Отпуск в С С С Р или Назад в будущее

13. Май 2013 года, Коля Герасименко, а затем Коля и Дима

Когда Николай звонил Кукарскому и договаривался насчёт нового путешествия во времени, под майским солнцем он приближался к своему подъезду. Рука держала телефон около уха, а на локте раскачивался пакет с двумя фотоаппаратами. Два «Зенита Е» ему удалось приобрести по весьма сходной цене, один через сайт «Авито» за двести пятьдесят рублей, второй – у знакомого дедули-алкаша за сто рублей. Итого: триста пятьдесят современных рублей – сущая мелочь!

Николай и вправду решил сменить орудие для съёмок – цифровую камеру мобильника на милую сердцу плёночную технику. Ведь руки всё чаще чесались взяться за старое. Всё чаще припоминал он, как мальчишкой старательно заправлял отснятую на простенькой «Смене-8М» плёнку в круглый чёрный бачок для проявления. И проделывал это, между прочим, в тёмной ванной с выключенным светом, где сначала хоть глаз выколи, а потом уж и кое-какие очертания – то тут, то там.

Припоминал и то, как вывешивал закреплённые плёнки с помощью прищепок на бельевой верёвке, и как уже при включённом свете просматривал на них кадры, силясь различить детали, понять, удался ли тот или иной снимок. И, наконец, как начиналось таинство печати фотографий.

Для этого волшебного процесса, похожего на колдовство, у маленького Кольки имелся фотоувеличитель «Юность», нынче бесследно канувший в небытиё (на свалку?). Устанавливался он на стиральную машину, как на столик. Плёнка заправлялась при свете красного фонарика в специальную железку, и там продвигалась под лампой увеличителя, прикрытой красным фильтром. А на его, увеличителя, доске-основании кадры плёнки впервые и откровенно превращались в фотографии – особенно при удалении красного фильтра. Знай только – подкладывай листы фотобумаги из упаковочного конверта, да щёлкай фильтром, да отсчитывай задуманное число секунд!

А затем ещё опускай преображённые листы в кювету с проявителем. И наблюдай при свете красного фонарика за тем, как постепенно, секунда за секундой, появляются очертания снимка, проявляются лица, окрестности, дома, как магическим образом рождается настоящая фотография…

Жаль только, всю эту технику – увеличитель и бачок – тоже надо теперь выискивать, выспрашивать или покупать…

Ну а второй «Зенит» не грех и продать, решил Коля. Ведь этот аппарат не чета его давней «Смене 8М»! Ведь в Совке один новый «Зенит» стоит почти целую зарплату советского инженера! А тамошние деньги нынче требовались на карманные расходы. Причём, теперь, между прочим, в расчёте на двух человек. Короче говоря, если здесь Коля потратил, в сущности, копейки, то в прошлом должен был заработать гораздо больше.

Отключив телефон после разговора, Герасименко огляделся по сторонам. Мимо продефилировали красивые девицы в коротких юбочках и вроде бы улыбнулись Коле. «Блин, Люба, как же там моя Люба?» – подумалось ему, и сердце тихонько сжалось.

«Долго, видать, она того мента держала, что он так и не присоединился к кагэбэшнику Кирычу! А то бы от двоих я точно не ушёл. Ай молодец, Любаша! Ну, ничего, завтра найду её, всё объясню, она поймёт, любит ведь, очень любит!»

Да и Коля теперь любил её ещё больше. А спроси кто знающий всю подноготную, неужели не ходил ты здесь, в две тысячи тринадцатом, мимо её окон, Коленька, неужели не заводили сами ноги тебя к её дому? И ответил бы он, что да, завели один раз, прошёл с нытьём в груди, поднял голову, посмотрел на окна, да только ничего в них не привиделось, иные тёмные шторы и никакого колыхания. А больше Коля и не совался, всё из-за того же чёртового принципа невмешательства.

Проскользнув в свой подъезд, Коля взбежал вверх по ступенькам до первой площадки. «Кстати, эти гады в пещере, кто они? – вдруг всплыло в голове. – До сих пор ведь никаких версий. Интересно, пистолет у них боевой был или травматика? Что если опять поджидать будут? Справится ли моя игрушка? И паспорт, паспорт, немедленно по прибытии выкрасть у кого-нибудь! Да фотку переклеить – только и всего. Стало быть, надо фотки заранее приготовить».

В квартире Коля сразу принялся рыться в альбомах, в поисках старой чёрно-белой фотографии три на четыре. К счастью, вскоре нашёл. И сразу набрал Дмитрия – заставил его сделать то же самое. Дима сказал, что забрал машину и часам к семи подъедет.

Заварив чайку, Коля включил ноутбук. В «Одноклассниках» он заглянул на страницу тётки из Ижевска. Та самая тётя Таня, которая не успела попрощаться с матерью, умершей в восемьдесят третьем. Телеграмму отправили вовремя, а тёти Тани дома не было, пропадала на югах с новым хахалем.

Совершая один из первых визитов в Союз, Коля знал, что до смерти бабушки ещё неделя (и четыре дня до инсульта), и что тётя Таня ещё не уехала из дома, и послал телеграмму с почты, где работала Люба (собственно, в день знакомства с ненаглядной).

Настало время проверить, подействовал ли фокус.

Пару недель назад, вернувшись после того визита, Коля послал сообщение родственнице, с которой лет пять не виделся, через сервис «Одноклассников».

«Привет, тётя Таня! Как дела? Что-то я запамятовал: когда бабушка померла, ты приезжала на похороны? Просто мамы уже нет в живых, спросить не у кого, а я биографию всех наших семейств составляю, так, от нечего делать. Пиши, жду ответа! (Мама присылала тебе телеграмму за неделю до смерти бабушки.)»

Поскольку тётки в тот момент на сайте не было, Коля выключил ноутбук и забыл. А теперь вот вспомнил. Когда Герасименко посмотрел личные сообщения, он с лёгким трепетом обнаружил ответ от тётки.

«Привет, дорогой! Странно, зачем это тебе биографии составлять? Видимо, совсем делать нечего, а? Где хоть сейчас работаешь?

Ой, мою больную тему ты задел! На похороны я не приезжала и до сих пор об этом жалею. Никакой телеграммы за неделю до смерти мамы я не получала. Наверно, не дошла. Была, правда, телеграмма за день до смерти, но я в тот момент отдыхала на юге, и никак бы не успела, даже если бы её прочла.