Вдохновение для графа Имморталя

Глава 2

Глава 2. О том, что, как правило, безумства оборачиваются большими неприятностями.

Следующие две недели прошли как обычно: скучно, рутинно. Серо. Наверное, за всю мою жизнь это были самые бесцветные дни, и на фоне головокружительного кульбита, который случился у меня накануне, эта бесцветность казалась невыносимой. Как я ни старалась избавиться от воспоминаний, та ночь постоянно стояла у меня перед глазами. Глупая! Я думала отвлечься ненадолго, встряхнуться, чтобы найти силы жить дальше, принять то, что имею и отпустить, наконец, прошлое. Но сделала лишь хуже. Душа разрывалась взаперти, стены съемной квартиры давили, казались тюрьмой, я бежала на работу, но и там была все та же монотонная рутина, больше походившая на рабство, нежели человеческую жизнь. Из этой серой монотонности не было выхода, мне предстояло провести так всю оставшуюся жизнь - молодость, зрелость, встретить старость. День за днем, день за днем. Мне так тогда казалось.

Я знала, что это пройдет. Переболит, забудется. Яркие краски станут глуше, потом вовсе поблекнут, выцветут, и я буду вспоминать свое приключение как самую большую и нелепейшую глупость. Но это случится когда-нибудь потом, а сейчас ничто не радовало. В груди поселилось отвратительное чувство, словно я проглотила кусочек льда, а он застрял на полпути и не желал ни таять, ни проваливаться дальше. Отчаянно хотелось плакать. Без причины, просто так, разрыдаться как следует. Но слез не было. Была грусть, апатия.

Даже ненавистные восьмушки не могли меня растормошить, мне стало глубоко плевать на все их выходки. Я перестала обращать внимание на Алиэцию Гераскон, и теперь она дулась за меня на это. Матильда Пескар дулась заодно со своей подружкой, хотя на ее мышином лице явственно читалось непонимание. На скабрезные шуточки Дарриона Брискара я отвечала индифферентным “А. Смешно”, и парень отчего-то тушевался и пытался сползти под парту. Нудные тирады Боббилтона Аккстена я слушала, подперев голову кулаком и размышляя о своем, и даже пару раз пропустила момент, когда он закончил выступление и недоуменно уставился на меня. Когда близнецы Вир-Эккеты решили слевитировать у меня из рук стопку с проверочными работами, и два десятка листов разлетелись по всей аудитории, я только пожала плечами и сказала, что занятие окончено. После следующей пары я обнаружила у себя на столе аккуратную стопку работ, а братья погрустнели, но безобразничать перестали. Даже Шоэртон Ак’Эгертон почувствовал изменения в моем настроении и перестал пялиться на меня своим магнетическим взглядом. Или я просто перестала замечать его? Все может быть.

Лина, закончившая тот вечер куда более благоразумно, чем я, ничего не знала о моей выходке. Я не решилась рассказать ей правду, сказала, что до утра гуляла по городу в компании приятного кавалера и рассталась с ним, так и не раскрыв ни своего, ни его инкогнито. Но видя мое упадочное состояние, она предположила, будто я безнадежно влюбилась и предлагала один план безумнее другого по поиску и покорению предмета моих страданий. Я отшучивалась, ссылалась на головную боль и отправлялась бродить в одиночестве по городским улицам.

Стояла середина зимы, погода была снежной и теплой, я долго гуляла по тщательно вычищенным тротуарам, затем в кофейне брала кофе и булочку с корицей, грела руки о горячую чашку и растягивала ароматный напиток, пока тот окончательно не остывал. После этого мне становилось чуточку легче. Жизнь казалась не такой беспросветной, как десять минут назад.

Все чаще ноги несли меня к “Золотому павлину”, я не хотела туда идти, направлялась в противоположную сторону, но приходила именно к злополучному клубу. Мой путь домой оттуда пролегал мимо “Шато-Маверон”, каждый раз, проходя мимо, я ругала себя на чем свет стоит или убеждала, что отель совсем не виноват в моих страданиях и нет решительно никаких причин избегать этой дороги.

Но однажды я не выдержала. Не знаю даже как это произошло, что двигало мною, но в тот момент, когда я проходила мимо больших стеклянных дверей отеля, я не ускорила по обыкновению шаг, а, наоборот, остановилась, и после секундного замешательства вошла внутрь. Быстро пересекла холл и подошла к стойке регистрации.

- Чем могу быть полезен? - спросил прилизанный молодой человек в красной униформе.

- Нет ли сообщений для хельды Виффольт? - спросила я.

- Один момент.

Молодой человек отошел и скоро вернулся с конвертом.

- Прошу вас. Письмо для хельды Виффольт.

От неожиданности и волнения я едва не потеряла сознание. В глубине души я была уверена, что ничего нет, моя затея - всего лишь очередная бестолковая фантазия. Отсутствие письма должно было отрезвить меня, вернуть к реальности, вытеснить из головы ненужные воспоминания.

Дрожащими руками я вскрыла конверт.

“Принцесса, предполагаю, ты слишком гордая девчонка, чтобы первой написать мне. Признаться, я уже отчаялся ждать и как дурак каждый день приходить сюда в надежде получить от тебя весточку. Я решил поступить иначе: в эту субботу в пять вечера буду ждать тебя в том же номере. И знай: если ты не придешь, то я умру от тоски и стану являться к тебе в виде привидения каждую ночь. Так что в любом случае уснуть тебе я не позволю. Целую. А.”

Мне потребовалось сесть, чтобы переварить новость. Да как он смеет! Кто он такой, чтобы командовать? Тоже мне придумал: я должна разгуливать по отелям на ночь глядя, как какая-то… счастливая дура. Мне казалось, я сейчас оглохну и ослепну, насколько ярким, многоцветным и шумным сделался мир вокруг.

Домой я не шла, летела. Твердила себе, что даже не подумаю никуда идти, а внутри все пело, замирало от сладкого предвкушения. Не пойду. Ни за что! Я честно старалась себя обмануть. По крайней мере, попыталась, это ведь тоже считается.

Был четверг. До субботы еще так долго! В пятницу я не могла сосредоточиться на занятиях, всем курсам дала письменную работу. В голове моей творился кавардак. Желание еще раз увидеть своего незнакомца, окунуться в упоительное приключение яростно боролось с рассудком. Я отчаянно убеждала себя не делать глупости, и со всей безнадежностью понимала: все равно сделаю.