Единственная для Хранителя Закона

Глава 4

Едва проснувшись, я тут же потянулась к бумагам. Вчера не было ни сил, ни желания читать, в какую яму меня загонит этот контракт. Почему яму? Ну, наверное, я разучилась верить людям.

Во только чем дальше я читала, тем больше убеждалась, что единственный спорный момент – это невозможность покинуть Кальстор. Да, это ограничение всего на три месяца, но все равно неприятно.

С другой стороны, покидать Кальстор нам и так нельзя. Только здесь мы в безопасности.

Проставив свой росчерк везде, где он требовался, я принялась будить Деми. Дочка ворчала, отворачивалась и не хотела вставать. Как и всегда, собственно. В любой другой день я дала бы ей поваляться, но не сегодня. Мне хотелось как можно скорее занести договор в Академию и приступить к работе.

Умывшись и приведя в порядок одежду, мы с Деми спустились на завтрак. В прошлые разы я забирала еду в комнату, сегодня же мы решили посидеть за общим столом.

Вообще, на этом настояла Деми. Она так упрямо тащила меня в столовую, что я не смогла отказаться. Хотя, если честно, предпочла бы взять поднос в комнату. Так быстрее и проще, не нужно вымучивать из себя улыбку и находить темы для разговора с совершенно незнакомыми людьми.

– Это важно, – серьезно сказала моя малышка, и я пошла.

Столовая олицетворяла собой фразу «бедненько, но чистенько»: серые крашеные стены, несколько простых, но приятных акварелей и длинный стол, покрытый синей скатертью. А вот стулья были уже разномастные.

– Доброе утро, – произнесла я и чуть склонила голову.

Деми повторила за мной в точности и тут же села рядом с какой-то ужасающе худой женщиной.

– А вы научите меня рисовать? – непосредственно спросила моя малышка. – Это ведь ваши акварели на стене? Меня зовут Деми, а мою маму Эйлин.

Я поспешила сесть рядом с дочерью, чтобы успеть пресечь фонтан ее дружелюбия.

– Очень приятно, – тихо сказала женщина. – Меня зовут Карин.

Больше она не сказала ничего. Так и сидела, сгорбившись и глядя себе в пустую плоскую тарелку.

Но Деми ничуть не огорчилась таким сухим ответом. Она принялась осматриваться, поглаживать кончиками пальцев скатерть и всячески выражать миру свое прекрасное настроение. А я, невольно проследив за взглядом Карин, заметила, что в центре плоской тарелки имеется какая-то магия. Маячок? Совершенно непонятно и, главное, как-то бессмысленно.

– Мамочка, а куда ты смотришь? – спросила Деми.

И я, показав пальцем на загадочное заклятье, пояснила:

– Тут есть немного магии.

Дочка ничего не успела ответить: в столовую влетела вереница глубоких тарелок, до краев наполненных кашей. И в один момент эти кашеносцы опустились ровно в центр своих плоских тарелок.

– Так вот зачем это нужно, – глубокомысленно произнесла я.

Каша была куда вкусней, чем вчера. В ней даже попадались мясные волокна.

– Хотите?

Обернувшись на голос дочери, я увидела, что оно пододвигает свою тарелку Карин.

– Я уже наелась, – добавила Деми.

– Отдай маме, – тихо сказала Карин.

А я, зная, что Демельза никогда и ничего не делает зря, только покачала головой.

– Вам проще согласиться, Карин, Деми может быть крайне упрямым ослёнком.

– Да, – гордо подтвердила дочь.

И Карин, чья тарелка уже опустела, подтянула к себе предложенную добавку. И в этот момент я увидела, что от ее правой кисти практически ничего не осталось!

– Это мой предпоследний день здесь, – тихо сказала женщина. – Кто возьмет калеку на работу?

А мне стало понятно, отчего акварели, украшающие стены, выглядят так неряшливо. Профессионально и неряшливо одновременно.

– Рабочий поселок?

– Они не берут ни стариков, ни калек, ни детей, – покачала головой Карин.

Деми хлюпнула носом, и женщина тут же принялась утешать ее, убеждать, что все будет хорошо. И что она не пропадет, особенно с такой доброй мамой.

А я уже понимала, ради чего Деми притащила меня в столовую. Кажется, она уже выбрала себе няню. Когда же я пойму, как работает ее дар? И не приведет ли он мою дочь к сумасшествию? Все провидцы, которых я видела, были безумны! И все как один пророчили ветреный венец. Даже смешно, если честно.

– Карин, вчера я нашла работу, – тихо сказала я. – Но до первой выплаты далеко. Сейчас я могу предложить вам только пять сагертов. После – те же пять и крышу над головой.

Придется искать квартиру с тремя спальнями. Или же Карин придется спать в комнате Деми. Ох, все зависит от того, сколько будет работы в Академии!

– Но все через клятву на крови, – честно добавила я. – У меня нет никого ближе и дороже Демельзы.

По впалым щекам Карин потекли слезы. Она не смогла ничего ответить и только кивнула. А после тихо-тихо сказала:

– Присматривать за малышкой – это не работа, квэнни. Я могу делать это просто за стол и кров.

– Кем я буду, если воспользуюсь вашим бедственным положением? – Я покачала головой. – Тогда, я думаю, мы заключим договор в присутствии квэнни Риллы. И она позволит вам, Карин, остаться в Лисьем доме еще на месяц.

Сделано все было быстро. Квэнни Рилла очень обрадовалась и, выпустив из своего кабинета Деми с Карин – они взяли бляшку и отправились к нам в комнату – пояснила, что восстановить художнице руки пока невозможно. Эманации проклятья должны выветриться, а уйдет на это не меньше трех лет.

– А за три года, сами понимаете, много чего произойти может, – вздохнула наша домоправительница. Вздохнула и добавила: – А ведь у нее семья есть. Пасынок и муж, который быстро-быстро разошелся с болезной супругой и уехал из Кальстора.

– Я так подозреваю, что уехал он не с пустыми руками, – скривилась я.

– А то ж. Спасибо вам, квэнни Эйлин. Карин хорошая, тихая и добрая женщина. Я уж, честно говоря, думала нанять ее рисовать для Лисьего дома. За стол и кров, – тут Рилла развела руками, – но все лучше, чем где-то в проулке умереть от голода и холода. Сейчас-то еще ничего, а зимы у нас ого-го какие суровые! Так что имейте в виду: вам, приезжим, уже сейчас пора готовиться.