Мой сводный американец

Глава 14

Мия

Не могу привести дыхание в норму, пока тело пробирает нервная дрожь. Я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается. В голове вновь и вновь раздается пугающее эхо его слов. Я до сих пор ощущаю колючий след прикосновений, запах этого мерзавца, что вытравливает остатки кислорода из легких. И единственное, чего я сейчас хочу — это исчезнуть как пыльное облако от дуновения ветра. Мозг не останавливается ни на секунду, вырабатывая хоть какой-то план выживания под одной крышей со сводным кошмаром. Каждая мышца в моем теле постепенно начинает гореть яростью, стирая остатки страха. Их поглощает нестерпимое желание дать отпор паршивцу. Не заметив этого, я вернулась к мытью посуды и неизвестно сколько тру тарелку, пока на мое плечо не ложится мамина рука.

— Милая, я закончу. Иди, займись своими делами.

— Спасибо, мам, — произношу, чмокая родительницу в щеку, но уйти мне не позволяют ее ладони, обхватившие лицо.

— Я люблю тебя, — с нежностью шепчет мама и целует меня в лоб.

Уголки моих губ дергаются, в эту минуту меня тянет раствориться в ее объятьях и рассказать обо всех своих тревогах. Однако вместо этого я выскальзываю из материнских объятий и покидаю кухню. Не нужно, чтобы она заметила, как меня трясет. Сейчас я просто хочу спать. Упасть в кровать и забыться.

Стремительно поднимаясь по лестнице, я не могу остановить нарастающую лавину мыслей в собственной голове. Они буквально атакуют меня, и я сгораю меж двух огней. С одной стороны, нахальный кудрявый американец, который с каждой секундой перекрывает мне доступ к кислороду, а с другой — Призрак, что недавно вновь ворвался в мою жизнь. И если раньше я сломя голову неслась бы к себе в комнату, чтобы не упустить возможности пообщаться с ним, то теперь немного побаиваюсь. Например, перемен, которые неизбежны. Мое спокойное размеренное существование накрылось медным тазом. И как мне справиться со всем этим? Наверное, в первую очередь стоит ответить Призраку. Вот только от одной лишь мысли, что наши отношения уже не будут прежними, меня знатно колотит.

Утонув в круговороте размышлений, я захожу в комнату и на ощупь пытаюсь достать до выключателя, одновременно стягивая с себя толстовку.

— Тебе помочь? — бесцеремонно врывается в мой затуманенный мозг бархатистый голос брата, вынуждая сердце подпрыгнуть до самого горла.

Я так и замираю с кофтой в руках, не в силах пошевелиться. Медленно разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с развалившимся на кровати паршивцем. И как я не заметила его раньше? Быстро натягиваю толстовку обратно и пячусь на пару шагов назад.

— Выйди из моей комнаты! — цежу я сквозь зубы, но внутри у меня все сжимается от нарастающей паники.

— Мне нравится, как я волную тебя, — с дерзкой ухмылкой на губах заявляет Томас и демонстративно хлопает по кровати. — Присядь, поговорим.

— Если ты сейчас же не выйдешь, мне придется поговорить с твоим отцом!

Резким движением Томми вскакивает с кровати и за секунду оказывается в опасной близости от меня.

— Не разочаровывай меня, сестренка, — хрипит он, вытаскивая мои волосы из-под одежды. — Неужели ты не хочешь повеселиться?

— Ты — больной. Держись от меня подальше, если не желаешь нарваться на неприят...

Томас хватает меня за затылок, вырывая из часто вздымающейся груди резкий вздох, когда кончики его пальцев касаются задней поверхности моей шеи.

— Ну почему же, я очень люблю неприятности. Поверь, тебе они тоже понравятся.

Он склоняется к моему уху и замирает, позволяя почувствовать, как с каждой новой секундой сбивается его дыхание.

— Уходи, — повторяю я дрожащим голосом, но в ответ кожу обжигает его издевательская усмешка.

— То есть двери моей спальни для тебя всегда открыты, а из своей ты сразу выставляешь меня за порог? Это несправедливо, зефирка. — Подцепив край толстовки, он касается моего живота. Я же стискиваю зубы, жмурясь от болезненных спазмов, ударивших куда-то вниз. — Если кто-то здесь думает, что я стану играть роль старшего заботливого брата, боюсь, вас ждет разочарование. — Проведя костяшками пальцев по шее, затем вниз по ключице и до левой груди, где сейчас сердце устраивает бунт, Томас вновь замирает. — Я заставлю его биться чаще, — ошпаривает американец горячим шепотом. А потом шумно вдыхает запах моих волос и, мгновенно отпрянув, скрывается из вида.

Глаза начинает жечь от подступающих слез и, не добравшись до кровати, я падаю прямо на пол, ударяясь затылком о стоящий рядом комод. Кончиком языка облизываю пересохшие губы и судорожно выдыхаю, срываясь в бездну отчаяния. Нащупываю телефон и, разблокировав дисплей, дрожащими пальцами ищу имя единственного человека, который сейчас способен успокоить меня. Конечно, это Призрак.