Вдох-выдох

Глава 28

Глава 28

— Глафира, человек может измениться?

— Что за человек? — Саша грела ладони о чашку с чаем, следя за тем, как из-под рук мастерицы рождаются красивейшие розочки из нежного безе.

— Просто, говорят же, что человек не способен меняться, это правда? — подобные вопросы обычно задаются тем, кто является для тебя авторитетом, и полученный ответ потом несут по жизни уже как собственную истину, делясь с другими. Саша не хотела разрядить обстановку, затрагивая философскую тему, ей нужны были ответы на вопросы, которыми она изводит себя вот уже несколько недель.

— Все от человека зависит, малышка. Как же я могу за всех ответить?

— Ну вы ведь много в жизни видели... Людей много встречали... — вырастили того, кого вопрос касается непосредственно.

— Ой, спасибо, Сашенька, — Глафира весело рассмеялась. — Еще тоньше намекнуть на возраст ты не могла.

— Нет! — девушка поперхнулась, услышав, как Глаша интерпретировала ее слова. — Нет! Я просто...

— Я поняла, поняла, ты просто хочешь узнать мнение старой клуши, — женщина говорила совершенно не зло, без упрека. — Все зависит от того, сколько человеку лет, мужчина это или женщина, в чем ему нужно меняться.

— В чем разница? — отставив чашку, Саша облокотилась подбородком о кулаки, готовясь внимательно слушать.

— Женщина меняться может, причем ей это проще. Нам это дано. С мужчинами сложно, они, когда достигают определенного возраста, — там уже хоть в лоб, хоть по лбу. А нам суждено меняться, причем постоянно, подстраиваться под отцов, мужей, детей.

— А как же перевоспитать? Говорят же, что мужчину можно перевоспитать.

— Поверь мне, малышка, мужчину не перевоспитать. Это вранье. Бабник навсегда останется бабником, пьяница — пьяницей.

А наплевавший на твои желания раз, наплюет и во второй...

— Если не захочет, конечно, — Глаша подняла взгляд, задорно подмигнув.

— Если не захочет?

— Да, перевоспитание — это все чушь. В мужчине должно быть желание меняться. Цель, ради которой он готов меняться. Если он видит, что все нужное получает от жизни и так, скалу с места не сдвинешь. А вот стоит почувствовать, что он может что-то важное потерять — происходят кардинальные преображения...

— То есть, чтоб человек, ну в смысле мужчина, изменился, ему надо..?

— Ему надо своими глазами увидеть, во что выльется его настойчивое нежелание к этим изменениям стремиться. Ну не будет муж чинно складывать носки в корзину с грязным бельем только потому, что жена постоянно молча нервничает, подбирая их изо всех закутов. Грубовато, конечно, но суть-то та же. Он должен, как минимум, знать, что тебя что-то не устраивает, а как максимум — не чувствовать уверенности в том, что это простительно. А к чему это ты?

— Да так, просто в журнале одну статью увидела, вот, решила ваше мнение узнать, — Глаша посмотрела подозрительно, но кивнула, решая не вникать в скрытые мотивы.

— А вы... Вы замужем? У вас кольцо... — Саша давно обратила внимание на то, что женщина носит на безымянном пальце кольцо, просто спросить никогда не решалась.

— А, это? — Глафира прикрыла на секунду золотой ободок, будто обороняясь, а потом снова расслабилась. — Была. Триста лет тому назад. Это давняя история, он меняться не захотел. Значит, не так уж сильно любил.

О чем-то спрашивать, просить раскрыть перед ней душу, Саша не решилась. Сама бы не хотела оказаться на месте того, к кому вопрос относится. Глафира продолжила сама.

— Он мне изменял. Не раз, не два, не по глупости или после большой пьянки, а постоянно... Я узнавала всегда, потому что выбирал он обычно моих подруг... Я ведь долго терпела, каждый раз он приходил, клялся в любви только ко мне, а то, что снова не смог сдержаться — он же пытается исправиться. А я верила, как дура. Долго верила, Саша, пока подруги не кончились. Знаешь, я ведь и ушла с мыслью, что, может, так он поймет, что правда может потерять.

— Понял?

— Конечно нет. Я была недостаточной причиной, чтобы меняться.

— А как же клятвы в любви?

— Это были только слова. Никак не подтвержденные действиями. Не верь словам, малышка. Они готовы сказать что угодно, лишь бы получить желаемое. Любовь надо доказывать, а не декларировать. Или любить, или не мучить ни себя, ни того, кто рядом.

Саша опустила глаза, тяжело вздыхая.

Он не изменится. И ей придется то и дело оказываться лицом к лицу с таким холодным, даже жестоким Ярославом, который заставлял сердце сжиматься. И чем больше она будет открывать перед ним душу, тем больнее будет от его очередных вспышек. Сама того не подозревая, Глафира помогла Саше решиться окончательно.

Завтра. Завтра она сделает то, что от нее ждет отец. Не любить, и не мучить ни себя, ни того, кто рядом. Это правильно, в их случае, другой опции просто не существует. Но это будет завтра...

***

Очень сложно колебаться, это мучительно, изматывающе, то и дело делается тошно. Именно потому, достигнутая определенность дарует немыслимое облегчение. Саша больше не позволяла себе думать, правильное ли решение приняла, когда она пожалеет о нем, и что потеряет. Это заставило бы снова вернуться на исходные, снова засомневаться и сделать шаг назад, то есть снова вернуться к колебаниям. Нет. Все предельно ясно — она нужна отцу, а значит, должна сделать все так, как они договорились. Что касается Ярослава... Если бы все было не так... Если бы она встретила его в офисе отца, если бы он просто улыбнулся и она растаяла, если бы у них за спиной не было всего того, что не может связывать влюбленных. Если бы, если бы, если бы... Их слишком много.