Мать химика

XXI глава

Мария радовалась словно ребёнок, когда их экипаж въехал на городскую улицу. Здесь, в Тобольске, даже в дождливую, холодную погоду кипела жизнь, снова закутанные в тёплые одеяния и шали прохожие, а в серых лужах отражались большие кирпичные и ветхие деревянные строения.
У ворот дома их встретил дворецкий, заранее приготовивший покои графини и её внучки. Внутри дома, однако, было холодно: видать, слуги не решались исправно топить камин, растрачивая хозяйские дрова. Евдокия Петровна не упустила возможность высказать на сей счёт негодование, но ругать никого не стала. Несколько свыкнувшись за минувшее лето с тихим деревенским краем, графиня приказала принести в её кабинет горячий чай, а сама тем временем принялась разбирать письма, депеши и счета. Необходимо было как можно скорее покончить с накопившимися делами, снять со счёта сумму, а затем заверить у нотариуса её передачу Поляковой Наталье Дмитриевне на покупку леса - и всё то в короткий срок. После смерти мужа некогда беспечная, ни в чём не нуждающаяся Евдокия Петровна взвалила на свои хрупкие плечи ношу, предназначенную для мужчин. Ей стало тяжело, ибо ведение хозяйства требовало ежедневного отчёта, а времени как всегда никогда не хватало и тогда, усевшись в полном одиночестве за дубовый стол, заваленный стопками бумаг, графиня то и дело с тоской оглядывалась на портрет супруга, висевшего на противоположной стене, и взгляд её красивых глаз становился грустнее обычного.
Что касается Марии, то на неё также время от времени нападала хандра. Попервой, растворившись в длинных анфиладах городского дома, девушка благоговейно радовалась простору домашнего очага, наверху её поджидала светлая, уютная опочивальня с большими округлыми окнами, но потом вдруг радость возвращения сменилась скукой, в памяти всплыли счастливые летние дни в сельском имении, где за скромностью бытия скрывалась непреодолимая тяга к свободе - той свободе в тени дикого густого сада, окружённого лишь сплетёнными друг с другом ветвями да высокой травой вдоль узкой тропы, где всё ещё оставалась одинокая старая скамейка на краю оврага, что открывал вид на дальние леса, росшие на берегу мелкой речушки. Глубокая унылая осень даже в городе навевала скуку; и зачем только она так торопилась покинуть деревню, если ничего особенно не изменилось, не привнесло в её жизнь чего-то интересного, нового, запоминающего.
Покуда графиня отсутствовала у нотариуса, решая важный на сей момент вопрос с лесом, девушка коротала эти часы покоя в своей комнате. Не выходя даже в залу, она сидела на широком подоконнике, подобрав к подбородку колени. Взгляд её, полный тайных надежд, не понятного ожидания и нового, какого-то горько-интересного чувства, устремлялся в холодный сад, чьи деревья уже сбросили с себя листву, а блуждающий ветер носил жёлто-красные, пожухшие листья над землёй. Вот за окном кружился оранжевый лист клёна, он мягко улёгся на кирпичный выступ стены, но тут же взметнулся ввысь, покоряясь дуновению холодного ветра. Но тут с неба, поначалу тихо, затем громче и громче забарабанил дождь и лист клёна, не успев продолжить полёт, упал вниз под стремительными каплями.
Мария следила за этим листиком и сердце её сжалось от тоски, когда он сгинул среди луж вместе со своими собратьями.
- Эх, как же скучно в эту пору, - тихо сама себе проговорила она, спрыгнув с подоконника на пол.
