И вновь цветёт сирень...

Глава 24. Венчание

«Боже мой, до чего ж безумный денёк!» — думала я, усевшись у окна, и, поставив локти на подоконник, подперев ладонями лицо, наблюдала за тем, как плывут пушистые облака, то закрывая, то открывая месяц. Что-то сегодня он как-то особенно ярко светит…

Да, это был по-истине безумный денёк, и новые, ещё не улёгшиеся воспоминания, вихрем носились в памяти. Были среди них как и приятные, так и не особо.

В голове до сих пор не замолкал голос Федосьи; благодаря развёрнутой бурной деятельности Егория, я почти сразу же, как мы с Никитой спустились на первый этаж, оказалась в руках этой приятной на вид женщины лет пятидесяти, которая, по её же собственным словам, ещё за матушкой Никиты поухаживать успела, и что сейчас она подготовит меня к венцу как надо. И в первую очередь разлучила меня с Никитой.

«Негоже, — говорила она, — невесте подле жениха венца дожидаться, нельзя так».

Мы и глазом моргнуть не успели, как Федосья увела меня в одну сторону, а Егорий Никиту в другую.

Ну, а подготовка в понятии Федосьи означала, во-первых; долгое промывание мозгов сладким голосом в моей комнате на тему, как быть послушной и покорной женой, как мне следует ежедневно ублажать мужа, о чём мне следует каждый день молиться, дабы был нам дарован мир в семью и чтоб деток было как можно больше. При словах: «Не менее десяти», — у меня ноги так и подкосились, хотя я и сидела, а сердце пропустило несколько ударов. Но уж нет, как-нибудь подобная история без меня обойдётся…

Гроза же за окном к тому времени резко начала сдавать позиции, оставив лишь небольшой дождик, и потому Егорий начал громогласно требовать на весь дом и на весь двор, чтобы ему скорее заложили карету, дабы успеть посетить церковь и договориться о венчании на завтра. Удивительно вообще, что никто ещё ни разу не удивился этому столь скорому сроку, по крайней мере внешне. Будто им всем не терпелось как можно скорее женить Никиту, вопреки всем заведённым правилам.

— Ну вот, девонька, всё запомнили? — спросила Федосья ласковым голосом.

— Угу, — кивнула я, всё ещё переваривая слова насчёт десяти детей.

— «Угу»… Ну вот и славно. Вы, если что, не стесняйтесь обращаться ко мне за советом. Ой, я всё могу вам истолковать и в любом деле совет подать.

«Так дай совет, как мне избавиться от ненужных советов!» — подумала я.

— Я ведь, знаете, — продолжила между тем она, — ещё от матери примудростей этих набралась, а она от своей — мы давно уже за барынями ухаживаем и знаем всё, что надо знать для вас. Вот матушка Никитушки, то-есть жениха вашего, барина моего — та каждый день ко мне приходила, и по-душам беседовала со мной. Ой, и добрая же девица была! Такой цветочек, такой лепесточек нежненький… Да вот, на несчастье наше, шибко хиленькая оказалась, не вынесла рождения сына… Но вы, барышня, вижу сразу, что вы совсем другая. Вот я вам всё про покорность толкую, про смирение, а у вас меж тем так и мелькает огонёк, притаившийся в глазках. Ух, и этот чёрный волос вьющийся, и эти брови с губами… Нет-нет, вы совсем не нежненький цветочек! Во всём виден нрав непростой, всё намеревается проявить его. Вы непременно брыкаться будете, как кобылица норовистая. Но это и хорошо — значит вас ничто не скосит так же, как барыньку нашу бедную. Вот та была совсем как овечка, послушная во всём и не перечливая. Вы же, вижу я, крепко на земле стоять будете, да так, что и до правнуков дотянуть сможете!..

— Ты лучше вот что скажи, отчего матушка Никиты с Фёдором Ивановичем не обвенчалась? — спросила я, чтобы на время сместить тему с меня.

— Да коль могли б, так тотчас же и обвенчались б… — вздохнула Федосья. — Батюшка Фёдора, Иван Никитич, знаете ли, был человек суровейшего нрава.

— Никитич? Так, значит…

— Да, наш Никита назван именем своего прадеда. Вот князь Никита Иванович, тот был золотой человек — такой добрый, такой весёлый! Ну совсем как наш Никита Фёдорович. Да и Иван Никитич сперва был таким же, да беда изменила всё. Видно на роду у князей наших недоброе что-то было написано — все они довольно рано вдовели. Фёдору лишь пятый годок пошёл тогда, а сестрице его восьмой, когда матушка их богу душу отдала. Ой, и горевал же князь!

— У Фёдора Ивановича есть сестра?

— Да — Настасья Ивановна. Только не любит он её, да и, надо сказать, есть за что. Ну так вот, матушка сказывала, что князь Иван Никитич тогда по несколько дней из покоев не выходил. А когда же выходил, то всё меньше и меньше становился узнаваем. Когда же совсем вышел, то изменился так, словно и не он был вовсе. Люди боялись лишний шаг сделать, дабы гнева его не вызвать, а то ведь князь в таком случае долго не думал — иной раз мог так отходить мужика по-бокам тростью своей, что та ломалась пополам, а мужик едва живой оставался. И сыну его не лучше было — Иван Никитич совсем продыху не давал. Да только на Фёдора мало то какое влияние оказывало — рос таким озорником и проказником! А уж как постарше стал, да в красавца статного превратился, так от девок и совсем не отлипал. Иван Никитич уж как только не серчал на него, и чего только не делал, — а он всё равно возвращался к своему. И вот настал момент, когда решил Иван Никитич женить своего сына — и вроде невесту приглядел из семьи богатой, родовитой, и вроде договорились уж обо всем, да только Фёдор к тому времени повстречался с голубушкой своей ненаглядной. Когда узнал Иван Никитич, что сын его влюбился в девицу, сиротинку из обедневшего рода, так совсем озверел, — ну разве могла в его глазах она сравниться с той, которую сам князь выбрал для сына? Ох, и орали они в тот вечер друг на друга! Ох, и наговорили друг другу! А барынька бедная недалече была, всё сказанное слышала, да всю обиду молча проглотила. Уже третий месяц шёл, как у ней под сердцем малыш завёлся, а для неё то было таким счастьем, что ничто более не могло её обидеть. А как узнал Иван Никитич про то, что и до рождения внука недалёко, так совсем разбитый стал и помер вскоре от сердца. Не пойму до сих пор, чего его так огорчило в том, что сын его полюбил, остепенился, да и своего собственного ребёночка ожидал? Но, как бы там ни было, а какая свадьба может быть во время траура? Ну, а по его окончании пришло время прийти в этот мир нашему Никите, а матушке его уйти вслед за дедом его…