Океан надежд. Весна перемен

Глава семнадцатая – Летописец

1.

Кевин Нолан и Марк Уотер находились в десяти милях от Шавиата, объединения Атун, когда Джеймс Дан Гил Фостер расстался со своей жизнью. Спустя эти десять миль им предстояло расстаться на короткое время. Марка ждал в гости его единственный родственник, а Кевину предстояло пройти оставшийся путь до Байеса в одиночестве, где он надеялся найти хижину летописца, располагающуюся на одном из самых просторных лугов Молодого Мира.

Именно на лугу под названием Арум, что принадлежал губернии Фьенсе, предстояло завершиться истории о Молодом Мире.

***

‑ Здесь нам предстоит расстаться.

Они остановились у деревеньки под названием Валлесоу, что находилась неподалеку от Шавиата. По словам Марка, его дальний родственник (троюродный дядя по материнской линии) жил в пятом доме по левую сторону. Ему удалось выжить во время массовой расправы над всем кланом Уотеров только потому, что он переехал в Атун еще до начала разыгравшейся трагедии, став единственным Уотером жившим и живущим за пределами Иватта.

‑ Может, вместе навестим твоего родственника, а потом вместе отправимся дальше в путь? ‑ предложил Кевин.

‑ Нет, друг, ‑ покачал головой Марк. ‑ В гостях я предполагаю остаться на пару дней. За это время ты успеешь найти Летописца и даже поговорить с ним. К тому же, я не смею тебя задерживать в самом конце твоего пути. Ты ведь не сможешь усидеть на месте даже лишней минуты, зная, что Байес находиться на расстояние вытянутой руки.

‑ Что если мне не удастся найти жилище Летописца? ‑ признался в своих опасениях Кевин, которые все чаще его посещали в последнее время.

‑ Ты его найдешь, я в этом даже не сомневаюсь. Ноги сами приведут тебя к его порогу. Просто верь в это. Единственное, что я еще хочу добавить ‑ следи внимательно за временем. Я слышал, что в хижине Летописца оно течет по-иному. Час у него в гостях на самом деле может оказаться целым днем. А потому будь осторожен и задавай только те вопросы, которые тебе действительно нужны.

Кевин кивнул и протянул свою руку Марку. Тот улыбнулся и пожал ее в ответ, но при этом подтянул к себе Кевина и заключил в объятиях.

‑ Ты настоящий друг, Марк.

‑ Ты тоже, Кевин.

‑ Мы еще встретимся, не так ли?

‑ Можешь в этом не сомневаться. ‑ Они отстранились друг от друга и сели каждый на своего коня. ‑ Через три‑четыре дня ты будешь во Фьенсе, еще примерно столько же тебе понадобиться пройти по лугу до хижины старца. Я появлюсь примерно на восьмой или девятый день.

Кевин помахал на прощание, развернул Фаундэра и пустил его галопом. Марк оставался стоять на месте, смотря в след, удаляющемуся от него всаднику.

***

Много лет прошло с тех пор, как он в последний раз стоял перед дверью этого старого глиняного дома. Когда‑то на этом месте стоял другой дом, в котором он жил сам небольшой период из своей давней человеческой жизни, но время разрушило тот дом. Дом, что теперь возвышался на этой земле, выглядел таким же неприглядным, как и его предшественник.

Он помнил, что за дверью сразу была кухня, из кухни можно было войти в спальную комнату, а в самой спальне была еще одна небольшая дверь, теперь служившая для хозяина дома кладовой. В том доме, где он жил, тоже была небольшая комната, не больше нынешней кладовой, в которой жил его пятилетний сын, которого он оставил на попечительство другим родителям ‑ своим очень хорошим знакомым. Он всегда скучал по сыну и в первые годы часто заглядывал по ночам в его комнату в ночное время суток. Со временем эти посещения стали происходить все реже и реже. Ему всегда хотелось поговорить с сыном, узнать о нем больше и рассказать многое о себе. Только его вторая половина, которая часто брала над ним вверх, всегда противилась этому. Да и он сам понимал, что для сына будет лучше не знать своего отца, а вернее того, в кого он превратился. Вдобавок это был вопрос безопасности ‑ остальные участники их квартета никогда бы не позволили остаться в живых тому, кто составлял небольшую, но важную частицу его прошлой жизни. Они бы убили его так же, как убили собственных родственников ‑ без малейшего сожаления и угрызения совести, без тех чувств, о существовании которых они просто позабыли.

Теперь в этом доме жил его давний родственник, но не троюродный дядя по материнской линии, как он говорил Кевину, а его далекий правнук, которому уже исполнилось восемьдесят три года. Как ни странно, но его сыну, так же, как и ему самому, не удалось восстановить вновь их древний клан, и в этом Водолей так же видел свое проклятие, полученное взамен магических способностей от Океана Надежд.

Марк уже хотел постучать в дверь, надеясь, что старческий маразм не одержал вверх окончательно над хозяином дома, но резкое осознание непоправимого происшествия, охватившее его словно весенний легкий ветерок, поведала ему о том, что маразм далеко не самое страшное, что могло произойти с его родственником.

Дверь со скрипом отворилось, и для этого колдуну даже не потребовалось к ней прикасаться. Первое, что он увидел, был покрытый трещинами пол, на котором плясали мелкие песчинки, отражая свет от солнечных лучей, пробивающийся сквозь открытое окно.

‑ Сэт? ‑ позвал Марк, хотя уже понимал, что ответа не последует. Он ступил за порог и огляделся по сторонам. Тишина дома только усиливала неприятное чувство тревоги. К сожалению, Океан Надежд не захотел отнимать у них неприятные эмоции, отобрав только хорошие. Но ему он оставил не только те плохие чувства, что делают каждого сильнее, но и те, что свойственны проявлению слабости.