Миссис Снокс и пять минут тишины

Глава вторая, в которой бог смерти сам понимает, что не сегодня

Нет ничего плохого в восхищении животными,

однако молодым девушкам стоит восхищаться оными с осторожностью
и предусмотрительностью, чтоб не испортить одежду и впечатление о себе.

Из напутствий директрисы Стоун юным барышням

Больше никаких животных в доме!
Из кухни Шарлотты Снокс, обнаружившей сбежавшего хомяка

дохлым в едва початом мешке с мукой.

Клайд-парк пыхал свежестью, зеленью и респектабельностью. Сверкал солнечными зайчиками в фонтанчиках и начищенных туфлях посетителей. Шелестел листвой и сплетнями, гудел медоносными пчелами и разговорами вполголоса.

Офелия Роуз восхищалась каждым первым кустом и загоралась написать в акварели каждый второй. Шарлотта наслаждалась ровными дорожками, отсыпанными мелким гравием, благодатной атмосферой спокойствия и неспешности, пропускала мимо ушей щебет птиц и подопечной.

Единственной фальшивой нотой в симфонии умиротворения оказался треск кустов. Несчастная растительность трещала так, будто сквозь нее продирался буйвол. Вдруг из зелени показалось нечто мохнатое, зубастое и крайне яростное. Существо ринулось на свободу, проделывая петлей поводка солидную брешь в зелени. Следом за четвероногим существом из веток выбралось двуногое: без шляпы и с торчащими листьями из-за воротника, из карманов, из туфель… отовсюду. Первое видело только свободу, второе – только цель с поводком и ни одно из них – спокойно прогуливающуюся публику в лице Шарлотты и Офелии Роуз.

Шестиногая стихия угрожающе приближалась. Шарлотта уже представляла последствия смертельной целеустремленности: падение, перепачканные юбки, возможно – упаси Создатель – голые колени на всеобщее обозрение. И хоть колени Офелии Роуз не могли выглядеть плохо в ее возрасте, а у самой миссис Снокс были вполне в годном состоянии - это было не то, что пристало демонстрировать прохожим.

- Стоять!

Возможно семь лет материнского опыта готовили Шарлотту именно к этому моменту. Взращивая постепенно увеличивающееся количество постоянно растущих детей, рано или поздно методом проб, ошибок и постоянного подбора находишь ту самую интонацию, которая заставляет увлеченное человеческое существо рефлекторно застыть на месте.

И не только человеческое.

Волосатый пуф остановился так резко, что присел на задние лапы. Молодой человек замер так же незамедлительно замер и чуть не согнулся пополам. Даже Гайд-парк ненадолго притих.

- Ах, Шарлотта, вы только посмотрите, какой прелестный песик!

Офелия Роуз в два шага оказалась рядом с существом, присела и принялась чесать его за ушами и щеками, приговаривая: «какой милый, чудесный, хороший мальчик».

«Милый чудесный хороший мальчик» походил на плод любви собаки и акулы: невероятное количество зубов в широкой пасти, пучеглазый, с всклокоченной шерстью и обескураженно-кровожадным взглядом, он не вызывал в любом здравомыслящем человеке ни капли доверия.

Юноша, преследовавший «милого чудесного хорошего мальчика» наконец отмер, подскочил ближе и вцепился мертвой хваткой в поводок.

- Благодарю. Благодарю. Большое спасибо. Этот м… маленький негодник наверняка еще потрепал бы мне нервы, если бы не ваша помощь. Моя искренняя благодарность.

Он потянулся рукой к голове, чтобы приподнять шляпу в соответствующем жесте, но шляпы на месте не было – только кудрявые каштановые волосы.

- Прошу прощения, - смущенно улыбнулся – Бенджамин Диккенсон, к вашим услугам.

Все это время взгляд мистера Диккенсона скакал от объекта к объекту, задерживаясь только на Офелии Роуз.

Собакула – Офелия Роуз – Шарлотта – Офелия Роуз – снова собакула – шаг в сторону от собакулы – Офелия Роуз…

И с каждым подходом глаза его загорались все ярче.

Офелия Роуз не в силах оторваться от почесываний абсолютно незнакомой и крайне подозрительной псины ответила:

- Мое имя Офелия Роуз Поттс, а это – миссис Снокс, моя добрая подруга. Как зовут это чудесное создание?

Шарлотта присмотрелась, но так и не увидела в создании ничего чудесного. Мистер Диккенсон

озадаченно посмотрел на собаку и ответил с задержкой, очевидно сомневаясь, что речь идет именно о ней.

- Э-э-э… его зовут…Исча… Танатос.

- Какое странное имя для такого очаровашки. Верно, Танатос? – защебетала Офелия Роуз, не прекращая тискать собаку.

Танатос оглянулся на своего преследователя, потом на Офелию Роуз и стал медленно отползать обратно к юноше.

- Ах, как бы я хотела себе такого же. Такой обаятельный, верно, Шарлотта?

Пока миссис Снокс думала, что ответить, чтоб не покривить душой, мистер Бенджамин Диккенсон в неожиданном душевном порыве подскочил к Офелии Роуз и протянул ей поводок.

- Держите. Возьмите, прошу.

Офелия Роуз ответила обескураженным взглядом. Шарлотта поняла, что нужно срочно вмешиваться. События оборачивались неожиданно, но подозрительно и печально знакомым местом.

- Нет, мистер Диккенсон, мы не можем отнять у вас собаку, верно Офелия?

- Конечно… Это же ваш пес, мистер Диккенсон, он будет по вам тосковать, а вы – по нему.

- Ерунда. Он у меня всего сутки. Я уже сейчас вижу, что мы совершенно не подходим друг другу – слишком разнимся характерами. И вообще, я не так уж и люблю собак. Возьмите поводок, мисс Поттс, пусть это будет приветственным подарком. И, пожалуйста, зовите меня Бенджи.

- Мистер Диккенсон, солнце печет, а вы без шляпы. Вам наверняка стоит хорошенько подумать перед таким важным решением, - вмешалась Шарлотта. – Офелия, подумай, что скажет твоя тетушка. И батюшка. И матушка!

Офелия Роуз посмотрела на протянутый поводок, на всклокоченного пса с крайне настороженными и немного отчаянными глазами, снова на поводок.