Свет в ночи

Глава 15.

Проснувшись утром, Артур обнаружил, что в постели он один. Резко сев, он схватился руками за голову, пытаясь понять, приснилась Джулия ему или нет. Неужели он был так безумен, что лишил девственности Джулию Бланк, да еще и шептал ей всякую чушь, которую, она, конечно же, не забудет? Или, может быть, это был сон? Артур прикрыл глаза, молясь, чтобы все было сном. Но нет. Медленно откинув одеяло, он увидел на белоснежных простынях темные пятна. Джулия была здесь. Здесь. В его объятьях.

Вскочив, но стал ходить по комнате, пытаясь понять, что же ему делать. Жениться на Джулии Бланк и всю жизнь провести в нищете? Колоть ей дрова и чинить покосившиеся заборы, плодя бесконечное количество детей, которых нечем кормить?

Это не для него. Джулия воспользовалась тем, что ему некуда идти, и его состоянием, близким к умопомешательству. Вчера ему было плохо, и она явилась в тот момент, когда была так нужна... А ведь он решил, что не тронет ее! Решил и был верен этому решению до того момента, когда она оказалась в его постели. Он не святой, чтобы спать с женщиной, не взяв ее невинности...

Немного успокоившись и рассудив, что Джулия скорее всего ничего требовать не станет, Артур привел себя в порядок и спустился вниз, где его ждали кофе с тостами. Джулия улыбалась ему, как обычно, только сегодня лицо ее было совсем осунувшимся и печальным. Она ничего не сказала ни про ночь, ни про отца, ни про Оливера, но он видел, что мысли ее заняты именно этим. Ему и самому было не до разговоров. Но сидеть напротив нее и смотреть на ее тонкие черты, иногда ловить ее улыбку, было так приятно, что Артур расслабился. Он не обязан сейчас ничего решать. Да и что ему решать? Он не может предложить Джулии достойную жизнь. Он женится на Саре, а Джулия станет самым приятным воспоминанием за много лет. Светлым пятном во всем этом мраке, который окружает его с того дня, как отец предал его.

...Рождество праздновали тихо и печально. Джулия пыталась порадовать детей сладостями и маленькими подарочками, но место сэра Питера пустовало, и ничто не могло изменить этого факта.

Из Хендбриг Холла никто не приходил и Артура никто туда не звал. Оливера похоронили без него, Артур скривил губы, понимая, что его не посчитали достойным появиться на таком мероприятии. Артур Острайм – кто он? Никто. Лорд Ллойд хранил молчание, а потом Артур узнал, что виконт и Сара покинули поместье и отправились куда-то еще. О нем забыли. Но он о них не забыл.

Отношения его с Джулией Бланк запутались окончательно. Все время они проводили вместе, и ночью она приходила к нему. А если она не приходила, то Артур, поворочавшись в холодной постели, сам шел к ней. Просыпался он неизменно один, Джулия покидала его, как только первые лучи солнца показывались в окне, и он стал серьезно думать, что пора бы и жениться на ней, только для того, чтобы просыпаясь он тоже мог обнять ее.

Желание быть с ней рядом стало походить на какую-то манию. Артур ходил за ней, как привязанный, и хорошо понимал, что так быть не должно. Но когда Джулия уходила из дома, он садился на веранде и просто ждал, когда она появится, ни в силах чем-либо себя занять. Он делал вид, что читает, но книги падали из рук. Дети начинали раздражать своими голосами, хотя он давно привык к их шуму. Он пытался не вскакивать и не бросаться к ней, когда она появлялась вновь, но это не всегда получалось.

Репутация Джулии была испорчена окончательно, когда отец попал в тюрьму, а Артур остался в ее доме. Даже одного из этих событий хватило бы для того, чтобы с ней перестали здороваться старые знакомые, но оба вместе сделали Джулию Бланк изгоем. Артур знал об этом, но все медлил, понимая, что женясь на ней, навсегда отказывается от возможности вернуться в свет. Он ждал, что странная привязанность к ней пройдет сама собой, но она не проходила, превращаясь в привычку. Ему хотелось снова обрести себя, изжить эту радость, что возникала в его груди, когда Джулия появлялась рядом с ним, избавиться от потребности касаться и постоянно видеть ее.

Ближе к весне пришли известия от сэра Питера. До этого Джулия получила только одно письмо от него, где он писал, что с ним все в порядке и просил не волноваться. Джулия долго плакала и порывалась ехать в Лондон, хотя отец запретил ей строго настрого это делать. Артур согласился с сэром Питером. Джулия ничем не могла бы помочь, не имея ни связей, ни денег. Сам же он тоже ничем не мог помочь, учитывая его новое положение. Те, кто с радостью выполнил бы просьбу богатого и знатного виконта Горсай, вряд ли даже на порог пустят мистера Острайма. Джулия писала адвокату отца, и тот писал ей, но письма эти не были утешительны. Теперь сэр Питер требовал, чтобы она явилась к нему как можно скорее.

Перед отъездом Джулии они провели страстную ночь, начавшуюся с двух бокалов вина и закончившуюся с рассветом, когда Артур нехотя отпустил ее, с трудом разомкнув объятья. Ему казалось, что она уходит навсегда. И что больше он ее уже не увидит.

...

Джулия никогда не была в Лондоне. Оказавшись в шуме разношерстой толпы, она металась, не понимая, куда должна идти. Огромные дома нависали над ней, и образовывали улицы-тоннели, где громыхали телеги и кэбы, ржали кони, спешили люди, и все это заливалось бесконечным дождем. Она промокла и продрогла еще до того, как сумела найти хоть какую-то гостиницу, где можно было бы просто поесть. Еда была дешевой и невкусной, и Джулия, и так прибывавшая в подавленном состоянии, с трудом глотала куски этой пищи. Договорившись о ночлеге, она отправилась бродить по городу, и наконец-то выяснила, где находится тюрьма Нью-Гейт. С ужасом подойдя к воротам, Джулия узнала, как можно посетить отца, и ее даже проводили к какому-то начальнику, который записал имя ее в книжечку и назначил время. Цену он тоже назначил, и Джулия поняла, что она либо будет ночевать под дождем, либо пойдет пешком домой.

Кивнув и проглотив ком в горле, она вышла обратно на улицу, пытаясь понять, что же ей делать.

-Мисс, мисс! – услышала она за спиной.