Гаджо с Меловых холмов

Глава 22. Из-за нее

Насколько я успела заметить, Рино за словом в карман никогда не лез: у него неизменно находились причудливейшие лексемы на любой случай жизни, и конструкции из них он лепил весьма занятные. Сегодняшний день исключением не стал. Лорд асессор пришел в себя на рассвете и немедленно высказался.

Во-первых, по поводу непосредственно рассвета, холодной росы и ветра, который привольно носился над холмами.

Во-вторых, по поводу Чирикло, который к местным погодным явлениям был весьма устойчив и оттого до сих пор не очухался, в связи с чем отлежал лорду асессору ногу.

В-третьих, досталось собственно ноге, которая вроде бы любимая (правая), но ведет себя как скотина.

На четвертом пункте лорд асессор поднял взгляд и от полноты чувств перешел на ирейский, поскольку унилингва в части ненормативной лексики в принципе довольно скудна, а в определенные моменты жизни сочная родная речь и вовсе незаменима. Взаимопониманию это не способствовало, но в общих чертах смысл улавливался: на сей раз Безымянный бастард Проклятой династии изволил чихвостить своего секретаря, занятого невесть чем, хотя, между прочим, до сих пор помолвлен.

Одержимый отложил гребень, которым расчесывал мои волосы, и выслушал с таким интересом, будто решил пройти углубленный курс ирейского языка. «Невесть чем», если уж на то пошло, он был занят с четверть часа назад, когда этим же гребнем приводил в порядок лисий хвост.

– Погодите, лорд асессор, – мрачно попросила я и принялась заплетать косу. – Приберегите пару выражений для новостей. Боюсь, мне красноречие отказало.

– Не беспокойтесь, леди Хикари, – в тон мне отозвался Рино и потер шею, – уж пара выражений у меня еще найдется. Надеюсь, новости заключаются не в том, что я опять остался без секретаря?

– Какие же это новости? – фыркнул одержимый и лениво потянулся, а потом и вовсе разлегся на траве, мечтательно глядя в небо. Вторая рубашка Константа тоже пришла в негодность, причем еще с полчаса назад, но сам он отчего-то смотрелся еще более интригующе, чем когда являлся при полном параде. – Без секретаря ты остался еще ночью.

Рино молчал, но что-то в выражении его лица оказалось куда красноречивее его монолога при побудке.

– Он живой, – быстро вклинилась я, пока лорд асессор не вспомнил про бластер. – Просто… заперт. Одержимый…

– Кристор, – нетерпеливо поправил он. – Я занимаю его тело, но сам Констант никуда не делся. Когда я уйду, с ним все будет в порядке, – если, конечно, ты сейчас его не пристрелишь, надеясь убить меня.

Лорд асессор медленно выдохнул, и пара выражений у него действительно нашлась.

– Тогда что нужно сделать, чтобы ты ушел?

– Никто меня не любит, – пожаловался непричастному небу одержимый, так блаженно щурясь, что можно было подумать, будто сей прискорбный факт доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Не вопрос, отлюблю во всех позах, только тело Константу верни, – любезно предложил Рино, мигом позабыв, что женат.

Одержимый беззлобно рассмеялся. С некоторого момента он пребывал в таком настроении, что, кажется, рассердить его было вообще нереально.

– Тогда – традиционная прелюдия, – провозгласил Кристор. – Сначала ты меня выслушаешь.

Лорд асессор проворчал, что традиционная прелюдия – это дубиной по башке, а болтовня и прочие ухаживания суть уродливые порождения недостойной выспренности общества последних веков, но потом все-таки заткнулся. Чирикло пришел в себя аккурат на последней фразе и коротко усмехнулся, но, оглядевшись, тоже промолчал и изобразил мебель.

– Для начала, все, что ты знаешь об одержимых – полнейшее – как ты сказал? – urta’uss, – с наслаждением повторил Кристор, не потрудившись хотя бы сесть, и заложил руки за голову. Рубашка задралась еще выше, приоткрывая полоску смуглой кожи с отпечатавшейся пряжкой брючного ремня. – А то, что может сообщить тебе тот старый вираниец – вообще конкретный eadi’uss.

– Eati’uss, – не выдержал Рино. – Ладно, считай, что общую мысль я уловил. Что мне следует знать об одержимых?

Кристор приподнял голову и улыбнулся. Рубашка поползла вниз, но я еще успела увидеть, как слаженно напряглись мышцы живота.

Я была бы заинтригована, если бы не чувствовала себя такой дурой.

– Кое-что о наших сокровенных желаниях, например, – мурлыкнул он и лег обратно. – Это, пожалуй, всем пойдет на пользу.

– Итак? – поторопил лорд асессор.

Я отвела взгляд и начала распускать косу: все равно получилось кривовато.

– Кровавые жертвоприношения нужны нам только в одном случае: когда мы заперты в мертвом теле. В живом достаточно своих сил, – уже безо всяких чарующе-соблазнительных интонаций заговорил одержимый, вперившись в небо таким взглядом, как будто оно было ему что-то должно. – В норме каждый из нас выбирает семью и живет в их телах столетие за столетием, переселяясь из родителей в детей, – это, кстати, единственный способ занять тело без печати тории.

– И об этом никто не знал? – скептически уточнил Рино.

– А откуда? – рассмеялся Кристор и приподнялся на локтях, чтобы видеть его лицо. – Лисицы, к примеру, совершенно не болтливы. Одна красавица предпочитала кроликов, – тут он хищно облизнулся, и я невольно вздрогнула, припомнив, что произошло за аркой тории на этот раз, – и тоже не успела ни с кем поделиться. Нам не нужны люди, – снисходительно пояснил одержимый. – Вы хлипкие, слабые и неудобные, легко мерзнете, много болеете… кто добровольно на это подпишется?