Волчьи тропы

Глава 13

Глава 13

Осень шуршала под лапами опавшими листьями. Небо, налившись унылой серостью, горестно стенало ветром, орошая землю холодной моросью. Пожухлая трава уже не радовала глаз своей изумрудной зеленью. Деревья в лесу, теряя листья, становились похожи на голые костяки, цепляющиеся друг за друга тонкими пальцами-ветками. Сам воздух наполнился тоской и обреченностью. Никогда раньше не замечала, что осень бывает такой… грустной. Будучи волчонком, я радовалась всем временам года, находя в каждом свою прелесть.

Зима – это лед на реке, игра в снежки, смех, румяные щеки и веселый парок, вырывающийся из ртов шумных волчат, барахтающихся в сугробах. Это ворчание мамы, когда мы с братом прибегали в логово, мокрые с ног до головы, с выбившимися волосами из-под теплых шапок. Это смешки отца, глядевшего на нас с легкой завистью. Это рык Гадара, призывавшего разгулявшийся молодняк угомониться.

Весна – это первые перышки травы, выбившиеся из-под черной, еще сырой земли. Это островки почерневшего снега, который все еще цепляется за этот мир, но безжалостное солнце, чьи лучи припекают с каждым днем все сильнее, убивает последний зимний холод. Это увещевания родителей и ругань вожака, прогоняющего неугомонный молодняк с истончающегося льда. Это распускающиеся листья на деревьях, клейкие, нежные, но уже полные жизни. Это первые цветы, наполняющие воздух непередаваемым ароматом возрождающегося мира. Это пора любви…

Лето! Лето – это сама жизнь. Это синее небо, на котором пылает ярким диском солнце. Облака, подхваченные его лучами, кажется, присыхают к небосводу и не могут сдвинуться с места. Это хмурое небо, бугрящиеся тучи и дождь, остервенело молотящий по лужам, уже прикрывающим щиколотку. Это громкий хохот волчат, бегающих по маленьким озерам, которые продолжает наполнять ливень. И только грозный окрик Гадара способен прекратить их безумные прыжки и танцы в лужах под проливным дождем. Это венки на головах юных волчиц, это несмелые заигрывания молодых волков, больше похожие на желание досадить. Это прогулки допоздна. Это лес, милостивый и щедрый, дышащий благословением Лесного Духа.

Осень… Осень – это бесконечное богатство, когда золото лежит под ногами, и достаточно только наклониться и подцепить его руками, чтобы оно закружилось над головой, подкинутое вверх. Это алые гроздья рябины, из которой выходят лучшие украшения на свете. Это грибы и орехи, которые волчата собирают, разлетаясь дружной стайкой по лесу. Это теплые вечера у горящего очага, когда по окну стучит холодный дождь, и даже Гадару не нужно ворчать, потому что в такие дни неугомонные волчата сами спешат домой, чтобы послушать матушкины сказки и съесть вкусный пирог с мясом. Это предвкушение и ожидание поры, когда снег покроет землю, скует реку льдом, и можно будет вновь носиться оголтелой сворой, ныряя в холодную белоснежную глубину сугробов.

А сейчас душа похожа на хмурое тяжелое небо, и впереди нет ни предвкушений, ни радостей, ни ожидания чуда. Все чудесное уже свершилось и обернулось крахом… Я повернула голову в сторону темно-серого волка с бурыми подпалинами. Ран всегда был рядом. Он так же носился со всеми нами по замерзшей реке, налетая на меня и сбивая с ног. И танцевал в лужах, и брел по лесу с корзинкой, врученной ему матерью. Он всегда оказывался рядом, всегда умудрялся задеть, обидеть, а потом сбегал, если я начинала рычать сквозь слезы.

Почему мне никогда не приходило в голову, что волчонок вертится рядом не просто так? Мы взрослели вместе, виделись каждый день. Я считала Рана другом моего брата. Мы даже ссорились с Нараном, когда я называла сына вожака задавакой и дураком. Брат рычал и обзывал меня балдой, которая не видит дальше собственного мокрого носа. А я не понимала, что хочет сказать Наран, обижалась на него и фыркала. Неужели брат понимал больше, чем я?

Мой взгляд снова скользнул по мощному самцу, вышагивающему рядом. Ран… За годы нашего детства он стал для меня чем-то вроде дерева. Красив, но незаметен. Всегда рядом, как лес, росший вокруг поселения. Он есть, но ты относишься к нему, как к чему-то должному, что всегда было и будет. К тому, что становится приметой твоей обычной жизни, не задев сердца, не всколыхнув души.

Ран повернулся, отвечая мне пристальным взглядом. Он тихо заворчал, словно спрашивая о том, что меня гложет, но я отвернулась и теперь смотрела только вперед. Волк еще какое-то время поглядывал на меня, затем вдруг жалобно заскулил и шагнул ближе, уткнувшись влажным носом мне в бок.

– Р-р-р, – огрызнулась я, и он отошел, вновь глядя только вперед.

Ран почти никогда не говорил о своем отношении ко мне, не показывал, что у него на душе, зная, что мне это не понравится. Но зверь не может скрывать свои чувства так хорошо, как человек, и порой случались такие короткие всплески тоски, как сейчас. Скосив глаза на волка, я рыкнула, уселась на ковер из листвы и склонила голову на бок, ожидая, когда он остановится.

Мой спутник обернулся. В его глазах застыло недоумение и немой вопрос, но я лишь повторно рыкнула и склонила голову на другой бок. Ран послушно уселся напротив, ожидая, что будет дальше. Солнечный луч пробился сквозь тучи и упал самцу на нос. Он громко чихнул и потер лапой морду. Это развеселило меня, неожиданно подтолкнув к тому, что я вовсе не собиралась делать.

Вскочив на лапы, я подбежала к нему. После припала брюхом к земле и прикусила волка за переднюю лапу. Тут же отскочив в сторону, я с интересом наблюдала за тем, как глаза Рана округляются. Он поднялся с земли и нерешительно направился ко мне. Почти дошел, но я отпрыгнула в сторону, показала ему зубы и метнулась в сторону. Нос волка сморщился от оскала. Ран зарычал и склонил голову, прижимая уши к голове. Вроде и злится, но я-то вижу, что мою игру он уже принял.

Обежав его вокруг, я подкралась к волчьему хвосту, уже открыла пасть, чтобы цапнуть, но Ран резко взвился в воздух, немыслимым образом изворачиваясь, и я едва успела крутануться, чтобы дать стрекача. Волк помчался следом, ломая ветки кустарника широкой мощной грудью. Я слышала, как он настигает меня. Метнулась в сторону, но крепкая челюсть сомкнулась на моей холке, и в то же мгновение огромный самец отскочил в сторону, склонив голову набок и наблюдая за мной. Грозно рявкнув, я бросилась на него. Ран сорвался с места, ринувшись прочь. Врешь! Не уйдешь! От Рыжей Смерти еще никто не уходил! И я кинулась за ним. Нагнала, цапнула за упитанный волчий зад, развернулась в прыжке и помчалась изо всех сил, слыша, как волк ломится следом. Забыв обо всем на свете, мы носились по чужому лесу, как глупые волчата, дурачась и ни о чем не думая.