Я (не) буду тебе женой

Глава 7

Гости переместились в большой белый шатёр, за круглые столики, накрытые белоснежными скатертями с салфетками всё того же нежного цвета пыльной розы. И только у молодожёнов стол был прямоугольный. Точнее, не просто стол, а президиум, красиво декорированный букетами. А у них за спиной разместилась другая арка с их именами, выведенными изящным вычурным шрифтом и соединёнными союзом «и».

Глеб и Илана. Муж и жена. Неужели это на самом деле всего лишь формальность? Слова на арке и на бумаге. Деловой договор, который Илана осознанно подписала. Потому что у неё не хватило смелости разрушить в прах родительские ожидания. Потому что она испугалась чужих пересудов по поводу их неудавшейся свадьбы. И потому что всё-таки упёрто надеялась вдохнуть чувства и эмоции в этот «безответный» брак.

Теперь отступать некуда, и жаловаться нет смысл. Ведь у неё был шанс отказаться.

Даже не так. У неё было бесконечное множество таких шансов. Но она выбрала один, абсолютно не тот — находиться рядом с Глебом, причём не просто так, а на самых законных, скреплённых клятвами и штампами основаниях.

Вот и имела сейчас, что желала: Глеб сидел на соседнем стуле, и всё как будто опять налаживалось. Время от времени он к ней обращался, что-то говорил, пусть и совсем незначительное, не дожидаясь официанта, подкладывал еду Илане в тарелку, словно видя в этом своё главное предназначение, подливал вина в бокал. Но чаще себе. А вот к еде почти не притрагивался.

— А ты сам почему не ешь? — когда он в очередной раз подсунул ей под нос блюдо с закусками, поинтересовалась Илана. — Давай я тебе что-нибудь положу.

— Мне… — повторил Глеб, благостно улыбнувшись и мотнув головой, — не надо. Как-то не хочется. Знаешь, кусок в горло не лезет. Похоже, от счастья. — Он опять ухватился за бокал, который почти не выпускал из руки, салютнул им, произнёс, запинаясь: — Тебе тоже… его желаю. По полной.

— Тогда хотя бы не пей столько, — прошептала Илана, стараясь, чтобы никто больше не услышал. — Ещё же первый танец.

— Ну да, точно, — подтвердил он. — Согласно сценарию. — И, всё-таки отхлебнув чуть-чуть напоследок, показательно вернул бокал на стол. — Хорошо. Как скажешь… дорогая. — Потом обвёл мутноватым взглядом шатёр, гостей за столами, не остановившись ни на ком конкретно, и опять обратился к Илане: — И когда это наконец произойдёт? Что-то я запамятовал? Хотелось бы побыстрее… отстреляться. Не всем нравится роль цирковой обезьянки. Даже красиво наряженной.

Он так и будет теперь её донимать бесконечными подколками? Или он действительно просто не способен по-другому? Такой надёжный, порядочный, умный, ответственный и серьёзный. В бизнесе. А как же жизнь?

И если сейчас Глеб и с танцем устроит такое же представление, как с первым супружеским поцелуем? Он же не обезьянка, чтобы выступать на потеху публике. Так, может, отказаться от него заранее? Подойти к ведущему и сказать…

Нет, всё-таки Илана опоздала. Она даже подняться не успела, как ведущий восторженно объявил:

— А теперь пришло время для танца наших молодожёнов. Но первым… — он выдержал эффектную паузу. — Первым с невестой танцует самый главный мужчина в её жизни. В предыдущей жизни, — улыбнувшись, со значением поправился он. — И это, конечно, её папа.

Так и было задумано. И, наверное, это и являлось сейчас самым уместным и нужным, опять придавшим уверенности и сил. Хотя папа тоже волновался, и они даже сбились один раз. Но всё равно рядом с ним Илана вновь почувствовала себя надёжно и защищённо.

Они не кружились в вальсе, а просто покачивались из стороны в сторону, и папа крепко, но нежно сжимал Иланину ладонь. Совсем как в детстве, когда ещё водил её за руку. И опять его глаза подозрительно блестели, и смотрели с такой теплотой и любовью, что она тоже не выдержала, украдкой шмыгнула носом.

Мир потерял чёткие очертания, чуть расплылся. Но это же нормально, когда слёзы подступают в такой трогательный момент. Уж лучше протанцевать весь танец с отцом — это действительно приятно и радостно. Тем более и Глеб способен столь же демонстративно взять и не подойти.

И пусть, пусть. Илана только за. Зато ничего и не испортит.

Но он появился. И даже держался вполне прилично, несмотря на пьяный туман в глазах. Протянул руку, чтобы перехватить Иланину ладонь из папиных пальцев. А ей опять захотелось поступить назло, как сделал он, когда перебил регистраторшу своим «Давайте без этого». Поинтересоваться с наигранным изумлением «А ты зачем припёрся? Чего тебе надо? Не мешай!».

Вот только к чему эти дешёвые сцены, истерики и драмы? И она всё-таки позволила своему ненастоящему мужу взять её за ладонь, сжала дрогнувшие губы, гордо вздёрнула подбородок, а Глеб… Глеб, похоже, прочитал в её глазах то, что Илана не стала произносить вслух.

Он чуть слышно хмыкнул и, прежде чем, как полагалось, обхватить её за талию, неторопливо вскинул левую руку, мимолётным, едва ощутимым нежным касанием смахнул слезинку с Иланиной щеки. А потом, не дав ей прийти в себя, сразу шагнул навстречу, вынуждая отступить, обнял, уже по ходу движения, надавил на спину, заставляя прогнуться, и легко повёл.

Раз, два, три. Раз, два, три.

Да какой там счёт? Если всё получалось естественно и бездумно, будто это не они сами, а ветер — подхватил их и закружил. И даже никаких мыслей, только мелодия и движение, сливающиеся в одно в целое. А когда музыка смолкла, они замерли, глядя в лицо друг другу, всё ещё живя танцем. Но спустя секунду раздались громкие хлопки.