Хозяйка каменоломни в Драконьем доле

Глава 2. Камни и тайны

Расспрашивать Анна не стала.

Какая разница? Может, это подсобное помещение какое-то. Или погреб.

У пирамиды был нависающий карнизом зев-арка, в полукруге которого прятались дверь и два замурованных узких окошка…

В конце короткой аллеи нарисовался дом.

Он стоял торцом к тропе, поэтому Анна не сразу обнаружила подвох. Увидела, лишь когда дорожка обогнула длинное крыло и уткнулась в ступени главной лестницы.

Величественное здание в два этажа почти растеряло персикового цвета штукатурку. Там и тут на его элегантном фасаде проступали, как старые шрамы, белые пежины известняка.

Одно крыло, то самое, которое они втроем только что обошли, выглядело целым. От второго остались одни развалины. Груда камней, покрытых мхами, сквозь которые проросли молодые дубки.

Центральная часть, увенчанная широким крыльцом-террасой, пока стояла, но выглядела довольно безжизненно. В пустоте темных окон читалось смирение перед неизбежным разрушением.

Дом умирал.

Но все еще сопротивлялся.

В оставшемся живом… то есть жилом крыле теплилась надежда на возрождение. Стекла в окнах были целые, и красовались на обшарпанных подоконниках цветы.

— Добро пожаловать, госпожа. — Пожилая провожатая склонила голову.

Будто она виновата.

Мариса пораженно застыла, приложив к сердцу широкую ладонь.

— Как же так, Ирма? Я особняк еще целым ведь помню…

«Значит, ее зовут Ирма», — отметила для себя Анна.

Ирма потопала по земле кожаным башмаком.

Сказала:

— Шахты обрушаются. Те, что под деревню ушли.

Анна невольно глянула себе под ноги, будто прямо в тот миг должна была разверзнуться под ними жадная подземная бездна.

— Много ль народу на каменоломне сейчас работает? — спросила Мариса.

— Откуда ж многим взяться? Шесть дворов в деревне всего-то и осталось, — донесся печальный ответ. — Шесть семей. Работают в шахтах по очереди. По очереди в соседнее село на подработку ходят. Хорошо, что Орра есть. Она и ее звери — наше все.

Анна не стала расспрашивать у Ирмы про таинственную Орру, решив выяснить все у Марисы чуть позже.

Дубовые двери распахнулись, открывая взгляду разруху. Потолок центральной части обвалился и переломил хребет длинной галереи, тянущейся в оба крыла вдоль второго этажа.

В левое, уцелевшее, вела арка.

С невидимой пока кухни тянулся восхитительный аромат куриного бульона с базиликом.

Они прошли по длинному коридору.

Он был светел, чист и полон жизни. Отштукатуренные стены покрывала фисташковая краска, нанесенная разнотонными широкими полосами. Справа и слева висели картины: по большей части портреты каких-то людей.

Они чередовались с пейзажами. На некоторых узнавалось имение. Вот странная пирамида. Вот мост и дорога. Вот дом — еще целый: торжественный, новый, с крыльями, раскинутыми, будто для объятий…

Какой он был красивый когда-то.

Столовая находилась в конце крыла и имела отдельный выход в сад…

Туда, где некогда был сад.

Сейчас о его наличии напоминала лишь пара утонувших в траве каменных вазонов. Раньше тут имелась веранда. Теперь на ее существование намекали едва заметные остатки фундамента и деревянный лом под слоем вездесущего мха.

У стола, накрытого кораллового цвета скатертью, хлопотала молодая черноволосая девушка.

— Накорми госпожу, Джина, — скомандовала Ирма.

Девушка поклонилась, приветствуя хозяйку.

— Здравствуйте, госпожа. Добро пожаловать. Ужин готов. Изволите отведать?

— Да, спасибо. — Анна склонила голову в ответ.

Поймав удивленный взгляд Марисы, она сделала вид, что поправляет волосы.

Нет, не выйдет из нее знатной госпожи. Не привыкла она к тому, что ее все вокруг обслуживают и превозносят.

Придется что-то придумать…

Суп оказался даже вкуснее, чем представлялось из аромата. И чай, заваренный из трав — Анна четко определила лишь мяту, чабрец и эстрагон, — согрел не только тело, но как будто и душу.

— Отведайте пирожков, госпожа, — произнесла Ирма, подталкивая огромное блюдо пышущей жаром выпечки. — Дочка моя пекла. Она в деревне лучшая кухарка.

Анна взяла один пирог, откусила. И правда вкусно!

С яблоком и черноплодкою…

Глядя, как, вытянувшись по стойке смирно, ждут ее вердикта пожилая провожатая и ее усталая дочь, Анна не выдержала:

— Это нам, — сказала, отложив на тарелку три пирожка. — А остальное раздайте в деревне детям.

— Вам не понравилось? — побледнела Джина.

— Что ты! Очень понравилось, — успокоила девушку Анна. — Вкусно — пальчики оближешь. Пусть детишки тоже порадуются в честь моего приезда. — Она внимательно оглядела мать и дочь. — Вы, как я вижу, сильно устали? Идите домой, отдыхайте.

Женщины, пожилая и юная, переглянулись. После чего принялись уточнять:

— А как же госпожа будет мыться? А раздеваться? А волосы чесать?

— Я сама с этим справлюсь, — объявила Мариса.

Она уже привыкла к странностям госпожи и, по всей видимости, списывала все на потерянную память.

Когда старательные селянки ушли к себе, настало время объясниться.

Смирившись с тем, что быстро войти в роль герцогини-белоручки со своими привычками она вряд ли сможет, Анна придумала неплохую легенду, удобную и почти правдивую:

— Послушай, Мариса, — сказала она камеристке. — Мне нужно открыть тебе одну тайну.

— Какую? — живо заинтересовалась собеседница.

— Тебе, наверное, кажется, что я себя немного странно себя веду после того, как память потеряла?

— Да, — не стала отпираться камеристка. — Пожалуй что…

— Дело в том, что в последнее время мне снились сны, будто я — вовсе не я, а другая женщина. И живу не здесь, а в другом мире, совершенно отличном от этого… нашего, то есть. И теперь я все, как ты знаешь, забыла. Кроме этих снов.

Уф-ф… Анна выдохнула и с надеждой посмотрела на Марису. Поверит — не поверит? Совесть за обман почти не мучила, ведь по сути это не было таким уж страшным враньем. Былая жизнь на самом деле стала чем-то вроде сна.