Измена хуже предательства

22

Прослеживаю направление их взглядов. И тоже замираю. Оцепенение быстро отпускает меня.

Радим стоит у машины. В его руках огромная корзина, утопающая в красных, розовых и белых герберах, что за всеми цветами видна одна ручка, за которую он неловко держит все это великолепие.

Вспомнил, значит, мои любимые цветы. Как давно он не дарил их. Так давно, что я даже не помню сколько лет тому назад.

Он выглядит так нелепо с этой корзиной. Я не хочу подходить. Словно разыгрывая сценку в кино, в котором я больше не главная героиня, но зрители этого не признают и по-прежнему с большим любопытством наблюдают.

Я неспешно подхожу, нехотя. Он тоже делает несколько шагов навстречу, оглядывая мой образ, оглаживая взглядом ноги, бедра укрытые струящейся тканью, задерживаясь на обнаженных плечах и шее, наконец поднимает свой взор к моим глазам. Его очи сияют, но на губах не блуждает улыбка, он словно в ожидании моей реакции, напряжен и внимателен.

Не спрашиваю, зачем он приехал. Это уже очевидно.

– Снова подвезти?

– Да, – бодро рапортует.

– Ты уже решил свои проблемы?

Его только растягивающаяся улыбка мгновенно слетает. По поджатым губам понимаю, что ничего он еще не решил.

– Возьмешь? – протягивает он цветы, вместо ответа.

Я смотрю на эту чудесную композицию с моими любимыми цветами, закусываю губу. Сердце кровью обливается не принять эти цветы. Так хочется, так хочется забрать. Но этим я, скорее всего, дам ему надежду, повод вновь и вновь нести эти охапки и корзины. Н-нет, несмело мотаю головой.

Тут же нахожу себе оправдание. Хочу прогуляться, а утяжелитель в виде этой полной корзины мне ни к чему. Пройтись пешком, насладится теплым, летним вечером. Сбежать от городской суеты в парк, что в нескольких остановках от здания офиса, покормить уточек в небольшом пруду.

О чем и сообщаю растерянному мужу.

Острое чувство разочарования сжимается в душе, когда оборачиваюсь и не вижу машины Радима. Уехал. Ну а чего ты ждала? Спрашиваю у себя. Что он как собачка будет бегать за тобой? Наивная простота. Поехал наверно этой Лике дарить цветы.

Резко замираю посреди улицы, осознавая, о чем я думаю. Нет, нет, нет! Срочно выкинуть все эти мысли из головы. Я иду отдохнуть и наполнится позитивом, успокоить нервы после рабочего дня. Продолжаю движение, когда прохожие начинают коситься на меня.

Но я все-таки ошиблась в одном. Радим нагоняет меня почти у самого парка. Все же увязался за мной.

Мгновенно подпрыгнувшее к горлу сердце и широченная улыбка, растянувшая мои губы, сами собой расправившиеся плечи, выдают мою радость.

Я безнадежна.

– Машину переставлял. – беззаботно поясняет. – Надеюсь, ты не будешь против моей компании?

– Машину переставлял. – беззаботно поясняет. – Надеюсь, ты не будешь против моей компании?

Моя реакция отвечает сама за себя. Его взгляд, кота из Шрека и бровки домиком, не оставляют мне шансов к сопротивлению. Ему еще нужны какие-то слова? Видимо, нет. Он просто продолжает идти за мной.

И к чему нужны были все медитации и самовнушения, что он мне не нужен, если я радуюсь как девочка, когда он плетется за мной.

Украдкой смотрю на него. Грудная клетка все еще тяжело вздымается, он глубоко и часто дышит, восстанавливая дыхание. Он, что бежал?

Останавливаюсь у ларька с булками, очень удобно расположенного рядом с входом в парк. Здесь любители покормить местных упитанных уток, покупают им корм. Рыбешка, обитающая в пруду, явно тоже благодарна такому прикорму, иногда радуя зрителей своими блестящими чешуйчатыми боками, когда выплывает на поверхность подышать.

Не успеваю достать кошелек, Радим уже протягивает купюру.

– Не нужно было, – поджимаю губы в недовольстве, – я сама могу заплатить.

– Я тоже могу. И хочу.

Я забираю свою добычу – пакет с булкой, а то и уток он будет кормить сам.

Он идет рядом со мной неспешно, подстраиваясь под мой шаг. Точно так же мы гуляли на первом нашем свидании. Хотя тогда он был не в пример разговорчивее. Я отворачиваюсь, смахивая навернувшиеся слезы сожаления, что как тогда уже не будет.

Оглядываю парк. То тут, то там по дорожкам ходят люди. Кто-то даже вольготно располагается на газоне.

Радим и не пытается заговорить. Я сама разрываю затянувшееся молчание:

– Ну и как твои успехи?

– Все решаемо, Мариш.

Его лаконичные ответы меня не устраивают. И неразговорчивость тоже. Почему-то мне остро хочется его задеть, уязвить, подколоть. А не вести светскую беседу.

Я наверно мазохиста раз ковыряюсь в наболевшем и не отпускаю его.

Мы подходим к пруду, и я достаю булку, бездумно начинаю ее крошить, кидая тут же приплывшим уткам.

– Ути, ути, – детский голосок, смешно передразнивает уток, отвлекая от нашего разговора.

Я обращаю внимание на маленького малыша, что одиноко прогуливается у пруда. Я выглядываю его родителей, но рядом с ним нет взрослых. Абсолютно. Словно малыш вышел погулять сам по себе, но он слишком мал для этого.

Малыш уже у кромки воды. Ему так понравились подплывшие утки, что он решил подружиться с ними поближе.

– О боже, Радим, смотри! – я указываю в направлении ребенка, но муж уже и сам видит, бросается наперерез карапузу.

Сердце замирает в ожидании. Я даже не знаю, какая здесь глубина. Но ребенку тут явно небезопасно гулять одному.

Малыш делает еще один неосторожный шажок и начинает заваливаться вперед, проскальзывая по мокрому грунту, прямо в воду.

Малыш делает еще один неосторожный шажок и начинает заваливаться вперед, проскальзывая по мокрому грунту, прямо в воду.