю, что войска будут вести тоже похвально, как и здесь в Пруссии, чем заслужат и там ту же доверенность и любовь народа, не пороча славы храбрых воинов гнусным именем грабителя..."

Однако, несмотря на изданный по воскам приказ командующего, эскадронные командиры часто закрывали глаза на то, что их подчинённые добывали припасы всеми доступными им способами, потому как кавалерия испытывала острый недостаток в фураже. Отличился в том и эскадрон Раневского. Не то чтобы Александр не знал об истинном положении вещей, более делал вид, что не знает. До недавнего времени всё сходило с рук, до тех самых пор, пока в дивизионную квартиру не поступила жалоба на творимые кавалергардами самовольства. В тот же день Раневский был вызван в штаб дивизии для учинения разноса.

Депрерадович самолично отчитал эскадронных командиров, не стесняя себя в выражениях, после чего распустил их, попросив остаться лишь Раневского. Александр, полагая, что речь пойдёт об одном инциденте, случившемся на прошлой седмице между его людьми и местными жителями, заранее заготовил ответ, взяв всю ответственность за произошедшее на себя.

- Николай Иванович, - начал Раневский, - позвольте объясниться. Самовольства, а тем более грабежа не могло быть потому, как фуражировочная команда была при офицере. Вы давно были в расположении полка? – дерзнул он задать вопрос.

- Не так давно как вы полагаете, - нахмурился генерал.

- Лошади изнурены, впереди новый поход, а меж тем Константин Павлович (цесаревич) настоятельно требовал, чтобы на поправление лошадей обращали особое внимание, - продолжил Раневский, упирая на высочайшее распоряжении.

- Александр Сергеевич, мне не хуже вас известно о положении кавалерии, - повысил голос Депрерадович, но, тем не менее, не обратить внимания я не могу, - развёл он руками. – Коменданту будет доложено, что виновные наказаны, но впредь пусть ваши люди более не попадаются на том. Две седмицы назад застрелили двух фуражиров, мне подобные инциденты более не надобны, - закончил он.

Генерал замолчал. Отчего-то Раневского показалось, что Николай Иванович испытывает некую неловкость. Обычно Депрерадович при разговоре смотрел собеседнику прямо в лицо, но вот ныне, он то и дело отводил взгляд. Не укрылся от внимания Александра и тяжелый вздох, предшествующий продолжению их разговора.

- Но я не за тем просил вас остаться, - понизил голос Николай Иванович. – Право, мне неловко зачинать сей разговор: не к месту он и не ко времени, но уж коли обещал…

- Я вас не совсем понимаю, - осторожно заметил Раневский.

- По слухам с вами путешествует некая особа, - внимательно вглядываясь в лицо полковника, продолжил Депрерадович.

- Я того не отрицаю, - нахмурился Раневский, - но не понимаю, какое касательство вы к тому имеете.

- Так уж вышло, - вздохнул Депрерадович, - что особа сия моя дальняя родственница.

- Madame Домбровская? – не сумел сдержать удивления Александр.

Генерал кивнул головой:

- Мария Фёдоровна племянница супруги моего брата.

Раневский рассеянно потер висок:

- Какого ответа вы ждёте от меня? – вырвалось у него.

- Александр Сергеевич, вы же понимаете, что молодая женщина, находясь на вашем попечении… как бы это сказать по мягче, - смутился генерал.

- Являясь моей любовницей, - пришёл ему на помощь Раневский, - становится парией в обществе.