Дело о прекращении общения матери с ребенком. Сказ о том, как истец намеревался с помощью ребенка решить жилищный вопрос и потерпел фиаско. Гражданское дело в котором доказательства истца превратились в доказательства ответчика.

Быль или не быль? Существовало ли это дело на самом деле? Какое еще прекращение общения с ребенком? Разве его мама была лишена родительских прав, или хотя бы ограничена в них? Если бы я не участвовал в этом деле, в качестве представителя матери ребенка, то наверное рассмеялся бы в лицо человеку, который бы мне утвердительно сказал о том, что это дело реально существовало! А может и правда — это дело всего лишь «Летучий голландец» — фантом, слухи о котором гуляют в коридорах судов Белгородчины? Для того, чтобы в этом разобраться — необходимо вернуться в прошлое...
* * *
В далеком 2009 году моя доверительница — женщина, мать ребенка-инвалида, являющаяся к тому же и сама инвалидом, обратилась в суд с иском к бывшему супругу об определении порядка общения с ребенком. Суд данный иск удовлетворил, порядок общения с ребенком был установлен — один раз в неделю. Все бы ничего, но между бывшими супругами остался открытым жилищный вопрос. Бывший супруг, вместе с дочерью, переехал жить в квартиру своей матери, а моя доверительница осталась одна проживать в муниципальной квартире.
Будущего истца такое положение вещей явно не устраивало. Договориться с бывшей супругой у него никак не получалось, поэтому он решил использовать «козырь в рукаве» — ребенка. Начал он издалека. Сначала он стал настраивать ребенка против матери, создавая ее негативный образ в глазах ребенка, а потом, воспользовавшись правовой неграмотностью и состоянием здоровья моей доверительницы — добился от нее подписания соглашения о прекращении общения с ребенком.
Чувствуя в глубине души подвох, женщина, прежде чем подписать это соглашение, уговорила бывшего супруга дописать своей рукой, что он будет разрешать ей общаться с ребенком, если она встретит их на улице, на прогулке, что в общем-то сделало и без того ничтожное соглашение (в нем, например содержалось условие о том, что супруг доверителя, по поводу не общения супруги с ребенком, обязуется не обращаться в суд — прим. автора) еще более ничтожным, и не имеющим никакой юридической силы.
Однако, бывший супруг уже через неделю после подписания соглашения, начал приводить его в действие путем всяческого уклонения от исполнения решения суда о порядке общения с ребенком, что закономерно привело мою доверительницу ко мне. Она поделилась со мной своими опасениями относительно того, что в ее адрес, от бывшего супруга, поступают постоянные угрозы лишить ее родительских прав, а затем выселить из квартиры. Все это делалось им, по ее мнению, для того, чтобы стать единоличным хозяином квартиры.
Оценив ситуацию, я посоветовал доверительнице начать принудительно исполнять решение суда о порядке общения с ребенком. Мой совет был исполнен, и вскоре она начала общаться со своим ребенком в присутствии судебного пристава-исполнителя. Это безусловно также не понравилось ее супругу, и он решил нанести «ответный удар» путем подачи искового заявления о прекращении общения моей доверительницы с ребенком.
Дело о прекращении общения матери с ребенком.
Когда она принесла мне исковое заявление с вполне обычным названием — «определение порядка общения с ребенком», я сначала подумал, что ее бывший супруг хочет изменить порядок общения с ребенком с одного раза в неделю, как было установлено в решении суда, на один раз в месяц. Но я просчитался. Он решил поставить вопрос о полном прекращении общения матери с ребенком. При этом, на момент подачи иска, она даже не была ограничена в родительских правах по отношению к дочери. Какое может быть прекращение общения с ребенком!? Да даже родителям лишенным родительских прав дают возможность исправиться и не запрещают им общаться с ребенком, а тут такой иск — буквально на ровном месте!
Итог рассмотрения этого дела стал мне ясен сразу после прочтения «искового шедевра» — в его удовлетворении суд, безусловно, откажет. Из содержания иска следовало, что находчивый отец записывал телефонные разговоры с моей доверительницей, которая поведала мне, что в этих телефонных разговорах ничего предосудительного не было и нет. 
В иске также было изложено ходатайство о назначении судебно-психологической экспертизы, которая нам бы тоже очень пригодилось, но учитывая, что бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих о том, что общение моей доверительницы с ребенком причиняет вред его физическому и психическому здоровью, возложено на истца, нами была избрана позиция не препятствования ему в представлении доказательств. Пусть за свой счет оплачивает проведение данной экспертизы — мы будем обеими руками только «За».
Мной были подготовлены возражения на исковое заявление, где я указал, что сутью подачи иска бывшим супругом является вовсе не защита интересов ребенка, а решение, с его помощью, жилищного вопроса, о чем сам истец, не таясь, упоминает в своем иске. Процесс пошел.
