Исследуя сознание

Исследуя сознание

ИССЛЕДУЯ СОЗНАНИЕ

Трудные проблемы, легкие проблемы и беззаботность

"За последние годы появилось немало книг и статей о сознании, и можно было бы подумать, что мы движемся вперед. Но при более внимательном рассмотрении оказывается, что большинство этих работ обходит стороной самые трудные проблемы сознания. Зачастую в них обсуждается то, что можно было бы назвать «легкими» проблемами сознания. Как мозг обрабатывает стимулы, идущие из окружающей среды? Как он интегрирует информацию? Как мы формируем отчеты о внутренних состояниях? Это важные вопросы, но ответ на них не решает трудной проблемы: почему все эти процессы сопровождаются переживаемой в опыте внутренней жизнью? Иногда этот вопрос полностью игнорируется; иногда откладывается до лучших времен; а иногда попросту декларативно объявляется разрешенным. Но в каждом из этих случаев у нас остается чувство, что главная проблема столь же загадочна, как и прежде."

Дэвид Чалмерс "Сознающий ум"

Итак, первое, что нам стоит сделать — отделить самосознание от сознания. Вот какое определение самосознания предлагает Википедия, и пока оно сойдет для преследуемых нами целей:

Самосозна́ние — сознание субъектом самого себя в отличие от иного — других субъектов и мира вообще; это сознание человеком своего взаимодействия с объективным миром и миром субъективным (психикой), своих жизненно важных потребностей, мыслей, чувств, мотивов, инстинктов итд.

Для осознания себя личностью неизбежно требуется наличие второй сигнальной системы, которое происходит в социуме. После того как ребенок в младенчестве научился использовать первопорядковые суждения, ему открывается доступ ко второпорядковым; с их помощью возможна интроспекция. Мы далеко не всегда пользуемся второпорядковыми суждениями, что не мешает нам выполнять повседневные обязанности; целостность сознания не зависит от декартовского "cogito ergo sum". Кроме того, мы обращаем на этот аспект нашей жизни пристальное внимание только при несоответствии поступков и следующих за ними суждений нашему представлению о целостности текстового Я, или когда нас напрямую об этом спрашивают. Можно назвать стремление к целостности и рациональности представления о себе одним из ведущих в сознательной жизни, но уже это свидетельствует против глобальной текстовой доступности. Если попытаться определить картезианское Я в более строгих терминах, то оно во многом совпадает с понятием Высших Психологических Функций, которые имеют социальную природу, являются прижизненными по типу формирования, опосредованными по строению и произвольными по способу регуляции. Я считаю декартовского зрителя (позднее прояснится, почему был выбран именно такой термин) побочным продуктом осведомленности, возникающей в рамках сознания благодаря пандемониуму. Так описывает его специалист в философии Дэниэла Деннета Дмитрий Волков:

"Пандемониум — «модель конкурирующей, неиерархически организованной вычислительной архитектуры». Сложное интеллектуальное поведение эта модель объясняет как результат взаимодействия множества относительно простых механизмов. В ней отсутствует организационная вершина, центральный процессор. Вместо одного разумного гомункулуса она предполагает существование множества квазиразумных агентов, демонов. Каждый такой демон способен выполнять какую-то одну простую задачу, на которой он и специализируется."

C моделью мозга как пандемониума прекрасно согласуется глобальная доступность модулей организма, ЦНС и мозга в частности, к процессам друг друга. Системы всех без исключения живых организмов работают сообща даже на примитивном уровне, без порождения сознательности.

Несмотря на то, что мы с трудом воображаем сознательную жизнь без речи и языка, братья меньшие могут узнавать себя в зеркале и распознавать вещи в мире бессловесном. Интенциональность — центральное свойство человеческого сознания быть направленным на некоторый объект. Сознание животного ведь тоже может быть направлено на объект; тем не менее, они не обладают речью в человеческом смысле и уж точно не имеют второпорядковых суждений. Важнейшее отличие языка животных от языка человека — отсутствие семантической функции: его элементы не обозначают внешние предметы сами по себе, их абстрактные свойства и отношения, — они всегда связаны с конкретной ситуацией и служат конкретным целям. Конечно, тогда и воспринятое стоит именовать протообъектами, потому что они не предполагают осмысленную речь. Здесь мы почти вплотную подошли к явлению опыта без человеческих особенностей. Хотя бы в качестве теоретического конструкта я сочла нужным назвать это глобальной квалитативной доступностью, чтобы показать связанность восприятий в опыте на основании их протосемантичности (другого несупервентного уровня), при том не редуцируя сознание к физическим процессам.

Квалиа -- очевидный конкретный образ без объекта; различие порождающее различие – пустые, структурно равноценные ячейки. Образ -- результат отражения объекта в сознании человека. Противоречие между двумя понятиями возникает, поскольку для выделения объекта из воспринимаемого мира необходимо иметь иерархическую структуру, чего квалиа дать не способны (назовем ее протограмматика) Безусловно, что объекты человеком выделяются как неисчерпанная совокупность образов до обучения называть их, а иначе первое слово не могло быть придумано.

Я разделяю убеждение Н. Хомского о врожденной природе языковых способностей у человека и трансформационную теорию языка. Среди психолингвистов шли большие дискуссии о том, разумно ли предполагать, что именно так работает синтаксический анализатор в голове у человека. В том смысле, что разум слушателя может правильно предсказать речевые намерения говорящего, анализ «сверху вниз» может направить синтаксический анализатор к правильному пониманию предложения. Но объем человеческого интеллекта слишком велик, и задействование его всего одновременно может слишком замедлить синтаксический разбор, происходящий синхронно с проносящимся мимо вихрем слов. Джерри Фодор, цитируя Гамлета, предполагает, что если бы знаниям и контексту приходилось задавать направление грамматическому разбору, то «на естественное озарение нашла бы тень мысли». Он предположил, что грамматический анализатор — это автономный модуль, который обращается за информацией только к ментальной грамматике и ментальному словарю, а не ментальной энциклопедии. Во всех языках обнаруживается дуализм структуры, когда одна система правил используется, чтобы расположить фонемы в морфемах вне зависимости от значения, а другая схема — для того, чтобы разместить морфемы в словах и синтаксических группах, определяя их значения.