Гладь времени

Глава 36. Характер не изменить

Встречи Карлин и Истона стали происходит всё чаще. Мимолётные во время прогулки или увлекательные на пригорке, когда смотритель улучал возможность и уходил на проверку периметра ровно в тот момент, когда должна была появиться с тетрадкой у раскидистого дерева гостья из прошлого.

Истон рассказывал о текущем мире, о том, как учился, проходил стажировку после получения назначения. О своей семье, как жил в деревушке настолько далёкой от этого места, что удивлялся, как вообще его заприметили, да ещё и пригласили в ученики. Карлин же говорила больше о Школе, о приключениях, а вот о семье не хотела рассказывать ничего.  Друг это чувствовал и избегал неудобных вопросов.

– Почему ты выбрал охрану леса? Ведь смотрители – это отдельный отряд, их могут направлять и в оазис, и в башню науки? Я один раз, только не спрашивай как, попала на посвящение и слышала, что у ребят интересуются, куда они хотели бы отправиться, – поделилась воспоминанием Карлин в одну из их встреч.

– Не знаю, – Истон задумался и посмотрел на растущие позади деревья. – Мне не давались другие предметы. Моё спокойствие и терпеливость подтолкнули комиссию к этому назначению. Не могу сказать, что я обрадовался. Но ведь это лучше, чем ничего?

Карлин отвернулась. Внутри клокотала обида, ей-то в прошлом не повезло. У неё были успехи в разных темах, но ни одну из них комиссия не отметила, ссылаясь на её скверный характер. Встряхнув каштановыми прядями, она откинула грустные мысли и поблагодарила про себя сгусток, за то, что он отправил её в будущее, где у неё появился второй шанс.

Каждый рассказ о тренировках, заданиях, всё больше вовлекал Карлин. Она удивлялась, почему раньше работа смотрителей ей казалась такой скучной? Ведь в ней есть столько возможностей: защищать границы, людей. Быть не просто полезной, а помогать. Делать то, чем неосознанно она всегда занималась.

А ещё она слушала каждое слово и ждала новую встречу, позволяя прорастать чувству, которое не входило в её планы, ведь она поклялась никогда не соглашаться стать чьей-то женой. Истон же просто рассказывал, сидел всегда на расстоянии и старался не смотреть на неё, не показывать, что и его всё больше тянуло к студентке, с которой он не имел права общаться.

– Знаешь, в нашем отряде только и говорят о спасательной миссии, – поделился он на одной из вечерних встреч. – Что-то происходит с космическими кораблями и нужны добровольцы.

Карлин позволила себе зародиться мечте. Вот то, где она сможет делать и то, что ей интересно и избавиться от давления традиций и ритуалов. Космос. Вот куда теперь стремилась её душа. Карлин поставила цель – получить назначение, а может быть, сразу путёвку в команду космических спасателей. Она хотела побольше узнать об этой миссии и как в неё можно попасть, но птичий крик отвлёк парочку.

– Это сова? – спросила удивлённая Карлин.

Вибрации звука пробудил воспоминания. Это был их маленький секрет с братом. Сова видела, как Карлин заходила в лес и летела предупредить Саввина. Но откуда этот знак здесь? В стенах школы, да ещё почти сотню лет спустя. Оказалось, что это один из смотрителей умел повторять крики разных птиц и в отряде у Истона была своя система предупреждений. И она сработала. Нарушитель порядков успел вернуться на место до того, как проверяющий заметил отсутствие парня. А Карлин после его ухода открыла тетрадь и поделилась с братом, что их сигнал пронёсся сквозь время и помог избежать её другу возможного наказания.

***

Кроме общения с Истоном Карлин знакомилась с будущим через уроки. И этот мир ей нравился с каждым днём всё больше. Да и с однокурсниками постепенно нашла общий язык, правда, держалась на расстоянии, ей не хотелось привязываться к ребятам, ведь всё равно скоро придётся расстаться.

К преподавателям же она присматривалась, привычно ожидая замечания или возгласа: «Опять эта заноза». Её тихое поведение воспринимали благосклонно, не отвлекает и ладно. Эксперимент, мэтр попросил. Её вообще старались не замечать. И, расслабившись, Карлин спустя почти полгода всё же проявила характер.

Урок живописи проходил скучно. Все повторяли за учителем, ни вопросов не задавали, не спорили. Дама лета на двадцать их старше, с собранными в пучок каштановыми волосами и глазками пуговками напоминала Карлин постоянно придирающуюся к ней Шапиус. Рука сама дрогнула и масло капнуло в краску, из-за чего на бумаге растеклось уродливое пятно.

– Ты что? – шикнула соседка, белокурая неразговорчивая девчонка. Она краем глаза посмотрела на учительницу, рассматривающую рисунок любимчика, кудрявого рыжеволосого парня. – Возьми другой лист у тебя есть пара минут всё исправить.

Карлин же посмотрела на украшенную кляксой бумагу, подняла его вверх и спросила у ребят.

– А почему мы должны рисовать чисто? Ровные линии – это же скучно. Да и в природе всё совершенно не так. Вот на что похожа моя работа?

– Лист очень древнего клёна, растущего в нашей деревне, – ответил первый смельчак.

– Лужица на земле после дождя, – подхватил другой.

Каждый захотел поделиться идеей. И урок, где обычно царила полная тишина, превратился в гвалт юношеских голосов. Карлин поддакивала, добавляла к рисунку рванные, хаотичные линии, пятна и ребята подхватывали игру, предлагали новые образы и делились воспоминаниями.

– Почему же мы должны уходить от природы? И создавать слишком чёткие и красивые линии, расписывая посуду? Ведь мы тогда лишаем детей возможности с раннего возраста знакомиться с тем, что их окружает.

Тишина разлилась по лекторной. Но не от вопроса, а от грохота двери.

Так у Карлин появилось первое замечание в деле и приглашение в кабинет к профессору. Но уже не в качестве подопечной, а как студентки, не уважающей старшего.

– Доигралась? – хлёсткий вопрос встретил посетительницу, как только отворилась дверь.

Урлий указал на стул и прошёл к своему столу. Дыхание клокотало, сжатые кулаки расположились по краям исписанной мелким почерком бумаги. Но Карлин не заметила всего этого. Она просто смотрела на лицо брата, отмечала морщинки, пульсирующую жилку. И невольно расплылась в улыбке, признаваясь себе мысленно, что скучала по этому грозному бородачу. Ей так хотелось подойти и крепко-крепко обнять мужчину, как когда-то обнимала любимого старшего брата.