Апокалипсис местного значения

Глава 2

                                       Посёлок Новый. 23 июня 2020г. Ближе к вечеру.

     Оставив машину на стоянке у супермаркета, я отправился покупать цветы.
     Я сдержал слово. Я приехал на выпускной, успев свернуть свои дела в Москве и прибыв на Кольский накануне вечером.
     В цветочном ряду меня встретили как родного. Сегодня здесь, соответственно празднику, господствовали розы. Поколебавшись, я выбрал бледно-розовые.
     - Ой, вам бы пораньше, Сергей Александрович, - сетовала давняя моя знакомая, Аня Солнцева. - Такой ассортимент был, да всё в школу ушло с самого утра. Вам подарочные оформить или как?
     - Валяйте подарочные.
     Аня запорхала руками вокруг цветов, воздвигая пену из зеркального кружева, тюлевых розеток и золотистых лент.
    - Ловко всё-таки у вас получается! – не удержался я.
    - Я курсы дизайнерские  закончила, - похвасталась Аня. – И Веруньку свою обучила. Ой, а как ребята-то вам обрадуются. Верунька рассказывала, вспоминали они вас часто, скучали.
    Аня вручила мне огромный воздушный букет, я отсчитал несколько купюр и расплатился.
    - Я-то вот тоже доторгую да приду посмотреть. Праздник сегодня у нас. Радость, -  Аня вдруг заплакала, вытирая краем вышитого фартука крупные слёзы.
     С букетом я зашагал по знакомым улицам прямиком к школе. За те два месяца, что я здесь не был, посёлок преобразился до неузнаваемости: скучные шахтёрские домики теперь утопали в зелени, глаз веселили клумбы и аккуратные европейские газончики, тянувшиеся вдоль тротуаров.
     Школа сияла гирляндами праздничных огней, как океанский лайнер, и словно бы плыла в надвигающихся сумерках. И плыли оттуда через сумерки, тревожа давно забытые чувства, волны ностальгических мелодий, мелодий прощания с детством.
               
