Незабудки для Эйлин

18 Крылатый недруг

Эйлин

Ничто не могло укрыться на празднике от наблюдательных глаз Эйлин.

Самое пристальное внимание, конечно, досталось жениху и невесте. Лина с удовольствием отмечала, как Эхри смотрит на свою юную жену, как шепчет что-то, склоняясь к покрасневшему ушку Моры.

Эйлин видела во взгляде Эхри нечто такое, чего пока не понимала, нечто обжигающее, голодное, хоть он и сидел за щедрым столом, нечто заставлявшее саму Лину стыдливо отводить глаза, будто она подсматривала тайком за тем, что ей не предназначалось. Но она всё-таки смотрела тайком, и видела, как Мора отвечает на его опаляющие взгляды мягкой, нежной улыбкой…

И тогда Эйлин чувствовала, что всё хорошо, всё так, как и должно быть.

Сестрица счастлива. А, значит, за неё можно быть спокойной.

За гостями Эйлин тоже успевала приглядывать. А потому искренне обрадовалась, когда Пегги, посидев немного для приличия, убралась со двора. Лина в тайне ждала какой-нибудь гадости со стороны задиры и вздохнула с облечением, лишь когда Пег ушла.

А потом Лину заинтересовал кузнец Коналл…

Он, как и многие прочие, явился на свадьбу – этому никто не удивился.

Но вот сейчас он подошёл к Море, замялся неуверенно рядом. И это показалось Лине странным. Ведь этот человек никогда не был близок к их семье или к семье Эхри.

Казалось, он что-то хотел сказать, но не мог решиться.

Наконец он коротко коснулся руки Моры, пожал мимолётно её ладонь и пробормотал, пряча взгляд:

– Будь счастлива! Пусть боги хранят ваш союз!

– Благодарю, – кивнула Авонмора без улыбки, удивлённо, холодно и настороженно, и отступила на шаг, прижимаясь бочком к мужу.

Эхри сразу уловил её настроение, обнял жену за плечи, словно спрятал под крыло.

– Спасибо за пожелания, Коналл, – бросил Эхри таким тоном, словно не благодарил, а просил убраться прочь.

И кузнец поспешно отошёл в сторону.

А Эхри, склонившись, поцеловал в лоб прижавшуюся к нему Мору.

Больше Коналл подойти не пытался.

А Эйлин продолжала с любопытством разглядывать гостей.

Её порадовало то, как вели себя на празднике родители Эхри.

Лина знала, что отец переживает, как Мору примут в доме мужа. Сразу после помолвки им всем казалось, что будущие родичи не в восторге от выбора сына.

Но за пару недель всё изменилось – нынче Эйлин видела, как приветливо отец Эхри говорит с невесткой, а мать и вовсе обнимает её, как родную дочь. Улыбки этих людей не казались Эйлин фальшивыми. Похоже, сестрица смогла растопить сердце не только своего любимого мужа, но и всей его родни.

Эйлин, конечно, и не сомневалась, что так будет – ведь Мора такая добрая и хорошая, её невозможно не любить. Но всё-таки ей было отрадно видеть подтверждение своих мыслей и надежд.

Весёлый праздник шёл своим ходом. Танцы, песни, поздравления, угощение…

На закате жених и невеста, получив последние напутствия, удалились в дом Эхри.

Праздник на этом не закончился, гости и не думали расходиться. Все продолжали веселиться.

Иногда до ушей Эйлин долетали шуточки о том, что гостям придётся съесть и выпить всё за себя и за новобрачных, ведь у жениха и невесты нынче ночью есть дела поважнее.

Эйлин незаметно фыркала на это – ну да, разумеется, опять они про поцелуйчики и любовь! И что эти взрослые только находят в этих обжиманиях и целованиях?

Вот она никому не позволит себя целовать! Ещё не хватало…

Её можно целовать только папе и Море. А ещё Флинну. Её дружок так смешно тычет в ладонь холодным носом, будто тоже целует.

Эйлин подумала, что давно не видела своего пушистика и, осторожно соскользнув с лавки, убежала в дом, проведать друга.

Горностай спал, свернувшись клубочком, как кот. И Эйлин не стала его будить.

Оказавшись снова на улице, Эйлин не сразу разглядела отца – он смотрел, как танцуют в освещённом костром кругу. Отец улыбался, прихлопывая в ладоши, подзадоривая.

Кажется, он был доволен праздником, как и сама Эйлин.

Единственное, что её огорчало – мама так и не пришла. Лина по-настоящему и не верила в то, что та откликнется, но всё-таки где-то в глубине души занозой сидела слабенькая надежда на чудо. Однако первый день свадьбы подходил к концу, ночь накрывала Нокдагли, а Лиа так и не появилась.

Да, завтра будет ещё один день празднования, а, значит, ещё не всё потеряно. И всё-таки сейчас Лине стало грустно.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, Лина вприпрыжку побежала в круг танцующих и едва не столкнулась с…

Подняв голову, Эйлин на шаг отступила и вздрогнула всем телом.

Прямо перед ней стояла сгорбленная чёрная старуха. Чёрное платье, чёрный плащ, чёрный платок… Совсем не свадебный наряд!

И взгляд тоже чёрный – как глубокие омуты Даглы, мертвенно-холодный, как стылая зимняя стужа, пристальный, липкий. Под этим взглядом ноги буквально приросли к земле, а по спине пробежали мурашки. Незнакомка рассматривала Эйлин, некрасиво скривив большой рот. Старуха походила на большую жуткую птицу, вроде мерзкого ворона, что повадился преследовать Эйлин.

– Простите! – испуганно пискнула Эйлин и, обойдя диковинную старуху подальше, метнулась к отцу.

Джерард, покосившись на дочь, потрепал её по голове, прижал к себе.

Эйлин вскинула лицо, всё ещё чувствуя спиной неприятный взгляд и не решаясь оглянуться. Однако даже сейчас, рядом с отцом, её не покидала тревога. Старуха продолжала таращиться на неё, и это было весьма неприятно.

– Папа, а это кто? – не выдержала Эйлин, осторожно ткнув отца в бок.

Джерард обернулся заинтересованно, и улыбка слетела с его лица.

Эйлин видела, как отец побледнел, скрипнул зубами и нахмурил брови. Ноздри его раздувались, как у дикого зверя.

– Постой-ка здесь, милая!

Он аккуратно отцепил руку Эйлин и решительно направился к пугающей чёрной женщине.

***

Лина не была бы собой, если бы послушалась отца и осталась на месте. Пусть жуткая старуха и пугала её до дрожи, но она просто обязана была услышать, о чём отец будет с ней говорить. Да и оставлять папу один на один с этой старой вороной, Эйлин опасалась.