Графиня для Герцога или Не бойся обжечься!

Глава 6. Мой друг - Моя Душа.

Сознание приходило отрывками. Сквозь сон я чувствовала, как чужие прохладные пальцы осторожно прикасаются к моим ранам и размазывают тягучую кашицу из целебных трав, запахом которых пропитался весь воздух. Порой кожа горела и хотелось почесать зудевшие участки, но чья-то сильная рука прижимала меня за лопатку, не давая возможности повернуться, и я снова уплывала в забвенье. Редко слышались голоса, они менялись с тихого шепота на грозное рычание:

- Простите меня, милорд! Но такое в моей практике впервые, - извинялся неизвестный.

- Я плачу вам жалование не для того, чтобы слушать бесполезные оправдания, - глухо рычал мужской голос, похоже, это был герцог. – Почему ее раны до сих пор не затягиваются? Времени уже прошло доста….

Потом проносились шуршания юбок, легкие, крадущиеся шаги, звуки журчащей воды. Кто-то отжимал ткань и, едва дотрагиваясь, обтирал мою спину, меняя липкие, пропитанные мазью и кровью, повязки на чистые и сухие.

- Миссис Потерман, а вдруг она умрет? Она уже долго не приходит в сознание, - шепот незнакомки стал еще тише. – Я боюсь к ней подходить… Иногда мне, кажется, что она не дышит.

- Прекрати нести чепуху! – грозно шипела управляющая. – Она не умрет! И… чтобы больше я таких разговоров не слышала! Поняли меня?

- Да, миссис Потерман, - дружно отвели девушки с разными тембрами голоса.

И снова темнота.

Окончательно пришла в себя, когда за окном стояла глубокая ночь. Поначалу веки не хотели открываться, но, с трудом разлепив глаза, попыталась приподняться. Это оказалось не так просто сделать. Поскольку я лежала на животе, мне пришлось согнуть руки, чтобы получить надежную опору. Резкая боль в спине, и я опять лежу пластом. Собрав всю волю в кулак и сжав челюсти, я медленно поднялась и, превозмогая боль, села на край кровати внушительных размеров, его шелковое покрывало приятно холодило вспотевшие ладошки. Провела рукой от шеи до груди и взгляд скользнул вниз. Мое тело было перевязано от груди до талии и, кроме этих матерчатых лент и коротких панталончиков, на мне ничего не было.

Я бегло осмотрелась и поняла, что нахожусь не в свой крохотной комнате, поэтому, прищурив глаза, всматривалась в царивший здесь полумрак. Лунный свет, просачивающийся сквозь стекло высокого окна, заливал одну треть пространства. Но этого было достаточно, чтобы увидеть роскошное убранство комнаты и некоторую мебель. Какой сегодня день? Как много прошло времени? Вдруг меня увидели?

Гонимая этими вопросами, я встала. Босые ступни коснулись мягкого ворса светлого ковра, на котором стояла кровать. Мои потертые кожаные полуботиночки обнаружились быстро. Они стояли возле стены с небольшой резной дверью. Я шаг за шагом, преодолевая слабость, пересекала комнату и вздрогнула, когда мягкий ворс сменился ледяной паркетной доской. Надев обувь на голую ногу, поспешила к окну и ахнула.

Диск ночного светила еще неполностью приобрел круглые очертания, до полнолуния оставалось около четырех дней. Но не это меня поразило. Лунный свет, отражался мириадами маленьких искорок от белоснежного покрывала, застилавшего весь двор замка. Снег! Его пушистые шапки укутали пики и шпили замка, а также крыши маленьких дворовых построек. Плотные сугробы скрывали некогда зеленые ровные лужайки сада и пешеходные каменные дорожки, а посеребренные вековые ели и вечнозеленые кустарники создавали сказочное настроение. Душа ликовала, как у маленького ребенка, заполучившего желанную сладость. В такие моменты начинаешь думать, что снежные феи определенно существуют, ведь кто, как не они, рисуют великолепные морозные узоры на стекле и накрывают засыпающую природу снежным одеялом.

- Какая красота, - осипшим голосом выдохнула я и передернула плечами. Возле окна температура воздуха была значительно ниже, чем в помещении, да и я стояла почти голая. Надо найти какую-нибудь одежду и возвращаться в домик для слуг.

Порывшись в тяжелом комоде, что стоял у стены, ничего толкового не нашла. Тогда я подошла к резной двери, которую заприметила ранее, с легкостью ее отворила и попала в гардеробную, заполненную мужской одеждой. Здесь висели теплые кафтаны, плащи, различные рубашки из тончайшего шелка и плотного хлопка, брюки; на полу стояли моделированные высокие ботфорты на все случаи жизни: и повседневные, и выходные, и для конной прогулки, и для рыбалки.

Я схватила несколько рубашек, брюки и меховой плащ, вышла и начала аккуратно, чтобы не беспокоить лишний раз израненную спину, натягивать на себя выбранную одежду. Рубашки едва скрывали наготу и доходили до середины бедра, брюки были слишком широки, чтобы они не спадали, мне пришлось снять декоративную подвязку с портьеры, концы которой украшали небольшие кисточки, и обмотать ею пояс, фиксируя брюки на себе. Набросила на плечи плащ и остановилась. Передо мной встал выбор: выйти либо в правую, либо в левую дверь, а поскольку их две, вывод напрашивался сам, одна из дверей вела в смежную комнату и, скорее всего, в ней сейчас видел сны хозяин занимаемой мной комнаты. Мысленно проговорив детскую считалочку, я направилась к правой двери.

Я зажмурилась и потянула за ручку, дверь слегка скрипнула, и мои ноги ступили на пол коридора, оглушившего меня своей непривычной тишиной. Замок спал. Интересно, который сейчас час. Осмотрелась и, облегченно выдохнув, побрела на кухню. Желудок жалобно заурчал, разрушая ночную умиротворенность пустующих залов.