Кровные драконы. Часть 2. Белое море

Глава 8.3.

Взрыв эмоций был такой силы, что я невольно испугалась. Неверие, ошеломление, смятение, восторг – все промелькнуло как в калейдоскопе. Мне пришлось несколько раз повторить, что я не шучу, а потом – оправдываться за сокрытие столь «удивительной новости».

– Сударь Ясногоров оказал мне честь своим приглашением. Его сестра поведала ему о случившемся несчастье с платьем, что, видимо, пробудило его интерес.

– Расскажите о нем, прошу! – Никольская едва держала себя в руках.

– Это весьма образованный и приятный в обхождении сударь. Он вел себя как истинный благородный дракон, а его виртуозность в танцах – выше всяких похвал.

Какой нелепый отзыв, но что я еще могла о нем рассказать? Им кажется немыслимым, что дракон с одной из самых известных фамилий в мире просто обратил на меня внимание, и пригласил на один-единственный танец. Поверят ли они, если я скажу, что мы встречались, что он любит меня и всегда будет любить, что он предпочел меня самой дочери крола, и что именно я разорвала наши отношения, которые он всеми силами пытался вернуть!

– А внешность? Как он выглядит? Высок ли он?

– Его внешность соответствует его роду: изящное продолговатое лицо с высокими скулами, фамильные серебристые волосы, мягкие карие глаза с серебряными ореолами на зрачках. Ростом он на целую голову выше меня.

Женщины опять разразились аханьем, и в глазах Никольской я видела едва сдерживаемое желание задать еще миллион вопросов. Благо, это выходило за рамки приличия, и ей пришлось умолкнуть.

– Ну а на следующий танец меня пригласил сам Артемий Круторогов, чтобы показать обществу, что попечители поддерживают учеников из людей.

Калмыковы едва не лопнули от гордости, я же мысленно вздохнула, вспомнив тот танец. Лицо Артемия словно освещалось изнутри, он был так счастлив, но я не понимала истинных причин его радости. Теперь же мне все очевидно: отец обрел свою дочь спустя столько лет, и пригласил ее на танец, чтобы на мгновение вернуть потерянные годы жизни. Пусть никто не знал, но ему и не нужно было кричать о нашем родстве во всеуслышание.

Смогу ли я хоть когда-нибудь простить его, и полюбить как отца?

Но долго предаваться тяжким раздумьям мне не дали: гости пылали любопытством, и задавали больше вопросов, чем я способна была осмыслить. Матильда им не мешала, наблюдая за соседями с таким торжествующим и предвкушающим видом, что я заподозрила неизвестные нам тайны, которые должны раскрыться под конец вечера. Что же она задумала? И здесь не видать мне покоя!

Дойдя в рассказе до танца с Глебом Скуратовым, я вспомнила о его просьбе, и передала опекунше от него горячее приветствие. Она явно была польщена, Калмыкова же надулась от недовольства: вряд ли кровные драконы выказывали ей подобные знаки внимания.

Коснувшись знакомства с Беломорскими, я едва подавила волнение. О наших не проясненных до конца отношениях с Ярогневом им не следует знать, так что пришлось проявлять чудеса ловкости и увиливания, чтобы не лишнего не сболтнуть.

Когда мой голос изрядно сел, Матильда наконец-то вмешалась, и твердо, хоть и вежливо попросила гостей отложить вопросы. Им явно было плевать на такие тонкие материи, как мое здоровье и самочувствие, но после коротких переговоров они согласились оставить меня в покое.

– Я очень обрадовалась, узнав, что милая сударыня пожелала провести каникулы дома, – Селиванова деликатно разбила образовавшуюся тишину. – Такая любовь к родным местам похвальна.

– Благодарю, мне тоже отрадно видеть мою дорогую Элиф здесь, однако, боюсь, вскоре мы обе вынуждены будем на время покинуть пансионат.

Общество изумленно воззрилось на Матильду, которая небезуспешно маскировала торжество под скромность.

– Как это так? – барышня Никольская удивленно округлила глаза.

– Около полумесяца назад мне пришло письмо из столицы, от Комитета по образованию. Наш пансионат выбрали для спонсирования! Благодаря моей Элиф нас заметили, и высоко оценили полученные ею знания, так что нас пригласили для награждения, и обсуждения юридических деталей. Также я получила письмо от господина Круторогова, который одним из первых узнал о принятом решении, и поспешил меня поздравить.

Реакцию соседей сложно описать словами, но и мое состояние в тот момент оставляло желать лучшего. Если сначала я удивилась, радуясь, что принесла такой почет и пользу пансионату, то потом все встало на свои места. Спонсирование – дело рук Круторогова, на что угодно готова поспорить! То-то он не расстроился моему решению провести каникулы вдали от него: уже тогда он знал, что я поеду с Матильдой в столицу, и там мы обязательно будем часто видеться!

И не только с ним: Матвей, Катерина, Хельги, сестры Кривич, Демьян, Скуратовы, Беломорские – все собираются провести сезон в столице. Вдруг я поняла, что там будет и Ярогнев, а это значит, у меня появится возможность обсудить с ним подслушанный разговор. Раз он знает обо мне правду, я вызову его на откровенность, и заставлю поведать мне все с самого начала. Хотя с другой стороны, – будет крайне неловко видеть его после всего, что случилось. Всего, что он видел!

– Как же вам везет, вы увидите столицу! – со смесью восторга и зависти обратилась ко мне Никольская, и я увидела в ее глазах слезы, но, боюсь, не радости.

– Наше воеводство заслуживает подобных почестей, хоть мы проживаем и далеко от благородных фамилий, – важно раздувал щеки Калмыков, пока его супруга сидела с кислой маской на лице.