Измена. Не смогу простить

Глава 11

Несколько строк от NN

- Господи! Что значит «прощайте»?! - Софья Кирилловна в ужасе еще и еще раз перечитывает записку. С трудом открывает дверь и, насколько это возможно в ее возрасте, спешит вверх по лестнице.

- Если была здесь, наверняка, оставила записку Олегу.

Внимательно обследовав комнату, убеждается, что кроме скупых слов на клочке бумаги, оставленных в ручке входной двери, ничего нет.

Женщина тяжело опускается на стул. Еще раз с надеждой оглядывает спальню. Следов пребывания невестки нигде нет. Тяжело вздохнув, Софья Кирилловна спускается в гостиную.

- Как же так, не попрощавшись, ничего толком не объяснив? Что я скажу Олегу?! Не надо было слушать его, а сразу самой съездить к Асе… Э, да чего уж теперь кулаками размахивать. Уехала сердечная. Обиделась. А то. Кто бы такое стерпел.

Тут ей приходит ужасная мысль:

- «Прощайте… любила…». О, Боже! Уж не сотворила ли бедная девочка что-то непоправимое!

Софья Кирилловна, продолжая мысленно ругать себя, что послушалась сына и пустила все на самотек, отыскивает номер невестки и в волнении ждет отклика. Но в ответ только равнодушные гудки.

- Ох, Асенька, со мной-то за что так? Что делать? Что же мне делать?! Возвращаться в больницу к сыну… или сразу в полицию? Пусть ищут.

И как же это мы с ней разминулись?! Ну да, я ведь несколько часов пробыла в больнице. А она… Ах ты ж, Господи, Боже мой! Мне надо собраться с мыслями.

Значит так, Олега сейчас беспокоить нельзя. В полицию – на каком основании?

Кира! Она должна все знать. Но как я ее найду. У меня даже телефона ее нет.

Да, но она работает вместе с Асей. Вот там мне все и расскажут.

Несмотря на усталость после двух тревожных ночей и перенесенной тревоги за сына, Софья Кирилловна, не медля ни минуты, отправилась к Асе на работу. Где-то в глубине ее изболевшегося материнского сердца все еще теплилась надежда:

- Может быть, там я и Асю увижу. Постараюсь уговорить ее вернуться. Она ведь добрая. Если узнает, что Олег в больнице, тут же помчится к нему. Охохонюшки, охохонюшки! Что же они творят… Оба!

В офисе ее ждет глубокое разочарование.

Равнодушная девушка отказывается пропустить ее к шефу. И выкладывает вроде бы исчерпывающую информацию:

- Кира Петровна сегодня улетела в Париж. А то как же – свадебное путешествие… - она как-то не очень по-доброму улыбается, видимо, исходя завистью.

- А Ася?! Анастасия Власова?

- Ну с Анастасией Дмитриевной вообще сплошные непонятки. Примчалась к шефу, заявление – ему на стол. И, не дожидаясь расчета, умчалась сама не своя. – Тут она делает гримасу, выражающую высшую степень удивления, и продолжает: - Борис Григорьевич вышел из кабинета никакой и только сердито констатировал: «Ну вот, уехала!...»

- А куда, куда уехала? – с нетерпением спрашивает бедная женщина.

– Мы-то почем знаем. Она никому ничего объяснять не стала. Но была точно не в себе…

- Так, может быть, Борис Григорьевич знает? Я все-таки пройду к нему? – умоляет Софья Кирилловна.

Девушке в приемной явно надоела эта пожилая женщина. Она окидывает ее суровым взглядом:

- Да Вы что?! У него важные переговоры. К тому же, насколько мне известно, ему нечего добавить.

Софья Кирилловна, подавленная неутешительными новостями, уныло бредет по коридору. В глазах ее боль и отчаяние.

- Как я расскажу обо всем Олегу?.. Об этом я подумаю позже. А сейчас надо ехать в квартиру Аси. Вдруг она еще там, а я тут накручиваю себя.

Окрыленная новыми предположениями, Софья Кирилловна поспешила навестить невестку. При этом она не переставала ругать себя за свое бездействие.

- И зачем я послушалась Олега? Думала, он сам поедет к ней. Нельзя же вот так, ничего не прояснив… Ох, дети, дети…

Нажимая на кнопку звонка, Софья Кирилловна с замиранием сердца прислушивается к звукам за дверью. Ей даже показалось, что она слышит шаги. Сначала они приближаются, но потом затихают. И больше ничего.

- Асенька, дочка, это я… Открой, деточка, надо поговорить. – В ответ глубокая тишина. Но женщина не теряет надежды: - Олег в больнице… у него сотрясение.

Слезы катятся по ее щекам. Нет ни обиды, ни злости – только беспокойство и чувство вины.

- Ну ладно, не хочешь, не открывай… Пойду я. Но мы тебя ждем…

Уже выйдя из подъезда, Софья Кирилловна оборачивается и смотрит на окна Асиной квартиры. Ей даже показалось, что в одном из них кто-то промелькнул и колыхнулась занавеска. Она радостно улыбнулась и помахала рукой.

Но больше ничего не произошло.

- Наверное, показалось… - решила опечаленная женщина и, понимая, что надеяться бесполезно, отправилась домой. – Значит, и впрямь уехала. Как сказать об этом сыну? И говорить ли, пока он в больнице?

Этот вопрос не давал ей покоя весь остаток дня и томительной ночи.

***

Олег после разговора с матерью никак не мог успокоиться. Его терзали сомнения. Он мысленно прокручивал события, пытаясь разобраться в своем отношении к произошедшему.

Не скупясь на хлесткие словечки, награждал ими то изменщицу жену, то самого себя. Вынужденное бездействие бесило. Ему хотелось вскочить с больничной койки и немедленно ехать к Асе.

… Хотел видеть ее лицо, когда он сообщит ей заключение эксперта. Хотел кричать, топать ногами, обзывать последними словами.

Но еще острее мечтал увидеть ее заплаканное лицо. Слышать раскаяние в ее словах, мольбу о прощении и … слова любви.

- Я тоже люблю тебя, моя глупышка… Несмотря ни на что люблю… Я не смогу жить без тебя…

Медсестра, заглянувшая в палату, сочувственно покачала головой. Поправила подушку, вытерла салфеткой капельки пота, выступившие на лбу Олега, метавшегося в бреду.