Инквизитор не всегда прав

Глава 26.

Мальчика с такими способностями, как у Варрена Найта, колдуны должны были найти первыми. Просто обязаны. Терять сей ценный экземпляр было бы подобно проигрышу. Сила духа является определяющей не только для паладина, но и для мага. А у юного Варрена она била буквально через край. Настолько, что даже иногда цепляла окружающих. И те сильно поражались, когда обнаруживали, что слушаются отдающего распоряжения сопляка.

“Из него получился бы один из сильнейших колдунов, что я знаю”, – хитро улыбнулся во время рассказа Даман. Он первым нашёл Варрена. Но слишком поздно.

Ковен не признаёт скверну. Не исцеляет её. Не пытается помочь. Считается, что человек, заражённый ей, слабо приспосабливается к колдовскому ремеслу. Силы утекают из его тело, как вино сквозь щели в надтреснутом сосуде. Всё впустую, если не сказать больше. Носитель скверны может быть даже опасен. Через него колдовство способно проявляться в весьма искажённых формах. Подчас невероятно губительных для окружающих.

По этой же причине Ковен не берёт под своё крыло некромантов. Их энергетический сосуд всегда с изъяном, исправить который невозможно.

– А как же Нек? В смысле, Николас Блик, – поинтересовалась Роуз, перебивая повествование. – Как он оказался в Ковене.

– У Николаса другая история, за него вступились. Но это сейчас не так важно, – отмахнулся Даман.

Скверна, поразившая Варрена была странной, незнакомой никому из колдунов. Она походила на печать магов, практикующих чёрное ремесло. Но мальчик не имел к нему отношения. Вся его семья была совершенно чужда каких-либо колдовских практик.

За юным Найтом стали присматривать. Подозревали, что он может быть связан с чернокнижниками, и те рано или поздно выйдут на него. Но, в конце концов, им заинтересовалась Инквизиция. Вопреки ожиданиям, его взяли под крыло ордена. Герхард Раух, опытный целитель, заявил, что берётся излечить скверну. В любом случае, для Ковена надёжнее видеть нового паладина, чем сторонника чёрной магии.

Так из Варрена начали лепить источник жизненной силы, очищающего Всполоха и образец для подражания.

Даман тоже не оставил юного Найта. Они сдружились ещё до истории с Инквизицией и продолжали поддерживать отношения.

– Так что о вездесущей Айви Лич я знаю из первых уст, – заверил колдун.

– Или “вездесучной”, – посмеялась Вельда.

Последняя тоже была в курсе всех событий, хоть и не принадлежала Ковену. Ведьма, одиночка, бунтарка. Так она себя называла, посмеиваясь. Многие годы жила в пустоши и не мечтала поселиться поближе к людям. А на вопрос о том, как давно они знакомы с Даманом, лишь хитро улыбалась.

Об Айви она отзывалась не самым лестным образом. Считала её чересчур самолюбивой и надменной. Что, в принципе, была чистая правда. Глава целителей, тогда ещё ученица брата Герхарда, одной из первых узнала об особенности Варрена. И… приняла это. Поклялась никому не болтать о тайне и искренне верила, что сумеет помочь будущему паладину.

Вместе с учителем они создали эликсир, который был способен восстанавливать силы Варрена и гасить в нём скверну. Ненадолго, но это работало. Тёмная метка, проявлявшаяся у него всякий раз после использования Всполоха, гасла под действием чудодейственного напитка. Этим изобретением Айви очень гордилась.

В совете Инквизиции было решено скрыть тайну Найта. Он успешно двигался по лестнице вверх, к должности капитана. А младшие братья и сёстры не должны были знать о позорящей его скверне. Было несколько случаев, когда правда чуть не всплыла на поверхность. И всякий раз Айви Лич прикрывала паладина.

Она взяла на себя роль сестры и близкого друга. Требовала искренности и абсолютной честности по отношению к себе. И Варрен ей верил.

– Но потом всё ведь поменялось, – вспомнила уже слышанный рассказ Роуз. – Что случилось?

– Женщина, – улыбнулся Даман.

– Женщина?!

– Она, – усмехнулась Вельда.

Правда, кто она, так и не стало известно. Инквизиция не смогла сделать из Варрена послушного барашка. И запретный опыт не обошёл его стороной.

Не первый и не последний, как сказал бы колдун. Такие случаи в ордене случаются нередко среди послушников. На них часто закрывают глаза. Раскаяние, очищение, и про историю забывают. Но не когда в неё суёт свой острый нос Айви Лич.

“Ревнивая стерва”, – констатировала ведьма, попивая чай.

Она выследила Найта и всё разузнала. А потом пригрозила, что всё предаст огласке, если…

– Никто не знает, какое условие она поставила, – произнёс колдун хитро. – Варрен не рассказал даже мне. Но с тех пор между ним и Айви Лич всё изменилось. Он больше ничего не рассказывал о ней. Старался не упоминать.

– Может, она компенсации потребовала? – предположила Роуз.

– Зелёная мадам-то? Едва ли, – протянула Вельда. – Она холоднее январского льда. С ней приступ случится, если мужчина хоть пальцем её тронет. Особенно Варрен. Айви так его хочет, что почти ненавидит и никогда к себе не подпустит.

– Тогда что?

– Клятва, – пожала плечами ведьма. – Есть такие в арсенале у инквизиторов. Принимающий их даже потом рассказать о случившемся не может. А если нарушит, его буквально сожжёт, словно проклятием. Думаю, Варрен связан одной такой. Напрямую с Айви. Поэтому и деться от неё не может.

– А она лучше сгноит его в стенах ордена, чем позволит прикоснуться к ещё хоть одной женщине.

– Кстати, как он тебе? – неожиданно вмешался в диалог Даман.

– Ты – последний, с кем я захочу обсуждать мои вкусы и жизнь, – процедила Роуз, не глядя на него.

– И правильно сделаешь, – поддержала Вельда. – Я аналогичного мнения на счёт Дама. Скверный тип.

– Но отличный колдун, – возразил тот. – И если мы закончили болтать о пустяках, то я предлагаю тебе, Гвенроуз, попрактиковаться в чарах. Потому что завтра мы отправимся с тобой в Ковен.

Колдунья охотно согласилась. Ей вовсе не нравилось, как разговор плавно переключился на её персону. К счастью, Вельда была рядом, и Даман не смог бы позволить себе лишнего.