Эфириус 1. Что скрывает Эдем (попаданка)

Глава 13.4

«Не бойся, я рядом. С тобой. Я тебе помогу. Но у нас мало времени», – произнёс он жёстко, решительно, хотя и с тревожными интонациями. – Ты потеряла сознание во время презентации. Твоя душа отделилась от тела, и если ты сейчас не вернёшься назад, то умрёшь».

«Шон, я ничего не понимаю... Здесь мама, Мила... Мои родные. Они плачут, я им кричу, но они меня не слышат. А ещё у меня всё тело ноет, и я пытаюсь к ним подойти, но не могу».

«Карина, это всё неважно. В том мире ты умерла. Этого не изменишь. Отпусти родных. У тебя теперь другая, новая жизнь... »

На глазах навернулись слёзы, а очертания окружающей обстановки, и без того смазанные, поплыли...

Мама подошла ближе, и мне наконец удалось её рассмотреть. Она была расстроенная, осунувшаяся. Не осталось ни намёка на прежнюю гордую осанку... Господи, как она похудела!

«Мама », – жалобно прошептала я и попыталась до неё дотянуться, но всё без толку.

«Карина, перестань! – рявкнул у меня в голове голос Шона. – Отпусти родных и вернись ко мне! Пока не стало слишком поздно!»

«Шон, подожди... Ты не понимаешь... Мама так близко... Мне кажется, если я постараюсь, то смогу ей сказать, что у меня всё хорошо, что она не должна за меня волноваться... »

«Карина, время идёт на секунды! Если ты здесь задержишься, то твой мозг может умереть!

Твоя семья осталась в прошлом. Сейчас ты живёшь в Эдеме, работаешь в Пантеоне и встречаешься со мной. Вспомни, как мы летали на драконе, как танцевали на балу... Как я водил тебя в кино, а потом целовал... Ты нужна мне, Мандариновая девочка, слышишь?! Не смей меня оставлять!», – прокричал он с тем же отчаянием, с каким я звала родных, и это всё изменило.

«Хорошо, – выдохнула я обречённо. Мысль, что придётся снова покинуть близких, казалась невыносимой, но решение было принято. – Что надо делать?»

«Иди на мой голос. Думай обо мне. О том, что связано с Эдемом».

Шон говорил, и я ощущала, как удаляюсь от мамы, от Милы и от всего того, что было так дорого мне в прошлой жизни.

«Запомни: когда ты очнёшься в своём шатре, на тебя накинется твоя же иллюзия. Ты во что бы то ни стало должна вернуть над ней контроль. Это будет сложно, но осуществимо, если ты мгновенно мобилизуешь силы. Не думай ни о чём, просто действуй. Ты сможешь! Я помогу... »

Голос Шона исчез, и я медленно открыла глаза. Голова раскалывалась, тело гудело. Я по- прежнему лежала на боку в своём шатре. Но как же здесь было холодно.

Сквозь распахнутые занавески увидела зрителей на трибунах. Они отошли подальше и были напуганы: прижимали ладони к губам, что-то кричали, держали щиты... Лицо Дориан кривилось то ли от боли, то ли от перенапряжения... Жуткие тени Ланы плыли по воздуху, сгущая вокруг неё мрак... Берд, трансформировавшись в волка, встал на четвереньки и, рыча, морща лоб от усилий, двигался в мою сторону, как в замедленной съёмке, Так, будто воздух вокруг шатра уплотнился и превратился в преграду, которую было почти невозможно преодолеть. Ирена едва заметно улыбалась, а Механический человек что-то бормотал, и мне почему-то показалось, что время внутри моей фантазии изменило свой ход. Исказилось, замедлилось, давая шанс для манёвра.

Шон сидел на крыше Пантеона, не шевелился и потухшим, безжизненным взглядом взирал на меня. Его тело и лицо окаменели, и мне захотелось закричать, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Но он говорил, чтобы я не смела ни на что отвлекаться, пока не верну контроль над фантазией. Поэтому, всё ещё лежа на боку, принялась шептать формулу материализации:

Белый шатёр, воздушный, прелестный…

Память хранишь ты о доме чудесном...

О том, что случилось, и что происходит,

О том, что дороже всего для души моей стоит...

Внезапно я ощутила, что время ускорилось, вошло в привычный темп, и меня, как и предсказывал Шон, накрыла моя же фантазия. Она давила, сжимала грудную клетку, лишая кислорода, не давая дышать. Скручивала внутренности тугим узлом, туманила рассудок...

О том, что хочу сохранить на века,

Скопировать, чтобы открыть, лишь наступит пора...

В мечтах окунуться в свои ощущенья

И испытать в исконном виде всё те же мгновенья...

Я говорила уже в полный голос, рвано, скандировано и после каждой сказанной строчки отчаянно хватала губами воздух, чтобы суметь произнести новую. Тело ныло, болело, мышцы напряглись... И я с силой упиралась ладонями в белоснежный мех, пытаясь подняться, выпрямиться. Мне казалось, что у меня на спине лежит двадцатикилограммовый груз, который никак не удавалось сбросить.

Безумно хотелось сдаться, расслабиться, хоть пару секунд отдохнуть. Чего позволить себе я никак не могла: мне было за что бороться и что терять.

Блаженства безбрежного и удивленья,

Счастья, любви, озорства и веселья.

Вдохнуть те же мысли, эмоции, чувства,

Чтобы в реальности не было грустно.

И, зарядившись волшебной энергией,

Вернуться назад дорогою прежней ...

Постепенно иллюзия уплотнялась, напитываясь силой слова, наливалась цветами, а её контуры приобретали чёткость... Я говорила и говорила, боясь остановиться, чтобы ненароком не спровоцировать откат. Произнесла ту часть, в которой речь шла про запоминание, переработку и хранение текущей информации, добавила стих про её воспроизведение. И всё по кругу. Снова и снова, пока не вернётся контроль.

Внезапно зажглись лампочки, детская каруселька, что висела у меня над головой, закружилась, завертелась, словно кассетная плёнка, – и я перенеслась на крышу своей сферы. Ноги касались зелёной травы, под боком лежал синенький бумбокс, на коленях книга... В душе расплескалось волнение, а губы мечтательно улыбнулись...