Призраки оперы. Капкан для соавторов

52. Тридцать вёрст не крюк

.

Шлюпка за две ходки высадила Ягду с помощниками на низкий, поросший травой берег. Вдалеке колола небо темная щётка хвойного леса. Команда вечных странников проводила взглядом остающихся на берегу. «Безымянная русалка» подняла свой флаг и два прощальных вымпела — синих, с белыми прямоугольниками в центре. Архибоб не рисковал нарушать патриархальную тишину лесного берега салютом из единственной пушки.

Взаимно помахали на прощанье платочками Зольвин и сама Ягда. Блондинка даже всплакнула, прощаясь с «пиратской» шхуной. Эта старинная плавучая лоханка спасла её, и Зольвин была бесконечно благодарна «Русалке». Галондар обнял любимую за плечи и шептал ей утешительные слова.

Соавторы смотрели на уходящую в море живую легенду со смешанным чувством. Им одновременно было грустно расставаться с «Русалкой», понимание, что шхуна больше никогда не пристанет к берегу, добавляло в прощание особую лирическую нотку. Но Архибоб и его команда, несомненно, выбирают свободу в открытом море, против вечного сидения на цепи. Они ещё будут спасать кого-то в море, смогут набирать новичков, стоит тем отплыть достаточно далеко от берега… Для них началась новая сказка. Пусть в ней хранителям морских границ повезет больше!

Когда шхуна так уменьшилась, что стала теряться на горизонте, сухопутная команда отвернулась от моря и побрела искать оплот цивилизации — железнодорожный вокзал.

Рулевой доставил их точно, так близко, как мог, к станции «Маяк». Белая башня маяка напоминала толстый гриб, ещё нераскрывшийся зонтик с фонарем на шляпке. Ориентироваться на маяк, идя по берегу — прощу простого. А от подножия маяка вниз с холма вела проезжая дорожка и, как на ладони, виднелась станция — конечная в приморской ветке.

Очереди на вокзале не было, а даже если бы поезд от «Маяка» шел переполненным, с удостоверениями ЧП-комиссии (Ёлкин своё удостоверение отдал Петрову) они легко получили рядом просторное четырехместное купе и маленькое особое купе на двоих. Его, естественно, отдали парочке. Впрочем, уединение влюбленных длилось недолго. Стоило поезду набрать ход, соавторы, которым ещё на борту шхуны подобрали наряд поприличнее пляжного, Яга и Ёлкин заказали обед и рьяно обсуждали версии преступных связей в театре. Галондар сквозь тонкую стенку отлично слышал голоса соседей и не мог оставаться в стороне. В итоге, они с Зольвин присоединились к совету сыщиков и добровольных помощников следствию.

Компания вкусно обедала домашними пирогами, печеной картошкой, жареной дичью под кислым и острым соусом и азартно рассуждала. Так незаметно они добрались до столицы Лесной губернии, красивого бревенчатого купеческого города — Тайграда, окруженного глухими лесами и самыми прозрачными холодными озерами. Поезд проехал над губернским центром по мосту. Все шедевры деревянного зодчества, старинные башни, храмы, и в том же стиле современные просторные многоэтажные избы, промелькнули перед туристами, как игрушечный городок. Остановка была долгой. Не только много пассажиров сменялось в вагонах, ещё сгружались и разгружались товарные платформы с лесом, песком, строительным камнем. В Лесной губернии даже пассажирские поезда ради одного «баловства» туда-сюда не шастали, во всех были товарные грузовые вагоны.

— Деловой край, — оценил Галондар. — Смотрите, какие за этими игрушечными избушками каменные фабрики и заводы попрятались!

— Лесопилки, в основном, — пренебрежительно скривилась Яга. Хранительницу лесной границы этот промысел Тайграда особо не радовал. — И правда, золотое дно для купцов и спекулянтов. Кстати, и золотишка тут в реках водится немало, и зверья всякого, и кедровых шишек пока в избытке. И бумажные фабрики без работы не стоят. Их, как раз, уважаю, лес для производства спичек из прямослойной древесины изводят, а для бумаги нужны только опилки, она — побочный продукт лесопилок. Однако, наш Динамо-купец занимался другим промыслом, не лесным. Слыш-Ко уточнил, что сюда Динамо свет Васильевич перебрался уже на покой. Чем он занимался?

— Если для него это тихая глушь, значит, он сколотил капитал в больших городах. Фарфором, допустим, занимался или тканями торговал, много путешествовал, — предположила Зольвин. — Утомился, вот и захотел покоя. Почему ваш Слыш-Ко не сказал точно?

— Не счел важным, наверное, — пожал плечами Петров. — Это было триста лет назад.

— Мы о наследниках спросили, но не о самом наследстве, — усмехнулся Джонсон. —А я думаю, маханическими штуками он занимался. Станками или двигателями. Динамо имечко такое, энергичное. Обязывает к движению.

— Навестим его имение, спросим, — прекратила споры Ягда. — Ёлкин, как считаешь, специализация купца нам важна?

— Не ощущаю связи-у, — флегматично потянулся сонный и сытый Ёлкин. Он свернулся на коленях у Зольвин и блаженно дремал, вполуха слушая споры спутников.

— Не спи, Ёлкин! Ты определил, какое нам озеро нужно?

— Мрм, ох, Ягда Сычовна, мр-разве никто из вас не заметил в кор-ридоре кар-рту губер-рнии? В квадр-рате три одно озеро, как кривой огур-рец. Ближайшая станция там-мр… не помню. Но ехать ещё долго.

Джонсон наперегонки с Галондаром вылетели из купе искать карту. Выяснили, что им ехать до станции Лесовец. Согласно расписанию, прибудет поезд туда завтра на рассвете. До озера напрямик от Лесовца по просеке час ходу, а вот дальше, видимо, придется добираться попутным транспортом.

Ягда попросила дежурную по вагону разбудить их завтра на подходе к Лесовцу, выспросила, как в тамошних местах обстановка? Есть ли надежда поймать попутку? Не шалят ли разбойнички?