За ледяной маской 

IV - Дождь из льдинок

Варваре оставалось лишь идти следом, почти переходя на бег, чтобы не отстать слишком уж сильно от прямой, напряженной спины впереди. Князю станется обвинить ее еще и в том, что она не выполнила этот приказ, и не заметит он ни того, что ноги его в два раза больше, что шаг шире и что вся эта его спешка делает его еще быстрее. А Варвара дома не знает. И куда именно направляется лорд Кавердиш тоже.

Оказалось, в ту комнату, в которой она проснулась сегодня утром. В которой проснулась, казалось бы, в другой жизни.

Она не успела придумать до последнего слова все то, что ответит князю, когда он начнет обвинять ее. И хотя держала маску уверенного, невозмутимого вида, руки, нет-нет, но подрагивали. После чего оказывались резко сжатыми и расслабленными.

Не готовила ее жизнь к разговору со злым лордом, да что там, как оказалось и к простому разговору не готовила, иначе как объяснить, что она так легко подписалась на его условия.

После того, как Варвара зашла в комнату, князь закрыл дверь изнутри на ключ и отошел к окну. Плечи его медленно то поднимались, то опускались. Видимо, он так пытался успокоиться. Сомневалась она в том, что делает он это, чтобы не нагрубить и не оскорбить её. Скорее уж он беспокоился о собственном виде, чем о ее чувствах.

В его действиях было не доверие, нет. То, что называют знанием сил, собственных и чужих, двигало им стоять спиной к собеседнику.

Впрочем, Варвара прислонилась к цветам на обоях, сложив руки на груди. Она ждала, не стремясь начинать разговор первой, оправдываться, “белить” свою честь. Поговорить хотел сам лорд Кавердиш, пусть и говорит.

Чувствовала она себя виноватой хоть в чем-либо? Едва ли. Нужно было более определенно говорить о своих требованиях, а не “В мой дом поедешь одна”. О чем она и сообщила князю, когда тот наконец развернулся к ней лицом.

-Хочешь четких условий? - прорычал он, вероятно, разозлившись ее ответом. Как же это, она, во всем виноватая в его мыслях, смеет еще говорить что-то против и вести себя так покойно, - будут тебе они. С этого момента ты будешь выходить из дома только с моего разрешения.

-Это нарушает мое право на свободу передвижения.

-Я не запираю тебя в доме. Хотя, впрочем, подай на меня в суд, попробуй, - бросил он, а Варвара замерла, на время даже перестав дышать.

Все то, что она так пыталась отстоять, мнимо и призрачно. Никто не поддержит ее среди знакомых, если вдруг она решит рассказать о том, что муж не разрешает ей что-либо, в суде станут на его сторону. Потому что он князь, он тот, о ком говорят только шепотом и то, только те, кто не верит в существование Тайной канцелярии, в то, что она приезжает ночью, и того, у чьего дома она остановиться, больше уже никто никогда не видит. О, как глупо все это было, как глупо она потонула в своих надеждах, знаниях по правоотношениям. Они почти ничего не значат, наложенные на реальность.

Рука дрогнула. Варвара чувствовала, как тень ложится на нее и как отныне станет темно рядом с ней. И хотя ни одна мышца на ее лице или в теле не дрогнула внешне, сердце и легкие сжало.

Она подумает об этом позже, одна.

А потом начался допрос. Он задавал вопросы: зачем она поехала к отцу, почему она подумала, что тот скажет ей что-то, как добралась до дома, какое участие в ее “побеге” приняла модистка, кучер, кто та женщина, подсевшая к ней в карету, и что она говорила. И когда Варвара поначалу пыталась отвечать расплывчато и не вдаваясь в подробности, она натыкалась на еще большее количество вопросов, заданных так, будто князь знал, что именно она утаивает от него. Казалось, ему уже все доложили, и лорд Кавердиш не ее теорию происходящего хочет узнать, а понять, какая у нее роль во всем этом происходящем.

Впрочем, Варвара не врала и под конец уже не просто проходилась по событиям вскользь, а рассказывала подробности. Лучше уж она сама расскажет, что считает нужным, чем потом будет отвечать на еще тысячу вопросов.

Хотя она и не хотела говорить, вообще ни о чем, говорить приходилось. Слишком жуткий стал у лорда Кавердиш вид, когда она заявила: “Я не желаю принимать в этом участие”. Такой, будто если и она будет молчать, князь заставит ее. Каким образом? Тот еще вопрос. Но даже если бы он просто решил находиться с ней в комнате несколько часов подряд, Варвара бы не выдержала.

- Почему ты отказала той женщине?

- Не хотела соглашаться.

- А точнее?

- Какие сделки заключает купец, чье имя известно во всех более-менее торговых углах Империи? Только выгодные и понятные ему.  Слишком размытые условия, слишком подозрительная личность. Одним неверным шагом можно испортить всю репутацию.

- И все же, разве не заманчивое предложение – исполнение желания?

- Нет.

- Отчего же?

Варвара покачала головой, отказываясь отвечать на этот вопрос. Не сейчас, не сегодня, и даже не завтра. Ни ему, никому.

Мертвых людей не возвращают.

- У тебя есть мечта?

- Могу я хотя бы об этом не распространяться? - пожалуй, слишком нервно прозвучали её слова, но за все то время, что длился сей допрос, она вымоталась, устала и просто хотела есть. В жару голод не чувствуется, да еще и в корсете, но она не видела ни грамма чего-то съедобного за весь день.

Лорд Кавердиш кивнул и приказал оставаться в комнате до его возвращения. Щелчку замка на двери, Варвара не удивилась. Скорее захотела прокричать через дверь, чтобы ей принесли обед, но не стала.

Воздух золотился. Он выглядел оранжево-розовым, того оттенком, которым солнце прощается с миром на одну ночь. Варвара потирала глаза, сидя на кровати и смотря на задний двор.

Когда она подошла к окну, чтобы открыть его, ожидала почувствовать весенний ветерок, несущий запах цветов с какого-нибудь соседнего двора, услышать щебет птиц на деревьях, но точно не увидеть человека в черных брюках, рубашке и жилетке и маске того же цвета, закрывающей нижнюю половину лица. Он озвучил приказ князя не выпускать никого из комнаты и не впускать в нее, и, когда Варвара убедила, что не собирается вылазить из окна, кивнул и шагнул куда-то то ли в кусты, то ли в тень - в общем скрылся с поля зрения.