Лиловый мир

Чудомания

Заходят в магазины, лавки, книжные отделы юноши и девушки. Толстые, худые, высокие, низкие. У всех – тусклые глаза, лишь в глубине их таится какая-то искорка.
Спрашивают:
- Максим Фрай в продаже есть?
- Толкин не появлялся?
- Ник Перумов не поступал?
Спрашивают и других.
Продавцы качают головой, иногда сочувственно улыбаются и говорят: «Нет», иногда раздраженно отмахиваются. Нет у них Фрая. Нет Перумова. Нет Толкина. Нет...
Юноши и девушки пожимают плечами, ссутулившись, выходят  из магазинов. Тусклые глаза, безжизненные голоса.
Но иногда продавцы говорят: «Есть».
И тогда... И тогда... Ох, что тогда начинается!
Болезненно морщась, спрашивают цену, гадая, хватит ли денег. Потом, когда книга куплена, укладывают ее в сумки, рюкзаки; осторожно, как ребенка. Дома проводят бессонную ночь, уносясь в мир грез и фантазий. Но наутро книга оканчивается, нужно идти в школу, институт, на работу. Глаза гаснут, голос умирает... Идут.
Зомби, неживые.
Там, далеко, возможны подвиги и любовь, настоящая дружба и чудеса. А здесь... А здесь... Серо, гадко, скучно, чуждо. Мертво.
А там жизнь. Там  есть зло и добро, а не этот... вечный унылый компромисс. И добро побеждает. Непременно.
И каждый знает светлый  он или темный, черный он или белый. И все слова пишутся с большой буквы.
А тут... Непонятно.
Заходят и дальше в магазины, лавки юноши и девушки. Спрашивают.