Под прицелом прошлого

Глава 24. Держись от неё подальше

Джессика

Из аудитории по архитектурному искусству, я вышла, как после драки в женской раздевалке, где девчонки не могут поделить место в группе поддержки. Волосы были запутаны на концах, глаза слипались, а на лицо спадали пряди былой челки. Неуклюже собрав их в высокий пучок, я удерживала в зубах карандаш, которым жестикулировала на паре во время представления проекта. Из-за злосчастных пар нашего мистера Гоблина, приходилось днями и ночами, - конечно когда было свободное время, - сидеть над чертежами и докладами об архитектуре каких-то там веков. Оставалась последняя лекция, и я смогу свободно выдохнув, отправиться домой. Коннор утром предложил отправиться на прогулку на яхте, поэтому они с бабушкой будут ждать меня пораньше. Как бы странно не было, всё недоверие к этому мужчиной, пропало вместе с обидами. Когда мы втроём проводили время, я ощущала себя тем пятилетнем ребёнком полноценной семьи. Как будто рядом с Коннором, бабушка и я обретали ту гармонию и спокойствие, которое надёжно защищает от проблем внешнего мира. Я привыкала, начинала учиться ценить то, что имею. Одна мысль, что скоро бабушка может вернуться в Гарденор, уехав от меня на несколько тысяч километров, не укладывалась в голове.

Наконец закончив обеденный перерыв карандашом, я убрала его в рюкзак, а сама направилась за кофе. У Мелиссы актёрское мастерство, которым она буквально бредит. Джейн упорно повторяет с утра конспекты по иностранным языкам, а Кэтлин обещала ждать меня с кофе на первом этаже в холле. Я прошла к широкой крутой на поворотах лестнице, на которой впервые в «Розган-Граде» встретила Кайла, и не вдаваясь воспоминаниям, спустилась на второй этаж. Даже после стольких учебных занятий и десятков аудиторий, в которых я побывала, это царство знаний всё ещё казалось мне загадкой. Я свободно могла заблудиться на этажах или завернуть не в то крыло.

Стоило мне ступить на последнюю ступень лестницы, как из-за поворота с картонным стаканчиком в руках, на меня налетела шатенка среднего роста, с перепуганными глазами.

-Латте? – разглядывая пятно напитка на своей одежде, устало обратилась я к девушке. Сил на недовольства и восклицания у меня совершенно не было, поэтому я, разочарованно вздохнув, нервно рассмеялась. Девушка всё ещё продолжала испуганно разглядывать свой шедевр на моих вещах.

-Прости, пожалуйста! Я не знаю, как это вышло. Прошу, прости, прости! – жалобно взмолилась она.

-Ничего. Переживу.

-Нет, я должна искупить вину. Давая угощу тебя кофе? – не отступала она.

-Думаю, кофе на сегодня достаточно…

-Ой, точно! – прижала она ладони ко рту. – Кофта совсем промокла… Слушай, у меня ведь есть запасная спортивная форма! – воскликнула она.

-Не стоит, мне осталось выждать всего пару.

-Я не могу тебя так просто отпустить! Из-за меня, твои вещи пострадали, поэтому пожалуйста, позволь искупить вину. В ближайшую неделю форма мне не понадобиться, поэтому, пошли, переоденешься.

Взглянув в большое зеркало до потолка напротив, пришлось согласиться на предложение перепуганной незнакомки, которая убедительно утверждала, что мне необходима сухая одежда. В какую сторону она меня повела, я понятия не имела. В итоге, оказавшись у массивной двери, она высунула из кармана ключ и, открыв комнату, пригласила внутрь.

-Подсобное помещение? – недоверчиво спросила я.

-У меня хорошие отношения с персоналом на этом этаже, поэтому уборщица разрешила иногда оставлять здесь свои вещи.

Пожав плечами, я прошла в небольшую, заставленную хламом, тёмную комнату, где не хватало свежего воздуха.

-Так, а где… - развернулась я к выходу, спросить где сменная одежда, когда стервозно улыбнувшись, эта стерва захлопнула передо мной дверь, моментально провернув ключ. – Это ещё, что за шутки? – подёргала я ручку.

-Это тебе привет от Софи! – ехидно рассмеялась девчонка и я трижды обругала свою доверчивость к людям.

Изнутри замка не было. Достав телефон, я стала набирать Кэтлин, но…

-Сеть недоступна! Замечательно! – пнула я со всей силы ногой по картонной коробке, разочарованно зарычав.

В сырой тёмной комнате, где стены вот-вот обещали сдавить меня, а дышать было практически нечем, холод быстро пробрался по всему моему телу. Я сползла вниз по стене, зарывшись пальцами в волосы, и уткнула голову в согнутые коленки. Кажется, с каждой секундой в комнате становилось холоднее. Мокрая от пролитого кофе одежда прилипла к телу, а дрожь пробралась по всему телу. Холодно. Очень холодно.

Кайл

То, как однотипно и ничем не примечательно проходили мои будни, уже успело надоесть до тошноты. Порой, я даже начинал скучать по выходкам колючке, которая не оставляла без внимания. На большом перерыве мы с парнями, как обычно расположились на диванах первого этажа, где обычно работают над какими-то заданиями. Мы же, развалившись с кофе, ржали, как не в себе, мешая остальным заниматься своими делами.

Вчерашние полдня, чтобы не расстраивать маму, я провёл с отцом на фирме, который усердно пытался сделать из меня человека. Мой путь в семейный бизнес был заготовлен ещё с рождения, поэтому, чем бы я не увлекался, это было очередным капризом, по мнению отца. Сколько помню себя, родители постоянно навязывали что делать, как жить, с кем общаться. Даже мама, которая в какой-то период была на моей стороне, жаждала увидеть меня во главе компании, которой руководствовался отец. Я ненавидел всё, что было связано с тем высоченным помещением, всё с офисной жизнью и строительным бизнесом.

-Тебе не надоело? Кайл делай то, не делай так, туда не ходи, это не говори… Веди себя правильно, соответствуй фамилии, не позорь семью! Мне насточертели твои указки и полный контроль надо мной. Ты никогда не задумывался, чего действительно я хочу? – высказался я отцу однажды, до отлёта в Лондон.

В тот день, мы поругались при всех гостях дома, после чего отец всё равно меня не услышал. Казалось, всё, что его волновало, непосредственно должно было касаться моего будущего в фирме. Помню, как мама просила не психовать, умоляла остаться, плакала в комнате… А я всё равно уехал. Психанул и решил разогнать гнев с помощью скорости. В ту ночь, заезд на байке стал катастрофическим. Не замечая ничего вокруг, кроме собственного гнева, я не слышал ни криков, ни воплей людей, наблюдавших за ситуацией.