Автор спецэффектов «Чернобыля»: «Мы не хотели делать научно-фантастический аттракцион»

Мини-сериал HBO и Sky «Чернобыль» о техногенной и человеческой катастрофе на Чернобыльской АЭС уже зарекомендовал себя как кинематографическое событие 2019 года, став триумфатором премии «Эмми» в 10 номинациях.

Среди них и премии за сценографию и визуальные эффекты, созданные специалистами британской компании DNEG, разрабатывающей компьютерную анимацию. В этом же году DNEG получила «Оскара» за фильм 2018 года «Человек на Луне» (First Man), а за год до этого — за картину «Бегущий по лезвию 2049» (Blade Runner 2049).

Визуальная достоверность сериала «Чернобыль», действие которого разворачивается в 1986 году, во многом достигнута художниками и постановщиками спецэффектов за счет потрясающе точного воссоздания атмосферы советских восьмидесятых — как в том, что касается быта, так и самой чернобыльской катастрофы.

Как отметил в документальном видео HBO художник-постановщик сериала Люк Халл, «его легко можно рассматривать как фильм-катастрофу, но на самом деле это не так, это человеческая история».

Показать то, чего никто не видел

Киноведы отмечали потрясающую реконструкцию советской эпохи в сериале, многие сцены в котором выглядят как документальный фильм. Однако главной сложностью было воссоздать саму катастрофу на АЭС.

«Нам было очень важно отразить ту атмосферу как можно точнее, и спецэффекты в данном случае помогли создателям показать то, что другими способами сделать было невозможно, например, горящую активную зону реактора», — рассказал креативный директор и один из основателей компании DNEG Пол Франклин в интервью Би-би-си.

Как можно зрительно восстановить то, чего, по сути, никто не видел?

«Никаких фотографий оттуда у нас не было, а все те, кто видел эту зону, кто туда заглядывал, вскоре погибли от лучевой болезни. Наша команда по спецэффектам, которую в этом сериале возглавлял Макс Деннисон, много размышляла о том, как правильно — с научной точки зрения — показать происходившее там. Это же не обычный пожар, не дом горит, там чрезвычайные температуры», — поясняет Франклин.

Поэтическая вольность и научная достоверность

«На тот момент, когда визуально начинается наша история, там уже пожар настолько мощный, что летучие горючие вещества уже прогорели и один голый уран горит со страшной силой среди перекореженных от огня охладительных стержней внутри реактора. Всю эту бешеную энергию, извергающуюся наружу, и пришлось показывать спецэффектами, но научно обоснованными», — рассказывает Франклин.

Несмотря на историческую достоверность, создателям все же пришлось в ряде случаев прибегнуть к поэтической вольности — например, в сцене, когда сразу после аварии из АЭС вырывается в небо огромный черный столб дыма, хотя на самом деле это вряд ли было именно так.

Чернобыльская электростанция была оснащена ядерным реактором РБМК, разработанным в Советском Союзе. На сегодняшний день большинство из них выведены из строя, но один такой реактор съемочная группа разыскала в Литве. Он тоже был выведен из эксплуатации, что было одним из условий вступления Литвы в Евросоюз.

Хоть и бездействующий, реактор по-прежнему стоит на месте, и именно туда отправились разработчики спецэффектов — чтобы изучить, сделать фотографии, а затем создать изображение с помощью трехмерной компьютерной графики.

Например, в сцене, когда зритель видит реактор снаружи, часть его разрушена взрывом — взгляд попадает на груду обломков, вокруг все горит и полыхает.

Как объясняет Пол Франклин, на нулевом уровне — уровне земной поверхности — были построены внушительные декорации, показывающие это разрушение; через них пробираются действующие лица.

Затем камера скользит вверх, и взгляду открывается весь масштаб разрушения, и вот это уже дело рук художников и изобретателей спецэффектов: гигантский луч ионизирующего изучения, устремившийся ввысь сразу после катастрофы на реакторе, создан ими.

Действительность в серо-бурых тонах

С визуальной точки зрения это очень темный, унылый, мрачный сериал, и у многих зрителей, не имеющих опыта проживания в советскую эпоху, возникло недоумение по этому поводу: действительно ли всё так депрессивно выглядело в то время в Советском Союзе или же это сделано намеренно?

«Есть определенный стиль советской архитектуры, легко узнаваемый, с монументальными сооружениями в стиле брутализма. И опять же, наша съемочная группа нашла город в Литве, похожий на Припять — город, где жили все работавшие на Чернобыльской АЭС люди, — но он гораздо крупнее Припяти. Поэтому задачей специалистов по спецэффектам было зарисовать все спутниковые тарелки, все современные опознавательные знаки, а еще — “пододвинуть” лес поближе, потому что Припять окружена лесом», — рассказывает Франклин.

Самое главное — чтобы спецэффекты не привлекали внимания, отмечает он.

«Вся стилистика сериала очень унылая, а тебе надо показать что-то совершенно экстраординарное обычным путем — так, чтобы это выглядело достоверно. Чтобы зритель подумал — ого, да тут всё как в жизни, действительно, жуть берет, я как будто сам там побывал».

«Но для нас было очень важно не переборщить, не превратить это в нечто из разряда научно-фантастического аттракциона, а показать всё как можно проще, обыденнее, чтобы это произвело на зрителя более сильное впечатление», — признается Пол Франклин.

Интервью с Полом Франклином впервые прозвучало в программе Всемирной службы Би-би-си The Arts Hour.