Тонкие нити первой любви. Книга 1

Глава 9

Закончив с работой около полуночи, Олег пошел спать и нашел Жанну в том же положении. Через несколько минут послышался не то вздох, не то всхлип.
‒ Жан, ну хватит тебе. Ну да, неприятно, что так вышло, но… зачем нам сейчас дети? Сама подумай…
Она не пошевелилась. Не зная, что добавить, он разделся и, с чувством пробормотав вполголоса «Самому тошно…», лег в пустую постель. Но заснуть не получилось. Спустя полчаса он, устав сражаться с потоком дурных мыслей, сел на кровати и впервые в жизни пожалел, что не курит. В сидячем положении призраки ночи отступили и стало как-то легче. Посмотрел в сторону Жанны: все та же поза, все та же удручающая картина. Внезапно она пошевелилась, перевернулась, полежала несколько минут, затем как-то тяжело встала и, ежась, словно от холода, достала свою самую теплую кофту и натянула на себя.
‒ Жара дома, ‒ недоуменно произнес Олег.
Но она не обратила на него никакого внимания и побрела из комнаты. В нем зародилось нехорошее предчувствие. Было слышно, что из уборной Жанна направилась на кухню. Не выдержав, он последовал за ней. Привалившись к косяку, наблюдал, как она мерит температуру.
‒ Ты заболела?
Молчание.
‒ Жан, что за игнор такой? Ты считаешь, что я виноват во всем?
‒ Отстань от меня. Не видишь, что мне плохо?
Этот зловещий хриплый шепот подействовал словно резкий толчок. Вспыхнув от досады, он развернулся и ушел в комнату. А у Жанны навернулись слезы на глаза, которые она тут же смахнула.

Это были осложнения. После того как Жанну отвезли в операционную, дежурный врач с возмущением накинулась на него:
‒ Вы головой вообще думаете?! У девчонки после аборта сутки температура тридцать девять держалась ‒ почему ещё ночью не привезли? Почему скорую не вызвали?
‒ Она мне ничего не сказала… ‒ бормотал Олег, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, ‒ а днём я работал. Пришел, а она в крови вся…
Сказал и содрогнулся от воспоминания о произошедшем: как он вытаскивал ее трясущуюся из ванной... Врач в сердцах махнула на него рукой: дескать, что с такого возьмёшь. Растерянный, он слонялся по больничному холлу ожидания, путаясь под ногами проходивших. Наконец, догадался сесть на скамью и от леденящей тревоги впал в полусон. Потом вдруг очнулся от внезапной мысли, молнией пронзившей уставший мозг: «А если она умрет?» Словно поднятый невидимой волной, он вскочил на ноги и направился туда, куда ее увезли на операцию, но, опомнившись, вернулся назад. Надо ждать. Взять себя в руки и ждать. Непроизвольно достал телефон, увидел сообщение от Наташи, но даже читать не стал. Прежние мысли о ней, ожидание ее приезда казались в тот момент чем-то бессмысленным и даже подлым.
Его разбудила медсестра, сказала, что все в порядке и Жанна проспит до утра. Отправила Олега домой.
‒ Завтра утром придешь.
Он мог бы просидеть до утра, но спорить не стал и ушел. Ночью и спал, и не спал ‒ непонятно. Встал рано, без завтрака поехал в больницу. По пути пытался придумать, что сказать Жанне, как с ней себя вести.
‒ У нас еще будут дети, Жан… ‒ скажет он ей, ‒ время пройдет… ну что ты так переживаешь?
Он еще подумал, что в крайнем случае надо сделать ей предложение: так она вернее отойдет.

Врач устало просмотрела бумаги. Она сама вызвала Олега к себе, и теперь он сидел перед ней как на дрожжах, предчувствуя что-то недоброе.
‒ Значит так: детей больше не будет, ‒ безжалостным тоном произнесла врач. Эти слова странным образом застряли у Олега в голове, и дальше он не слышал уже ничего.

