Остров 

24. Au 1856

Как говорят пилоты "борт AU1856", наш самолет, ушел носом и крыльями в воду. Наверху осталось только часть фюзиляжа и хвост.
Один из запасных выходов был открыт и из него торчал такой же надувной трап, как и тот, на котором плавала Мили. Видимо несчастные успели открыть его перед падением.
-Может кто-то успел выбраться?..- сказала Мили и пошла вперед.
Я последовал за ней, хотя от вида огромного лайнера, который как забытая детская игрушка лежал по пояс в воде, мне стало как-то не по себе.
Мы подошли совсем близко и остановились под огромным хвостом самолета.
-Страшно?- спросила Мили глядя на меня.
Я поднял голову, прикрыл глаза ладонью, приставленной, как козырек, у лба от беспощадно палящих лучей солнца, рассмотрел белый искореженный металл, и кивнул.
-А вдруг там...
И тут она опять сделала то, что заставляло меня думать по ночам о ней, как о создании не боящемся воин, видевшем смерти, горе и болезни, умеющем выживать в нечеловеческих условиях, видевшем красоту в сизой пыли Африки, готовом под пули лечь ради красивого кадра, но при этом не знающем равных в нежности и настоящей женской теплоте.
Она взяла меня за руку, крепко сжала мою ладонь и сказала тихо, но очень четко:
-Мы должны подняться наверх. Том, понимаешь, это для нас важно. Даже если мы найдем или увидим там...- она не закончила, и так было понятно, о чем она.
Наши попутчики, миловидные стюардессы, экипаж... Все те, кто не выбрался и не спасся.
От мысли обо всех этих людях мне сделалось не по себе. Но почувствовав тепло ее ладони, я глубоко вздохнул, сжал свободную руку в кулак и с решительностью кивнул.
-Идем! - сказал я и сделал несколько шагов вперед.
Подойдя совсем близко мы обошли вокруг, прикидывая как мы сможем забраться внутрь.
-Ты сможешь подтянуться?- сказала Мили, указывая на небольшой выступ, за которым начинался проход внутрь.
-Обижаешь!... Меня муштрует лучший тренер в Лос Анжелесе! - сказал я с достоинством.
Мили засмеялась.
-Так давай, не подведи учителя! - сказала она подталкивая меня вперед.
Я подпрыгнул, вцепился руками за выступ, подтянулся раз и со второй попытки оказался внутри.
-Молодец! - похвалила Мили.
-Давай руки!- сказал я наклоняясь и подхватил ее,- ты просто как пух!- сказал я поднимая ее наверх.
-Ага. Только вот характер тяжелый...- сказала она и мы улыбнулись друг другу.
-Думаю, я переживу...- я обнял ее и на секунду мы забыли, где оказались.
- Погоди... Давай посмотрим,- сказала она, выбираясь из моих объятий и проходя немного вперед.
Мы были в самом хвосте, в багажном отсеке. Горой здесь валялись чемоданы, сумки и всякая кладь.
-Похоже нам везет,- сказала Мили,- я боялась увидеть здесь...
Она не договорила, но было понятно о чем речь.
Все остальные. 298 пассажиров и экипаж, которые оставались внутри.
Я положил руку ей на плечо.
-Может кто-то... - начал я.
Мили кивнула.
-Может,- сказала она,- давай сейчас об этом не будем говорить, нам надо поискать что-то полезное.
Мы стали разбирать чемоданы один за другим, открывая некоторые из них.
Как правило во всех была одежда и вещи не природные для условий необитаемого острова.
-Смотри,- сказала она и протянула несколько маек примерно моего размера,- ты уже одет.
Я усмехнулся. На майках были написаны нацистские лозунги.
-Тут с нами был кто-то ультра правый, - сказала Мили.
Я поморщился глядя на эти майки.
-Может еще поищем?... - сказал я и взялся за другой чемодан.
Внутри оказались детские вещи. К горлу у меня подкатил комок, но я решил не раскисать. Я взялся за другой и был вознагражден за стойкость.
Внутри были две большущие кастрюли, набор профессиональных поварских ножей, швейцарский перочинный нож с разными лезвиями и даже небольшим увеличительным стеклом.
-Смотри! - закричал я
Мили обернулась и довольная кивнула.
-Лучше, чем можно было надеяться! - сказала она,- бедные крабы...
Мы засмеялись и продолжили поиски.
Через час у нас была новая одежда, несколько банок каких-то консервов, которые мы посчитала съедобными, кастрюли, ножи, несколько пледов от Ральфа Лоурена, которые явно были свадебным подарком и три огромные банки с датским печеньем, которым я, как известный сладкоежка, обрадовался больше всего.
Я помог Мили спуститься вниз, поскидывал наши находки и спрыгнул сам.
Теперь нужно было снова устроить костер и разбить лагерь.
Но во второй раз сделать это было уже проще.
Мы отошли чуть в сторону от затонувшего самолета. Его вид не смотря на то, что внутри нам удалось найти много полезного, нагонял страх и тоску, потому мы решили, что лучше его не видеть, по крайней мере пока.
Мили принесла снова много листьев и веток, я притащил сухие палки побольше и снова занялся разжиганием огня. Теперь когда у меня был перочинный нож и лупа, разжечь огонь не представлялось сложным.
Я направил стеклышко на сухой мой, поймал лучик света и стал ждать, пока мох не загорелся.
Когда костер разгорелся, мы принесли воды из ручья, примостили кастрюли на камнях, поймали нескольких крабов и засунули несчастных в кипящую воду.
Ужин был готов через пол часа.
Мы достали палками из кипятка покрасневших крабов, поскидывали их на пальмовые листья и дождавшись когда они немного остынут стали раздирать панцири.
В жизни мне приходилось пробовать много разной еды: попроще и уж совсем высокой кухни, но совершенно очевидно, ничего вкуснее этого крабового мяса мне есть не проходилось.
-Вкусятна!....- сказал я вытирая рот ладонью.
-Да...- довольно сказала Мили,- вкусно.
Поужинав мы снова принесли побольше палок, веток и сухих листьев, чтобы поддерживать костер ночью.
На этот раз спать нам будет удобней. Кроме листьев у нас теперь были и шерстяные пледы.
Устроившись у огня и завернувшись в эти чужие свадебные подарки, мы смотрели на медленно уползающее в воду солнце, следили за вечерними птицами, которые затеяли рыбалку у самого берега, и молчали.
И хотя говорить хотелось о многом, это молчание было гораздо важнее, чем все что мы могли бы сказать друг другу сейчас.
Когда стемнело совсем я поднялся, укутал Мили посильнее, устроил поудобней, поцеловал в лоб и сказал, чтобы она спала.
-Не буду тебя будить. Нам не надо бояться, что огонь погаснет,- сказал я и показал свой нож, как доказательство мой почти всесильности.
Мили усмехнулась, но послушно устроилась в своем кокане, еле заметно кивнула и закрыла глаза.
Когда она заснула, я все еще сидел у костра, шевелил горящие палки в огне. А когда звезды на небе стали огромными и яркими как никогда, я пристроился к маленькому свертку, внутри которого спала девушка, обнял ее покрепче и тоже заснул.