Список

ГЛАВА 22. Список

Работа началась с рутинных бумажных дел. Это самая неинтересная часть моих обязанностей. Оттого старалась ко второй половине дня такие вопросы закрывать и идти заниматься больными. Иногда совещания назначались на вторую половину дня, и после приходилось задерживаться на работе, дабы больные не были лишены моего внимания.

Так получилось и сегодня. Кабинет главного врача находился в самом дальнем крыле, и пройти туда можно было через отделение хирургии, онкологии или через двор. Внешне я была все той же Олесей Егоровной, но внутри — испуганная и замученная страданиями маленькая девочка, искавшая уединения. Поэтому пошла на совещание по улице. Пришлось одеваться, на улице было холодно. Но как раз этого и не хватало.

Подходя к нужному кабинету, мысли и чувства бытия почти вернулись к работе, воздух на улице наполнил легкие кислородом. Могла улыбаться всем руководителям отделений и тем, кто участвовал в таких мероприятиях. Хорошо, что совещания у главврача были один раз в неделю. Поздоровавшись уже с большей половиной, ко мне приблизился Егор Николаевич. И тут я вспомнила, что он тоже теперь здесь будет и встречаться станем регулярно.

Он подошел не близко, кивнул в знак приветствия, и его глаза «застряли» на моих руках. Сначала я не поняла, что можно было увидеть именно там, но, когда он отвернулся в другую сторону, быстро посмотрела на руки. На моем пальто была прикреплена та брошь, которую он мне подарил на день рождения. «Вот только его умиления мне сейчас и не хватало», — наполненная злостью, подумала я. Тема мужчин вообще ушла из моей головы. Слишком тяжелы последствия. «Ведь было так хорошо и славно мне с Грэем целый год, пока не встретила Костю», — и снова сжалось все внутри, рана не затягивалась, но жить нужно было дальше.

И я вспомнила о свидании с Егором. «Придется прибегнуть к тяжелой артиллерии, придумаю работу в больнице, а сама поеду на дачу к маме, папе и Грэю», — план созрел, и стало легче.

На этом совещании было много поставлено задач, пришлось ответить на вопросы руководства за работу своего отделения. Позади меня слышались шепоты, мол, молодая, а сообразительная и смышленая. Никогда не обращала внимания на пересуды вокруг себя, да и поводов не давала. И теперь, повзрослев на работе, была такой же изобретательно-находчивой.

Совещание закончилось. Пока расходились по своим делам, многие организовали мини-группки и обсуждали, кто что хотел. Я тоже успела перекинуться парой слов с коллегами и, распрощавшись, стала надевать пальто. За моей спиной были три человека, которые, по моим выводам, говорили о Егоре.

— Он молодой еще для этой должности, — сказал один из них.

Я не поворачивалась, но все же замедлилась в одевании пальто.

— Но Константин Эдуардович с одного года с ним, и его кандидатура рассматривалась полгода, и, если бы не переезд, уже руководил своим отделением.

— Да у них одна школа, как я помню, мы говорили с Костей, что Егор его догоняет и обгоняет, и ему он бы доверился на операционном столе. Один педагог, одно ученое заведение, одна комната на двоих, они сделаны под копирку, просто характеры разные.

«Что? Не может быть?! Они настолько знакомы и близки?» — снова больно внутри, снова обида и горечь, снова ощущение темного угла и холода.

— Олеся, ты через улицу? — вернула меня из темноты Ирина, которая работала на этаже ниже, но в нашем здании.

— Да, иногда полезно пройти по улице. Воздуха не хватает, — ответила я.

— Подожди, пожалуйста, тогда меня, заберу куртку в том кабинете. Тоже решила пройтись.

Это было избавление на сейчас от убийственных мыслей и совести. Пока шли, обсуждали новости, делились удачами. Время до отделения пролетело быстро. На часах было уже 18.00. Если дела позволяли, старалась уйти с работы вовремя, понимая, что не каждый день может выпасть такая удача. Но сегодня львиная доля послеобеденного времени была уделена совещанию, и запланированные дела требовали своего внимания. В кабинете я подошла к окну. Уже было темно. Хотелось увидеть солнышко.

Фонари отлично освещали территорию больницы, стоянку машин и центральный вход. Люди и машины на улице создавали красивые движения. Знакомая фигура стояла возле моей машины. И машина радом была мне знакома.

И снова пошли мысли о Егоре, Косте и о «том дне».

Как я поняла, Егор старался парковаться почти рядом, не один раз замечала его машину поблизости от своей, но зачем, мне было не понятно. Так как наши расписания не сильно совпадали, не часто виделись на парковке. Но то, что он был (почему был, и есть) однокурсником Кости, не могло поместиться в моей голове. «А если они были не просто однокурсниками, а друзьями, это подстава», — стала перебирать все, что касалось этой темы. От Кости информации никогда лишней не было, но Егор как-то обмолвился, что Костя очень талантлив и его служение людям только добавляет ему характера победителя. «Победителя…» — слово в голове словно пила резало изнутри. А он идет за ним по пятам, след в след, и набирается его талантам. «Значит, они больше, чем коллеги»… И история с Грэем… Телефонную трубку Егор взял так быстро, что показалось, они оба слушали мои мольбы. «Ужасно… ужасно… а если Костя сказал ему про наш первый с ним случай в комнате отдыха, о «списке»… о, этот злосчастный файл…». Я села в кресло, сбросила туфли, поджала ноги, обняла себя руками и стала тихонечко подвывать. Слез не было. Но это состояние, когда хочется плакать, а нечем, еще то жуткое ощущеньице. Дверь в кабинет закрыла, поэтому не боялась, что кто-то мог зайти, и в отделении было тихо, осталась только дежурная медсестра и я. Дежурный врач опаздывал на смену, застрял в пробке, но так как я была еще в больнице, просила его не торопиться, все же дорога к вечеру подмораживается и аварии нам не нужны. И снова вернулась в себя. «А если Егор, зная о моих отношениях с Костей, сделал выводы, что я легкодоступная женщина, меня это убьет…. Не стану идти с ним на свидание», — поставила точку в своих рассуждениях. Конечно, история с Грэем требует ответной благодарности, но, если все так, как думаю, и есть, встреча с Егором будет означать, что я доступная шалава. Поежилась от такой мысли, захотелось помыться, отмыться, снять с себя верхний слой кожи, дабы убрать любой след Костиных любовных прикосновений.