Красная Шапочка выходит на охоту

6. В поисках оборотня

На следующий день мы отправились к мадам Латуф.

Хорошая знакомая мадам Анастейши, напомнила я себе. Надо присмотреться к ней, чтобы прощупать «бабушку». О каких таких странностях упоминал священник, списывая их на преклонный возраст мадам Бюссар?

Что касается Анны-Ми, она наслаждалась своей ролью и, казалось, позабыла о нашей миссии. Они с Саломеей расположились в открытой коляске, на главном сиденье, а напротив, спиной по ходу движения, устроились мы с графлм. Доктор уехал рано утром, но обещал прийти к мадам Латуф, и Анна-Ми всем уши прожужжала, как ей нравится местное общество, как ей повезло, что мы оказались среди чудесных, хороших людей, и если бы не противный волк, все было бы так восхитительно!.. так прекрасно!..

Саломея иногда отвечала ей – сдержанно и односложно. Похоже, Анна-Ми совсем извела ее своей болтовней. Мы с графом молчали. Я старалась не соприкасаться с ним даже краем одежды, но дорога была в кочках, и меня то и дело швыряло на графа, чему я была совсем не рада и старалась смотреть в другую сторону, вцепившись в борт до боли в пальцах.

Как и положено камеристке, я держалась позади Анны-Ми, пока Саломея представляла ее гостям и хозяйке.

Мадам Латуф оказалась весьма экзальтированной особой средних лет, в алом тюрбане, увенчанном зеленым павлиньим пером, и со множеством амулетов на пышной груди – здесь покоились (именно покоились!) бусы с «глазом» - темным вкраплением в более светлый камень, которые, как считалось, уберегают от порчи, кресты разных размеров, полумесяцы и шестиконечные звезды Давида, и это не считая каких-то местных амулетов из тряпочек и разноцветных ниток.

- Как странно, что Анастейша ничего о вас не рассказывала! – встретила мадам Латуф мою подругу. – А ведь у нас с ней не было тайн друг от друга!

- Мой дедушка и мадам рассорились задолго до моего рождения, - скромно пояснила Анна-Ми. – Но я решила, что пора положить конец этой глупой ссоре. Бабушка уже стара, кто знает, сколько ей осталось…

- Не волнуйтесь, - торжественно провозгласила мадам Латуф, и Саломея снова закатила глаза. – Я обещаю, что дорогая Анастейша проживет еще очень долго, и переживет еще всех нас! Такие люди живут долго, их поддерживают совсем иные силы, чем нас, простых смертных…

- Да ладно вам, мама, - прервал ее сын – городской глава, который расстегнул камзол, выставив на обозрение плотный живот, туго обтянутый атласным жилетом. – Ничем она не отличается от нас, - и он закинул в рот тартинку с паштетом.

- Ты не прав, Эрман, - возразила мадам Латуф. – Дорогой Анастейше открыты такие знания, которых нет у обычных людей. Скептики вроде тебя посмеиваются над этим, но ты не можешь не видеть, что наш город стал ареной битвы сил добра и зла, и грядет финальная битва…

- Мы поймаем этого проклятого волка – и дело с концом! – разозлился Эрман, принимаясь за вторую тартинку. – Вот приедут королевские ловчие – и устроим еще одну облаву, тогда ему никуда не скрыться.

- Королевские ловчие? – тут же переспросила Анна-Ми, и мне стало стыдно, что я мысленно упрекала ее в том, что она забыла о своих обязанностях. – Когда же они приезжают?

- Я жду их со дня на день, - заявил Эрман, потянувшись за третьей тартинкой. – Они уже в Родезе, сегодня пришло письмо.

- Они отчаянные люди, - промурлыкала Анна-Ми. – Приезжают открыто, оповестив о своем приезде…

- А чего им бояться? – удивился городской глава. – Пусть волки боятся!

Тут мне захотелось совсем как Саломее закатить глаза. Оборотень, наверняка, затаится, когда появятся королевские охотники.

Мне пришлось поскучать, пока гости пили чай со сладостями. На правах камеристки я не была отослана в людскую, а села в уголок комнаты, за камином, достав молитвослов. Но прочесть молитву мне не удалось. То и дело я посматривала на гостей, и слышала серебристый смех Анны-Ми, и иногда – бархатистый голос графа. Странно, но его звучание я выделяла среди всех гостей, хотя граф говорил негромко и редко.

Но вот с угощением было покончено, дамы разбрелись по диванчикам и оттоманкам, рассматривая альбомы и болтая, господа пили коньяк, а я ждала, когда стемнеет, чтобы тихонько ускользнуть из дома мадам Латуф и наведаться к третьей заподозренной ведьме – травознае.

Подошла Анна-Ми и незаметно сунула мне в руку грушу – их подавали к столу. Груша была ароматной и желтой, как солнце. И сладкой, наверняка. Анна-Ми лукаво подмигнула и вернулась к мадам Латуф, заговорив о «бабушке Анастейше».

- Вы – камеристка, милочка? – у камина остановилась моложавая дама внушительного роста с орлиным профилем. – Помогите, будьте любезны. У меня расстегнулось ожерелье…

Я вскочила, всем своим видом выражая готовность помочь, и застегнула крохотный замочек на жемчужном ожерелье в три ряда.

В это время мадам Латуф громко обратилась к графу Лагару с просьбой спеть.

- В прошлый раз вы составили такой чудесный дуэт с мадемуазель Саломеей, - сказала она, играя глазами поверх веера, в то время как граф посматривал на нее со снисходительной улыбкой. – Просим, месье! Мадемуазель!

- Просим!.. Просим!.. – полетело со всех сторон.

Саломея посмотрела на брата и подошла к роялю с таким видом, будто делала королевское одолжение. Она достала ноты, села на стульчик и кто-то услужливо поставил канделябр на пюпитр. Граф Лагар встал к роялю, оперевшись локтем, и зашептался с сестрой.