Мария-Ксения Петровна Кранц

Глава 6

Ничего в быту так и не поменялось даже после этого тяжёлого разговора и еще нескольких лет жизни вместе. Так же Александр Георгиевич звал её любимой Ксюшенькой, так же целовал и приносил цветы. Так же оставался в неведении сын Ксении Петровны, он не знал правды, и они договорились, что никогда не узнает. Зачем ему знать о том, что мать подменила паспорт? Это же все во имя любви, как она говорила тогда за столом. Но на самом деле Ксения Петровна понимала, что она безбожно лгала мужу и его родителям. Что было поделать ей, когда она не могла ничего чувствовать к этому человеку, кроме как искренней дружбы и привязанности.

Муж с сыном вскоре уехали на фронт, и Ксения Петровна осталась одна. Она так же ходила на работу, учила детишек и ночами зажигала свечу, ждала их, как верная собачушка. Это привязанность медленно убивала её, она понимала, что никогда не была счастлива, что никогда не исполнила свои мечты. И однажды услышав звуки фортепиано, она поспешила к открытому окошку. Где молодая учительница, вдова Сергея Анатольевича, учила детишек играть на инструменте. Она смотрела на прекрасную девушку, как её пальцы перебегают по клавишам, как она учит детей прекрасному. И та заметила её взгляд и пригласила в дом. Лилия Владимировна оказалась приветливой женщиной, она предложила сыграть Ксении Петровне. И Ксения Петровна сыграла то, что было у неё на душе : песня лилась из неё и выплескивало все, что хотела сказать Мария Петровна. Закончив, дети долго молчали, как и сама Лилия Владимировна. Никто не хотел говорить не слово, как будто почувствовал что-то родное.

- На сегодня урок окончен – строго произнесла Лилия Владимировна, отойдя от переполнявших её чувств и когда детки разошлись, она принесла чай- Мы с тобой не виделись ранее Ксения Петровна я так рада, что не одна умею играть на этом инструменте, мы явно могли бы найти еще общие интересы.

- Да и вы, Лилия Владимировна, здесь недавно. Я слышала о трагическом случае, мне очень жаль- произнесла Мария Петровна.

- Да уже как 3 месяца его нету, а мне до сих пор мерещится его взгляд, вот ночью услышу стук, бегу к окошку думаю увижу его, а нету, нету уже, нету давно- пожаловалась о своих переживаниях, Лилия Владимировна- Одна я совсем осталась, а к матери и отцу возвращаться совсем не охота, это такой позор у нас в деревне, когда девушка выходит замуж, возвращается ей нельзя. Ну что это я все о себе, расскажи о себе, никто в деревне о тебе, Ксения Петровна не говорит.

- Жена я Александра Георгиевича, уже дослужившегося до чинов офицера. У меня есть сынок, зовут Пётр. Люблю я их безумно в браке прожили уже 30 с лишним лет. Думаю, на покой скоро пойдём, но супруг все не унимается, боюсь, за него сильно, вдруг тоже шальная пуля найдёт- грустно говорит Ксения Петровна и стучит по дереву.

- Тяжёлая у нас доля ждать мужа и не знать дождёшься ли, я слышала сынок у тебя тоже в солдатах, тоже решил до офицерских чинов дойти, боезно за них слишком. Хотя я своё уже от боялась. Но до сих пор боюсь, за других молюсь.

- Мы сразу знали, за кого мы шли замуж. Мы не выбирали судьбы иной, мы знали, что он может не вернуться. Я сразу знала, за кого вхожу, и сразу отдала себя отчизни и ему в руки себя всучила.

-Мал таких верных боевых подруг. Ты одна из немногих, наверное, кто столько лет прожил, вон видишь дом с синей крышей, у нас соседка жила, а теперь уехала, бросила мужа, детей собрала. Прожили лет 25, и хватит с неё, посчитала она. Жалко ведь, любил её, Стёпа, так любил. Не знаю, смогла бы я прожить столько, сколько ты с Сашей, но любила своего я Серёжу безумно.

- Может, расскажешь, как так получилось, или совсем больно об этом вспоминать?

- А что здесь рассказывать, я медсестра, ко мне привезли его всего побитого с несколькими пулями- Лиля Владимировна грустно вздохнула- Долго с врачами бились за его жизнь, и даже казалось, что на поправку пошёл. Так только, видишь ли, судьба такая сволочь, отобрала его у меня прямо из рук. На нашу палатку напали. Фашисты, я их так называю- грустно вздохнула молодая вдова- Я, вооружённая одним пистолетом встала, закрыв несколько пациентов, а у него несколько оружий и патронов – то побольше. Увидел это мой Серёженька, как я раненых закрываю, и взял скальпель со стола, он попытался обезоружить фрицев, но его в тот час пуля роковая нашла. Успел забрать всего одного из этих гадов, затем прибежали остальные наши и как-то так получилось в этом месиве, что пуля меня толком и не задела, и все кого я защищала живы остались, кроме моего Серёженьки. Он умирал у меня на глазах, почти на моих руках, я подбежала, и он ещё дышал, пыталась закрыть раны, но все чётно было- горько произнесла Лилия Владимировна- Ушла я после этого из медицины, не смогла больше видеть эти слезы, эту кровь и говорить о том, что ваш сын или муж не вернётся.

Ксения Петровна молчала, она не знала, что сказать, такой судьбы она не пожелала бы никому. Не хотела бы она оказаться на месте этой молодой вдовы, посидевшей, постаревшей на несколько лет всего за 1 день. Она встала, попрощалась, пожелала здоровья и мужество покинула дом. Ксения Петровна вернулась в свой пустой, такой же одинокий, но тёплый надеждой уголок. Минула уже несколько месяцев с того разговора. Сын вернулся, она радовалась, очень прижимая его к груди, он сказал, что переезжает в другой гарнизон. И то, что матери придётся остаться с отцом, она очень плакала сильно, Ксения Петровна прижимала сына не хотела отпускать. Как отпустить свою родную кровиночку, как отдать её на произвол? Но собравшись с силами, она вздохнула, перекрестила сына и отправила в тяжёлый путь. Недолго играли, фанфар, недолго радовалась Ксюша, пришла похоронка.