Не бойся, тебе понравится

Часть 8

***

Просыпаюсь от бьющего в глаза света полной луны. Я лежу поверх застеленной пледом кровати, прямо в одежде. Пытаюсь пошевелить правой рукой - бесполезно, и лишь спустя полминуты ощущаю бегущие по атрофированным венам колючки стекловаты.

Дожидаясь, когда рука обретёт чувствительность, прогоняю остатки сна, глазея в незанавешанное окно на небо. Надо отдать должное - оно здесь невероятное. Огромное, бархатное, усеянное мириадами звёзд. Никогда в своей жизни я не видела такой красоты.

Интересно, когда Эмиль лежал здесь, вот на этом самом месте, он видел точно такое же небо, каким вижу его я?

От чего-то мысль о том, что он спал на этой же самой кровати, заставляет меня испытать какое-то едва уловимое волнение... Та потерянная бритва была его, его забытое полотенце. Его плед.

Трогаю ожившими пальцами мягкие ворсинки.

Представляю лицо Аделины, узнай она о том, что я сплю на кровати Ветрова, и губы растягиваются в улыбке. Бедняжка же точно в него влюблена. Ну или была - слышала я её печальные ахи-вздохи.

Взрывные эмоции дня улеглись, и я вспоминаю причину своего неожиданного отруба - я едва не ударила мать, а потом какое-то время ревела, оплакивая... Да чёрт знает, что именно я оплакивала. Столько всего разом навалилось, не перечислить.

А ещё мне становится очень стыдно за свой поступок. Какой бы она ни была, всё-таки она меня родила и воспитала. Действительно заботилась, пока на горизонте не нарисовался этот мерзкий мужик.

Надо бы извиниться за импульсивный порыв. И вообще, просто нормально поговорить, без эмоций.

Кое-как поднимаюсь с кровати и, разминая пальцами до сих пор покалывающее плечо, бесшумно выхожу из комнаты. В доме стоит тишина, только на другом конце коридора из-под двери сочится тонкая полоска бледно-голубого света.

Значит, не спят.

Можно было бы подождать до утра, но я ненавижу жить с этим мерзким тянущим чувством дешевного раздрая. Удобно, не удобно... в конце концов, я её дочь.

- Ма-ам, - сребусь в дверь и слышу, как приглушенные голоса внутри стихают. - Мам, выйди, поговорить надо.

Шуршит замок, и в узкую прореху выглядывает обнажённый по пояс Виктор. Судя по его лицу - он не слишком доволен гостям.

- Нина спит.

- Но я слышала только что её голос...

- Она спит.

Хлопок двери возвращает меня в реальность. Либо она так обижена, что не хочет меня даже видеть, либо... ей просто наплевать.

Утром она не спустилась к завтраку, и мне пришлось делить трапезу с мухомором. Знала бы - обошла эту часть дома десятой дорогой, но он вошёл, когда я уже мазала тост сливочным маслом.

- Доброе утро, Лея.

Мне всегда нравилось моё редкое имя, и я была благодарна отцу, за то, что он меня так назвал, но почему же из винирового рта Ветрова оно звучит так противно?

- А где мама? - опускаю приветствие.

- Нина принимает ванну.

Судя по тону, он не в курсе, что между нами вчера произошло. Ну или хорошо шифруется.

Пока он возится с фильтрами от кофеварки, вырываю из блокнота лист и пишу короткое: "Извини". Забирая из холодильника банку пепси, засовываю записку среди маминых баночек обезжиренного йогурта.

Уезжая со старого места мы перевозим с собой и укоренившиеся привычки...

***

- ...это был просто атас, мы так хохотали! - Ада делится очередной байкой, вынимая из пачки хрустящие засахаренные орешки.

Мы, облачённые в леггинсы и спортивные кофты, сидим на трибуне футбольного поля - тире - спортплощадки, сразу за зданием универа.

Наши макушки припекает яркое солнце и кажется, что слухи о туманности данного городка немного преувеличены.

- Зачем вообще нужна физкультура после школы? По-моему, это бесполезная трата времени и сил, - резюмирует Ада и, запрокинув голову, вытряхивает в рот остатки обломков арахиса.

- Подтягивать физическую немощь нужно и во взрослой жизни, - пожимаю плечами, не сводя при этом глаз с действа напротив.

Парни, преимущественно в чёрных джоггерах и светлых футболках, носятся по лысому полю, пиная мяч и крепко переругиваясь. Гора мятых толстовок неряшливой кучей валяется на соседней скамье.

Мне кажется, или наши питерские мальчишки более холёные, какие-то худые и неразвитые... Здесь же, на этом поле, собрались сгустки чистого тестостерона. 
И куда только подевались столовские дрищи?

Жилистые, высокие, с ещё не сошедшим летним загаром. Но один парень выделяется особенно...

- У тебе нет никаких шансов, Лея. Забудь, - ловит мой взгляд Аделина. - Пошли, сделаем круг. Потом зачётные нормативы в сессию сами собой не сдадутся.

Отряхнув с коленей крошки поднимается и резво перепрыгивает через разделяющую нас от беговой дорожки скамью.

Признаться, я бы не очень хотела бегать на глазах у всех. Тем более в этих обтягивающих зад лосинах. Впрочем, ещё совсем недавно я считала, что моя филейная часть очень даже ничего, ровно до того момента, пока не увидела филейную часть Мии. Переливающиеся чёрные леггинсы так идеально облепили её зачётные ягодицы, что мои сразу же показались мне двумя половинками прохудившегося дирижабля.

И бегает она явно не для того, чтобы подготовиться к нормативам, а с целью, чтобы парни сворачивали шею, пропуская голы. Впрочем, я не смогла не отметить, что Эмиль не обернулся на неё ни разу, увлечённо гоняя мяч по полю.

Хотя чего он там не видел...

- Ну же, не филонь, погнали, - перетаптываясь на месте подгоняет меня Ада, и я, натянув футболку пониже, присоединяюсь к неугомонной подруге.