Дождь цвета луны: вечная любовь

Глава 7

Пока мои руки растирали тушь и готовили все необходимое для начертания заклинаний и печатей, мысли мои блуждали далеко по лесу, тесно обступающему храм, так же тесно, как влюбленный старается подойти к молодой подруге. Как же сейчас мне хотелось вступить под эти прохладные шелестящие объятия леса и почувствовать на своем лице свежий аромат хвои и зеленого мха. Сердце же мое, в то время как мысли находились с другими жрицами в лесу, блуждало по тропинкам грез, непременно заворачивающим к молодому монаху. Как должно быть расстроится он, когда узнает, что наши старания все-таки оказались недостаточными. Как не расстроиться от подобного, да еще и не имея возможности переступить порог комнаты. Еще досаднее от того, что тонкие двойные двери так легко раскрыть и так легко проникают все звуки сквозь них. И слышишь, как бойко переговариваются слуги, заинтересованные волнением жриц и понимаешь, что все уже занялись делом, тогда когда ты должна оставаться на месте, как никому не нужное каменное изваяние, в которой даже блуждающий дух не вселится.

И все-таки мне было проще, когда пальцы мои были заняты и мысли время от времени забывались в кропотливой, но скучной работе. И сердцу было приятно наблюдать за результатом своих стараний, поэтому стопка заклинаний, вырастающая рядом со мной, вызывала радость, а не сожаление. Ведь когда-нибудь я смогу выйти отсюда, размышляла я, и тогда сегодняшние труды не будут забыты, как неинтересная, плохо написанная книга, которую никто не читает, а только подпирает ей голову во время сна.

Так прошел день, я с трепетом и тревогой наблюдала как за окном небесный художник, не жалея чернил, заливает небо полуночным черным оттенком шелка, вымоченного в черном соке призрачных лесных ягод. И чем сильнее тени обступали меня, чем сильнее приходилось разжигать магические огни, тем беспокойнее во мне билось сердце. Все сильнее обступала его тоска и все слабее моя рука водила кисть по бумаге. Я заснула с открытыми глазами, как засыпают на своем посту усталые стражники у ворот.

- Очень аккуратное начертание. – Услышала я над собой знакомый голос и только теперь поняла, как много времени сидела не шевелясь, забыв о жизни и погрузившись в поток забытья. Встрепенувшись как птица, упавшая с ветки, я взглянула на молодого монаха, сидящего на окне, и невольно улыбнулась ему.

- Брат, как же долго ты не вспоминал свою сестру. Должно быть, кто-то интереснее и в более дорогих шелках занимал тебя пока Огненная Ками обходила свои владения.

- Кто может быть дороже моему сердцу, чем дорогая сестра, к которой я спешил как ветер, слетающий с вершин гор.

- Что же задержало этот ветер? – Произнесла я, весело смотря на мужчину и не желая уступать ему в остроумии. К тому же целый день в волнении располагал к разговору и спорам.

- То, что нельзя преодолеть. – Ответил он, спрыгивая с окна и приближаясь ко мне.

Я хотела уточнить у него, что же он не мог преодолеть, но Рэн, видимо, не хотел продолжать эту тему, поэтому поднял стопку исписанных заклинаниями листков и спросил. - И в какой час, и какой рукой эти заклинания должны быть развешены?

Я вздохнула и указала монаху на соломенную подушку, делая ему знак сесть рядом. Когда он устроился, поджав под себя ноги, я пожаловалась и пересказала ему все, что произошло утром у алтаря.

- В великой суете сегодня каждое сердце в этом Храме, - закончила я. – И только мне, как провинившейся младшей служанке, запрещено иметь свое мнение. – Я опустила свой взгляд на исписанные листы.

- Так пойдем и посмотрим, действительно ли опасность так велика или за крик здесь приняли лишь протяжную ветра песнь.

Я взглянула на брата и слабо улыбнулась. Приятно было смотреть на него и сердце, и разум успокаивались при взгляде на него.

- Госпожа Сэкера, Хранящая покой, запретила мне до первых шагов светлоликой огненной Ками покидать пределы храма.

Монах улыбнулся светлой улыбкой, под которой должны зацвети и зимние цветы. Я с беспокойным сердцем любовалась на него, используя право сестры любоваться своим братом.

- А где, по-твоему, заканчиваются пределы храма? От края весенних лесов до начала зимних вся эта область считается владениями Суи-Рюу-но-Ками. – Голос его звучал как сладкое шептание ручья, скользящего по камням.

Я задумчиво перевела взгляд на раскрытое окно и вдохнула, позволяя сладким и влажным ароматам леса коснуться моего сердца. Поднявшись не поспешно, но быстро, чтобы не вызвать у моего доброго друга впечатление, что я совершенно забыла о манерах, я протянула ему стопку исписанных листков и проговорила. - Верно же говорят, доброе дело может исходить из любого источника, и от этого его качество не изменится. Так что пойдем, посмотрим, что с защитными заклинаниями. Их развесили в прошлом сезоне дождей приглашённые жрицей настоятельницей оммеджи. И если они повредились по моей вине и великий светлоокий Суи-Рюу-но-Ками не доволен мной, я не смогу спокойно сомкнуть глаза этой ночью и царство грез не будет ко мне благосклонно. – Я взглянула на двойные двери и задумалась как выйти их храма так, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Перехватив мой взгляд и поняв, что волнует меня, монах подошел ко мне, и, взглянув на меня внимательно сверху вниз, проговорил. – Сестра, выйдем тем же путем, что привел меня сюда.

Я взглянула на раскрытое окно. Мне не составит труда преодолеть два метра до земли, но я еще сомневалась, как на подобные выходки посмотрит мой дорогой брат.