Тени Грехов 

Часть II. Перекрёсток равнозначных дорог. Глава 3. Колесо фортуны

Мне небеса не могут указать.
В твоих глазах я истину читаю,
Что верность с красотою не умрут.

Отрывок из сонета Шекспира № 14.
Перевод: А. Кузнецова.

Припарковав машину на окраине парка, Огниан выключил радио и, откинувшись на спинку сиденья, кинул беглый взгляд на хронометр. До встречи с Раданом осталось чуть меньше получаса. Тот всегда отличался от него особой пунктуальностью и должен был приехать в назначенное место секунда в секунду. Поэтому, решив не терять понапрасну время и заняться чем-то полезным, Огниан достал из барсетки электронную книгу с последними научными статьями о неизлечимых человеческих болезнях и принялся тщательно их изучать. Несколько десятилетий назад он поставил перед собой новую цель – не тратить глупо и безрассудно свою вечность. Ему хотелось оставить след – пусть неизвестный, но значимый – в жизни тех, чья кровь по сей день утоляет его голод, дарит молодость и побег от забвения. Труд во благо людей – мнимый уход от идущей за ним по пятам смерти, от скуки. Серой, безликой тоски, переплетённой с пресными эмоциями чреды однообразных дней.

Минут десять-пятнадцать Огниан тщетно пытался сосредоточенно вчитываться в строки, но, как ни старался, не мог сконцентрироваться. Помимо того, что его мысли, словно стая голубей, привлечённых хлебными зёрнами, кружились вокруг Радана и Лазарины, он неосознанно возвращался к тому событию, что произошло накануне рано утром.

… Огниан шёл по мокрой от дождя тропинке, которая в скором времени должна была вывести его к дороге, соединяющей поле с лесом. Там, в окружении белесого тумана, находилась девушка, облачённая в чёрные одеяния. В своей нереальности она походила на фарфоровую куколку, которая отчуждённо наблюдала за восходом солнца. Украдкой бросая нервный взгляд на часы, она едва заметно переминалась с пятки на носок, нетерпеливо ожидая его.

Не сводя с неё глаз и ловко перепрыгивая распластанные на его пути огромные тёмные лужи, Огниан гадал про себя: почему посланница Тьмы запросила внеочередную встречу? И на сей счёт у него было несколько предположений, но каждое из них не особо вязалось с её нравом и характером. Впрочем, он, конечно же, знал, что их тайные свидания распаляли страсти в этой целеустремлённой особе. Однако он мог лишь приглушать её возбуждение, а не удовлетворять его. Поэтому, решив не забивать себе голову бесполезными размышлениями, он ускорил шаг и спустя минуту уже стоял почти вплотную к девушке. Их отделяло всего несколько десятков сантиметров. Казалось, стоит только протянуть руку, и можно будет коснуться её плеча.

Встретившись с прямым и, как ему показалось, немного потерянным взглядом, Огниан учтиво кивнул в знак приветствия. Он не спешил первым начать разговор, предлагая Велии самой сломать лёд предрассветной тишины, сковавшей воздух.

– Скажи мне… – после недолгого молчания заговорила она. Голос её был осипшим, словно она простыла или прорыдала всю ночь. – Что тебе от него нужно?

Убедившись в том, что одна из его догадок была верна и разговор пойдёт о Радане, Огниан учтиво улыбнулся.

– Прости за грубый ответ, но это тебя никак не касается, – ровно ответил он.

– Знаю, – согласилась Велия, – но… – запнувшись, потупила взгляд.

Огниану показалось, что она хотела сказать ему нечто важное, отчаянно пытаясь подобрать для этого нужные слова. Но, не имея в себе сил их найти, ещё больше робела и путалась в своих мыслях и эмоциях. Он видел её слабость. И ему это нравилось. Нравилось то, что она была перед ним настоящая и не пыталась спрятаться за амбициями, недомолвками или под искусственную непроницаемую маску. Маску упрямой, незыблемой уверенности, граничащей с тупостью, которую она практически никогда не снимала. Ему нравилась женская беззащитность, что охватывала Велию рядом с ним. Это ярко свидетельствовало, что он больший мужчина, чем Радан.

Резко смахнув косую чёлку со лба, Велия на секунду встретилась с взглядом Огниана и тут же отвернулась, но от его внимания не смогли скрыться слёзы, застывшие в миндалевидных глазах. Ему не было жаль её. Однако он прекрасно понимал смешанные, ставящие её в тупик чувства, и это заставляло Огниана испытывать к ней нечто сродни сопереживанию. Он помнил то ощущение, что скользкими, зазубренными щупальцами охватывало его душу, когда любимый человек находился совсем рядом, а он не смел его коснуться. Обнять. Поцеловать. То одиночество, что заставляло сознание гореть в агонии и выжигать всё изнутри, оставляя после себя лишь пустую, никому не нужную оболочку. Обугленную игрушку судьбы.

Кусая губы, Велия оглянулась, словно ища случайного свидетеля, и после рывком обняла Огниана за талию. Но Огниан нисколько не удивился. Он устало покачал головой и, прижавшись щекой к макушке Велии, аккуратно, стараясь быть как можно более нежным, принялся медленно, заботливо поглаживать её по затылку, путаясь пальцами в густых волосах.

