Прибалтийское эхо

Командная игра

Лера как-то подумала, что работа – это как игра в команде на общую цель. Только в спорте это победная игра под аплодисменты, а в жизни – это тихая, порой незаметная, но большая серьёзная работа и чаще без аплодисментов и восхищённой публики.

Серьёзные мужчины из конструкторского бюро, что пряталось за книжными шкафами, работали очень тихо, лишь шуршали, перелистывая чертежи, и поскрипывала рейсшина, двигаясь по кульману, до технологов лишь иногда доносились их приглушённые голоса. Среди этих конструкторов Лера снова встретила Владимира, мужчину, вместе с которым устраивалась на работу. Говорил он тихим голосом, был всегда подчёркнуто внимателен и вежлив. Лера невольно вспоминала о Новожилове из московского института. Самые умные из знакомых ей мужчин были одновременно скромны и интеллигентны. Видимо, когда человек уверен в своём деле, у него не возникает желания унизить тех, кто с ним рядом. Вот и Владимир обращался к ней на «вы», что в Латвии звучало необычно. И у него была удивительная способность – быть почти незаметным.

А потом оказалось, что конструкторы разработали сверхтехнологичную установку для производства. И даже получили за это в Москве орден, на вручение ездил начальник бюро, а на заводе им дали премии. Когда объявляли, они все вышли из-за шкафов – такие красивые. Дело было не в одежде, ребята всегда были аккуратны и ухожены, они показались Лере красивыми в минуту радости, что их труд заметили и он получил достойное признание. Вот тогда и наступило время аплодисментов: все их поздравляли, а потом чествовали в городском в доме культуры.

Лера очень гордилась за коллег. Получается, не надо стараться выделиться, понравиться, получить сиюминутное одобрение, можно просто честно делать своё дело, как конструкторы. Заметят твой труд или нет – неизвестно, но совесть будет довольна.

Жизнь у человека одна, поэтому работа становится частью жизни, иногда очень значимой. А у всех, кто жил в общежитии, это вообще тесно переплелось – другого, казалось, и не было. Друзья, знакомые – практически все были коллегами. Леру интересовали все, с кем она работала. И оказалось, что у многих, независимо от образования и должности, были удивительные увлечения.

Один по выходным ходил на яхте под парусами, другой участвовал в автомобильных гонках, третий собирал в саду под навесом – парк старинных автомобилей, среди которых были редкие экземпляры, на которые он тратил заработанные деньги и свободное время. Кто-то участвовал в народном хоре, а кто-то дома лепил из глины вазы. Был знакомый, который отыскивал на морском побережье янтарь и сам обрабатывал его. Лера даже крошечного кусочка янтаря ни разу не нашла, и вообще у Леры за всю жизнь никакого хобби не было. Её сейчас это огорчало, не было что рассказать в ответ. Увлечения человека заставляли посмотреть на него по особому: они словно освещали тайные уголки его души, когда он рассказывал о них. Увлечения разнообразили жизнь его и друзей. Если сравнить человека с драгоценным камнем, то увлечения делали личность многограннее.

Люди не скрывали свои интересы, а делились ими, даже позволили Лере заглянуть в их мир. Однажды в выходные Леру взяли прогуляться на яхте под парусами. Но с вестибулярным аппаратом Леры лучше было оставаться на суше. Поэтому даже романтика волнующихся на ветру парусов и брызги, оброненные морской волной на её лицо – не заманили ещё раз на яхту.

Несколько раз её брали судьёй в круговые республиканские ралли. Но это только звучит громко, а на самом деле она сидела с секундомером в судейском автобусе. А один раз её встретили с поезда, когда приехала из дома, и провезли прямо с вещами по всей Латвии по трассе автомобильных гонок. И во всех этих действах она была восхищённым наблюдателем и лишь чуть-чуть участником – маленькой случайно прицепившейся деталькой, от которой ничего не зависело, но ей это всё равно нравилось.

Среди этих многогранных людей были и инженеры, и рабочие, поэтому отношения с рабочими на участке были особые, но без панибратства – и Лера считала, что это заслуга рабочих, которые не переступали невидимых границ служебных отношений. Кроме того, Лера быстро откликалась на их просьбы и несколько раз делала в помощь какой-нибудь временный шаблон из подручных средств, которые отыскивала в цехе на складских стеллажах. А приварить найденные детали к основе сами сварщики и помогали. Потом, конечно, в рабочем порядке изготавливали надёжные приспособления, но Лера видела, что один её шаблончик, сделанный на скорую руку, берегли и пользовались, пока он не развалился.

А один раз рабочие в цехе занялись её образованием: дали свежую газету и сказали прочитать им статью на латышском языке. Лера спокойно приняла их игру. Ей было легко читать на латышском, буквы как в английском, а интонации латышского говора она уже давно уловила. Рабочие одобрительно закивали. Лера улыбнулась и ушла в отдел, не став их разочаровывать, что она только читала хорошо, а смысл прочитанного понимала совсем мало.

Однажды Лера сказала сварщику, что тот не до конца шов довёл. Тот рассердился, снял с себя защитный щиток и протянул ей вместе с горелкой. Электродами Лера когда-то пробовала сваривать детали, а вот полуавтоматической сваркой в углекислом газе – ни разу. На раздумья не было времени – решительно надела щиток на голову, взяла в руки горелку и подвела к месту сварки. Лера ничего не видела в темноте. Но вот проволока коснулась металла, появился зелёный огонёк дуги, который осветил мир огненного плавящегося металла. Повела рукой горелку дальше, довела шов сколько могла – поняла, что мешало это сделать до самого конца. Сняла щиток. Шов был сделан ужасно, она понимала это. Но сварщик забрал у неё горелку и щиток и сам подправил шов. После чего одобрительно посмотрел на неё, кивнул и отпустил с миром. Конфликта не случилось. Зато ей стало понятно, как объяснить начальнику проблему с приспособлением, чтобы тот помог исправить. И Лера с благодарностью вспомнила дни в институте, когда преподаватели, смеясь, обучили их с подругой работать даже не современными электродами, а с обычной проволокой, которую окунали в самодельный раствор мела. Что ни говори, а всё-таки хорошо, когда твоё нахальство опирается хоть на малюсенький, но опыт.