Огненная избранница Альфы

Глава 24. Хольгер. Луна и все звёзды

Хольгер со всем старанием собирался на свидание с будущей женой. Одежда и обувь, которые Лайошу удалось добыть для него, выглядели не так, как хотелось бы, но за неимением лучшего Хольгер согласился нацепить на себя и щедро украшенную кружевами рубашку, и расшитый золотыми нитями и жемчугом светлый сюртук. Сидели вещи неплохо, лишь брюки светлого тона оказались впритык.

Лайош признался, что принёс ему свадебный наряд местного лорда — самую богатую одежду, какую только смог достать в этой глуши. Хольгер просил именно такую, так что пенять оставалось лишь на себя — и безропотно надевать вышивку и кружева, потому что искать что-то другое было уже поздно.

Сюртук надевали всего раз, так что казалось, будто его сшили вот только что. Сидел он отлично, нигде не жал, не висел, как мешок. Хольгер признал, что выглядит в нём хорошо, пусть и до комичного непривычно.

Помимо излишней роскоши и смущающей женственности наряда — шелка! вышивка! кружева! — Хольгер думал о том, что, скорее всего, в столице сейчас носят что-то другое. Всё же со времени свадьбы местного лорда прошло немало лет. Молодые женщины, как Агнешка, должны разбираться в моде. Хольгера беспокоило, что разряженный во всю эту кружевную роскошь, он покажется ей павлином, верней, покрытым пылью и паутиной чучелом заморской птицы. Он как-то видел такое в Лунном замке — вотчине старого Фридриха. Хвост у той птички был и правда хорош.

С другой стороны, иного выбора у него не осталось. В повседневной тёмной одежде, принесённой ему Лайошем, он будет выглядеть излишне мрачно для первого свидания с девушкой. Уж лучше вырядиться павлином, чем лишний раз её испугать. Уж лучше рассмешить её, чем заставить плакать.

Глядя на себя в зеркало, он уговаривал себя не паниковать. В привычной одежде он будет выглядеть собой, а в этом — принцем, что не так и плохо. Если забыть о том, что наряд не слишком удобен и странен, он в нём блистал — прям как луна. Если Агнешка не рассмеётся, увидев его, то в этом павлиньем виде он имел неплохой шанс ей понравиться.

— Если ты не будешь расстёгивать сюртук, брат, никто не заметит, что брюки тебе маловаты, — сказала Изи. Дурачилась и смеялась над ним, прекрасно проводила время. Даже волосы ему причесала и уложила, завязала в хвост шёлковой лентой.

— Брюки не малы. — Хольгер уже проверил их, пару раз присев на корточки. — Ткань мягкая и удобная, тянется. Мне в них хорошо.

— Они малы по человеческой моде, — хихикнула сестра. — Чрезмерно подчёркивают твоё мужское достоинство. Так что сюртук лучше застегнуть и не расстёгивать, даже если тебе станет жарко.

Хольгер взглянул на себя в зеркало. Говоря о выдающемся мужском достоинстве, сестра не ошиблась, хотя сам он такой вид не посчитал бы недостатком. Дома он обычно носил штаны из оленьей кожи. Они облегали ноги и пах даже плотней. И никому и в голову не приходило сделать ему подобное замечание.

Хотя, если хорошо вспомнить, возбуждённый смех и блестящие глаза девушек, взгляды из-под ресниц, направленные на себя, он замечал. И не раз удостаивался комплиментов от самых смелых и дерзких.

Но это у себя дома. А здесь ему предстояла встреча с девушкой робкой, крайне строгого воспитания. Он мог бы поклясться, что Агнешка, даже приди он на встречу голым, не посмела бы опустить взгляд ниже его груди.

Он повернулся к Изи, покачал головой.

— Ты бесстыдница, раз заметила это. И бесстыдница вдвойне, раз об этом заговорила.

— Ну, брат! Не будь занудой. Я же только хотела помочь!

— Выдам тебя замуж, как только вернёмся домой, — сказал Хольгер, поворачиваясь к своему зеркальному отражению.

— Но, Хогги! Не шути так!

Пусть Изи это и совершенно не нравилось — время пришло. Сестра быстро взрослела, и он вроде бы и замечал это, но сейчас, глядя в отражении зеркала на сидящую на краю кровати красавицу в изящном платье и с распущенными серебристыми волосами, видел уже не девочку, а невесту. Её грудь налилась, губы стали пухлыми, а вот с лица детская округлость ушла. Изи, как созревший бутон, открывалась. Даже он, её брат, чувствовал дивный аромат её чистоты и невинности.

Он бросил последний взгляд на себя в зеркале — хорош, хоть сейчас веди девушку под венец — и вздохнул.

— Я не шучу. — Хольгер подошёл к сестре, присел рядом, взял её за руку. — Твоё время пришло. Скажу честно, я надеюсь, что Вольфганг сделает тебе предложение, но если этого не случится, то найду тебе лучшего мужа. Самого лучшего, самого достойного для тебя.

Изи повела плечами, отняла руку.

— Но не Вольфганга, да? Выберешь из тех, кто остался, не таких родовитых и сильных? — Она опустила голову и пробормотала уныло: — Он уже вечность не появлялся в нашем доме. Я почти забыла его лицо.

— А зачем бы тебе его помнить? — Хольгер нахмурился, глядя на сестру, прячущую глаза.

— А почему бы мне и не помнить его? Он ведь будущий альфа над всеми.

— Тебе он нравится?

Изи усмехнулась, встряхнула волосами. В её глазах мелькнули золотистые искры.

— Вольфганг всем девушкам нравится.

— Ты не ответила. — Хольгеру не понравилось её странное настроение. — Он что же, нравится тебе всерьёз?

Изи взяла Хольгера за руку, сжала его ладонь своими двумя.

— Не надо, брат, не начинай. Он нравится мне ничуть не больше, чем другим девушкам. И шансов стать его королевой у меня ничуть не больше, чем у других. Хотя, если бы он предложил мне стать его невестой, я бы не отказала.

— И как бы выглядело твоё «не отказала»? Ты бы кивнула ему, улыбнулась, сказала бы «да»?

— Прыгнула бы к нему на шею и завизжала от счастья, — быстро ответила Изи, и лишь когда у Хольгера похолодело в груди, расплылась в широкой улыбке и весело рассмеялась. — Хогги, успокойся уже. Луну с неба я тебя достать не попрошу.

— А Вольфганг — это луна?

— Ну разумеется, да. Вольфганг — это луна и все звёзды.