Дьявол тоже носит форму

Глава 3

Разминая затекшие плечи и с тоской глядя на серые улицы, залитые дождем, я вздохнула и постаралась ответить как можно более ласково.

— Да, бабуль, со мной все хорошо. С учебой справляюсь, кушаю нормально и сплю как полагается.

Силюсь улыбнуться, несмотря на тошноту и ком, подкатывающий к горлу, потому что улыбку можно почувствовать даже на расстоянии. Это как с глазами: если неискренне, то губы растянутся, а морщинки вокруг век не появятся. Такая улыбка была у Булатова — уголки рта приподнимались, оголяя белую кромку ровных зубов, а само лицо оставалось безучастным.

Разозлившись, что до сих не выкинула этого придурка из головы, я излишне резко дернула прядь волос и уронила расческу. Перевела дыхание, напитываясь теплым и мягким, как солнышко, голосом бабушки.

— Варюш, я так переживаю. Ты совсем одна там, маленькая еще, наивная. А я вместо помощи на тебя свой груз вешаю.

— Ну что ты, какой груз? — вместе с приторной беззаботностью вылезла горечь, осевшая на языке. Я ненавидела врать, но самозабвенно продолжала. — У меня вагон свободного времени. Вот учусь тортики печь. Как тебя выпишут, я сразу же притащу килограммовый торт, чтобы мы до колик в животе объедались.

Добродушный смех, рванувший вперемешку с кашлем, застудил легкие. От переживаний сперло дыхание. Хотелось кричать, рвать волосы на голове и мчаться в больницу, чтобы убедиться в том, что состояние не критичное. Надежда не зря искрит в воздухе. И от невозможности это сделать я была готова лезть на стенку.

И не поделиться, не рассказать — бабушке нельзя волноваться. Она верила, что я получила повышенную стипендию, которой в принципе не было ни в одном университете, выбила себе социалку и не навещала лишь потому, что слишком выматывалась на парах. Ведь самое главное — оценки. Как и положено хорошей внучке, помнившей наставления из детства, я училась, наслаждалась студенческой жизнью и не давала себя в обиду.

Что ж, не всё из этого вранье.

— Ты с друзьями почаще гуляй. Кушай побольше.

— Обязательно. Ах да, забыла сказать. У меня выходной в субботу. Приеду к тебе, вкусняшек накуплю. Что ты хочешь? Больничная еда наверняка жуткая.

— Как это выходной? Вам пары отменили?

Я прикусила язык и чуть не треснула себе по губам.

— Да, преподаватель заболел, поэтому смогу к тебе вырваться.

Ага. Заболел. Да он точно ума бы лишился, если бы его впервые почтила своим вниманием студентка Соболева, но это не та история, которой я могла поделиться. Как и правдой: в клубе забронировали весь зал для закрытой вечеринки. Судя по всему, соберутся сливки общества, а об их удовольствии следовало отдельно позаботиться. Новенькие не потянут. Собственно, я и не набивалась.

— Варюш, да я ничего не хочу. Ты, главное, приезжай, я так давно твоего родненького личика не видела.

Согревшись теплом ее голоса, я смаковала его, будто сахар, и тихо поддакивала.

— Хорошо. Обещаю.

Попрощавшись, проверила сумку, не забыла ли чего, и подошла к зеркалу. Мокрые волосы до сих пор топорщились, а фен, как назло, сломался. Из-за слез от макияжа осталось лишь бледное подобие, лицо лишилось красок, и только в кровь искусанные губы отличали меня от мертвеца.

В голове вдруг мелькнула мысль, что ко мне бы даже бродяга не подошел, не говоря уж об обласканном деньгами и статусом Булатове. Может, хоть этот день пройдет спокойно.

— Ну что, звезда, звездной болезнью еще не заразилась? — Таня, подкараулив у входа, сразу взяла быка за рога.

— О чем ты? — я нахмурилась, постаравшись унять дрожь, которая сразу рванула по позвоночнику после этих слов. Сдала пальто гардеробщице, до костяшек натянула рукава толстовки, поежившись, и впилась глазами в ее смазливое лицо.

Воздух уплотнился, сердце на миг замерло.

— Как? Ты не в курсе? — деланно удивилась, взмахнув ладонью с аккуратными ногтями, окрашенными в броский алый. — Даже из других групп ставки делают. Всем интересно, чем ваша перепалка с Максиком закончится.

Этого еще не хватало.

— И на что ставят? — сухо поинтересовалась, на самом деле испытывая безумное недоумение.

Почему новости разлетелись так быстро? Я же ничего такого и не сказала. Ну, поставила его разок на место, так что теперь, из этого сенсацию делать?

— На то, как быстро ты перед ним извиняться побежишь.

Смешок вырвался из горла. Краем глаза я заметила любопытные взгляды других студентов и с тоской поняла, что спокойным день точно не будет. Ни сегодня, ни завтра.

— Может, они еще на мое отчисление из универа поставят? — насмешливо фыркнула, совсем не ожидая, что Таня закивает головой и максимально серьезно ответит.

— Уже поставили. Мнения разделились, но большинство голосует за то, что ты и недели рядом с ним не выдержишь.

То, что рядом с ним — охотно верю. Вот только Булатов по-прежнему не имел ко мне никакого отношения. С кем я учусь, черт возьми?

— Ну, а ты на что поставила? — мне правда было интересно.

Мы с Таней не были подругами, но временами скрашивали общее одиночество, поэтому я хоть чуть-чуть надеялась на ее благородство. Но нет — женская солидарность решила ликвидироваться, стоило на горизонте замаячить богатому кошельку с милой мордашкой.

— На месяц, — лицемерненько улыбнулась, — я же знаю твою семейную ситуацию. Если вылетишь, никуда больше не поступишь. Ты за это место до последнего будешь держаться.

И тут мое внимание приковала группа парней, стоявших неподалеку. Они смотрели на какие-то бумажки и о чем-то горячо перешептывались, не сдерживая глупых смешков.

— Это там ставки делают? — сипло уточнила, пытаясь вернуть опору под ногами.

Проклятый идиот с ранимой гордостью. Наверняка он воду взбаламутил, натравив на меня своих псов. И вот я бы почти позавидовала тому, насколько ему нечем заняться, но слишком жгучая злоба кипела внутри. В этот момент Таня была подобна маленькой искорке, разжегшей целый пожар.

— Ага. Ты прикинь, на тебя даже деньги ставят.