Пищеблок: Талый снег

ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 2: Этнархи

Выпавший недавно снег быстро осел и начал подтаивать, теряя цвет. Чёрные увядшие листья и трава под ним, напитавшись водой, вновь начинали испускали запах перегноя, хотя после морозца накануне думалось, что лес утратил этот аромат до весны.

Под ногами Игоря Корзухина и доктора Носатова полупрозрачная снежная кашица талого снега смешивалась с раскисшей грязью и чвакала, засасывая подошвы. Вдоль леса они подходили к домику отца Павла. На всякий случай приятели отправились другим путём, минуя дореволюционное кладбище с закопанными в могилах пиявцами. Конечно, Глеб уже погиб, но неприятные воспоминания не позволили им испытывать судьбу. Кто знал, может у погребённых вообще был другой стратилат.

Наконец топкая тропинка сменилась обсохшей на ветру прогалиной на возвышенности, где стоял домик отца Павла. Из трубы валил дым, под навесом у входа в дровнице лежали свежие поленья, а из чурбака рядом торчал топор.

Валентин Сергеевич как следует приложился к толстой двери, чтобы его удары были слышны. Щеколда повернулась. Изнутри ударило печным теплом и запахом тлеющей древесины. За порогом в привычном одеянии отшельника стоял отец Павел. В его руке дымился кипятком заварочный чайник, украшенный алыми ромбическими сплетениями орловского списа. Пар разносил по комнате запах чабреца.

– А вы вовремя, как раз сбор приготовил, – поздоровался с ними Павел и пригласил в дом.

Ветра на улице не было, и всё же, оказавшись внутри, Игорь и Валентин осознали, что порядочно озябли. Натыкаясь друг на друга плечами, они потеснились к печке и вытянули руки.

– К чаю, правда, могу предложить простой хлеб, – извинился священник. – Аскеза. Но с богородицкой травой он слаще любых пряников.

Приятели поблагодарили его и переглянулись. Они так и не решили, кто будет начинать. Павел тем временем приоткрыл печь, с щелчком отделил от немного занявшегося полена длинную щепу и с её помощью запалил свечу в иконостасе, перекрестился.

Прежде чем щепка отправилась обратно в топку, Корзухин заметил внутри вместе с дровами бумажные свёртки.

– Я думал, уже и не увидимся с вами, – сказал священник. – Не случилось ли снова чего? Как Валера?

Павел жестом пригласил гостей за стол и начал разливать чай. Цвет у него был зеленоватый. По дну чашек невидимый вихрь закружил мелкие фрагменты травы.

– Держится, – ответил Носатов, отглотнув чая. – К счастью, новых вампиров не появилось.

– Ну дай бог, – проговорил Павел.

– Мы чего пришли, отец Павел, – включился в разговор Игорь. – Вам ничего странным не показалось, пока мы стратилата искали и когда Валерка с ним дрался?

Священник звучно потянул горячий чай и выдохнул.

– Да всё странно было, я же вампиров до этого не видел, – просто ответил он. – Так что случилось?

– Рита не помнит некоторых событий, мы думаем, кто-то притворился ей и специально Валерку заставил укусить её, завладеть плитой. Да и плита исчезла.

– Насчёт плиты не волнуйтесь, мы с Валеркой её спрятали, – ответил Павел и добавил: «В очень надёжном месте».

– А по остальному? – спросил Носатов.

Священник оторвал зубами кусочек хлеба, интенсивно пожевал, поглядывая то на одного, то на другого гостя, а потом усмехнулся.

– Ну интересные вы товарищи, конечно. Я удивляюсь, как после пережитого сам всё помню. Шарова ребёнок ещё, психика формируется, организм слабый от лейкоза, могла и забыть.

Валентин с Корзухиным опять переглянулись. Они оба почувствовали себя неуютно. В борьбе с нечистью они словно забыли, что Валерка с Ритой, в первую очередь, школьники. Ни доктор, ни Игорь даже не пытались искать в них рациональное. Носатову даже стало неудобно задавать другой вопрос, но всё же он должен был окончательно всё выяснить.

– Зачем же было Валерку кровь убеждать пить? – спросил он.

– Разве это плохо закончилось? Он победил зло его же оружием. Да и к тому же, в Лагунове изначально больше света, иначе бы мои молитвы его убили тогда. У бога на него свои планы, без него свет никогда не победит тьму.

Окончательно запутавшись, Валентин почесал шелестящую щетину, залпом допил чай.

– Я Лёву видел, – сказал он.

– Он приходил во сне?

– Нет, явился во плоти. Даже отпечаток руки своей оставил, чтобы я не думал, будто того…

Доктор крутанул у виска и присвистнул.

– И чего он хотел?

– Сказал, помочь.

Отец Павел нахмурился.

– Не бес ли? – предположил он.

– Святой воды и креста не боялся.

Павел подошёл к иконе и уставился на лик.

– Помощь от них не принимайте. Пока не могу сказать, что это, мне нужно поговорить со старцами, кто остался из монастырей. Может, они что-то знают, – сказал Павел и посмотрел на доктора. – А зеркало то с отпечатком его руки выброси от греха подальше, нечистое оно. Оттуда люди не возвращаются – одни бесы.

Попрощавшись с отцом Павлом, Игорь с Валентином Сергеевичем вышли к опушке и двинулись обратно.

– Чувствую себя идиотом, – сказал Игорь.

Носатов подтвердил ощущение.

– Ну, зато с Тенями что-то прояснится… – продолжил Корзухин.

– Разве я ему говорил про зеркало? – спросил Носатов, останавливаясь. – Он сказал выбросить зеркало, а я не рассказывал, где Лёва оставил отпечаток.

Лицо Игоря прояснилось от осознания того, что именно так всё и было. И тут неподалёку, со стороны реки, послышался рёв, словно от боли кричала пиявица. Приятели бросились к звуку сквозь увядшие заросли, натыкаясь на ямы с талой водой.

На берегу, примерно в том же месте, где Валерка вытащил из воды Риту с обломком вампирской плиты, стояли деревенские. В основном это были люди старшего возраста. Они обступили спуск к Рейке и крестились. А в реке перед ними, по пояс в ледяной воде, стоял священник, держащий на руках женщину в мокрой одежде. От неё исходил пар. По лицу текла вода, точно её только что окунули. Потусторонний крик, который она издавала, постепенно изменился в человеческий и ослаб. Женщину бил озноб. Священник двинулся к берегу. Все перед ним расступились.