Изящный изъян

Глава 3. Недосягаемый вкус

Мне стоит измениться и не быть собой?

Я ‒ нечто без задатков, целей и пристрастий,

Для жизни без последствий подойдет любой…

Но буду я собой!.. Теперь мне ждать несчастий?

 Давным-давно в Утопии существование людей, способных управлять силами Воздуха, Воды, Земли и Огня, являлось всего лишь некой полезной обыденностью. Прозванные стихийниками, любимые создания Матери Природы, старательно исполняли свой мнимый долг и, используя дар, оказывали помощь всем и каждому. Спасали погибающий от засухи урожай, согревали селян в холодную пору, боролись с твердостью неплодородных почв. Это ли не воплощение всеобщей благодати и бесконечного счастья? Однако одно лишь сомнение, вспыхнувшее из незамысловатой зависти, вскоре породило волну беспокойства среди простого люда.

«Слишком много могущества… Слишком много отличий…»

«Они обязательно возжелают злоупотребить своими силами…»

«Злоупотребление ‒ это преступление…»

«Стихийники ‒ преступники…»

Я надавила ладонью на макушку Полночи, заставляя его пригнуться, и присела сама. Мимо прошествовал еще один отряд королевского воинства.

Который уже по счету за последние полчаса? Нынче их здесь развелось чересчур много.

Ткнув пальцем в заснеженную дорожку перед собой, я безмолвно попросила Полночь подождать меня там, где мы сейчас и находились, ‒ в узком переулке за одной из обителей местных чаровниц. Реакции на мои просьбу, конечно же, не последовало, но я знала наверняка, что тот каким-то непостижимым образом все равно поймет меня и не сдвинется с места до моего возвращения. Как и всегда.

Перемахнув через обледеневшие бочки, я пробежала вдоль стены и с разбегу запрыгнула на выпуклые квадратные украшения, протянутые от самой земли и до крыши. Порой, когда владелец заведения находился в радостном расположении духа или получал особо щедрого клиента, он давал указание развесить на каждый кривоватый квадрат по уйме светоч-камней, и тогда все строение преображалось в одну большую сияющую нелепицу, похожую на светящиеся гланды разъяренного дракона.

Безмерная дешевка, но клиенты вполне сносно клевали на этот яркий призыв, ведь мужчин интересует вовсе не искрящийся абсурд прибежища бесстыдных удовольствий, а то, что может предложить им внутренняя его прелесть.

К примеру, чаровница, к окну комнаты которой в этот самый миг прилипло мое лицо.

Высота четвертого этажа не сулила мне нежных объятий с землей, если моя хватка вдруг ослабла бы. Не решившись отпустить квадраты украшений, послуживших мне лестницей, я отстранилась и легонько стукнула в стекло лбом.

Створка распахнулась, и я едва успела пригнуться, чтобы не заработать случайного утреннего тумака.

‒ Да, да? Кто там? ‒ звонко прощебетал голос чаровницы.

‒ Да кто ж может быть… ‒ натужно пробурчала я, чувствуя, что от внезапного дергания с выступа соскальзывает моя нога. ‒ Кроме… меня… ай!

Меня дернули наверх за воротник, и я что есть силы вцепилась в подоконник, ноги при этом остались болтаться снаружи.

‒ Лис-проказник! ‒ Тонкий пальчик, благоухающий приторно сладким ароматом шоколада, шаловливо тюкнул меня в нос. ‒ Какой забавное баловство: забираться в спальню красавицы.

‒ Лотти, я падаю… фух. ‒ Я с благодарностью схватилась за предложенный девичий локоток, залезла в окно полностью и оперлась спиной на косяк.  ‒ Спасибо. Решила, что шлепнусь. Как раз на какой-нибудь солдатский отряд. Их нынче много по улицам шныряет.

‒ Так и норовишь сцепиться с теми, кто воплощает закон и порядок и несет нам спокойствие и умиротворение? ‒ Лотти хитро улыбнулась. ‒ Хочешь нарваться на неприятности, признайся, Лисенок. Тебе не усидеть на месте, как ни старайся.

Я смерила девушку угрюмым взглядом.

Юная, стройная, как ухоженное деревце, и хорошенькая, ‒ со всеми этими характеристиками Шарлотта представляла собой образец идеального источника чистого дохода предприимчивых дельцов трущоб. Сноп светлых прыгающих кудряшек украшал девичью головку, яркий макияж мастерски подчеркивал одни лишь преимущества маленького округлого личика, а бледная кожа, судя по виду, вполне могла посоперничать с нежностью шелка. На худенькие девичьи плечи был наброшен цветной халатик, который едва прикрывал полупрозрачную сорочку.

Это и имел в виду Пеле, когда предлагал мне задуматься о смене рода деятельности? Забраться под крыло жадного до денег сноба, стать такой же  милой покорной девочкой, но при этом получить свой угол, чистую кровать и вкусную еду?

Я понятия не имела, довела бы меня до такого моя упрямая гордость, если бы не была ограничена рамками запрещенной и едва ли полезной силы.

‒ Лотти, отвори дверь с внутреннего двора. Пусти нас.

‒ Мои крошки пришли навестить меня? ‒ Девушка изящным движением прижала кулачки к щечкам и восторженно покачалась из стороны  в сторону, заставляя полы своего халатика вспархивать, словно крылья радужной птички. ‒ Какая прелесть. Ступай к нашей заветной дверке, Лисенька. Я уже спускаюсь.