По осколкам льда

Глава 8

Чем больше мы углубляемся в изыскание причин,

тем больше нам их открывается,

и всякая отдельно взятая причина

или целый ряд причин

представляются нам одинаково

справедливыми сами по себе,

и одинаково ложными по своей ничтожности

в сравнении с громадностью события,

и одинаково ложными по недействительности

своей произвести совершившееся событие.

Лев Толстой — «Война и мир». Том 3.

Стоял жаркий звенящий июль. В воздухе витали ароматы сухого асфальта и теплой пыли вкупе со свежескошенной газонной травой. Из панорамных окон высотного бизнес-центра виднелась наземная парковка, пестрящая разными цветами: от ярко-алого до бледно-серого. Где-то среди белой разметки мелькнул дворник с огромной жесткой метлой из прутьев. Его широкое лицо с раскосыми глазами, покатые плечи и засаленная кепка привлекли внимание Ани, когда она вместе с Костей дожидалась Льва Игнатьевича в конференц-зале.

Платонов задерживался. Томительное ожидание сводило с ума, поэтому им хотелось верить, что оно не напрасно. Попасть в Нижний Новгород было просто, но вот осесть там на некоторое время — задача со звездочкой. Еще субботним вечером Аня с Костей придумали план, который вполне можно реализовать, если Лев Игнатьевич войдет в кабинет в хорошем расположении духа. Со скрещенными пальцами Аня расхаживала туда-сюда, пока вдруг дверь широко не распахнулась и в ней не показался Платонов.

К слову, сегодня Лев Игнатьевич выглядел довольно-таки необычно. Редкие волосы были аккуратно уложены, прикрывая лысину на лбу, ворот белой рубашки был накрахмален, на брюках отчетливо виднелись хорошо выглаженные стрелки. Его морщинистое лицо светилось так, словно он и есть звезда по имени Солнце. Причина приподнятого настроения никому доподлинно не была известна, однако, что бы это ни было или кто бы это ни был, Аня и Костя были благодарны: сегодня Платонов согласится на все.

— Ну-с, — развалившись в кресле, начал Лев Игнатьевич. — Говорите, зачем позвали.

Аня и Костя обменялись настороженными взглядами, будто бы размышляя над тем, кто должен начать разговор. Хотя это было очевидно. Заговорить должен был Сакович. Вжавшись в кресло-стул и вцепившись пальцами в подлокотники, Костя приосанился и решительно посмотрел на начальника. В последние дни ему было крайне тяжело собрать мысли воедино: настолько сильно выбивали из колеи раздумья о заболевшей сестре. Образ маленькой Лики и сейчас предстал в его сознании, но он качнул головой и пару раз проморгался, отгоняя иллюзии прочь. Не сделай он это сейчас — будет выглядеть мямлей в глазах Платонова.

— Лев Игнатьевич, прошу командировать меня и Аню на две недели в Нижний Новгород, — смело сказал Костя, ничуть не сомневаясь.

Безобразно торчащие брови начальника взлетели вверх, а затем сошлись у переносицы. Казалось, данная просьба ошарашила и заставила его сомневаться одновременно. Лев Игнатьевич тут же схватил ручку, стоявшую в черном металлическом стакане, и нервно щелкнул ею несколько раз. Затем покрутил ею перед носом, вглядываясь в немного потертые буквы на оправе. На самом деле начальника не интересовало то, что было там написано. Он просто по неведомой причине тянул с ответом. Покрутив ручку еще три раза, Лев Игнатьевич поместил ее в стакан и, наконец, прервал паузу.

— Должно быть, у вас есть гениальная идея насчет нового номера, иначе я не знаю, почему я должен оставить газету без главного редактора и фотографа, — Платонов посмотрел сначала на Костю, а потом на Аню, которая по-прежнему стояла у окна, так и не решившись присесть.

— Безусловно, есть, — отозвался Сакович и приготовился озвучить идеи.

— И что же это?

— «Черные драконы» и областные соревнования среди школьных футбольных команд.

На последних словах Платонов многозначительно взглянул на Костю. Этот взор выражал не что иное, как «ты, должно быть, идиот, раз предлагаешь такое для нового номера». Однако суровость исчезла с его лица, когда возле конференц-зала остановилась Татьяна, главный бухгалтер. Она, якобы невзначай, поправила руками прическу. Начес ей не особо шел, но Татьяна все равно продолжала мучить светлые волосы и заливать их тонной лака. Ее и без того румяные щеки залились краской, уста расплылись в игривой улыбке. Должно быть, Татьяна и является причиной, по которой Лев Игнатьевич сегодня выглядит как с иголки. Иных объяснений Аня не находила.

— С «драконами» все очевидно, — тон начальника заметно смягчился. — Но причем здесь какие-то любительские соревнования?

— Мир не крутится только вокруг профессионального спорта. Я считаю, что нам нужны перемены. Важно показать не только то, каких успехов добиваются московские спортивные клубы, но и то, как стремится к развитию молодое поколение. Да, обычные школьные соревнования кажутся бредом. Но туда слетаются команды из разных областей. Почти никто из вещателей не говорит о них, разве что мелкие местные газеты. Так почему бы нам не показать, что «Спортивный вестник» за молодежь?

— Хм, — Лев Игнатьевич приложил палец к губам. Его внимание до сих пор было приковано к Татьяне, которая поджидала у прозрачных стен конференц-зала. — Сомнительно все это, Костя. Читатели привыкли узнать новости о грандах, а не об обывателях.