– Помоги, – уткнувшись носом в широкую грудь Огниана, едва слышно, словно моля его, произнесла она. – Я запуталась. Не знаю, что делать. Но я не хочу, понимаешь, не хочу совершать прежних ошибок. Ведь всё это оказалось… – короткая пауза, – заблуждением? Ложью? Убивая Натали, я верила, что лишь с Леоном буду счастлива. Я была убеждена, что только лишь он может быть тем самым, кто мне нужен. Я подвела его к краю и без зазрения совести толкнула в пропасть. А теперь… Что теперь? – она теснее прижалась к Огниану, и он почувствовал, как дрогнули её плечи. – Как мне быть теперь, когда жизнь жестоко показала, что все жертвы были напрасны? Любви нет. Больше нет. А была ли? Я не хочу предавать ни его, ни Авелин. Но этот груз неизвестно откуда появившихся чувств к Радану свинцовой плитой давит мне на грудь. Я запуталась, – тяжёлый порывистый вздох. – Помоги. Мне так холодно и страшно.

– Велия, Велия… – отстранённо посмотрев на пушистый колос, чуть качающийся от лёгкого, почти неуловимого ветра, Огниан медленно вдохнул сырой, наполненный ароматом хвои воздух. – Я ничем большим, чем даю, не могу тебе помочь. Но тебе этого мало и будет ещё меньше. Ведь это иллюзия. С ней всегда так. Скажи, – коснувшись подбородка Велии, он немного от неё отстранился, желая поймать взгляд, – почему ты хочешь продолжать, когда мы друг другу безразличны? И даже более того, ты боишься меня, но желаешь, чтобы я брал тебя снова и снова. Разве это не болезнь?

Огниан действительно не понимал почему девушки, которые говорили, что любят Радана, тянулись и к нему? Сначала Мая, за ней Виолетта, а теперь и Велия. Они словно все искали в нём некое убежище. Но от кого или чего? Он никак не мог найти ответа.

– С тобой… – недоговорив, она закусила нижнюю губу и задумчиво провела кончиками пальцев по его щеке.

– Со мной… что? – Огниан вопросительно изогнул бровь.

– Тепло, – тихо-тихо ответила она и, встав на носочки, опалила его подбородок своим дыханием. – Очень тепло и надёжно, – коснувшись его носа своим, закрыла глаза. – За тобой хочется спрятаться. Прошу… – замолчав, Велия обняла его за шею. – Побудь со мной, – кротко прижавшись к губам Огниана своими, она попыталась разомкнуть их языком, но он не позволил. Плотно сцепив зубы, он сжал её запястья, вынуждая прекратить поцелуй.

– Нет, – его голос был сух.

По щекам Велии незамедлительно потекли слёзы.

– Не наступай добровольно в собственный капкан иллюзий. Он сломает тебя окончательно и бесповоротно. Довольно, пора менять наш договор. Моё сердце больше не свободно и я не считаю возможным продолжать спать с тобой за услуги шпиона и из сострадания, – пояснил свой отказ Огниан. – Безусловно, яркость воздушных замков и миражей куда слаще и краше, чем серость окружающего бытия. Но они влекут в ненастоящий, выдуманный мир, где любая мечта выдаётся за правду. А мы ведь живём в реальности. И только в ней мы чувствуем острые грани осколков разбитых желаний.

Склонив немного голову набок и стерев со щёк притихшей Велии слёзы, он, вежливо улыбаясь, добавил:

– Ты добровольно заключаешь себя в замкнутое пространство, в котором нет ни окон, ни дверей, ни капли света. Но ведь так вечно продолжаться не может и когда-нибудь придётся из него выбраться. Единожды поддавшись сладкому яду грёз, ты всю жизнь будешь страдать от горечи ложных иллюзий. Радан никогда не будет твоим.

Велия украдкой кинула печальный взгляд на Огниана.

– Ни при каких условиях. А я – лишь друг, – вежливая улыбка. – Думаю, мне не стоит объяснять почему?

Она едва заметно кивнула и опустила руки в карманы плаща.

– Ты прав, – глядя вдаль, произнесла она. – Но… – нервно провела ладонью по своему лицу. – Может, я хотела бы быть обманутой? Совсем недолго. Чуть-чуть. Ещё раз…

– Ты уже однажды обманулась. Мало?

– Нет, – она покачала головой. – Порой мне так хочется умереть.

Жестом предложив Велии немного пройтись, Огниан вдруг остро осознал две вещи. Первая заключалась в том, что, если его план касательно Радана потерпит неудачу, Велия сможет сослужить ему небольшую, но значимую пользу. Он не будет ей нагло врать или как-то лукавить, он всего лишь подарит ей небольшую надежду – хрупкую и зыбкую, как стекло или сон. А далее выбор будет за ней и только за ней. И он уже знал, к какому выводу придёт посланница Тьмы.

Второе, что понял Огниан – он не желал быть грубым с Велией, не желал лгать ей. И вовсе не потому, что он понимал её внутреннее состояние, растерянность и, возможно, даже боль. Она походила на его Лалу – его личный, сокровенный луч света, что просачивался в его жизнь, охваченную льдом и раскрашенную тёмными тонами. Сестра напоминала ему огонёк церковных свечей в заброшенном храме. И это крохотное пламя грело его. Дарило веру и любовь. Оживляло его, когда он чувствовал себя мёртвым.

У обеих девушек был рыжий цвет волос – цвет языков пламени камина. Огня тёплого, оберегающего. Настоящего. Живого. Цвет осенних листьев. Цвет апельсина с нектарином. Цвет. Всего лишь цвет. Мелочь для всех, но не для Огниана. Он замечал внутри Велии и более глубокую схожесть с Лалой. Если бы не болезнь, то его сестра была бы таким же маленьким ураганом.

