Будь моим палачом

Глава 4

Третий час ночи, а сна нет... Словно он вовсе перестал существовать на Земле... Тони нетерпеливо крутнулся в постели — раз в тридцатый за час, подтянул одеяло к подбородку и сомкнул веки. Нужно заснуть! Завтра с утра занятия с преподавателем, и их лучше проводить на свежую голову!

Вот только глаза почему-то открываются сами по себе, стоит только расслабиться. Он отшвырнул одеяло, сел на постели. Отлупил кулаками подушку, словно пытаясь выбить из нее остатки застрявшего там с прошлой ночи сна. Снова лег, закутался в кокон.

За окном тихо шелестела листва. Никак ветер поднялся? Или это звезды шелестят? Манят, зовут его к себе... Где-то далеко среди них, на сиреневом Эллиуме, живет бог, из частички которого он создан. Во всяком случае так утверждает отец.

Тони сконфуженно рассмеялся. Он так и не привык к мысли о том, что в нем есть что-то от инопланетного Абсолюта. Какое из него божество? Скорей, ничтожество. Да еще и болезненное до невозможности. Живет от пересадки до пересадки. Отец даже в университет его боится отпускать — учителя приходят прямо во дворец. Стыдно-то как! Словно он дошкольник какой-то, с которого ни на минуту глаз спустить нельзя. Как был папенькиным сынком, так и остался. Возможно, им и умрет...

Одеяло снова отлетело на середину кровати. Принц встал, прошлепал босыми ногами к окну и отдернул штору. Вечно прислуга прячет от него звезды! Такие живые, трепетные, загадочные, но бесконечно далекие...

Паркет холодил ступни, и Тони поджал пальцы, не отрывая взгляда от черной пропасти неба. Интересно, чем пахнут звезды? Холодом? Пылью от взорвавшихся планет? А может, свободой? Правда ли он их дитя? Или отец выдумал эту сказку, чтобы помочь ему держаться за жизнь?

Он оглянулся на шкаф. Стеклянные дверцы блестели в лунном свете, как гладь ночного озера. На верхней полке стояла статуэтка устремившегося вверх звездолета. Того самого, которому Тони был обязан своим рождением.

Юноша подошел к макету и осторожно снял его с полки. Перевернул, провел ладонью по тяжелой подставке из черного инопланетного камня. Как всегда, поверхность ожила от его прикосновения, задышала голубыми молниями сплохов. Ниточки голубого огня заструились по глянцу квадрата, складываясь в картинки и символы. Теперь перед глазами принца была подробнейшая карта Авии — эллианской звездной системы. Легким касанием он мог удалять и приближать планеты, рассматривать причудливые очертания их континентов.

Красота космоса завораживала, но еще больше Энтони удивляло то, что камень реагировал так только на его прикосновения. Прислуга годами стирала с него пыль, но даже не догадывалась какую диковинку держит в руках. Только из пальцев принца струился невидимый свет, пробуждавший панель к жизни.

Об этой вещице Тони узнал в четырнадцать лет. И о своем необычном происхождении тоже. Отец мало что ему объяснил. Сказал, еще не пришло время для полной откровенности. Но попросил сына никому не рассказывать об их разговоре. Совсем никому, даже Юлиане. И это тяготило юношу больше всего. Скрывать что-то от обожаемой сестры невыносимо!

Энтони раздвинул пальцы, приближая к себе Эллиум. Мысленно уплыл в тот давний разговор с отцом.

— Папа, что это?

— Это твое великое будущее, сын! Придет время, и эта вещица вознесет тебя выше звезд, и миры падут перед тобой на колени. Пусть Талинальдия к тому времени даже рассыплется в прах – неважно! То наследство, что тебя ожидает, будет несопоставимо огромным по сравнению с ней, нам нужно лишь дождаться этого дня. Абсолют найдет тебя — свою плоть и кровь, и возвеличит, где бы ты не находился! Потому что ты особенный, уникальный. Ты – мое величайшее сокровище! Других таких на Земле не существует!

Долгое время после этого Энтони ломал голову над своим происхождением. Его отец и мать — обычные земляне, а он — обычный ребенок, родившийся на Земле через год после возвращения отца из межгалактической экспедиции. Тогда откуда в нем часть эллианского Создателя? И как долго еще папа будет умалчивать правду?

Как только речь заходила об Эллиуме, король замыкался в себе, словно моллюск в раковине. За все восемнадцать лет своей жизни Энтони узнал об экспедиции ненамного больше, чем остальные жители Земли. Знал только, что его народ еще не одно десятилетие будет проклинать династию Астаротов за навлеченные на него беды.

А ведь меньше тридцати лет назад богатству и могуществу Талинальдии завидовали все. Ее леса и поля тянулись через восемь часовых поясов, а границы омывали два океана. Экономика страны процветала, обеспечивая благополучие двух с половиной миллиардов человек, наука переживала свой золотой век.

А потом неведомый волшебник взмахнул своей палочкой и в небе над Землей появился инопланетный космический корабль. На нем не было ни царапины, но он был совершенно пуст.

Неожиданная находка привела землян в неистовый восторг. Корабль окрестили "Мечтой", и даже на радостях поменяли летоисчисление. Год находки корабля стал первым годом Звездной эры. И первым годом заката Талинальдии.

Ее погубили самые передовые на тот день технологии, благодаря которым талинальдийцы добрались до корабля первыми, и жадность короля, приказавшего не пускать на борт "Мечты" чужаков. Исключением стала тройка ведущих иностранных ученых, которым позволили заняться изучением звездолета, но и те тут же стали пленниками, без права общения с Землей.

И тогда на отца Оберона ополчился весь мир. Руководители обделенных государств создали ОНГ – Объединение Независимых Государств — и обрушили на Талинальдию всю мощь экономических и политических санкций.

Но узурпатор не дрогнул и стал усиленно наращивать военную мощь страны, чтобы отбить у других желание завладеть кораблем. Страна свирепо ощетинилась иголками из ядерных ракет, а приграничные воды бороздили напичканными боеголовками крейсеры. Король Талинальдии открыто пригрозил развязать ядерную войну в случае посягательств на "Мечту".