Горько

Глава 3.

Люба подскочила на кровати: “Проспала на работу!”. Однако, кинув взгляд на окно, завешенное шторами еще советских времен, расслабилась, откинувшись назад, на подушку. Она в деревне и у нее вчера была свадьба. Покосилась на вторую половину кровати, но никого не обнаружив на постели, удивленно приподняла бровь: “Муж уже “объелся груш”? Типа, слинял от молодой жены, не вынеся тяготов семейной жизни?”

Но тут до нее из кухни донесся запах тушеного мяса, свежего кофе и Любаня поторопилась соскочить с кровати. Желудок явно намекал, что его пора подзаправить. Наскоро накинув на плечи халатик и сунув ноги в большие, явно не по размеру, мужские шлепанцы, выглянула из спальни в коридор. Кухня находилась аккурат напротив и девушка без труда увидела суетящегося около стола мужчину. Валера выкладывал из маленькой кастрюльки исходящее ароматом жарко́е, над которым ещё поднимался парок. Из недр большой хозяйственной сумки достал тарелку, обернутую льняным полотенцем и, ловко сняв его, поставил на стол большую стопку блинов. К этому времени засвистел чайник, возвещая хозяина о наличии кипятка и парень метнулся к газовой плите, а когда обернулся, наткнулся взглядом на подглядывающую Любаню.

— Уже проснулась? — Улыбка засияла на лице парня, глядя на немного помятую, взлохмаченную и такую домашнюю в его шлепках, жену. — А нам тут завтрак подогнали. Сказали пополнять силы и не торопиться, Гости начнут собираться только к обеду. — Немного смущенно проговорил Валера, не зная, куда бы приткнуть чайник, что снял с плиты.

— К теще на блины? — Вспомнила Люба традицию продолжать свадьбу на другой день у родителей невесты, проходя на кухню. — Так и вчера у нас гуляли, какие уж блины? Мама, наверное, с ног валится!

Валера только развел руками, потупившись, мол, не виноват, что его родителей уже давно нет и праздник пришлось отмечать в доме невесты. Он и жениться–то поторопился, только чтобы не быть одному и хоть немного наладить быт. Хотелось тепла и уюта, когда после тяжелого трудового дня, на пороге встречают улыбкой, вкусным ужином и любовью в глазах. Только вот этой самой любви, он пока не видел от своей молодой жены. Тоска, страх, проблески вины, но не нежность и любовь. Может он ошибся с выбором невесты? Может быть нужно было выбрать Галку или Ольгу?

Парень на мгновение завис, уйдя в мысли и пропустил вопрос, который задала Люба, подходя к нему вплотную.

— Что, прости?

— Поставь уж чайник, говорю и садись, буду за тобой ухаживать, горе ты мое! — Повторила девушка с улыбкой, забирая из рук парня посудину с кипятком и ставя ее на подставку под горячее..

От близости женского тела, от его тепла и аромата душистого мыла, у Валеры вновь кое–что зашевелилось между ног, поднимая голову и напоминая о неудовлетворенным желании.

— А может, ну его, этот завтрак? — С надеждой в потемневшем взгляде, обратился он к Любаше. — Пойдем в кровать? Хочу тебя, сил нет терпеть! Смотри сама! — Выдохнул он в лицо девушки, беря ее за руку и насильно прижимая к своему паху, где, чуть не разрывая ткань домашних брюк, вздымался бугор каменной плоти.

Люба смутилась, но руку не отдернула. Наоборот, слегка надавила и провела ладонью сверху вниз, поглаживая и с интересом наблюдая за реакцией Валеры. А тот не смог удержаться и застонав, обхватил девушку за талию так, что между ними не осталось и миллиметра свободного пространства.

— Пойдем! — Прошептал ей мучительно в губы. И Люба не нашла причины, чтобы вновь отсрочить неизбежное. Все же днем на некоторые вещи смотришь по другому. Да, страх никуда не делся, но и согласие на брак было добровольным. Да и жалко ей стало парня. Валера сам по себе ей нравился и то, что он готов был прислушиваться к ее словам и желаниям, добавляло ему плюсов. Видно же, что любит.

Люба вздохнула и молча кивнула, прикрыв глаза. И тут же охнула от неожиданности, когда с виду щуплый и невысокий парень, подхватил ее на руки и целуя на ходу в шею, плечи, щеки, чуть ли не бегом, понес в спальню. Аккуратно уложил поверх одеяла и навис сверху.

Люба затаила дыхание, боясь открыть глаза, но ничего не происходило. Валера нависал, она чувствовала его дыхание, но никаких действий не предпринимал. Тогда девушка решила осторожно посмотреть на мужчину и наткнулась на шальную улыбку и восхищенный взгляд:

— Ты такая красивая!

Любаша мысленно хмыкнула (нашел же время, дарить комплименты!), но говорить ничего не стала. Молча обхватила Валеру за плечи и притянула к себе, овладевая мужским ртом. Разговоры закончились, пора переходить к делу.

Целоваться Люба умела. Все–таки учитель из Петра Алексеевича был хороший. Поэтому через несколько секунд мужские руки уже блуждали по всему ее телу, сминая и сдвигая подол халатика, поднимаясь все выше и выше. Горячая ладонь легко скользила по нежной коже, оставляя за собой толпу мурашек, а стон парня звучал в ушах музыкой, поднимая собственную самооценку. Муж уже давно перехватил инициативу и целовал так, будто нашел живительный источник со сладким нектаром и никак не мог им насытиться.

Пытаясь сосредоточится на поцелуе и не сравнивать двух мужчин, девушка не заметила, когда Валера развязал поясок ее легкомысленной и ненадежной баррикады, освобождая из плена ткани два молочно белых холма с розовыми вершинами и такую же белую равнину посередине, перечеркнутую резинкой от шелкового белья.

Она тут же непроизвольно выгнулась от ощущения влажного языка, что лизнул горошину ее соска и вцепилась в плечи мужа, стараясь подавить волну возбуждения, прокатившуюся от обласканых грудей до кончиков пальчиков на ногах, едва сдерживая стон, готовый сорваться с губ. Женские руки взметнулись вверх и утонули в волосах парня, сжимаясь в кулачки и легонько дергая небольшие прядки. Они стали жить собственной жизнью, не подчиняясь командам разума.