Незабудки для Эйлин

12 Сны на рассвете

Мора

Она выскочила из дома и бросилась прочь, сама не зная, куда и зачем бежала. Слёзы застилали глаза. На шее словно петлю затянули, так саднило внутри, так болезненно сдавило грудь и горло, что не вдохнуть толком не получалось, не разрыдаться.

В отчаянии Мора бросилась к реке – не туда, где она плескалась почти сразу за воротами, где ненавистный Лес подступал так близко, и, разумеется, не туда, где обычно толпились все деревенские. А туда, где никто её не увидит, не найдёт.

Она бежала, не разбирая дороги, проскальзывая между гибких ветвей ивовых зарослей, пока не выскочила на пологий берег. Здесь нередко поили скот, и узоры всевозможных копыт разукрасили утоптанную землю.

Мора посмотрела на тягучие сонные воды, такие тёмные, такие спокойные, такие безразличные к людским бедам, и наконец-то разрыдалась безутешно.

Опустившись на старый кряжистый пень, потемневший от сырости и времени, она всё плакала и плакала, но слёз не становилось меньше.

«Сестра твоя… как эта река… Тихая, кроткая, сдержанная… Но разве не в этом её сила?»

Сила? Нет в ней никакой силы!

Слабачка и трусиха. Разве она посмеет ослушаться отца? Да никогда!

Вместо того чтобы бороться за своё, она позорно сбежала.

Сейчас поревёт…и пойдёт собирать вещи в дорогу. И не упрекнёт младшую ни словом, и даже вздохом не покажет отцу, что своим решением он вырвал ей душу.

Разве могла она представить, что вся её жизнь, все её мечты и надежды будут уничтожены вот так – за один день, за один миг, парой слов. Она понимала, что у Джерарда нет выбора, понимала, что надо спасать Лину, что жизнь сестрёнки важнее, чем какая-то там любовь, которой и нет вовсе, которую она сама себе придумала.

Но как же сейчас хотелось выть от тоски и безнадёжности.

Мора уже давно не была ребёнком – пришлось повзрослеть рано, и в облаках она никогда не витала. А потому прекрасно понимала, что она совсем не пара Эхри.

Он ведь вон какой – глаз не оторвать! Сердце замирает в груди от одного светлого взгляда, будто к весенним небесам голову поднимаешь. А эти плечи, спина… когда он так жестоко разгуливает без рубахи у реки или на покосе!

Мора краснела от одних лишь воспоминаний о нём, и странные, непривычные ощущения расползались по юному телу, скручивая жилы в узлы пугающих, тайных желаний.

Каждый вечер, засыпая, она вспоминала о нём – любое мгновение рядом, случайная встреча, мимолётный взгляд – всё это было для неё дороже любых сокровищ мира. Закрывая глаза, она мысленно желала ему доброй ночи и представляла, как он обнимет её своими горячими, сильными руками. Отчего-то Авонмора была уверена, что ладони у него горячие. И ей самой становилось нестерпимо жарко от этих мыслей. И казалось, что он, и правда, лежит рядом, и она чувствует его осторожные, ласковые прикосновения.

Но не только в стати его и красоте видела Мора особую прелесть…

Она чувствовала, что сердце у него доброе, справедливое. Не в первый раз уже Эхри вступался за неё, сам не ведая, какой счастливой делал в этот миг. Она была готова стерпеть любые насмешки ради того, чтобы он снова её защищал, оберегал от задир.

А ещё Эхри умён – к нему с уважением относились и друзья-ровесники, и многие старшие мужчины. В руках его любое дело спорилось. А как он танцевал и пел на праздниках…

Пожалуй, у него вовсе не было никаких недостатков, или это Мора их замечать не желала. Ведь когда любишь всей душой, и недостатки превращаются в достоинства.

А в том, что она любит Эхри, Мора нисколько не сомневалась.

Как не сомневалась и в том, что им никогда не быть вместе.

Куда ей до него? Она ведь самая обычная: фигура как фигура – не толстая, не худая, обычное лицо, ещё и с веснушками, обычные серые глаза, и волосы просто русые. Не такая яркая, как Эйлин – вот та будет настоящей красавицей уже через пару лет, не такая бойкая, как противная Пегги, у неё нет такой пышной груди, как у первой деревенской красотки Кейтлин.

А ещё про неё болтают столько гадостей, что остаётся только удивляться, как у сплетников ещё мозоли на языках не вскочили. Сколько лет уж нет её матери в Нокдагли, а молва всё не утихает. Да и про вторую жену отца тоже поговорить любят. Все знают, что в доме Джерарда нечисто.

Так зачем Эхри такая невеста? Чтобы и про него болтать стали?

Нет, конечно, он никогда не позовёт её замуж.

Но Мора с этим давно смирилась.

Хотя порой, когда изредка встречались их взгляды, Авонморе чудилась в его небесных глазах такая затаённая нежность, что сердце сразу билось в груди пугливой птичкой, и так хотелось поверить в невозможное. В то, что и он хоть чуточку тоже любит её.

И всё-таки Море вполне хватало для счастья и того, что она видела его почти каждый день, слышала его чарующий голос и смех, а иногда он даже улыбался ей или говорил что-то.

А в самые невероятные дни случалось что-то такое… вот как тогда, на реке… когда он сам заговорил с ними, и даже помог донести тяжёлую корзину.

Она была готова довольствоваться этими крохами счастья.

Но судьба решила отобрать и их…

Как же это жестоко!

Они уедут из Нокдагли, и она навсегда потеряет Эхри.

Пусть он никогда и не был её Эхри. Но теперь… она лишится последней радости, что ещё была у неё.

Никогда больше он не улыбнётся ей, никогда она не узнает, как умеют обнимать его сильные, горячие руки. Он не подарит ей ни одного поцелуя. Она проживёт всю свою жизнь в одиночестве, не в силах забыть свою первую любовь. У неё никогда не будет сына с глазами цвета неба.

Её ждёт пустая, тусклая жизнь, лишённая солнца по имени Эхри…

Зашумели кусты слева, и Мора испуганно подняла голову – только бы это была чья-то коза или хрюшка. Лишь бы никто не застал её тут в слезах, с красным лицом и дрожащими губами!

Она ведь сбежала, чтобы никто не видел её унизительной слабости.

Но этот шелест в ивах это точно не ветерок – кто-то идёт…