Волчье логово

XLV В склепе

Он подошел ко гробу, с робостию

посмотрел в лицо умершей и не мог

не зажмурить, несколько вздрогнувши,

своих глаз: такая страшная, сверкающая

красота!

Н. В. Гоголь «Вий»

Любовь долготерпит, милосердствует,

любовь не завидует, любовь не превозносится,

не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не

раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде,

а сорадуется истине; все покрывает, всему верит,

всего надеется, все переносит.

Библия. Первое послание к коринфянам, 13.

Любить ее со всем неистовством, чувствовать,

что за тень ее улыбки ты отдал бы свою кровь,

свою душу, свое доброе имя, свое спасение,

бессмертие, вечность, жизнь земную и загробную;

сожалеть, что ты не король, не гений, не император,

не архангел, не бог, чтобы повергнуть к ее стопам

величайшего из рабов.

Виктор Гюго «Собор Парижской богоматери»

Альф, меч поднявши, встречи ожидает,

Но вдруг бледнеет, голову склоняет,

О подоконник оперся, шатаясь,

Но – знак магистра – плащ срывает пышный,

Ногами топчет, гордо усмехаясь:

«Вот грех мой, да простит его всевышний!

Готов я к смерти, что ж еще услышать

Хотите?..»

Адам Мицкевич «Конрад Валленрод»

От сырых стен монастырского склепа веяло жутью и потусторонним холодом. Мерцающий огонек единственной свечи, стоявший на каменном надгробии, освещал застывшее лицо девушки, лежавшей в темной гробнице. Черты ее заострились, кожа пожелтела, под глазами лежали чудовищные черные тени. Но в круге света, отбрасываемом на него свечой, это спокойное и просветленное лицо все еще хранило в себе что-то непостижимо прекрасное. И даже первые следы разрушения и дыхание смерти не могли уничтожить странный внутренний свет, исходивший от этого полудетского, невинного и порочного лица…

Рядом с открытым гробом на коленях неподвижно стоял Юсуф в изорванной, испачканной ризе и пристально смотрел в лицо умершей.

С той минуты, как он принес ее сюда, он не сделал ни жеста, не произнес ни слова. Мертвая Бланш крепко приковала его к себе. Сильнее, чем живая…

В разрушенном, потрясенном рассудке сарацина непрестанно возникали одни и те же образы, но воспаленный мозг не мог подолгу сосредоточиваться на них, и минутами Юсуф впадал в тупое, сонное состояние без единого проблеска чувств и мыслей… Все его существо было разбито и безвозвратно сломлено в то ужасное мгновенье, когда он увидел Бланш на погребальных носилках…

Изо всех сил он старался понять, почему это несчастное дитя оставило мир?.. Но понять он не мог. Годами он хранил у себя страшный яд чужестранного настоятеля, и ни разу не решился заглянуть в мрачную бездну… Но она сделала это в единое мгновенье. Почему она не цеплялась за жизнь, как все смертные? Почему в ней не было страха? Тысячи женщин живут с нелюбимыми мужьями, тысячи тлеют под своими роскошными одеждами. Но она единственная предпочла черную бездну вечности роскошной клетке графского двора… И никто из людей не смог удержать ее в мире! Неужели он был дорог ей так сильно, что она без колебаний предпочла смерть вечной разлуке с ним?.. А он… он ничего не сделал, чтобы остановить ее…

Не отдала… так и не отдала своей загадки, единственная женщина на земле! Она любила его, она отдала ему всю себя без остатка, она умерла ради него… Но он так и не смог понять почему… Что было такого непостижимого в этой странной девочке, что она умела любить сильнее, чем тысячи женщин?.. Что было такого, раз она смогла уйти так же легко, как тают облака на рассвете?.. И почему она отдала все, что имела уродливому и безумному язычнику, ничего не прося взамен?..

Кем она была? Ангелом, звездой, упавшей на грешную землю? Нет, ее глаза сверкали темным огнем неизведанной силы… Призраком? Но призраки не приносят себя в жертву людям… Да, она была простой девушкой. Но разве человеческим существам знакомы такие удивительные, самоотверженные порывы?..

Она любила его. Она отдала ему все. А он не мог задержать ее здесь даже на мгновенье… Она все время ускользала от него, и вот исчезла навсегда, а он ничего так и не понял… Как могла она ценить любовь и свою свободу выше самой жизни? Ведь без жизни нет ни свободы, ни любви… Нет ничего. И все же она бесповоротно отвергла жизнь, в которой не могло быть счастья. Не нужна ей была эта клетка. Все томятся в клетках, покорные своим мучительным страхам. Но она не захотела…

Юсуф смотрел на ее детское лицо в обрамлении светлых, прекрасных волос, и вдруг в голову ему пришла странная мысль. Для того, чтобы удержать ее в мире не надо было думать о дворцах и клетках, не надо было копаться в глубоких смыслах и искать конец дороги… Нужно было быть таким же простым, как дети. «Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него». Простым, как дети. Как дети, которые просят луну с неба, боятся темноты и радуются лучу солнца, больше, чем всем богатствам мира… Если бы он был таким, она осталась бы!