Рекламщик в ссылке для нечисти

Глава 2. Василий идёт в баню

В Южном, когда Василий вышел на прогулку, стояла осень. Ещё тёплые, сухие дни, пропахшие жёлтыми листьями, и прохладные ночи. Убирай, не убирай, под ноги скакали каштаны, и глянцевитые жёлуди хрустели под подошвами.

В этом месте, где он теперь оказался, наступила уже весна, а может, даже и лето, только не жаркое. Трава на лугу, по которому они с Марьяшей шли, росла смешными пучками, прилизанными в стороны, и скользила под ногами. На луну то и дело наползали облака, но всё равно впереди, на холме, ясно проступали очертания невысоких домов на фоне более светлого неба. Там не горело ни одного огня.

Волк то убегал вперёд и к чему-то принюхивался, то возвращался и посматривал на хозяина, будто спрашивал: «Не пора ли уже отдохнуть?»

- А сковорода-то тебе в лесу зачем? — спросил Василий, чтобы поддержать вежливую беседу.

- Сковорода? Так я Гришке несла яишенку, — пояснила Марьяша. – Забыла её с утра на крыше оставить, он и осердился. Я-то сперва думала, ничего, обойдётся, а как коров с выпаса гнали, так одной и недосчитались, а у опушки, говорят, Гришку видели. Я и пошла.

- А, яишенку, — кивнул Василий. – Как это мне сразу в голову не пришло.

- Ты про него никому не говори, — попросила Марьяша, прижавшись грудью к его руке и глядя снизу вверх своими зелёными глазами. – Не скажешь? Он добрый. Я так думаю, он и корову не крал — забрела, должно быть, на кладбище за сочной травой, а там её и... Но с тех же не спросишь, потому чуть что, так и Гришка виноват! Ты уж молчи, что он с тобою играл, и так на него уже вилы точат.

- А что у вас на кладбище? — спросил Василий.

- Сразу видно, ненашенский! Ясно что: костомахи бродят, да с зимы воет там кто-то. А может, и ещё кто поселился, токмо мы туда без надобности не ходим.

- Понятно, понятно. А глаза у тебя почему светятся?

Марьяша даже остановилась, так и уставилась на него удивлённо.

- Да ты откуда? — настороженно спросила она. – Такого не знать!

- Да ладно, не такой я и тёмный. Линзы?

- Какие такие лимзы? Русалья кровь!

- Окей, — сказал Василий, которому, в общем, было без разницы.

Он перевёл взгляд на дорогу и, поскольку Марьяша всё ещё смотрела на него, первым заметил тёмную фигуру с длинными, до земли руками, тонкими ногами и горящими, как фонари, круглыми глазами.

- У вас тут у всех русалья кровь? — спросил он, указывая рукой.

Марьяша вцепилась в него и пробормотала:

- Ох, лишенько, ырка! Забыла я про него, думала, обратно-то с Гришкой пойдём...

Волк, отставший, теперь нагнал их и зарычал. Опустив голову к земле, он со злобным ворчанием начал подбираться к тому, кто стоял на пути. Тот, сгорбленный, безволосый, вскинул когтистую руку неуклюжим движением.

Облака разошлись, и луна осветила серое лицо с короткими тонкими губами и провалившимся носом. Ырка был мертвецом — раздутый живот, впалая грудь, обтянутые тонкой сморщенной кожей кости рук и ног и жёлтый оскал.

Он резко склонил голову к плечу — кажется, даже позвонки хрустнули — и опять застыл.

- Это чего, зомби? — спросил Василий.

Зомби — это уже понятнее. Может, прилетит и космический корабль... А может, у него и суперспособности имеются?

- Хья! — воскликнул Василий, выбрасывая руку вперёд. Он сделал ещё несколько движений, но паутина так и не полетела. Тогда он сжал кулаки.

- Вшух!

Но и когти не появились. Усилием воли он попробовал вызвать лазеры из глаз, но не вышло и это.

Марьяша тяжело дышала у него за плечом. Она боялась, а у него, как назло, ни палки, ничего. Только Волк, но справится ли Волк с...

- Ах ты ж нечисть поганая! — завопила Марьяша, бросаясь вперёд, и огрела ырку по голове сковородой, аж звон пошёл. Ырка пошатнулся, отступил на шаг и издал то ли рёв, то ли стон.

- Бежим, чего стоишь! — крикнула Марьяша и первой, не дожидаясь, припустила по тропе. Василий, не раздумывая, побежал за ней.

- Волк! — крикнул он на бегу. – Ко мне!

Марьяша, даром что в платье до земли, неслась так, будто бежала стометровку. Её сковорода со свистом рассекала воздух. Волк догнал хозяина и перегнал, и Василий оказался в хвосте.

У него закололо в боку. Он задыхался, проклинал сидячую работу и жалел, что так и не начал бегать по утрам с понедельника. Быстро обернувшись, краем глаза Василий увидел за плечом тёмную тень и горящие глаза: ырка не отставал.

- Подождите! — выкрикнул он из последних сил. – Подождите меня-а!

Но его не стал ждать даже Волк.

С холма кто-то бежал навстречу: человек с огнём. Или не человек. Раньше, чем Василий успел решить, нужно ли сворачивать в поля, Марьяша закричала:

- Тятя! Тятенька-а!

Василий, ощутив облегчение, сделал последний рывок, запнулся ногой о невидимую в темноте канаву и полетел на землю.

Чьи-то ноги в сапогах пронеслись мимо. За спиной раздался крик, а потом шипение. Залаял Волк — впрочем, Волк оставался по эту сторону канавы и в бой вступать не спешил.

- Да что ж ты за увалень такой! — с досадой воскликнула Марьяша и потянула Василия вверх. – Сказывала же, родничок у нас туточки! Ну, вставай, чего разлёгся!

Он поднялся и тут же оглянулся. Мужик, прибежавший на помощь, гнал ырку прочь, в поля, грозя ему факелом. Ырка шипел, щёлкал, тянул когтистые лапы, но огня, видно было, боялся страшно.

- Ну, чего зенки пялите? — крикнул мужик. – Дуйте за ограду, да живо!

Дважды ему повторять не пришлось. Василий захромал вверх по холму, к частоколу, торопясь изо всех сил. Ворота он миновал третьим, следом вбежал мужик, притворил створку и запер перекладиной.

Пока Василий пытался отдышаться, мужик поднял крик, размахивая руками — и свободной, и той, что с факелом. Лицо у него было красное, безбровое, усы русые, борода совсем седая, а волосы до плеч, перехваченные ремешком, серединка наполовинку, русые с сединой. Здоровый, крепкий, в вышитой подпоясанной рубахе навыпуск, он возвышался над Марьяшей, как гора.