Колдунья и палач

Глава 38

Ларгель Азо

Несколько коротких фраз – и они перевернули мою душу.

«Если бы я оказалась на месте той женщины, все сложилось бы иначе».

И правда, как бы сложилась моя жизнь, если бы вместо Меданы я встретил Айфу Демелза? Вернее, Айфу Роренброк.

Чего я искал, когда был обыкновенным смертным человеком? Того же, что и все. Я хотел красивую, умную, смелую жену, чтобы дети тоже были красивые, умные и смелые. Много детей. Чтобы род Азо никогда не пресекся.

Медана была красивой, умной, и слишком смелой. Настолько смелой, что у нее хватило храбрости противостоять мне. До недавнего времени я считал, что нет никого, кто превзошел бы ее.

До недавнего…

Пока не встретил Айфу и не узнал ее ближе.

А она – смелая. Немногие в своем первом бою могли бы похвастаться, что обратили упыря в бегство. При помощи вилки. Вилки! Мне захотелось посмеяться. Откуда она выудила серебряную вилку? Но ведь нашла, спрятала и догадалась применить.

И еще я был ей благодарен, что она не поставила меня перед окончательным выбором, что сделать – согрешить или отказать ей. Отказ – это больно. Я до сих пор помнил боль отказа, когда кажется, будто с тебя живьем сдирают кожу. Ведь я не дал Медане отступления, призвал к ответу, поставил перед выбором. Теперь я сам был на месте Меданы, но Айфа проявила больше понимания и благородства, чем я.

С Меданой я повел себя, как безумец. Но было отчего сойти с ума – когда влюбляешься в обыкновенную женщину, а перед тобой оказывается небесный вестник.

Теперь передо мной была настоящая женщина, та, о которой я мечтал – прекрасная, бесстрашная, и она призналась, что я не противен ей, и что она готова стать моей. Она не побоялась признаться, даже будучи убеждена, что я мечтаю о другой. А мечтаю ли я о другой?..

Образ Меданы не воскресал в памяти, хотя я и пытался представить ее. Она улетала, ускользала от меня, как раньше, но сейчас мне не хотелось ее преследовать. Мне ее не хотелось. Но признать это – значит признать, что вся твоя жизнь была ложью, и ты сам эту ложь придумал и усиленно подпитывал, называя любовью, страстью, предназначением. Легко ли отправить всю свою жизнь псу под хвост?

Я лежал без сна и смотрел в стену. За моей спиной затаилась Айфа. Я думал, что ей нелегко далось признание, и что она оказалась смелее меня. И еще что все это не может быть ложью. Думы мои были вовсе не простые, но как-то незаметно я уснул, а проснулся от движения воздуха, захолодившего лицо.

В комнате было темно, хотя я оставлял зажженную свечу. Я не слышал ни звука, но сразу почувствовал опасность. И метнулся прежде всего к Айфе, но женский визг раздался совсем в другой стороне, а я потерял драгоценные секунды.

- Спасите! Спасите! – захлебывалась криком Вилма.

Ей вторила Нэсбит, крики были невнятные, будто девушку душили.

Я прыгнул наугад в темноту и схватил кого-то за одежду, не понятно – за платье или за квезот. Но ударить не успел – тот, кого я поймал, вывернулся с необыкновенным проворством. Это не мог быть человек. Только упырь. Который видит в темноте, как летучая мышь, а еще лучше - слышит. Я снова схватил его, действуя наугад, и снова – за одежду. Он рванулся к двери, упал на колени, потянув меня за собой. Перехватив его сгибом локтя под горло, я нащупал за голенищем кол, но достать не смог – упырь хрипел, но лягался, как дикая лошадь, мне едва хватило сил его удержать.

- Ларгель! – голос Айфы вплелся в женский хор. – Ларгель!

Скрипнула половица – это Айфа сделала шаг по направлению к нам. Еще немного, и на споткнется о нас. Надо было, чтобы она остановилась, не лезла в схватку. В темноте упырь – опасный противник. Женщине – хоть какой бы смелой и ловкой она ни была – не справиться.

- Зажги свет! – крикнул я.

Я отвлекся всего на мгновение, и упырь этим воспользовался. Он дернулся нечеловеческим усилием, и я упустил его.

Айфа возилась у стола, нашаривая кремень и кресало, но я не стал ждать, когда она справиться. Вскочил и бросился к двери, шаря в темноте рукой. Дверь я нашел, но закрыть не успел, потому что с размаху налетел на кого-то и получил сильный удар под дых. Упасть мне не позволили – схватили под руки с двух сторон.

Сейчас же брызнули искры, Айфа запалила трут, и в неровном огоньке светильника я увидел, что меня держат двое – Амелия и Нокс. Барт стоял у порога, поглядывая то на меня, то на хнычущих девушек на кровати. Из-за косяка выглядывала лохматая башка Лелемио. Ему было страшно, и он боялся входить в комнату.

- Отпустите его! – ахнула Айфа.

Я не стал ждать, пока она применит колдовство и пнул Нокса в пах, а когда упырь грохнулся на колени, освободил руку и ударил Амелию прямиком по точеному носику.

Упыриха завизжала, но Барт успел перехватить ее, когда она готова была прыгнуть на меня.

- Спятили совсем! – орал главный упырь на своих. – Мы же договорились!..

Встав возле кровати, чтобы заслонить девушек, я кивнул Айфе и она проворно пробежала ко мне, держа светильник и заслоняя его рукой, чтобы не загасили.