Чайка

Глава 25

Мог ли я представить себе, что попаду в такую ситуацию, когда жизнь моя висит на волоске? Нет. Я даже представить себе не мог этого, когда выходил в море. По правде говоря, всё, о чём я думал – это Белла. Моя девочка, которая согласилась вернуться ко мне, в наш дом. В тот день, когда я уехал от нее, я успел заехать к Роуз и оставить ей дружка. Она с радостью согласилась помочь и оставить его себе на время моего отсутствия. Мы поговорили с ней об их планах с Эмметом, обо мне и Белле. Роуз взяла с меня слово, что я больше никогда не буду вести себя так безответственно по отношению к Белле. Это понимание всегда восхищало меня в ней. Про Беллу можно было сказать иногда, что у нее старая душа, но у Роуз, казалось, многовековой опыт за плечами. Словно она перерождалась, и каждый раз забирала с собой что-то таинственное. Вот и сейчас иногда одного взгляда на Роуз хватало, чтобы понять, что с ней лучше не шутить и что она знает что-то, что не знаешь и не видишь ты. Может, именно поэтому Эммет тянется к ней, он всегда любил тайны, а уж Роуз была самой большой загадкой.

Когда я встал на борт своей лодки, небо было ясным. Почти не было ветра. Тихо и спокойно. Именно в такой вот день, я бы хотел отвезти Беллу в открытое море. Я искренне надеялся, что так и будет. Я выкинул всё с палубы, что могло ей и мне напомнить о Тане. Эта история действительно закончена, к ней написан эпилог, и в конце крупными буквами написано: «КОНЕЦ».

Я планировал вернуться через десять дней. Я заменял товарища, у него жена родила сына на днях, и он никак не мог оставить сейчас семью. Я мысленно представлял, как приеду за Беллой, как прикоснусь к её мягким и тёплым губам, как я загружу все её вещи в машину, и, держа её за руку, переплетая наши пальцы, отвезу её домой. Я представлял её взгляд, теплый, такой я видел только у неё. Даже, когда она была расстроена, или злилась, или тосковала: взгляд всегда был такой теплый, словно она что-то видела в этом мире, чего не видел никто. Это странно, как много я на самом деле замечал в ней раньше, в другой жизни, когда она была маленькой девчушкой, которая бегала и играла у нас в доме, а я был просто странноватым парнем её лучшей подруги. Разве мог кто-то из нас догадываться, что жизнь нас приведет к такому повороту? Нет. Но именно сейчас я вспоминаю какие-то моменты из нашей прошлой жизни. Я помню этот взгляд, ещё в десятилетнем возрасте я видел это в её шоколадных глазках, там была такая большая вера во что-то, надежда во что-то. Может, она даже сама не знала этого, но это освещало всю её, и теперь спустя столько лет осознавать что это всё ещё есть в ней, даже после всего, через что её заставила пройти жизнь, и я. Всё это было. И это давало надежду мне, что я смогу снова распалить это в ней, что вместе мы всё преодолеем и через всё пройдём.

Я любил её, и от этого чувства я чувствовал, как тепло постепенно разливается у меня в груди, я чувствовал как сильно и уверенно бьётся сердце, когда я чувствую её рядом, или просто вспоминаю о ней.

Но у жизни всегда были свои планы. И на что бы я не надеялся, я оказался здесь, посреди дикой стихии, один в открытом океане, далеко от родных берегов. Всё началось слишком быстро, словно ни откуда появились тучи, шквальный ветер. Я чувствовал, как яхту кидает из стороны в сторону. Я пытался выровнять курс, пытался выйти на связь. Всё было тщетно, каждое моё действие было встречено атакой стихии. Меня бросало по карме, пока я пытался скрутить, опустить паруса. Но, и тут я ничего не успел. Сначала, я услышал треск, скрежет, от которого хотелось заткнуть уши, а потом был сильный удар, от чего я упал и откатился в угол, сильно ударившись головой.