Для защиты своих интересов истец нанял представителя, которая как только суд давал давал ей слово, не переставала выливать «ушат грязи» в отношении моей доверительницы, не забывая, при этом, называть ее приемной матерью и переходить на уголовный жаргон, за что каждый раз получала, вполне обоснованные, замечания от суда. За весь процесс этих замечаний, представителю истца, было вынесено где-то около двадцати. И это было хорошо, а главное — в процессе было не скучно. Суд назначил по делу судебно-психологическую экспертизу, результаты которой просто вбили «осиновый кол» в «тело» этого дела. Экспертиза подтвердила наши доводы о создании истцом, и его близкими родственниками, негативного представления образа матери в глазах ребенка.
Но истец и его представитель были непреклонны и пустили в ход «тяжелую артиллерию» — свидетелей, которые, как позже выяснилось, ни разу в глаза не видели мою доверительницу. Также они решили допросить ребенка, из устной речи которого было очень сложно что-то понять. Лично я не понял ни одного слова, но судья, к моему удивлению, даже что-то сумел разобрать.
И наконец, истец заявил ходатайство об исследовании записей телефонных переговоров между ним, и моей доверительницей, из которых следовало, что она буквально умоляла истца разрешить ей повидаться с ребенком, но он был непреклонен — сначала, говорит, надо решить вопрос по квартире. Это был настоящий «холодный душ» для истца, а у меня сложилось впечатление, что ни он, ни его представитель, даже не удосужились прослушать эти аудиозаписи. Вот так абсурдность своих исковых требований истец подтвердил вполне конкретными доказательствами. А мы в свою очередь подали заявление о возмещении судебных расходов на оплату услуг представителя (т. е. меня), которые суд взыскал в полном объеме с недоумевающего истца.
Рассмотрение дела в суде второй инстанции.
На решение суда, по данному делу, истцом была подана кассационная жалоба, которая была составлена в форме таблицы из двух колонок. В первой колонке были изложены, по абзацам, выводы суда, а во второй колонке доводы кассационной жалобы, якобы опровергающие эти выводы. Это был по настоящему инновационный подход при составлении кассационной жалобы. «Воды» в ней было столько, что ей можно было заполнить целый бассейн. Мне больше всего понравились доводы про то как суд «необоснованно» взыскал с истца расходы на оплату услуг представителя. Вот как кассатор об этом пишет:
В такой ситуации хочется задать риторический вопрос: кого обидели??? С кого взыскали 20000 руб.???
Ведь эти деньги, по существу, изъяли у ребенка-инвалида, который нуждается в постоянном лечении и реабилитации! Это не мои деньги, а деньги ребенка. И я эти деньги как законный представитель ребенка зарабатываю нелегким путем...В общем, многие мои коллеги найдут в этом 14-ти страничном опусе, что-то свое, чтобы вдоволь посмеяться. Кого-то этот документ заставит глубоко задуматься. В общем, как мне кажется, этот документ будет интересен не только юристам, но и представителям других профессий.
На вышеуказанную жалобу нами были поданы возражения. В суде кассационной инстанции мы решили не участвовать, дабы не мешать суду оставлять без изменения законное и обоснованное решение суда. К нашему удивлению, в суд кассационной инстанции истец и его представитель также не явились. Суд оставил в силе решение суда, в том числе и части взыскания с истца судебных расходов. На этом дело было закончено.
Из этого дела, и результатов его рассмотрения, можно сделать два вывода. Первый — это то, что родителям, в угоду своим интересам, не следует использовать своих детей в качестве щита. А второй — это то, что не следует заваливать суд заведомо незаконными и необоснованными исками, и надо, все же, постараться уделить немного времени для изучения доказательств, которые необходимо представить в суд. Профессионалов юриспруденции, и их животы, которые, в связи с «неуклюжестью» позиции истца, рано или поздно могут разорваться от смеха, — необходимо беречь!
Во исполнение пункта 4.2 Правил поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», согласно которому размещение информации, связанной с осуществлением адвокатской деятельности, в публичном доступе в сети «Интернет» без предварительного письменного согласия доверителя не допускается, мной получено предварительное письменное согласие доверителя на публикацию статьи о данном деле, без раскрытия его персональных данных, и персональных данных иных лиц, участвующих в деле.
Тексты судебных актов, а также другие процессуальные документы, деперсонифицированы. Адвокат Журавлев Евгений Анатольевич, № 31/709 в реестре адвокатов Белгородской области.

Уважаемый Евгений Анатольевич, интересная история, спасибо, что поделились. Выдержка из кассационной жалобы наводит на сомнения — представитель истца был юрист? 



