Сказка о том, как Иван женился

Сказка о том, как Иван женился. Глава 24

— Клянусь рогами Минотавра! — кричал Приам. — Ты ли это? Мой славный и великий друг! Когда ты вошёл в порт? Почему я не знаю о приезде? Скорее поднимайся ко мне, чтобы быть, как можно выше к небу, ибо поэт подобен богу, а поэт и лучник подобен мысли, пущенной прямо в зад толстой Гере на Олимпе! А-ха-ха-ха!

Аполлон, только что сошедший по настилу с триремы «Мимесис», славного изобретения коринфянина Аменокка, только тяжело вздохнул, и, раскинув руки, как аист крылья, ускорил шаг, приготовившись к медвежьим объятиям вечно нетрезвого царя. Этот месяц был подобен мёртвому сну. Он занимал себя всем и сразу, стремясь ускорить ход усталого Хроноса. Сам следил за выдачей обеда, писал поэму, лично выправлял наконечники стрел и даже грёб, дабы мускулатура не превращалась в жирное тесто, от длительного пути.

«С удовольствием пустил бы стрелу в твой толстый зад...», — думал он, старательно напрягаясь, чтобы не сломать себе рёбра, сжатые бычьими окороками Приамовыхбицепсов.

Этот рыжебородый массивный воин неумело, зато решительно растрачивающий богатое наследство троянского рода, не вызывал симпатии у любителя утончённого слога, но был нужен. Ради ДЕЛА.

Поход в Африку был необходимостью и практически увенчался победой. Оставалась одна деталь.

Наконец, троянец прекратил свои излияния радости, и они оба, громко обсуждая великого Гелиоса «тепло приносящего», обливаясь потом, поднялись на гору к дворцу.

— Вина! Мне и моему другу! — прорычал запыхавшийся царь, встречавшим.

Из толпы отделилась, словно дуновение Эола, нежное создание и, подобно нимфе, приблизилось к двум почти обезумевшим от жары мужчинам.

Выпив, разбавленного кисловато терпкого, коринфского бесценного напитка, Аполлон поднял голову от опустевшего кувшина и спросил:

— Кто ты, прекрасная?

Он устал от тяжёлого и бесконечно нудного пути, жары и воняющего рядом кабаноподобного царя. Ему хотелось вмегарон и хотелось женщину.

«Эту», — подумал он.

— Касандра, дочь моя — проревело рядом. — Выросла.

«Дочь..», — с досадой подумал прибывший. «Ну, пусть и дочь, мало ли дочерей у мелких царьков по побережью. Эту. Хочу!».

Поздно за полночь, когда дорогой, крашенный финикийским порфиром хитон, превратился от жира, вина и чадивших бараньим салом светильников в грязную вонючую тряпку, они, наконец, разошлись.

Прямой, как скамья Приам, долго желал добрых снов и, естественно, велел проводить цесаревне дорого гостя до его спальни.

Утром Аполлон вспомнил её вскрик и то ощущение погружения в мягкую женскую непрочно закрытую плоть, легко разорванную им...

Вспомнил кровавое пятно на светло-персиковой ткани пеплоса и голос, срывающийся на стоны под ним и выплёвывающий в него ругательства, но лицо почему-то расплывалось.

Сколько раз проклянёт он себя за эту дурную мальчишескую похоть?

Глупый царь оказался заботливым отцом и, осознав, что Аполлон не желает брать его дочь в жёны, отказал в подарке. Не помогло ни золото, ни дорогие вина, ни ткани.

И напрасно молила, заламывая руки Кассандра, согласная стать одной из нищих порн, служащих для утех приплывающих, лишь бы этот зверь, забрав кусок небесного металла, убрался навсегда. Напрасно просили стоя на коленях перед владыкой умные лафагеты. Приам был непреклонен: «Наследие предков останется лежать там, куда его положил сам Зевс».

Участь Трои была решена.

***

Алые всполохи среди чёрной удушающей тишины создавали под немыслимыми углами странные геометрические фигуры. Тьма шепталась.

— Красивую легенду мы вспомнили, Аид.

— Мы пробуем её возродить, моя Перфесона.

— Яйааааааа Лилит, — громко смеялась мгла.

***

«Если Вы сами не умеете радоваться жизни, то почему эта самая жизнь должна вдруг радовать Вас», — думал,спускаясь по ступеням, Андрей Дмитриевич, встречая закат на озере Ван и жену, которая парковалась у огромного тутового дерева под призывные крики мальчишек.

— Дядя Андрей, дядя Андрей — тетя Наташа приехала! Ура!

Прожившая без малого тридцать лет прокурорской женой, Наталья Николаевна, вылезая из второгоарендованного для вывоза огромной кучи свалившихся на них туристов авто, думала приблизительно в том же ключе.

— Что уставился? — услышал её первые слова супруг. — Хочу, с сожалением, констатировать, что, как была дурой, так и осталась, вышла замуж за чёртову периферию,и теперь пожинаю плоды твоей крестьянской генетики.

Он хмыкнул и, поцеловав её в щеку, сообщил:

— Зря ты так. Тут все-таки дети. И, вообще, время, мадам, над Вами не властно.

— Козёл, — согласилась подруга жизни. — Где тут душ-то?

Полночи они, «как два дурака», рассматривали амулет, а ровно в шесть, посадив ребят за руль, и, распихав вещи, вереницей начали обратный путь в злосчастный отель. Чем был занят их сын где-то за океаном, родители старались не думать, тщательно избегая разговоров на такую страшную тему. Асфальт плавился под резиной быстро крутящихся колёс, и дорога отсчитывала километры пройденного пути.

***

Утром, после раннего завтрака, зевающий портье ещё получал детальные указания от терпеливо объяснявшего мексиканцу Димона, что «сменщик должен распечатать авиабилеты, которые пришлют на адрес отеля и аккуратно положить их на столик в номере», приехал Френсис.