Нечего бояться

Часть 1. Глава 7

Чтобы развеять накатившую тоску, мы решили не засиживаться дома. Пообедали в симпатичном ресторанчике, куда я стеснялась заходить и уверяла Катерину, что талон действителен только в дешевых столовых. Но улыбчивый официант объяснил нам, что право питания распространяется на любые заведения: кафе, рестораны, столовые и низкопробные забегаловки для рабочих. Потому что все они принадлежат государству, значит, и разницы нет, где мы потратим сто учетных единиц и закажем супа и мяса. Главное, чтоб хватило расплатиться.

Порции оказались большими, и десерт я впихивала лишь потому, что он был невероятно вкусным. Шоколадный торт с розовой глазурью и фруктами затмил даже мармелад. Катерина задумчиво уставилась на пустую тарелку:

— Надеюсь, я научусь делать такой же.

— Думаю, твой получится куда вкуснее. — Я подмигнула ей, бочком вывалившись из-за столика.

Гулянки оставили на потом, потому как от переедания слипались глаза. Остаток дня посвятила сну. Завалилась на кровать в одежде (кажется, это превращалось в привычку) и продрыхла до шести часов. Снилось размытое, глупое — поток образов, в которых нет смысла. А после пробуждения голову заполнил кисельный туман. Пришлось смыть прохладной водой сонливость, пофыркать от холодных брызг — только бы вернуть возможность соображать. Затем постучалась к Катерине; та вышла растрепанная, с отлежанной щекой. Ясно, не одна я позволила небывалую раньше роскошь — переваривать пищу во сне.

Погуляли по утомившемуся городу. Со-На потихоньку засыпал, угасал. Утром мне чудилось, что мельтешение неизменно в любое время суток, но теперь я понимала: к вечеру походки становятся расслабленнее, плечи опускаются, спины сутулятся. Самые молодые горожане обесцветились, превратившись в жалкие копии самих себя. Ритм замедлился.

Мы обсуждали достопримечательности, красивые сооружения, названия, вывески. Говорили о многом, но не упоминали важного: тех, кто обещал встретиться с нами в А-01. Пускай наши зарплаты отличались, и Катерина стояла на ступеньку выше меня, у нас осталось кое-что общее. Одиночество.

Когда город совсем опустел, мы тоже разбрелись по этажам. Я захлопнула дверь комнаты и долго вглядывалась в окно, ожидая увидеть там нечто важное. Знак, послание, отблеск — хоть что-нибудь. Увы, за тучами скрылись звезды, лампочки витрин погасли. Кромешная тьма, чуть светлее карцерной, укрыла город.

Будильник верещал непростительно занудно. Первым порывом было снять часы и со всей дури метнуть их подальше. Разум сопротивлялся, но приученное за годы ранних подъемов тело уже вставало. Кажется, само по себе. Я очухаться не успела, как перелезла из ночной рубашки в комбинезон и добралась до ванной комнаты, где столпился весь этаж. На заметку: лучше вставать с рассветом, иначе помыться не удастся.

Наконец, отвоевала целых семь минут на душ. Вернувшись в комнату, изменила прическу с распущенных волос на тугой хвост. Трижды проверила планшет и карточку. И отправилась к остановке. Автобус довез прямо до продолговатого здания больницы. Хмуро серая, безжизненная, она не смотрелась как место, где люди исцеляются. Скорее — остаются доживать последние дни до смерти. Отогнала неприятные мысли и вошла в стеклянные двери. Турникет приветливо тренькнул, получив карточку, и неохотно выплюнул её.

Действия привычны и отточены. За два дня в А-01 я сдружилась с терминалами, сканерами и машинным писком. Вот и теперь спокойно добралась до двери с табличкой «Кадровая служба», постучалась. Трепета не осталось; сплошная обреченность. Разрешили войти.

— Доброе утро, — увидев сидящую за столом девушку, я улыбнулась.

Коренастая, круглолицая; с широкими пухлыми губами, низким лбом и родинкой над левой бровью. Не красавица, но чем-то симпатична. И волосы густые, черные, точно ночь.

— Доброе ли? — она показательно зевнула. — Ты по распределению? — сверилась с данными на мониторе. — Ларка? Располагайся.

Было бы где. Медицинский кабинет не отличался от прочих: миниатюрен и компактен. Ни единого свободного сидения. Два закрытых шкафа. Разноцветные тюбики и горшок с жухлым цветком занимают подоконник. На столе высится монитор; из-за него выглядывает девушка, ожидающая, когда я примощусь хоть куда-нибудь. На прикрепленном к вороту халата бейдже значилось: «Дина 4Л-Мед». Ах да, я ведь тоже отныне Ларка А-Мед.

— Пожалуй, постою, — решилась я.

— Совсем забыла, что стул забрали. Садись на мой. — Она тяжело поднялась. — Пока объясню, пока поймешь — ноги отвалятся.

Когда Дина вышла из-за стола, стало видно, как выпирал её округлившийся живот. Я плохо разбиралась в беременностях, но её срок был близок к последнему. И не тяжело? Она отметила направление изумленного взгляда и беззаботно отмахнулась:

— Личико попроще сделай. Всё в порядке.

— А вам не сложно стоять?

— Никаких «вы»! — грозно ответила Дина. — Не мельтеши и сядь в конце-то концов. Чего сложного? Я ж сюда добровольно хожу, значит, справляюсь как-то. Кто мне заплатит за часы прозябания дома? Уж точно не правительство. Всего месяц остался, а там пособие получу. Возможно, потом недельку и отдохну, сошлюсь на тяжелые роды. Только т-с-с, — она лукаво приложила палец к губам.