– Не стоит об этом думать, – проходя мимо клёна, он сорвал с его ветви багровый лист и отдал Велии. – Да, жизнь – это порой горькое, беспощадное хождение по кругу, который, кажется, невозможно разорвать. Истерзанной душе она видится выкидышем материи, неудачным экспериментом природы, бессмыслицей. Но ведь ты не можешь отрицать того, что всегда, при любых обстоятельствах есть те редкие мысли, слова, поступки, которые вспыхивают подобно огонькам и не дают тебе утонуть в сером хаосе дней. Ради них и живи. Научись получать удовольствие и от боли, ведь именно она явно даёт нам понять – мы живы. Пока мы не находимся за гробовой доской, для нас ещё ничто не потерянно.

– Как? – Велия осеклась и задумчиво повертела в руках лист. – Огниан, что мне делать? – её голос прозвучал жалостливо, не так твёрдо, как обычно. – Как поступить?

– Ты должна сама ответить на эти вопросы, ибо это твоя жизнь. Не моя.

– Оставить всё как есть? – вслух предположила Велия. – Но стоит мне только сказать Леону правду, как я тут же окажусь среди руин. Одна.

– Тогда не говори, – Огниан повёл плечами.

– И снова ложь? – горькая усмешка.

– Не спеши, – он на ходу слегка взъерошил ей волосы. – Говорят, время – лучший советчик, – бросив беглый взгляд в сторону, он увидел подымающиеся клубы белого дыма. Кто-то поджёг листву. – Взвесь все за и против. Хотя, как по мне, – он немного замедлил шаг, – надо выбирать не разумом, а сердцем.

– Оно бывает слепо.

– К чему? – Огниан вскинул бровь и, не дожидаясь реплики Велии, которая поёжилась от порыва прохладного ветра, сам ответил на свой вопрос: – К реальности, но… не к тебе. С тобой оно всегда правдиво.

– Я устала от игры в прятки, – на выдохе сказала Велия и, повернув голову в сторону Огниана, встретилась с ним взглядом.

По выражению её лица и дрогнувшей руке он понял, что она хочет взять его под локоть, и не стал этому противиться.

– Мне всё время кажется, что меня вот-вот разоблачат. Это такое отвратительное чувство. Словно я вор и краду то, о чём мне не дозволено даже думать. И Радан, он… – она теснее прижалась к Огниану и крепче сжала свои пальцы на его руке. – Он недавно дал мне ясно это понять. Ему нужна Авелин и только она. Почему?

– Дело не в Авелин, – протянув свободную руку, Огниан сорвал ещё один кленовый лист, на сей раз жёлтого цвета. – Ему не нужна ты. Именно ты, – сделав акцент на последнем слове, он протянул ей листок. – Если не Авелин, то была бы другая.

– Но почему? Чем я хуже той другой или Авелин? Авелин ведь, она… О чём её Радан ни попросит, она сделает всё, абсолютно всё! Даже если ей это будет не по душе. Даже если она при этом будет чувствовать боль. Она сделает всё и не скажет ему поперёк ни единого слова! Разве так можно? Она растворяется в нём, теряя себя. Она слишком тихая, слабая, послушная. Огниан, да она бесхребетная! Как?..

– Я тоже не раз спрашивал, отчего той, что люблю, я и не нужен. Ответ прост… такая любовь насмешка судьбы. Иллюзия! Сон. Нужно проснуться и искать настоящую. А Авелин… Она не слабая, она сильная, – мягко прервав Велию, сказал Огниан. – Лишь перед Раданом она беззащитна, и, поверь мне, ему это нравится. Тебе она верит, хотя ему и больше, но тобой всё же дорожит. Авелин преданная. Она умеет ждать и прощать вопреки всему, а ещё, – он чуть приподнял уголки губ, – несмотря ни на что, она умеет любить ни за что. Прости, Велия, но ты никогда не будешь иметь этих качеств.

– Неужели она и тебе понравилась? – вампиресса непроизвольно фыркнула, на что Огниан коротко рассмеялся.

– Она хорошая, – пожал он плечами, – но не в моём вкусе. По мне, ей сейчас не хватает немного… безумия. Но, думаю, это продлится недолго, и со временем Радан научит её под его чутким контролем терять рассудок вместе с ним. Но мне нравится вольная сумасшедшая, – задумчивая улыбка.

Огниан немного сочувствовал участи Авелин, ибо знал, что его брат, как бы всецело ей ни доверял, будет держать её в клетке. На поводке. Он будет давать ей свободу – полную свободу – что ещё крепче привяжет её к нему. Намертво пригвоздит. С одной стороны, он понимал: девушка сама того желает. Но с другой, ему бы хотелось, чтобы она умела забываться. Перестала бояться мира, людей, чувств. Тогда они, возможно, смогли бы стать друзьями. Когда-нибудь. Потом.

– Пожалуй, она единственная, кто из вашей семьи вызывает у меня ассоциации с чем-то невинным и светлым. Она – единственная, – Огниан сорвал третий лист и отдал его Велии, – кого из вас всех я уважаю. Не в её правилах втыкать нож в спину. Поэтому, – он резко остановился и холодным взглядом окинул собеседницу, – не смей её обижать. По крайне мере пока, – намёк на улыбку. – Если понадобится, – он возобновил шаг, – я сам заставлю её страдать.

Будь его воля, он не стал бы идти на крайние меры, но он знал и понимал: Лазарина для него важнее, чем Авелин, девушка брата. Брата, который забрал у него самое родное и ценное, что когда-либо было. Он не желал наносить удар по невинному человеку, но на сей раз он решил идти до конца. Он любой ценой должен был узнать, что имела в виду его сестра перед тем, как приняла решение сделать последний прыжок в своей жизни. Если для Лалы это было важно, значит, и для Огниана тоже. Теперь, зная о слабом месте Радана, он был убеждён, что ничто не нарушит его планов. Даже отказ брата идти на компромисс. Ведь в руках у Огниана был стилет по имени Велия.