Уважаемая Анастасия Александровна, по образованию — точно юрист! :) Но как любит говорить уважаемый адвокат Морохин Иван Николаевич:  

Не все юристы одинаково полезны! © :D 



псевдоадвокат, т.е. Ваш оппонент «отработал» свой гонорар, дав  своему доверителю (наверное) гарантию успеха.))) 



Уважаемая Алла Ахсарбековна, признаться честно, я истцу прямым текстом, в присутствии представителя, в суде говорил, что дело его абсолютно бесперспективное, но учитывая то, что я его процессуальный «враг» — слушать меня он не стал. Что же касается гонорара представителя, то да — он его «отработал» на 100 %.   

  

Помимо того, что истец понес расходы на оплату услуг представителя, он также понес расходы по оплате госпошлины, расходы на проведение экспертизы и возместил моему доверителю все судебные расходы. Отличный «успех» по делу у истца получился! :D 



Уважаемый Евгений Анатольевич, очень интересная статья, спасибо !  

  

Вызвали интерес документы истца. После их прочтения действительно хочется «впасть в глубокий стресс» и еще задать вопрос:  

— Вы что за дурь там употребляете?  

  

И кстати, мне тоже «непонятна позиция приставов, которые упрямо исполняют решение суда», хотя должны вести себя наоборот :D 



Уважаемый Андрей Владимирович, на здоровье! (handshake)  

Вызвали интерес документы истца. После их прочтения действительно хочется «впасть в глубокий стресс» и еще задать вопрос:  

— Вы что за дурь там употребляете?Я до сих пор, прочитывая иск и кассационную жалобу не могу поверить, в то, что это все было на самом деле. Уж очень фантастично все выглядит.  

И кстати, мне тоже «непонятна позиция приставов, которые упрямо исполняют решение суда», хотя должны вести себя наоборот :DА вы тонко подметили! :D (Y) 



Уважаемый Евгений Анатольевич, крайне признателен за подсказку -апелляцию разграфить надвое.Обязательно использую в недалеком будущем.  

  

у меня сложилось впечатление, что представитель истца, с потрохами куплен ответчиком еще до заседания???  

Пример:-«За что страдала Роза Люксембург.»  

Ведь не всегда же неудачно??? 



Уважаемый Игорь Александрович, если был бы куплен, то в суд этот «шедевральный» иск никогда бы не попал! :D  

крайне признателен за подсказку -апелляцию разграфить надвое.Обязательно использую в недалеком будущем.Использовать этот метод надо крайне осторожно — возможно он был запатентован стороной истца! (rofl) 



Уважаемый Евгений Анатольевич, как всегда, когда вижу подобные дела, жалко только ребенка.;(  

  

Но с профессиональной точи зрения дело интересное, познавательное. Отдельное спасибо за документы, приложенные к публикации.(handshake) 



Уважаемая Алёна Александровна, спасибо Вам за внимание к публикации! (handshake) Я сначала был против того, чтобы ребенка-инвалида допрашивали в суде, но когда узнал, что его, на инвалидной коляске, уже доставили в суд, изменил свое мнение. 



Уважаемый Евгений Анатольевич, поставил плюс за публикацию. Все аргументы истца были использованы максимально эффективно с прямой противоположностью. Отличная защита!  

Между тем, данная категория споров (с позиции истца и его представителя) лично для меня является показателем падения нравственных и моральных устоев в обществе, когда квартирный вопрос становится важнее судьбы ребенка. 



Уважаемый Владимир Михайлович, спасибо за оценку и положительный отзыв! (handshake) (bow)  

Между тем, данная категория споров (с позиции истца и его представителя) лично для меня является показателем падения нравственных и моральных устоев в обществе, когда квартирный вопрос становится важнее судьбы ребенка.Полностью согласен. Кроме того, я думаю — это было понятно всем присутствующим в зале суда, но истца, к сожалению, это никак не остановливало. 



Уважаемый Евгений Анатольевич, наглядный пример того, как ребёнок становится разменной монетой в отношениях бывших супругов. Жаль ребёнка — он жертва этой войны и интриг.   

Публикация мне очень понравилась, особенно вступление про корабль призрак, фантом. Спасибо за предоставленые документы. Способ защиты права как изменение порядка общения ребёнка, путём прекращения такого общения — это пёрл, который заслуживает того, чтобы он был вывешен на Доску необычных вещей в мире. 



Уважаемый Евгений Алексеевич, спасибо за одобрительный комментарий! (handshake) (bow)  

  

Вы правы — ребенок, в этом деле, всего лишь инструмент для достижения вполне очевидных целей. Это было понятно всем. Не зря судья упомянул в своем решении, что такое поведение истца, запрещающего матери видеть своего ребенка — предосудительно даже с точки зрения морали.