Спецрейсом — из Москвы. В Калининград привезли шедевр из Третьяковки

«Очень волнительный момент. Пятый раз в Кафедральном соборе присутствует картина из Третьяковской галереи. И каждый раз это огромная ответственность и доверие к нам Третьяковки, — рассказала на пресс-конференции, посвящённой открытию выставки, художественный руководитель собора Вера Таривердиева. Она с сожалением сообщила, что Татьяна Городкова (Авт.: главный хранитель Третьяковской галереи) не сможет присутствовать на открытии. Татьяна Семёновна уже была зарегистрирована на рейс, но не смогла вылететь из-за “очередных обстоятельств в связи с “Троицей” Рублёва”.

По словам заведующей отделом живописи второй половины XIX — начала ХХ века Третьяковской галереи Татьяны Юденковой, выбор картины для выставки — непростая история. Сотрудники Третьяковки рождают решение в спорах и дискуссиях. В итоге появляется полотно, которое держит зал. Для калининградцев это до последнего момента интрига.

Обычно в Калининград приезжают пейзажи (и на этот раз как вариант рассматривался финский пейзаж Левитана), но решили предпочесть шедевр из шедевров — портрет Мусоргского Ильи Репина.

«Эта работа животворящая, — пояснила Татьяна Юденкова. — То, чего нам так сейчас не хватает. Обращение к реализму, русской народной теме, которая есть в Мусоргском».

Портрет был написан в Николаевском военном госпитале за 2 недели до смерти Мусоргского на фоне больничной стены. Композитор был тяжело болен, но в начале Великого поста недуг ненадолго отступил. Илья Репин срочно выехал в Петербург с надеждой успеть написать его портрет. Репину было неудобно сидеть в палате, он был без мольберта. Всего за 4 сеанса он закончил работу, а на следующий день композитору становится плохо и он уже не приходит в себя.

Художнику удалось передать «красноречивый» взгляд Мусоргского. Если вглядеться в это болезненное лицо, грустные печальные глаза, можно увидеть в человеке надежду на то, что «Бог ещё подарит». С другой стороны, это осознание, что жизнь имеет конец. По выражению Стасова, Репин фиксирует душевное состояние композитора «перед лицом вечности».

У Репина было много фотопортретов, но эта работа уникальна. На полотне нет ни одной тени. Свет падает прямо на лицо Мусоргского. Художник не идеальничает, не скрывает красный нос композитора, за что позже выслушивает упрёки современников. На все претензии отвечает: «Я не могу фальшивить. Изображаю то, что вижу». Это реализм высшей пробы: за внешностью вы видите драму человека.

Мусоргский скончался 16 марта 1881 года. Портрет композитора кисти Репина сразу же доставили на IX передвижную выставку, открывшуюся 1 марта в доме Юсупова на Невском проспекте. По воспоминаниям современников, перед обернутым в чёрное сукно портретом, еще не «одетым» в раму, долго сидел потрясенный Крамской. Третьяков приобрел работу для своей галереи портретов «лучших людей России» заочно, не видя его. Понимает, что это работа поразительной силы. Деньги, полученные за портрет, Репин пожертвовал на памятник Мусоргскому. В этом сборе участвовали многие художники и музыканты.

К слову, Третьяков платил за портреты не очень большие деньги: в среднем, 300−400 ₽ «Утро стрелецкой казни» встало ему в 8 000, «Боярыня Морозова» — 15 000, «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» и «Не ждали» — 21 000. Художники шли меценату на уступки, понимая, что он формирует национальную галерею.

Страховую стоимость портрета Мусоргского Ильи Репина организаторы выставки предпочли не раскрывать.

На открытии выставки 17 июня в Кафедральном соборе Калининграда картину представили в сопровождении музыки Мусоргского. «Картинки с выставки» и «Ночь на Лысой горе» исполнили Лада Лабзина (орган) и Калининградский областной оркестр русских народных инструментов.