– Зачем? – искренне удивилась та, но Огниан заметил в её вмиг потемневших глазах едва уловимый блеск радости, смешанный с испугом, вызванным осознанием появившегося в душе противоречивого чувства заботы и ненависти к одному близкому человеку. – И как ты хочешь этого добиться, ведь ты знаешь, что пока рядом нет Радана, то…

– Знаю, Велия. Но тогда, может быть, у тебя будет шанс. Мизерный, но всё-таки шанс, – многозначительно замолчав, он сорвал ещё пару листов и протянул их девушке. – Смотри, какой чудесный осенний букет у нас выходит, – умышленно уходя от вопросов, на которые он не хотел давать ответы, Огниан улыбнулся и щёлкнул Велию по носу. – Не грусти.

Положив электронную книгу на пассажирское сиденье, Огниан опёрся локтями о руль. Смежил веки и, пытаясь ни о чём не думать, медленно вдохнул и выдохнул.

– Лала, Лала, – одними губами сказал он. – Если бы не ты… – открыв глаза, через лобовое стекло посмотрел на случайных прохожих, что брели по дороге. На детей, что играли неподалёку. На мальчика, что сидел на мокрой пожелтевшей траве и обнимал за плечи маленькую девочку. – Если бы не ты, то я уже давно послал бы к черту и Радана, и Велию, и всех остальных, – пауза. – Наверное, – шёпот.

Застегнув молнию ветровки, Огниан вышел из машины и поставил её на сигнализацию. Услышав над головой крики птиц, улетающих на юг, молча проводил их взглядом. Подойдя к лестнице, ведущей к парку, он медленно, с наслаждением вдохнул запах сосен и яблонь, влажного асфальта и преющей листвы. Аромат осени в переплёте последних, уже почти увядших цветов был ему близок, мил и понятен. В нём Огниан отчётливее чувствовал облик сестры. Сквозь нерушимые стены времени и смерти все так же слышал её смех, голос, дыхание. В период листопада воспоминания о ней теряли серебристую дымку и становились более насыщенными, но душу Огниана все так же стальными оковами держала горькая печаль.

Неторопливо спускаясь по ступенькам и щурясь из-за светящего в лицо солнца, Огниан посмотрел на пруд, по зеркальной глади которого лениво плавали два белоснежных лебедя и стая уток; на скамейки, где сидели старики и влюблённые пары; на полуразрушенную башню, что виднелась вдалеке. Заметил Радана, который, оставив свой мотоцикл возле замка, шёл с противоположной стороны парка. Огниан не сводил с него цепкого взгляда. Движения брата были плавные и неспешные. Осмотревшись вокруг, будто оценивая обстановку, Радан, не прекращая идти вперёд, повернул голову налево и вдруг замедлил шаг. Прищурился, словно увидев перед собой призрак и не пожелав в это поверить. В его синих глазах отчётливо сверкал колкий лёд. Промелькнул целый спектр чувств: удивление, сомнение и, как на миг показалось Огниану, нечто схожее с облегчением. Но в то же время в глазах брата, сжавшего кулаки, Огниан заметил и едва уловимый страх. Но не тот страх, который подгоняет бежать без оглядки неизвестно куда, а тот, который появляется при осознании возможности потерять нечто близкое и родное. Сломать. Подвергнуть опасности. Это немного позабавило Огниана, и он решил взглянуть на то, что же так могло смутить Радана. Проследив за его взглядом, Огниан вдруг почувствовал, что земля медленно уходит из-под ног. Всё вокруг стало сливаться в одно большое грязное пятно. Казалось, что даже звуки – шаги, машины, голоса – пропали. Запахи растворились. Исчезли. Затем всё будто замерло, словно кто-то на проекторе нажал кнопку «Пауза». Быстро перемотал назад: на год, два, три… На десять лет, двадцать, тридцать, сорок…

… – Прости меня, – потупив взгляд, тихо произнесла Виолетта, словно боясь спугнуть мотылька, что влетел через окно в комнату и теперь кружился вокруг пламени стоящей на подоконнике свечи. Она затеребила кольцо на пальце. Её плечи были поникшие, точно на них взвалили неподъемный груз, а лицо – бледное, как хлопковое полотно, без единой капли краски. Даже губы утратили всю свою гранатовую сочность, обретя оттенок синевы. В лунном свете Виолетта смотрелась ещё болезненнее, чем обычно, и Огниану казалось, что стоит ему её коснуться – и она рассыплется, не оставив после себя абсолютно ничего.

– За что? – немного удивлённый её репликой, Огниан нахмурился и подошёл к любимой. Откинув с её плеча за спину прядь волос, заставил на себя посмотреть. В серых глазах он без труда уловил тихую, словно незаметно опускающиеся сумерки на город, грусть. Внутри него всё напряглось. Он не любил видеть печальной ту, что грела его одним своим присутствием.

– Ты мне бесконечно дорог, – она коснулась пальцами его щеки. – И неважно, хорош ты или нет… Какой же вздор! – уткнувшись носом в грудь Огниана, Виолетта крепко его обняла.

– Виолетта, – нагнувшись, он поцеловал её в плечо, – что тебя тревожит?

