Одиннадцать кошек

История седьмая. Забери моего кота.

Отгул Кате дали, но по взгляду главного бухгалтера, в отсутствии непосредственного руководителя подписавшей заявление, было ясно, что лучше бы она этого не делала.

– Если к врачу, идите, конечно, – милостиво позволила главбух, выслушав сбивчивый Катин лепет. – Может, вас рано с больничного выписали, раз лечение еще не закончено?

В ответ Катя пообещала, что этого больше не повторится. Заверила, что совершенно здорова и не хочет ни на какой больничный, чтобы не оставлять надолго дела. Получив, наконец, заветную подпись, она вышла из кабинета и запоздало пожалела, что вообще начала оправдываться.

– Как будто что-то незаконное делаю, – пробормотала она, стараясь избавиться от неприятного осадка. – И без того в отпуск аж зимой пойду, а ведь он мне через полгода положен!

Помогло так себе. Ведь дело вовсе не в том, что каждый имеет право на отдых, а не только на труд. Она солгала. Пусть по мелочи, и скоро все забудут, но факт остается фактом. Ни к какому врачу в понедельник она не пойдет, а поедет на озеро с Димой и Машенькой.

И теперь на душе было гадко, хотя умом Катя понимала, что поступила правильно. Ведь они всю неделю готовились, Дима даже их за новыми купальниками свозил, чтобы создать настроение. Не могла она их огорчить, лучше соврать начальству.

«Пора бы научиться врать, не краснея, в мои-то годы», – думала она, наспех прощаясь с коллегами. Казалось, все в курсе, что она прогуливает работу без уважительных причин, хотя на самом деле вряд ли кого-то вообще это интересовало.

Но дома от сомнений не осталось и следа. Ее встретила Машенька и очень обрадовалась, узнав, что все в порядке, они едут.

– Прекрасно! Не зря мы купили тот чудовищный пляжный зонт, – обняв Катю, сказала она. – Послезавтра с утра я собиралась на рынок за мясом для шашлыка, не хочу брать замороженное. Составишь мне компанию?

– С удовольствием, если Дима не против. Кстати, где он?

– Отдыхает, но просил крикнуть его, когда ты придешь, чтобы поужинать вместе. Я к вам не присоединюсь, не хочу Симу одну оставлять, а ты переодевайся, и ешьте. В холодильнике окрошка, на плите рагу из кролика...

– Ну зачем вы, я бы сама приготовила, – упрекнула Катя, но Машенька отмахнулась и отправила ее наверх.

Дверь в его комнату была закрыта. Изнутри не доносилось ни звука, и она остановилась, не решаясь зайти. Он спит? Но ведь он никогда не спит днем, разве что в ту неделю, когда копил силы, чтобы избавить ее от демона.

Она подумала немного и тихонько постучалась. Ответа не последовало. Катя развернулась, чтобы уйти, но дверь распахнулась. Дима стоял на пороге, босой, волосы слегка взлохмачены – все-таки спал.

– Мария Андреевна велела накормить тебя ужином.

– Угу, – кивнул он, потягиваясь. – Ты спускайся, я сейчас приду.

Глядя на него, такого уютного, сонного, Катя почувствовала непреодолимое желание стиснуть его в объятьях. Черт бы с ним, с ужином...

– Спускайся, – повторил Дима и посмотрел на нее с полуулыбкой. – Ты же голодная – вообще сегодня что-нибудь ела?

Весь ее сегодняшний обед состоял из черного кофе и булочки. Сперва не было аппетита, потом отвлеклась на работу, а потом нервничала из-за этого несчастного отгула. Катя и вправду была голодна. А он, получается, чуял.

Дима пришел, когда она накрыла на стол и разложила по тарелкам мясо и овощи. В свою побольше овощей, в его – мяса. Окрошку он не любил, а Катя, поколебавшись, решила вместо нее взять кусочек шоколадного пирога (она до сих пор все не могла наесться этими чудесными десертами). А для него – тосты с ветчиной и огурцом.

Кладя тоненькие, чуть ли не прозрачные полоски огурца на поджаренный хлеб, она подумала, что хорошо успела изучить привычки Димы, не только в еде. Как если бы они были семьей. Наверное, и со стороны казалось так же. Порой она сама себе напоминала, что это лишь временно, не стоит сильно привязываться. Скоро все изменится.

– Спасибо. – Он поцеловал ее в щеку и сел на свое место.

– Благодари Марию Андреевну, она готовила.

– Поблагодарю обязательно, – пообещал он, отрезая кусочек крольчатины.

Катя исподтишка наблюдала за тем, как он ест. И не замечала ни спешки, ни чрезмерного аппетита, какой появлялся, когда Диме требовалось восстановить запас сил. Он неторопливо расправился с обычной порцией, беседуя о пустяках, и не взял добавки.

– Что-то не так? – спросил он, когда Катя убрала пустые тарелки и разлила чай по чашкам.

Она села, ковырнула ложечкой пирожное. Молча пожала плечами. Что она могла ответить? Разве что задать тот же вопрос.

– А у нас все в порядке?

– Ты имеешь в виду, у нас с тобой или вообще? – уточнил Дима.

– Про нас с тобой я пока говорить не готова, – поспешно сказала Катя, боясь, что разговор свернет не в то русло. – Вообще. Ты... здоров?

Рассмеявшись, он заверил, что все прекрасно, а впереди наконец-то выходной, и он повезет своих девочек на пляж.

– Ты ведь отпросилась?

Она кивнула. Его слова успокаивали, но все же она чуяла – что-то изменилось. Как будто рядом притаилась беда и вот-вот ворвется в их уютный мирок. Который вдруг показался очень хрупким – наверное, счастье всегда такое.

Катя не хотела, чтобы Дима заметил и переживал за нее, и старалась не обращать внимания на предчувствия и не думать о плохом. Все равно, если уж он не сможет что-то исправить, то она точно бессильна. Отвлекала себя работой, вызвавшись подменить Машеньку. В воскресенье ездила с ней за покупками. Только вечером, оставшись одна, все никак не могла уснуть, маясь тревожными мыслями.

В понедельник отоспаться не удалось: Дима ворвался в комнату, распахнул шторы и велел вставать. Нашарив телефон, Катя приоткрыла один глаз и посмотрела на часы.

– Ну чего в такую рань-то, – простонала она, натягивая на голову одеяло.

Кровать просела под весом, и на плечо легла теплая ладонь. Катя дернулась, пытаясь ее стряхнуть, и пробубнила, что пляж не закроется, можно спокойно поспать еще часок-другой.