Волчок

Глава 31 Обоз

После обеда быстро стемнело. Дождь забарабанил по стенам и окнам дома, словно просясь внутрь.

— Так и не приехали, — сказала Ялка. Она ходила запереть наружную дверь и вместе с шумом дождя впустила в теплую комнату поток студеного воздуха из сеней. — Наверное, где-то задержались или остались ночевать в Рогах. Как быстро холодает. Дождь еще этот некстати.

Женщина наклонилась к печке, чтобы подкинуть дров, точнее, тех щепок, которые Север нарубил. Он сам их принес, когда залечил руку, а потом навел порядок в дровянике.

Марийка оценила охапку принесенных щепок удивленным смешком и назвала Севра ювелиром. И сейчас, глядя, как мама методично по одной штучке засовывает получившийся хворост, девушка снова заулыбалась. Заняв кресло в углу у буфета, она наигрывала что-то на гитаре, едва касаясь струн, а иногда даже что-то тихо напевала на пару с мамой. Мелодичный перебор, тихие нестройные перепевы, огонь свечей визуально согревающий домашний полумрак, и гудящий в печи огонь нагоняли уютную осеннюю лень.

Север сидел за столом и мастерил обереги от чертей; на тонкую щепку насаживал ягоду рябины и листочек мяты, затем заворачивал получившийся "шашлык" в кусок ткани и на готовом мешочке рисовал подпаленной лучиной защитный знак. Пусть эти обереги и прослужат всего день или два, но зато привычное занятие немного унимало зуд в руке, оставшийся после чертовой шерсти.

Щетинки легко вытащились наждачной бумагой, живая вода подлечила израненную кожу, но не справилась с зудом и еще одним подарком от черта — опасным ядом — ощущением полнейшей безысходности. Знание об этом возможном эффекте помогало противостоять ему. Немного.

Север думал про обоз. Ждал и одновременно боялся его прибытия. Он хотел поехать в город, устроить сестре допрос и одновременно понимал, что ему нечего там делать. А еще не хотел бросать Ялку и Марийку. Даже зная, что Ивар и раньше уезжал в город, Севру было совестно оставлять их одних.

Ялка прикрыла заслонку, села на лавку с другой стороны стола и занялась шитьем.

— Ну, что, Марька, спой чего-нибудь? А то Севка что-то совсем загрустил.

— Кто? Я? Я не…, — резко оживился Север, выпав из раздумий, но Марийка остановила его взглядом и мягкой улыбкой.

Она прекратила бессознательное треньканье, и ее пальцы забегали по струнам, выводя незатейливую мелодию.

К нам бегут издалека

Кони-люди, кони-дети

Их пушистые бока

Серебрятся в лунном свете

За окном услышишь вдруг

Бой копыт как сердца стук.

Тут полагалось топать или стучать. Перебирая три ноты, Марийка с ожиданием посмотрела на Севра.

— ТЫГЫДЫН-ТЫГЫДЫН-ТЫГЫДЫН, — прогремел тот с нехарактерной для него придурочностью.

От смеха, Марийка ошиблась струной. Ялка присоединилась к припеву:

Разноцветны Нави голоса.

Страшен день и ночи жарки

Добрые и злые чудеса

Превратили наши жизни в сказку.

Мелодия снова потекла медленнее.

Переливистую трель

До весенних лун

Завела, присев на ель

Птица-Гамаюн

Как загадочен и чист

Райской птицы дивный свист.

Следующий проигрыш Север не дожидаясь требовательного взгляда, дополнил соло-свистом, который позаимствовал у одного львенка. Марийка не ожидала настолько художественного исполнения и нарочито пораженно вытаращилась на друга, мол: "А вы полны сюрпризов, сударь".

После дружного припева, она запела чуть тише и нежнее:

Ночи стали коротки

В девичьем обличье

Девы вышли из реки

О весне мурлычат

Напевы дивные звучат наперебой

Ты им с вполголоса тихонечко подпой.

Девушка замурлыкала под нос колыбельный мотив. Ялка и Север затихли, слушая ее приятный голос.

В сенях загрохотала дверь.

Рука Марийки дрогнула, оборвав аккорд. Все напряженно притихли. Беззаботный уют вечера развеялся словно дым потухшей свечи.

В дверь снова требовательно забарабанили.

— Смотри-ка! Приехали! — спохватилась Ялка, бросая шитье и вскакивая.

— А точно они? — насторожился Север.

— А кто еще? — суетливо отмахнулась женщина, хватая свечку. — Пересмешники что ль стучать сподобились?

Шутки шутками, а Север слышал о подобных случаях, когда пересмешники клювом выстукивали дробь в окно и прятались за угол. Хозяин выходил из дома и попадал прямо в лапы хитрой твари. Шкодная тактика охоты сработала всего пару-тройку раз. Новость о ней быстро разошлась в народе, и больше никто на этот трюк не попадался. Однако многие до сих пор рассказывают о жутком стуке в окно или в дверь.

Ялка отперла дверь, впуская мокрого от дождя и крайне встревоженного мужчину с рассеченной щекой.

— Помогите! Дайте живой воды! — умолял он с безумными глазами.

Как оказалось, не для себя. В повозке остался его товарищ с проломленным черепом, но еще живой. Пока Север и Марийка отпугивали налетевших пересмешников огненными стрелами, Ялка помогала перетащить раненого в дом напротив. Вскоре все столпились там, желая узнать, что произошло.

Раненый охотник, совсем еще юнец, лежал на кровати с обмотанной головой. Полная кружка живой воды не свершила чуда, а лишь приглушила страдания бедолаги. Рваный порез на щеке второго охотника тоже лишь уменьшился до тонкой царапины. Он устало сев на койку раненого юноши, он выдохнул и заговорил.

— Мы вчетвером были. Выехали из Чертовых Рогов раньше, потому как там больше никого не осталось. То ли умерли все, то ли уехали. Там до Пошторы-то недалеко. Ну, в общем, выехали, значит. Едем через лес. Тишина. Пересмешники спят еще. И вдруг — кентавр! Как выскочит на дорогу! Мы ему предложили мешок сахара, а он как давай копьем махать. Двоих убил, и этого вон..., — он показал на лежачего. — Чуть не обезглавил.

— А кентавр? Вы его убили? — напряженно поинтересовался Север.

— Вот еще. В город везем. В повозке лежит, — мужик с удовольствием заметил, как обомлело застыл Север и как за сердце схватилась Ялка, и добавил. — Да не бойтесь, он нескоро встанет. В нем, хы-хы, лошадиная доза сонного яда.