Без права на любовь

Глава 8

Алексия

Вжимаю голову в колени, вся съёживаюсь – всю меня трясёт в ознобе. Никак не могу прийти в себя и поверить в то, что ещё несколько часов выпалил Демьян, свалившийся нам с Ксю как снег на голову ночью.

В голове бьётся одна лишь мысль: о том, что мой самый дорогой человек сейчас находится в реанимации и борется за свою жизнь. Как такое могло случиться и почему именно сейчас?

Чувствую, как меня обнимают, прижимают к себе, а я даже не могу поднять голову вверх и посмотреть на того, кто это делает. По щекам текут слёзы слабости, боль растекается внутри меня раскалённым пламенем. Пытаюсь вздохнуть, но воздух обжигает, и я ещё сильнее сжимаюсь, пытаясь втянуть голову в плечи, словно я черепаха, страстно желая как можно дальше ото всех отстраниться. Не знаю почему, но сейчас я как никогда хочу побыть одна и подумать, что мне делать дальше. А я, чёрт возьми, не знаю! Мне больно. Адски больно, хочется разодрать грудь острыми ногтями и выдернуть душу, чтобы перестала терзать меня.

Всхлипываю, а меня ещё крепче сжимают, притягивая к широкой груди.

Я сижу на небольшом диване возле реанимационного блока, где вот уже не первый час идёт операция по спасению моей мамочки. Сердце не на месте: бьётся в грудную клетку как умалишённое, пытаясь вырваться из груди и быть рядом с родным человеком. Помочь хоть в чём-нибудь.

Хочется отмотать время назад и многое изменить, чтобы ничего этого не было. Чтобы вместо мрачных стен больницы мы с мамой сидели на кухне, пили горячий чай и разговаривали, как это было раньше. Но вместо этого лишь пугающая тишина клиники, белые стены и время, которое ускользает, как вода сквозь пальцы. Всё, что мы сейчас можем делать, это ждать. Но ждать – это так сложно, больно и долго. Словно время замедлило свой бег, остановилось. Кажется, будто прошла не минута, а целый час.

— Ляля, — слышу возле себя взволнованный голос Демьяна, который сейчас меня обнимает. — Всё будет хорошо, — повторяет он вот уже в который раз, и как же дико хочется верить ему, в эти слова, что вселяют в тебя эту надежду и веру во что-то лучшее, светлое.

Я качаю головой, не в силах что-либо произнести и сказать, потому что к горлу подступил огромный комок горечи, который не даёт словам вырваться наружу.

На своей спине чувствую маленькую ладошку, которая гладит, пытаясь меня успокоить, но мне становится с каждой секундой всё хуже и хуже. Слёзы уже текут, не прекращаясь.

— Ляся, — слышу голос верной подруги, которая поехала с вместе с нами в клинику после того, как Демьян ворвался к нам в квартиру и оглушил новостью. — У тебя есть выход... — говорит Ксю, и я понимаю, о чём она, но это, чёрт возьми, не выход.

Не выход – обманывать чужого человека, притворяясь его женой. Да, собственно, вообще обманывать. Это всё неправильно. Но что же тогда делать мне? Где искать выход и самое главное – деньги, которые нужны на операцию и реабилитацию?

— О чём она говорит, Ляль? — в наш разговор вклинивается Демьян.

— Ни о чём, — говорю первая, чтобы эта коза не успела ему ничего рассказать.

Не хватало ещё его впутывать во всю эту историю. Он и так постоянно вытаскивает меня из разных передряг. Нет. Всё. Хватит.

— Так, — Демьян хватает меня за плечи и, оттаскивая меня от моих колен, в которые я вжалась, с силой встряхивает. — Я хочу всё знать – во что ты опять вляпалась? — его голос тихий, но грозный.

— Ни во что, — отвечаю, но это правда, потому как я действительно ни во что ещё не успела вляпаться. Ну, кроме того, что меня заметил тот самый мужчина сегодня в клубе, для которого я должна на время стать «женой».

— Но это выход, Лясь, — слышу вновь подругу.

Поворачиваюсь к ней, встречаясь с её глазами.

— Не выход, Ксю. Это, чёрт возьми, не выход! — прикрикиваю, чувствуя, как пристально за мной следит двоюродный брат. — Даже если я это сделаю, то рано или поздно проколюсь на чём-то, и тогда всё намного хуже будет. Ты хочешь, чтобы меня за этот фортель где-нибудь закопали в лесу?

— Да с чего ты решила, что ты проколешься? — подруга вскидывает руки вверх, эмоционально со мной разговаривая.

— Да потому, Ксюш! Север не так прост, как тебе кажется, да и мне, собственно, тоже. Он мужчина и причём умный, пусть и принял меня за свою жену. Но он в два счёта меня раскусит, и тогда полетит моя голова. Не Катина, а моя!

— Клим Север? — эхом слышу голос Дема.

Резко вместе с Лаврентьевой поворачиваемся в сторону моего родственника, откуда-то знающего мужа Екатерины, которая сегодня подсаживалась ко мне за столик со столь деликатным предложением.

— Ты знаешь его? — в унисон спрашиваем мы с Ксю.

— Да, — кивает. — Он мой начальник, — выливает на меня ушат холодной воды, отчего я отшатываюсь от мужчины.

— Зачем он вам нужен? — зло цедит брат, пристально меня осматривая.

— Незачем, — голос дрожит, и это замечает Дем. Сильнее сдавливает руками мои плечи.

— Алексия! — прикрикивает, сводит брови вместе, зло хмурится. — Во что ты, чёрт возьми, вляпалась? Тебя что, и на день нельзя оставить без присмотра?

— Ни во что я не вляпалась, — вырываюсь из его захвата. Поворачиваю голову вновь на Ксюху, собственно, как и мой родственник, который смотрит на неё как дикий волк, а она вся съёживается.

— Я ничего не знаю, Дем, — вжимается в диван Ксюха, тихо отвечает ему.

Вот. Правильно. Молчи. И чтобы больше не смела про этого человека говорить. Но всё же один вопрос меня интересует.

— Дем, — поворачиваюсь на брата. — Можно узнать подробно, кем ты работаешь у Севера?

Не понимаю почему, но мне интересно знать. Хотя я нагло вру даже самой себе сейчас, потому как я знаю, для чего спрашиваю. Мне нужно знать, кем он работает у этого мужчины, чтобы не было неожиданной встречи, если вдруг...

В голове бьётся одна лишь мысль о том, что всё же Ксю права, и это единственный шанс, чтобы помочь своей матери так быстро, потому что время идёт на минуты. И как бы мне не хотелось втягиваться в эту авантюру, у меня действительно нет другого выхода. А главное – у меня совершенно нет времени искать другой выход.