Художник

11 глава

Небо на востоке успело окраситься оттенками желтого и красного, ложиться спать уже было бессмысленно. Да и тело наполняла энергия, как после полноценного отдыха. Решив не тревожить лишний раз чутко спящих соклановцев, приостановился неподалеку от выделенных покоев и вытащил новый “склерозник”, ставший полноценным скетчбуком. Обложка теперь обзавелась следами угля. Листая странички блокнота, щурился, как кот на солнышке, и ничего не мог и не хотел с этим поделать. Ради такого можно потерпеть и все нудные дворцовые мероприятия, и лишившую сна ночную чайную церемонию. Тем более мастер Икиру выбрал отличную тему! Рисование углём на столь малом формате не давало возможности детализировать, а вот передать характерные черты и общее настроение — легко. Вот чуть небрежная, но наполненная внутренним напряжением поза и словно живые тени, сильнее сгущавшиеся вокруг сидящего мужчины. И чего Нара так нервничал? А вот и другие “жертвы”, которые и сбежать не могли, и сами напросились. Вот небольшой чайный сад, имитирующий кусочек холма, поросшего лесом. На рисунке не видно, что деревья в нём имеют тщательно сокрытые следы обработки. А с учетом того, какие тут “секвойи”, эти вообще уже можно приравнять к бонсай. Ещё раз пролистав свежие зарисовки, испытал острое желание как-нибудь извернуться и подстроить так, чтобы оказаться на одной чайной церемонии с Буцумой. И с тем же самым мастером! Вот что значит профессионал. Суметь создать безмятежную атмосферу в компании шиноби разных кланов и аристократов, при условии, что всем друг от друга что-то надо! Глядишь, снова получится так построить беседу, что у Сенджу выбора не останется, кроме как добровольно согласиться попозировать… Цель насладиться хорошим чаем, отдохнуть от дворцовой нервотрепки оказалась достигнута. Хотя, кажется, это я расслабился, а другие напряглись. Похоже, перестарался. Но уж больно хороша была картина, размещённая мастером на стене, и вообще, когда ещё выдался бы случай поговорить об искусстве? Тем более, разговор завели сами придворные. А там слово за слово, и всё как-то незаметно перешло от теории к практике. Остывшим угольком из того же очага. Оставалось порадоваться, что хоть получилось удержаться в рамках дозволенного этикетом. От воспоминаний отвлекли шаги. Чакры не чувствовалось, да и шиноби так не ходили, даже когда демонстративно шумели при передвижении. Визитер чуть подволакивал ногу, а в последнее время эта особенность была замечена лишь за одним человеком. С каждой секундой любопытство грызло всё сильнее. Вероятность того, что послание к кому-то другому, мала. Чуть подумав, встал так, чтобы с одной стороны быть хорошо заметным в предрассветном сумраке, а с другой, чтобы у возможного наблюдателя возникло ощущение, что я любуюсь переплетением ветвей ближайшей сливы. Молодое деревце действительно было симпатичным и вполне вписывалось в композицию для нескольких рисунков. — Учиха-доно, — тихий оклик последовал, когда я уже и вправду вытащил блокнот и сделал быструю зарисовку карандашом. Так и есть, слуга мастера Икиру. Фонарь, которым он освещал себе дорогу, теперь больше мешал, слепя обладателя. Видно было, как посыльный щурится, стараясь рассмотреть в сумраке, того ли человека окликнул. Ну, мне не сложно повернуться так, чтобы помочь развеять сомнения. — Мастер будет рад увидеть вас снова, — вместо привычной фигурки — простой свиток, пахнущий чаем. Те же интонации и жесты, что и при передаче первого послания, но слова словно звучали мягче, а в движениях было меньше внутреннего напряжения, больше открытости. Приятно, конечно, но такое признание могло бы и подождать. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, не сдержал усмешки. Калеченая нога просто не дала бы слуге доставить послание столь быстро. Так что либо он умело притворяется увечным, либо знает какие-то короткие маршруты. Иначе по времени выходило, что мастер после традиционной уборки в чайном домике первым же делом написал послание мне. Такое внимание удивило. Развернув письмо, сперва не поверил своим глазам. Зачем мастеру потребовалось это, непонятно, но мне не сложно, а подходящего размера бумага имелась.

