Вампирша

Часть 1. Глава 9. Новая жизнь

Распаренная после бани, укутанная в объёмный пушистый халат, Ильга стояла напротив зеркала и изучала своё отражение. Она явно изменилась с момента превращения в вампира. Черты лица заострились, её глаза-хамелеоны навсегда сменили свой цвет, став тёмно-карими. Багровые блики в них смог бы различить только очень опытный охотник – она больше не вампир-новичок, которого красные глазищи выдавали за километр. Перестройка радужки завершилась. Обычно это происходит через две-три недели после обращения, и цвет, который глаза приобретают в процессе этой перестройки, уже не меняется. Не все вампиры кареглазые – кому-то достались зелёные, серые, янтарные или голубые глаза – это зависело от изначальной пигментации, генетики и боги знают, чего ещё. Отличались вампирские глаза разве что насыщенностью цвета, и Ильга была рада, что ей достался неброский карий. Хотя ей было жаль своих серо-голубых глаз, как и своей прежней внешности в целом: девушка в отражении казалась незнакомкой. Ильга никогда не была пышкой – не та работа, и мышцы всегда присутствовали, но теперь она стала более жилистой, более гибкой и худой. Тёмно-каштановую гриву спутанных волос никак не удавалось расчесать, к тому же за время скитаний они ещё отросли (по подсчётам девушки, прошло месяца три – уже начиналась ранняя осень). Так что жена грибника по просьбе Ильги остригла её волосы, оставив длину чуть ниже мочки уха. Любовира – так звали женщину – не была профессиональным парикмахером, но к ней ходила стричься вся деревня: до города-то далеко было, да и некогда туда ездить, работы у местного населения было много. Ильга перевела взгляд на свою ладонь с тонкими, не слишком длинными пальцами и аккуратными короткими ногтями, слегка заострёнными к центру. Способность выпускать когти по мере необходимости - очень удобна, однако проблема в том, что это часто происходит непроизвольно. Если она хочет жить среди людей, притворяться человеком, то и эту свою особенность надо научиться контролировать.

От разглядывания себя девушку отвлёк стук в дверь: Любовира пришла пригласить её к столу. Ильга быстро скинула халат и, надев сарафан, принадлежавший одной из хозяйских дочек (та вышла замуж и переехала в город), спустилась в столовую. Увидев на столе среди прочих блюд запечённого поросёнка и запотевшую бутылочку красного вина, Ильга сглотнула слюну. Как давно она не ела человеческой пищи! Вообще, семья грибника, хоть и держала свою мини-ферму, богатой не была, и присутствие на столе поросёнка объяснила тем, что Карим – тот самый грибник – сегодня чудом избежал смерти. Вот в честь этого события, а также в честь героини-спасительницы, и был запечён целый поросёнок. Ильга не стала уточнять, что, в случае, если бы Карима всё-таки укусил вампир, то, обратившись, грибник перекусал бы всю свою семью, так что празднуют они не только его спасение, но и своё. В принципе, в таком уточнении не было и необходимости: все и так это понимали.

Ели все молча, следуя крестьянской присказке «Когда я ем – я глух и нем». И только за чаем начались разговоры. Хозяева похвалили Ильгу за аппетит (она опять целиком умяла окорок), сказали, что лучшей благодарности повару и не требуется. Будь Ильга в городе, то могла бы подумать, что это ей так завуалировано намекнули на обжорство, или, того хуже, на то, что она объедает хозяев. Но эти люди были проще и говорили прямо, что думают. К тому же в деревнях действительно считалось, то чем больше съест гость – тем лучше повар. А уж попрекнуть гостя – вообще немыслимое явление. Гостеприимство было важнейшей деревенской традицией испокон веков.

Глядя на эту простую душевную атмосферу, на то, как тепло все члены семьи относятся друг к другу, слушая их шутки и смех, видя их радость от того, что избежали беды, Ильга всё больше и больше грустила. У неё никогда не было такой большой семьи, а теперь она и вовсе осталась одна. Теперь одиночество - её удел. Нет ей места ни среди людей, ни среди вампиров. Вампиры все одиночки - ну те, кому удалось выжить. А впрочем… На ум пришёл тот старый вампир, который обучал новичка, а потом унёс с места сражения. В каких они были отношениях? Вряд ли в родственных – старому лет сто, а молодому было в районе двадцати человеческих лет. Если только он его прапраправнук. Интересно, он сам его обратил или встретил таким? Почему он взял над ним шефство? Есть ли ещё подобные примеры вампирских отношений? Столько вопросов, но ни одного ответа… По-хорошему, вернуться бы сейчас в город, разыскать того вампира – да расспросить, но… Во-первых, вряд ли он будет с ней разговаривать после произошедшего, во-вторых, ей пока нельзя там показываться, ведь там Джоус, который в курсе, кто она, да и любой бывший коллега, увидев Ильгу, поймёт, почему она так изменилась. Ну и в-третьих, Ильга боялась не сдержаться и прибить источник информации – за то, что благодаря ему она стала такой.

- Риза, ты теперь вернёшься к своей работе охотницей, да? – спросила Лина - младшая дочь Карима и Любовиры, десятилетняя девчушка. Ильга отвлеклась от своих мыслей и улыбнулась девочке. Когда грибник спросил её имя, она назвалась именем матери – Ириза. Имя не слишком распространённое, но и не редкое.
- Да, Лина, думаю, что вернусь, - задумчиво кивнув, ответила Ильга. В самом деле, почему бы и нет? Она хотела изучать вампиров? Это шанс. Она и раньше была хорошим охотником, хотя ей и не приходилось действовать в одиночку, зато сейчас она была уже не так уязвима, да и оружие при ней. Она может кочевать из деревни в деревню под видом вольной охотницы, отлавливать и уничтожать вампиров, а при возможности и изучать. При этом лес всегда под рукой, а там полно зверушек – так что вампирский голод ей не грозит. В городах-то почти во всех были отделения полиции, занимавшиеся отловом вампиров, а вот деревни были вотчиной вольных охотников. Надо было только зарегистрироваться в местном комиссариате. Новое имя у неё есть, новая внешность – тоже. Теперь будет и новая жизнь.