In nomine Anna

Глава четырнадцатая

В первый день августа из Грохова в Варшаву выехала богатая карета с гербами князей Вишнивецких, унося в сторону столицы двоих: ясновельможного князя и его безродную служанку. Анна очень ждала это путешествие и тщательно повторяла всё то, что ей рассказывал Матиуш, всё время прокручивала в голове основные движения менуэта — за почти что пару месяцев его всё-таки удалось запомнить, а с мазуркой проблем, как оказалось, не было. В целом, повода для беспокойства вроде как не было, да и ехали они к близкому другу, но Анна всё равно очень волновалась.

— А ваш друг, он серьёзный пан? — робко спросила она, наклоняясь и касаясь руки Вишнивецкого. Тот ласково сжал её пальцы и весело улыбнулся.

— В определённой степени это так, но у нас достаточно близкие отношения, чтобы это не было заметно, — мягко ответил князь, откладывая какую-то итальянскую книгу и внимательно глядя на девушку. — Ты так беспокоишься, Анна?

— Я бы не хотела, чтобы вам было за меня стыдно, — призналась Анна, отводя взгляд, на её щеках появился румянец. — Право, я ведь толком ничего и не узнала о человеке, с которым мне предстоит познакомиться. Мне страшно, Матиуш.

— Прелестная, как дитя, — заметил Вишнивецкий, откидываясь на мягкую, расшитую бархатом спинку. — Ну иди ко мне, моя девочка. Всё, ничего не бойся, — он заключил подсевшую к нему Анну в объятия, та тут же прильнула к нему и положила голову на грудь.

— Я не подведу вас, — вдруг серьёзно сказала она, сжав тонкие губы и нахмурив брови, отчего стала казаться на несколько лет старше.

— Я не сомневаюсь, — тихо отозвался Матиуш, поглаживая её по закрытому дамастом плечу.

***

— Ну наконец-то вы приехали! Я ждал вас! — граф Левандовский вальяжно улыбнулся и пожал Матиушу руку, затем осторожно поцеловал запястье донельзя смущённой таким приветствием Анны. — Добро пожаловать, прекрасная панна. Может, представишь нас, Матиуш?

— Да, конечно, — спохватился князь, чуть покраснев от осознания собственного промаха. Будь это любая ясновельможная, он бы уже расписывал все её достоинства, а тут даже забыл назвать имя спутницы. Как хорошо, что Анна не обратила на это внимания, впечатлённая красотой варшавской архитектуры. Какой стыд! А вот Вацлав наверняка всё заметил и учёл, вон как смотрит, на губах застыла издевательски хитрая улыбка. Беда.

— Вацлав, это Анна, моя… — начал было Матиуш, но запнулся, не зная, какое слово ему подобрать, чтобы не оскорбить девушку, но и не дать ей лишних надежд.

— Фаворитка, — любезно подсказал Левандовский, окинув Анну заинтересованным взглядом. Та удивлённо захлопала ресницами, пытаясь понять для себя незнакомое слово.

— Да, должно быть так, — Вишнивецкий как-то кисло улыбнулся другу и повернулся к Анне. — А это мой друг и учитель, граф Вацлав Левандовский.

— Я рада знакомству с вами, граф, — сдержанно произнесла девушка, глядя на него не снизу вверх, как она смотрела на Матиуша, а как на равного. Удивительно, но фактически незнакомый ей человек вызывал немало доверия. Что-то в нём такое было, что заставляло не бояться, а наоборот проникнуться уважением.

— Взаимно, панна Анна, — Вацлав снова поцеловал ей руку, затем отпустил и вновь обратился к Матиушу:

— Пойдёмте в дом. Вы, должно быть, устали с дороги, вам стоит отдохнуть и набраться сил. Мои слуги подготовили вам комнату, как ты и просил, Матиуш, общую, попросторнее и посветлее. Признаться, мне по душе что-то более мрачное, но зачем такому юному и прекрасному сознанию чахнуть во тьме? Правда?

— Вот, видишь, как он ко мне относится, — рассмеялся князь, глядя на смущённую, но счастливую Анну. — Совсем не ценит.

— Да, конечно же, — расхохотался Левандовский, отвечая на шутку. — Такие уж мы друзья.

— Очень мило, — только и смогла выдавить из себя девушка, не понимая, надо ли ей смеяться. Матушка учила, что в угоду панам надо, но эти двое, кажется, были ей не совсем паны, а на этот счёт Матиуш ей ничего не рассказывал, и теперь она оказалась в тупиковом положении.

— Право же, не стесняйтесь, мы вас не съедим, — поспешил замять неловкость Вацлав. — Ну всё, идёмте в дом.

***

— Матиуш, а что такое фаворитка? — Анна сидела на кровати и с недоверием щупала парчовое покрывало, расшитое золотом — у Вишнивецкого, хоть он и был баснословно богат, такого практически не водилось — он не любил роскошь в её полном смысле.

— Фаворитка… ну… дама, с которой мужчине интересно и приятно, — попытался объяснить тот, с трудом находя нужные слова.

