Становление империи  или   Любовь — это навсегда... 

Когда тебя я обнимаю трепетно…

Вера заварила свежий чай, тонкими кружочками нарезала лимон, достала абрикосовое варенье, которое они варили летом с тетей Людочкой. Выложила его в вазочку на высокой ножке и у каждой чашки положила розетки. Теплые пироги ей помог нарезать муж. На всякий случай сделала она и бутерброды с сырокопченой колбасой.

— Солнышко, посиди с нами, пожалуйста!

— Рим, я поднимусь к малышам, а потом лучше пойду к себе. — У вас стихийный мужской слет! Общайтесь свободно! Я не хочу вам мешать. Если понадоблюсь, позвони. Я не буду ложиться спать без тебя, мой родной, — сказала она тихо. И совсем шепотом добавила: я очень сильно люблю и хочу тебя...

— Верушка, я так давно ждал эти слова, — едва не задохнулся от счастья Римас, крепко сжимая в объятиях жену. — Только дождись, любимая!

Сначала мужчины пили чай с пирогами молча. Утолив жажду и голод, начали пересмеиваться, поглядывая на Вика. Смех нарастал, как лавина, и, наконец, выплеснулся в оглушительный хохот. Они хохотали, показывая время от времени пальцем на Вика.

Он тоже хохотал, не понимая, чем вызвано такое внимание к его персоне.

— Наверное, эти жеребцы обсуждают мою шишку на лбу, — подумал он. — Вот же дураки! Разве я виноват, что этот сицилиец вломил мне прямо с порога. Хорошо, что нос не расквасил. Шишку я переживу. Одно радует: его нос Римас свернул одним ударом. Нет, ну чего так ржать! — хотел возмутиться он. Но, проследив за пальцем Павла, понял, что они смотрят на фартук, который он забыл снять.

— Ну и что смешного? Чего вы так ржете? Подумаешь, забыл фартук снять! Я дочке кашу варил, а тут звонок. Я думал это вы, а оказался сицилиец, — начал оправдываться Вик. — Да еще и сразу врезал мне по лбу!

Хохот только усилился.

— Вик, скажи, а что означает надпись на фартуке? — едва отдышавшись, спросил Римас.

— Да пес его знает!

Услышав ответ, друзья вновь покатились со смеху. Дело в том, что увидев Вика в фартуке с надписью Sono una bella ragazza (Я красивая девушка), который он забыл снять, Вера тихо рассмеялась и перевела эту фразу Римасу. А Иван, самостоятельно осваивавший итальянский, перевел эту фразу Павлу. Вот они все и хохотали, переглядываясь.

Когда Вику перевели эту фразу с итальянского, он сам зашелся от смеха.

— Наверное, этот мафиози прочитал надпись и решил, что я... — дальше от смеха он не мог выговорить ни слова.

Лишь отсмеявшись, он с грустью сказал: «Это фартук Кьяры...» — «Но ты, Римас, отомстил ему за мою шишку, свернув нос».

Они еще долго сидели, обсуждали переезд Римаса с семьей, строительство парка «ЯсенькИ», сегодняшний пожар, мировые новости. Потом еще пили чай. Уже под утро стали расходиться.

Расстроенный Римас от того, что пришлось засидеться с друзьями, а потом еще и с Ваней быстро убирать следы застолья, не ожидал, что Вера будет ждать его.

Но она не спала. Она даже не услышала как он вошел. Расположившись в эркере, она корпела над переводом с французского, который ей подбросил Седецкий.

Римас просил ее больше не брать никаких переводов и сказать Глебу о переезде. Но тот, видимо, напоследок решил выхватить самый сложный заказ и уговорил Веру его выполнить.

С одной стороны, он понимал жену: она хочет быть в курсе всего, что происходит в мировой литературе. С другой стороны, он совсем не хотел для нее лишних нагрузок. Она и так устает с малышами.

— Солнышко мое, ты ждала меня! — тихо сказал Римас.

Увидев мужа, Вера по-детски радостно взвизгнула, и бросилась в его объятия. Она не сразу поняла, что Римас, покрывая ее лицо поцелуями, читает ей удивительные стихи:

Когда тебя я обнимаю трепетно,
В душе моей творится волшебство:
Весь мир куда-то исчезает временно.
И ты не скоро возвратишь его.
Я уношу тебя в своё безумие
Где каждый миг и вздох неповторим.
И может быть, молчание Везувия
Ничто перед молчанием твоим.
О, этот взгляд!
О, этот свет немеркнущий!
Молитву из признаний сотворю.
Я навсегда душой
И телом верующий
В твою любовь
И красоту твою.

Они забыли обо всем на свете.

Римас чувствовал ее дыхание, биение сердца, манящий аромат ее волос и тела.

Их физическая близость вышла на тот уровень, когда начинаешь с полунамека понимать желания друг друга.

Сегодня они оба хотели нежности: нежные поцелуи, нежные ласки, нежность в каждом движении, тихие стоны и горячая волна, захлестнувшая обоих...

Они медленно приходили в себя. Римас лежал на спине и нежно прижимал Веру к своей груди.

— Рим, чьи это были стихи? Они прекрасны! — тихо спросила Вера.

— Это новые стихи Андрея Дементьева. Мне они тоже очень понравились.

— Знаешь, любовь моя, я очень счастлив с тобой. Ты мой свет и моя жизнь.

Верушка, мне так легко с тобой, ведь я могу делиться своими мыслями, переживаниями, планами, мнением по самым важным вопросам и быть уверенным, что ты услышишь меня и поддержишь, выскажешь свою точку зрения, дашь мудрый совет.

Я могу с легкостью обсуждать с тобой любые вопросы: философские ли, жизненные ли, просто говорить о книгах, фильмах, музыке...