кт

Приветствую, мои дорогие!

У меня стартовала новинка - легкая и теплая, под названием "Архитектор (не) против двойни" - история Эдуарда и Дины. Новое путешествие в мир романтики, домашнего уюта, бескорыстных и зрелых отношений между столичным архитектором и матерью-одиночкой из глубинки.

У Дины есть чудесная двойня дошкольного возраста - Захар и Настя. Красивые милые дети, которых бросил родной отец еще в младенчестве. Их мать смирилась с незавидной участью и оставила попытки найти себе нормального спутника. И тут появляется Эдуард Амосов - солидный, серьезный, притягательный внешне и, по счастливому совпадению, неженатый мужчина. Он приехал в тихий городок в командировку, чтобы проинспектировать крупное строительство - будущий торговый центр.

— Мама, почему он здесь? — дернул меня сын, когда мы вышли из-за угла и оказались в двадцати метрах от дома. — Он снова приехал? — хмурился Захар. — Опять?!
И все же это случилось. У нас перед домом стояла красивая белая машина. Возле нее — тот самый видный архитектор из столицы. А на капоте я видела два больших пакета. Из одного торчала упаковка с куклой. Из второго — край шоколадного батончика. Неужели это то, о чем я думаю?
— Ура! — радовалась Настя. — Дядя Эдик!
Она вырвала руку, чтобы побежать навстречу нашему новому другу семьи. К моему огромному удивлению, дочка не сбавила ходу и с разгону вцепилась в Эдуарда. Обняла его руками за поясницу и прижалась, как к мягкой игрушке. Словно это не посторонний мужчина, ничего не имеющий общего с нами троими. А большой плюшевый мишка. Что-то приятное и родное. Вроде папы, которого она вообще не знает. 
— Воу, малышка… — был он удивлен не меньше меня. — Полегче. А то задушишь дядю Эдика. Как прошел твой день? Ты съела свою кашу? Спала в тихий час?
— Не-а, — мотала Настя головой. — Каша была противная. Перловая. Без молока. 
— Сухая? — угадывал Эдуард. 
А дочка снова мотала головой.
— Не-а — как сопли. 
— Фу… Какой кошмар. Я тоже не любил перловку в детстве.
— А что ты любил?
— Я любил пюрешку с котлетой. А еще икру кабачковую. Просто обожал ее. Это было блаженство в детсадовские годы. Такой вкусной кабачковой икры я потом в жизни не ел. 
— А ты тоже ходил в садик?
— А как же, — улыбался Эдик и гладил Настины волосы. — Все ходили в садик, когда были маленькими.
— Ты когда-то был маленьким?
— Конечно. В детстве я был обычным мальчиком. И моя мама тоже вот так отводила меня в садик утром. А вечером забирала. А когда я пошел в школу, то пришлось уже мне самому водить в садик сестру. А после уроков — забирать ее домой… Она была похожа на тебя. Немного. Тоже был такой носик, — улыбнулся Эдуард. А затем сделал вид, словно похищает нос Настены. — Хоп! — как будто оторвал у дочки ее кругленький носишко. — Украл твой носик.
Она рассмеялась. 
— Ха-ха-ха! Отдай, он мой! А то я твой заберу…
— Не достанешь, не достанешь!
Эдик выпрямил спину, чтобы защитить свой нос от нападок со стороны ребенка. Но Настя не сдавалась и пробовала дотянуться, азартно прыгая на месте. А когда поняла, что так ничего не получится, то полезла на машину. Уперлась коленом в бампер, стала карабкаться по капоту. И заметила пакеты со сладостями. 
— А что это такое?
— Это вам с Захаром.
— Нам обоим?
— Ага, — ответил Эдик. И посмотрел на меня. Увидел, как я таю от этих приятных слов. Как же давно я ждала чего-то подобного. Чтобы в жизни появился кто-то еще — кто может сказать простые слова. И порадовать моих детей чем-то приятным. И это не я. Не моя мать. А кто-то еще. Со стороны. — В этом пакете всякие вкусняшки, а здесь у нас то, что кушать нельзя. Но с ним можно играть.
— Ух ты! — пискнула Настя и вцепилась пальчиками в упаковку с куклой. — Куколка!
— Тебе она нравится? Там есть еще, — радовал ее Эдик, вытаскивая из пакета еще одну красивую куклу. А потом — еще одну. Целых три! Ничего себе. Раскошелился. Не жадный. Удивило.
— Круто! — прыгала на месте Настя, рассматривая лица новых кукол. То одну, то другую. То третью.