Воплоэны. Одно сердце для двоих

7-2

Геламеон не успел ответить – из-за ворот замка вышла Юлиона со свертком в руках.

– Что это? – едва не застонав от досады, спросила я.

– Ваше платье, – таким возмущенным тоном, будто я спросила, не бомба ли это, ответила служанка. – И туфли. Вы же не собираетесь возвращаться во дворец в этом, – бросила она брезгливый взгляд на мой обалденно удобный костюм.

– Ошибаетесь, – улыбнулась я. – Именно в этом я и собираюсь возвращаться. И вообще, отныне это мой повседневный наряд. – Увидев, что Юлиона набрала полную грудь воздуха, чтобы мне возразить, я пресекла эту попытку на корню: – Это не обсуждается. Запретить мне может только гилен Вилеон. Ну еще король, ладно. Впрочем, к его подвеличеству я буду ходить в платье. И принимать его – тоже. Кроме случаев, когда он придет внезапно. Но это же будет не моя вина, правда?

Служанка захлопнула рот со щелчком. Я почти уверена, что мысленно в тот миг она откусывала мой язычок. Напрасно. Он у меня острый. Возможно, во всех смыслах.

– Давайте-ка двигать домой, – сказала я. – А то эти конные… да и пешие тоже прогулки навеяли жуткий голод. А здесь такой гостеприимный хозяин, – добавила я голосу громкости, – что от угощений отрыжка замучила. Ой, господин подгилен, если вы это случайно услышали, не обижайтесь! Я ведь понимаю, что вы о моем весе заботитесь – вдруг вам меня еще носить придется…

– Не надо, – скривившись, проговорил Геламеон. – Он и правда все слышит. Дайте мне скорее руку! И вы, Юлиона, тоже.

Я протянула перемещателю руку и мысленно ахнула: где же сейчас феечка?! Когда я тащилась сюда, посадила ее на грудь. А потом?.. Я ее точно никуда не пересаживала, забыла. Где же она, где? Спряталась под одеждой или опять к цветочкам принектарилась? И ведь как спросишь при людях? Разве что…

– Ага, – подчеркнуто громко сказала я. – Я обязательно дам вам руку. Но у меня небольшая проблема… Ага! Что-то у меня где-то чешется, вот бы кто почесал. Ага!

Перемещатель и служанка обеспокоенно уставились на меня.

– Где у вас чешется? – спросил Гел.

– И главное, что?! – выпучила глаза Юлиона.

И тут что-то легонькое заелозило по животу. Стало так щекотно, что сил это вытерпеть попросту не хватило.

– Ай!!! – задергалась я. – Ага! Не надо! Все!!! Уже не чешется!!! Ага-а-аа!!!

– Геламеон! – воскликнула служанка. – Срочно перемещай нас во дворец его подвеличества! Здешний лекарь что-то не то сотворил с госпожой! Ее надо к нашему Эйболту! Можешь прямо к нему в приемную?

Перемещатель кивнул, схватил меня за руку так, что хрустнули пальцы, и… мы очутились в мягко освещенном помещении возле большого белого стола, за которым сидел пухленький кудрявый мужчина в синем с желтым абстрактным рисунком халате.

– А-аа!!! – крикнул он, завидев нас, резко вскочил и крест-накрест заслонил руками лицо.

– Не пугайтесь, Эйболт, – сказал Геламеон. – Это всего лишь мы.

– Вы сошли с ума! – завопил тот. – И чуть не свели с ума меня! Так же нельзя, трамбалтура вас побери!

– Эйболт, тут же дамы, – укоризненно покачал головой перемещатель. – Причем одна из них вероятная невеста его подвеличества. Между прочим, наше экстренное перемещение непосредственно к вам связано именно с ней.

– По ней не заметно, чтобы она умирала, – проворчал, остывая, Эйболт. Разумеется, я тут же переименовала его мысленно в Айболита. Хотя… тот же вроде лечил зверюшек? Ну да ладно, уж кто-кто, а я, судя по недавней сцене, от обезьяны точно недалеко ушла.

– Простите пожалуйста, доктор, – сказала я, склонив голову, – но я и правда уже не умираю.

– Уже?.. – проснулся в том профессиональный интерес. – А как давно вы делали это в последний раз?

– Пока ни разу не доводилось, – развела я руками. – Простите. Но как только – я сразу к вам! Обещаю. – И я потянула служанку с перемещателем к двери: – Уходим! Не будем отвлекать человека всякой ерундой.

– Но вы не ерунда! – попыталась возразить Юлиона. – У вас что-то где-то чесалось!

– Чесалось?! – встрепенулся Айболит, словно кот, увидевший мышку. У него даже глаза загорелись. – Атопическая экзема? Плоский лишай? Чесотка?

– Видите, какой хороший лекарь, – зашептала служанка. – Все знает, не то что тот шарлатан!

– Типун вам всем на язык, – начала сердиться я. И поправилась: – Кроме вас, Геламеон.

– Не слышал о таком заболевании, – подобрался Эйболт. – Типун… Не могли бы вы чуть подробнее?

– Не могла бы. Потому что я и правда скоро начну умирать. Но не от чесотки, а от голода! Юлиона, вы служанка или где? Почему ваша подопечная до сих пор не накормлена? И вы сами тоже, кстати.

– И я, – негромко произнес Гел.

– Да я, в общем-то тоже давненько не ел, – потер пухленькие ручки лекарь.

– Я вам кто – мать-кормилица? – обвела Юлиона строгим взглядом мужчин. И более ласково, но тоже далеко не матерински посмотрела на меня: – Точно нигде не чешется? Тогда пойдем, накормлю.

Накормила она все-таки и Геламеона – несмотря на всю внешнюю строгость, душа у Юлионы была доброй. А когда она пошла мыть посуду, я коршуном бросилась на перемещателя:

– Письмо!!!

Гел торжественно кивнул и полез за пазуху с таким важным видом, словно там лежала инструкция к всеобщему счастью.

– А пошустрей можно? – сбила я ему всю торжественность.

– Можно, – буркнул он, протягивая сложенный вчетверо тетрадный, в клеточку, листок.

При виде этой клеточки я едва не разрыдалась. Но сделала это чуть позже, когда начала читать:

«Анечка! Анька!!! Ты жива!!!!!!!!!!! Я так рада, что сейчас сама сдохну!!!!!!!! Но этот мужик, эта скотина, что уволок тебя, Гел этот, он тебе расскажет тогда, что я того… Да нет, Аннушка моя, оладушка, теперь-то я как раз и ожила, когда про тебя узнала! А Гела этого волшебного и правда хотела пристукнуть, но раз ты пишешь, что не надо, не буду. Да и кто тогда наши письма будет носить? Я ему сейчас так и скажу: не будешь наши письма носить – пристукну.