Кто ты?

Глава 12

Глава 12

Саймон испытывал странные ощущения, возвращаясь домой и глядя на всё то, что так хорошо знал. Знакомые изумрудные поля, покатые холмы. И высокий, белоснежный, могучий Бичи-хед, ужас перед которым теперь не пугал его.

Возвращение… Саймон долго размышлял о том, что оно сулит ему. К чему он возвращался? Особенно теперь, когда не стало отца? И Кейти…

У него было такое ощущение, словно в груди что-то омертвело. Он возвращался домой с мертвым сердцем в груди.

Но даже не это было самое страшное.

Мать приветствовала его тепло и с обожанием. Некогда цветущая и счастливая женщина, она превратилась в собственную тень, похудела, поседела и постарела. Она проплакала в его объятиях, заново переживая смерть мужа. Саймон стоял с холодной грудью, обнимал ее и… ничего не чувствовал. Онемение не позволяло ударам сердца добраться, достучаться до него. Боже правый, зачем он вернулся? Что он теперь будет делать? Ему не хотелось ничего видеть, ни с кем разговаривать.

Усталый и немного даже злой, Саймон пошел бродить по пляжу, по тем самым местам, которые так живо напомнили о прошлом, что ему снова стало мучительно больно.

Какая-то вековая усталость давила на него, делая шаги почти невозможным. Он едва ступал по земле, по которой с такой беззаботностью и счастливым смехом когда-то бегала Кейти. Саймон хотел присесть тут и остаться в этом месте навсегда. Он прекрасно понимал, что не сможет поехать в Лондон. Он вообще не мог уже находиться в месте, которое будто уже не принадлежало ему.

Всем сердцем он хотел еще раз увидеть Кейтлин, но до ужаса боялся этого.

Потому что знал, что не сможет встретиться с ней. Особенно теперь. Если она нашла свое счастье, что ж, значит, так должно было произойти.

Черт! Он опоздал всего на месяц! Судьба не дала ему только месяца. Шесть лет он измучился и извел себя до предела, а когда смог, наконец, вернуться, ему не хватило каких-то тридцати дней!

Будь всё проклято!

В самые мрачные минуты отчаяния он приходил к еще более нерадостным заключениям: а что, если бы он был здесь, но Кейти… она бы так и не обратила на него внимания? Вдруг, она относилась бы к нему, как просто к другу детства, который из доброты сердечной был рядом с ней?

Да, пожалуй, такое он бы не смог вынести. Не смог бы видеть, как Кейти добровольно уходит от него в к другому. Может, так даже лучше, что она уже обручилась и так ничего не узнала? Это в какой-то степени избавило его от еще более худшей участи.

Сидя под деревом и глядя на голубые пенистые волны, которые набегали на пляж, Саймон с трудом сдержался от того, чтобы не послать проклятие в лицо судьбы! В лицо тем могущественным силам, которые управляли человеческими судьбами с таким коварством и злорадством.

А потом он услышал до боли родной голос, раздавшийся на пляже.

Сперва Саймон подумал о том, что бредит. Что усилием воли вызвал это видение, но когда он встал и обернулся…

Он был ошеломлен. Потому что никогда прежде не видел ничего прекраснее…

Господи, Кейтлин! Это действительно была она. В облегающей высокое стройное тело голубой амазонке и с маленькой голубой шляпкой, которая едва держалась на ее густых золотистых волосах.

Боже правый, она не просто выросла!

Она превратилась в редкую красавицу, при виде которой дух захватывал. Тонкие выразительные черты, сохранившие печать аристократизма, изящества и глубоких мыслей, округлые дуги брови, выражавшие малейшие эмоции, застывшее пленительное лицо, приоткрытые алые губы. И огромные, бездонные глаза, в которых отражались самые ее глубокие мысли. Боже, такие потрясающие, такие пленительно, лучистые пронизывающе зеленые! Он всегда видел всю необъятную вселенную, когда заглядывал в них, а теперь…

Он не видел ничего, кроме нее.

И она бросилась к нему с той детской непосредственностью, с которой бежала к нему с тех пор, как научилась ходить.

Только теперь ей не было три годика. Они были взрослыми и… И так много теперь стояло между ними.

Но Кейти налетела на него, как ураган, и едва не сбила с ног. Он не знал, откуда она пришла, как оказалась здесь, но это уже было неважно.

Она обняла его, и Саймон ожил. Что-то в груди треснуло и стало крошиться под давлением ее руки, ее потрясающего, гибкого тела, прижавшегося к нему до предела. Он задыхался… Господи Боже, Кейти, его Кейти! Нет, уже не его, но все равно та самая Кейти, которая когда-то принадлежала ему. Как он смог прожить так долго без нее? Как он не сошел с ума, когда узнал, что она обручилась? Как мог еще дышать, когда она была в его объятиях?

Саймон обнял ее. Обнял так, как и не смел мечтать. Обнял так, как жаждал обнять с тех пор, как осознал, что они выросли.

- Господи, – пробормотал он, дрожа всем телом.

Закрыв глаза, Саймон пытался поверить в то, что это не сон, который снился ему даже больше, чем он себя помнил. Пытался впитаться ее теплом, которое пронизывало его насквозь. Он чувствовал ее всю, чувствовал, как она взволнованно дрожит. Чувствовал тонкий аромат ее волос, которые пахли яблоками, ветром, пляжем и неуловимой сладостью.