– Прости, – её голос стал низок и глух. – Прости, что в жизнь твою вошла, что рану нанесу ударом лихим, что…

– Виолетта! – обхватил её лицо ладонями. – Не говори глупостей, – как можно спокойнее сказал Огниан, но в его сердце поселилось предчувствие надвигающейся беды. – Всё будет хорошо, – уверенно сказал он, тем временем гадая, что же она имела в виду, говоря, что нанесёт удар. – Я обещаю, – он поцеловал её в кончик носа. – Ты ведь веришь мне?

– Да, – Виолетта зажмурилась. – Я верю тебе, Огниан, но… – она потрясла головой. Резко встала. – Люби меня без оговорок, – улыбнулась. – Люби сейчас, а после… Забудь меня, – глаза её лихорадочно блеснули. – Из памяти сотри, – по щекам покатились слёзы. – Поставь огромный крест на имени моём!

– Виолетта, – Огниан крепко сжал её плечи, – успокойся, – он стал аккуратно покрывать её глаза поцелуями. – Я не отдам тебя ему. Ни за что не отдам, но прошу… Не переживай. Совсем немного, но потерпи. У меня есть сестра, я не хочу её оставлять. Я и тебя, и её заберу. Всё будет хорошо. Ты же ведь мне веришь?

– Верю, – Виолетта кивнула. – Но это ничто не…

– Молчи, – он теснее прижал её к себе. – И не тревожься. Я всё решу.

Не сводя взгляда с девушки, что сидела на скамейке и чесала за ухом пса, Огниан, как ни пытался, не мог выбраться из калейдоскопа воспоминаний. Казалось, что некто вытаскивает самые сокровенные картины из недр его памяти и взрывает яркими огоньками, которые невозможно ничем потушить.

… Медленно поглаживая Виолетту по спине вдоль позвоночника, Огниан целовал её ласково и столь трепетно, словно впервые касался розовых женских губ. Томно изучая языком её зубы и дёсны, он не сводил с неё желающего взгляда. Слушая, как дыхание любимой, постепенно теряя ровность, становится учащённым и сбивчивым, он почувствовал, как внутри него самого с каждой новой секундой всё сильнее начинает разгораться ненасытное, обжигающее вены и сердце пламя страсти. С силой прижав Виолетту к стене, Огниан заключил её в ловушку своих объятий и коленом раздвинул ей ноги. Серые глаза были прикрыты, лишь чёрные ресницы едва заметно трепетали. Скользнув ладонью под узкую юбку, он стал аккуратно покусывать мочку уха.

– Огниан, – выдохнула Виолетта и стала поспешно расстёгивать пуговицы на его кителе. Её движения были столь порывисты, что Огниан тихо засмеялся.

– Не порви, – он поцеловал девушку в кончик носа и помог завершить начатое.

– Тогда не медли, – парировала она, снимая с его плеч верхнюю одежду и вытаскивая из брюк рубашку. – Скорей. Я так соскучилась, – целуя Огниана в шею, Виолетта теснее прижалась к нему и стала слегка царапать его талию ноготками. – Мне так тебя не хватало. Я задыхалась без тебя, Огниан.

Касаясь щекой её волос, он потянул носом воздух. Запах… Яблочный аромат, сводящий с ума запах желания. Он был особенно свежим и сладким в прохладном зимнем воздухе, что струился через небольшую щель в окне. Он был подобен крохотному огоньку, что ведёт потерявшегося путника по узким тропинкам тёмного лабиринта. Кружит голову и открывает клетку, выпуская на свободу внутреннего зверя, желающего утолить голод.

Теряя контроль, Огниан потянул блузку Виолетты и резким движением разорвал её по краям. Его сознание начало незаметно растворяться в накатывающих волнах возбуждения. Водя языком по шее Виолетты, он порой, слабо покусывая её, оставлял на нежной коже красные следы, пока не наткнулся на чёрную плетёную верёвочку, на которую был подвешен небольшой крестик. К безумному желанию заполучить девушку без остатка примешалась столь ослепляющая и обжигающая ярость, что скулы у Огниана свело судорогой, а из глубины груди вырвался почти звериный рык.

– Не сердись, – поглаживая его по затылку, мягко произнесла Виолетта. – Этот подарок принадлежит не мне, а ей. Ты же знаешь, что Радан… – она хотела было прижаться к губам Огниана, но он отстранился.

– Даже имени его при мне не смей произносить, – процедил он, на что девушка вдруг звонко рассмеялась.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь, – путая пальцы в его волосах, тихо прошептала она ему на ухо.

– Бесстыдница, – с трудом улыбнувшись одними уголками губ, Огниан будто случайно сорвал с шеи Виолетты верёвочку. – Прости, – наигранно и вязко произнёс он. – Я не хотел.

– Она опечалится, – сокрушённо произнесла Виолетта, но не смогла скрыть нотки веселья и злорадства, промелькнувшие в её голосе. Выхватив из рук Огниана нательный крестик, она кинула его на рядом стоящий стол.

– Может, мне её утешить? – отодвигая бретельку бюстгальтера, Огниан безболезненно укусил Виолетту за плечо.

– В таком случае, – она медленно провела ладонью от низа его живота к груди, – Радан тебя убьёт. А я ему в этом помогу, – она с силой сомкнула пальцы на его шее. – Уж поверь мне на слово, милый, я это могу.

– Ревнуешь? – он вскинул бровь и, чувствуя лёгкий дискомфорт из-за удушья, расстегнул молнию юбки. Секунда, и она, соскользнув с бёдер, тяжёлым облаком упала на пол.

– Я?! – Виолетта ослабила хватку. Огниан позволил ей вынырнуть из его объятий. Молча подойдя к кровати, она взяла из вазы на тумбочке конфету и задумчиво её съела. Скинула с ног туфли и притворно устало вздохнула. – Радан, – выжидательная пауза. – Радан, – хитрый взгляд исподлобья. – Радан, – улыбка. – Радан, Радан, Радан! – смех с толикой издёвки.

