Когда магия покидает мир

Часть 4

Конечно же, это была большая глупость. Являться в собственном своём виде. И к кому? К жителю Столицы! Когда он мог видеть тебя в лицо, видеть и узнать.

На этот раз, отправляясь в аббатство святой Алоизы, Корвинус предостерёгся. Смена внешнего облика забирала много сил, но, помня о случае с ветераном, он принял вид немолодого монаха из ордена святого Микаэла. А почему бы и нет? Для них открыты все двери.

Четырнадцать лет назад монахинь было трое, до нынешних времён дожить удалось одной-единственной, и та из милости коротала свои последние дни не в монастыре святой Матильды, к ордену которой принадлежала с момента своего крещения. Семь лет назад, когда по стране катился мор, монастырь Благочестивой Матильды открыл свои двери для сирот, беженцев и несчастных. Принесённая зараза приморила всех обитателей монастыря: послушниц и монахинь, челядь и даже саму аббатису. Уцелела лишь одна старая Мирриам, да и та, по сведениям Гаррэта, ослепла на оба глаза и начала сходить с ума.

Аббатство святой Алоизы, одно из богатейших в округе, встретило монаха-микаэлита приветливым и сытым криком петухов и мычанием скотины. Подворье выглядело ухоженным и чистым, а внутренний дворик для прогулок украшали фруктовые деревья и небольшой фонтан.

Аббатиса, матушка Иленора, довольно молодая для своего сана стройная женщина в строгой монашеской одежде, выслушала просьбу брата Бастиана с вежливым вниманием и участливой полуулыбкой. Посочувствовала:

- Восстановление хроники – труд весьма и весьма нелёгкий, да и лет уже столько прошло. Боюсь, наша Мирриам не в том состоянии, чтоб вспоминать ещё раз весь тот кошмар.- Аббатиса поспешным движением перекрестилась, бледными хрупкими пальцами стиснула нагрудный крест, богато украшенный дорогими камешками.

- Она последний свидетель тех событий...- осторожно напомнил микаэлит-хронист. Стоял он, смиренно сложив руки на груди и низко-низко опустив голову.

- Это я понимаю, брат, но видели бы вы её сами. Она так стара, так слаба. Постоянно болеет, ходит с трудом, да и то, только не дальше стен своей кельи. Не станет ли ваш визит последней каплей?- Женщина прошептала беззвучно коротенькую молитву с просьбой о прощении, перекрестилась уже трижды.

- Я буду осторожен, госпожа.

Аббатиса ещё подумала немного, посидела в молчании, а потом позвонила в маленький серебряный колокольчик. Приказала появившейся послушнице:

- Сюзэнн, милая, проводи нашего гостя в покои сестры Мирриам, ей должны были уже помочь одеться.

Молоденькая девушка повела его какими-то тёмными и длинными переходами. Шли они быстрым шагом, между собой не перекинулись и словом. Отставая буквально на два шага, он вынужден был невольно разглядывать свою проводницу.

Узкая, чуть сутулая спина, перепоясанная белой тесёмкой послушницы. Очень свободная монашеская одежда, и ещё эта чёрная косынка, скрывающая волосы.

Монахини все кажутся на одно лицо, и молодые, и старые. Наверное, всё дело в чёрной глухой одежде, оставляющей открытыми лишь лицо и кисти рук.

Мирриам – сгорбленная, безразличная ко всему старуха – была в таком же самом скучном одеянии. Сидела на единственном с прямой спинкой стуле, насупленно перебирала сухими пальцами деревянные чётки, молитву читала по памяти, едва-едва шевеля губами. Голову на скрип отворившейся двери даже не подняла, лишь чуть повела подбородком, прислушиваясь.

- Её уже предупредили...- шепнула девушка в спину брату Бастиану.

- Сузэнн, это ты, моя милая?- Старуха узнала её по голосу.- Будь добра, передай сестре Лорне, пусть она не накрывает на меня сегодня. Мне как-то нехорошо. Ни завтракать, ни обедать я не буду.

Послушница покинула комнатку, еле-еле освещённую светом одной лампады в углу перед иконами. Старой Мирриам не нужен был свет. Зачем тратиться на свечи для слепого?

Старуха вела себя так, будто осталась в келье одна, снова вернулась к молитвам и чёткам. Могли ли её старые уши различить осторожное дыхание ещё одного человека, оставшегося с ней наедине?

- Это ты хочешь знать, как умерли все мои сёстры?- со скрипящим неприятным смешком поинтересовалась Мирриам.- Все, кого я знала когда-то...

- Да, сестра,- начал гость.- Те из них...

- Это была чума,- перебила его старая монахиня, вскидывая голову. Ей легко удавалось чувствовать кожей взгляд раннего гостя, и неподвижные её глаза смотрели точно в лицо брату Бастиану.- Эту заразу притащили с собой корабли. Так все говорили тогда... Корабельные чёрные крысы... Они первыми начали дохнуть. А следом люди. Торговцы, корабельная и портовая обслуга... Так у нас рассказывали, а больше я ничего не знаю!

- Вообще-то меня интересует совсем не это.

Старая Мирриам слегка удивилась, подбородком повела, а седые брови даже не дрогнули. Уставившись неподвижными карими глазами, спросила без особенного интереса:

- А что же тогда? Мне сказали...

В два коротких шага брат Бастиан стремительно приблизился к хозяйке комнаты, зашептал торопливо, склонившись к самому лицу:

- У тебя хорошая память, старуха, прямо-таки отличная. А ты помнишь одну ночь? Весной, в марте? Вы трое, ты и твои спутницы, сёстры Клоудия и Анна, вы возвращались в свой монастырь после жертвенного паломничества к мощам святой Паулины. К ночи пошёл дождь, и вы пережидали в сарайчике при небольшом придорожном трактире...