Очень долгое путешествие, или Инь и Ян

СИНИЕ ГОРЫ. Глава 21. Последний город эльфов

— Нет, не так, — своим певучим голосом настойчиво втолковывала Мона. — Arse, arse. R — лёгкое, а не «аррсе».

— Арсе, — послушно повторила я.

Айвор прыснул в кулак.

— Нет, ты рычишь, как медведь. А надо, чтобы было гармонично — A d’yeabl aep arse, вот так.

*Дьяволова задница*

Я вздохнула. Мона с энтузиазмом взялась обучать меня Старшей Речи и начала с самого необходимого, с ругательств.

— Ладно, сойдёт, теперь выучи «Cuach op arse» и достаточно.

— Что это хотя бы значит?! — воскликнула я.

Эльфийка склонилась к моему уху. Я хмыкнула — могла бы догадаться, какой матерный глагол, аналог для cuach, так хорошо мог подходить к заднице.

— Но это используй в самом, самом крайнем случае, только если хочешь оскорбить эльфа навсегда.

Перевал, где мы сражались с гарпиями, оказался не тем, о котором говорил Киаран. Мы снова шли вверх, обходили утёсы, ввинчивались в расщелины. Иорвет высматривал знаки — тут и там на камнях я замечала едва различимые выветрившиеся метки эльфийских рун. Снега становилось всё больше, ледовые наросты уже не прятались под северными склонами, а дерзко захватывали тропу.

Солнце зашло за горный пик. Накрыло тенью, поднялся колючий ветер. Я тщетно пыталась закутаться, чтобы не задувало под слишком тонкий плащ, и запоздало сокрушалась, что не взяла с собой лисью меховую жилетку.

На ночь встали под защитой каменного карниза, с кромки которого вьюгой сдувало вихри сухого снега. Под карниз, однако, ветер не залетал, отгораживая наше укрытие от непогоды снежной завесой. Из тонких кривых стволиков карликовых деревьев, собранных рядом, мы сложили дымящий костёр, который мне пришлось постоянно поддерживать огненным знаком — хворост был мокрым и робкий огонёк то и дело потухал.

— Завтра выйдем на перевал, — глухо произнёс Иорвет, протягивая ладони к костру. — Лишь бы погода не испортилась.

Спали недолго, тесно прижавшись друг к другу. Я с головой завернулась в шкуру, но всё равно всю ночь меня колотило от холода.

Утром погода всё-таки испортилась. Опустился молочно белый туман, в котором мы не видели друг друга на расстоянии вытянутой руки. Иорвет ругался, обогатив мой словарный запас ещё парочкой крепких выражений.

Выйдя из-под карниза в белёсый космос, я сосредоточилась. Определённо, я могла почувствовать слабые импульсы, идущие от помеченных рунами камней.

— Нам надо идти в связке, — вернулась я к эльфам у костра. — Я попробую вести от знака к знаку.

Все обмотали верёвки вокруг груди, и мы протянули их шагов на десять друг от друга. Я осторожно ступала первой. Глаза можно было держать закрытыми, не видно было ни зги, что так, что эдак, различался лишь цвет, было ли всё вокруг белым или тёмным. Камни звали. В одном месте зов увёл правее, и подо мной обрушился снежный наддув. Иорвет, идущий следом, упал и проехал несколько метров, вспахивая снег ножом. Верёвку дёрнуло, спиной я шарахнулась о стену. Отдышавшись, упёрлась в неё каблуками, и медленно, шаг за шагом эльфы вытянули меня на обрыв.

— Гнездо каких-то грызунов! — крикнула я, лёжа на земле и собирая остатки сил. Засунула в рот комок снега. Во рту не проходил металлический привкус крови.

Я стала выбирать импульсы осторожнее. К полудню ветер, наконец, разогнал последние обрывки тумана, и мы вышли на перевал.

Теперь не оставалось сомнений, что это тот самый перевал — далеко впереди, внизу, за его седловиной расстилалась сочно-зелёная равнина, окружённая неприступными хребтами гор.

И так же резко, как сменилась изменчивая горная погода, отчаяние покинуло грудь, и нас переполнило торжество. Даже угрюмый Анару продемонстрировал нечто, отдалённо похожее на улыбку. Мона, повизгивая, повисла на шее Роэля. С лица Иорвета, казалось, тоже ушла тень, черты разгладились. Он слегка кивнул мне, снимая обвязку с груди, и махнул рукой в сторону нашей цели. Сейчас я была счастлива быть с ними… с ним и не променяла бы этот миг ни на что.

Чуть ниже тропа, наконец, освободилась от снега, и, уже не обманывая, привела к воротам Ард Дола.

***

— Иорвет, старый лис, сколько лет прошло с тех пор, как ты был здесь в последний раз? — слова эльфа с посеребрёнными сединой волосами цвета воронова крыла падали мерно, будто капли, эхом отражаясь от стройных колонн, увитых лианами, и витиеватых каменных узоров террасы. — В тот раз оба твоих глаза были при тебе.

— Зим десять прошло, Аланнэнн, или двенадцать, кто ж считает. Седины в твоих волосах я тоже не помню.

Тишина сгустилась. Вооружённые эльфы, сопровождавшие нас от ворот города на аудиенцию, бесстрастно ждали. Мона, которая до того шептала мне на ухо синхронный перевод, затихла и отстранилась.

Аланнэнн раздвинул в улыбке губы. Волосы его охватывал обруч белого металла, по центру которого светился бледно-голубой сапфир, в точности повторяющий прозрачный цвет глаз эльфа, и оттого казалось, что во лбу его сияет третий глаз.

— Чем обязан чести такого сопровождения? — взрезав металлом голоса тишину, спросил Иорвет и кивнул в сторону охраны.

Аланнэнн метнул взгляд на эльфийку, стоящую по правую руку, хотел было ответить, но она опередила:

— Не волнуйся, Иорвет, уж не тем, что ты тогда сбежал отсюда, не попрощавшись, — её глубокий низкий голос тёк, как медленная река. — Но в этот раз ты привел к нам человека!

Слово dh’oine я поняла и без Моны. Кулаки непроизвольно сжались. «Ну началось», — зло подумала я.

Чёрные глаза эльфийки пылали гневом. Видно было, что в Ард Доле именно она была хозяйкой — высокая, с царственной посадкой головы, ростом она не уступала мужу. Подчёркивая её высочайший статус, в уложенных в затейливую прическу тяжёлых льняных косах поблёскивали грани изумрудов золотой диадемы.

— Это ведьмак, Юланнэн, — для королевы Иорвет добавил в голос обворожительной мягкости, — без неё мы бы не добрались к вам. Вместо себя её послал Белый Волк.