Не все девочки делают это

236. Подготовка к финалу

На пропадающем голосе вокалистка кое-как повторила препоследнюю строку, с ужасом чувствуя, как срывается интонация и предательски выдаёт слёзы.

С отчаянием глядя на силуэт любимого, залитый светом – Маэстро даже не пошевелился – Марьяна поняла: это провал. Окончательно упав духом, стараясь хотя бы попасть в ритм, она выговорила отчаянным шёпотом:

- …Появятся – и растворятся… снова…

И обречённо уронила голову, чтобы скрыть две слезы, которые поползли по щекам. Перед глазами чётко представилось разочарованное лицо Влада, недоумённые глаза сидящего в зрительском зале Аладдина, злорадствующая рядом с ним Алка. И Бурковская до кучи, с её желчной физиономией…

Вокалистка не поняла, как ушла за кулисы.

Она даже не помнила, аплодировали ей или нет.

Когда осознанность вернулась, и девушка начала «включаться» в реальность, она обнаружила себя вцепившейся в металлический трос в углу боковой рабочей галереи. Металлической сетки, которая обычно затягивала пространство для всяких лебёдок и прочей механики сцены, тут почему-то не было.

Марьяна медленно разжала пальцы, выпуская трос, глядя на испачканную в мазуте ладонь. «Не справилась!» - убито подумала она.

И с этой мыслью вернулись звуки – внешний мир окончательно ворвался в сознание: аплодисменты, смех, музыка, свет… Как только теперь смотреть в глаза Владу?! Её Маэстро, он столько возился с ней!

Девушка чувствовала себя ужасной обманщицей.

Она огляделась. Рядом кучками тусовались другие конкурсанты, переговариваясь между собой.

- …Второе место в номинации «молодёжь» присуждается Марьяне Романовой! – громыхнуло со сцены в кулисы, и вокалистка, вздрогнув, втянула голову в плечи.

Нет, не может быть. Это подтасовка баллов!

- …Слышь, Романова, не тупи! – добродушно посоветовал кто-то из стоящих рядом.

Нацепив подобие улыбки, Марьяна шагнула на сцену, где уже выстроились полукругом награждённые дети и подростки, явно из предыдущих номинаций, на автопилоте приняла диплом и белый полиэтиленовый пакет, и пристроилась с краю.

Пока поздравляли обладательницу первого, «купленного», места, девушка, пересилив себя, всё же посмотрела в окно звукоаппаратной.

Вольского там не было.

Зато за кулисами, сверкая восхищённым взглядом, её уже ждал Аладдин. Переминаясь нетерпеливо с ноги на ногу, он держал в руках букет белых хризантем. Вздохнув, Марьяна обречённо пошла за кулисы со всеми остальными.

- Держи! – протянул ей цветы Ал. – Ну ты дала! Я эту песню только теперь понял по-настоящему! Ты очень крута, принцесса!

- А где Алка? – рассеянно приняла букет девушка. – Ты слышал, как она пела?

- Конечно, - дёрнул плечом парень. – Я эту её любимую песню с шестого класса на каждой школьной дискотеке слышал. Ещё до училища. Она её всю жизнь поёт! – усмехнулся он. – На каждом празднике, блин. Даже на выпускном пела! Как будто что-то другое ума не хватает выучить…

- Ты дебил, Мальцев! – печально вздохнула Марьяна. – Неужели ты до сих пор не понял, что она для тебя её всё время поёт?! Она про свой мир поёт, мир без любимого, без тебя, значит! Ал, ты вообще понимаешь, что происходит?

В восточном взгляде загорелся недоверчивый огонёк.

- Погоди, так ты думаешь, что…

- Вот ты вроде умный, а дурак! – покачала головой девушка. – Допёрло?

- Уй, бли-ин… - Алексей растерянно оглянулся на выход.

- Догони её, ну хоть что-то хорошее скажи… - сочувственно смотрела на него Марьяна.

- Ну я ж не виноват, что она меня выбрала!

- Мальцев, иди. Будь человеком.

Похоже, что до Алексея действительно только дошло, что Годецкая ещё в школе в него «втюрилась». Он насупился, потом решительно выпрямился:

- Слушай, ты только не уходи, ладно? Я быстро!

- Угу… - Марьяна проводила его взглядом.

Облегчённо вздохнув, она развернулась и замерла, столкнувшись с пристальным взглядом Вольского.

- Ноги – в чуни, быстро! – тихо скомандовал он.

И Марьяна вдруг ощутила: её ступни – околели! Мамочки…

Подбежав к краю кулис, из которого выходила, она быстренько всунула ноги в тёплый овчинный мех и виновато глянула на мужчину:

- Я всё испортила, да?

- Нет, - качнул головой Влад.

- Но на последних словах…

- Иди переодевайся, - перебил он, остановив её жестом. – И жди меня в гримёрке.

Серые крупные его глаза смеялись.

Моментально воспрянув духом, девушка просияла; больше всего ей хотелось броситься к нему на шею, но вокруг сновали люди, и она, прижав к себе хризантемы, диплом и пакет с каким-то призом, почти бегом припустила на второй этаж.

Сердце ликовало, ноги согрелись и запылали жаром, желудок потребовал еды. Плюхнувшись на стул со своими одёжками, бросив поклажу, Марьяна торопливо достала мандарин и стала чистить его от кожуры, чуть не захлёбываясь слюной. Маэстро не только не сердится, а ещё и, кажется, доволен! – пело внутри. Разломив фрукт, девушка сразу половинку отправила в рот и разомлела.

Счастье приобрело вкус мандаринового сока…

- Чё, наплакала второе место, монашка? – раздалось презрительно сбоку.

Мандарин тут же встал поперёк горла.

Сидя через три сиденья от неё, Алка Годецкая невозмутимо красила губы.

И снова у Марьяны в голове образовалась беспомощная пустота. Нет, не умела она отвечать хлёстко и жёстко, ставить на место!

- …А ты не завидуй! – вдруг ввернул мальчишеский голос. – Нормально она спела.

Неожиданной поддержкой оказался… проходящий мимо Эдичка. Надо же, сынок Бурковской – и нормальный пацан. Как такое вообще может быть?

Фыркнув, Алка по обыкновению легко послала парня «на три весёлых буквы». Он обернулся, уже в дверях, несуразный, но не смутившийся:

- Ты, кстати, тоже ничего спела, - поправил очки, словно не услышал Алкину ругань. – Только титьки зря вывалила, всё впечатление от песни испортила… - и вышел.

В общем гаме перепалку мало кто услышал, но пара человек хихикнули.