Норденийка. Проклятая мечта

Глава 7.2. Атака на мир

Первые несколько недель после стремительного исчезновения призрака Генри Дейна была сама не своя. Она не хотела есть привычно любимую еду – овсяную кашу с брусничным вареньем, чем вызвала у матери подозрение в болезни. Немудрено. Дейна стала худой, бледной, рассеянной и встревоженной. Вздрагивая от любых тихих звуков, она надеялась в глубине души, что Генри затаился где-то в тихом углу комнаты и выжидает подходящего момента, чтобы напугать ее. Подойти сзади, как он любил это делать, сказать остроумную шутку или умные слова, а потом веселиться над ее испугом.

Благодаря теплому лету и беззаботным дням отдыха Дейна смогла довольно быстро пережить случившееся. Время от времени ее так и подмывало рассказать матери о призраке. Но призраков видят обычно либо очень старые люди, потерявшие родственников, либо утратившие рассудок. Дейна боялась в глубине души, что ее причислят к последним, и поэтому держала язык за зубами. Но однажды, когда Лилиана была настроена благодушно и кормила птиц, прилетевших к разбитому возле дома палисаднику, осторожно спросила:

- Матушка, могу ли я спросить вашего совета?

- Что? Да, конечно. Спрашивай!

Лилиана Гартон-Морлан была одета в легкое голубое платье с короткими рукавами, и белый чепец. Сидя на узенькой скамейке, она подставляла лицо жаркому полуденному солнцу и бросала голубям, воробьям и синицам понемногу хлебные крошки и семена. Дейна же прислонилась к толстому стволу многолетнего дуба и пряталась в тени его темно-зеленой кроны.

- Я написала небольшой рассказ, - начала издалека девочка. – Про призрака, который являлся к одной молодой особе и постепенно втерся к ней в доверие. Он заменил ей отца, которому не было до нее никакого дела.

- Так-так, - протянула мать. – Интересно.

- А потом он сказал ей, что хотел ее убить в первые дни их знакомства, - с трудом закончила Дейна коротенькую трагическую речь. – И ушел. Навсегда. За Грань.

У нее запершило в горле и защипало в уголках глаз. Но Лилиана все так же любовалась зеленью, цветами, птицами, не замечая упавшего настроения дочери.

- Мама, вы слушаете меня?

- Да, дорогая. Ну… Я думаю, что призрак так сделал не по своей воле. Боги не позволяют душе находиться между жизнью и смертью слишком долго, - объяснила Лилиана, подтверждая худшие опасения Дейны.

- Понятно… - протянула та, силясь скрыть боль за звонким голосом.

В тот день Лилиана так радовалась теплой погоде и спокойному дню, что не обратила внимание на слова дочери, и быстро забыла об услышанном. Когда ребенку всего девять лет, у него не может быть ни проблем, ни страхов, ни горестей – с этим убеждением в семье Гартон выросло много поколений женщин и мужчин.

Они жили довольно мирно и радостно. После того, как бабушка София перестала посещать уютный домик своей дочери, а призрак Генри исчез навсегда, у Дейны было некоторое время и на радость и на печаль. Но потом она увлеклась книгами, найденными в старом, рассохшемся шкафу хозяйки дома. Мать наказала ей обращаться с ними как можно аккуратнее, но Дейна и без того умела переворачивать желтые хрупкие страницы медленно и держа двумя пальцами.

Сколько десятков лет эти пыльные фолианты томились в шкафах? Читал ли их кто-нибудь?

Многое было написано непонятными взрослыми словами, и приходилось делать выводы об их значении только по смыслу фраз. А повторять некоторые фразы и вовсе было страшно. Еще призовешь кого-нибудь жуткого, прилипчивого, опасного из-за Грани. Об этом мать тоже предупреждала Дейну, поэтому она даже не пыталась читать книги вслух.

А Генри не обманул ее. Он и правда не вернулся, даже в те два раза, когда Дейна была опечалена плохим настроением матери. Видимо, за Гранью держат насильно, не позволяя покидать это место слишком долго и слишком часто.

- Мама, а ты была за Гранью? – задумчиво спросила однажды Дейна, когда они сидели за кухонным столом и пили травяной чай.

На этот раз без пирога. Слишком мало осталось в семье денег, потому что мама купила дочке новую шубку, а себе новую шаль. Теперь им приходилось экономить на каждом куске, каждом глотке и каждом часе сна.

Лилиана вздрогнула и чуть не выронила чашку.

- Ну и вопросы у тебя!

- Я просто много думаю о Стихийных Богах, - поспешно сказала Дейна, больше всего испугавшись того, что сморозила несусветную глупость. – Это ведь они построили Грань между живым и мертвым мирами. Нам рассказывали в школе.

Лилиана помрачнела и опустила голову. Ее побледневшее лицо закрыли волнистые каштановые волосы.

- Никогда я не была за Гранью, - сказала она глухо. – Только там томится душа моей сестры-близнеца. Она прожила несколько дней, а я уже тридцатый год отчитываю.

- Мама! – воскликнула Дейна, пораженная до глубины души. – Прости меня за такой вопрос!

- Ну что ты, дочка… Не стыдись. Ты должна была узнать о том рано или поздно. Лучше знать и уметь говорить, чем пытаться забыть, но тосковать об утрате. Твоя бабушка выбрала второе.

Дейне опять стало стыдно. Бабушка потеряла дочь, и, наверное, уже тогда стала сходить с ума от чувств вины и горя. Интересно, как узнала мать о своей сестричке, если бабушка старалась не говорить об этом? Неужели сомнительные доброжелатели, вроде Генри?