Настоящий папа

13

***

Почему-то этим разговором Алексей что-то во мне растревожил. Даже кофе захотелось. Хотя я вообще-то почти не пью кофе. В основном только когда голова болит или сильно нервничаю.

Но сейчас голова не болела и я не нервничала. Я просто устала до такой степени, что мечтала даже не уснуть — отрубиться на пару-тройку суток. Но кто же мне даст?

Я налила себе ещё одну чашку чая и подошла к окну, успев заметить, как с автостоянки выезжает большой тёмный автомобиль. Машина Алексея, наверное. Чёрт бы побрал этого мужика.

Я к нему, конечно, несправедлива. Он имел право приехать проведать Финча, но зачем при этом было тревожить мою душу?

— Мам.

Я обернулась, чуть не расплескав чай.

— Да, Кир?

— Я сделал уроки и ложусь спать.

Сын подошёл ближе, я наклонилась и чмокнула его в щёку.

— Хорошо, конечно. Ты молодец.

— Не засиживайся, — ответил мне Кирилл строго. — Завтра рано вставать, ты же знаешь.

Я знала.

— Да. Не волнуйся. Сейчас допью чай, приму душ и пойду.

Он обнял меня напоследок крепко-крепко и ушёл в свою комнату. А я вновь повернулась к окну, поставила чашку на подоконник и застыла.

Кажется, начинался снег. Интересно, каким будет этот декабрь? Холодным… или тёплым, как в прошлом году? Терпеть не могу тёплую зиму.

Господи, о чём я думаю? Я усмехнулась и прислонилась лбом к оконному стеклу. Всё, Аня, приходи в себя. Он ушёл. Он оставил нам Финча. Ты больше никогда его не увидишь. И так надо, так правильно.

Я обхватила себя руками, будто бы обнимая. Я делала это с самого детства, когда мне было плохо. «Самообъятие». Нечто вроде самовнушения.

Конечно, я могла сколько угодно притворяться, что мне не хочется быть любимой и желанной, что мне достаточно Кира, но… Господи, я же живая. И мне действительно понравился Алексей. Чем? Наверное, своей спокойной манерой отвечать. Наверное, тем, что он принёс мои любимые цветы и мой любимый торт. Наверное, тем, как смотрел на меня, с какой любовью говорил о младшей сестре.

И было горько осознавать, что это — всего лишь маленький эпизод, который не может стать чем-то большим. И дело даже не в наличии Кира, хотя это, безусловно, важный факт. И даже не в моей внешности, которая далека от внешности женщины, сражающей мужчин наповал одним взглядом. Нет…

Я почему-то вдруг вспомнила нашу последнюю встречу с Сашей. Нашу последнюю настоящую встречу — когда он ещё был моим мужем. «Ночь перед разводом» — так я называла её.

Мы тогда долго, до самого рассвета, сидели в кафе и разговаривали. Саша приехал из Санкт-Петербурга специально, чтобы поговорить со мной. Только со мной, к Киру он не пошёл — сказал, что не может. Стыдно было, наверное. Я не знаю.

Но в любом случае Саша приехал совсем поздно вечером, а утром у него уже был поезд.

Он тогда много говорил. Гораздо больше, чем я. Рассказывал про знакомство со своей Оксаной, просил прощения, объяснял. И пил.

Я тоже пила, но не напивалась, и помню каждое его слово.

— Ты пойми, Анют, ты хорошая, замечательная… Но скучная просто до невозможности. Ты же сама знаешь, что не способна на безрассудный поступок, у тебя мозг — главный орган…

Очень хотелось плакать, но я не плакала.

— Находиться с тобой рядом… эмоционально очень тяжело, Анют. Ты же идеальная, у тебя нет недостатков…

Я не обиделась на Сашу. Он, наверное, считал это комплиментом. Но следующие его слова ранили меня гораздо глубже, чем он мог подумать.

— И сына ты себе такого же родила…

Я тогда извинилась, пошла в туалет и там сидела минут пятнадцать, пытаясь успокоиться. Всё остальное показалось мне сущей ерундой по сравнению с этими словами.

Мне даже захотелось ударить Сашу, чего со мной до этого момента не случалось.

Оказывается, сына я родила себе. И надо же — такого же, как я. Правильного и скучного. Кирилл действительно унаследовал мой характер, только вот внешне был в Сашу — смуглый и темноглазый.

Я помнила эти слова до сих пор. Наверное, сам Саша их уже забыл, а я помнила. Именно с них начались моя борьба с любовью к бывшему мужу и вытравливание этой любви из собственных сердца и души.

Но бог с ним, с Сашей. Алексей, с его немного лукавой улыбкой и мягкими тёмными глазами, был не похож на человека, которому может понравиться такая скучная женщина, как я.

Я и в юности не умела отдыхать и развлекаться, а теперь уж особенно. Я не любила шумные компании, у меня было мало друзей. В свободное время я либо работала сверхурочно, либо занималась с Киром. Я почти не носила красивую одежду, только удобную, я не красилась. Я не умела флиртовать.

Говоря откровенно, что во мне может привлечь взрослого мужчину? Умение готовить? Ха-ха.

И почему я вообще думаю об этом? Это малодушно и неправильно. Но как же хочется…

Сашка… какой же ты дурачок. Большой мальчик, сильный, красивый, но дурачок. Дожил до тридцати с лишним лет, а так и не понял — наши достоинства одновременно и наши недостатки. И то, что является нашей силой, если посмотреть с другой стороны, будет казаться слабостью.