Делать было нечего. Евдокия Петровна воротится нескоро, а время тянется медленно, черезчур медленно. Мария прошлась по комнате, остановилась, раздумывая о чём-то; на столе в кожаном переплёте лежала её любимая книга, перечитанная несколько раз. Раскрыв книгу на нужной странице, она снова погрузилась в чтение: перед её мысленным взором как и прежде предстало величественное бушующее море - тёмная всесильная стихия, для которой нет преград, а среди могучих волн кидалось из стороны в сторону небольшое судно, управляемое командой бесстрашных путешественников-искателей приключений. Бросив всё, что им дорого, четверо друзей отправились к волшебному мысу, что на краю земли, дабы, преодолев опасный путь, сыскать на месте древний артефакт, равному которому нет во Вселенной. Мария, погружённая в чтение, словно сама плыла вместе с ними, ощущая во рту солёный привкус морской воды, вдыхая полной грудью свежий холодный ветер, что так приятно играл её волосами. Но вот раздался оглушительный треск, огромная поднявшаяся волна опрокинула судёнышко, к счастью, неподалёку оказался пустынный берег неизвестной страны и путешественники, немного придя в себя, поняли, что достигли конца пути. Затем, немного перелистав страницы, где шло описание, как друзья разбили лагерь, как жарили рыбу и дожидались утра, ибо сей момент был для неё не столь интересен, Мария нашла место, с которой начиналась глава о незабываемом путешествии в гору, чьи опасные тропы искатели преодолевали с несравненным упорством и бесстрашием, а она невидимой тенью мысленно брела вместе с ними.
Погружённая в сказочный мир неведомого бытия, Мария не расслышала приезда Евдокии Петровны, она даже не обратила внимания на шорох шагов в коридоре, на звук открывающейся двери. Графиня застала внучку сидящей в уютном кресле с высокой спинкой у окна, девушка расположилась так, что не могла видеть входящего в комнату. Евдокия Петровна привычным голосом окликнула девушку, та, аж вздрогнув от неожиданности, оторвалась от книги, вскинув голову, взглянула на графиню, на лице страх и недоумение.
- Ты так и просидишь до лета в почивальне? - спросила графиня, присев напротив Марии.
- Я читать люблю, - как бы извиняясь за собственную нелюдимость, отозвалась Мария.
- И это правильно: умный, благоразумный человек всегда предпочтёт книги заместо праздности. Однако, и в учёности должна быть мера. Ты, милая моя, уже давно не дитя, тебе следует почаще выходить в свет, искать знакомства с людьми благородными, образованными, ведь не только лишь в книгах мы ищем зёрна мудрости, но и в приятных затяжных беседах, вырастая душевно и морально.
- Во всём виновата осень: в эту пору на меня всегда нападает хандра.
- Не гневись на созданное Господом, дитя моё. Грех сие, никогда не забывай о том. А осень - прекрасная пора для поэтических раздумий, созерцания перемен от бодрствования к длительному сну. Скоро, после дождей выглянет солнце, вот тогда мы поедем на прогулку по парку, погуляем средь деревьев, подышим свежим воздухом, возможно, встретим кого из знакомых. Тебе, дорогая, скоро исполняется шестнадцать лет, ты уже невеста.
Спорить с ней Мария не стала и, более того, была благодарна бабушке за столь щепетильное отношение, в то время, как окажись кто другой на месте Евдокии Петровны, то давно бы сбыл с рук отроковицу какому-нибудь стареющему богатому вдовцу. Но графиня, сама пережившая нечто подобное, не желала той же участи сироте.
Из молчаливого согласия их думы прервал стук копыт у ворот. Раздались голоса, кто-то отдалённо знакомый поинтересовался. дома ли графиня? Евдокия Петровна подошла к окну, из-за её плеча робко выглядывала Мария: они приметили мужскую фигуру в высоких сапогах и тёмно-коричневом плаще, лица же было не разглядеть.
- Кто это приехал к нам? - спросила саму себя графиня и направилась вниз встречать незваного гостя, девушка осталась у себя в спальне, стыдясь показаться на глаза незнакомцу.
В людской сидел Иван Павлович Менделеев, при виде вошедшей хозяйки от встал с софы, галантно поцеловал её руку. Слуга внёс на подносе чайник и две чашки, спросил, не желают ли господа ещё чего?
- Принеси десерт, - ответила Евдокия Петровна, желая показать радость от такой незапланированной встречи.
Иван Павлович как-то уж робко сидел на краю дивана, глазами обегал богатую залу, боясь встретиться со взором Евдокии Петровны, но, пересилив себя, проговорил несколько медленнее обычного:
- Не извольте гневиться, сударыня, я ненароком оказался неподалёку от вашего дома.., после всех лекций ездил на встречу да вот решил навестить вас.
