Тени и зеркала

Глава третья

ГЛАВА III

Ти’арг, Волчья Пустошь. 3916 год

День выдался пасмурным, и серое небо с самого утра грозилось дождём. Лето в этих краях всегда короткое, хоть и жаркое, – промелькнёт удушьем слепящего солнца и сорвётся в осень, только его и видели. Этот год не стал исключением: деревья стояли зелёные, трава была свежей и бархатистой, снег белел лишь на пиках Старых гор. Но в воздухе уже чувствовалось напряжение, злобно предвещавшее заморозки, а где-то в глубине листьев зрела желтизна.

Волчья Пустошь лежала у горных подножий, венчая Ти’арг с севера – бесполезный, мёртвый придаток. Это было предгорье с неплодородной землёй и бедной растительностью – уже не равнина и ещё не скалистая местность, где зимой мели немилосердные вьюги, а весной ручьи с гор становились ненормально пенистыми и грязными. Когда-то давно здесь был огромный лес, славившийся кровожадными серыми тенями, которые и подарили Пустоши имя. Люди боялись наведываться сюда, потому что пропадали – даже деревенские здоровяки, даже уходившие группами по десятку человек. И, хотя поселения со временем неизбежно подступали с двух сторон – с гор и с юга, – а лес потихоньку вырубался, за Пустошью закрепилась недобрая слава.

Теперь вокруг было больше камней, чем леса, а Старые горы, казалось, придвинулись поближе, следя за тем, что творится внизу. Несколько деревенек и пара обветшалых замков мелких лордов – вот и всё, что составляло хоть какое-то оживление. Перевалы через горы в основном располагались вдали от Пустоши, как и крупные торговые пути – так она и прозябала, не будучи лакомым кусочком даже для алчного северного соседа, Альсунга.

Альен перебрался в Волчью Пустошь три года назад – после того, как его основательно пошвыряло по свету. Он и сам не мог бы объяснить, почему выбрал именно её: единственной разумной причиной, приходившей в голову, было как раз сверхъестественное безлюдье, да ещё тишина. Разведав предварительно обстановку, он купил дом на отшибе – надо признать, не совсем обычный дом. Он вообще имел слабость ко всему причудливому.

Впервые увидев своё новое жилище, Альен сразу понял: вот то, что надо. Он чувствовал себя даже не путником, который нашёл приют – скорее зверем, обретшим логово. Всё, чего он хотел все эти годы, – быть одному, скрыться от людей, спрятаться как можно дальше. И – забыть, забыть, забыть… Рекой Забвения зовут главную водную жилу Ти’арга – соответствуй она своему имени, он бы поселился на её дне.

Родовой замок семьи Альена, древний Кинбралан, стоял в горах, но совершенно не манил его. Точнее, отец, конечно, ждал его – впрочем, скорее чтобы сломить его гордость, чем чтобы показать родительскую любовь или заботу. Братья и сёстры, возможно, тоже ждали – чтобы убедиться, что первенец-колдун окончательно ударился в магию и не претендует на наследство. О слугах смешно было даже думать: большинство из них вряд ли узнали бы Альена теперь – пожалуй, кроме няни, старой Оври; но уже в пору его детства она едва ходила, а он так давно не поддерживал связь с домом, что понятия не имел, жива ли она ещё.

Только ныне покойная мать никогда не ждала его – уж в этом он не сомневался. Леди Тоури, соправительница замка Кинбралан, когда-то – блиставшая при дворе в городе-Академии красавица и известная поэтесса, была образцовой женой и матерью. Правда, с одной маленькой оговоркой: она не любила своих детей. Не просто была холодна, или неискренна, или слишком строга, а именно не любила. И это Альен знал точно – знал с первых лет жизни, каким-то подкожным чутьём. Иногда он был благодарен ей за эту нелюбовь: может быть, именно она и сделала его тем, кем он стал в итоге.

Как бы там ни было, он не вернулся домой; тем, домом он считал Долину Отражений. Туда дорога тоже была заказана: один взгляд на Долину ранил Альена, и это, кажется, осталось единственным, что могло его ранить в принципе. После того, как ушёл Фиенни, он оброс бронёй крепче любых доспехов.

Покинув Долину, Альен Тоури почти два года прожил в Кезорре, под его ярким небом, в сени странных чужих богов и напевного языка, письменность которого всё сильнее перенимала черты более удобной ти’аргской. Он вроде бы пытался разгадать тайну красного дракона из прошлого Фиенни, но на самом деле прятался от собственной памяти, беспощадно-безукоризненной. Никаких драконов он, разумеется, не обнаружил, хотя много с кем говорил – начиная с именитых волшебников, которые тоже прошли обучение у Отражений, и заканчивая дремучими ведьмами и колдунами-самоучками. Как и Дорелия или Ти’арг, то была просвещённая, цивилизованная земля, где люди давно и думать забыли о драконах, гномах и призраках.

Жаль, что Альен не мог так легко избавиться от призраков собственных…

В то утро, спускаясь по верёвочной лестнице, он вдруг ещё раз отчётливо осознал это. Альен спрыгнул на землю; опушка перелеска казалась пустой, но чутьё волшебника подсказало ему, что Соуш уже здесь и ждёт. Тот всегда скрывался где-нибудь в кустах: боялся случайных прохожих. Неуклюжий парень из соседней деревни, от рождения немой и придурковатый, но преданный и исполнительный. Их сотрудничество очень помогало Альену в том, чем он пытался заниматься.

Соуш бесшумно появился поблизости, подволакивая одну ногу и вопросительно таращась на Альена огромными голубыми глазами. Голова у него была непропорционально большая даже относительно массивного тела, волосы – светлые, жёсткие и вечно грязные, как солома. Альена забавляло подыскивать в нём сходства с разными лесными существами, о которых ти’аргские крестьянки рассказывают страшные сказки.