Я - Ла-Рошель

Глава 17

Зато заинтересовался светлейший синьор иревейским сельским хозяйством. Однако мне показалось, то было не совсем по его почину. Как-то подбегает ко мне Фроська, мужик у нас известный, шустрый и такой по части сельского хозяйства энтузиаст, что его выбрали главой гильдии общественного землепользования. В его распоряжение отдавались тысячи гектаров земли, что не относилась к крестьянским хозяйствам и обрабатывалась, так сказать, на началах коллективных входящими в гильдию батраками. Каждому приложившему руку потом причиталась своя доля с урожая. Я никогда в подобном не участвовала и вообще предпочитала держаться от земледелия подальше.

Фроська вдохновенный был очень, и ноги его супротив воли подкашивались.

- Ла-Рошель, дорогая эспада, приветствую тебя! Я к тебе по делу.

- Да какое же у тебя может быть ко мне дело? – подивилась я.

- Дело такое… - Фроська стянул грязной лапой поношенную шапку и замялся. Мужик робкий был, всё ему неудобно с просьбами обращаться. – У нас же какая ситуёвина. Поля у нас, осьмое и сёмое, что за малым изгибом Глашатки. Мы там и рожь сажали, и пшеницу сеяли; и овёс там всходил и даже бахча как-то год зрела. И каналец у нас там проходит самодельный, дедовский ещё, осмя всего поля, и приток Глашатки его и наполнял. Им одним и живы были. А то, сама знаешь, дождей у нас – по капле в сезон наплещет, вот околоземными водами кое-как спасаемся. А теперь пересыхает речка, другое русло к северу себе прокладывает. Каналец пересох, пересыхает вот второй год по-страшному…

Моё терпение кончалось

- Фроська, говори складнее, я-то здесь при чём?

- Так я же и говорю… - ещё больше заробел Фроська, выкручивая шапку. – Надо бы новые канальца проложить, от северного русла, оно полноводнее будет… Да мужики наши упрямятся, говорят, мы скорее бросим это землепользование, и так дел хватает. А батраков звать на это – у меня денег таких нет. Вот я и подумал… может светлейшего синьора уведомить? Он бы присоветовал чего. Иль испросить выделения деньжат с пошлинских взносов-то которые. Он сам говорил тогда, все ваши вносимые пошлины на вас же и пойдут, по нужде. А я же и сам вносил, лично вносил… Да там немного совсем надо, на батраков-то…

И совсем стушевался робкий Фроська, опустил глаза долу, да и затих.

- Так и я-то тебе чего? – проворчала я, досадуя на его нерасторопность. – Иди и проси у него.

Бедный Фроська поднял на меня испуганные глаза.

- А вот этого я и не могу. Боюсь говорить с ним. Не умею я этого. А как скажу коли не так чего, разозлю его ещё, он и откажет. Скажи ему ты!

- Так ты же хожал к нему с делегацией уже. Чего, не страшно было тогда что ли?

- Нет, не страшно, - замотал он головой. – То нас много было, и я всё молчал. А тут одному надо. Я этого не сумею.

И раздражала меня эта народная робость, воплощённая во Фроське во всей красе, и жаль его было немного. Переминался с ноги на ногу передо мной, одной мысли о владыке боялся.

- Нет, Фроська, - вздохнула, наконец, я. – Я к тебе в няньки не нанималась, иди сам проси. Мужик вон какой здоровый, а робости как у ягнёнка. Эспада у тебя на побегушках не будет.

- Да ты же знаешь, как, умеешь с ним разговаривать! – отчаивался Фроська и пытался меня уговорить.

Но я оставалась непреклонна и не желала передавать синьору ни слова. Однако позже выяснилось, что слово, да не одно, по этому поводу уже было известно. Я возмутилась: опять его служки шпионили за мной!

- Никто за тобой не шпионил, - ответил Занлар. – Я колдун и всё знаю. Ты забыла об этом?

Конечно! Вот теперь я уже не верила в его колдовские силы. И жутко разозлилась установленной за мной слежке.

- Я встречусь с этим человеком, - сказал Занлар, не слушая моих возражений. – Мне будет любопытно пообщаться с ним. Я попрошу Рагнара передать моё согласие, - он согнул один палец, подзывая золотоглавого слугу. – Чтобы тебе не пришлось быть «на побегушках».

- Делай, что хочешь! – махнула я рукой.

Спустя пару дней, пока я выполняла ряд акробатических и силовых упражнений за ареной, с удовлетворением слушая утробное мычание быков в денниках, свершилась сия историческая встреча. Но узнала я об этом не от прыткого Огюста, как ни странно, а от своей подруженции Джолины, одной из цирковых акробаток. Она подбежала ко мне, воздушная и лёгкая, в простом хлопковом платьице. Её узкая грудь восторженно вздымалась.

- Милочка! – кричала она мне, размахивая разноцветным платочком, сдёрнутым с головы. – Там твой… там твой явился!

В тот момент я делала сложную вертикальную стойку на турнике и от неожиданности чуть не слетела вниз головой.

- Кто явился? – осведомилась я в непонимании, водворяя едва не вывернутый плечевой сустав на место.

- Светлейший синьор пожаловал! Со всей свитой! Он нынче здесь, недалеко, у персикового сада Полиньи.

Интересно, что теперь заставило этого затворника покинуть свою золотую клетку?

- Я не знаю, - беспечно взмахнула ресницами циркачка. – С ним рядом Фроська-агроном топтался в одиночестве.