Замок. Веретено. И Бесконечная ночь

Глава тридцать два

Лес преобразился. Пушистые ветви елей искрились зеленью, а по шершавым стволам стекала ароматная смола, прозрачная, словно слезы. В один миг исчезли тьма и ужас, уж не таились более жуткие тени в темных глубинах, не крались за спиной кровожадные твари, не поджидали за поворотом. Вампиры и вурдалаки ушли, спрятались в глубоких горных ущельях, там, куда не проникал свет Цитрина. Люди и природа ликовали. Зима отступила, а значит появилась надежда.

В эти дни я часто уходила в лес и гуляла там, пока дневной цикл волшебного светила магическим образом не прекращался, уступая место ночи. Несмотря на то, что переход через мост оставался для меня по-прежнему болезненным, моя душа тянулась в тишину и прохладу. А еще в зачарованный замок.

К счастью, мои опасения относительно изъятия прялки оправдались лишь частично. Сам замок и сад стояли все так же, а вот комната в башне изменилась. Уж более не пылал тут жаркий огонь в камине, а стол не ломился от кушаний. Комната стояла унылой и пустой, такой же сиротливо одинокой, как и все в этом таинственном месте. Но мне было хорошо здесь. Среди этих высоких темных стен, под безмолвными сводами.

Налив себе травяного отвара в медную кружку, я спускалась по винтовой лестнице в печальный сад, стряхивала листья с глубокого кресла-качали и садилась в него. Белочка и Смуглянка обычно находились неподалеку в такие моменты. Опустившись на толстые ветви дерева с белыми цветами они загадочно и даже вопросительно поглядывали на меня своими круглыми как блюдца глазами, словно чего-то ожидая от меня.

Я же с головой уходила в чтение рукописей. Тех, что дал мне Клод, и тех, что нашла сама в библиотеке. А еще меня мучила книга. Она не открывалась. Я пробовала прикладывать к ней амулет в виде птицы фиантен, и говорить какие-то слова, наконец в ход шло, все, что попадалось под руку: булавки, вилки и даже кочерга, но упрямая застежка не хотела поддаваться. И теперь упрямая книга лежала у меня на коленях в ворохе записок и пояснений, сделанных быстрым почерком Клода, и словно дразнила. Казалось, вот-вот покажется маленький язык, и я услышу злорадный смех. Чтение рукописей так же не давало картины того, что же произошло до сошествия полога. В основном перечислялась бесконечная родословная первородных семей. Кто в каком году на ком женился и сколько детей произвел на свет.

Судя по всему, пятицарствие держалось на крепких династических браках. Так мужчины рода Фиантен любили жениться на девушках из рода Рейглеров, так как их священные животные относились к одной огненной стихии и тем самым кровь их потомков усиливалась. Так же месяц Палладин был традиционным для свадеб первородных семей. Считалось, что брак, заключенный в этом месяце, будет благословлен Небесами.

- В моем же случае так не случилось, - выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла, отчего оно приходит в движение, - в день свадьбы я умерла.

Долго смотрю на лучи света, пробивающиеся сквозь крону, на крупные белые бутоны с нежными бархатистыми лепестками. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить тот день. Да, это было очень давно, но в конце концов за последние месяцы меня часто посещали видения прошлой жизни. Из них, я узнала, что на портрете в кабинете изображена моя мать, что в детстве мне прорекли раннюю смерть, и наконец, что у меня была старшая сестра по имени Аресса.

Иногда, закрыв как сейчас глаза, мне представлялись призрачные образы прошлого, голоса и смех. Мне виделся этот замок совсем другим – радостным, светлым, полным веселого шума. Но никогда, как бы я не пыталась, я не видела своего жениха. Иногда я могла услышать его голос. Порой я даже видела его высокую статную фигуру, удаляющуюся по коридору. В одном из последнем видении я увидела издали его голову, и мое сердце упало – он был брюнет. В тот же момент я проснулась в холодном поту.

В ту ночь я лежала в башне замка бургомистра, только-только затих за окном праздничный салют в честь его величества и его высочества. Но пир будет продолжаться еще всю неделю. Балы, охота, рыцарские турниры, театральные постановки. Клерстар гудел и шумел в эти дни, музыка и веселье не прекращались на улицах ни днем, ни ночью. Мне, так привыкшей к тишине леса, было тяжело привыкнуть к такому быстрому преображению города, чем радостнее становилось вокруг, тем более одинокой ощущала я себя. Что мне, девушке, умершей более трехсот лет назад, делать среди этой хохочущей толпы на базарной площади или за роскошным столом рядом с разодетыми в шелк и золото кавалерами и дамами в главной зале замка? Я чужая здесь.

Бургомистр Верон сидел по правую руку от короля и принца, по левую руку восседал грозный Макабр. Он то и дело бросал в мою сторону острые словно лед взгляды, от которых мучительно хотелось сжаться и спрятаться, а лучше убежать, но я уже, на свою беду, пообещала Верону, что проявлю почтение и буду появляться на всех празднествах в честь королевской семьи. Тем более, что король Джеральд не на шутку заинтересовался мной. Они с принцем Джастианом и вестником Маркабром долго и с явным изумлением рассматривали мое веретено, таинственные символы и сияющую огненную птицу на колесе. По тяжелому и внимательному взгляду, которым бургомистр и волхв Диодус следили за реакцией короля, можно было догадаться, что сейчас решалась не только моя судьба, но и их.

- Ну что ж, - заключил король Джеральд, задумчиво поглаживая бороду и сверкнув бриллиантами в короне, - если и в самом деле правдивы слухи, что это приспособление способно целить людей от укусов нечисти, то пусть оно служит на благо Нордесса.

В этот момент вздох облечения вырвался из моей груди, а холодные пальцы потеплели.