В сердце зимы

Глава 55. Золотая заводь

Август радушно распахнул свои тёплые объятия, дразня сладковатым ароматом ещё тёплой выпечки из киоска на углу и живым благоуханием свежескошенной травы. Солнце припекало даже сквозь плотные занавески, щедро озаряя комнату и маня скорее на улицу. Все ещё спали. Я тихонько выскользнула во двор в лёгком белом платьице и покружилась. Незримые узоры колокольного звона плавали в мягком утреннем воздухе. Я спустилась к воде. Ещё сонный прибой осторожно баюкал нашу лодочку, привязанную к деревянным мосткам. Так хотелось покататься! Но сделать это можно было только ближе к вечеру…

После завтрака мне поручили гостью из Тюмени, и мы отправились в картинную галерею смотреть работы местных художников. Знакомая с миром живописи, я азартно комментировала и указывала на мелкие, но важные детали картин, и получилась целая «экскурсия».

В три часа бабушке нужно было ставить капельницу (только химиотерапия помогает сдерживать рак). Но чтобы гостья не скучала, я предложила свозить её на лодочке в одно заветное местечко на дальнем конце озера, которое в детстве показал мне дядя. Бабушка эту идею одобрила, но дедушка решил остаться дома, так что нас отпустили одних.

Послеобеденное солнце лукаво улыбалось, и вода безудержно искрилась. Лёгкая лодочка белым лебедем рассекала зеркальную озёрную гладь. Грести было легко. Тихо поскрипывали уключины, с равномерным всплеском погружались в воду вёсла, изредка всхлипывали одинокие чайки, перекрякивались утки. Терпкий от аромата цветущих водорослей воздух наполнял лёгкие, насыщая всё тело непостижимой энергией и бодростью. Совсем иная жизнь таилась у далёкого изумрудно-золотистого дна, покрытого мягким ковром ила, мелких камушков и ракушек. В подводных зарослях сновали стайки блескучих рыбок, а тень нашей лодки так отчётливо рисовалась на дне, будто мы плыли по воздуху – настолько спокойным и прозрачным было озеро!

Пришлось немного поплутать, прежде чем мы пристали к заветному безлюдному бережку. Я зову это местечко золотой заводью. Сюда невозможно добраться на машине. Берег холмистый, а вокруг непроходимый лес. Дно здесь песчаное, слегка присыпанное хвоей и шишками. Летает лёгкий пух отцветающего Иван-чая, благоухают заросли дикой малины и ежевики. Кто-то заботливо скосил траву до самой вершины холма, сколотил из пеньков и дощечки шаткую скамеечку, построил лáвину над перламутровым мелководьем. Мы привязали лодку к склонившейся над водой ольхе. Несколько часов пролетело как одно сладкое мгновенье. Мы плескались в тёплой мягкой воде, заплывали и в густые заросли тростника и мелких розовых водяных цветочков, вдыхая их приторный аромат. Накупавшись, решили сделать перерыв и погреться на солнышке.

Песок на берегу сиял золотом, и я не смогла побороть искушения. Построила большой ажурный замок, украсив его всеми природными материалами, что только смогла найти: палочками, листиками, камешками, ракушками, разноцветными стекляшками, огранёнными водой, цветами и шишками. Казалось, ни разу ещё не получалось у меня такого чудесного замка! Какое-то детское счастье! Башенки, балкончики, окошечки, флажки, арки и фронтоны – всё как настоящее! Я даже черепицу на крыше выложила меленькими розоватыми ракушечками! Правда, одна ракушка, которую я отлепила от подводного камня и пристроила на галерее между двумя башенками, оказалась домиком для живой улитки, которая возмущённо покинула стройку, оставляя на песчаных стенах длинный влажный след. Во внутреннем дворике замка я устроила прудик с деревцами, а под самим замком образовала арку и канал от озера, чтобы можно было приплыть на лодке, которую имитировал кусочек коры. Листья ириса окаймляли замковые стены с озера, а с балконов свешивался плющ, роль которого исполняло какое-то мелколистное вьющееся растение. Наконец я удовлетворённо сфотографировала свой архитектурный шедевр. Мы ещё раз искупались и отправились в обратный путь в косых лучах рыжеватого предзакатного солнца.

Я смотрела на удаляющийся берег с радостью и тоской. Когда теперь увижу его снова? Солнце тихо таяло в лесах и лугах за озером, рассыпаясь рябью по воде. Пролетела серая цапля, изящно взмахивая огромными крыльями. Множество водяных птиц встретилось нам: пёстро-коричневые кряквы, белолобые лысухи, желтоглазая хохлатая чернеть, чомга с рыжей шейкой и огненным хохолком на голове, нёсшая своему птенчику мелкую рыбёшку в длинном узком клювике. Незаметно угас этот день. На воде луна соткала дорожку, а по насыщенно-синему небу рассыпались яркие искры звёздочек. Одна упала, но я не успела загадать желание…

На берегу нас встретили с мороженым! После знатного ужина я пела, и была невероятно счастлива, как и мои слушатели. И не важно, что их было мало: для одного седого дворника или для огромного стадиона – я буду одинаково вкладывать душу, потому что для меня пение – это внутренний свет, облечённый в звуки, чтобы пробуждать сердца людей…

***

И пронеслись пёстрой вереницей ещё две недели, наполненные событиями и гостями, колокольным звоном, ароматом церковных благовоний и сиянием звёздных веснушек на прохладном ночном небе. Иногда удавалось шепнуть заветное имя падающей серебряной слезинке. Но расставание с этим волшебством, с колыбельной железной дороги, с плеском озёрной воды и дыханием распустившихся флоксов, было, как всегда, невыносимо, но неизбежно…