Пламенный цветок

Глава 1. Настроение 1. Отчаяние. Этьен

Этьен:

— Тебе надо выпить! — протягивая бокал, настойчиво заявил Гаспьен.

Этьен покосился на тёмно-вишнёвую жидкость: крепкое мирамийское. Гаспьен знал, что предлагал. Идеальное пойло, чтобы хоть на несколько часов забыться. Но Этьен покачал головой: бежать от себя было бессмысленно.

— Ну почему ты так упрямишься? — со звоном поставив бокал на стол, недовольно проворчал Гаспьен. Он принялся беспокойно прохаживаться по комнате. — Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Ты же каждую секунду проверяешь созданное плетение, ища его изъяны и возможности, как мог всё изменить! А ещё перед глазами так и стоит та сцена… — Гаспьен осёкся.

Этьен почувствовал на себе его тревожный взгляд, но ничего не ответил. Его губы сами сложились в горькую усмешку. Если бы всё было так, как говорил Гаспьен, он бы не стал отказываться от вина. Вот только вереница навязчивых образов крутилась в сознании всего несколько часов и больше не досаждала. Он и сам не понял почему, но стоило ему после доклада покинуть Императора, как неистовая буря чувств разом стихла, оставив лишь звенящую пустоту. Все последующие часы Этьен, будто превратившись в статую, сидел в кресле в своей комнате и равнодушно взирал в одну точку. В голове не возникло даже крохотной мимолётной мысли. Он словно погружался в черноту бездны. Пожалуй, единственное, что напоминало ему о том, что жизнь ещё теплится в его теле, были вихрящиеся отголоски магии. Они упорно не желали утихать и успокаиваться, наполняя собой каждую клетку. Этьен ощущал лёгкое покалывание, и именно это странное поведение магии заставило повременить с желанным забвением. Разум требовал разобраться в этом на трезвую голову, чтобы не наделать новых трагических ошибок.

— И почему до сих пор нет новостей? — резко отвернувшись, пробормотал себе под нос Гаспьен и направился к погасшему камину. Он только собрался взять кочергу, чтобы поворошить едва тлеющие угли, как резко отпрянул в сторону. Пламя взмыло над решёткой, стоило только Этьену переместить взгляд с привычной точки на камин.

— Ты что творишь?! — вскрикнул ошарашенный Гаспьен. В его глазах промелькнул неподдельный ужас, заставивший Этьена разозлиться на самого себя. Как можно было быть таким беспечным, зная, что кузен боится огня?!

— Прости, — поспешно извинился он, пытаясь угомонить начавшую выходить из-под контроля магию, но та уже бурлила по венам, как стремительная горная река. Кровь вскипала, туманя разум. Этьен инстинктивно сжал кулаки и зажмурился, опасаясь за новый стихийный выброс.

— Слушай, — пытаясь скрыть смятение, начал Гаспьен, — мне как-то не по себе. Какой-то ненормальный прилив магии…

«Ненормальный? Да это больше похоже на безумие!» — подумал Этьен, а в следующий миг его острой стрелой пронзило страшное осознание. Буйство магии было, отнюдь, не случайностью!

— Нет, — сдавленно прошептал он, гоня чудовищную правду, но раздавшийся стук в окно и последовавшее за ним карканье лишило всяких надежд.

Этьен приоткрыл глаза, и неуправляемая магия вновь вырвалась на свободу. Створки резко распахнулись и впустили незваного гостя. Чёрная птица влетала в комнату под глухой стон Гаспьена. Обведя в воздухе почётный круг, она зависла над столом и сбросила позолоченный свиток и почерневшую от копоти растрескавшуюся пирамидку. Приглушённо каркнув, птица изобразила подобие почтительного поклона, на несколько секунд низко опустив голову и закрыв кроваво-красные глаза, а затем, опалив Этьена пронзительным взглядом, взмахнула крыльями и устремилась в ночь.

— Отец… — простонал в отчаянии Гаспьен, падая на колени перед столом. Приглушённый всхлип коснулся ушей Этьена, застав сердце болезненно сжаться. Милосердный Рэбэнус тем жутким взглядом только с ним поделился последними секундами жизни Императора, избавив кузена от ужасающих подробностей. Всепоглощающее божественное пламя не оставило от дядюшки даже горстки пепла.

«Какой бесславный конец!» — невольно промелькнуло в голове Этьена, поднимая внутри магическую волну. Невероятная сила обрушилась на него подобно цунами, оглушая и сбивая. И он тонул в том сокрушительном и могущественном потоке. Охватив всё его тело, магия диким зверем рвалась в бой, желая доказать своё превосходство. Этьен едва не поддался этому яростному порыву. Он вскочил с места и дёрнулся в сторону вероятного противника, но, увидев сгорбленного бледного Гаспьена, прижимающего, будто ребёнок, закоптившийся амулет, направил всю разрывающую силу на себя. Разъярённая магия, словно разряд молнии, обожгла тело. Кожа опасно заискрилась, а по ногам прошли жестокие судороги. Этьен крепче сжал зубы, терпя боль и всё ещё надеясь обуздать неистовую силу.

— Ты не сможешь сдерживаться вечно, — тихо заметил Гаспьен. Его голос прозвучал безжизненно и обречённо. — Магия требует поединка.

— Я не выступлю против тебя! — прорычал сквозь зубы Этьен, продолжая бороться с резко возросшим могуществом. Магия алчно жаждала власти и требовала немедленно её заполучить. Этьен неистово противился этому желанию, не давая силе лишить себя рассудка.

На красивом лице Гаспьена появилась печальная улыбка. Кузен даже не пытался расправить плечи или встать в боевую стойку, заранее признавая своё поражение.

— Тебе хватит и одного удара, ты ведь сам видишь…

Эта безвольная слабость мгновенно взбесила Этьена. Он едва не набросился на кузена с кулаками, чтобы прочистить тому мозги, но вновь заставил себя сдержаться. Мазнув по нему оценивающим взглядом, Этьен ощутил укол совести. Кузен был до отвращения прав. Магия, пробудившаяся в Этьене, походила на огненный взрыв вулкана, против которой сила Гаспьена выглядела бледным пламенем свечи. И это было ужасно несправедливо! Этьен половину жизни старательно уничтожал все шансы встать у кузена на пути и сделал уже достаточно для того, чтобы вообще не иметь права выходить на поединок, но внезапная смерть дядюшки одним махом разрушила все его потуги. Трон Империи, в случае безвременной гибели правителя, принимал лишь сильнейшего, уже не считаясь с традициями престолонаследия.