                Когда уйдём со школьного двора
                Под звуки нестареющего вальса…

    Перед школой было чисто выметено и пусто, лишь возле ступенек лежал кем-то оброненный огромный белый пион. Какое-то странное чувство пронзило меня при виде этого белого пиона, неясное, но тревожное. Я задержался перед дверями. Кругом было абсолютно безлюдно, музыка больше не звучала, и я уже начал думать, что она мне пригрезилась. Я заглянул в вестибюль – ничего и никого, кроме подносов, наполненных отборной клубникой.
   Я постоял на крыльце, потом, осенённый догадкой, обошёл школьное здание и вступил по тропинке в сад. Ну, конечно, они были здесь. В полном составе, вместе с учителями -  на зелёном пригорке, на лёгком вечернем ветерке. Красивые и юные. Счастливые и взволнованные. Светлые и отрешённые. Улыбающиеся лица, фотограф с камерой, и цветы, цветы, цветы – в руках, на платьях, в волосах… Прощальное школьное фото. Как я сразу не догадался.
     - Сергей Александрови - и - ич! – пронёсся по саду восторженный стон – и ряды, тщательно выстраиваемые для съёмок, дрогнули.
     Я успел лишь невнятно преподнести свой монументальный букет Эльвире, а дальше был окружён, схвачен и воздвигнут в центр многоэтажной пирамиды желающих засняться на память. Несколько колких вспышек – и этот миг был навсегда запечатлён для потомков. 
     Пирамида снова рассыпалась, и возгласы вокруг моей персоны утроились:
     - Мы вас так ждали!
     - Ой, мы думали, вы не придёте!
     - Ой, мы думали, вы уехали уже!
    Я ошалело вертел головой, никого не узнавая. Ни девчонок в длинных платьях с вечерними причёсками, ни мальчишек в щегольских костюмах – даже жесты у них стали другими, величественно-небрежными. «Где же Лика?» - подумал я, но тут откуда-то, похоже, с самого неба, послышались звуки вальса.
     - Дорогие выпускники, в зал! К столу! – захлопотала Эльвира. И она была неузнаваема сегодня в светлой, прозрачной накидке. Ей очень шли мои розы.
     - Жаль, что вы не успели на церемонию вручения, - с сожалением заговорила она, когда мы вернулись к школе.
     - Дела, - коротко объяснил я
     - А где вы теперь?
     - В Оленегорске, - нашёлся я, не задумываясь.
     - Желаю вам успеха, - с чувством произнесла она. – Надеюсь, коллега, вам запомнится наш скромный выпускной бал.
    Я заверил Эльвиру, что не забуду этот бал никогда, пропустил её вперёд, открыв перед ней дверь, вошёл в вестибюль – и замер.
    Из увешанной воздушными шарами и цветами полукруглой арки, как из радуги, ко мне навстречу выходила королева. Высокая, стройная, с прекрасной осанкой, с диадемой на голове, она величественно спустилась по ступенькам в вестибюль и приблизилась ко мне, сияя улыбкой.
    - Мы рады видеть дорогих гостей на нашем прощальном вечере, - немного заученно произнесла она и подала мне руку в атласной перчатке-митенке, украшенной трогательными цветочками. Я взял эту руку и церемонно поцеловал. Королева присела. В другой руке она держала тиснёную золотом книжицу.
    - Ну и ну! – восторженно выдохнул я, ещё не очнувшись от впечатления. – Поздравляю выпускницу. Чем порадуете старого учителя?
    - А вот, например, - лукаво глядя, она подала аттестат. Я взял его, раскрыл. Лебедева Анжелика Максимовна, родилась, окончила, показала знания. Напротив каждого из предметов красовались аккуратно выведенные «отлично». С невольным уважением я вернул аттестат девушке.
    - В честь золотой медалистки тур вальса, соблаговолите, ваше величество?
    - Соблаговоляю, но сначала в буфет, - потребовало величество, - умираю, хочу пить.
    Под музыку мы прошли сквозь гирлянды воздушных шаров, свернули в буфет. Здесь плавал подкрашенный софитами лирический полумрак и приглушённо звучало танго. Мы сели за столик, нам принесли на подносе лимонад, два бокала с шампанским и нарезанные фрукты в вазе.
     Мы чокнулись краешками бокалов.
     - Не звенит, - удивилась Лика.
     - Это же шампанское, госпожа отличница. В нем много пузырьков воздуха, а воздух плохо проводит звук.
    - Сергей Александрович, - укоризненно улыбнулась Лика. – С физикой теперь покончено на всю оставшуюся жизнь.
    - Кстати, о жизни, - я преподнёс ей за хвостик половинку груши. – Какие планы строите? Замуж, как я понимаю.
    - Замуж Тамара Силуянова выходит, - сообщила Лика. – Ждут, когда ей восемнадцать исполнится. Нет, я хочу учиться, - она посмотрела на меня прямо. – В Москве.
    - Ну, что ж, - сказал я весело. – Значит, встретимся.
    - Я надеюсь, - сказала она очень серьёзно.
    – А что Андрей Мухряков? Что-то его не видно, - спросил я, чтобы ликвидировать возникшую паузу.
     - Как, вы разве не знаете? – удивлённо спросила она, - у Андрея отец же пропал.
     - Что значит пропал?
     - Не вернулся из шахты. Его уже сутки в забое ищут.
     - Вот как? – я насторожился. – А что могло случиться на шахте?
     - Я не знаю точно. Какая-то авария. Андрей только получил аттестат – и домой, у него там мать одна.
     Мы помолчали. Танго закончилось высокой звенящей нотой, и через минуту за стеной, в зале, зазвучал вальс.
     Лика подняла на меня глаза:
     - Вы мне обещали танец.
     - Это вы мне обещали вальс, королева, - поправил я её, вставая из-за стола.
     Мы прошли в зал – здесь было ещё больше софитов, цветов, воздушных шаров. Вальс был упоительным. Глядя на красивые пары, я пожалел, что в моё время танцы в школе не были, как сейчас, обязательным предметом. Я вывел Лику за руку в круг танцующих, и она медленно подняла
на моё плечо руку в белой перчатке.
     Внезапно софиты погасли, и музыка смолкла.
     - Что это? – тихо спросила Лика.
     Кто-то рядом щёлкнул зажигалкой и крикнул в темноту:
     - Эй, хорош прикалываться! Врубай музу! – Я узнал голос Гарика Шустрова.
     В зале послышался свист, и замелькали огоньки других зажигалок.
     - Ребята, - раздался мегафонный голос Эльвиры, - в посёлке авария. Нигде нет света. Потерпите немного и мы всё уладим.
     - Братва! - снова заорал Сашка, - Звучок есть у кого? Вжарь!
     В притихший зал снова ворвалась музыка, и огоньки зажигалок закружили вокруг нас.
     - Подожди минутку, - шепнул я Лике, осторожно снимая с плеча её руку.
     - Я с вами, - отозвалась она.
     Мы пробрались к выходу и, миновав тёмный вестибюль, оказались на улице. Нас встретила прохладой и сумраком июньская белая ночь. Вдали, за посёлком, стояло зарево. Всполохи пожара беззвучно мечась над чёрными контурами домов, жадно лизали небо. Где-то в центре завыла пожарная машина.
     В кармане заверещал комп. Я достал его и набрал код доступа.
     - Сергей, ты сейчас где? – закричал в трубку Шатохин.
     - В посёлке. Что у вас там за пожар?
     - Пожар не у нас. У шахтёров подстанция горит. Причин мы пока не знаем, но горит красиво.
     - А чего ж ты тогда мобилишь?
     - ЧП в зоне. Радостин просил тебя разыскать.
     - Что стряслось, Коля? – спросил я, холодея.
     - Приезжай. Сам всё увидишь.
     Я выключил комп и убрал обратно в карман. Лика смотрела на меня, зябко обняв руками свои голые плечи.
     - Уезжаете? – спросила она, - а как же я?
     - Это очень срочно. И очень важно, - я постарался ободряюще улыбнуться. – Ты же знаешь.
     - Я знаю, но я так вас ждала, - голос у неё задрожал. – Мы даже не потанцевали…
     В глазах у неё и в горле встали слёзы, и она замолчала. На её лице лежал красный отсвет, в каждой жемчужинке диадемы горело пламя пожара.
     - Я столько ждала этого дня…, - тихо повторила она, - этого вальса…
     - Да, совсем забыл, - спохватился я, засовывая руку во внутренний карман и нащупывая мини-
атюрную амфорку. – Я ведь подарок тебе приготовил. Держи. Береги от света.
     -Марсианская капля! – шепотом воскликнула она. – Ой! – она взглянула на меня. – А почему мне?
     - Гран-при за хорошую учёбу, - коротко объяснил я, прощально помахав рукой.
     - За учёбу? – она грустно улыбнулась, делая за мной несколько шагов по траве.
     В последний раз, почти на бегу оглянувшись, я увидел её издалека – одинокий белый цветок, обронённый кем-то возле школы. Может быть, мной.

     Через несколько минут машина уносила меня из посёлка, и я уже не мог видеть, как плачет навзрыд за школой, в короне и белых перчатках, золотая медалистка и королева бала Лика Лебедева, одна, посреди пустынного сада, стискивая в ладонях маленькую хрустальную каплю.