Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 20. Прощание с Карнеоласом

— Я зайду за тобой через два часа, — заявила Атанаис, так и эдак крутясь у зеркала, а Ишмерай с улыбкой наблюдала за ней.

Сегодня на Атанаис было изумительное платье нежно-сиреневого цвета. Сагрия, облачённая в золотое, искоса наблюдала за красавицей, но не теряла присутствия духа – она знала, что выглядела ничуть не хуже, и вовсе не собиралась грустить этим вечером.

Герцогиня, сверкая роскошью белого, расправляла складки кроваво-красного платья Ишмерай, которое та так и не пожелала надеть. Принцесса Плио держала девушку за руку и гладила её волосы – она очень расстроилась, что Ишмерай решила остаться. Двенадцатилетняя Адиль, очень хорошенькая в голубом, не могла оторваться от зеркала и со взрослой серьёзностью придирчиво разглядывала каждый кружавчик. Она явно собралась покорить весь дворец этим вечером.

— Закончили вы, наконец? – воскликнул герцог, входя вместе с Гаспаром. – Внизу уже все собрались.

Нарядный Гаспар увидел Адиль и более не замечал никого вокруг. Его большие зелёные глаза потрясённо разглядывали девочку, а та, завидев кузена, густо покраснела и смущённо отвернулась.

— Я бы с радостью осталась с тобой, Ишмерай, — расстроено проговорила Акме, поцеловав дочь в щеку. – Но там, где герцог, должна быть и герцогиня. Я вернусь к тебе, как только отпустит король.

— Не торопись, матушка, и не беспокойся. Я буду спать.

— У тебя нет жара, — проворчала Атанаис. – Могла бы и пойти.

— Мы не должны заставлять её, если она не хочет, — ответила Акме.

— Повеселитесь и за меня тоже, — махнула им Ишмерай из-за своего полога.

Когда все вышли, к младшей дочери подошёл герцог, изысканно одетый, высокий, широкоплечий, сел рядом с дочерью и тихо проговорил:

— Я бы хотел, чтобы ты отдохнула перед длительным путешествием. Тебе тяжело, я понимаю. Но, прячась здесь, ты признаешь то, что и этот… принц, и его девица одержали над тобой победу. Как только ты окажешься далеко от Карнеоласа, ты позабудешь о нём, даже если теперь тебе кажется это невозможным.

— Мне тошно глядеть на них обоих.

Герцог вздохнул, поцеловал дочь в лоб и прошептал:

— Бедное моё дитя.

— Я люто злилась на тебя за то, что ты отказал ему, но теперь я вижу, на что он способен, — грустно улыбнулась девушка. – Но ничего, батюшка. Я уеду, и все встанет на свои места. Не волнуйся.

Ишмерай поцеловала руку отца и улеглась.

Она потратила битый час, чтобы уговорить себя, что бал ей не нужен. Но все это время провалялась в постели без сна, слыша, как внизу шумит толпа придворных и весёлая красивая музыка. Она вновь и вновь вспоминала Маргит, её плохо скрываемую радость, надменное лицо Марка, его холодный кивок, его безразличие. Она помнила его лицо, когда он увидел на ней кровь.

Ишмерай села в постели и решила, что было бы неплохо перед отъездом в последний раз помозолить глаза ему и его бледной злюке, отец которой не гнушался продавать людей в рабство.

Девушка зажгла свечу, позвала служанку и заявила, что решила пойти на бал.

Ещё через час зашла Атанаис и ужасно удивилась, когда увидела сестру перед зеркалом, а две молодые служанки суетились вокруг неё и занимались ее волосами.

— Как хорошо! – всплеснула руками та и, озорно улыбаясь, прошептала сестре на ухо: – Как только Марк узнал, что ты всё-таки не собираешься приходить и уже изволишь почивать, он уронил бокал вина и испачкал подол платья своей ненаглядной Маргит. Уверена, он бы обязательно ушёл, если бы не был принцем.

— Я иду туда не из-за принца, — холодно ответила Ишмерай.

— Так я тебе и поверила! – весело воскликнула та.

— Не ехидничай. Принеси лучше свои замечательные румяна. С ними я выгляжу как будто неплохо.

Атанаис позабыла о своей обычной невозмутимости и развеселилась.

Вскоре Ишмерай уже крутилась у зеркала, наводя последние штрихи.

Ее длинные роскошные волосы были высоко убраны и украшены красной шпинелью. Ее одели в ярко-красное платье, тугой лиф которого был вышит золотыми нитями. Руки облегали длинные лёгкие рукава, юбка расходилась пышными волнами спустившись немного ниже талии. Атанаис пришла в восторг от глубины выреза, подчёркивающего её женственную красоту. Ишмерай же смутилась, назвала платье вызывающим и попыталась оттянуть вырез, но старшая сестра не позволила.

Атанаис радостно тараторила, как Ишмерай идёт это платье и с удовольствием представляла, как позеленеет от злости Маргит и выпучится на неё Марк.

Весь первый этаж утопал в нарядных придворных. Собравшись в группы, они беседовали и смеялись, а из зала раздавалась весёлая музыка.

— Ах, сестрица, как хочется танцевать! — выдохнула Ишмерай. — Неважно с кем. Пусть моим партнёром будет сам чёрт! В него я даже готова влюбиться по уши! Плевать!

Атанаис хохотала в ответ.

— Вдохни поглубже, — шепнула ей сестра, когда они остановились перед входом в зал, беззащитные перед восхищёнными взглядами придворных. – Мы идём веселиться. И ничто не должно омрачить нашего веселья.

Ишмерай глубоко вздохнула и уверенным шагом, высоко подняв красивую голову, расправив плечи, вошла в зал, который пестрел самыми разными и самыми роскошными нарядами.

Длинные столы были придвинуты ближе к стенам. Ужин закончился. Но некоторые любители поесть все ещё набивали брюхо остатками яств. Многие стояли у стен и беседовали с бокалами вина в руках. У противоположного конца от входа за столом сидели короли Арнил и Густаво, кронпринц Теро и тихо переговаривались с герцогом, герцогиней, принцессой Плио и Целителем Лореном. Кронпринц Дарон наслаждался вином и обществом друзей, обсуждая собравшихся и посмеиваясь над ними. Рядом с ним стоял Александр и лукаво улыбался.

«Шпионь-шпионь…» – подумала Ишмерай. Всё-таки Сагдиард был очень привлекательным мужчиной. Но характер перечёркивал его притягательную внешность.

Вдруг один из друзей кронпринца увидел дочерей герцога, что-то затараторил, и вся толпа поглядела на девушек. Кронпринц хитро улыбнулся и взглянул на своего младшего брата, который с хмурым видом прохаживался неподалёку от королевского стола, а рядом с ним маячил господин Омран и что-то елейно ему нашёптывал. Маргит в красивом серебристом платье натянуто хихикала в стороне с группой придворных девиц, с затаённой надеждой поглядывая на отца и принца.