Рождественские байки начинающего кулинара

II

Даже в коротеньком бордовом платье официантки и белым фартуком она все равно была Королевой. Непослушные прядки, выбившиеся из пучка волос, задорно топорщились в разные стороны, от постоянной беготни щеки разрумянились, она улыбалась, удивленно глядя на меня большими, янтарными глазами и держа в руках поднос и блокнот с привязанным к нему карандашом, словно скипетр и державу — неизменные регалии царствующей особы. И я, как верноподданный, невольно склонил голову.
— Так, просто, зашел узнать, как тут оно все…
— А-а-а! Да тут всегда одинаково. А вот в зале сейчас ужас, что творится! Столько посетителей… А какая-то дамочка, представляешь, залезла на барную стойку и давай танцевать!
Я промычал что-то нечленораздельное, но очень глубокомысленное, больше всего сосредоточенный на книге у себя за спиной. Хоть бы она не спросила, чего это там у меня в руках, потому что правдоподобного ответа никак не придумывалось.
— Ну ладно, я побегу, а то столько работы, — произнесла она и унеслась в другой конец необъятной кухни.
Пронесло! У меня от напряжения даже ладони вспотели. Шумно выдохнув, я снова принялся листать поваренную книгу и вскоре убедился, что никакого французского пирога с кукурузными хлопьями в ней нет. Но сдаваться я был не намерен! Порывшись среди зерновых запасов в кладовой, я таки нарыл кукурузу. Заботливо прижав ее к груди, как драгоценность, я гордо прошествовал к своей плите с видом победителя.
Сверившись с рецептом и убедившись, что для самого обычного бисквита нужны только мука, яйца и сахар, на меня снизошло озарение, что печь-то оказывается легче легкого! И чего все кулинары носы задирают? Смешав все ингредиенты, я озадачился главным вопросом: как засунуть внутрь кукурузу, которая вроде как должна превратиться в воздушные хлопья. Пацан, следивший за моими манипуляциями вытянув шею, даже придвинул стул и уселся поближе, чтобы ничего не пропустить. Почесав затылок, я просто высыпал кукурузу в образовавшуюся смесь и с чувством выполненного долга засунул все в уже нагревшуюся духовку.
— А вы уверены, что это именно так делается?
— Цыц, мелюзга! Не мешай большим дядям заниматься серьезными делами!
— Какими еще серьезными делами? Вы же просто пирог стряпаете.
— Это не просто пирог! — сделал я оскорбленный вид.
— А что это? — у ушастого даже глаза загорелись от любопытства, и он так сильно наклонился ко мне, что его стул накренился.
Я схватил пацана за шкирку и водрузил на место, пока тот не пропахал носом пол.
— Работает тут одна очень хорошая девушка, и мне позарез нужно кое-что для нее сделать…
— А-а-а, любовь, — сразу поскучнел пацан и небрежно махнул рукой, мол — ничего нового. — Так я и подумал.
Я так обалдел от его реакции, что едва не проворонил завибрировавший в моем кармане телефон.
— Алло!
— Слющай, дарагой, савсэм тяжко по городу передвигаться, калесо проколол, машина поцарапал, бампер разбиль… Савсэм не мой день сегодня!
— Когда ты приедешь, Давид? — строго перебил я.
— Еду, брат, еду! Мчус, как Дэд Мароз на оленях к дэтям! Патэрпи, дарагой! Ну чут-чут подороже будет, ну падумаешь…
— То есть как это — подороже? Мы уже обговорили цену!
— Э-эй, зачэм ругаешься? Пят процентов больше, пят процентов меньше — для любимый дэвушка ничего не жалко! За скорость накинуть надо, брат. Праздники, мороз-шмороз, тяжелый ситуаций на дороге, сам видишь!
— Хорошо, я даю тебе еще полчаса! — гаркнул в трубку я и нажал на завершение звонка.
Пышущий справедливым негодованием, я не сразу обратил внимание на странные звуки, доносящиеся из духовки. Осторожно приоткрыв дверцу, я тут же получил в глаз каким-то комком.
— Что за…
Схватив полотенце и вытащив свой французский пирог наружу, я в полном шоке уставился на бурлящее месиво. Тесто вздымалось, надувалось пузырями как в фильме ужасов, и взрывалось липкими фонтанчиками, а из эпицентра взрыва вылетали здоровенные хлопья попкорна, траекторией своей очень напоминавшие «фьюииить» Семеныча.
