Академия Сумерек. Солнце ночи

9

Нет, всё же ребёнок есть ребёнок — даже если он немножко лесное чудище. Пообвыкнув рядом с двумя «человеками», Брэн повеселел, взбодрился, принялся суетливо кружить вокруг нас и выдавать всё более длинные предложения на смеси фейского с ломаным астрийским. Лэндон, будучи опытным старшим братом, закатил глаза и привычно так начал спрашивать, как по-фейски будет «вода», «дерево», «облако»… в общем, всё, что только попадалось на глаза. Мы с Брэном охотно включились в игру, понемногу пополняя лексикон друг друга новыми словечками.

За этим языковым обменом мы как-то незаметно прошли добрых полторы мили, и я в очередной развосхвалила муштру Винтера на уроках боёвки, а заодно походы в фехтовальный зал под чутким руководством злюки Тави и умницы Тая. Прежде меня бы и такая относительно недолгая прогулка вогнала в уныние и усталость… Хотя здешняя атмосфера тоже особо ничего радостного не навевает. Сгущаются сумерки, вокруг становится всё темнее, а дорожка под ногами всё более ухабистая…

— Пришли, — наконец изрёк Лэндон, когда мы втроём, держась друг за дружку, медленно преодолели пологий спуск и очутились на берегу не то реки, не то глубокого ручья. — Ждём.

Я пожала плечами и, усевшись на поросшее мхом бревно, наколдовала с полдюжины разноцветных огоньков — всё не так мрачно, да и ребёнку должно понравиться.

— Хаэде! Магия! — воскликнул Брэн, радостно хлопнув в ладоши. А затем небрежным взмахом руки увёл у меня из подчинения пару светлячков, заставив Лэндона уважительно присвистнуть — такой мелкий, и уже колдун! — и подошёл ближе к воде, словно бы силясь что-то найти в жухлых зарослях камыша.

Вернулся он с пару минут спустя, держа в руках слизистый комок не то водорослей, не то ещё какой пакости. Стиснул всё это в маленьких ручонках, сосредоточился — и склизкая дрянь высохла, расцвела на глазах, обернувшись пышным нежно-лиловым цветком с ярко-жёлтой серединкой.

— Болотная лилия, — констатировал Лэндон. — Он точно на тебя запал. Всё Рэю расскажу!

— Лили! — Брэн протянул мне цветок, клыкасто улыбаясь, и я трепетно приняла подношение.

— Спасибо, мой хороший! — искренне поблагодарила, погладив его по волосам — в свете пёстрых огоньков они и впрямь похожи на воронье оперение, отливают не то зеленью, не то лазурью. — А ты, Гилберт, прекрати зубоскалить.

— Я завидую! — Кривляка Лэндон картинно прижал руку к груди, состроил постную мину. — Мне-то цветочка не подогнали.

Брэн перевёл взгляд на него и снова улыбнулся — но на сей раз так, словно замыслил какую-то проказу. Он вернулся к реке, набрал в ладони пригоршню воды — наверняка жутко холодной! — и, что-то пробормотал на своём непонятном языке. Вода заискрилась, точно в неё добавили блёсток, облачком пара взметнулась кверху, а затем…

А затем послышался леденящий душу вой. Странный такой, отчего-то напомнивший конское ржание. И совершенно ничего хорошего не предвещающий. Ох, звёзды, только не местная фауна. Не хочу стать ужином, когда сама ещё не поужинала!

Воспоминания о чудесах Бестиариума всё ещё были живы в памяти — достаточно, чтобы в мощном жеребце опознать келпи. Огромного, дикого, вот ни разу не приручённого келпи с мощными рифлёными рогами и струящейся почти до земли гривой, в которой тут и там виднелись речные ракушки, мелкая россыпь жемчуга и всё те же болотные лилии. Тёмно-серая шкура переливалась, точно сумеречная сталь, а глаза сияли, как пара драгоценных камней.

С ума сойти. Если уж ручные келпи красивы, то этот… он просто невероятен. Красавец! Смертельно опасный красавец, но это уже частности.

— Твою ж мать, — выдохнул Лэндон, машинально становясь передо мной, точно пытаясь загородить от водяного чудища. Я негодующе помотала головой и, поднявшись, встала рядом с Лэндоном — боевая двойка мы или как? Вдвоём отбиваться всяко проще.

Келпи, впрочем, выглядел… миролюбиво? Неспешно подошёл к нам, обнюхал по очереди. Затем низко склонился к Брэну, точно смирная домашняя лошадка, позволил погладить бархатный нос и забавную белую звёздочку между рогами, причесать пальцами длинную серебристую гриву. Крошечный мальчик ничуть не боялся огромной животины — знай себе гладил да что-то ласково бормотал.

Словно бы отвечая на неведомый вопрос, келпи наклонил голову, кивая как-то уж очень по-людски, снова фыркнул и ударил копытом по глинистой почве. Вскоре из неспокойных речных вод величаво вышагнула кобылка — такая же рогатая и искристая, но голубовато-белая, с тонкими ногами и изящной щучьей мордой. Вокруг неё радостно кружила разноцветная троица жеребят — длинноногих, смешных и нескладных, с едва наметившимися рожками.

— Друзья, — коротко пояснил Брэн, перегладив всех плотоядных лошадок по очереди. — Вы от крови фэйре. Они от крови фэйре.

— Это значит, что нас не слопают? Приятно слышать, — ворчливо отозвался Лэндон. И тут же, дёрнувшись, громко взвыл: — Ай, блин, да чтоб тебя! Я невкусный! Брысь! Фу! Друзей не жрут!

Четвёртый жеребёнок, ранее нами не замеченный, от души цапнул его за руку. Не до крови, но синяк наверняка будет жуткий. Полюбовавшись делом, хм, зубов своих, малыш-келпи боднул Лэндона головой в живот, затем проделал то же самое со мной, заржал как-то уж очень ехидно и был таков.

Другие келпи, когда мы решились-таки подойти к диковинным зверям, были настроены чуть более радушно, даже как-то пофигистично. Не кусались и под руку сами шли. Уж теперь будет что рассказать ребятам — перегладили целую семью диких чудищ где-то в дебрях Чащи, да ещё и уцелели! Дело за малым — собственно уцелеть.