Непокорная невеста

Глава 15.

Мои спутники смотрели так, как будто ответ был очевиден, и только я одна его не улавливала.

– Этот камень очень необычный, – начал объяснять Хану.

– Неужели? – не удержалась я, но замолчала под строгим взглядом Кира.

– Он был создан первым, а посох – вторым. В нашем мире всё подчиняется единому принципу равновесия мужского и женского начала. Первое активно, второе пассивно. Аналогично и с этими двумя артефактами. Камень несёт в себе силу, посох принимает её и изменяет для того, кто им пользуется. Камень стремится, посох лишь ждёт, – монах говорил размеренно, давая мне время осознать произнесённые им слова. Но, как он ни старался, я всё равно запуталась.

– При чём тут мужчина и женщина?

– Образно говоря, – Хану на удивление не терял терпения. – Вот ты и Кир. Он – мужчина, а значит, идёт первым и ведёт тебя за собой. А ты слушаешься, подчиняешься и принимаешь то, что он тебе даёт.

– Давай вернёмся к камню, – выдохнула я, чувствуя, что ещё пара слов и покраснею до кончиков ушей.

Краем глаза я видела, что мой телохранитель чуть заметно улыбается. Его эти сравнения явно забавляли, как и моё непонимание.

– Я уловила, что камень стремится к посоху, хотя не очень представляю, как такое возможно. Но допустим! Он что, разумный? Как он понял, что мне кто-то угрожает?

– Всё дело в паутине мира, – Хану вдруг оживился.

Он нашёл обломок сухой ветки и принялся чертить на песке множество пересекающихся линий. Мы с Киром подсели ближе, чтобы хорошенько рассмотреть его безумное творение.

Оказавшись рядом, военачальник чуть коснулся плечом моего плеча. Я подумала, что это произошло случайно, но, подняв на него взгляд, увидела хитрую улыбку. Он весело мне подмигнул и кивнул на трудящегося монаха. Похоже, я ошиблась. Кира происходящее сбивало с толку и одновременно забавляло ещё больше, чем меня.

– В писаниях говорится, что камень имеет свойства улавливать изменения в мире. Всякий поступок складывает дальнейшие события наших жизней. Поэтому выбор так важен. Цепь событий называется нитью. Каждый человек проходит по своей ниточке-жизни сквозь мир. И все эти ниточки сплетаются в единую паутину, – глаза Хану восторженно горели. – Возможно, отправившись с караваном в тот самый день и час, ты вышла на ниточку, где тебя поджидали опасности.

– "Возможно"? – переспросила я. – По-моему, это очевидно.

– Я имею в виду вполне конкретные опасности. Например, после ночёвки в пустыне на караван напали бы бандиты, и нас всех убили. А камень, как добычу, продали. И он бы затерялся в чьём-то сундуке.

– Не знаю, кому сочувствовать больше, нам или камню, – высказался Кир.

– Чтобы всего этого не произошло, камень создал условия, при которых нам пришлось покинуть место ночёвки раньше запланированного времени, – Хану даже бровью не повёл. – Камень не может нести для тебя угрозу, ведь ты держишь курс к посоху. Поэтому всё для тебя будет складываться наилучшим образом.

– Значит, незачем волноваться? Мы в безопасности? – обрадовалась я.

– Не стал бы так утверждать, – возразил мой телохранитель.

– Кир прав. Камень не заводит дружбу. Он лишь стремится к посоху по кратчайшему пути сквозь мироздание. Таков принцип его действия. И мы не можем быть уверены, что в какой-то момент этот путь не перечеркнёт наши жизни.

– А почему он греется?

– Греется? – удивлённо переспросил Кир. – Он всегда был холодным.

– В свитках сказано, что камень начинает нагреваться, когда становится активным. Иными словами, начинает действовать, меняя события и перемещаясь по линиям паутины.

– Слушайте, а может быть, кто-то из вас возьмётся его нести? – спохватилась я. – Вот ты, Хану, монах. Тебе как-то сподручнее иметь дело с артефактами.

– Нет, – возразил мой телохранитель. – Камень будет у тебя, раз ты его взяла. А мы обеспечим безопасность.

Мне показалось, что Хану готов был что-то сказать. Он даже открыл было рот, но передумал и промолчал. Странное у него было в тот момент выражение лица. Как будто недовольство и отчаяние боролись за то, чтобы отразиться на нём, и никак не могли определить, кто сильнее.

– Я договорился с караванщиком, – сообщил тем временем Кир. – Мы отправимся завтра на рассвете. Через два дня будем в следующем оазисе. А сегодня можем отдохнуть. В палаточном лагере есть место, где можно расположиться.

Он поднялся и пошёл вперёд, не озвучив нам приглашения. Впрочем, оно и не требовалось. Было и так ясно, что нужно следовать за ним.

Я уже собиралась встать, когда монах внезапно схватил меня за руку. Его пальцы крепко сжались на моём запястье.

– Будь аккуратнее, царевна. Он готов рискнуть твоей жизнью, но бережёт свою, – прошептал он.

Наш спутник был ещё очень близко и мог бы слышать нас. Хану меня отпустил. Всего лишь за мгновение до того, как Кир обернулся и помахал нам.

Когда стемнело и зажглись факелы, озеро преобразилось. Отражая десятки огней, оно мерцало и переливалось в их свете. Узорчатые тени пальм, словно кружево, обрамляли его. Воздух полнился ароматами еды: зажаренного на углях мяса и свежевыпеченных лепёшек. Здесь готовили просто, но со знанием дела, не жалея ароматных приправ.

Мы сидели у костра возле нашего тента, снова собранного из покрывал, как и в пустыне. Хану отказался от ужина и отправился к озеру для совершения молебна. Хотя река Ора осталась далеко позади, от него требовалось исполнение культа. А для этого был нужен природный источник воды любого рода. По крайней мере, так монах объяснил нам своё отсутствие.

Кир принёс две лепёшки с мясом и овощами. Сев рядом, одну из них он передал мне. Аромат еды, смешивавшийся с лёгким запахом дымка, в мгновение ока разжёг во мне аппетит. Стараясь не испачкаться в жирном соке, капавшем с зажаристого края лепёшки, я откусила кусок. И меня снова ждало разочарование! Кажется, на всём протяжении пути местные повара договорились отмерять порцию чёрного перца только горстями.