Невинная для Демона

Глава 15.

В гостиной пансиона было невыносимо дышать. Воздух был густым и тяжелым потому, что везде были цветы. Роскошные, изысканные, высокие, низкие и ароматные свидетели наступившего Арувеля прибыли сюда ещё ночью. Юджиния любила производить эффект, поэтому в цветах тонули комнаты, подоконники и даже терраса пансиона.

Но не всё шло по плану. Монна была недовольна.

– Это что?! – заострённый подбородок монны указал на выстроившихся в ряд подопечных. Мы переглянулись, изо всех сил сдерживая смех.

– Арувель же… – буркнула я и прикусила язык.

– Я знаю! Что на вас надето?

– Мы сшили их сами, – Веста пригладила красивую изумрудно– зелёную ткань пышного платья в пол и повела голыми плечами.

– В этом– то и беда! Подопечные Юджинии Кловер выйдут на улицы Наймарра в самодельных зелёных халатах! Покрыть плечи не хватило ткани, или вы просто не умеете шить рукава? – от быстрого дыхания у раздосадованной монны заметно поднималась грудь. – Ну хоть волосы распустите! И что за Арувель без венков? – уже мягче добавила она.

Оказалось, монна позаботилась не только о цветах для украшения дома. Среди уймы коробок в гостиной она отыскала ту, в которой лежали аккуратно уложенные венки и бережно вручила их нам.

Я осторожно переняла у нее необычное украшение и на секунду прониклась его очарованием. Нежно–розовые бутоны на тонких стеблях были сплетены с белоснежными колокольчиками, а вдоль них на невидимых нитях свисали жемчужные капельки. Воздушный и изящный венок выглядел так красиво, что я не могла дождаться его примерить, поэтому тут же распустила привычную косу и надела его.

Мое отражение было… красивым. Дивные цветы в волосах, рисунок перламутровых капелек вдоль красных локонов, праздничный наряд…

Но, глядя в зеркало, я не видела себя настоящую. Весь сегодняшний день я провела с ощущением, что у меня в груди зияет громадная пустота. Будто оттуда вырвали что–то жизненно важное. И никакие, даже самые красивые цветы и жемчуг не могли этого исправить.

Ещё раз взглянула на себя в зеркало. Пора взрослеть и набираться ума. Провела руками по волосам, поправила душистый венок и выпрямила спину. Так– то лучше. Сегодня праздник – а значит, никаких унылых мыслей!

Нескончаемые причитания монны прервал стук в дверь. Юджиния быстро глянула на часы и махнув рукой, чтобы мы быстрее исчезли из виду, направилась принимать гостей.

Я стояла у зеркала, что находилось за ширмой, и замешкалась у него буквально на секунду. Высокие двери прихожей распахнулись, впуская гостью. До меня донесся уверенный стук каблуков и шелест одежды. Я уже собиралась выйти, но тут раздался голос монны.

– Евгеника, дорогая! – опекунша расплылась в приветствиях. А я поняла, что знаю это имя.

– Юджиния, – на стекле я увидела, как демоница приобняла монну руками в тонких чёрных перчатках. И весь её наряд был чёрным – знак траура. Сомнений в том, что это жена покойного наместника Сатукросса, не оставалось.

Сердце неистово стукнулось о рёбра. Меня тут быть не должно. И её тут быть не должно. Но если я сейчас выйду, то монна узнает, где я была вчера!

– Я искренне тебе соболезную, – вопреки желанию, до меня прекрасно долетали фрагменты разговора. Оглянувшись по сторонам, я решила, что смогу в несколько больших шагов вынырнуть из гостиной незамеченной. Края ширмы закрывают выход где– то наполовину, я вполне себе могла бы протиснуться.

– Брось, – засмеялась Евгеника, – я лишь рада. Теперь между мной и Кристианом всё будет иначе, – с особенной интонацией добавила она.

Я едва не ухватилась за ту самую ширму, что прятала меня от демониц. Сердце заколотилось быстрее, во рту пересохло, дышать стало труднее. Только не Кристиан. Пускай она говорит о чём угодно, но не о нём.

– Не зря же он сорвался в Сауткросс, как только до нас долетели новости, – по– девичьи хихикнула монна.

– Вчера нам удалось поговорить, – начала демоница, и у меня тут же взмокли ладони, – я думаю, он на мне женится.

– Потрясающе! – завопила Юджиния и бросилась обнимать Евгенику. – Это невиданный успех, два удачных брака подряд. Ещё и один прямо вслед за другим. Конечно же, это почва для слухов, но, когда вы поженитесь – никто не осмелится и пискнуть.

Я закрыла рот рукой, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. В дверь позвонили очередные гости и воспользовавшись тем, что монна с Евгеникой удалились из зала, я сбежала. Именно сбежала, не разбирая собственных шагов. Мягко и неслышно я пронеслась вверх по лестнице и влетела вихрем в свою комнату.

Дрогнувшими пальцами сорвала с себя медальон и отшвырнула. Тусклая сфера цвета янтаря приземлилась на розовое покрывало и начала мерцать. Слабый треск защекотал слух. Либо я её разбила, либо пришло сообщение.

Прикусив губу до боли, метнулась к кровати и скомкала постельное бельё, зарывая медальон под кучей подушек и одеял. Ничего я слушать не буду.

***

На улице стремительно вечерело. Жаркое солнце висело так низко, будто вот–вот зайдёт за горизонт, но только не сегодня. Арувель не просто так называли праздником солнца и любви – в эту ночь темнота отступает. Весь Наймарр затопило золотисто– красным светом, который не покинет город до самого утра.

Когда–то давно именно в этот день молодые люди искали себе пару. Лица девушек были скрыты пышными венками и распущенными волосами, а молодые люди хитростью во время танца пытались усмотреть углядеть их черты.

Сегодня всё было иначе — это был день отдыха, развлечений и дани традициям. Собравшиеся на центральной площади горожане и гости ждали начала затейливой песни приезжих музыкантов, и как только весёлая мелодия разлилась по воздуху начали танцевать. Никто не знал правил танца – их просто не было. Люди и демоны делали это так, как умели, шутили и смеялись.

У торговых рядов мы в назначенное время встретились с Рамисом, который сегодня тоже выглядел иначе. Никакой одежды в стиле алхимика – на нем была белая рубашка с длинными рукавами и свободные брюки. Несколько раз он запнулся в танце и чуть не потерял очки, Весту это позабавило особенно. Мы расцепили руки и подвинулись в центр площади, так как прибывали все новые и новые гости и места становилось мало. Было на удивление легко не думать о том, что я услышала в пансионе. Только пустота из груди никуда не уходила.