Я Вам любви не обещаю 

Глава 29

Бахметьев поначалу не придал значения тому, что Олеся пытается флиртовать с Вершининым. Казалось, что ее отчаянная попытка вызвать в нем ревность, даже забавляла его. Ведь от него не укрылись ни быстрые взгляды украдкой из-под ресниц, ни стремление придвинуться поближе, дабы создать видимость интереса, ни томные вздохи, призванные привлечь внимание поручика.

Игра эта была ему хорошо знакома, а потому особого интереса не вызвала, лишь легкий всплеск раздражения, словно зуд от комариного укуса, безболезненный, но неприятный.

Беспокойство появилось лишь тогда, когда он случайно заметил искорку неподдельного интереса к своей невесте в небесно-голубых глазах самого Вершинина. Впрочем, Константина Григорьевича граф всегда считал человеком разумным и трезвомыслящим, и пока поручик не сделал ничего предосудительного. Следовательно, и беспокоиться было не о чем.

Но все же. Разве не случалось такого, что люди благоразумные, не склонные к драматическим эффектам и порывам, вдруг совершали совершенно безумные поступки под влиянием чувств? Взять хотя бы и его самого. Ежели бы еще полгода назад кто-либо сказал ему, что он поедет в глубинку разыскивать сбежавшую от него девицу, а по возвращению перевернет весь Петербург в ее поисках, он бы рассмеялся в лицо тому человеку, кто осмелился бы предположить подобное! А вот, поди же, и поехал, и искал, правда, поиски не дали результатов, и руки совсем опустились.

При воспоминаниях о Вере, больно кольнуло в сердце. Тоска безысходная, неотвязная его спутница в последние дни, вновь вкралась в душу, притушив краски вечера. Все вокруг сделалось вдруг тусклым и пошлым. Все эти визиты, ухаживания – все стало мелким и незначительным, вызывающим скуку и омерзение. Он сам себе был противен, потому как сидел в этой гостиной в чужом доме и делал вид, что в его жизни ничего не случилось, тогда как случилось то самое, чего всегда старался избегать, отрицая даже саму возможность подобного.

Говорят, что с глаз долой – из сердца вон. Да только не вышло. Не в этот раз. Прежде со временем забывалось, а вот нынче все не так. Два месяца уж минуло, как он последний раз виделся с Верой, а сердце с каждым прожитым днем болело все сильнее, все сильнее тосковало по той единственной, что сумела пробраться в него, завладев им целиком и полностью. Кто бы мог подумать, что графом Бахметьевым вдруг овладеет тоска сердечная? И негде было укрыться от этой тоски, что выматывала душу, отравляла само его существование на этом свете. Хоть волком вой, да все без толку. Ничего нельзя изменить и сознание того неимоверной тяжестью лежало на душе.

Мрачная задумчивость Бахметьева не укрылась от взора mademoiselle Епифановой. Переменившееся настроение графа от ироничной веселости до глубокой меланхолии, Олеся приписала на свой счет и мысленно поздравила себя с тем, что она, похоже, выбрала верную тактику в поведении.

Потеряв интерес к происходящему, Бахметьев засобирался домой. Туда, где можно было бы вволю предаваться собственным грустным мыслям, и никто бы не стал ожидать от него напускного веселья и натужного желания вести остроумные беседы. Вершинин, будучи впервые в гостях в доме на Пироговской набережной, также был вынужден покинуть общество девиц Епифановых вместе с графом Бахметьевым, поскольку столь короткое знакомство не позволяло оставаться там без его сиятельства.

После ухода молодых людей, Олеся поднялась в свои покои. Она осталась очень довольна прошедшим вечером, потому как считала, что ей в полной мере удалось то, чего она так страстно желала: вызвать ревность Бахметьева. Тихонько напевая все тот же романс Булахова, mademoiselle Епифанова готовилась ко сну. Горничная вытащила шпильки, удерживающие замысловатую прическу, и взялась расчесывать медово-рыжие локоны хозяйки, но Олеся выхватила из рук девушки щетку, и, отпустив ту взмахом руки, принялась сама водить ею по волосам, любуясь собственным отражением в зеркале.

Дверь тихо скрипнула, и Натали, облаченная в старый фланелевый капот, тихонько проскользнула в комнату сестры. Присев на край разобранной постели, Наталья не сводила глаз с Олеси.

- Ну, говори, - вздохнула Олеся, отложив щетку и поворачиваясь к сестре.

- Pourquoi? (Зачем?), - тихо поинтересовалась Натали.

- Что зачем? – недовольно нахмурилась Олеся, не желая говорить на тему спектакля, что она устроила вечером в гостиной, стремясь увлечь Вершинина и потому, делая вид, что не понимает, о чем ее спросила сестра.

- Зачем ты пытаешься увлечь Константина Григорьевича, Олеся? Неужто не знаешь, что за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, - поджав губы, спросила Наталья.

- Полно, Натали. Никого я не пытаюсь увлечь, - отмахнулась Олеся. – Разве моя в том вина, что ты ему не приглянулась?

Натали поднялась и в волнении заходила по комнате, не в силах поверить тому, сколь мелочной и жестокой может быть младшая сестра. Ведь только появилась надежда на то, что ее жизнь может устроиться, и тотчас рухнула в одночасье, когда Олеся по одной только ей понятной прихоти, возжелала обратить на себя внимание молодого человека, пришедшего познакомиться с ней, с Натали.

Старшая mademoiselle Епифанова нисколько не обольщалась мотивами поручика, пожелавшего быть ей представленным, прекрасно понимая, что отнюдь не ее прекрасные очи, побудили того искать с ней встречи, но готова была смириться с тем. Мало ли браков заключается по расчету? Конечно, о браке говорить пока рано, но Вершинин ей понравился, и потому было весьма обидно, что Олеся нисколько не посчиталась с ее чувствами, и как в детстве забирала у сестры понравившихся кукол, так и нынче без всякого стеснения пыталась отбить поклонника.