Елена Прекрасная и Белый Волк

1 Мать Волков

– Ой, Ленусь, ну ты… ну, вообще… Доведёшь меня до седых волос своими сказками! Что там дальше-то? Что она увидела? – Тася уставилась на неё испуганно-молящими глазищами. – Только не говори, что эти гады Тристанчика убили! Я ж за него… всех порву! Как за родного болею!

– Дальше… я ещё не написала, – виновато улыбнулась Лена. – Вечером этим займусь, и завтра обязательно узнаешь.

– Ну, капец! И как теперь до завтра дожить?! – закатила глаза Таисия. – Вот же ты меня подсадила на свои книжки! Я теперь каждый обед жду, не ради пожрать, а чтобы узнать, что там дальше у нашей принцессочки с рыцарем. Капец как интересно! – Тася шумно отхлебнула чай, закинула в рот очередную шоколадную конфету и невнятно добавила: – Михалыч отдыхает! Вот честно.

– Какой Михалыч? – Лена непонимающе нахмурилась.

– Ну, этот… Фёдор Михайлович… Толстой который…

– Тася! – расхохоталась Лена. – Толстой был Лев Николаевич. Ну и не только, конечно… Но этим я тебе вообще голову забивать не буду. А Фёдор Михайлович не Толстой, а Достоевский.

– Тебе виднее, – легко отмахнулась Тася. – Я не читала ни Толстого, ни Достоевского.

– А как же ты училась? – опешила Лена. – Это же школьная программа…

– А ты думаешь, я, вообще, училась? – фыркнула Тася иронично. – Если бы училась, я бы сейчас тут какашки за мартышками не убирала. Я в школе всё у соседки по парте списывала. Машка была зануда и отличница. А у меня уже тогда ветер в голове свистел. Короче, вся эта классика – скука скучная. А вот у тебя… ну, просто не оторваться! Как будто кино смотришь. И так переживательно, до слёз прямо. Папаша у этой Элейны, конечно, тот ещё гад. Мой батя-алкаш и то не такой изверг. Не представляю, как они теперь из этого попадоса выпутываться будут. Ты давай обязательно сегодня напиши! А то меня от любопытства порвёт…

– Непременно, – пообещала Лена, поднимаясь из-за стола, чтобы сполоснуть посуду. – Вот работу закончу и сразу займусь.

– Работу… Ох, Ленка, не тем ты занимаешься! Разве тебе тут место, в нашем зоопарке? С твоим-то талантом! Тебе бы вот книги писать, или в каком-нибудь университете преподавать… Или… не знаю даже. Ты ж такая умница и красавица! Хоть сразу в жёны к олигарху! И манеры… как у твоей принцессы. А ты тут… волкам своим хвосты крутишь, клетки чистишь. Ну, разве это для тебя работа, а?

– Нормальная работа, – невозмутимо пожала плечами Лена. – Я физического труда не боюсь. А животных люблю. И парк у нас красивый, хороший, вольеры свободные, о зверях действительно заботятся, а не так, как в некоторых зверинцах. Ненавижу, когда животных в тесные клетки запирают. А тут… здорово же! Ну да, приходится и помёт убирать… Но ведь как иначе? Чтобы вокруг было чисто, нужно от грязи избавляться. Кто-то должен это делать. Всё от нас зависит. А серые – мои друзья, я их ни на какого олигарха не променяю.

– Ты всё-таки ненормальная, Ленусь. У меня волосы дыбом встают, когда я просто мимо волчьего вольера прохожу, а ты с ними играешь, обнимаешься, как со щенками. Это ж звери, хищники, ты им на один зуб! А ты вот их совсем не боишься. Прямо… Мать Драконов!

– Скорее уж тогда… Мать Волков, – рассмеялась звонко Лена и тотчас опасливо прикрыла рот ладонью.

Рядом в кресле безмятежно дремала ещё одна коллега. Она предпочитала на обеде не книги слушать, а прикорнуть минут на пятнадцать.

– Вон у нас Мать Драконов, спит. Лиза – королева террариума. Вот где сосредоточение зла – все жуткие существа мира под её твердой рукой собрались. А она с этими змеями, ящерицами и аллигаторами как с малыми детками нянчится. А волки… это же почти что… собаки. Они такие красивые, сильные, умные, – Лена улыбнулась восхищённо и со смешком добавила: – Если уж на то пошло, то твои милые обезьянки тоже считаются опасными животными. Особенно, когда дикие, особенно, когда их много.

– Но наши-то ручные, – возразила Тася, – почти всех отобрали у всяких там фотографов и горе-заводчиков. Они к людям привычные. А вот волки у нас в зоопарке самые настоящие, дикие. А ты их совсем не боишься, и они тебя за свою считают. Интересно, почему так?

– Я их просто люблю… – улыбнулась Лена. – Они это чувствуют. Любовь всегда можно почувствовать.

– Это понятно… Но, может, ты каким-нибудь кинологом была, или замужем за лесником? – усмехнулась Тася. – Хотелось бы знать.

– А уж мне-то как хотелось бы… – вздохнула Лена.

– Да… – поддержала её вздохом Тася. – У тебя, конечно, у самой такая история, хоть роман пиши… Ты попробуй, кстати! Точно хит получится. Вообще… не представляю, как это – жить с потерей памяти. Как в том сериале… Помнишь, я рассказывала? Не думала, что такое и в жизни бывает. Всё-таки никак я не могу понять… Ну, ладно, ты ничего не помнишь про себя, но ведь где-то с кем-то ты жила… Почему же тебя родня не ищет, знакомые?

– Может, ищут, да не там, – пожала плечами Лена. – Страна большая. Это всё не так просто. Тем более у меня никаких зацепок нет. Даже настоящее имя не помню. Ни документов, ни имен, ни свидетелей. Я даже не помню, как я на той станции оказалась. Когда мы потом с врачами в «Жди меня» обращались, мне сразу сказали, что иногда поиски на несколько лет затягиваются.

– Да, тяжко тебе, конечно… одной… – сочувственно вздохнула Тася.

– Разве я одна? – улыбнулась Лена. – Вон сколько людей добрых! И с адаптацией помогли, и временное удостоверение личности сделали, и на работу Сергей Сергеевич взял, несмотря на все мои странности и проблемы. Даже комнатку здесь выделил для жилья. Я так ему за это благодарна! А ты говоришь, мне тут не место… Кому я со своей справкой от психиатра нужна? Даже не знаю, какое у меня образование. То, что я все книги из больничной библиотеки перечитала, вряд ли поможет. А в зоопарке мне работать нравится. Воздух свежий, зверушки, вы, подружки мои… Чего ещё желать?

– Ну… неплохо бы ещё и жизнью личной заняться, – поиграла бровями Тася. – Славик опять у меня твои контакты просил.