Я ругался, чертыхался, пытаясь сообразить, что делать. Я чувствовал, как корма начинает опускаться на дно. Это была пробоина, я понимал, что яхта затонет, и я ничего не смогу с этим поделать. Вопрос был не в том, как спасти судно, а в том, как спастись самому. Я попытался пробраться в ту сторону, где была прикреплена надувная лодка, спасательный жилет и запасы. Я пытался развязать узлы, но руки тряслись, а в глазах темнело от удара по голове. Я наощупь достал из кармана перочинный нож и разрезал верёвки. Натянув на себя жилет, я сложил всё, что было в ящиках, в лодку: какие-то консервы, запасную рацию, бутылки с водой, какую-то коробку. Оттащив лодку к краю борта, я вытолкнул её. Теперь, самое главное успеть самому добраться до неё. Я увидел, что передняя часть яхты уже полностью ушла под воду, так что, до того момента как она вся уйдет на дно, у меня оставались минуты, если не секунды. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, я прыгнул за борт. Вода была холодная, и ощущение было, что много крошечных иголочек воткнули, загнали под кожу, и невозможно было дышать. Я наглотался солёной воды, меня кидало из стороны в сторону. Я пытался отплыть как можно дальше от яхты, чтобы воронка не затянула меня на дно вместе с ней. Глаза заливала соленая вода, пока я пытался увидеть, куда отнесло лодку. Увидев ярко рыжее пятно, я поплыл в нужном направлении. Кое-как, забравшись внутрь лодки, я упал на спину на дно и, прокашливаясь, пытался восстановить дыхание. В голове стучало, виски болели. Место удара ныло. На лицо мне лили струи дождя, пресная вода казалось, была как волшебное зелье, которое смывало солёную воду с раны на голове. Я не знаю, сколько пролежал, но в какой-то момент, похоже, я отключился, потому что когда я пришел в себя, небо было иссиня-черным и ясным, покрытым множеством ярких звезд. Я попытался подняться и оглядеться, но сил не было, и я упал обратно на дно, всматриваясь в небо: звезды начали двигаться, это было странно, но они складывались в узоры, пора не превратились в лицо Беллы, а потом снова всё окрасилось в чёрный цвет.

Я пришёл в себя уже утром, точнее я предположил, что это было утро. Солнце ещё не достигло своего пика, небо было голубым и над головой кружили чайки. Первое, о чём я подумал - моя девочка. Мне нужно добраться до неё, к ней. Она ждёт меня, а я застрял неизвестно где. Я встал, ища аптечку. Найдя бутылёк с перекисью, я наскоро промыл рану и стянул кофту, чтобы намотать её на голову. Мне только солнечного удара не хватало для полного счастья. Найдя бутылку с водой, я жадно выпил всё до последней капли и нашёл упаковку каких-то галет. Пока я жевал, я пытался включить рацию, но она никак не могла поймать сигнал, издавая лишь шум. Я огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то намёк на берег. Но вокруг была только вода. В этот момент началась моя борьба за жизнь. Я не понимал, где нахожусь, не было видно даже тех скал, о которые разбилась яхта. Я каждый час пытался выйти на связь. Ничего - тишина и шипение. Я даже пытался свистеть в свисток, но кто меня услышит? Когда через сутки меня никто так и не подобрал, а берега не было видно, я осознал, что мне нужно что-то делать, чтобы выжить. Я посчитал свои запасы, которых хватит мне на несколько дней, а вот с водой нужно экономить. Ещё через несколько дней не было никаких результатов. Только солнечные ожоги на плечах. Чтобы совсем не рехнуться, я вспоминал таблицу умножения, разговаривал с чайками, и думал о Белле. Как она там, чем занимается в эту минуту, что читает, скучает ли она по мне? Смогу ли я снова увидеть её, обнять? Почувствовать её запах, ощутить, как ее волосы щекочут мне кожу по утрам, как это было раньше? Я должен вернуться к ней, я не могу её потерять после того, как понял, что она нужна мне, что я люблю её. В эти минуты, ничего не было важно так сильно, как моё желание увидеть её и прикоснуться к ней. Вода закончилась давно, дождя не было. Всё моё лицо обветрилось, губы потрескались от солёного ветра и солнца.