— А чем она отличается от жены? — не отставала любопытная девушка.

— Тем, что жена — это что-то официальное, — терпеливо ответил Матиуш, которого подобный диалог очень забавлял. Да и то, что Анна не придавала этому слову особого значения, а интересовалась из любознательности, было весьма на руку.

— То есть… — Анна немного задумалась, затем придвинулась к лежащему Матиушу, наклонилась и прошептала ему на ухо слышанное от Зоси неприличное слово: — Любовница?

— В определённой мере это так, но не отражает полный смысл слова, — поспешил откреститься Вишнивецкий и увёл разговор в другое русло, опасаясь, как бы девушка не обиделась и не расстроилась.

Чуть погодя Анне надоело расспрашивать пана, и она попросилась погулять по дому — Матиуш хотел немного подремать с дороги, а вот она не чувствовала себя уставшей, а потому, получив его разрешение, выскользнула из комнаты и направилась вглубь полутёмных коридоров. Повсюду ей попадались разные запертые двери, странные картины в золочёных рамах, отовсюду веяло чем-то потусторонним — её отталкивал этот дом.

Вдруг коридор кончился и упёрся во вход в огромное помещение, уставленное массивными книжными шкафами из тёмного дерева. Везде горели канделябры, в глубине стояли несколько длинных столов с мраморными вставками, множество мягких кресел и с десяток стульев — Анна поняла, что попала в графскую библиотеку. Это воодушевило девушку — она очень хотела читать, но Матиуш отчего-то не пускал её туда, а книги выбирал сам. Причины она пока не нашла, но где-то в глубине души немного обижалась на пана за такое.

А книги манили. Девушка благоговейно разглядывала красивые, инкрустированные драгоценностями, читала оттиснутые на корешках названия, но всё боялась прикоснуться к такому великолепию.

— Берите, не стесняйтесь, — мягко сказали откуда-то сзади. Анна обернулась и увидела перед собой Вацлава. Тот стоял и мягко улыбался ей, одобрительно и ласково глядя.

— С-спасибо, — девушка наугад вытянула какую-то книгу и прижала её к груди, будто боясь, что её отберут.

— Тацит? Похвально, — изрёк Вацлав после недолгого молчания и кивнул на пару кресел у окна. — Присядем.

— Благодарю, — девушка, всё так же не выпуская книгу, опустилась на краешек сиденья и во все глаза уставилась на Левандовского.

— Не обнимайте так книгу, никто у вас её не заберёт, — тепло сказал Вацлав, и Анна робко положила её на стоящий рядом резной столик, покрытый золотистой краской. Солнечные блики красиво играли на блестящей поверхности и отражались в стёклах окон.

— Так вот, — продолжал Левандовский, вежливо улыбаясь, отчего обнажались его неестественно острые клыки, потому как зубами это назвать было сложно, — вы любите читать? А, и, может, сразу на ты? Всё-таки не чужие друг другу люди.

— Да, пожалуй, только… я, если можно, всё-таки к вам на вы, я пока не могу иначе. Так вот, я люблю читать, я… — девушка поймала его притягательный и какой-то… вовсе не человеческий взгляд, словно по наитию, в медленном сне пригляделась к пятнышку на его щеке и нахмурилась, гадая, что это могла быть за еда. Неизвестно ей было, почему вспомнилась именно пища, ей казалось, будто её мысли выстроили уже заранее и теперь водят её по ним, словно по лабиринту. Отчего-то теперь вспомнился отец, зарезавший курицу для Рождественского обеда, у него на лице тоже было такое пятнышко. Так значит это…

— «Вурдалак!» — хотела было закричать Анна, будучи вне себя от ужаса, но всё-таки остановила себя, попытавшись задуматься. Или она успокоилась не сама… Ей показалось, что последняя подсказанная мысль, так напугавшая, сопровождалась чем-то, что крепко притушило чувства. Ну вурдалак, да, досадное допущение, ну и что? Он, похоже, не собирался на неё бросаться или делать что-то непотребное, да и Матиуш о нём отзывался хорошо и, кажется, не отличался склонностью к крови. Собственно, бояться тут было совсем нечего. Конечно, это было скорее всего нехорошо и неправильно, но, в сущности, всякое бывает, да и противиться чужой воле сил не было, а потому девушка тяжело вздохнула и с нечеловеческим спокойствием уточнила: — Кусать будете?

— Ай, ладно тебе, — Вацлав вздохнул не менее тяжело и обиженно закатил глаза. — Ну что мне, рассказывать о том, чем отличаются вампиры и представления о них? — по его лицу было видно, что в целом он рад именно этому вопросу.

— Ну… наверное, не надо, — Анна чуть не прыснула со смеху, до того смешное у него было лицо. — Ну, или надо, но как-нибудь потом, вы меня с ума сейчас сведёте. Ну не сердитесь.

— Я сегодня добрый, — Левандовский уселся поудобнее, девушка последовала его примеру. — А теперь поговорим о тебе.