Что наша жизнь? Игра...

Что наша жизнь? Игра...

Пошёл уже третий день, но Владислав Евгеньевич Домбровский, российский мультимиллионер ещё из первой волны, так сказать «тот самый новый русский», выросший из малинового пиджака, никак не мог привыкнуть к невесомости. Ничего болезненного или неприятного. Просто назойливые ощущения какой-то обнажённости и детской беспомощности, казалось давно забытых с раннего детства. Уже достаточно времени утекло с появления на Международной космической станции (МКС) первого туриста миллиардера Денниса Тито. Сейчас космический туризм приобрёл настолько сумасшедшую популярность, что НАСА и Роскосмос вынуждены были доставить на орбиту и пристыковать к станции новый гостевой модуль, названный «Мечта», который расторопные итальянцы изготовили буквально за полгода. Хотя и деньги, за недельную экскурсию во Вселенную, уважаемые кампании по научному исследованию космоса драли с клиентов немалые. Домбровскому полёт обошёлся в 55 миллионов американских рублей. И это, если не считать некоторых личных пожеланий, отдельно оговорённых в контракте и соответственно отдельно оплачиваемых. В общем, Владислав Евгеньевич должен был стать первым космическим туристом, вышедшим в открытый космос. Для этого был заказан и изготовлен специальный скафандр, мало чем отличавшийся от стандартного «Орлан-М», который олигарх должен был сам доставить на МКС, абсолютное сохранение тайны предстоящего полёта, вплоть до возвращения на Землю и некоторые другие мелочи. Чиновники Роскосмоса, занимающиеся доставкой туристов на станцию устаревшими, но пока так никем и не превзойдёнными по надёжности пилотируемыми «Союзами», уже давно привыкли к причудам толстосумов и особо не обращали на это внимания. Обещание НАСА возить туристов чуть ли не космическими автобусами, так и осталось обещанием. Поэтому Роскосмос успевал стричь купоны, пока это было возможно.

Владислав Евгеньевич принял позу человека, сидящего в мягком кресле, поймал болтавшийся рядом пульт и выключил «иллюминатор». Проплывающая в «иллюминаторе» Земля исчезла и её сменила картинка звездной Вселенной, которая впрочем, тоже погасла через минуту, и иллюминатор почернел, как обычный телевизор. Итальянцы, создавая внутренний интерьер модуля, пошли по пути наименьшего сопротивления и взяли за образец привычные по фильмам многим людям голливудские звездолёты. Дизайнеры были очень удивлены тем, что оказывается на современных космических станциях наличие большого количества иллюминаторов отнюдь не приветствуется. Но выход нашли сразу. Были изготовлены плазменные ТВ панели по форме и дизайну полностью соответствующие голливудскому представлению о космосе, на которые он-лайн транслировали картинку из исследовательского модуля «Купол», в котором как раз и присутствовали восемь настоящих иллюминаторов. Свою детскую мечту стать космонавтом, (а какой мальчишка в СССР образца шестидесятых годов не мечтал стать космонавтом?), Владислав Евгеньевич решил реализовать сразу после благополучного возвращения на Землю первого космического туриста. Не то чтобы детская мечта преследовала его всю жизнь. К окончанию школы он и думать про неё забыл, просто все мыслимые и немыслимые развлечения, которые можно было получить за деньги, были перепробованы, пересмотрены, пережиты. Но подготовка к путешествию шла, ни шатко - ни валко не один год. И лишь события полугодовой давности стремительно ускорили реализацию проекта. И совсем в другом ракурсе, нежели это предполагалось изначально.

Домбровский взглянул на часы. По его прикидкам времени до выхода оставалось не так уж и много. Стоило, наверное, подвести кое-какие итоги. Страха перед выходом в открытый космос не было абсолютно. Весь последний год он пересмотрел столько телевизионных космических одиссей, столько раз проделал это мысленно, что предстоящее уже казалось чем-то будничным и обыденным. Совсем другие чувства и некоторую тревогу вызывал лишь предполагающийся финал этого мероприятия, о котором во всём мире знал только он один. Но… Решение было принято, финансовые вложения сделаны, мосты сожжены. От своих принятых решений Владислав Евгеньевич не отказывался никогда. По-другому и быть не могло, иначе вместо олигарха Домбровского был бы какой-то другой Домбровский. Несомненно, что решения порою принимались долго, тяжело, скрупулезно взвешенно, но принятым решениям дороги назад уже не было. Даже в отношениях с близкими. Даже с Алёной.

Владислав Евгеньевич расстегнул ворот комбинезона, снял с шеи массивный золотой медальон и открыл. Аленушка… Домбровский нежно провёл пальцем по фотографии. Сначала он заказал с этой фотографии миниатюрный портрет, но потом какой-то молодой лохматый компьютерный гений так отреставрировал старую пожелтевшую свадебную фотографию, что Владислав Евгеньевич выбросил миниатюру, вставил фото в медальон и больше уже не снимал его никогда. Улыбающаяся, красивая и счастливая Алёнка в свадебной цветочной диадеме, казалось смотрела не с фотографии, а в маленькое окошко, настолько хорошо выполнил свою работу юный компьютерный гений. Домбровский полез в нагрудный карман комбинезона, вытащил другое фото и в который уже раз, сравнил. На этом фото тоже счастливая, красивая и улыбающаяся. Только диадема уже сверкала бриллиантами и … не Алёна, а Жанна. Владислав Евгеньевич вновь подивился просто поразительному сходству молодых женщин. Несомненно, одно лицо, если бы не разница в 40 лет между фотографиями. Он толкнул фотографию Жанны и она медленно поплыла к «иллюминатору».

В Алёнку Домбровский, в те далёкие 70-е влюбился без ума и сразу. Он тогда был студентом четвёртого курса энергетического факультета одного из старейших сибирских ВУЗов. Душа любой компании, красавец с искрометным юмором и гитарой, спортсмен. Тогда ещё просто Влад, как звали его многочисленные друзья, был к тому же секретарь комсомольской организации факультета, член бюро ВЛКСМ института и на очень хорошем счету у деканата. Весной в институте произошло ЧП. Группа студентов машиностроительного факультета институтского клуба горного туризма на майские праздники отправилась в Саяны. Всё было официально и, как положено, оформлено. С регистрацией маршрута, основательной подготовкой и экипировкой. Группу из двадцати человек сопровождали два опытных инструктора. Как потом Влад судил по фотографиям и небольшому кинофильму, поход проходил просто великолепно. Трагедия произошла под утро пятого мая. Рядом с разбитым на ночёвку лагерем неожиданно сошла лавина. Большинство отделалось лишь лёгким испугом, но крайнюю палатку, с двумя спавшими девчонками, снесло. Нашли и откопали их лишь на третий день. Шансов выжить у студенток, закрученных в палатку, словно младенцы в пелёнку, не было. Организацией похорон занимался Влад. Гробы с телами установили в актовом зале, через который, прощающиеся люди шли непрерывным потоком. Принесённые цветы пришлось два раза убирать и складывать за сценой. Несколько раз, заходивший в ставший траурным актовый зал, Влад сразу обратил внимание на хрупкую девушку, стоявшую в изголовье. Траурный платок сполз на плечи, но распущенные чёрные волосы, казалось, полностью его заменяли. Из огромных замерших карих глаз непрерывно скатывались по щекам слезинки и казалось, что девушка видит что-то другое, потустороннее, недоступное всем остальным. Глядя на неё, Влад вдруг ощутил такую тоску, сердце сжалось, захотелось тут же при всех подойти, оградить, защитить, прижать её к груди и больше никогда и никуда не отпускать….