Кукурузный обстрел оказался настолько внушительным, что досталось не только мне, но и тем, кому не посчастливилось оказаться рядом. Сидевший на стуле пацан ухохатывался во все горло, прикрывая голову руками и едва на падая со смеху на пол. Угроза начала третьей мировой в пределах кухни поборола всеобщий страх перед вышибалой, и меня сообща вытолкали на улицу вместе с моим оружием массового поражения.
— Это чего такое? — глаза Семеныча от удивления полезли на лоб и папироса вывалилась изо рта.
— Кукуруза в пироге взорвалась, — понуро сообщил я, держа чашку на вытянутых руках.
Очередная кукурузина взметнулась ввысь и скрылась в ночной темноте. Семеныч, проводив ее фееричный полет восхищенным взором, произнес:
— Ну, Санек, такие запуски с Роскосмосом согласовывать надо! Кабы чего не вышло…
И надо же было именно в этот не блестящий для меня момент появиться Королеве. Она выглянула из-за двери, судорожно обнимая себя за плечи от холода, и спросила:
— А что это вы на улице стоите?
— Да тут Саня кукурузу на орбиту запускает, — тут же сдал меня Семеныч с потрохами. — Думает, космонавты на МКС голодные сидят.
Строго зыркнув на него, я внес ясность:
— Да нет, попросили вот выбросить…
И в подтверждение своих слов я демонстративно промаршировал до мусорного бака и выкинул туда свое агрессивное творение. Пирог в ответ огрызнулся из бака еще несколькими выстрелами.
— Заходи, простудишься, — позвала Марго и сама скрылась за дверями.
Пригрозив Семенычу кулаком, я тоже зашел внутрь. И правда — морозно.
Пацан на кухне встречал меня широченной улыбкой и явно готовился к продолжению шоу. На него я тоже зыркнул очень строго, но тот нисколько не испугался.
— А вы этой хорошей девушке отомстить за что-то хотите, да? — поинтересовался он.
— Нет, — буркнул я и снова сунул нос в поваренную книгу.
— Вы если готовить не умеете, желе ей тогда сделайте! Это как холодец, только сладкий, его печь не надо!
Неожиданная помощь от ушастого недоросля пришлась очень кстати — видимо, мужская солидарность появляется с самого детства. Я заинтересованно поднял голову.
— А как его сделать?
— Ну-у… мама берет какой-нибудь сироп или сок, или варенье водой разводит, потом добавляет желатин и в холодильник ставит.
— И все? — обрадовался я столь простому решению.
— Ага! Можно еще ягод каких-нибудь внутрь насыпать, или орехов.
— Ну уж нет, хватит с меня кукурузы! На этот раз обойдемся без начинки.
Пацан пожал плечами, достал яблоко и вгрызся в него зубами. А я побежал на поиски сока и желатина, размышляя на ходу, что времени у меня осталось не так уж и много. Если, конечно, Давид не подведет.
Для осуществления задуманного пришлось снова выцепить гриба-поваренка и стрясти с него пакетики желатина. Взвесив все «за» и «против», несколько раз перечитав инструкцию на задней стороне упаковки, решил немного ускорить процесс. Заняв выгодную позицию возле морозилки, уверено окопавшись между посудным шкафом и мешком картошки, которой в случае вражеских посягательств на мою территорию вполне можно начать отстреливаться, и не обращая внимания на фыркающий персонал, которому я мешал, вылил сок в глубокую, продолговатую форму, добавил туда разбухший желатин и поставил замораживаться. Все это заняло у меня не больше десяти минут и я мысленно поблагодарил сообразительного пацана.
Чтобы на этот раз уж наверняка не попасть в просак, от морозилки далеко не отходил, дабы улучить момент и вовремя достать свое желе, пока оно не превратилось в ледяной кирпич. Несколько раз видел мелькнувшую на кухне Королеву и на этот раз даже бодро помахал ей рукой и улыбнулся, предвкушая, как поражу ее воображение своими кулинарными умениями и закреплю достигнутый успех дорогим подарком.
Периодически заглядывая в морозилку и наконец решив, что мое желе уже достаточно схватилось, вытащил его и слегка потыкал пальцем. На холодец совсем не было похоже. Ямка в том месте, куда я надавил, неожиданно выпрямилась и поверхность снова стала ровной. Не очень понимая, должно быть так или нет, я вернулся со своим желе к заскучавшему в одиночестве пацану.
— Эй, умник, ну как? Получилось?
Он критически осмотрел желе и авторитетно произнес:
— Достать надо.
