"Акколада". Самайн

"Акколада". Самайн

или Anni открывает новый цикл блогов.

Доброй ночи, мои читатели! И на этот раз под прицелом мир Акколады, обманчиво далекие от викторианского Лондона земли Ши. Волшебная Страна вечной юности, о которой Артур Уэлдон, «этот негодный и легкомысленный мальчишка» (по мнению полковника Вуда) писал в работе «Кельтские древности».

Первый блог в какой-то степени праздничный. Сегодня ведь Хэллоуин, праздник, который, конечно, не так популярен в России, но все же известен. Он имеет длинную и любопытную историю, хотя привычные нам традиции, те же маскарады, вечеринки и разные штуки, сделанные из тыкв, стали неизменными атрибутами праздника только в начале прошлого века. А вот обычай ходить по домам соседей и требовать разные приятности появился еще в Средневековье.

Думаю, очень многие знают, что Хэллоуин восходит к древнему кельтскому празднику Самайн или Самхейн. Праздник этот долгое время был посвящен всего лишь сбору урожая, завершению сельскохозяйственного сезона и началу нового года, и многим позже был связан с нечестью, шабашами сверхъестественных сил и сближением живых с мертвыми. Эти черты праздник приобрел в ходе христианизации кельтского населения Европы. Самайн перестал был праздником урожая, он превратился в канун христианского Дня всех святых.

Для «Акколады» этот день, 31 октября, имеет важное значение, ведь именно в Самайн по поверьям ирландцев Ши сближается с миром людей. Впрочем, об этом подробнее расскажет мистер Артур Уэлдон.

«Мне доводилось расспрашивать стариков о Самхейне, древнем празднике, пугающем своими традициями. Жители отдаленных ирландских деревень в канун Дня всех святых зажигают как можно больше огней, а порой по древнейшей традиции жгут высокие костры. Говорят, столетия назад, давным-давно, празднуя окончание старого года, приветствуя приход холодного «темного» сезона в своем календаре, ирландцы прыгали через костры, дабы огонь очистил их. Задолго до сегодняшнего дня жители этих мест праздновали Самхейн целую неделю, а в древней Таре Верховные короли собирали в роскошных чертогах гостей и пировали дни и ночи напролет.

 Теперь же все иначе. Ирландцы, особенно те, кто живет в сельской местности, очень суеверны. В канун Дня всех святых, который они называют Oíche Samhna, все говорят шепотом и стараются не отходить далеко от дома. В грядущую ночь скрытый и далекий мир Ши вплотную подойдет к нашему миру. Раз в год они соприкоснутся. На землю опустится туман – порождение магии малого народа, в полях зажгутся колдовские огни туатов, а призраки древних королей будут до рассвета пировать на холме Тары. В эту ночь ирландцы рассказывают детям истории о предках, а сами дети шепчут друг другу в уши страшные сказки.  

"Танец эльфов" Августа Мальмстрёма 

Я работаю в полутьме. Тускло светит лампа, и гостеприимные хозяева уже спят. Я отрываюсь время от времени от рукописей и гляжу в окно. На деревню, как по волшебству, опустился промозглый туман. Вот и пришел an tSamhain –  месяц ноябрь. Собаки поднимают лай, зловеще воет ветер. И в эту ночь так не хочется покидать дом! В эту ночь начинаешь верить в страшные истории. В эту ночь кажутся совершенно обыденными танцы прекрасных дочерей Дану при луне. Они кружатся в белых одеждах, распустив по плечам золотые волосы, на головах их венки из цветов, растущих в стране Ши, цветов, которым люди не могут дать название. В эту ночь красавицы- колдуньи могут выбрать любого смертного мужчину и забрать его в Страну вечной юности. Быть может, навечно, а может, он вскоре вернется и обнаружит, что на самом деле прошла уже тысяча лет.

"Луговые эльфы" Нильса Бломмера

В эту ночь королева Этайн – властительница Ши – покидает «Яблочное имение», свой колдовской лес, чтобы встретить новый год вместе с подданными. Она принимает дары и щедро награждает в Медовом зале Тары. Ее трон – простое дубовое кресло. Она никак не возвышается над подданными, сидит за столом вместе с главами кланов Ши. Ее корона – тонкий золотой обруч, украшенный изумрудами. Но нет повелительницы, чья власть была бы сильнее, нет женщины, которую бы в Ши считали красивее королевы. Ее лицо белое точно мрамор, а губы – неулыбчивые. Глаза сверкают подобно драгоценным камням, а волосы блестят пуще золота, коим украшена ее одежда и наряды придворных. Королева Этайн должна воплощать всю красоту и великолепие Ши, ее мощь и силу. Даже на пиру, она единственная, кто имеет право носить оружие в Таре, не расстается с мечом, способным пробить любой доспех. Говорят, когда Этайн была избрана кланами Ши и самой землей, она получила в довесок к своей столь могущественную колдовскую силу, что в бою отныне никто не может одолеть ее. [Ха-ха, кое-кто влюбился! Несомненно! – прим. Anni] Королеву окружают рыцари, избранные служить ей девы-волшебницы, чья предводительница способна видеть прошлое и будущее.

