Пепельная столица

Глава 4.ч1. Кисти и Копья

109 год 4 эры. 18 день сезона последнего теплого ветра.

У Перекрестка много ипостасей. Для торговцев и бродяг это путь, соединяющий четыре Мира. Для изгнанников, дезертиров и воров Перекресток – место, где можно, остановиться. Тела и разумы неосторожных Лим’Нейвен Перекресток может извратить и деформировать, вместе с тем, он освобождает ткачей от ограничений, наложенных Создателями, и манит полным отсутствием норм морали. Для Викковаро Перекресток стал колыбелью и яслями. Вик попался Нуаркху в самом начале своей жизни, когда тоннельник искал одаренных детей для Ренмаера Калрингера, увлеченно работавшего над разгадкой природы Лим’Нейвен. Как у многих детей, зачатых и выношенных на Перекрестке, Викковаро был искажен этим местом. Дар, с которым Вику повезло родиться, еще более усугубил ситуацию. Но “Глаз ткача” глядел сквозь жалкую искореженную оболочку, покрытую несчетными ссадинами и синяками. “Глаз” видел тряпичную куклу, окруженную плотным ореолом ярко-золотых щупалец, которые испуганно вздрагивали от прикосновений к нитям Тепла.

Не все опыты Ренмаера умещались в узких рамках морали, принятых на Надоблачных Аллодах. Старик искал в мучениях других не удовлетворение, но знания. Архонт Башни Перекрестка щедро компенсировал страдания золотом, а многие эксперименты ставил на себе. Благодаря страстной увлеченности, внушительному состоянию и титулу Архонта масштабы его исследований вскоре стали беспрецедентны. Калрингеру перестало хватать собственной пары рук, и он пригласил множество ассистентов. Одним из них была молодая пепельная девушка по имени Хати – в прошлом дочь Нара. При всем многообразии ее сильных качеств, убежденность не была одним из них. Она быстро прогнулась, когда ей пришлось испытывать двадцатилетнего Викковаро. Сам мальчик без куска хлеба оставаться не желал и был готов перетерпеть длительные пребывания на грани смерти ради.

Хати отказалась передавать Викковаро другому ассистенту и забрала мальчика домой, чтобы залечивать его раны. Накопив средства, они переехали на историческую родину, чтобы избавить Викковаро от тлетворного влияния Перекрестка. За последние тридцать лет пара сменила множество городов. Во многом из-за вспыльчивой натуры Викковаро, и невероятного упорства, которое он проявлял в поиске проблем. Два года назад они снова появились на Перекрестке с бандой головорезов за спиной. Калрингер попросил Нуаркха спрятать беглецов и помочь им обустроиться на новом месте, которым стал Саантир.

Особняк пробыл во власти Викковаро и Хати не более полутора лет, но уже обратился полем брани их противоречащих представлений об идеальном внешнем виде жилища и мастерской. Стены покрывали рисунки, написанные размашистыми мазками Викковаро. Пастельные оттенки в его работах резко контрастировали с угловатыми угольными контурами и жирной штриховкой. Натурщицей для настенной росписи, как всегда, служила Хати. Сюжеты были непривычно романтичными и легкими. Они не отражали грязь и несовершенство, которые Вик обожал подчеркнуть. На радостном лице Хати не было синяков и ссадин, а морщины не мяли утонченные черты. Женщина, облаченная в легкие и светлые наряды, расслаблялась на элементах пестрого фасада, облокачивалась на подоконник, сидела в углах и лежала на гамаке, натянутом под крышей. Хати понимала, что если дать Викковаро полную свободу в росписи дома, то ни один адекватный хинаринец не закажет у него портрет холеного ходока. Вик выразил протест через яростные мазки, оставившие глубокие борозды на влажной штукатурке.

Еще в половине квартала от порога слух Нуаркха, раздраженный недавней контузией, атаковал хрипловатый крик Хати. Тоннельник затащил себя на крыльцо, хватаясь за перила обоими руками, и постучал клюкой в железную дверь. Викковаро и Хати, поглощенные друг другом, никак не отреагировали. Подъем по ступеням выжал из Нуаркха остатки сил и терпения. Тоннельник грузно сел на раскаленные перила и достал плоский пенал из шкуры мимика. Отмычки и щупы из черного железа ловко скользнули в замочную скважину. Несмотря на превосходную Саантирскую сталь, замок не продержался даже минуты. Петли двери издали пронзительный скрип, но не смогли перекрыть бурный поток брани и звонких пощечин, льющийся со второго этажа.

За дверью Нуаркха ожидала уютная и опрятная гостиная, выкрашенная в теплые тона. Стены закрывали прямоугольники жизнерадостных масляных полотен. Написание скучных картин явно потребовало от Викковаро не малой выдержки. Центр комнаты занимало кольцо, образованное пушистыми коврами и горами плоских подушек. В центре кольца на большом подносе располагалась ваза, блестевшая начищенной медью. Из тонкого горлышка показывался букет жезлов, увенчанных круглыми креплениями из темно-зеленого обсидиана. Подле чаши были рассыпаны бесформенные слезинки Урба, напоминавшие стеклянные осколки. Прохладительные жезлы оберегали высокородных клиентов от назойливой жары, а пузатая печь, расположенный левее, отгонял холод позднего вечера. К коротким, фигурным ножкам печи жались маленькие блюда, накрытые начищенными колпаками. Хромая и со скрежетом волоча клюку, Нуаркх подошел к коврам и опустился на них. По старой привычке тоннельник отложил мягкие подушки, чтобы не повредить деликатную обшивку зазубринами панциря. Не обращая внимания на неприятное покалывание, он поднял слезинку голой рукой и затолкал в навершие жезла. Эффект от жезлов был слабее чем от утерянного посоха, и все же обжигающая хватка местной жары отпустила разгоряченное лицо.

Под пузатыми колпаками Нуаркх обнаружил комочки свернувшейся крови ходоков, а также румяные лепешки с семенами и пряными специями. Был даже поднос, заполненный Ориекскими фруктами. Немного раскисшими, но вполне свежими по Саантирским меркам. Нуаркх расслабился и приступил к трапезе. Усталость загнала его в непроницаемую животную апатию. Взгляд тоннельника обернулся бессмысленным, а с пищей он расправлялся совершенно машинально. Потакая проявившейся детской привычке, тоннельник нанизывал еду на жвала, перед тем как отправить в рот. Неосознанно он прикладывался и к бутылке сидра. Звонкий звук, с которым сосуд опускался на гранитный пол, наконец, привлек внимание хозяев.