Пепел

Глава 22 - Рита

Домой я уходила с грузом на сердце. Особенно тяжело было договариваться с совестью ночью. Я все поглядывала на часы и размышляла: обошлось или не обошлось. Даже мать утром заметила, что дочь ее какая-то мрачная, она так и сказала:

– Рит, на тебе лица нет. Случилось чего?

Я посмотрела на маму пустым взглядом, молча качнув головой.

От завтрака отказалась, в мыслях крутилось всякое, главное – почему Шестаков подставился под удар? Он мог не возвращаться, мог сказать правду, да что угодно! Но в итоге начал пререкаться с учительницей. Дурак!

Мне хотелось верить, что ничем плохим для него этот поступок не обернется.

В школе на меня обрушилась новая неприятность. Хотя, откровенно говоря, такие закидоны со стороны одноклассников смотрелись максимально глупо. Они объявили мне бойкот, по-другому их поведение не назовешь. Если до этого кто-то еще здоровался, пусть и кидая сухое «привет», или пренебрежительно извинялся, то сегодня одноклассники вели себя, будто Рита Романова – приведение.

Я это поняла буквально с первой минуты нахождения в кабинете, когда у меня упал учебник с парты на пол, а Ира Зайцева молча переступила через него, проходя к своему месту. На втором уроке у нас была самостоятельная по физике и учительница попросила Стрельцова раздать листочки, он раздал всем, проигнорировав меня. Глупость, конечно, а главное, какой во всем этом смысл, я не особо понимала.

Плюс Вити не было ни на первом уроке, ни на втором, ни на третьем. В голову закрадывались нехорошие предположения, я теребила кончик косички, то и дело поглядывая на настенные часы. Плевать на бойкот, плевать на отношение в классе, все это таяло на фоне важного человека.

А если, и правда, педсовет? А вдруг отчислят? Из-за меня…

После третьего урока у нас стояла физкультура. В раздевалку я не ходила, обычно пользовалась закрытыми кабинками туалета, а вот вещи уже оставляла там же, где и остальные. Сперва боялась, что синяки увидят, а после вошло в привычку что ли. Однако в этот раз в маленькой светлой комнатке раздевалки меня поджидал сюрприз.

Как только я закрыла за собой дверь, девчонки резко замолчали и пронзили немыми взглядами. От неожиданности я опешила, едва не выронив пакет со сменной одеждой.

– Витю из-за тебя наказали! – первой начала Лидка Яшина, та, которая явно неровно дышала к Шестакову.

– В смысле? – откашлявшись, спросила я, скользя взглядом по каждой из одноклассниц. Вместе они выглядели уверенно, напоминая стаю волчиц, охотившихся на очередную жертву.

– Думаешь, мы не знаем, что ты не сбежала? – крикнула Лида, девчонки как по команде закивали, кто-то подтвердил слова Яшиной вслух.

– И причем тут Витя?

– Ой, да что ты дурочку включила? – крикнула блондинка Оля, скрестив руки на груди. Она сделала шаг вперед, задрав подбородок. – Шест хоть и говорит, что просто попался на глаза историчке, и они поцапались, но ты из школы вышла далеко не в первых рядах.

Я сглотнула, но взгляд не отвела. Страха давно не было, он исчез в тот момент, когда отец впервые поднял на меня руку. Я не боялась быть униженной и растоптанной, однако Витю подставлять не хотела. В душе до сих пор жила теплая искорка, которая каждый раз вспыхивала, стоило только Шестакову оказаться рядом.

– Чего вылупилась? – прошипела Яшина. Высокая, почти как мальчишки в классе, худая, но с роскошной копной каштановых волос. У нее была типично мужская фигура: широкие плечи, узкий таз, а в спортивной форме это особенно бросалось в глаза.

Я поправила очки, не представляя, что будет дальше.

– Да ей плевать, – махнула рукой Ира, наша староста. – Не понимаю, зачем Шест врет про стычку с историчкой.

– Тогда, – Оля Звягина ухмыльнулась с угрожающей враждебностью. С виду она была довольно женственной, что не особо вязалось с ее поступками. Изящные выпуклости и изгибы просматривались даже через спортивную форму: наливная грудь, круглые ягодицы, тонкая талия. Довольно симпатичная девушка, да только ни капли тепла в глазах.

– Что тогда? – не поняла Яшина.

В этот момент Звягина подошла, и буквально в долю секунды отвесила мне пощечину. Голову повело вправо, очки полетели на пол, кожа на щеке вспыхнула огнем. Однако вместо того, чтобы лить слезы, я лишь вновь устремила свой отрешённый взгляд на одноклассниц. Они мне вдруг показались жалкими.

– Что еще будет? – спокойно спросила, делая тихий вдох.

– А тебе мало? Можем повторить, да, девочки? – Оля обратилась к остальным, но ответ «да» получила лишь от Яшиной, остальные пребывали в молчании.

– Ты, нет вы… – губ коснулась тоскливая полуулыбка. – Можете бить сколько угодно, но не физическая сила делает правду правдой, да и силы тут не больше грамма. Если я в чем-то и виновата, то приму наказание от учителей, от Вити, от тех, кто пострадал от моих действий, но твоя пощечина… – я вскинула уверенно голову и теперь уже улыбнулась довольно широко. Откровенно говоря, мне было наплевать, что будет дальше. Разочарование – штука стабильная.

– Молчи, – перебила Оля, хмыкнув. – И свои умные речи оставь при себе, деревенщина. Пошли, девочки.

Они стремительно покинули раздевалку, оставляя меня в полном одиночестве. Я подошла к зеркалу, посмотрела на свое лицо, на щеку, которая до сих пор горела. Не очень приятно, даже немного стыдно, может, и надо было дать отпор, да только их вон сколько. Слабаки нападают стаями.