Дитя Севера

Глава 13. Наш сын - чудовище!

Мать Тэнима Лингрэма казалась очень спокойной, рассудительной и расчетливой женщиной, несмотря на то, как эмоционально она описывала страдания от разлуки с супругом. Строчки, которые она забраковала, были вычеркнуты ровной тонкой линией, а не тщательно вымараны, как это сделал бы кто угодно, если бы он рыдал и писал, обуреваемый эмоциями. По крайней мере, так решила Ари – она бы точно измяла все неудачное письмо, вычеркнула бы все толстыми штрихами, чтобы никто не прочитал, а Миранда Лингрэм, тогда еще молодая женщина лет двадцати семи, не рыдала (на бумаге не осталось разводов от воды), не рвала и не комкала письмо в отчаянии, а легко выводила строки, нанесенные на имитацию пергамента (самую дорогую!). И даже пером не царапала! Словно перо парило по воздуху, слегка соприкасаясь с бумагой, а буквы сами ложились на строки крупным кружевом. Такие салфетки плели в монастыре на продажу – они всегда нравились Ари. И мать лорда-маршала тоже нравилась… нет, Ари ей завидовала – та сохраняла здравый рассудок, когда кто угодно бы сошел с ума.

Письмо было длинным, но Ари прочла его два раза:

«Дорогой, любимый, я надеюсь, ты поймешь и поверишь, что мне тебя отчаянно не хватает, но я не могла оставаться далее в нашем замке, без тебя», – строка зачеркнута одной ровной линией, осталось только обращение.

«.. когда ты вернешься в замок, тебе скажут, что я поехала в столицу, так как мое здоровье требует постоянного внимания докторов. Ты знаешь, как плохо отразилась на моих нервах та история, полгода тому назад», – и снова последнее предложение зачеркнуто, как будто Миранда не желала никаких упоминаний о чем-то… точно, об «этой истории». Что же за история произошла с нею? Непонятно, надо бы ненавязчиво поспрашивать… Вроде это было до рождения лорд-маршала, но что мешало его матери еще раз покинуть замок после рождения сына? Ничего, разумеется, ее не держали там как пленницу, как будут держать Ари… Обязаны держать, она же не любящая всем сердцем супруга, а та, кто имеет все права на Хольм. Нет, чей муж имеет все права… Но стоит ли думать об этом сейчас? Нет, конечно, нет.

Ари покачала головой – и как тут спрашивать, если неизвестно, когда написано письмо? Даты нет, единственная зацепка – отъезд госпожи Лингрэм в особняк… И за полгода до этого что-то с ней стряслось. Но что? Важно ли это для целей Ари? Она не знала, но на всякий случай запомнила этот факт.

«… но, умоляю, не верь ни одному слову, не теряй голову от волнения – со мной все благополучно. И так и будет, я в полной безопасности с верными слугами в нашем особняке. Единственное, что гложет меня – что я невыносимо далеко от тебя и не смогу увидеть тебя до того, как мое здоровье позволит вернуться».

Ари снова недовольно посмотрела на зачеркнутые строки – теперь про здоровье. Миранда вставила над этой фразой другую: «...до того, как мое состояние не будет вызывать у меня опасений, когда я смогу позаботиться о себе и не только. Сейчас это сложно – ты знаешь о моих приступах слабости, когда я абсолютно беспомощна. И я не могу предсказать, когда это чудовище нанесет удар. Именно об этом я и хотела бы тебя предупредить – не спускай глаз с нашего сына, он хитер, изобретателен и… Да, ты прав – наш сын – настоящее чудовище. Странно такое писать, но я чувствую так, что он будто и мой сын, и не мой (я знаю, о чем ты подумаешь, когда прочитаешь эту фразу, и да – я бы тоже иронично улыбнулась, ведь это можно сказать о них обоих).

Но все же… Как, скажи на милость, мы могли породить это? Мы его любили, он никогда ни в чем не нуждался, но вырастет из него настоящий монстр, способный скрывать свою натуру за беззаботной улыбкой и таким искренним взглядом красивейших глаз. Он будет очень красив, и это тоже опасно…».

Ари только страдальчески вздохнула – снова Миранда сочла несущественной эту информацию, но дальше уже ничего не вычеркнула. Ни одного ужасного слова, каждое из которых не просто добавило бы черной краски на портрет лорд-маршала, а полностью замазало бы его красивое лицо, а на этом фоне проступило бы совсем другое – искореженное злобной гримасой лицо демона, в детстве едва не убившего свою мать. Не по недомыслию, не по воле несчастного случая. Именно об этом сообщила Миранда супругу:

«Ты скажешь, что я зря паникую… Нет, разумеется, не скажешь, ты слишком хорошо меня знаешь и поймешь, что я бы никогда так опрометчиво не сбежала, но я обязана перед тобой объясниться. Не брани слуг – они ни в чем не виноваты, они следили за ним круглые сутки, но он все равно сумел избавиться от опеки.

После очередной его эскапады (я не стану вдаваться в подробности, меня стошнит от одной мысли, тебе все расскажет Кристиан) мы решили запереть его в его комнатах, пока не подействует успокоительное, но он выбрался. И среди ночи затаился на лестничной площадке, дожидаясь утра. Это не было спонтанное решение, дорогой, у него был план, он выдрал все крепления с дорожки на лестнице. Голыми руками – ты знаешь, как он становится силен во время приступов и каким дьявольским разумом обладает, чтобы их контролировать. Утром, едва я встала на первую ступеньку, он заорал, как сильно меня ненавидит, и дернул дорожку. Я чудом устояла на ногах, меня спасла ваза на перилах – я уцепилась за нее.

Вот, в сущности, и все. Боюсь, сейчас я не смогу защитить себя, если ему вздумается продолжить. Могу лишь молиться, чтобы подействовали лекарства или он надолго вошел в роль раскаявшегося ангела, но сейчас нельзя полагаться на везение.

И, возможно, ты заедешь ко мне по пути из дворца? Я очень скучаю по тебе. Твоя Миранда, навеки и вопреки всему».

Ари задумчиво сложила письмо и спрятала его в рукаве, направляясь в свою комнату. Не очень понятно, улика это или нет, как непонятно и то, что именно чувствовала Миранда. Из-за чего она так переживала, если была уверена, что ее поймут и простят? О ком она писала, кто эти «оба», о которых можно сказать, что «будто и мой сын, и не мой»?

От мыслей ее отвлек цокот копыт на улице и крик слуги из прихожей : «Лорд-маршал прибыл!» Она посмотрела на длинный коридор и прикусила губу – так далеко до ее комнаты, лишь бы успеть добраться. Ступать надо осторожно, да-да, почти не дыша, но прислушиваться к тому, что происходит. Вдруг лорд-маршал сразу же пойдет к ней? Тогда придется бежать, не обращать внимания на прогнившие доски… Но нет, он, кажется, решил пообщаться с Розалиндой, вот их голоса доносятся от парадной двери. Ари проскользнула в свою комнату, схватила фату, желая отбросить ее куда-то, фата валялась на книжках, в которые можно было спрятать письмо.