Дар - Земле 

Глава 4

Бело-голубой фарп со светящимся золотым изображением руки, сжимающей цветок, въехал в резервацию дарвитов. Здесь было так же тихо, как и снаружи. Белая дорога, черные стволы вокруг. В небе неярко блестели звезды. Фарп выехал на открытую площадку и остановился. Деревья отступили, и на поляне возникло несколько белых домиков. В темноте Валерг их различил как пятна тусклого света. Лишь в одном доме горело окно, остальные казались безжизненными, и это тревожило. Валерг пошел на свет. При его приближении дверь бесшумно раскрылась, а светлые нити, что свисали с потолка подобно водорослям, подобрались наверх, мелодично позвякивая. Мягкий желтый свет усилился, сделавшись почти естественно-солнечным, золотым.

– Иди сюда, – раздался глуховатый голос из глубины комнаты, будто кто-то уже давно ожидал Валерга.

Он отдернул прозрачную мягкую портьеру и вошел. Желтый шар, похожий на спелый плод, теплился на столе, наполняя комнату золотистым светом, который так поразил Валерга. Комната была довольно обширной и казалась пустой. Стол и кровати, сделанные заодно с полом и стенами, были прикрыты той же мягкой призрачной тканью, из которой была соткана портьера. За столом, подперев голову руками, сидел старик в белой тунике и накидке из темно-коричневой ткани. Светлые пушистые волосы ореолом вставали вокруг его лица, что придавало старику сходство с земным одуванчиком.

– Я пришел сказать… – начал Валерг с порога и запнулся, встретившись взглядом с черными неподвижными глазами дарвита.

«Он все знает», – мелькнуло в мозгу техинспектора вовсе не догадкой, а вполне отчетливой мыслью.

– Ты устал с дороги, – сказал старик тихо. – Присядь, отдохни. Поешь! – он пододвинул в сторону Валерга крупный светло-коричневый плод, похожий на земную дыню.

Валерг опустился на скамью и подлокотники тут же изменили свою форму, приспосабливаясь к слишком длинным для дарвита рукам Валерга. Техинспектор достал из кармана нож и с силой всадил его в плод. Спелая мякоть треснула, потек густой сок, образовав на столе прозрачную лужицу. Старик не отрываясь смотрел на руки человека.

– Нужно? – спросил Валерг излишне громко и, подавшись вперед, протянул нож старику, но тот лишь отрицательно покачал головой и спрятал крошечные, будто детские, ладошки под темную ткань плаща.

– Я сломал сегодня ветку, – сказал старик печально. – И боль, как мне показалось, была слабее, чем обычно в таких случаях… – в голосе его мелькнул почти человеческий страх.

– Послушай, старик, завтра, когда лимгардисты ворвутся в круг, они сметут все на своем пути: вас, ваши дома и деревья вокруг. Не время будет подсчитывать сломанные ветки. Но сегодня у вас еще есть шанс спастись. Я приехал…

– Подожди, – старик остановил его усталым жестом. – У нас нет ни одного шанса, даже если мы уйдем.

– А могли бы? – нетерпеливо прервал его Валерг.

– Могли бы, – кивнул головой старик. – Но это ничего не дает. Дар умирает. Его ничто не может спасти.

– Но почему вы не защищаетесь?! – взорвался Валерг. Бесконечная покорность дарвита взбесила его. – Вы позволяете себя убивать, как стадо животных. Я видел голограмму вашего уничтожения и не мог вынести и примчался сюда… А вы… – он на мгновение задохнулся. – Вам ничего не стоит связаться с системой управления любой машины, выключить компьютер, ведь вы…

– Не надо! – вскрикнул дарвит и заслонился рукой.

Лампа на столе вспыхнула белым ослепительным светом и легкая ткань портьеры заколебалась, будто неожиданный порыв ветра приподнял ее.

Валерг невольно отшатнулся. Ему показалось, что он чем-то до глубины души оскорбил старика, но чем – он не мог понять.

– Роберт, прошу тебя, не говори так, – проговорил наконец дарвит глухим голосом. – Ничего не делай, не помогай нам. Уходи! Только не требуй, чтобы мы изменились.

– Я этого и сам не хочу! – воскликнул Валерг и замолчал, сообразив, что старик назвал его по имени. – Но надо же как-то сопротивляться! – против воли в голосе мелькнуло что-то жалобное, и Валерг вдруг почувствовал себя глупым ребенком перед этим посвященным в великую тайну стариком. – Нет такого положения, из которого не найдется выхода, – Валерг сжал кулаки. – Так или иначе любую задачу можно решить.

– Мы не можем иначе.

– Почему, черт, возьми?!

Старик взглянул на него, как на непонятливого ребенка.

– Послушай, Роберт, мы можем управлять любыми машинами, но не можем управлять машинами людей против их воли, мы не можем повернуть их корабли и фарпы против их воли. Это та же боль. Тот же вред… И, возможно, чья-то смерть. И значит – зло…

– Что ты понимаешь в добре и зле? – вспылил Роберт. – Зло – убивать? А умирать, как бараны – добро?

– Не будем говорить о добре и зле, поговорим лучше о злобе и доброте.

Валерг отвернулся. В самом деле, что-то похожее на злобу шевельнулось в глубине его души. Неужели дарвит почувствовал даже это?

Валергу стало не по себе. Постоянное чувство наготы утомляло. Человек разоблачается лишь периодически, и даже в минуты откровения он чаще хочет казаться, чем быть. А здесь не защищали слова и улыбки, невольно хотелось что-то делать, чтобы заслониться от убийственного понимания.

– Что же ты предлагаешь? Какой выход? – спросил Валерг, понимая, что все его вопросы безнадежны и обречены.