Луна во Дворце

Глава 14

1538

Только месяцы спустя я поняла, почему слуги начали пренебрегать работой и поручениями, если те как-то касались меня, а порой и вовсе прибегали к откровенным забастовкам. Почему стали шептаться у меня за спиной, вспоминая старые дворцовые сплетни и выдумывать новые слухи, которые, в общем-то, не имели ничего общего со мной.

И поняла это внезапно, так, словно ударили чем-то тяжёлым по голове или бросили что-то неприятное и гнилое в лицо.

Это случилось ранним утром в конце зимы, когда бдительность моих нянек удалось усыпить окончательно, и мы с пасынками смогли по утрам выбирать на конные прогулки по ближайшим окрестностям. Доверив свою Карасу Казану и Юсуфу и распрощавшись с ними у конюшен чтобы конюхи меня не увидели, я направилась в свои покои, но по дороге меня перехватил слуга. Совсем ещё молодой. Сказал, что приключилась какая-то беда, приехал янычар из корпуса и требует встречи лично с Онуром Али, и жалобно спросил что ему делать: время ранее, все только начали просыпаться, да и паша ещё с вечеру приказал не беспокоить его.

Я тихо вздохнула, понимая, что если предложу слуге отправиться к братьям-беям - муженёк мой не обрадуется и у Божкурта с Исханом будет ещё больше проблем, а их отношения и так натянуты после случая, произошедшего осенью. Так что попросила отвести к гостю.

Слуга вдруг стушевался, я бы сказала: опомнился даже. Он прикусил губу, несмело попытался отказаться. В его глазах мелькнул страх, словно если я что-то сделаю, то его постигнет жестокое наказание.

- госпожа... Простите... - лепетал юноша, и по его виду было видно как сильно он хочет сбежать.

Я нахмурилась, хотя внутри бурлило любопытство. Поведение этого слуги отличалось от всех прочих. Создавалось впечатление, что всех припугнули моим обществом, придумав ещё больше сказок и сплетен о моей внешности, и те, как хорошие актёры, притворились, что я не более чем диковинная зверушка. Проклятая диковинная зверушка, обладающая речью, но никак не умом. И только этот паренёк не поддался, возможно не смог притвориться. А быть может просто отчаялся, забыл.

- веди - твёрдо произнесла я, и это одно слово прозвучало властней любого приказа.

Слуге ничего не оставалось как отвести меня к небольшой комнате, где разместил неожиданного гостя в ожидании хозяев. Я не стала заходить в небольшой кабинет, загромождённый шкафами и усыпанный потёртыми подушками, хватило лишь заглянуть в щёлку между створками, чтобы узнать янычара, напряжённо застывшего в центре.

Талха.

Как странно. Я встречалась с ним всего раз и времени прошло уже довольно много, но имя всплыло в памяти мгновенно, чего раньше не случалось. Возможно свою роль сыграло то, как вёл он себя тогда в лагере. Тогда создавалось впечатление, что под шутливой и простецкой наружностью скрывается стальной стержень. Что человек спокойно подтрунивающий над беями и шехзаде, способен самостоятельно решать проблемы, от которых могла зависеть стабильность страны и тысячи невинных жизней.

И теперь этот человек стоял посреди комнаты и тело его было так напряжено, что становилось ясно: присесть хоть на секунду он не сможет, пока проблема не будет решена. Правильно сказал слуга: приключилась беда, раз Талха за решением приехал к Онуру Паше...

А ведь Орхан не раз упоминал, что во дворце неспокойно с каждым месяцем всё больше..

Сердце моё застучало быстрее, подгоняя к покоям мужа, но я тряхнула головой, прогоняя беспокойство. В Топкапы никого не осталось, за кого бы я в серьёз могла волноваться. Джайлан сделала серой мышкой и какие-либо волнения её не коснуться, а мать с братом уехали от столицы так далеко, что и погоню не успеют отправить как они уже будут за морем. Даже Альтан был в относительной безопасности.

Во дворце был лишь отец. Отчим. Султан Дамир Мурат Хан. Мне бы переживать за него, его здоровье, но в сердце засела обида за то, что он выдал меня за Онура Али, не прислушавшись к словам моей матери и не спросив моего мнения. Раз у нас были особые с ним отношения, никак не относящиеся к отношениям обычных отца и падчерицы. А то и дочери.

За мыслями я не заметила как подошла к нужным покоям. Забыла постучаться. Просто бесцеремонно ворвалась внутрь, не заботясь, что могу увидеть внутри и что может подумать слуга, увязавшийся за мной хвостиком как кутёнок за матерью.

И только когда увидела два обнаженных тела прямо на подушках, поняла свою ошибку. Щёки вспыхнули жарче пламени и я не смогла под шумом в ушах разобрать от чего: от смущения или всё же от злости. Скорее всего от злости.

Ревности не было, нет, что вы. Мне было глубоко плевать, как и с кем проводит время мой муженёк. Меня разозлило то, что он тайно взял себе наложницу - хотя в том не было нужды, ведь, как не раз замечали, я не являлась султаншей - и все, кроме моего окружения, знали об этом. Разозлило то, что Эмине воспользовалась случаем, разузнала о старых дворцовых слухах и настроила слуг против меня.

Но вместе со злостью пришло и понимание. Ещё тогда, по возвращении из лагеря янычар, поведение рабыни показалось мне странным и раздражающим. Теперь мне стало понятно почему она раздражалась, когда приходилось выполнять приказы. Уже в те дни она считала себя едва ли не госпожой.

Слуга позади меня смущённо ахнул, и я почувствовала как он отвёл взгляд от представшей перед нами картины и упёр его мне в спину. Тут же от созданного им шума проснулась Эмине. Мгновение её тёмные глаза были подернуты сонной пеленой, но вот взгляд сфокусировался и наткнулся на нас. На меня, стоящую столбом в дверях. На лице тут же отразился испуг, а с полных губ сорвался вскрик, разбудивший уже пашу.

- женщина... - пробормотал он невнятно, пробурчал недовольно какой-то вопрос, но рабыня, застигнутая врасплох, завернулась в тонкую простыню и смотрела на меня подобно загнанному зверю. Только я не поняла, хочет ли она на меня наброситься или сбежать, поджав хвост.