Кит в моей голове

Глава 27

У меня есть другое имя.

Ты не веришь? Есть, рвется из груди…

Назови.

У меня есть вторая кожа.

Ты не видишь? Есть, как броня крепка…

Это – я.

У меня есть чужое сердце.

Ты не знала? Есть, глубоко внутри:

Там, где ты.

Кита выпустили из изолятора после того, как он отсидел положенные пятнадцать суток. Он мог выйти и раньше, но отказался вносить денежный залог. Впрочем, от помощи юристов матери, готовых предоставить любую необходимую помощь, он наотрез отказался тоже.

Обо всем этом я узнавала от Хомяка. Приехать, чтобы встретить его, я не смогла: Кит запретил, так что меня не было рядом, когда его освободили. И даже когда вышел, мои настойчивые, день за днем, звонки продолжали оставаться без ответа, а сообщения - что текстовые, что голосовые - неизменно значились в непрочитанных, и со временем я перестала звонить ему или писать. В институте, да и в других привычных местах, Кит больше не появлялся. Он исчез, испарился, словно легкая дымка на рассвете, стертая первыми лучами восходящего солнца.

Я не знала, как с ним связаться, я теряла аппетит и вес, все сильнее сходя с ума от беспокойства за него. Было и то, в чем я никогда ему не признаюсь: меня ломало, выкручивало, крыло без его прикосновений, без ощущения его тепла рядом.

Ночи напролет я ворочалась между подушек, путаясь в одеяле, как в паутине. Отчаявшись найти удобную позу, вставала, шла на кухню, делала жадные глотки из наполненного водой стакана, измученно глядя в окно на сладко спящие соседские окна, а потом возвращалась в холодную постель, и все повторялось заново. Я и помыслить прежде не могла, какая это пытка – уснуть без него.

Наконец, пройдя кульминационную точку черной меланхолии, погрузившись на самое ее дно и смирив свою гордость, я отправилась прямиком в коттедж.

На подъездной дорожке стояла чужая машина, но меня это не насторожило, а когда нажала на звонок и дверь открылась, на пороге появилась… его мать. Я совершенно не готовилась к этой встрече, но все же собрала волю в кулак, решив идти до конца.

-Здравствуйте. Я могу увидеть Кита? Он дома?

-Кого увидеть?.. – искренне удивилась она, продолжая разглядывать меня с вежливым, но холодным любопытством. Выглядела госпожа Никитина в тот день просто изумительно. Черты лица после болезни стали тоньше и выразительнее, несчастный случай здорово сыграл ей на руку, добавив пикантности внешности.

Неважно, свой ответ я уже получила. Я не найду его здесь, нечего было надеяться на удачу.

-Разве вы не знаете, как зовут вашего собственного сына? – горько бросила на прощание и пошла прочь по знакомой тропе.

Я не дошла до ворот, за спиной послышались легкие торопливые шаги: она догнала меня, успев набросить на плечи пышный меховой полушубок.

-Постой. А я ведь помню тебя… мы с тобой уже встречались… в институте. Ты не сводила глаз с моего сына в день собрания, а после он премило развлекался с тобой в актовом зале… Это ведь ты была, я не могла ошибиться, – она помолчала, над чем-то раздумывая, - а тебе не приходило в голову, что ты не можешь его найти, потому что он сам этого не хочет?

-Еще раз извините за беспокойство… мне надо идти. Всего доброго.

Я снова развернулась, размашисто шагая по каменным ступеням вниз, едва сдерживая слезы. Мне был не по душе ее тон. И выражение красивого лица мне тоже больше не нравилось.

-Подожди… - она сделала еще несколько шагов мне вослед, теперь глядя с какой-то пристальной настороженностью, - так, может, он и не развлекался вовсе… может, он… Скажи, что у тебя с моим сыном? И как далеко все уже успело зайти?

Я устало покачала головой.

-Вас это не касается.

Она обошла меня кругом, остановилась напротив, достаточно близко, намеренно вторгаясь в мое личное пространство. От нее приятно, ненавязчиво пахло дорогими духами (потом этот фантомный запах преследовал меня несколько дней кряду), кожа лица, шеи была безупречно натянута. Сейчас, когда сверху на нас лился прямой солнечный свет, я это ясно видела. Это же виртуозное мастерство - выглядеть так свежо в ее возрасте. Сколько ей? Должно быть, сорок пять? Пятьдесят? А на вид можно дать едва ли больше тридцати…

-Все, что происходит в жизни Артема, касается меня точно так же, как его самого.

-Вы так считаете? С каких пор? – не удержалась я от обвинительных ноток в голосе.

Было несколько секунд ожесточенной безмолвной дуэли, но я не прятала глаз, и упрямого взгляда не отводила, и тогда она медленно, словно растягивая слова, произнесла:

-Ах, вот… значит… как?.. И что же он успел тебе рассказать? Что он сказал? Тебе что-то известно, я читаю это на твоем лице. У тебя очень выразительное лицо.

Я не стала изображать смущенное неведение. Сейчас закрыть глаза на то, в чем он однажды мне открылся, было бы сродни новому предательству.

-Все. Кит рассказал мне все… Не волнуйтесь, болтать об этом я не стану.