Я его у тебя уведу

35

Просыпаюсь и не понимаю, где я.

Вместо упругого ортопедического матраса – жесткая поверхность. Простыни пахнут незнакомым порошком. Тонкое одеяло. Неуютно, непривычно.

Вспоминаю и вскакиваю. В окно льется серенький, мокрый весенний рассвет. Холодно, форточка открыта. На кухне Мария Михайловна гремит тарелками.

Неприглядное утро в чужом доме обрушилось на меня. Вернулась вчерашняя боль. Но теперь она тупая, приглушенная. Вспоминаю все случившееся отстраненно, как кадры из фильма.

Надо же, я спала ночью. Без снов, как в обмороке.

– Проснулась, Карина? – в комнату заглядывает моя старая учительница.

Но назвать ее старой у меня не поворачивается язык. Вчера я плохо рассмотрела ее, потому что была поглощена собой и своей болью.

Теперь я смотрю на Марию Михайловну с удивлением.

Она уже собралась на работу. На ней элегантный серый костюм, юбка до середины колена. Лодыжки стройные, крепкие, без следа старческих вен. Она хорошо накрашена, волосы густые, как у девчонки, пострижены модным бобом, деликатно мелированы. Конечно, признаки возраста есть на лице – морщинки возле губ и глаз, щеки дрябловаты. Она явно не прибегает к инъекциям и операциям. Но все же она молодец, совсем не выглядит на пятьдесят пять. Главное – глаза у нее живые, с задорной искринкой.

– Я в школу, – предупреждает она. – Вернусь часа в четыре. Ты хозяйничай, не стесняйся. Или домой хочешь вернуться? Не советую. Вам с Димой нужно взять паузу. Ты должна все взвесить, решить, хочешь ли ты его такого обратно.

Вот так, несколькими фразами, она сразу обозначила мои задачи и расставила все по местам.

Я очень хочу домой. Мне неуютно в гостях. В отеле, наверное, было бы лучше. От хозяев не зависишь.

Мария Михайловна видит эти мысли на моем лице.

– Не вздумай в гостиницу податься или квартиру снимать! Тебе сейчас не стоит одной оставаться. Поверь, я знаю точно.

Она на секунду прикусывает губу, глаза затуманиваются, но она встряхивает мелированными прядями и мягко улыбается.

– К родителям ты не пойдешь, верно? Мама твоя, уж скажу напрямую, не лучшая собеседница и утешительница. Она тебя в депрессию вгонит вместе с папашей твоим, господи прости…

– Это точно, – криво улыбаюсь.

– Значит, остаешься у меня. Нет, стеснять не будешь, – она поднимает ладонь, сразу отрезая мои возражения. – Я старая эгоистка. Как там в кино Зиновий Гердт говорил? Старики должны жить вместе с молодыми. Вот и поживем… Лучше всех поживем! Ну, выше нос! На завтрак сыр и ветчина. Обживайся!

После ее ухода слоняюсь по дому, разглядываю панно.

В офис не пойду. Буду отсиживаться, как раненый зверь.

Набираю номер шефа и имею сложный , неприятный разговор.

– Ладно, раз заболела, сегодня даю отгул, – говорит Артем. – Но если вздумаешь дольше болеть, мне на стол справку от врача. Поняла? Другое время не могла выбрать, чтобы заболеть? У нас тут и без того дурдом и горячка.

– Разрешите мне онлайн работать. Мне нужно побыть дома какое-то время.

– С чего это вдруг?

– Личные причины.

– Из-за этих личных причин твой благоверный нам всем свинью подложил?! – рявкает шеф. – Сорвался из командировки, всех кинул, и тоже какие-то нелепые отмазки лепит. Ладно хоть Суворова на подхвате осталась. Надеюсь, вытянет ситуацию. Ты мне смотри, Градская… будете косячить с Орловым, уволю обоих к чертям собачьим.

Шеф с утра не в духе. Надо полагать, Димке досталось больше моего. Значит, он не вернулся? Остался здесь, а Ленка там? И что он сейчас делает?

Димка не выполнил мое требование не звонить. Звонил два раза вечером, один раз ночью, и один раз утром. Я, конечно, не ответила.

Думаю о нем, и опять начинают болеть желудок и голова.

Надо позавтракать, взять себя в руки.

Вспоминаются слова Марии Михайловны.

Хочу ли я Димку обратно вот таким? Лживым, оказавшимся таким же слабым и порочным, как и все мужики?

Нет. Мне нужен мой прошлый Димка. Веселый, дурашливый, честный, родной, надежный, благородный…

И тут хлынули слезы. Я жалею того Димку, которого любила. Которому доверяла. Которого потеряла. Которого, оказывается, и не было никогда.

Он способен на ложь. На грубую, скотскую страсть к недостойной бабе. Я поймала его на измене, загнала в угол и он был вынужден признаться. Значит ли это, что он мог врать мне и до этого? Случались ли с ним и раньше такие помутнения, о которых я не знала?

До вчерашнего дня я считала себя единственной женщиной в его жизни. Но был ли это правдой?

Вытираю слезы и закусываю губу.

Все же это случилось со мной. Не думала я, не гадала, а оно случилось. Я примкнула к рядам тем женщин, которым изменяют и врут. Кто-то в такой ситуации истерит. Кто-то мстит. Кто-то совершает глупости. А кто-то живет дальше, как ни в чем не бывало. Потому что свой, родной, как отдавать его чужой бабе?

Нет, я не смогу простить. А значит, нужно учиться жить без Димки.

Сажусь за ноутбук. Надо работать… Но я чувствую себя разбитой, насквозь больной.

Девять лет моей любви, защищенности исчезли. Теперь у меня нет прошлого. Нет запланированного будущего. Надо строить новое.

Его главные кирпичики: жилье. Работа. Новый партнер, семья…

При мысли о последнем пункте я содрогаюсь. Руки и сердце холодеют от того, что я даже допускаю мысль о новых отношениях. Этого я вряд ли захочу в ближайшее время. А может, и никогда не захочу. Не могу представить себя с другим.

Итак, жилье. Нужно снять квартиру. Или взять однушку в ипотеку? Наверное, потяну. Мы с Димкой копили на новую квартиру. Листали проспекты новостроек, набрасывали планировку, обсуждали дизайн…

Со свистом втягиваю воздух сквозь зубы. Не думать о Димке, не думать.

Открываю сайт, где выставлены съемные квартиры. Ипотека – серьезное решение. Это потом. Пока буду снимать. Не могу же я навечно поселиться у Марии Михайловны!

Ладно. С жильем решить проблему несложно.