Влюбится! И женится?

глава 27

Элеонора

-Не, ну что делать-то будем? Загнётся так, к лешему. И доказывай потом, что сие не мы всю кровь у ней выпили…

-Какая ты, Лизелла! Тебя только то и волнует, что на нас подумают!

-Меня волнует, что Эля уже почитай второй час без кровинки в лике валяется. Ну и то, что на нас подумают, ежели она в грани собралася, тоже. Воля твоя, Лайт. Иди за ведьмой.

-Почему я, Лизелла, почему всё время я?

-Потому что ты дурочка. И не шипи. Нашла кого пугать. Математику кому сдавать? Мне? Вот и дуй за ведьмой...

-Ну что тут у вас? -голос Эльжбетты. Очень надменно, -Оооо…

Лёгкое дуновение лесного ветерка, лёгкая прохладная ладонь ложится мне на лоб. Мне не становится легче, нет. Его слова по-прежнему жгут мою душу адским огнём. Я по-прежнему чувствую себя обманутой, словно ребёнок, который со всех ног счастливо бежит, бежит навстречу Деду Морозу и вдруг останавливается, увидев, что это всего лишь дядя-алкаш из соседнего подъезда, надевший красную куртку…

Мне не становится легче. Но слёзы спасительным потоком наконец-то льются и льются из моих глаз, растворяя в своей солёной мокроте всю ту горечь, что едкой кислотой разъедает мою душу. «В подавляющем большинстве кислоты хорошо растворяются в воде» всплывает в моём мозгу строчка из учебника химии.

Мне становится смешно. Мой мозг, словно издеваясь, подсовывает финальную сцену фильма «Жестокий романс». Как он там сказал-то ей… «Лариса, гм, Дмитриевна.  Вам надобно ехать домой…» Ха-ха-ха! Так и Ратмир сказал бы мне: «Элеонора, гм, Андреевна. Вам надобно валить в свой мир.»

Как смешно. Он не знает ни моего имени, ни отчества, ни кто я и откуда. И тем не менее, априори считает нормальным предложить мне место содержанки. Я начинаю хохотать как ненормальная. Это просто истерика. Она сейчас пройдёт.

Потом я стою под душем долго-долго. Вода стекает по мне тонкими струями, смывая с меня его запах. Запах весенней грозы. И огонь его тела смывает с меня вода… А потом я иду по длиннющему зигзагообразному коридору этой иномирной общаги в свою комнату. Всё хорошо, Элеонора, всё хорошо. Ты не будешь больше думать об этом. Ты будешь думать о том, как понятнее объяснить Лайтинэлле её хвосты по математике.

А завтра ты пойдёшь на лекцию по параллельным мирам. В конце концов, тебе всего двадцать лет. И мир остался прежним. Он не рухнул, Эля, не рухнул. Оглянись, всё на месте. О, не только всё на месте, но и появилось кое-что, что совсем не к месту. Потому что на моём пути так знакомо откуда ни возьмись опять выросли всё те же Арман с Гарольдом.

Они привычно стоят на моём пути, не давая пройти. Коридор зигзагообразный, и на нашем участке этой ломаной никого нет. Тихое бешенство медленно зарождается во мне. Целый день я вынуждена терпеть унижения в этом логове высшей знати. За что? Ни за что.

Я снимаю мокрое полотенце, накрученное на голову, не торопясь, скручиваю его потуже. Мне не нужно спрашивать отморозков, что им надобно. Всё говорят их сальные улыбочки и похотливые взгляды, скользящие по мне. Я тоже ослепительно и, надеюсь, зазывно улыбаюсь им. Мысленно говорю огромное спасибо себе за то, что догадалась одеть в душ местную физкультурную форму в виде широченных, но штанов.

И пока ублюдки растерянно пялятся на мою доброжелательную улыбку во все тридцать два зуба, резко бью мокрым жгутом полотенца по мордасам одного, стараясь попасть строго по глазам, и ногой с маха врезаюсь в интимное хозяйство другого. Искренне жалея лишь об одном. Второму врезать туда же не успею.

Потому что сейчас меня спасёт скорость и только скорость. Спасибо, спасибо Вам, Лев Андреич, за наши мучения в получении зачёта по физкультуре! Спасибо! Век помнить буду! Если убегу, конечно…