Дракон проклятой королевы

Глава 13

Это было похоже на наваждение. Звериные инстинкты взяли верх, и он просто перестал себя контролировать. Все, чего он хотел в тот момент — это была она.

Позже он понял, что то, что Киара заставила его остановиться — было благом. Это позволило не впасть в зависимость. Это же заставило его начать действовать более активно. Поискать хоть какую-то информацию по артефактам подчинения, а затем и вовсе закинуть наживку, рассказав Кае о том, где же он видел чары, похожие на те, что поразили ее семью.

Все это действительно было странно. Как хоть что-то, связанное с подгорным королем, могло оказаться столь далеко от Ниана? Может ли быть так, что сам Амоа здесь — не случайно? Что все происходящее — лишь маленькие детали большого плана бессмертного злобного существа, запертого внутри Валаада?

При мыслях об этомстало не по себе. Может, зря он все же рассказал Киаре?

Затем была поездка, горящие поля, пьянящий запах дыма и полет. Полет, во время которого она прижималась к нему, обхватывала руками шею. Он чувствовал, как она дрожит то ли от холодного ветра, то ли от страха. Гордая маленькая ведьмочка, которой безразлично чужое мнение, но при этом отчаянно желающая признания.

Потом снова она, прикосновения, магия, соединяющая двоих. Словно они одни в этом проклятом поле, есть только ее шея, плечи, гибкое тело под его руками, дурманящий вкус пепла и запах дыма. Если они объединятся, то смогут перевернуть весь мир. И им решать, утонет ли он в крови или расцветет как никогда прежде.

Очнулся от этого дурмана Амоа, когда Киару обступила толпа восторженных босяков. Он поймал себя на том, что и сам улыбается, восхищенно смотрит и испытывает нечто похожее на… гордость?

Мужчина нахмурился, сплюнул, и отошел в сторону. Что с ним творится? О чем он сейчас думал? Растекся лужицей из-за какой-то… ведьмы?

Это все чары, связь, дурман и наваждение. Он просто соскучился по полету, пламени, ощущению безграничной мощи, по наложницам, наконец, которых у него во дворце всегда было в избытке. А еще всему виной ее недоступность.

Он почти убедил себя в том, что его манит инстинкт охотника, ведь ускользающая добыча в сто раз желаннее, чем та, что сама идет в руки.

Чтобы снять невидимость, пришлось отойти дальше. Оставить Киару одну в окружении толпы. А когда он вернулся, то уже успели сориентироваться стражники.

Выстроились в рядок, вперед вышли так называемые «Хранители всея Диагона», расчищая королеве путь к повозкам.

Ему самому пришлось расталкивать толпу, чтобы догнать ее. А ведь мог просто разогнать всех магией, раскидать по сторонам, да хоть бы превратиться в дракона и съесть половину людей . Их скопилось тут слишком много.

Но… он ничего не делал. Сам себе удивлялся, но не делал.

Почему? Знал, что местные так боятся магии, что стоит хоть что-то магическое сейчас выставить для них в негативном свете, как они тут же могут отвернуться от Киары? Не хотел портить ей триумф?

С другой стороны, ради этого он все и затеял. Втереться в доверие, помочь ей упрочить свою власть, чтобы потом пользоваться плодами этой власти самому. Разве не так?

Успокоив себя так, он успел вовремя — Кая садилась в повозку, а рядом мялся альбинос с фамилией больше похожей на приступ кашля или отрыжку.

В свете факелов его глаза блестели красным. Он смотрел на нее с восхищением, что-то говорил, подавая руку.

Щеки Киары раскраснелись, она счастливо улыбалась, смеясь над словами мужчины.

Амоа скрипнул зубами, с трудом понимая, чего хочет сейчас больше: быстро оторвать этому альбиносу голову или медленно со вкусом пытать его на глазах у королевы.

— На тебя места не хватит, — оттеснил его плечом Амоа и, сев рядом с Киарой, захлопнул перед удивленным аристократом дверцу.

Кая же никак на это не среагировала, и Амоа сам подал знак трогаться.

Путь был неблизким, но он все равно был слишком зол на себя, чтобы разговаривать. Киара о чем-то несколько раз его спросила, но, видя, с какой неохотой он отвечает, в итоге замолчала. Всю оставшуюся дорогу был слышен лишь скрип колес.

Он искоса посматривал на нее, отчего злился еще сильнее.

У женщин в его стране волосы были пышнее, кожа не такой бледной, а формы куда соблазнительнее.

А тут все, что выделялось — это огромные глаза на узком лице, зеленые, как у кошки. Но Киара не кошка, а самая настоящая змея — под стать своей второй форме.

И к концу пути ему почти удалось убедить себя, что даже на фоне той же Рене — Киара дурнушка, на которую он без ее проклятого колдовства даже внимания не обратил бы.

Вернулись они уже поздно.

— Приказать подать ужин к н… — она запнулась, чуть нахмурившись, — в комнату?

— Я не голоден, — соврал он, выходя из повозки.

— Ваше Величество! — к ней уже спешили слуги, а впереди всех — тот самый парень-слуга, приносивший булочки.

Смотрел он при этом так жадно, с таким подобострастием, что Амоа невольно провел аналогию с собой. Неужели и он так же выглядел на том ненавистном поле? А затем поднялась волна протеста. Подгорный король, какое право этот парень имеет так смотреть на его Королеву?!