Клавдий и его жены

Глава LVI

Мессалина вышла за ворота, гонимая желанием встретиться с Клавдием и рассказать ему о случившемся так, как выгодно ей. Прежде, чем недоброжелатели очернят ее.

Одинокие носилки стояли у стены. Позолоченные, украшенные резной слоновой костью, с алыми занавесками, они принадлежали Мессалине. Молодая женщина поспешно забралась в носилки и крикнула:

- К Остийским воротам! Быстро!

И запоздало сообразила, что никто не услышал ее приказа. Носильщики тоже разбежались, не дожидаясь гнева Клавдия.

Призывая проклятия на головы нечестивых рабов, Мессалина выбралась из носилок. Приходилось идти пешком через всю западную часть города от севера, где возвышались на холме Лукулловы сады, до Остийских ворот на южной оконечности. Неблизкий путь, особенно для изнеженной матроны, не привыкшей передвигаться самостоятельно. Мессалине оставалось надеяться на встречу со знакомыми, которые не откажутся подвезти ее в собственных носилках.

Чередуя быстрый шаг с бегом, она спустилась с холма по улочке, выходящей на Священную дорогу. Спеша к воротам, через которые должен въехать Клавдий, она не забывала оглядываться по сторонам. Выискивала в толпе носилки и жадно смотрела: не мелькнет ли за занавесками знакомое лицо.

Проехал старый сенатор Луций Вителлий, отец Авла Вителлия, гостя на свадьбе Мессалины. Она с радостным криком намеревалась броситься к нему. Но сенатор, узнав опальную императрицу, поспешно спрятался за занавесками и отдал рабам приказ двигаться быстрее.

Мессалина возмутилась: «Как смеет Луций Вителлий пренебрегать мною? Старый лицемер! Всем известно, как двадцать лет назад он продал малолетнего сына в спинтрии Тиберию. В награду получил кучу денег и место в Сенате...»

Она побежала дальше, спотыкаясь, оступаясь, едва не падая. Темно-синее покрывало окутывало ее голову и плечи, и мягкими складками опускалось чуть ниже колен. Мессалина подобрала его в одной из беседок Лукулловых садов. Покрывало принадлежало поспешно удравшей гостье, не успевшей захватить свою одежду. При быстрой ходьбе покрывало распахивалось, выставляя напоказ короткую, запачканную виноградным соком тунику.

Плебеи показывали на Мессалину пальцами:

- Вот бежит первая шлюха Рима!

- Она была могущественной и богатой женой императора. Чего ей не хватало?

Мессалина не слышала обидных слов, произносимых обычно вполголоса. Она думала только об одном: встретиться с Клавдием, обласкать его, очаровать, вымолить у него прощение.

За черепичными крышами трехэтажных инсул блестел в солнечных лучах купол храма Юпитера. Почти половина дороги пройдена. Но как устали нежные, слабые, непривычные к ходьбе ноги матроны!

Узкая желтая повозка медленно катилась перед Мессалиной, преграждая ей дорогу. Три служителя магистрата ежедневно собирали мусор на римских улицах и площадях, сваливали в повозку и вывозили за городские стены для сожжения.

Мессалина поравнялась с повозкой. Поглядела на немолодого возчика, лениво понукающего старую рыжую клячу. Попросила его:

- Подвези меня до Остийской дороги.

- Мы не можем оставить работу, – важно ответил возчик, имея в виду себя и двух подручных, собирающих мусор.

- Я щедро заплачу! – Мессалина лихорадочно выдернула из мочки уха тяжелую золотую серьгу и положила ее на грязную, мозолистую ладонь мужчины.

Возчик поглядел на нее с подозрением, попробовал драгоценность на зуб и хмуро кивнул:

- Хорошо. Лезь сюда.

Мессалина с радостью забралась в повозку. Выбрала уголок почище и присела, подобрав под себя ноги и стараясь не принюхиваться к отвратительному запаху. Никогда прежде она не думала, что ей доведется ехать вот так, посреди вони, отгоняя больших зеленых мух, задыхаясь и давясь подступающей тошнотой. Прежде – в позолоченных носилках, а теперь – в мусорной повозке восседает Валерия Мессалина, римская императрица! И только собственную глупость должна винить она за это!

Повозка остановилась около Остийских ворот. Мессалина вылезла из нее, отряхнула налипший мусор и долго вдыхала свежий воздух, избавляясь от тошноты. Ладонью заслонив глаза от пыли, поглядела на извилистую дорогу. Преторианская гвардия, чеканя шаг, подходила к Риму. Две-три стадии отделяли Мессалину от встречи с Клавдием. И с каждой минутой расстояние неумолимо уменьшалось.

Можно было подождать, присев на придорожный камень. Но всякое промедление казалось мучением. Мессалина двинулась вперед, навстречу преторианцам, Клавдию, судьбе.

Первые солдатские ряды с шумом, пылью и бряцаньем оружия прошли мино нее. Вытянув шею, Мессалина лихорадочно искала взглядом Клавдия. Наконец показались его носилки, проплывающие в плотном кольце солдат. Император выглядел постаревшим, усталым, измученным. Лицо осунулось, длинный нос казался еще длиннее, голубые глаза были испещрены красными прожилками.

- Клавдий! – собравшись с силами, громко крикнула Мессалина и улыбнулась. Жалкой, испуганной получилась ее улыбка.