Любовь по его правилам

Игра 17. Неприкрытый шантаж. Часть 3

После этого разговора Даниэла не торопилась возвращаться в кабинет и бродила по школе. Желание спасать Аню как-то резко угасло, однако полностью избавиться от жалости к ней она не могла, потому что очень сложно было представить, что эта пугливая тихоня и безжалостная Подслушница — один и тот же человек.

Уже на пути в класс Даниэла столкнулась с ней недалеко от боковой лестницы. Аня забилась в угол и сосредоточенно накручивала прядь волос на палец, но заметив, что её обнаружили, зашагала в другую сторону.

— Эй! — окликнула Даниэла. — Подожди!

Останавливаться Аня не собиралась, и это вызывало ещё больше вопросов. Далеко убежать у неё, однако, не получилось.

— Что? — спросила она с лёгким раздражением, когда поняла, что оторваться не выйдет.

— Просто хотела спросить, что ты теперь планируешь делать…

— Ты о чём?

— Так ты ещё не знаешь? — пролепетала Даниэла.

— А, ты об этом, — ответила Аня. — Зачем мне что-то делать, если меня это вообще не касается?

Несмотря на растерянный взгляд, говорила она уверенно и немного жёстко, и эта перемена сильно контрастировала с тем образом, к которому привыкла Даниэла.

— Ты что, не боишься, что завтра все узнают, кто ты?

— Мало ли что напишут в этом блоге. И вообще, ты запостила там одну запись, может, и остальные твои? Я бы не удивилась, если бы выяснилось что-то подобное…

— Да кто в это поверит? — с возмущением сказала Даниэла.

— Кто угодно. Ты же постоянно пытаешься оказаться в центре внимания, так что способна и на такое, — пожала плечами Аня. — А тут ты приревновала меня к своему парню, пока не знаю, к какому из, и решила отомстить. Так что теперь это твои проблемы.

— Как… Зачем тебе это?

— Сама догадывайся, дебилка. Правду говорят, что у тебя мозг с горошину.

Напоследок она улыбнулась и ушла с видом победительницы, а Даниэла побрела к своему кабинету со вскинутыми от недоумения бровями. Угрозы Ани ни капли её не пугали, а вот собственная наивность внезапно заставила разочароваться, в первую очередь в себе.

Как можно было купиться на всё это и поверить, что Аня ничего плохого не делает? Даниэла же первое время испытывала к ней только ненависть и презрение, а потом незаметно для себя прониклась сочувствием. Неужели эта Ростовцева всё-таки была отличной актрисой?

До конца занятий Даниэла так и проходила привидением, чем очень бесила старосту, и всячески саботировала попытки привлечь её к подготовке. Впрочем, этим всё закончилось бы в любом случае, так как она моментально загоралась своими идеями, но быстро остывала, поэтому доделывать всё приходилось тем, кто успел ими увлечься.

Чем больше Даниэла размышляла над ситуацией, в которую сама себя загнала, тем яснее понимала, что перегнула палку. В своём желании заставить Феликса помучиться она зашла слишком далеко, и неизвестно, можно ли было теперь что-то исправить. Если Максим не ошибался, и грядущее разоблачение Ани проводилось исключительно ради Даниэлы, то это означало, что надежда ещё была, но что, если он ошибался?

Хватило бы одного звонка или даже сообщения, чтобы узнать ответ, но Даниэла никак не могла решиться на это. Весь вечер она крутила в руках телефон, подбирая слова, которые могла бы сказать Феликсу, но все они так и остались в её голове, потому что её всё ещё мучили сомнения.

Можно ли было ему доверять? Это его исчезновение, переживания из-за их ссоры — были ли они настоящими или он опять что-то задумал? Если бы Даниэла могла узнать это наверняка, она ни секунды не колебалась бы в своём решении, но в этом случае приходилось действовать практически вслепую. И пока что осторожность перевешивала все остальные чувства.

На следующее утро ни о какой учёбе никто в школе уже не вспоминал. Все классы с пятого по седьмой в этот день не учились и собирались уже вечером, поэтому остальные занялись подготовкой к завтрашнему конкурсу. Но, естественно, больше всего ждали девяти часов утра, когда Феликс должен был раскрыть личность Подслушницы.

Для Даниэлы никакой интриги в этом событии не существовало, поэтому она спокойно наблюдала за репетициями в актовом зале, где пряталась от старосты. Все вокруг радовались и веселились, но у неё пока не было ни единого намёка на новогоднее настроение, и, похоже, рассчитывать на его появление не следовало.

— О, Даниэла, ты здесь! — радостно воскликнул Максим и плюхнулся на кресло рядом с ней. — А я тебя искал.

— Случилось что? — спросила она.

— Да это жесть просто! Фил срулил на пенсию, и старостой объявили Ростовцеву, потому что она его помощница, но она сегодня тоже не пришла, и тогда старостой назначили меня. Прикидываешь? Меня! А знаешь почему? Потому что мы с Филом друзья, и я типа лучше остальных знаю, что и как. Да я никогда и не вникал, что он там делает и зачем!

Выглядел он примерно так же, как и Даниэла в первые дни на должности старосты, поэтому она его очень хорошо понимала. Но, как оказалось, последний месяц не прошёл даром, и все эти организационные вопросы уже не вызывали у неё чувства паники.

— Успокойся, ничего сложного тут нет, — уверенно сказала Даниэла. — Учёба закончилась, так что ничего заполнять и подписывать тебе не надо, сейчас осталась только подготовка к конкурсу. Тебе нужно выяснить, кто у вас этим занимался, и потом…

Максим ловил каждое её слово, как будто она раскрывала перед ним какие-то тайны мироздания, и постепенно успокаивался. Ничего серьезного новая должность от него не требовала, поэтому он быстро вернулся в жизнерадостно-дурачливое состояние, а Даниэла снова планировала загрустить, но ей помешали звуки уведомлений.

Все вокруг судорожно похватались за свои телефоны. Чуть ли не каждый второй настроил себе напоминания о новых постах из блога Подслушницы, и вот, наконец, наступил девятый час.

— Ну что, посмотрим? — сказала Даниэла, вопросительно взглянув на Максима.

— Мы, конечно, можем делать вид, что нам это неинтересно и мы выше этого… — ответил он и засмеялся. — Открывай давай.