Я снова потыкал свое произведение искусства пальцем, на этот раз нажав посильнее. Желе оказалось гораздо жестче, чем я думал. У меня появились неприятные ассоциации с резиной.
— Его же теперь оттуда только штопором вынуть можно, — с сомнением ответил я.
— Да нет же! Нужно перевернуть и накинуть сверху горячее полотенце, само вывалится!
— Серьезно?! — не поверил я в это колдунство, но решил последовать совету.
В крайнем случае — надеру этому шутнику уши и все! Но пацан не соврал. К моему изумлению, когда я убрал форму после всех этих манипуляций, желе действительно осталось на тарелке, грозно раскачиваясь в разные стороны, как Пизанская башня, но не ломаясь. Я опять потыкал его пальцем, раскачивая еще больше. А потом согнул, придавив к тарелке, и резко отпустил. Желе спружинило обратно и, подрожав немного, гордо вернулось в первоначальную форму. Пацан снова расхохотался.
— Ну и что это за Ванька-встанька? — сердито бросил я.
— Вы туда желатина слишком много положили, — сквозь слезы выдавил ушастый.
Игра ему понравилась, и он принялся гнуть мое неудавшееся желе в разные стороны, глядя, как оно с легкостью справляется с выпавшими на его долю пытками.
Запах Семеныча вплыл в кухню раньше, чем появился его хозяин, заставляя присутствующих недовольно поморщиться.
— Ну что там у тебя, Санек, получается?
— Да вот, — кивнул я на желе, выписывающем под натиском пацана хитрые амплитуды. — С желатином переборщил.
— Ух ты! Как гнется…
Семеныч сам попробовал сломать мое желе, весело глядя на отчаянное сопротивление дрожащей субстанции.
— От этой вибрации сейчас пространственно-временной континуум порвется, — выдал он, снова вызвав приступ хохота у пацана. — Давай-ка, Санек, завязывай нам тут нарушать целостность мира, пока у меня еще не все допито в заначке.
Кухонные работники, начав задыхаться и стремительно пьянеть от амбре Семеныча, настоятельно попросили его покинуть помещение.
— Не оставляй тут эту тварь дрожащую, — бросил он мне через плечо, когда его под ручки повели на улицу. — Я боюсь, что она начнет эволюционировать. Ее даже пули не возьмут! Как начнут пружинить назад в стреляющих…
Я, нахмурившись, схватил тарелку и выбросил желе в мусорное ведро. И как раз вовремя! Маргарита пробежала мимо меня, подмигнув на ходу, а я снова помахал рукой, но уже не так бодро и уверенно.
Пацан, почувствовав мое удрученное состояние, помалкивал, сидя на своем стуле. Я хмуро открыл поваренную книгу и принялся листать страницы, в поисках чего-то простого. Безе! Всего лишь белки с сахарной пудрой — это я точно сумею.
Не обращая внимания на выразившего крайний скептицизм пацана, я старательно отделил белки от желтков, ухитрился стащить блендер и взбить их с сахарной пудрой. Весьма воодушевившись тем, что у меня получилась именно такая пена, как описано в книге: белая, воздушная и густая, я победоносно осмотрел свое творчество. По рецепту пену нужно было выдавить на противень из кулинарного шприца маленькими порциями, хотя далее утверждалось, что можно оставить и так, чтобы получился пирог-суфле. Выбрав второй вариант, я перелил пену в невысокую чашку, засунул в духовку и достал из кармана телефон.
— Алло, Давид, ты где?
— Эй, дарагой, только о тебе подумал, трубку взял, уже номэр набрал, а тут ты! Одинаково думаем, слющай…
— Где телефон?
— Уже в кармане у тебя пачти! Пят минут осталось, брат, еду на красный, штрафы собираю — все ради тебя, дарагой! Для хароший человек и нарушить не грех. Десят процентов накинешь и вапросов нэт. Я счастлив, ти счастлив, дэвушка твой…
— Слушай, Давид, я так и в соседнем магазине мог купить, зачем мне тогда ты нужен?
— Эй, какой такой магазин? Со скидка тебе и так продаю, дешевле, чем в любой магазин-шмагазин. Спец цена для лучший друг! Уже пачти под дверями стаю. Выбегай, встречай, красивый дэвушка прямо в сердце поражай!
Разозлившись, я швырнул телефон в карман и сосчитал до десяти. Потом вспомнил про безе и посмотрел на духовку. Кажется, этот десерт готовится очень быстро… От духовки подниматься нехороший дымок. Я подбежал к плите и рванул на себя дверцу.