Дух Мусоргского поселился в соборе на месяц. Тем, кто придёт на выставку, нужно обязательно вступить в контакт с картиной. Илья Репин — художник необычайного таланта. Один из самых глубоких художников. Для современников он был фигурой вроде Александра Пушкина. Интересовался не только музыкой, но и наукой. Общался с Сеченовым, Бехтеревым. Малейшее движение мимики лица на картине передаёт тот или иной посыл.

«У нас много выставочных проектов, — рассказывает хранитель Третьяковской галереи Светлана Капырина. — Естественно, сейчас прекратились проекты с Европой, зарубежные практически все свёрнуты. Зато по России много. В ближайшие 2−3 года у нас 52 выставки по всей стране — от Владивостока до Калининграда. Нас ждут Самара, Саратов, Новосибирск, Красноярск… Это и персональные выставки художников, и тематические, к примеру, “Городской романс”, “Сокровища Третьяковской галереи”. Много путешествуем, делимся. Стараемся меньше трогать экспозицию. Представляете, сколько приезжает туристов. Люди покупают билеты, хотят видеть, например, “Неизвестную”, а её нет — отправилась в путешествие. Поэтому стараемся давать в регионы то, что из фондов. Но Калининград в данном случае исключение. Мы взяли картину из экспозиции, которую заменили “Портретом Пирогова” Ильи Репина. Серьёзная выставка — всегда большая подготовка. Это каталог со статьями, аннотациями. Реставрационная подготовка, реставрационные советы. Если выставка концептуальная, на подготовку нужно года полтора — два точно. Репин, с точки зрения живописных достоинств, — безупречно высокий уровень, но и, с точки зрения сохранности, непростой. Есть авторы крепкие. Они более-менее подвижны к вывозу. Репин к ним не относится. За его картинами надо наблюдать и наблюдать. В чём проблема? Он дописывал, переписывал и усложнял, особенно поздние картины. Там бывают мельчайшие выкрашки красочного слоя, которые характерны для всей живописи Репина. Они не любят транспортировок. Реставратор Татьяна Серёгина (она приехала с нами) это очень хорошо знает. Два года назад у нас было турне Репина — большая персональная выставка в Москве, затем мы повезли её в Русский музей Санкт — Петербурга, затем была Вантаа (Хельсинки) и оттуда — в Париж Pitipale. Считайте, 2 года путешествий. 75 работ было только из Третьяковки и еще примерно 25 из других музеев. И портрет Мусоргского был тоже. Наблюдаем за ним внимательно. Везде ездят реставраторы со своим набором инструментов, если что-то надо срочно укрепить. Перед каждым проектом Репин проходит реставрационную мастерскую. Весь кракелюр осматривают, укрепляют все точечные выкрашки (“отстрелы”), тонируют. Это тот художник, который требует постоянного внимания. В Калининград картина летела спецрейсом в специальном климатическом ящике, обтянутый изнутри специальным обёрточным материалом, материей, не пропускающими влагу. Когда вы получаете багаж, он холодный. Картина этого не выносит. Наши картины избалованы стабильным климатом. Привыкли к идеальным условиям. 20−22 градуса 50 — 55% влажности должны быть и в фургоне, и в ящике, и в самолёте. Поэтому спецгруз везут специальным рейсом без багажа, без пассажиров. Плюс музейное — очень дорогое — антибликовое стекло, которое к тому же защищает картину. Портрет доехал в Калининград хорошо. То, что тут повышенная влажность — не беда. Хуже, когда нет влажности. Многие музеи в регионах страдают тем, что у них влажность 30−35. Вешаешь картину, а внизу батареи — этого нельзя категорически: кракелюр начинает ссыхаться. Приходится использовать увлажнители. В Кафедральный собор Калининграда я вошла и сразу ощутила, что картине по климату, и по температуре здесь комфортно».

Охранник собора Владимир Котенко увидел портрет Мусоргского одним из первых. Долго стоял перед картиной, всматриваясь в лицо композитора.

«В прошлом году Третьяковка привозила портрет сестёр Гагариных. Я оставался на ночное дежурство. Так меня знакомые потом забросали вопросами: мол, сильно мучили сёстры? — говорит он. — Отвечаю: нет, холодные — спали всю ночь. Сегодня вот буду ночевать с Мусоргским. Масштабная личность!».