Избранница Чёрного Дракона

Глава 3. Время легенд

Подперев занывшим плечом тяжёлое ведро, я осторожно перешагнула через недовольно взглянувшего на меня пса, что даже ухом не повёл, продолжая смотреть на тлеющие угли в печи.

– Дармоед, – хмыкнула я, подходя к пустующим стойлам, в которых были сложены туго набитые мешки зерна, собранные ещё в прошлом году. Всегда делали про запас, ведь, кто знает, каким будет следующее лето, и сколько продлится эта зима?

В одном из стойл, качая головой, высилась вороная лошадь с белым носом, что смотрела на меня своими умными чёрными глазами, водя из стороны в сторону остроконечными ушами. Буря. Ей было всего лет девять – отцу она досталась как награда за хороший меч, а до этого избороздила все Чёрные Валуны, буквально проходя насквозь вьюги и бураны, за что и получила своё имя. Да и вряд ли в Ельнике ещё найдётся столь послушная и умная лошадь, которая и волкам отпор даст, и холодную зиму переживёт.

– Держи, милая, – опрокинув тяжёлое ведро и вылив в пустующую кормушку прохладную воду из колодца, я ладонью стёрла горячий пот со лба, потрепав лошадь по мягкому носу. – Сегодня ночью опять прогуляемся… не томиться же тебе целыми днями здесь? Лизка то больно умничает много… мне жить спокойно не даёт, так сама по ночам с Серым под окнами гуляет…

С лязгом поставив ведро на каменный пол, усыпанный старым прошлогодним сеном, я уселась на деревянную калитку, проведя пальцами по испещрённому царапинами столбу, подпирающему косую крышу. Буря уже давно привыкла к звону метала об метал, и порой даже ушами не водила, мирно смотря за нашими поединками. Иногда и не вздрагивала, когда тупое лезвие вгрызалось в древесину рядом с её носом, лишь фыркала, жуя свежее сено.

– И чего она только понимает? – насупившись, продолжила я ворчать, облокотившись ноющим плечом об балку и чувствуя на своей спине горячее дыхание лошади. До мурашек пробирающее, заставляющее дрожать и лишь сильнее обхватывать плечи руками. – Вот увидишь – нам тут жить не долго осталось… плевать я хотела на женихов. Кому вообще эта любовь нужна? Ну вышла я замуж, допустим, по расчёту, так неужели мне теперь детей рожать, да рубахи шить? Нет уж, не хочу я такой жизни…

Буря одобрительно фыркнула сзади, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Скучно ей тут без дела круглый год стоять, того и гляди – сдохнет от безделья. А ведь душа то в поля, в луга рвётся, на встречу ветру и свободе.

– Понимаю я тебя, – проведя ладонью по горячему носу кобылы, шепнула я, смотря в умные чёрные глаза. – Ну ничего, у нас целая ночь с тобой впереди… и пусть только отец попробует меня не выпустить! Сбегу. С тобой. И Лизку прихвачу – нечего ей тут одной горбиться. Всё равно не выйдет за Серого. Не суждено ей это…

Мысли вырывались против собственной воли, и прикусив от досады язык, я качнула тяжёлой головой. Нечего мне тут за неё решать. Захочет бежать – сбежит, с Серым или без. Но я ведь тоже хочу! Не место мне тут. И даже если выйду замуж, не та это жизнь будет. Картонная. А я настоящую хочу, с приключениями, с далёкой дорогой и небом над головой и, чёрт возьми, даже с драконами! Да только капризы мои кому нужны?

Запрокинув голову и подавив тяжёлый вздох, я спрыгнула с калитки, пнув брякнувшее ведро, откатившееся к недовольно махнувшему хвостом псу, и отряхнула изрядно потрёпанное платье, бывшее когда–то бордовым, а сейчас и вовсе ставшее серым от холодной воды и жёсткого мыла. Завязав покрепче красную бечёвку, что врезалась в занывшие от синяков бока, я довольно усмехнулась.

До вечера было ещё пару часов, но и они пролетят как птица над головой. А после соберутся все в самом большом доме, усядутся прямо на пол, или на скамейки вокруг печи, и будут слушать за вышивкой старые бабьи сказки. Про мир, что принадлежал не нам. Про жизнь, которую мы отобрали. И про чувства, которые мы забыли.

***

– Давай быстрее! Пропустим же самое интересное! – шикнула на меня Лизка, босиком пробегая по двору и шелестя подолом старого зелёного платья.

– Ты же эти легенды раз сто слышала! – вздохнув, упёрлась я, взглядом скользнув по темнеющему небу с лиловым оттиском и огненно–рыжим закатом за лесом. Где–то уже мелькали белые крапинки звёзд, а лёгкие облака, гонимые ещё тёплым ветром, казались пурпурными.

Пахло ночью. Отдавало холодом из леса, а над домами уже вились серые змеи дыма, да выступившая на траве роса оседала водой на штанах. Где–то рядом, у забора на высоких тёмно–синих колосьях, трещали кузнечики, заливая Ельник своим неровным хором, а за деревьями плыли жёлтые огни светлячков.

Мрак постепенно стелился по небольшим улочкам деревни, и лишь тусклый свет из окон отгонял его, неровными жёлтыми бликами падая на тёмную каменистую землю. И вся та жара, что мором окутывала головы, наконец–то пропала, дав долгожданную прохладу и лёгкость, от которой хотелось даже отпереть стойло и вместе с Бурей помчаться вперёд. Не важно куда, главное, что бы ветер в ушах свистел, да луна показывала путь.

Но ещё рано. Вот свечи догорят, а последняя легенда потонет в сомнениях – вот тогда и можно будет в кузницу идти. А сейчас лучше отыскать место получше – на печке под потолком – и слушать, закрыв глаза и представляя себя частью этой легенды…