Всего по немногу

часть 6.

***

Пар вокруг меня клубился, растекался и медленно устремлялся вверх. Обожаю туман и вот такие клубы пара. Как густая пелена окутывающая и закрывающая меня от глаз всего на свете - вообще от мира. Только я один. Это просто идеал, совершенство, безупречность. И ничего, а главное никого вокруг не надо. Блаженство.

Пара резких звуков, всплеск и яростное шипение. Пар густой, горячей волной окатил меня, обвил и снова медленно поплыл вверх. Я лежал наслаждаясь собой и паром. Горячий воздух проникал в мои легкие, растекаясь по всему телу, вплывая величаво в голову. Там, в сознании, он окутывал своим горячим, белым, пушистым одеялом каждую мою мысль, убаюкивал и успокаивал. Блаженство.

Тело мое каждой клеточкой кожи жадно впитывало жаркий, расплавленный пар и образовывающиеся капельки воды дарили нежную, едва уловимую прохладу. Тугим клубом вилась вокруг меня раскаленная до газообразности вода, лаская и поглаживая меня. Блаженство.

Вот странность. Жару не люблю, а парную горячую, душную, жаркую - люблю. Воспоминания медленно, тягуче тянут меня. Губы машинально сжимаются.

Жарко было, душно, той противной липкой от пота и кружащей до тошноты голову, жарой. Песок, солнце, чахлые и подсушенные растения. Но, мне же, уже взрослому и сильному, надо было учиться именно там, у самого лучшего шамана и знахаря. Глупая конечно была затея. Он сразу, только глянул на меня покачал отрицательно головой. Но мою упрямость еще никто переупрямить не мог. Сказал - хочу учиться, значит - учусь. Возился он со мной долго. Его трескучий, хриплый голос, часто возникает в моей голове. Лучше всего у меня получалось вызывать песчаные бури. В первый раз я радовался, как ребенок. Потом длительное время выковыривал из самых неожиданных мест противные песчинки. Два года он терпеливо учил меня. Я не поддавался. Какое такое терпение, я и слова то такого не знал. Да и на все мои потуги заняться помощью людям, лечению болезней, он не одобрительно качал головой, ругался, каким-то жутким словом на местном наречии и постоянно гнал меня: «нуумба». Я бы долго еще сопротивлялся, мучал и себя, и его, пока не сотворил нечто. До сих пор удивляюсь, как, а главный вопрос «что?» мне удалось создать.

Я был горд собой, осознавая, что несу радость и счастье людям. Момент создания самого заклятия, сложносочиненного, долгими ночами продуманного, я уже не помню. Помню, только удивление в глазах шамана и его открывшийся рот. Еще долгие мгновения я оставался надут от гордости. Пока не услышал детский смех. По началу я обрадовался - вот, это я сделал, всех осчастливил. Минуты через две, я стал прислушиваться к разрастающемуся смеху с чувством раздражения. Еще помню, мелькнула мысль: «Радовать людей так неприятно». Что, что-то пошло не так, я понял, когда мой учитель, схватившись за голову побежал. Я за ним, отмечая, что радость человеческая немного смахивает на истерику. Когда мы прибежали к самому ближнему жилищу я ужаснулся. Дети катались по полу и смеялись, смеялись, смеялись. Шаман бегал вокруг пытаясь своими заговорами и силой закрыть детей. Но было уже поздно. Бежал я тогда оттуда без оглядки. Много лет спустя, через пятые-шестые руки я узнал, что эта смеха-истерия длилась полтора года переходя из деревни в деревню. Не люблю смех. Б-р-р-р-р.