Первый из Пяти

Глава 4. Часть 1. Ирриче

Ирриче

Тераньоном, медленным и степенным, обычно открывался любой бал. Плавные движения казались скорее приглашением, нежели самим танцем. Поклоны и реверансы чередовались с легкими па и сменой партнеров. Никаких плясок или резких движений. Сделал два медленных шага – поклон или реверанс. Снова два шага

Мне выпала великая честь: открывать главный бал сезона в паре с Первым Дожем Республики.

Матео Маас торжественно держал в своей огромной лапище мою руку. Синий мундир с золотыми эполетами, красная генеральская лента и висевший на шее орден Артауса, высшая награда Республики, произвели на всех дам в зале сильное впечатление. Но еще больший успех имела черная парчовая шапка Дожа. Женщины не скрывали своего восхищения, чем сильно меня раздражали. Впрочем, как и сам генерал Маас.

– Полагаю, я должна извиниться? – с вызовом в голосе начала я, как только зазвучала музыка.

– Нет, – отрезал Маттео. – Это только моя вина.

– Но… – Я попыталась подыскать слова, мол, очень сожалею, что его ударила.

– Случилось недоразумение, – перебил он меня. – Мы просто не узнали друг друга. И я не собираюсь это обсуждать.

– Как будет угодно господину Первому Дожу, – лучезарно улыбнулась я и, сделав несколько па, перешла к другому партнеру.

Танец кончился. Но потом, перемещаясь от одной группы гостей к другой, я постоянно ловила на себе взгляд Первого Дожа. Куда бы я ни пошла, он следил за мной.

Чтобы избавиться от Матео, я вышла на террасу и через нее вошла в игральный салон. За большими столами с натертыми до блеска столешницами из архонта уже шла игра в роли-поли. Эта сложная карточная игра никогда мне не нравилась, хотя играть в нее я умела. Нужно быстро и непрерывно считать в уме сложные числа, иногда с дробью, чтобы сделать ход правильной картой. Зато мои братья получали от самого процесса чистый незамутненный восторг. Учитывая, что они никогда не проигрывали, роли-поли приносила им баснословный доход. Каждый раз находились желающие поставить на кон один кронниг и получить десять. И каждый раз все они оказывались в проигрыше. Я всегда относилась к увлечению братьев, как к забавному хобби. Порой нам доставались коралловые или жемчужные броши и серьги, поставленные на кон очередными ловцами удачи. Братья никогда не продавали выигранные драгоценности, а приносили их матушке. Лаасе Брао запрещала нам надевать эти украшения. Так они и валялись пыльной грудой в деревянном сундуке. До недавнего времени я просто не задумывалась, где мужья и отцы семейств берут явно принадлежавшие женщинам драгоценности, чтобы сделать ставку.

Пока за карточным столом через несколько месяцев после подписания сула-тау я не увидела своего мужа. На кону стоял мой серебряный гребень, инкрустированный кораллами. Очень редкий и дорогой. Я подошла к столу и демонстративно забрала принадлежавшую мне вещь. У Принса глаза чуть не вывалились из орбит. Но Гвен, поморщившись, кивнул мне.

– Поставь что-нибудь свое, Эшт, – сердито потребовал он. – Или игра закончится.

Муж мой раздраженно выдернул из галстука фамильную серебряную булавку с крупной жемчужиной и кинул на стол. Наличных средств у него в тот момент не было.

Надо ли говорить, что с тех пор наши ссоры из-за игры стали постоянными. Я пыталась поговорить с братьями, но в ответ лишь услышала :

– Мы никого не заставляем играть с нами, Ирриче. Твой муж сам садится за карточный стол.

– Если ему откажем мы, он найдет себе другую компанию, – терпеливо объяснял мне Гвен. – А так твои бирюльки, в случае проигрыша, мы отдадим матери.

– Мы же себе берем только наличные, – подтвердил Принс.

Узнав о пристрастии Эшта к роли-поли, матушка заперла все мои драгоценности в своей спальне. Перед каждым светским раутом я, уже нарядно одетая, шла к матери, и у нее в спальне надевала подходящий комплект. А после праздника сразу же возвращала обратно. Ситуация, когда я не могла доверять собственному мужу, казалась мне унизительной. Ссоры с Эштом не прекращались, только раз от раза набирали обороты. Но он все равно продолжал играть. Зато теперь у него появились наличные.

Эшт снова сидел за карточным столом. Он улыбнулся мне, будто ничего не случилось, словно не он три часа назад давал мне обещание никогда не прикасаться к картам. Я подошла поближе и через спины гостей, наблюдавших за игрой, посмотрела на стол. На кону стояли только деньги. Груды серебряных кроннингов. Никаких драгоценностей. Мой муж снова играл. Вопрос «где он мог взять столько?» жег мне душу. Сразу подступили слезы. Я быстро вышла из салона и направилась к себе. Оставалось только предупредить матушку, чтобы ей не пришлось меня искать. Муж мой, похоже, совсем не волновался.

На террасе, около двери, ведущей в приватную часть дворца, с каким-то мужчиной в полутьме разговаривала Сельма. Я подошла к ней, потянула за рукав.

– Скажешь матушке, что я пошла к себе?

– Ты плохо себя чувствуешь? – забеспокоилась сестра. – Тебя проводить?

– Все в порядке, – бросила я и направилась к лестнице, даже не обратив внимания на спутника Сельмы.