Предатель, не забирай сына! 

Глава 11

В тот же день по моему настоянию меня перевели в общую четырехместную палату. Здание платной клиники примыкало к обычному роддому, туда я и попросилась. Думала, не отпустят и все врачи и медсестры в сговоре с Титовым и его любовницей, но, как ни странно, мне позволили переехать.

По общему коридору, который объединял здания, я могла ходить к сыночку.

В палате было тесновато. Конечно, это не то же самое, что двухместная, но всяко лучше, чем жить в одной палате с Кристиной, которая относилась ко мне словно к служанке.

Любовницу мужа я больше не видела, она как ушла налаживать контакты с женой депутата Полякова, так про меня словно бы и забыла.

Я была слишком слаба, чтобы каждый день парировать ее остроты и выслушивать, какая я никчемная. Я не собиралась давать себя в обиду, но хотела сосредоточиться совершенно на другом. Мой ребенок. Вот что важно.

Кристину вскоре выписали, и я не удержалась, смотрела на выписку из окна. Увидела, как свекор со свекровью подъехали к больнице с огромным букетом и конвертами, которые Валентина Архиповна держала в руках. Видимо, благодарность врачам и медсестрам.

Машина была украшена шарами и надписями. “Спасибо за внука”. “С новорожденным”.

Стало горько, и я сглотнула комок горечи, чувствуя, как болит сердце.

На их лицах сияли улыбки, а затем из здания вышли Илья с Кристиной. На руках моего мужа лежал белый сверток, там мирно спал их малыш. Тот самый, которого я кормила спросонья грудью.

– Закрой окно, Ульяна! Дует, – произнесла одна из моих соседок по палате, и я прикрыла, чтобы не продуло детей, которых им принесли на кормление.

Я старалась уходить из палаты, когда они кормили детей грудью или смесью, слишком больно было смотреть, слонялась по коридорам, едва сдерживая слезы.

Бросила последний взгляд в окно.

В этот момент вся семья Титовых встала в ряд, чтобы сделать фото на память.

Вскоре они все уехали, а я осталась стоять на месте и смотреть им вслед. В груди кололо, а на глаза навернулись слезы. Свекровь со свекром так ни разу и не пришли ни ко мне, ни к моему ребенку. С того раза, когда Илья застал меня в палате Кристины, кормящей их малыша, он больше со мной не разговаривал, а в реанимации, где лежал наш сын, я его не видела.

Когда же его, наконец, перевели в обычный бокс для доношенных новорожденных, радоваться его появлению там я пришла одна. Как только Кристину выписали, Илья не появлялся в больнице, и я осталась лежать без связи с внешним миром, не представляя, что мне делать дальше.

Соседки в палате сменялись одна за другой, я не успевала их запоминать, они меня сторонились, ведь сами фонтанировали счастьем, от меня же фонило горем и трагедией. Лишь одна из них, пухленькая Олеся, мама трех деток, которая родила четвертого, проявила ко мне участие и по секрету рассказала, что у нее тоже один ребенок родился недоношенным, но сейчас у него всё хорошо.

Она поделилась со мной нитками и спицами и научила вязать. Чтобы занять руки, я связала малышу желтые пинетки и белую кофточку. Даже получилось надеть на него пинеточки, в них он смотрелся очень трогательно, мой сладкий малыш, который был нужен только маме.

Телефон мне никто не вернул, и я не знала, как связаться с родителями, пока в один из дней не столкнулась в отделении с их соседкой по даче, Ириной Фёдоровной Павелецкой.

– Ульяна? А ты что тут делаешь? Неужто уже родила? – улыбнулась при виде меня эта подкрашивающая хной седину пожилая женщина. – Ну рассказывай, богатыря небось, в Илью пошел? Он-то у тебя мужик крупный, косая сажень в плечах.

Я прикусила губу и неопределенно кивнула, не собираясь вдаваться в подробности перипетий моей неудавшейся семейной жизни.

– Ирина Фёдоровна, а у вас нет номеров моих родителей? У меня телефон сломался, мне бы позвонить им, а наизусть я не помню.

– Да-да, конечно, деточка. Я тебе очень сочувствую, и радость, и горе одновременно. Сейчас-сейчас. Где-то я записывала номер твоей мамы.

У меня бешено застучало сердце, когда я услышала слова женщины, а душу затопило плохое предчувствие.

– Горе? – переспросила я, проводя языком по сухим губам. Казалось, в ожидании ответа я вся побледнел. Кровь отлила от лица, так что я стала похожа на призрака.

В голове пронеслись все те ужасы, которые говорили про Титова-старшего, отца Ильи. Среди его врагов ходили слухи, что Артур Андреевич расправлялся с теми, кто его предал, всем известным способом.

– Инфаркт на ровном месте – это не шутки. Только вчера, считай, ходил человек себе здоровый, ничто не предвещало беды, а потом раз и нет человека.

– Нет человека? – повторила я за ней и стала заваливаться набок, теряя связь с реальностью.

– Ох, Ульян, я ж это для красного словца. Слава богу, твой отец не умер. Это я просто свои страхи на тебя вывалила. Неужто подумала, что он умер?

– Д-да, – заикаясь, произнесла я.

Ирина Фёдоровна помогла мне усесться на сиденье в коридоре, достала из сумочки бутылочку воды и протянула мне. Я не стала отказываться, меня всю колотило, а лицо горело, словно у меня подскочило давление.

– А как же… – растерялась я. – А где же папа? Он в этой больнице?

Я вцепилась в соседку и смотрела ей в глаза, желая, чтобы она поскорее ответила.

– Так ты не знаешь, что ли? Нет-нет, он в городской больнице лежит. В центре которая. Ох, деточка, на тебе лица нет. Как же так вышло, что ты не знаешь, что с твоим отцом беда такая случилась?

Я не могла удовлетворить любопытство соседки. Не говорить же, что телефона у меня нет, а Илья и сам наверняка не знает о случившемся, иначе предупредил бы меня. На этих мыслях я осеклась. А вдруг знает? И не предупредил меня ни о чем лишь потому, что не считает нужным, и это отныне только мои проблемы.

Он ведь при последнем разговоре обвинил меня и моих родителей в корысти и мошенничестве. И бог знает в чем еще. Господи, а если отцу требуется лечение и у мамы нет денег? А вдруг она вообще не знает, что я родила? Не может до меня дозвониться и считает, что я их бросила и не хочу общаться.