Сделав пару быстрых шагов к Виолетте, Огниан встал к ней вплотную и крепко сжал её за плечи. Искра гнева всполохнула его сердце, а ненависть к брату словно иглами вошла под ногти.

– Радан, – опалив губы Огниана своим дыханием, протянула Виолетта и попыталась обнять его, но он не позволил. Толкнув её на кровать, он лёг на девушку сверху. Заглянув в глаза цвета ртути, понял, что падает в пропасть. Тонет, разучившись плавать, не имея рядом с собой спасательного круга. Растворяется. Исчезает. Умирает и вновь оживает.

Чёрные волосы Виолетты разметались по белоснежной простыне. Украдкой поглядывая на Огниана из-под опущенных ресниц, она провела ладонью по его щеке.

– Огниан, – спустя некоторое время давящий на разум тишины обеспокоенно позвала его Виолетта. – Ты… обиделся? – её взгляд стал рассеянным. – Прости, но ты же знаешь, что люблю я только…

– Обиделся? – Огниан тихо рассмеялся и покачал головой. – Нет.

– Тогда о чём ты задумался?

– Выбирал, что лучше: снять ремень и беспощадно отшлёпать тебя им или… – не успел он договорить, как мягкие губы Виолетты коснулись его губ. Обвив шею Огниана руками и закинув на его талию ноги, Виолетта стала так жадно целовать его, как в пустыне изнывающий от жажды путник припадает к источнику живительной влаги. Он отвечал, грубо лаская её нежный рот и глубоко проникая в него языком. Горячее дыхание обоих слилось в одно. Приглушённо простонав, девушка подалась немного вперёд и опрокинула Огниана на спину. Но не успела она ничего сделать, как вновь оказалась под ним. По-хозяйски блуждая руками по её телу и самозабвенно, до боли в губах целуя, он сжал её бедра и потянул вниз белье.

– Огниан, – серые глаза начала заволакивать дымка желания. Виолетта нетерпеливо выгнулась, пока Огниан губами и языком оставлял влажную дорожку от её шеи к груди. Скользнув затуманенным взглядом по её плоскому животу, вздрагивающему от каждого его прикосновения, он опустился ниже. Хрупкое женское тело манило его с такой силой, что у него сбилось дыхание. Осыпая жёсткими поцелуями внутреннюю сторону бёдер Виолетты, Огниан пальцами проник в неё и сорвал с её губ сладкий, как сам грех, стон. Она шире развела ноги и, извиваясь от тягучего наслаждения, прикрыла глаза. Всем своим видом Виолетта сейчас напоминала Огниану кошку, требующую любви и ласки хозяина. Не убирая руки и продолжая истязать её удовольствием, Огниан наклонился ниже и коснулся губами колена Виолетты. Скользнув по нему языком, он поднялся выше, к самому сокровенному месту любимой, и, улыбнувшись, резко остановился. Навис над ней.

– Уже поздно, дорогая, ты должна отдохнуть, – не дожидаясь ответа, сказал Огниан и щёлкнул её по носу. Кусая губы, она сжала пальцами простынь и кинула на него свирепый взгляд.

– Издеваешься? – она нахмурилась. – Издеваешься?! – повторила она свой вопрос, но Огниан упорно продолжал молчать. Ему нравилось наблюдать за ней, когда она сердилась. К тому же он решил немного проучить нахалку, при этом прекрасно понимая, что сам долго не выдержит, ибо соскучился не только по её душе, но и по телу.

Память, точно обезумевший маньяк, насиловала душу Огниана. Выворачивала её наизнанку, терзала и рвала в клочья. Отзвуки прошлого словно пытались до смерти ранить Огниана, невзирая на то, что он уже был в Аду. Врата Рая для него навсегда закрыты и потеряны.

Двигаясь скорее по инерции, чем по желанию, Огниан, как ни старался, не мог отвести взгляда от девушки. От её плотно сжатых губ, расправленных плеч и глаз цвета пепла только что истлевшей сигареты. Продолжая смотреть куда-то вдаль, девушка вдруг улыбнулась.

Собака. Сидя рядом с ней, лизала её руки.

– Та же самая, – одними губами непроизвольно произнёс Огниан.

… – Она перебудит весь дом, – недовольно заметил Огниан, пока Виолетта старалась схватить овчарку за ошейник и вывести её из своей комнаты в коридор.

– Я тебе уже сотню раз говорила – это он, – закрывая за собакой дверь, немного раздражённо ответила Виолетта. – И зовут его Оро.

– Но он ведёт себя так истерично, как… – поймав на себе сердитый взгляд серых глаз, Огниан осёкся. Улыбнулся. – Видимо, чувствует во мне конкурента в борьбе за твоё внимание. В схватке, в которой он мне безоговорочно и сокрушительно проигрывает, – склонив голову набок, Огниан протянул вперёд руку, призывая Виолетту к нему подойти.

Покачав головой, она с нежностью посмотрела на Огниана и, подбежав к нему, крепко обняла его за талию.

– Он просто любит Радана. Он ему предан, – чуть повела плечами. – Мне тебя не хватало, – она привстала на носочки и теснее прижалась к Огниану. – Безумно не хватало.

– Я знаю, – приподняв уголки губ, он наклонился к её губам.