Про работу Олег забыл, звонки на телефон не доходили до его сознания. Днём он снова съездил домой, взял необходимые вещи и вернулся обратно. Он был лихорадочно сфокусирован лишь на том, что касалось Жанны, весь остальной мир в этот момент как-то перестал для него существовать. Вечером медперсонал его снова отправил было на ночь домой, но на этот раз Олег намеревался сидеть на стуле до утра, ощущая в этом то ли геройство, то ли мученичество. Но его пыл был резко охлажден.
‒ Вот нужен ты мне, ‒ с досадой прошептала Жанна, глядя в открытое окно, возле которого они стояли в коридоре. ‒ От твоего присутствия ни холодно ни жарко. На нервы лишь действуешь.
‒ Почему ты так говоришь? Я… я же рядом. Что тебе ещё нужно?
Она молча продолжала смотреть в окно и казалась в этот момент совершенно чужой.
‒ Я за тебя переживаю, Жан. И мне тоже плохо, очень плохо. Мне жаль, что так вышло, я был не прав. Я очень раскаиваюсь!
Чем больше он говорил, тем гаже себя чувствовал. Его мятущаяся душа жаждала утешения, но не находила. Жанна никак на это не реагировала сначала. Потом тяжело вздохнула:
‒ Как же я от тебя устала…
С этими словами она медленно направилась в палату. Он остался один в полном раздрае чувств. Не видя смысла оставаться при таком раскладе, уехал домой. Не ужиная, лег в постель и вдруг вспомнил про работу. Повинуясь какому-то предчувствию, проверил телефон. Были неоднократные звонки из газеты и сообщение по What'sApp: «Вы уволены. Просьба явиться для завершения формальностей».
В ту ночь Олег, испугавшись реальной возможности сойти с ума, выпил полбутылки водки. Больше не смог –‒ с непривычки его стошнило. Хоть они с Жанной иногда и баловались то шампанским, то вином, много он никогда не пил: ему это просто было неинтересно. От малой дозы он расслаблялся и наслаждался ее присутствием, сладостью подступающего желания и предвкушением его утоления.
Вообще, не имея в себе страсти к спиртному, Олег всегда был солидарен с отцом в том, что «проблемы надо решать, а не напиваться», и очень гордился этой позицией. И вот… тоже опустился. Да и то без толку: вместо ожидаемого, столь необходимого ему в данный момент ухода от реальности, он получил лишь скверное самочувствие, помутнение в голове и обострение чувства собственной никчемности.

Ночь адовых терзаний кончилась, наступило утро, тяжёлое и мрачное. Заставив себя подняться, он начал пытаться привести себя в порядок; нужно было ехать к Жанне. Но каждое движение давалось с трудом. Состояние походило на гриппозное, тело отчаянно хотело лечь. Промаявшись без толку пол-утра, он осознал, что просто не может ехать в больницу. Да и не поможет он ей сейчас ничем. Некоторое время Олег полулежал на диване, не в силах подняться. Случайно его взгляд упал на клочок бумажки, лежавший на журнальном столе. Это была записка той девушки. Она, вероятно, выпала из сумки, или Жанна ее выложила. Толком не осознавая, что делает, он вбил номер в свой телефон и увидел, что у абонента есть What'sApp.
«Здравствуйте, ‒ набрал он, удивляясь, как ловко Т9 исправляет его хаотичное тыканье по виртуальным клавишам. ‒ Мы с вами ехали из клиники в автобусе. Моя девушка в больнице, ей плохо. Навестите ее, я приболел».
Отправив сообщение, добавил: «Пожалуйста».
Прочитав несколько раз написанное, Олег устыдился: просить о помощи незнакомого человека, да ещё в такой форме, ‒ глупость несусветная. Хотел стереть, но вдруг сообщение стало «прочитанным». Несколько сконфузившись, он ждал ответа. Прошло, однако, три минуты, и абонент покинул сеть.
‒ Вот идиот, ‒ пробормотал Олег, тупо уставившись в экран.
Он, наверно, задремал. Очнулся от вибрации телефона.
«Здравствуйте. Конечно. Напишите, пожалуйста, в какой она больнице, отделение, номер палаты».
Затем пришло ещё сообщение: «Может, что-то нужно купить?»
Не решившись звонить Жанне, он отправил девушке номер ее телефона. В конце концов, они обе женщины, договорятся.