Чужие правила

6-10

Глава 6

Если б не манеры, я мог стать «первым парнем на деревне». По вечерам мы собирались компанией и пели под гитару. Я играл как бог. Скромностью не страдаю. Ну, по крайней мере, в нашем дворе равных мне в этом не было. Девчонки часто говорили что-то типа: «Если бы я слышала только, как ты поёшь, то влюбилась бы». Имелось в виду, если бы не знала, какой ты придурок, если бы ты вообще не раскрывал рта кроме как для пения, если бы то, если бы сё. Слишком много если… Но пел я действительно отлично. Слезу вышибал на раз-два.

Тем вечером мы тоже сидели во дворе. Я перебирал струны, настраивая инструмент. Со мной рядом Малой – ещё один чел, с которым мы нашли общий язык. На тему музыки, конечно. Он был фанатиком. Днём и ночью подбирал что-то, учил соляки. И всё равно получалось у него хуже. У меня хороший слух, и я мог на лету поймать любую мелодию, воспроизвести, как будто заранее знал аккорды.

К нам пришвартовались ещё ровесники Малого: Диман и две девчонки – одну я впервые видел, вторая с нашего двора, Оль-калека (это я так её обзывал). Все они учились в девятых. Мы сидели на детской площадке возле моего подъезда, на скамейках. Серж сие мероприятие игнорировал.

– Жек, а спой «Глаза зелёные»! Ну, плииз! – умоляла Олька.

Не буду говорить, что ей ответил, считай – вырезано цензурой. Она обиделась. Всегда, когда пел эту песню, у неё зеньки блестели, будто прям вытекут. Отвратное зрелище.

А сам задумался. Глаза зелёные. Опять она. Инка в моей тупой башке, как её выбить-то оттуда?

На меня точно что-то напало, какая-то гадость, поскольку внезапно для себя даже завыл «Возьми моё сердце». Все начали подпевать, да так с душой прям, на разрыв. Я очухался и вместо второго припева зарядил «Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный», за что тут же словил по козырьку своей бейсболки. Да простят меня поклонники Арии, стал коверкать тексты их песен, орал как резаный, кривлялся, пошлил и ржал словно конь. У окружающих кончалось терпение.

– Ну Жек, спой хоть что-нибудь по-нормальному! – жужжали они.

И я затянул Металлику «Nothing Else Matters». С английским у меня было всё в поряде, спасибо папе. Оль-калека пустила слезу. Вторая барышня глядела с таким восхищением, что, если бы мне не было так хреново, оставил бы ей автограф на лбу. А почему мне было так хреново? Сам не знаю. Может, потому, что я заметил две знакомые фигуры в глубине двора? Конечно же, я узнал их. Это были Серж и Инна. Они двигались, держась за руки, и, похоже, наслаждались общением.

Когда с улыбками подошли, я не переставал петь. Даже глаза закрыл. Гитара выдавала бесподобные звуки. Я не чувствовал струн, казалось, она сама поёт. Мой голос вторил её голосу. Сердце ныло.

Не видел, как смотрела Инка, но чувствовал её тяжёлый взгляд. А когда закончил, все зааплодировали, гады. Пришлось театрально раскланяться.

– Да ты певец! – ковырнула красотка.

Я срифмовал матом. Непонятная злость кипела во мне. Это называется ревность? Передал инструмент Малому и закурил. Серёга познакомил Инку со всеми.

– Твой брат, зараза, поёт как соловей! До мурашек пробирает, – проблеяла, утирая сопли, Оль-калека.

Захотелось её чем-нибудь стукнуть.

– Мне холодно, – по-детски закапризничала Инка.

Серж снял пиджак и повесил ей на плечи.

– Буэ... Меня ща вывернет!

Я сделал характерный жест двумя пальцами.

– И я тоже замёрзла, – внезапно проснулась незнакомка, как-то странно пялясь на меня.

– Надо думать. Припёрлись в одних лифчиках! А на улице-то не май-месяц! – полилось из моего рта.

Девчонка, кстати, вспомнил – она назвалась Катей – таращилась так, словно я ей давно и много должен.

«Походу влюбилась», – с сарказмом подумалось мне. Малой хотел снять с себя свитер, но она отказалась. «Точно влюбилась».

Я припёрся домой и завалился в постель. Сержа не было – отправился провожать. Меня всё бесило. Подушку на голову и забыться. Не спалось.

Глава 7

С утра нас, как всегда, разбудила маман. Не успел продрать глаза, как перед носом уже торчал мой разукрашенный дневник. Чёрт, это был не тот дневник, что предназначался родителям. В том-то было всё более-менее прилично. Где она отрыла его?

– Ну мааа! – недовольно протянул я и воткнулся носом в постель.

– Женя! – строго начала она. – Это что? Почему я раньше этого не видела?

– Да мам, я уже взрослый мальчик, – пробубнил я в подушку.

– Что-что? – она не расслышала. – А ну, живо вставай! Серёжа уже оделся. Из школы звонили, нас к директору вызывают. За завтраком поговорим.

И вышла из комнаты. Я сел, свесив ласты и держась руками за край кровати. В голове начал перебирать, зачем в очередной раз классуха могла потревожить родителей. Должно быть, за ту мою недавнюю выходку на истории. Когда стоял у доски и кривлялся, пока училка отчитывала за невыученную домашку. Она ковырялась ручкой в журнале, а я расстегнул ремень и стянул с себя джинсы, оголив перед всеми свою пятую точку. Девчонки покраснели, парни заржали, и в тот момент историчка повернулась и застала сию картину в самом цвете. Согласен, переборщил. Надо что-то придумать для оправдания перед маман. Хотя, что тут придумаешь? Пойду каяться.

Спрыгнул с кровати и направился в ванную. Там ещё торчал Серёга. Я притёрся к раковине, начал молча умываться. Ещё злился на него, хотя очень старался выкинуть всё из башки. Получалось с трудом.

– Жек, ты чего такой смурной? Из-за дневника? Что родителей вызвали, да?

Он явно ощущал за собой косяк, раз сам приклеился.

– Не привыкать, – буркнул я с полным ртом зубной пасты.

Он с минуту смотрел на мои процедуры. Потом всё-таки решился:

– Из-за Инки, да?

Бросил на него недобрый взгляд.

– Жек, тут ты не прав, в этом деле каждый сам за себя, ты же знаешь!

Я и сам всё понимал, не тупой, но ничего не мог с этим поделать. Меня уже колотило от злости. Ещё больше бесило то, что он спрашивает. Лучше б не подходил ко мне, я б успокоился и к вечеру улыбался бы ему как ни в чём не бывало.