Тихий шелест листвы над головой успокаивал. Устроившись в саду, Назуми медленно выдохнула и в очередной раз постаралась сосредоточиться. Шосен наконец получился, но девушка чувствовала, как контроль в любой момент готов ускользнуть из рук. Такое было лишь в самом начале. В чем дело, понять не получалось: здоровье не ухудшилось, в последнее время даже удавалось нормально высыпаться. Ощущение чужой чакры поблизости было отмечено, но и только. — Мы можем поговорить? — химе остановилась в паре шагах. — Конечно, Мидори-сан, — девушка свернула технику. — Ты что, начала проводить эксперимент над собой? — грозно поинтересовалась собеседница. — Что? — недоумённо переспросила Назуми, понимая, что теряет нить едва начавшегося разговора. — Твой очаг чакры работает сильнее, да и сама она становится плотнее, — пояснила Мидори. — То, что мы помогаем Име-чан экспериментировать на свинье и та прекрасно это переносит, не значит, что можно переходить на себя. — Но я ничего не делала! — Даже подобное предположение возмутило. Что она, совсем дурная, что ли. — Тогда откуда изменения? — Не знаю. Но теперь понятно, отчего начал проседать контроль. — Такое открытие заставило задуматься. В её возрасте раскачать очаг надолго и без вреда уже было почти невозможно. — Ты совсем-совсем ничего не делала? — уточнила Мидори, присаживаясь рядом. — Даже если бы захотела, — покачала головой Назуми, — просто не нашла бы времени. С новыми нагрузками порой использую брата и Сена-куна как подушку. — Девушка не сдержалась, хихикнула. Уж больно забавное выражение лица стало у собеседницы. — Из-за этой жары мы давно перебрались спать на энгаву, там хоть ветерок. — Какие… неожиданные подробности. — Судя по некоторой паузе, Мидори подбирала выражения. Назуми прикусила язык. Пожалуй, она сболтнула лишнего, но всё равно о происходящем с кем-то поговорить было нужно, а химе не худший вариант. — А уж я как удивилась, когда впервые это заметила! Вернулась с дежурства и обнаружила их на энгаве спящими чуть ли не в обнимку. Ну, брата и Сена-куна, — пояснила Назуми, понимая, что отступать поздно. — Села рядом проверить, что с ними, и сама не заметила, как задремала. У Сенджу, оказывается чакра с легкой прохладой. — Так охлаждаться — не слишком беспечно? — Мидори нахмурилась, вот только в голосе сквозила и исследовательская заинтересованность. Назуми лишь вздохнула: химе права. Допустим, Сен за время, проведенное у допросчиков, привык не реагировать на постоянное присутствие Учих поблизости. Удивительно, что они сами так легко подпустили Сенджу столь близко. — Возможно, но я не чувствую угрозы. И знаешь, — Назуми чуть помолчала, подбирая слова, — такое чувство, что чакра брата тоже начинает меняться. — Сильно? — Не знаю. Нужно тщательно всё замерять. Шосен требует большего контроля, вот и я заметила изменения. — Ками-сама, ты хоть со стороны себя слышишь? — Мидори натянуто рассмеялась. — Вы используете Сенджу как подушку, ничего не делаете, но при этом усиливаетесь. Звучит неправдоподобно! — Почему не делаем? — удивилась Назуми. — Общаемся, мы же под одной крышей живем. Да и Сен-кун, что бы он сам не думал, ещё не восстановился до конца, так что осмотры и коррекция нужны. — Пока никому ни слова о происходящем и своих предположениях. Ждём возвращения главы. — Химе ненадолго замолчала, что-то обдумывая. — Наблюдай, записывай, потом попробуем разобраться, что происходит.