Проданная замуж

Глава 3. В преддверии празднества

Маменька часто повторяла, что все события в нашей жизни - не случайны. Всегда хорошие и плохие вещи поочередно уравновешивают друг друга. Погожие деньки возмещают пролитые слёзы, а проведенный с легким сердцем выходной когда-нибудь окупится тяжелым трудом. От этого никуда не спрячешься, ведь все имеет свою плату.

О чем здесь можно толковать? Все понятно без излишних объяснений. Новая жизнь, сверкающая, словно алмаз, которыми папенька украшал всевозможные золотые и серебряные драгоценности, снизошла на меня в самую черную пору моего недолгого существования. Я ожидала от замужества одну лишь горечь, но никак не всеобъемлющие покой и свободу.

Альвион. В этом великолепном дворце, насчитывающем не одну сотню комнат и всевозможных произведений искусства, Димитрий отвел для меня, вероятно, самые уютные покои. Небольшая бежевая комната, укомплектованная белоснежной изысканной мебелью, мгновенно пленила мое сердце. Мой господин позаботился, чтобы я ни в чем не нуждалась - иными словами, отныне мне можно было и не выходить из своей опочивальни, ибо здесь находилось все, что я только могла возжелать: полки, до отказа уставленные книгами; рисовальные и вышивальные принадлежности; всякие статуэтки, которые можно раскрашивать; да и множество других вещей, отданных мне в постоянное пользование. Стоило мне обмолвиться слугам о собственной нетленной любви к музицированию - немедленно в мое распоряжение была предоставлена скрипка, творение, несомненно, какого-нибудь величайшего мастера своего дела, так как без священного трепета на нее взглянуть было решительно невозможно. Я от всей души поблагодарила молоденькую служанку, принесшую мне ее, не смея признаться, что предпочитаю клавишные инструменты струнным.

Димитрий. Когда ярость моя утихла, когда я смирилась с положением вещей, когда поняла, что он не осмелиться причинить мне даже малейшего вреда - смогла признать это: он восхитительный. Наконец-то мне удалось отринуть предубеждения, которыми я сама себя и опутала, и встретить действительность в лицо. Он необыкновенно красив. Ежедневные совместные завтраки отныне проходят примерно так: я вижу его локоть, я вижу его широкие плечи, я вижу его черные длинные волосы и серые глаза, смеющиеся над моей гордой беспомощностью. И я не ем. Димитрий неизменно интересуется, все ли со мной в порядке - я уверяю его, что не голодна, после чего стремительно сбегаю, а Джослин потом весь день ходит за мной, упрашивая отобедать.

Джослин. В ней состоит наибольшая заслуга Димитрия. Познакомить меня с этим человеком - лучшее, что он мог сделать. В тот первый, ужасный день замужества я, войдя в собственную комнату, повстречала аккуратную, ухоженную седую женщину лет шестидесяти, и даже представить не могла, что она вольется в мою жизнь так, словно это было самим собой разумеющимся. Джослин стала той, кем так и не смогла проявить себя бабушка Ребекка - наставницей, которой после смерти родителей мне так не хватало, родным человеком, ближайшим другом. Единственной, кто принимал мою сторону, в те моменты когда остальные слуги отстаивали моего мужа.

Со дня венчания прошло три месяца, и я полностью привыкла к своим ролям хозяйки Альвиона и графини, но не к роли жены. Я видела мужа всего раз в день - в лучшем случае. Димитрий требовал, чтобы я ежедневно являлась завтракать вместе с ним в большую столовую, но на этом его поиски моей компании благополучно заканчивались. Чаще всего он вообще со мной не разговаривал, предпочитая обмолвиться парочкой словечек с Джослин. В такие моменты я замечала, с какой почтительностью граф обходиться с этой женщиной - словно с близкой родственницей.

- Димитрий очень уважает тебя, - сказала я однажды ей, понаблюдав, как мило они беседовали.

- Конечно, - благожелательно улыбаясь, отвечала Джослин. - Я ведь вырастила его, милая моя. Димитрий не знал матери, и я, в известном смысле, заменила ее.

- Как же он мог приставить свою приемную мать к почти незнакомой девице? - подивилась я.

Ах, какую гамму чувств выдали глаза Джослин после этого вопроса! Вот когда я сполна уразумела значение поговорки "Хочешь знать душу - знай глаза". Почти сразу же на меня прямо-таки свалился непрошенный вывод - она что-то скрывает. Впрочем, ее ответ подтвердил мою догадку.

- Ты необыкновенно ценна для Димитрия, дитя, - очень осторожно произнесла Джослин.

Помнится, в тот момент я даже выронила вышивку.

- Не верю, - пискнула в ответ, подбирая упавший кусочек ткани. - Я для него - чужой человек, и не могу представлять никакой ценности.

- И стал бы он отдавать мешок золота за безразличную ему девушку? - Джослин поразила своим ответом меня в самое сердце. - Единственным правильным поступком для тебя, Дженни, будет самой спросить Димитрия обо всем, что тебе интересно. Могу дать голову на отсечение - он ответит на любой твой вопрос.

С тех пор завтраки стали еще более мучительны. От меня только и требовалось, что задать вопрос. Но какой? Зачем ты на мне женился? Чем я ценна? Не заметить мои терзания было невозможно, поэтому, когда Димитрий все же заговаривал со мной, я обычно что-то роняла, полагая, что муж начнет выспрашивать причину того, что меня так мучит.

Но он умел удивлять.

- Дженни, - обратился однажды ко мне граф. В тот день он обрядился в темно-бордовый камзол, его прекрасные волосы безмятежно рассыпались по плечах, серые глаза искрились радостью, а верхняя пуговица грозила вот-вот распрощаться с нарядом. Все эти мелочи я заметила за те две с половиной секунды, когда тянулась за хлебом. - Мне пригодится твоя помощь.