Лёд твоих глаз

Глава 2. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит

Наивно было полагать, что ректор не узнает о моей выходке. Но я все же надеялась до последнего. Однако, едва переступив порог Академии, я услышала прозвеневший над ухом вестник-оповещение:

«Лернант Кэссария Ригантония, немедленно пройдите в кабинет ректора!»

— Драгхловый жарх! — выругалась я, ощутив приближение этого самого жарха своей попой. Прижав к груди слетевшую с плеча учебную сумку, направилась вверх по широким каменным ступеням парадной лестницы.

Королевская Академия Магии была одним из первых учебных заведений страны — и самым престижным. Здание полностью соответствовало своему почетному званию: высокие колонны, устремленные вверх, терялись в ажурных крестовых сводах, а оконные проемы пестрели цветными витражами. В богатых рамах на стенах висели портреты архимагов и почетных преподавателей Академии, а каменный пол покрывала вязь магических формул и изображений, на первый взгляд расположенных совершенно хаотично. Однако находясь на верхней ступени центральной лестницы, можно было оценить всю композицию целиком — и это было поистине великолепно!

Но сейчас у меня не было времени любоваться красивыми видами, потому что к ректору опаздывать было категорически нельзя. Я бы с радостью воспользовалась порталом, но в стенах Академии использовать это умение запрещалось всем, кроме преподавателей.

К тому моменту как я оказалась около массивной двери с золотой табличкой «Ректор Фарах Гийа», мое дыхание сбилось, а сердце гулко отстукивало ритмы иерхонской джиги[1].

— Входите! — раздалось за дверью. Ну конечно, ректор давно почувствовал, что я стояла у кабинета и не решалась войти. Послушно выполнила приказ и зашла внутрь.

— Присаживайтесь, — строго сказал Фарах Гийя, указав на хорошо знакомое мне кресло с темно-малиновой обивкой. Следующих слов василиска я ожидала с замиранием сердца, но ректор словно решил подольше меня помучить. — Ничего не хотите мне рассказать? Возможно, случилось что-то важное?

Я поняла, какую игру затеял ректор. Он подталкивал меня к чистосердечному признанию, а еще — чтобы я открыла имена других заговорщиков. Вот только подставлять Дориана я не хотела, да и не было в этом никакого смысла: дракон отвертится, а вот мне потом жизни не будет не то что в Академии, но и во всем королевстве. Вздохнув, начала рассказывать заранее придуманную легенду:

— Я хотела найти одну книгу…

— Книгу запрещенных зелий, — поправил меня ректор и кивнул, побуждая продолжать повествование.

— Да, кхм… эту самую книгу…  для того, чтобы произвести впечатление на магистра Вирса.

Ректор удивленно вздернул брови:

— Преподавателя по зельеварению? Но зачем?

— Дело в том, — тут потребовалось все актерское мастерство, на какое я была способна, — что он мне… нравится.

Василиск поперхнулся и посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

— Я верно понял, лернант Кэссария, что вы… кхм… захотели сварить одно из зелий из запрещенной книги и таким образом впечатлить магистра зельеварения… из-за личной симпатии?

— Да, — и наклонила голову, изображая смущение.

Я не могла винить ректора за недоверие: хотя магистр Вирс и не был самым древним преподавателем в Академии, однако похитителем женских сердец двухметрового эльфа с темно-серой кожей было сложно назвать. Казалось бы, длинные белые волосы, темные выразительные глаза, широкие плечи и в целом довольно подтянутая фигура — все это могло послужить неплохой приманкой для неокрепших девичьих умов. Вот только характер у магистра был препаршивейший, и сам он относился к женскому полу с излишней строгостью, а иногда и с откровенной издевкой.

— Кэссария Ригантония, вынужден информировать в ультимативной форме: в Академии вы больше не можете оставаться. Это было последней каплей, и я больше не намерен выгораживать вас перед Советом.

Мое сердце замерло. Как? Исключение? И что значит, выгораживать перед Советом — получается, раньше ректор меня спасал? Голова закружилась от дурных новостей. Это было похоже на чью-то злую и очень жестокую шутку. Вот только хмурый прищур глаз василиска говорил об обратном.

— Но… куда я пойду? Мне же осталось отучиться всего один год!

— Об этом нужно было думать прежде, чем пытаться украсть редкую, а главное — запрещенную(!) книгу из библиотеки Академии.

— Но я не собиралась ее красть! — в отчаянии я заломила руки.

— К сожалению, Совет считает иначе. А я, если честно, уже устал вас покрывать. Мой вам совет на будущее: повзрослейте, лернант Ригантония. Пока не сломали себе жизнь окончательно.

— Но… куда же мне идти? Без диплома… — я чувствовала, что вот-вот упаду в позорнейший обморок перед ректором.

— Я вам дам лучшую характеристику … насколько это возможно в вашем случае. И запрос на перевод в Академию имени Авелина V…

Я все-таки провалилась в благословенную темноту обморока.

— Кэссария, очнитесь, — первое, что я услышала, едва тьма перед глазами растворилась, являя взору обеспокоенное лицо василиска, склонившегося надо мной.

«У ректора красивые глаза…» — отстраненно подумала я, впервые видя его так близко.

— Вижу, вы уже очнулись, — ректор тут же отодвинулся, исчезнув из поля моего зрения. Попытавшись встать, я с удивлением обнаружила, что лежу на небольшом диванчике, который, как я помнила, находился в углу ректорского кабинета, как раз рядом с большим книжным шкафом. Резной уголок которого я сейчас и рассматривала, пытаясь восстановить зрительный фокус.