- О, Иван Павлович, не извольте стесняться: мой дом всегда открыт для почтенных особ.
- Вы, как всегда, поражаете безграничной щедростью и открытой душой, что бывает редкостью для людей вашего круга.
- Я никогда не делила и не делю людей на сословия, ибо для сильных мира сего. для людей, наделённых земными благами, не подобает держаться с ближними так, словно те блага достались в вечное пользование.
- Как вы правы. Евдокия Петровна. Ведь что наша жизнь, этот короткий виток в водовороте земных событий? Почти ничто, шестьдесят лет - словно шесть дней, пролетят незаметно. Только в юности кажется, будто всё впереди, а моргнуть не успеешь - как голову покрыла седина.
Графиня сделала два глотка, немного помолчала, раздумывая о чём-то, затем пристало взглянула в открытое лицо собеседника и спросила, переведя разговор в иное русло:
- Я боюсь показаться бестактной, но уж извините меня, Иван Павлович, и да ответьте мне, если такова ваша воля: вы собираетесь дальше работать учителем или в ваших планах занять в будущем иную должность?
Менделеев на миг опешил от столь значительного, но острого для него самого вопроса; с другой стороны, Евдокия Петровна не было ему ни женой, ни сестрой, ни подругой, он виделся с нею второй раз, познакомившись лишь благодаря Царину, следовательно, между ними не стояло ни преград в виде недомолвок, ни неведомых тайн, и он сказал как есть:
- Дело учительское - житейское-необходимое, мне доставляет удовольствие обучать детей, общаться с ними, слушая их наивный лепет; это ещё чистый родник, не загрязнённый жизненными заботами, от них всегда исходит дивный свет, открывающи й для меня иное понятие о бытие. Но, отвечая на ваш вопрос, скажу так: преподавать - моё призвание, от которого я не смею отринуть, а что на счёт будущего - то на всё воля Божия, чему на роду написано, то и исполнится. К тому же семьи у меня пока нет, где же мне искать вдохновение на подвиги?
Иван Павлович замолк, щёки его покрылись румянцем стыда: подумать только. вертелось у него в голове, хвастаться перед графиней - богатой графиней своим поприщем в учебной деятельности и сидеть при этом в её доме на роскошном диване, среди изобилия светской атмосферы? он обвёл глазами гостиную, невольно задержался на портретах ушедших в века представителей знатного рода, позолоченные рамы блестели-переливались при солнечном свете. Дабы скрыть тайное смущение, Менделеев кивнул головой в сторону окна, проговорил:
- Как переменчива в этот период погода: четверть часа назад шёл дождь. а ныне тучи рассеялись. дав волю солнцу. Кстати... - он вдруг запнулся, собираясь с силами и мыслями: спрашивать или нет, но в конце, осознав будь что будет, - где ваши внуки, Евдокия Петровна?
- Простите, я совсем забыла вам рассказать, - с нарочито весёлым голосом соврала она, - внук мой Василий уже студент, учится прилежно на факультете права, а Машенька здесь, дома, сейчас велю позвать её.
Она кликнула служанку, велела пригласить в гостиную Марию. Девушка не заставила себя долго ждать: мягкой походкой спустилась вниз, на ней было тёплое тёмно-малиновое платье с длинным рукавом и высоким поясом, длинные волосы просто собраны в высокую причёску и ничем не украшены - в таком простом образе она выглядела изящнее и выше ростом, отчего в глазах Ивана Павловича предстала юной красавицей. Он встал навстречу Марии, лёгким касанием губ поцеловал её маленькую тонкую ручку. От пристального взора графини не ускользнуло, как преобразилось его лицо, как засветились его глаза при появлении Марии; какое-то иное чувство, рождённое в её душе, кольнуло незримой тоской и мысли о будущем завертелись-закружились единым роем. Маленькая Мария почти выросла, она уже не тот разумный не по летам, ясноглазый ребёнок. что когда-то сидел на коленях молодой матери.