Нарисованная красота 2 - Учение свет

Глава 3. Равновесие

После торжественного обеда Миру представили как полноценную и полноправную жену, дарованную племени богами. Она была рада и долго благодарила меня, но, стоило нам остаться вдвоем, выразила страх грядущей ночи.

- Он выпил вина, причем довольно много и вряд ли станет нежнее. – Согласилась с ней. – Но ты можешь попробовать взять все в свои руки, - вспомнила успех небезызвестной кхалиси и рассказала о той сцене, стараясь не вдаваться в пошлые подробности, но и не упускать важного.

До конца луны Мира будет жить в отдельном шатре и уже после этого сможет сама решить, хочет ли она переехать к мужу. Я, как и в прошлый раз, не стала вмешиваться с совсем уж интимную жизнь Мирасы и отправилась на ночь домой, наблюдала за улицей.

Смотреть на свое отощавшее тело сил не было – сразу нападали упаднические мысли о том, что я уже не вернусь, так навсегда и останусь наперсницей при молодой жене вождя.

Неожиданно для меня среди ночи пришла Мира.

- Мы спим. – Пояснила она. – Решила, что пора возобновить лечение. – Пробормотала привычный уже наговор и из туалета около палаты протянулась струйка воды. – Жаль, что я не могу оценить сколько еще потребуется времени. – Наблюдая тонкую струйку воды, проникающую в меня через рот. – Твой совет помог, Ляйсан. Ты помогла. Я никогда не смогу до конца отблагодарить тебя.

- Я помогла, потому что могла помочь. – Возразила. – Такие дела не требуют благодарности.

- Любые дела должны быть награждены по достоинству. – Мягко вступила она в спор. – Таковы заветы предков. Полный стол одним блюдом отдал дань буквально всем традициям, а твое умение печь хлеб показало почтение к Терре, которого почитает племя. – Привычно пустилась в пояснения произошедшего за день. – Так что сегодня только ты выставила меня в лучшем свете.

- Значит, я твоя фея-крестная. – Улыбнулась я.

- Кто?

И я пустилась в рассказ сказки о золушке. Сказка, как и многие другие, была раскритикована, но выслушана с совершенно детским интересом. Все же отсутствие права быть ребенком забрало многое у дочери вождя. И я старалась ненавязчиво додать ей этого, невольно отмечая, что несмотря на все сомнения и трудности мы с Пашкой стали хорошими родителями.

За ночь Мираса повторила наговор еще дважды, а потом мы вернулись в ее мир. На завтрак нам с Нирамом дали вчерашний плов, который за ночь стал только богаче вкусом.

Во время завтрака суровый воин смотрел на молодую жену вожделенно, так что сразу после него мне пришлось «пойти погулять» по поселению.

Несколько кострищ, огородик с травами, много шатров, многие из которых имели чисто техническое назначение. К моей радости, я не увидела ожидаемого: женщины не таскали огромные тюки с бельем к воде самостоятельно, не переносили тяжеленные казаны сами и даже огонь часто разводили мужчины. Из любопытства повнимательнее познакомилась с неожиданно скудным продуктовым запасом и даже имела наглость сунуть нос в шатер шамана. Смуглый мужчина долго оглядывался и искал меня глазами, каким-то образом ощущая мое присутствие, но так и не издал ни звука и не попытался что-либо сделать.

Наконец, из нашего с Мирой шатра вышла чета вождей и я залюбовалась. Тонкая и хрупкая Мираса излучала внутреннюю силу. Черные густые волосы, плащом укрывающие спину, карамельная кожа, пропорциональное лицо с выделяющимися голубыми глазами и совсем чуть-чуть нескладное по подростковому тело делали молодую жену вождя видением востока, а Степь находилась именно на востоке континента. Бесспорно огромный, а рядом с Мирой, гигантский – Нирам, демонстрировал богатырский разворот плеч, мощное тело воина. Мозолистые ладони поразили меня еще вчера, но Мира с каким-то трепетом вкладывала свою крохотную в сравнении ладошку в его руку. Коротко стриженные жесткие волосы, черные глаза, кожа намного темнее, чем у Миры, лишь недавно впервые вновь увидевшей солнце – он производил впечатление непобедимого воина.

Племя приветствовало своих предводителей улюлюканьем, но вскоре пара разделилась – Нирам пошел к мужчинам, Мира – к женщинам, а я присоседилась к ней в тело, чтобы мы могли общаться. Целый день Мире показывали что где находится, она пока почти ничего не говорила, а вечером за ужином всех обрадовали тем, что мы, наконец, снимаемся. На рассвете приведут ослов, мулов и лошадей и стоит солнцу подняться, племя отправится в путь.

Мире пояснил муж, а она мне – припасы на исходе, за годы стоянки охотники вывели почти всю дичь в окрестностях, так что нам нужно попасть в город, чтобы закупиться. Я тут же выразила готовность смотреть на город, но, оказалось, что в племени достаточно женщин кроме нее, Миры, чтобы этим заниматься.

По прикидкам самой юной женщины идти нам минимум две недели, за это время она попробует сама, а не получится – с моим советом, убедить мужа отпустить ее на рынок и, если повезет, и мы ее застанем, ярмарку. Я была согласна на все, лишь бы не возвращаться в сырой домик-запятую, полный насекомых, от которых не спасало даже прокаливание и утрамбовывание земли. И в этом не было ничего удивительного, ведь домик стоял на натуральном кладбище: если девочка не переживала передачу из племени в племя, ее хоронили тут же в полу.

Ночь на этот раз мы с Мирой провели вдвоем, обсуждая планы на ближайшие годы. Несмотря на амбициозную цель, Мира не рассчитывала начать ее претворять в жизнь до начала возраста полной зрелости принятом в Степи - двадцати двух лет. По достижении этого возраста замужняя женщина считалась полностью самостоятельной и вольной и в случае вдовства не попадала на невестин рынок или в дальние скудные поселения, а оставалась при племени и могла сама выбрать мужчину, который будет ее содержать и, если захочет, повторно выйти замуж. С учетом того, что без меня она не достигла бы и пятнадцатилетия, она сама же решила начать готовить почву уже сейчас, ведь за семь лет может произойти очень многое, включая мое выздоровление и возвращение в тело, что предполагало очень туманную перспективу: мы не знали, сможем ли видеться после этого.