Сверхъестественное

25

С исчезновением Гарика я обрела относительный душевный покой. Не знаю, сам ли он придумал, что я должна вспомнить свой дар, или его в заблуждение ввели, когда сюда направили, но я была уверена, что не он меня должен был курировать и учить. Наверняка это было его чистилище. А не моё наказание. Наверняка это он должен был что-то понять, а не я. Ведь он даже не догадывался, каким был мерзавцем, пока его не ткнули носом в его поведение при жизни. Хотя, история стара, как мир: мужчина считает, что женщина создана для его удобства. Для его удовольствия. Что держать слово, данное женщине, вовсе не обязательно. Что женщина неспособна понять ни ядерную физику, ни высшую математику, ни интегральные схемы, ни работу принтера или устройство автомобиля, а тем паче, коллайдера. Что женщина вообще должна быть благодарна, что на неё обратил внимание мужчина, что позвал на ночь или в ЗАГС. А что облагодетельствовал внезапным ребёнком – сама виновата: надо было предохраняться и не верить обещаниям. Словом, женщина – неразумное животное, которое можно и нужно использовать. И возмущаться, что оно начинает использовать тебя. Какая любовь при подобном самомнении? Мужчина называет любовью то чувство, которое бурлит у него ниже пояса. Когда получает любовницу, домохозяйку, рабочую лошадь, мамочку себе и своим детям одновременно. Любовь для мужчины – это удобства в его жизни. И если глупая женщина создаёт эти удобства, он говорит, что любит её. Мир мужской, созданный мужчинами для мужчин и живущий по мужским законам. Мужчины устанавливают правила игры, мужчины раздают карты и следят за ими же установленными правилами. Женщины вынуждены подчиняться. И если женщине удается – не выиграть, нет: в мужском мире женщина не может выиграть по определению – а сровнять счёт, то почему мужчин это возмущает? Мужчины пользовались женщинами со дня рождения цивилизации. А это больше 10 тысяч лет. Простые избирательные права женщины получили около полутора столетий назад, равноправие, которого на самом деле нет, женщины добиваются меньше ста лет – так что возмущает мужчин? Почему истерики про женскую власть, про притеснение мужчин? Откуда эти выдумки? Неужели от разобиженного эго и уязвлённого самолюбия? Но так подло ведут себя только личности ничтожные, мелочные. Которые от невозможности дотянуться до высшего, стараются это высшее принизить до своего уровня и очернить. А мужчины претендуют на благородство и гордость. Что ж, жизнь расставляет всё по своим местам. Только глупые женщины продолжают считать, что они без мужчин пропадут. Это мужчины пропадут без прислуги и создаваемых ею удобств. А женщины без мужчин могут очень даже хорошо жить. И даже сделают мир проще. А не таким заумным и агрессивным, направленным на самоуничтожение. Жизнь даёт женщина. Мужчина её только отнимает. И непонятно поэтому, почему во все века в любых религиях и философских направлениях солнце и свет, рождение и добро – это мужское начало, а луна и тьма, смерть и зло – женское. Пока мужчина не будет на месте женщины во всех смыслах, он не поймёт, какой же он подонок, недостойный жизни. Гарик мне это доказал…

…Перед отъездом я сподобилась присутствовать, правда, в роли слушателя, при разборках между Сергуней и Аргуновым. Поздновато спонсор спохватился и приехал проверять свои вложения. Да и оставлять Серёгу без присмотра – себе дороже: любую глупость сморозит, и будет уверять, что он не виноват. Вот как с тем амбалом: у этого недоделанного Михалкова виноватой оказалась я!

«Герцог» орал благим матом на притихшего Серёгу:

- Какого нахуя тебе понадобилось у него деньги брать, утырок безмозглый? Хоть бы со мной посоветовался, гений, блять, бизнеса! Он тебе только рыло начистил, а я тебе щас мозги вправлю! Ты, каззёл безмозглый, соображаешь, что не ты, а я с ним расплачиваться буду? Ёбаный ты аферист! Думаешь, я спущу это? Я деньги зарабатываю не для того, чтобы всякий прыщ из Мухосранска их просирал! Стоило уехать ненадолго, как ты дел наворотил! Куда сценариста дел? Что за хуйню ты снимаешь?

Я заглянула в приоткрытую дверь: Сергуня стоял перед ним, как нашкодивший школьник и что-то блеял. Честное слово, мне даже жаль его стало…

- Куда Скворцову дел? – продолжал орать Аргунов. Никогда не видела его в такой ярости! Зрелище не для слабонервных: ну прямо разъярённый бык на корриде! – Почему я её не вижу? Что за мужик вместо неё? Я не давал согласие на такие изменения! Кому ты что врать надумал?

- Твоя любовница головой тронулась, - пискнул Серёга.

Я чуть не задохнулась от подобного голимого вранья и хотела уже влететь, чтобы вцепиться ему в морду, но меня опередил рык Аргунова:

- Какая, нахер, любовница? – Он сгрёб Серёгу за шиворот и встряхнул. – Тебе, козлу озабоченному, везде только секс мерещится. Сначала займись им, трепло брехливое, а потом ори о нём.

Он отпустил полузадушенного Серёгу. Тот с красным лицом потирал себе шею.

- И давай, рассказывай, что у вас там делается и почему ты наврал, что я согласен на какую-то там «любовную линию», о которой я ваще в первый раз слышу.

«Герцог» сел за стол. Серёга с опаской сел напротив него.

- Значит так…

А дальше я услышала такую ахинею, что не выдержала и влетела в павильон с намерением вцепиться Серёге в глотку, чтобы заставить его забрать своё вранье назад. Что я орала, я не помню, но помню бегающие глазки Серёги и изумление, написанное на лице «герцога».

Когда я высказалась, закончив свою речь всеми известными мне эпитетами из животного и растительного мира, Аргунов смотрел на меня в полном восторге.