Гвиды

Глава 36

Cварганенному Золином из защитной формы и веревок тросу не хватало метров четырех, приземляться же на асфальт никого не прельщает. Насмерть, пожалуй, не расшибешься, но вот подвернуть ногу можно запросто. А у нас тут лекарей нет. Потому парням приходится снять штаны, чтобы и их пустить в дело. Майки Умник забраковал, сказав, что их ткань может лопнуть. Одно слабое звено - всё, что требуется для провала. Он выглядел виновато, когда произносил это.

Мне с Ирицей повезло с соратниками - нам раздеваться никто не предложил. Хватило оголить Красавчика и Мано. Я рада обойтись без сверкания исподним, даром что стеснительности у меня за последнее время поубавилось. Равно как и хороших манер. Я хихикаю в кулачок, пока Вадома грубым басом отпускает шуточки:

- Ух ты, какая она у тебя упругенькая, Радан!

Радан руками держится за трос, а ногами упирается в стену. Через спину висит рюкзак. Спускаться по отвесной поверхности чудовищно тяжело, хотя Красавчику, с его-то мускулами, должно быть полегче. Меня же, шагающую по стене, как какой-то паук, успокаивал только вид собственных ладоней со вспученными от напряжения венами. Я знала, что не разожму их, даже когда накатывало головокружение. И еще мысленно прокручивала, как Мано не хотел пускать меня первой. Удивительно, сколько сил придает простое упрямство.

- Так бы и ущипнула! Вот уж не знала, какими аппетитными булочками ты обладаешь! - продолжает Вадома. - Ох, Красавчик, я теперь смотрю на тебя совсем под другим углом.

Радан - его накаченная пятая точка туго обтянута черными трусами- глядит вниз и кричит:

- Да пошла ты, старая ты лысая корга!

Но он улыбается - не сердится.

- Не старая, а опытная, - заявляет она. - Давай сюда, мой круглопопенький!

После «круглопопенького» я сгибаюсь пополам, а Оби обреченно закрывает глаза ладонью и качает головой. У него еще достает стойкости не заржать.

Наконец, Радан спрыгивает вниз. Вадома широко распрастывает руки:

- Иди ко мне!

Не прекращая сиять улыбкой, он обнимает её, затем Оби уже безо всякого шутовства. Мы сблизились за эти дни, это ощущается всеми.

Когда по тросу, ставя ступни на узлы, сходит Ирица, радость улетучивается с лица Красавчика. Между бровями пролегает складка, взгляд сосредотачивается. Я поднимаю голову вверх - там в беспокойстве замер Мано. Ревность и зависть обстреливают со всех сторон: Радан волнуется за Ирицу куда больше, чем за меня; брат тоже переживает не только обо мне; в меня никогда не влюблялось сразу двое, к тому же Ирица спускается гораздо быстрее и ловчее, чем я. На той части моей души, что попаршивей, немного отлегает, когда та оказывается на земле. Она никого не обнимает, хотя я вижу, что и Вадома, и Оби делают к ней движение, готовясь заключить в свои руки. Вместо этого Ирица кричит на крышу:

- Мано, пропусти нашего умника вперед. Если ты оставишь его там одного, он струхнет.

Мано так и делает - уговаривает Золина спуститься. До земли тот добирается, дрожа всем телом. Ему Вадома ничего не говорила - боялась отвлечь. Зато Мано достается щедрая порция смачных комментариев. Не хотела я слышать таких вещей о родном брате, ох не хотела.

Мы поскидывали рюкзаки и ждем, пока парни оденутся. После Оби Мано самый высокий, так что он взбирается на плечи нашего громилы, чтобы отвязать штаны. Свои он выпутал быстро, они висели достаточно низко.

- Ну ты тут и накрутил, Золин, - бурчит Мано, пытаясь дотянуться до узла на портках, принадлежащих Красавчику. Он вынужден буквально встать на плечи Оби, они оба опираются спинами о стену, и тогда Мано кое-как удается вызволить их. Он кидает штаны Радану, тот ловит.

Я тихо шепчу Вадоме:

- Вот почему он так старается вместо него, если считает маньяком? И тогда, у лестниц, вперед себя пропустил…

Вадома косится на меня вопросительно:

- Что, засомневалась-таки?

- Я и так сомневалась, но почему еще можно скрывать наличие брата или сестры?

- А ты спроси самого Радана, - пожимает плечами Вадома и кивает на него. Он как раз просовывает вторую ногу в штанину, и она разочарованно протягивает, - Ну вот, всю красоту спрятал.

Радан хочет что-то сказать, но не начинает, пока не завязывает шнурки, которыми штанцы крепятся на поясе. Одевшись, он спрашивает:

- У тебя какой-то вопрос был, Кинна?

Я холодею. Он расслышал Вадому. Столько лет тетке, а шептать не научилась. Надо бы соврать, да ничего на ум не приходит. Может, я разучилась сочинять на ходу. А, может, желание и в самом деле задать вопрос подавляет эту способность. Пытаюсь найтись с ответом секунд десять. Слишком долго для заминки, все уже уставились на меня. Будь что будет. Выдыхаю и, глядя Радану в лицо, произношу:

- Ты солгал, что ты единственный ребенок у своих родителей.

Радан цепенеет и молча смотрит на меня.

- Если бы так, то ты бы жил в общаге. А ты жил в квартире. Значит, у тебя есть братья или сестры. Или по крайней мере были, - подчеркиваю я и подвожу черту. - Почему ты врешь?

Я не свожу с него глаз, чтобы во-первых, оценить его реакцию, а во-вторых, чтобы не видеть, как злится брат.