Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 1

Глава 13

Вечером того же дня Горянова решила устроить дома романтический ужин, предполагая в непринужденной и располагающей обстановке обсудить с Ваней открывшиеся неоднозначные перспективы карьерного роста. Благо Пименов рассчитывал задержаться, так его другу Сергею срочно потребовалось перевезти какую-то старую кровать из дома на дачу. Вызывать грузчиков среди Ваниных друзей считалось плохим тоном: зачем же деньги платить, когда друзья молодые да сильные, особенно Иван. Да ещё и безотказные. Ну, логично же? Даринке подобный расклад не нравился совсем, но Иван на её очередное ворчание просто обнял её и тихо сказал на ушко:

- Дарин, не все зарабатывают, как мы с тобой. И потом, зачем же ещё нужны друзья?

Горянова попыталась донести, что, по её мнению, друзья нужны не кровати таскать, а для другого, но Иван действовал на неё своим безмерным обаянием: не размыкал рук, смотрел ласково-преласково и улыбался, приговаривая:

- Меркантильная ты моя!

И это довольно-таки обидное слово «меркантильная» в его устах выглядело как комплимент. Поэтому Горянова вздохнула, махнула рукой и посоветовала ему убираться на дачу со своим Серегой!

Иван потом чмокал её в нос, в щеки, в лоб, пока она крутилась в его объятиях, как уж на сковородке, всем видом показывая, что смертельно обиделась минут эдак на пять, не меньше! Поэтому сегодня, довольно поздно возвращаясь с работы, Горянова всё равно знала, что успеет накрыть великолепный стол. Иван с подобных поездок возвращался часам к десяти всегда голодный и с особым, располагающим к шалостям настроением. Хотя к шалостям, по Даринкиному мнению, у него всегда было настроение. Вот же счастье девушке привалило!

Серьезно подойдя к вопросу создания романтической обстановки, Горянова даже привезла вязаную бабушкину скатерть, которую под шумок умудрилась когда-то прихватить из дома. Благо мама, по обыкновению свекровь не любившая, смотрела сквозь пальцы, как постепенно перекочёвывают к Даринке салфетки, скатерти, платки и даже легкие стеганые парные одеяла с невероятным талантом и мастерством вышитые уже почившей бабушкой Бану. Горянова дорожила памятью об этой доброй, умной, властной и всё успевающей женщине с чуть раскосыми и нетипичными для людей с примесью азиаткой крови серовато-синими глазами. Черные, как смоль, волосы достались Даринке именно от неё, даже у отца они имели тёмно-русый, коричневатый оттенок. Младшая же, Элька, вообще полностью пошла в мамину родню и смотрелась на фоне старшей Горяновой маленьким, белокурым, хрупким и домашним ангелочком.

К десяти часам дом уже наполнился ароматами тушёного мяса с грузинскими специями и картошкой. На столе, где Даринка по старой провинциальной традиции забросила в стеклянное блюдо с водой несколько горящих круглых низких свечек и сорванных с ещё не увядшего деревенского букета соцветий маленьких, желтовато-красных хризантем, уже стоял новый сервиз, блестели сбрызнутые оливковом маслом красиво нарезанные овощи, и терпко пахла тарелка с разнообразными канапе и зеленью.

Получилось красиво! Картину довершала бутылочка сухого вина и высокие объёмные бокалы. Горянова была более чем довольна. Она успела принять душ и сменила обычный домашний прикид на нежное, обманчиво простое платьице, потом чуть накрасила ресницы и сбрызнула губы прозрачным гелем. Хороша! Чудо как хороша – был её вердикт, после вдумчивого изучения собственного зеркального отражения.

Дверь хлопнула, открываясь, и Горянова со счастливой улыбкой поспешила в коридор.

-Ой! Какая красивая! – выдохнул восхищенно с порога Иван, пахнув запахами холода, улицы и хвои.

Даринка подлетела, помогая снимать куртку, и счастливо щурилась, вдыхая родной и такой любимый запах.

-Осторожно, Дариш, я пыльный! Платье испачкаешь! Аккуратно! Руки смоляные! Вот неугомонная, – добродушно ворчал он, не переставая улыбаться ни на секунду.

Сейчас даже не нужно было говорить о любви, чтобы понять, что она есть. Глубокая и большая. Потому что его взгляд, полный такой пронзительной нежности, обволакивал Горянову со всех сторон. Бывают в жизни такие минуты, когда люди купаются в любви. Вот сейчас, именно сейчас такая минута наступила и для них. Горянова почти задохнулась от счастья. Нежданные и какие-то глупые слёзы навернулись.

- Что с тобой? – шепнул Иван, растерянно стирая упавшую из уголка её глаза соленую капельку.

- Не знаю… Я просто сейчас так счастлива, Вань… И так боюсь это спугнуть.

- Я никуда от тебя не денусь, Дариш, – с какой-то серьёзностью шепнул он и так сильно обнял девушку, что косточки, наверное, захрустели.

- Раздавишь! – шмыгнула носом Даринка. – Пойдем руки мыть и за стол. Я в зале накрыла.

- В зале? – удивился Иван. – Зачем?

- Руки мой и приходи! – скомандовала Горянова. – Остывает же. Там узнаешь…

Иван сладко потянул носом и поспешил в ванную. Даринка же метнулась на кухню, прихватив тарелки с мясом и картофелем, и поспешила в зал, чтобы успеть внести завершающие штрихи.

Когда в дверях комнаты появился Иван, Горянова смотрела на него почти в упор, поэтому четко видела, как мгновенно сползает с его лица улыбка, как бледнеет лицо и как он, вцепившись глазами в стол, хрипло и судорожно выдыхает. Ничего не понимая, Даринка замерла.

- Когда ты уезжаешь? – вдруг яростно и зло спросил он, отрывая взгляд от стола.

И от холода и невероятного льда в голосе Ивана Горянова окончательно растерялась.

- Откуда ты… Я не уезжаю…Сейчас…. Я хотела рассказать…

- Не уезжаешь? Разве? – он так и стоял в дверях, цепко следя глазами за её лицом и читая там каждую эмоцию. – Или это просто вопрос времени?

- Вань, – испуганная не на шутку, Горянова не знала, что и подумать, – я никуда не поеду, если ты против…

- Я против! – крикнул он. – Против! И убери всё это! Свечки эти убери! Вино! Бокалы эти грёбаные! Что б я не видел!

Иван развернулся и вышел. Громко хлопнула входная дверь. Горянова осталась растерянно стоять у великолепного стола…