Сжав кулаки, Огниан, точно пребывая на грани сна и яви, чуть не столкнулся с Раданом. Встретившись взглядом с моментально потемневшими глазами, он прищурился, стараясь понять мысли брата по выражению его лица. Внутри него самого всё сжалось, будто под давлением неведомого кольца, но где-то далеко, в самых потаённых глубинах души мелькнул слабый свет надежды на то, что каким-то странным и мистическим образом Мая или Виолетта пытаются с ним связаться. Стараются что-то передать. Рассказать. А быть может, в таинственной девушке заключена душа одной из них?.. Но Огниан изо всех сил постарался этот свет потушить, призвав на помощь логику. Разум. Действительность.

– Кто это? – только и смог произнести он упавшим голосом. В ответ Радан задумчиво и молча перевёл взгляд на незнакомку, чьи длинные и чёрные как смоль, волосы взъерошил сильный порыв ветра. – Это не Виолетта, – уверенно сказал Огниан. – Это…

– …Милена, – кивнув, договорил за него Радан.

Девушка медленно повернула голову, как будто услышала, что её окликнули. Неуверенно улыбнулась и, облизав и без того обветренные губы, встала. Потянув собаку за поводок, призывая тем самым встать к ней ближе, она сделала пару нетвёрдых шагов вперёд.

– Мы знакомы? – робко и приглушённо спросила она. Кого именно, Огниан понять не мог, потому как её взгляд, ни на чём не задерживаясь, скользил по окружающему пейзажу. Посмотрев на её шею, виднеющуюся из немного расстёгнутого воротника куртки, он увидел отчётливый шрам от пореза то ли ножом, то ли стеклом.

– Возможно, – ответил Радан и вежливо улыбнулся, после чего повисла неловкая пауза.

– Почему? – девушка нахмурилась. – Почему вы назвали меня Миленой?

– Ты похожа на одну нашу общую знакомую, – ровно пояснил Огниан, моментально поняв, что или незнакомка и вправду была только лишь похожа на Милену, которая, в свою очередь, по какой-то ещё неясной и неразгаданной причине имела облик Виолетты, или она и есть девушка из зазеркалья, но отчего-то ни его, ни Радана не помнит.

– И что с ней теперь?

– Она мертва, – Радан повёл плечами.

– Мне жаль, – девушка опустила голову. – Я просто подумала… – замолчав, она лихорадочно провела ладонью по лицу.

– Подумала о чём? – спросил Огниан и заметил, что овчарка, получив от своей хозяйки чуть больше свободы, подошла к Радану и стала в его ладонь тыкать носом, точно желая получить от него немного ласки. Улыбнувшись, тот почесал её за ухом.

– Я… – судорожный вздох. – У меня амнезия. Пару месяцев назад, вы, верно, слышали, в Лондоне, в универмаге, что находится на улице Оксфорд, провалилась крыша. Я там была и чудом оказалась жива, но… я получила сильную травму головы, после чего… – резко замолчав, девушка поджала губы. В её глазах заблестели слёзы.

– Ты потеряла память, – договорил за неё Радан. Та кивнула.

– У меня нет никаких воспоминаний. Абсолютно никаких. Это невыносимо. Даже имени своего не представляю. И меня, как сказали полицейские, совершенно никто не ищет.

– И где ты живёшь? – Огниан хотел было сделать шаг по направлению к девушке, но собака предупреждающе на него зарычала. Он не смог не улыбнуться. Грустно улыбнуться возникшему дежавю. Радан же, напротив, улыбнулся довольно. Это нисколько не задело Огниана, но заставило его устало закатить глаза.

– Здесь, недалеко, – она махнула в сторону замка. – В пансионате.

– Но в этом заведении живут… – недоговорив, Радан вдруг начал сосредоточенно вглядываться в глаза незнакомки. Огниан последовал его примеру и спустя пару мгновений явственно понял, что отличало девушку от Милены и Виолетты. Почему он ни разу не сумел поймать её взгляда. Тонкая белесая пелена, практически прозрачная и едва уловимая, покрывала её иссиня-чёрные зрачки.

– Ты слепая? – спросил он.

Услышав вопрос, девушка нервно прикрыла лицо ладонями, точно пытаясь сдержать рыдания и остаться внешне спокойной. Но у неё ничего не вышло. Плечи её дрогнули, а по щекам потекли слёзы.

– Простите, – прошептала она, не смея поднять глаз. – Это так трудно. Мало того что я ничего не помню, я ничего и не вижу. Это ужасно. Мне так страшно. Такое чувство, что Бог меня решил за что-то покарать. Но за что? Я не понимаю…

– Не плачь, – Радан вынул из кармана носовой платок и стал заботливо вытирать слёзы со щёк незнакомки. – Ты больше не будешь одна, – успокоительно добавил он и кинул беглый взгляд в сторону Огниана. – Не так ли? – спросил он его.

– Безусловно, – глухо ответил Огниан. – Ты больше не одна. Как к тебе обращаться?

– Милана, – уголки её губ жалостливо дрогнули вверх. Протянув руку, она нащупала ладонь Радана, но он ловко ушёл от пожатия. – Всё это время у меня не было друзей и…

«Она сказала, что у неё нет друзей. Совсем нет», – Огниану вспомнилась эта самая фраза, что он когда-то сказал сестре о Виолетте. Его голова пошла кругом. Всё начало казаться каким-то ненастоящим. Эфемерным. Словно кто-то решил поиграть с его и Радана судьбой. Вновь свести лбами. Столкнуть в одну пропасть. Но на сей раз наверняка. Без единого шанса на выживание.

– Я буду очень рада, если мы с вами продолжим общаться, – договорила Милана.

– Держи, – Радан положил в её руку носовой платок, на котором Огниан заметил инициалы «В» и «Р».

