Сквозь время я пойму себя

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Работа.

У каждого она вызывает свои ассоциации. Для кого-то это любимое дело, с которым человек не хочет расставаться. А для другого, напротив, непосильная каторга, высасывающая все силы. Многим приходится работать там, где не хочется, от чего страдают не только они, но и те, кто рядом. Но если работа нравится, то и позитива в этом больше.

Сонорх Фейл оставил Эмиллию одну, чтобы она могла самостоятельно освоиться на новом месте. Но прежде пришлось останавливать время и забирать пташку из уборной, той уже надоело молча сидеть взаперти. А на волю, как назло, не выпускали. Проходя рядом с элементалием, жар-птица заверещала:

— Избранная! Избранная! Жизнь отдаст. Но спасёт!

Для магического существа остановка времени не являлась преградой, поэтому жар-птица не только свободно говорила, но и хлопала золотыми крыльями, от чего начала сиять ярче, а маленькие глазки-бусинки засверкали, неотрывно глядя на замершую девушку.

— Не смей! — встревожился Сонорх Фейл, почувствовав, как пространство времени смещается. Жар-птица входила в полную силу раз в тысячелетие. В такие моменты птицы могли предсказывать будущее и дарить подарки. Но всё зависело от создания, на которое они смотрят. Что видели в душах других существ, тем и одаривали тех.

— Истинный! Истинный! Не сбежать от судьбы! — перевела взгляд на Сонорха жар-птица и рассыпалась в прах, чтобы через считанные секунды возродиться в молодом теле птенца, который в мгновение ока замер, не имея той силы, что имеет взрослая особь, и не способный сопротивляться силе тайплейса из-за слабости после трансформации.

— Только этого мне не хватало! — простонал Сонорх Фейл, стараясь поскорее выйти и подумать над случившимся.

Элементалий даже не заметила остановки времени. В ушах Эмиллии звучали голоса, и ей показалось, что один из них говорил о спасении. Тряхнув головой, элементалий встала, направляясь к привычным толстым талмудам. На каждом из них красовалась кожаная обложка, на корешках — красивый размашистый шрифт золотым теснением сообщал названия:

Быт.

Работа.

Легенды.

Многое из этого Эмиллия знала, у отца были такие же книги.

— Для чего они здесь? — прошептала Эмиллия, проводя пальцами по корешкам. Взгляд зацепился за тонкую тетрадь, которая никак не вписывалась в оформление. Вытащив её, элементалий удивилась нарисованным часам в круге из различных стихийных сгустков, но больше всего поразило название гласившее: Дневник.

Только посмотреть, что в тетради не удалось. В кабинет, не стучась, вошёл высокий тучный мужчина с лысиной на голове. Один его глаз прикрыт чёрной тряпицей. Цветная одежда вот-вот готова была порваться на широкой груди незнакомца. Нос картошкой усыпан прыщами. Он тащил за ухо студента, который упирался руками и ногами в пол, но силы были явно не равны. Заметив Эмиллию, щуплый студент замер, краснея. Не каждый день провинившимся приходилось лицезреть милых дам, в таких нарядах, как у мужчин.

— Завхоз? — приподнялась бровь мужчины недоверчиво.

— Да, завхоз! — уперла Эмиллия руки в боки, стараясь не потерять самообладания: как себя покажешь, так к тебе и будут относиться. Если оплошает сейчас, то навряд ли сможет удержаться наплаву и не быть съеденной пираньями.

— Ха, — рассмеялся мужчина, от чего двойной подбородок затрясся. — Фиф уже сажают? Прошлая — старая карга, а тут — фифа.

— Мужчина! — хлопнула ладошкой об стол Эмиллия. — Ещё одно неуважительное слово в мой адрес, и наказание будете отбывать за ущемление прав рабочего класса. А также ваша заработная плата будет уменьшена в два раза, а если вы нарушали правила уже не в первый раз, то в четыре. Ожидаю вашего представления, чтобы я могла свериться с данными отчётов. А также назовите студента и за что вы его приволокли таким некультурным образом?

— Рахид Ковидович, — опешил от напора Эмиллии мужчина, отпуская студента. — Преподаватель по счетоводству. Студент —Фамир Промов, первый курс целительства.

— Так, — Эмиллия помнила сноски в документах, поэтому сразу нашла нужные выдвижные ящики. Из первого она сразу достала информацию про Рахида, толстенная слойка так и ломилась от листов в ней, а вот среди студентов Фамира не оказалось.

— Рахид Ковидович, у вас уже были нарушения и клевета, — просматривала документацию Эмиллия и мрачнела от информации в ней. — Вы ещё занимались поклёпом. Год назад вам вернули все привилегии преподавателя. Правильно?

— Да, — нахмурился Рахид Ковидович, которому совсем не понравилось рвение нового завхоза.

— За что вы провинились, студент? — поинтересовалась Эмиллия у студента, еле сдерживаясь, и уточнила. — Вы переведённый? Ваших данных нет в папке первого курса.

— Да, — честно ответил Фамир Промов, которому смысла врать не было. — Неделю как перевели, к учёбе приступил четыре дня назад. Наказать хотят за невыполнение задания двухнедельной давности. Но тогда я ещё не учился и не мог знать о задании.

— Ах ты, паршивец! — разгневался Рахид, багровея.

— Рахид Ковидович, я предупреждала вас, записываю взимание зарплаты первой стадии, — писчее перо само по себе полетело и записало слова Эмиллии в документ. Эмиллия постаралась не показывать изумления и продолжила. — Вы сами виноваты в том, что студент не знал о задании. Дайте ему шанс, и если он не сможет рассказать изученное на следующем уроке, тогда и отправите его ко мне для исполнения наказания. Надеюсь, вы поняли меня?