Полотно Гастона Бюссьера. Ну разве не Этайн? :)

В первые три дня Самхейна королева принимает гостей, съезжавшихся в Тару из самых разных уголков Ши. Волшебники-туаты, вечно молодые и могущественные. Послы малого народа: легконогие феи, столь маленькие и хрупкие, что кажутся кукольными, крылатые создания с точеными личиками, коренастые лепреконы, жители вод, лесов и подземелий, древнейшие обитатели Ши. Они несут королеве свои дары: фрукты, цветы, драгоценные камни, и она в свою очередь одаривает их. Но только самому почетному из гостей она может подарить заговоренную вещь, дар, в котором заключалась ее магия.

Королева Этайн приветствует послов роанов – морских жителей, главных ее союзников. В Самхейн они снимают тюленьи шкуры и выходят на берег. Темноволосые и темноглазые, бледные, они очень похожи на туатов, но в отличие от последних, они спокойны, холодны и молчаливы, не поют и не танцуют, не смеются. Они словно отражения своей жестокой королевы Глэдис, воительницы, которая отстояла свободу морского народа и спасла роанов от власти фоморов. В Сахмейн и они являются ко двору Верховной королевы. Фоморы – древний и страшный народ. Они называют себя потомками древней богини Домну, они чудовищные порождения тьмы, и лишь в Самхейн принимают близкий к человеческому облик. Лишь в Сахмейн фоморы приплывают в Тару из далеких северных земель, и только в ночь на 1 ноября они могут проникнуть в мир людей.

Сам король Имред – предводитель фоморов, потомок чудовищного Балора, явился в эту ночь ко двору Этайн. Как и его предок, Имред способен убивать взглядом, и свой колдовской глаз он прячет под повязкой. Он и его слуги явились под своды Медового зала Тары без оружия, но все гости и слуги королевы, завидев их, поспешили расступиться. Мрачная, темная сила исходила от предводителя фоморов, хотя облик его был приятен. Это был высокий и сильный мужчина, светловолосый и пригожий, но жестокий блеск в глазах, неловкие движения придавали ему сходство с животным. Король Имред и его члены его свиты были одеты неброско и просто, словно обычные войны, и носили длинные плащи из звериных шкур. Голова Имреда не была увенчана короной, и единственным его украшением была тяжелая фибула, скрепляющая плащ. Он склонился перед королевой в глубоком поклоне, и она, поднявшись, ответила ему тем же. Веками туаты и фоморы враждовали и воевали, и так важно было сохранить хрупкий мир еще на один год.

Ха! Мне кажется Кирк Дуглас в образе сурового викинга прекрасно подошел бы на роль Имреда :))

Богатые дары короля были не просто знаком мира и доброй воли, они преподносились в довесок к его предложению. Имред знал, что Этайн – последняя в своем роду – должна была рано или поздно выбрать мужа, и предложил свою руку. Все знали, чтобы стать правителем туат, фомор или представитель малого народа должен был быть выбран самой Ши. Но земля избрала королеву, и чтобы стать Верховным королем, нужно было взять ее в жены. Кто только не сватался к Этайн! И всем она решительно отказывала. Она собиралась вечно править в одиночестве. Гнев полыхнул в ее глазах, когда услышала королева предложение фомора. А Медовый зал замер в ожидании. Смолкла музыка, унялись танцы, все ждали ответа королевы. Она решительно шагнула к Имреду, без страха приблизилась к фоморам, к тем, кто внушал остальным жителям Ши животный ужас. Длинная мантия тянулась за ней по полу, рука лежала на рукоятке меча, а тяжелые волосы, почти достающие до земли, сияли.

 – Вы оказываете мне великую честь, король Имред, но не пришла пора мне выходить замуж. Я не стану вашей женой, и никогда правитель темного народа не взойдет на трон Тары. Это мой ответ. Но ни одно соглашение между нашими народами не будет нарушено. Я ставлю превыше всего мир и традиции. Ши не выбрала вас, не выберу и я.

 – Ты ошибаешься, дитя, – проскрежетал король Имред, коснувшись повязки на левом глазу, и туаты задохнулись от страха, роаны отступили дальше в тень, а малый народ попрятался по углам. Королева Этайн не пошевелилась. – Ты заблуждаешься. Твой отец умер слишком рано, и брат твой лежит в могиле. Ты слишком молода и слишком слаба, чтобы противостоять мне и моим воинам, самым свирепым в Ши. Я даю тебе время на раздумья. Ровно через год, в Самхейн, я вернусь и потребую ответ. Если ты дерзнешь отказать мне еще раз, начнется война, которой прежде не видели эти земли.

Все ахнули. Но ни один мускул не дрогнул на лице королевы.

Жуткие они, эти фоморы, вот, к примеру, Балор...

Удивительный праздник Самхейн продолжался!

Я завершил свою работу, снова выглянул в окно. Густой туман словно бы звал меня. Я погасил последнюю лампу и ушел в темноту»

Благодарю за внимание! И до скорой встречи!