Хозяйка "Волшебной флейты". В бегах

Глава 3. Действую - 2

- Спаси тебя Богиня, - сказала моя подруга своим ангельским голоском и сунула старушке в заскорузлую ладонь монетку. Соседка закрестилась, как бешеная, благодаря:

- Благодарствуйте, барыня! Дай вам Богиня здоровья и счастья! Молиться за вас буду денно и нощно!

- Спаси тебя Богиня, - повторила Лиза, и я увидела, что она стоит передо мною. Не поднимая глаз, уставилась на подол её платья, подумала: грязный… Испачкалась княжна, только и ходить по улицам Михайловска в таком светлом платье… Иди, подруга, иди. Не смотри на меня! Меня тут нет, это не я.

- Что с тобой, болезная? – обеспокоилась княжна. – Ты хвораешь? Отчего лицо закрыто?

- Хвораю, матушка, вся язвами покрылась, - промямлила я, старательно изменяя голос.

- Ох, Богиня, прости грешную рабу твою, - перекрестилась Лиза и чуть отступила. Буквально на полшага, но я заметила это. Боится подружка, боится… Но неожиданно княжна выпрямилась, будто решение приняла, и мягко взяла меня за руку. Чёрт, сейчас увидит, что у меня не бродяжьи руки! Я попыталась вырваться, но Лиза сказала ласково:

- Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Послушай меня. В нашем поместье мы принимаем всех сирых и убогих. Сейчас к нам как раз едет в гости доктор из Алексбурга. Он посмотрит на твои язвы и вылечит, если получится.

- Очень барыне благодарна, - пробормотала я. Ох Лиза, Лиза! Добрая моя…

- Ты приходи. Поместье Потоцкое, тебе всякий подскажет, как добраться.

- Она благодарна вам, барыня, - старушка подтолкнула меня в бок острым локотком. – Кланяться не могёт, болезная.

Желая подтвердить её слова, я только закивала. Лиза ещё раз с жалостью посмотрела на меня и со вздохом отошла.

- Пойдёшь ли? Благослови вас Богиня, барин! – принимая очередное подаяние и кланяясь, любопытно спросила старуха. Я пожала плечами. Мне тоже сунули в ладонь монетку, и я зажала её в кулаке. Горожане все уже вышли, отдаляясь от церкви, и соседка выдохнула, разогнулась:

- Ну, всё. Теперь уже завтра. Ну, говори, как звать тебя, откуда сама?

Я с удивлением смотрела на неё – а ведь не так и стара! Лет сорок ей, никакая она не бабка. Актриса зато хорошая. Все нищие отличные актёры, это известно. Соседка подмигнула мне лукаво серым глазом:

- Что глядишь? Я не чудоявление Богини! А звать меня Пульхерия.

- Татьяна, - представилась я.

- Айда-ка мы с тобой пропустим стаканчик в питейной за знакомство!

Стаканчик пропускать мне совсем не хотелось. Даже за знакомство с Пульхерией. Кстати, как её ласково зовут? Пуля? Хе… Ох ты ж…

- Ты прости меня, Пульхерия, - мотнула головой. – Пойду в Потоцкое. До ночи успеть хочу.

- Что ж ты, взаправду, что ль, хвораешь? – изумилась нищая. – Вот так номер!

- Чтоб я помер, - пробормотала в ответ.

- Ну смотри, а то, может, в ночлежку? Тут при церковке ночлежка устроена, хоро-ошая! И супец дают, капустный вроде сегодня. А в других ночлежках разве что тюрю и похлебаешь.

- Спасибо тебе, Пульхерия, откажусь. Свидимся ещё, - пообещала.

Она махнула рукой, улыбаясь, мол, иди уж.

Хорошие актрисы на дороге не валяются. Когда сниму с себя обвинение, обязательно разыщу эту тётку и возьму в салон. Она будет прекрасно играть героинь в возрасте. А пока пора двигать в Потоцкое. Лиза мне лучшая подруга в этом мире, она не выдаст и поможет. Поговорю с ней с глазу на глаз, а потом вернусь к Полуяну.

Наверное.

В любом городе моего мира с наступлением темноты начинается вторая, ночная жизнь. Молодёжь гуляет, собирается в клубах или в парках на скамеечках. Магазины открыты где до двадцати двух, а где круглые сутки. Кто-то едет с работы домой – готовить ужин для семьи, кто-то на работу - в третью смену. Собачники выгуливают своих питомцев перед сном.

А тут…

После вечерней службы экипажи разъехались с площади, увозя господ по домам. Нищие тоже потянулись кто куда – по ночлежкам и питейным заведениям, унося с собой стойкий запах гнили. В окнах загорелся свет, а вот на улицах не осталось ни одной живой души. Только я стояла посреди площади, пытаясь сообразить, в какой стороне находится чёртово Потоцкое.

«Всякий покажет», ну да, ну да.

А если нет никого всякого? Ох Лизавета Кириллна, лоханулись мы с тобою, лоханулись…

Так, спокойствие, только спокойствие, как говорил великий Карлсон. Отсюда рукой подать до улицы Язовенной. А по ней, я помню, мы поехали прямо и не сворачивая. Правда, далековато. Пока дойду, совсем ночь будет… Ну ничего, сейчас тепло можно и в сене переночевать. Авантюра, просто ещё одна авантюра. Раньше все авантюры, совершённые мной, проходили под парами алкоголя, а теперь совершенно трезвая Таня топает ночью через небезопасный город, чтобы ночевать под открытым небом…

Бояться мне надо не только полиции. Если меня узнает один из Полуяновых людей, схватит за шкирку и со всем почтением притащит обратно в тайный домишко. А мне обязательно нужно поговорить с Елизаветой Кирилловной с глазу на глаз.

От улицы Язовенной я же знала путь. В Потоцкое вела одна дорога, но через лес. Мне было стрёмно до боли в животе, однако делать было нечего, только топать и топать. Я ужасно боялась волков - ведь видела в прошлый раз, как они бежали прямо за коляской! Тогда со мной был Порфирий, а у Порфирия был тяжёлый кнут, теперь же я совсем одна. Идеальная жертва!

Лес словно услышал мои мысли, надвинулся вплотную, давя своей чернотой и бесконечностью. Я была такой маленькой, просто букашкой, перед огромным страшным чудищем, грозившим поглотить меня без остатка. Даже шагу прибавила, хотя ноги уже начали болеть. Как же страшно, господи! Спаси, помоги и помилуй!

Почему поместье так далеко от города…

Почему какой-то придурок решил свалить на меня вину в убийстве Черемсинова…

Почему всё так плохо?

Мадам Корнелия обещала, что я буду жить, как в сказке, и не нуждаться ни в чём, а тут сплошные неприятности! За что мне всё это? О-о-о, а если я умерла и это теперь мой личный, персональный ад? Если меня наказывают за грехи, совершённые при жизни? Позволили полюбить, позволили добиться успеха, поманили счастьем и отняли всё… Этакое чистилище, после которого я попаду в кипящую смолу котлов в окружении чертей, которые будут хохотать над Танькой-дурочкой, помешивая её длинными палками и заботливо подкладывая дровишки, чтобы огонь не угас…