Девятая жизнь. Студенты по обмену

Глава 17. Танцы

— Угадайте, кто сегодня остался без завтрака? — плюхнувшись за стол, хмуро протянул Аавилл.

Лорииэндовцы дружно перевели взгляды в сторону столпившихся студентов и техничек, ругающихся между собой. Нор усмехнулся и, покачав головой, продолжил жевать бутерброд.

— Повезло еще, что поднос упал не на тебя. Как со мной в тот раз, — фыркнул он. — Так что не ной.

— О, да, я просто счастливчик! — ощетинился Аавилл. — Я и вчерашний ужин пропустил по твоей милости.

— По моей?!

— Конечно! Почему ты меня не разбудил?

— Откуда я знал, что ты дрыхнешь, увалень? — возмутился Нор. — Может, ты с девчонкой какой-нибудь развлекался. Ну, а что?.. — заметив неодобрительные взгляды женской половины, стушевался он.

— Какой же ты идиот, — Аавилл закатил глаза и подпер подбородок ладонью.

— Не ссорьтесь, мальчики, — вздохнула Аринда и протянула пострадавшему половину своего завтрака. — Держи. Я все равно на диете.

— С каких это пор?..

Если кто-то и успел позабыть о главном предназначении арвиндражевцев, то сами виновники торжества к этому числу не относились. Котяры прилежно выполняли свои обязанности, устраивая лорииэндовцам разные гадости и подлянки. Это только за пределами замка все могли дружно выдохнуть, внутри же подобные правила не действовали. Первая волна затишья, пришедшая с появлением директора, уже сошла на нет, впрочем, немного сдерживая порывы чересчур креативных студентов.

Что странно, в последнее время Бертлисс удачно избегала сюрпризов со стороны арвиндражевцев. Она понимала, что это лишь затишье перед бурей, но это мало ее заботило — чаще всего девушка думала о своей подруге. Бертлисс все еще не могла смириться с мыслью, что Химка не просто попрощалась со своей восьмой жизнью, но и угодила в руки какого-то незнакомца. И при самом худшем раскладе лорииэндовка сможет отыскать ее только через три года и три месяца, когда Химка родится в теле нового некромага. Подобный расклад девушку совсем не устраивал.

Но сейчас, по крайней мере, у нее была надежда, целиком и полностью зависящая от директора. Только вот как выполнить его просьбу и стоит ли делать это вообще, Бертлисс не знала.

— Эй, Берта? — перед ее носом настойчиво пощелкали пальцами. — Доедай быстрее, иначе мы опоздаем на физру.

— Физру? А она разве не по четвергам? — удивилась некромаг, вставая с места.

— Ой, мы что, не сказали? — Аринда виновато скуксилась. — Теперь в субботу первым занятием вместо международного языка стоят танцы.

— Поче… Танцы?!

Бертлисс была уверена, что ее вот-вот хватит удар.

— Какие еще танцы?! — еле дышала она.

— Ну, помнишь, мы же говорили… — смущенно пролепетала блондинка, оглядываясь по сторонам.

— Но ведь это было неточно!

— Теперь точно! — пожала плечами лорииэндовка.

Словно по команде Аринда вместе с Норфой настойчиво подхватили ее под локти и повели на выход. От услышанного Бертлисс начало мутить.

— Не волнуйся, сегодня нас просто будут распределять по сильным и слабым группам.

— И что это значит?

— Ну, наверное, мы покажем, на что способны…

Стало еще хуже.

— Я не хочу. Можно ведь не пойти? — как маленькая, запричитала она.

— Не думаю, что можно, — с сомнением протянула Норфа.

— А если живот болит? Или голова?

Нового позора точно не избежать…

— Берта! Да что с тобой? — удивилась блондинка.

— Не люблю я танцы, вот что, — недовольно прошипела она. — Тем более, когда они так близко связаны со мной…

… Бертлисс и подумать не могла, что развлекательная часть ее выпускного вечера закончится подобным образом: в кабинке туалета, в попытке скрыться от глаз одноклассников и родителей. Она сидела на закрытом унитазе и бездумно пялилась в расписанную различными надписями дверь, подпирая подбородок ладонью. «Ятис любит Клафу», «Люция — стерва!», «Кто прочитал, тот ЛОХ». М-да, она и сама в курсе, что как-то по-другому в данный момент назвать ее нельзя. Было стыдно и обидно. А еще чуточку страшно показаться на глаза свидетелям ее позора.

А все потому, что на танце, который они так упорно репетировали несколько последних месяцев и который Бертлисс знала чуть ли не лучше своих пяти пальцев, она умудрилась оплошать. И ведь это еще мягко сказано! Как? Ну как можно было так конкретно запороть все движения, не попадать в такт, да еще к тому же чуть не свалиться со сцены? Да еще и стоя почти по центру! Господи… Волнение, стеснение, страх — не было оправданий ее фиаско. Вот и приходилось теперь сидеть на крышке унитаза и размышлять о бренности своего бытия.