Проснись

Глава 38

Ксюша

Мое тело – очень искреннее. Это я поняла сегодня утром, когда Лешка Звездочет в коридоре скользнул рукой мне на талию, и меня отчетливо затошнило. Просто от прикосновения.

Когда Макс Назаров целовал меня или держал за руку, мне было абсолютно все равно. Эти движения я считывала скорее механически. Как какой-то жучок, который приземлился на руку жарким летним днем, и ты его видишь, но даже не хочешь тратить силы на то, чтобы прогнать.

И насколько иначе я всем своим существом чувствую Сашу. Ему не обязательно меня касаться, достаточно просто быть рядом, чтобы все системы моего организма начали слетать с катушек.

Почему-то кристально чисто я это увидела именно там, в коридоре нашей квартиры, когда меня затошнило до рвотных позывов.

И подумала, что пока мой мозг городит мне сто тысяч препятствий, возможно, стоит поверить самому простому и честному? Своему телу. Тому, как бьется сердце рядом с Сашей, как потеют ладошки, как убыстряет свой бег кровь, нагревая каждый раз щеки. И тому, как волнуется в солнечном сплетении моя рыбка, которая щекочет изнутри своим хвостом.

Я нанизываю разноцветные бусинки на резинку, украдкой наблюдая за тем, как Чига разминается. Мне все еще немного неловко, но сейчас я позволяю себе разглядывать его. Мне нравится все, каждая черточка. И как черно-красная форма контрастирует с его светлой кожей, и как напрягаются его мышцы, и какие взгляды он мне периодически посылает.

- Знаешь, как мой дед говорил? – подает голос Вишнякова.

Она сидит рядом со мной на лавочке в спортзале и давно уже молчит, погрузившись в чтение толстенной книги.

Но, очевидно, все замечает. Кажется, я начинаю к этому привыкать. Но по старой памяти закатываю глаза и саркастично говорю:

- Давай, осчастливь меня очередной поговоркой.

- Не поевши горького, не поешь сладкого.

- Уверена, что это так работает?

- Мой дед был очень умным, - пожимает она плечами, возвращаясь взглядом к книге.

- Ты в него пошла? – спрашиваю с улыбкой.

Смотрю, как цыганка улыбается, за секунду преображаясь. Нацеливает на меня свои черные глаза, смешно морщит носик и сообщает с достоинством:

- Ну разумеется!

Я смеюсь. Теперь, когда я не вижу в ней такой угрозы, как раньше, она начинает мне нравиться. Чувство непривычное и как будто даже немного небезопасное, но я не сопротивляюсь. Может быть, это период больших изменений, и они не обязательно к худшему. Просто посмотрим, что будет дальше. К тому же Лизу, точно так же, как и меня, раздражает Катюша, а это уже достаточно сильный объединяющий фактор.

- Как у нее, кстати, фамилия? – спрашивает Вишнякова, снова возвращаясь к чтению.

В очередной раз опешив от ее проницательности, я все равно спрашиваю:

- У кого?

- Знаешь, у кого. У долбанутой белки без прививок.

Я закусываю губы, стараясь сдержать хохот. Смотрю на Сашу, который берет мяч и прицельным броском отправляет его в корзину. Я даже рада, что он хотя бы диктанты пишет слабо. Потому что должны быть вещи, которые у него получаются плохо. Да ведь? Чига оборачивается ко мне и подмигивает с широкой улыбкой. Боже…Какой же он красивый!

- Так что?

- А?

- Фамилия.

- Ты будешь смеяться, - я связываю вместе концы резинок на чокере.

- Это я как-нибудь переживу.

- Белкина.

Вишнякова захлопывает свою книгу с громким звуком и смеется, откидываясь назад. Потом клонится вперед и касается лбом твердого переплета обложки.

Выдавливает:

- Уморительно. Лучше и придумать нельзя было!

Посмеиваясь, я откладываю готовое украшение в специальный отдел кейса для украшений.

Тут замечаю Вовчика, который лениво движется в нашу сторону. В одной руке он сжимает свисток, который держит около губ. Как будто раздумывает несколько секунд, а потом все же свистит.

- Смольников! Ты бы на паркете так активно бегал, как языком чешешь!

- Так у нас не паркет, а долбаный линолеум.

- Я тебе терминологии учу, Паш. А ну-ка построились на трехочковые!

Смол изображает крайнее раскаяние и возвращается к тренировке.

А Вовчик подпирает стену рядом с нашей лавкой. Я вздыхаю в ожидании очередной шутки, и он говорит:

- Ну что, Войнова, придешь завтра мужа своего поддержать?

- Конечно, - заверяю смиренно, - я же на все игры хожу.

- Ну да. А ты чья жена? – обращается тренер уже к Вишняковой.

Она отрывает наглый взгляд от книги и чуть приподнимает брови.

Отвечает:

- Ну хочешь, твоя буду?

Не сдержавшись, я фыркаю. Нет, она точно мне нравится. Провокаторша еще хуже меня.

Бедный Вовчик как-то неловко кашляет и качает головой:

- Уела. Все время забываю, какие все школьники теперь дерзкие. Чигарев, если деньги выиграет, вообще, наверное, здороваться перестанет.

- Какие деньги?

- Он про заявку не рассказал, что ли? Ну, может постеснялся. Ладно, тогда сами разберетесь.

Округлившимися глазами слежу за тем, как тренер отходит, на ходу отвешивая комментарии по поводу техники броска Илюхи.

Какие еще деньги? Какая заявка? Наверное, последнее время я слишком увлеклась своими переживаниями и забыла про Сашу и то, что его волнует. А он слишком старался окружить меня заботой. Я не уверена, но почему-то мне кажется, что отношения так не работают. Нельзя только брать. А я, кажется, именно этим и занималась.

Обкусывая губы, снова любуюсь Чигой. Его широкие плечи, длинные руки, темно-русые волосы, все знакомые черты почему-то заставляют все внутри по-новому сладко сжиматься. Он так меня оберегал, а я все пропустила. Взять даже сообщения, которые он писал мне утром.

Конечно, Вера все знает. Мне семнадцать, но я же не дура. Не может человек мучиться кошмарами просто так, без причины. Это не скачок роста и не подвижная подростковая психика, или что там Сашина мама пыталась выдумать. Наверное, она врет, чтобы его защитить, но мне кажется, Чига заслуживает знать правду. Какой бы она ни была.