… – Что это? – недовольно, но ровно и тихо спросил Огниан, сжимая в руке кусок белого материала. Его терпение было на пределе. Он не хотел более делить Виолетту со своим братом, но, к своему сожалению, ничего с этим поделать не мог. Пока не мог.

– Она готовится к свадьбе, – равнодушно пожав плечами, Виолетта села на колени Огниана. – К торжеству, которого не будет, – лукаво улыбнувшись, она наклонилась к его шее и аккуратно за неё укусила.

– Но…

– Мне он не нужен, – мягко пояснил Радан и отошёл на шаг назад. – Пусть он на всякий случай будет у тебя, но лучше больше не плачь.

– Я постараюсь, – кивнула Милана и вздохнула. Внезапно из кармана её куртки зазвучала мелодия дождя. – Простите. Это будильник, – пояснила она и достала мобильный телефон. Выключила. – Мне пора на обед.

– Тебя проводить? – спросил Огниан.

– Если нетрудно, – она смущённо улыбнулась.

Все трое двинулись в сторону замка, за которым, в пяти минутах ходьбы и находился пансионат, где уже несколько месяцев подряд жила Милана. По дороге домой она в подробностях поведала о том, как после трагедии пришла в себя. Как отчаянно пыталась найти своих родственников, друзей и знакомых, но поданные как в газету, так и на телевиденье объявления не принесли ей ровным счётом ничего. Никаких известей. Но надежда найти семью все ещё жила в её сердце.

– И когда я услышала, как вы произнесли «Милена», мне отчего-то захотелось поверить, что мы знакомы.

– А кто тебе дал это имя – «Милана»? – спросил Огниан и хотел уже протянуть руку, когда она чуть споткнулась, но собака вновь на него зарычала. – Похоже, я ей не нравлюсь.

– Это он, – поправила его Милана.

– И как его зовут? – осведомился Радан.

– Отто.

– Господин?

– Господин, – Милана улыбнулась и, почувствовав, что овчарка остановилась, последовала её примеру. – Ему мало кто нравится, но если к кому и проникнется, то навсегда.

– Как и Оро, – одними губами сказал Радан Огниану и, ухмыльнувшись, погладил собаку по голове. Огниан лишь покачал головой.

– Имя, – словно вспомнив, что не ответила на заданный вопрос, протянула Милана. – Я его сама себе выбрала. Мне сказали, что у меня чешский акцент, но, к сожалению, я ни слова не знаю на этом языке. Или не помню. Но я все же попросила медсестру, которая как раз-таки является уроженкой Чехии, почитать мне список женских популярных имён её страны. Там было это имя. Мне оно понравилось, – пауза. – Мне пора, – грустно произнесла она, но по-прежнему, точно боясь уйти, оставалась стоять на месте.

– До встречи, – сказал Радан.

– Мы ещё увидимся? – неуверенно, с затаённой надеждой в голосе спросила Милена.

– Да.

– Спасибо, – робко улыбнувшись, она отвернулась и, сказав собаке «Домой», ушла. Как только за ней захлопнулась дверь, Огниан встретился с непроницаемым взглядом Радана.

– И что ты думаешь поводу всего этого? – предложив жестом немного пройтись, спросил он брата.

– Что всё это не просто так, – Радан пожал плечами.

– Ты сделал невероятное открытие, – цокнув языком, Огниан ухмыльнулся.

– И что ты, видимо, опять будешь в проигрыше, – Радан почтительно улыбнулся.

– А как же Авелин? – упрёк сквозь мнимое веселье.

– А как же Лала? – холод – колючий и обжигающий.

– К чему ты клонишь?

– Ты знаешь.

Решая, как ему лучше поступить, Огниан опустил руки в карманы ветровки. С одной стороны, он хотел знать расшифровку странных намёков Лазарины. Он долго выжидал момент, чтобы найти слабое место Радана и, ударив в него, воспользоваться этим. Но с другой стороны, он понимал, что без помощи брата он вряд ли сумеет разгадать тайну Милены и Миланы, связанных невиданными нитями с Виолеттой и Маей.

– Предлагаю отложить наш разговор на тему Лалы и Авелин на некоторое время, – после недолгого молчания сказал Огниан.

– Поддерживаю, но с одной оговоркой, – Радан остановился, но не успел он договорить, как Огниан это сделал за него.

– С головы Авелин не упадёт ни единого волоса. Обещаю, – кривая улыбка исказила его губы.

– И почему я должен тебе верить?

– Я даю тебе слово.

Вскинув бровь, Радан скептично ухмыльнулся.

– Раз так…

– Ты знаешь, я его не нарушаю.

– И ты к ней даже не приближаешься, – твёрдым голосом приказал Радан.

– Этого, увы, обещать не могу. Мало ли! Может, она… сама захочет меня узнать, – как можно слаще ответил Огниан.

– И не надейся, – Радан коротко рассмеялся, но по холоду, что бушевал в его синих глазах, Огниан чётко понял, что если бы тот мог убить лишь одним только взглядом, он бы тут же рухнул замертво.

– Твоя самоуверенность… – он возобновил шаг.

– Это не самоуверенность.

– Пусть будет так, – устало согласился Огниан, не желая в данный момент устраивать словесную дуэль, которая имела дурное свойство заканчиваться дракой. – Поговорим о Милане?

Радан кивнул и остановился возле старухи, что продавала цветы.

– Только не вздумай дарить ей розы. Это пошло.

– Без твоих советов обойдусь, – не обращая внимания на продавщицу, Радан отвернулся. – Пошли. Здесь нет того, что мне нужно.