Король, который (не) умер

Глава шестая

Луи чувствовал себя в тронном зале несколько неловко. Он пересек его быстрым, стремительным шагом и замер рядом с троном. Скользнул кончиками пальцев по высокой спинке кресла, словно пробуя ткань наощупь и определяя, насколько она неприятна. Втянул носом воздух, пытаясь разобрать эти едва ощутимые нотки страха, зависшие в пустоте вокруг. Облизнул губы, хотя это было совсем не королевским жестом. Но его сейчас никто не видел, и Людовику хотелось почувствовать себя человеком проще, чем из него делало это окружение. Он бы с удовольствием избавился от всех условностей, которые так крепко держали его, буквально кандалами привязывали к окружающему быту.

Король – это не просто правильная кровь. Король – не только ответственность всех принятых решений. Король – это ещё и бесконечная череда церемоний. Луи отвык от всего этого за год. После его смерти мир вокруг радикально изменился, а эта бытность осталась такой же. Луи осознал, что это невероятно его раздражало.

- Свобода манит, не так ли?

Луи вздрогнул и обернулся.

- Как вы вошли? – изогнув брови, поинтересовался он.

- Через дверь, вестимо. Удивлён, что вы, будучи живым, вчера ко мне не вышли, - Акрен спокойно стоял посреди зала. Дверь за ним уже захлопнулась, и Луи успел перехватить несколько растерянных взглядов стражников. Что им сказал этот мужчина, что они вынуждены были его пропустить? Вряд ли у Людовика будет возможность узнать ответ.

- Вчера я ещё не был живым, - отметил Луи. – Я воскрес как раз после вашего прихода.

- Я слышал, здесь болтают, что моё прибытие может развеять чары и снять проклятие, но не думал, что оно работает настолько хорошо, чтобы воскресить человека, - Акрен помолчал немного, а потом добавил: - Вы сильно изменились.

- О, не вам говорить об этом. Вы переменились больше меня.

И вправду, внешние перемены были разительны. Людовик не понаслышке знал, что король Эмильен не выносил конкуренции; любой человек, который чудился ему более привлекательным его самого, моментально подвергался гонениям. А поскольку Эмильен был сер и невзрачен, подозрительными в его глазах казались все.

Акрен хорошо маскировался. Втягивал голову в плечи, сутулился, портил свои волосы и скрывал глаза за толстыми стеклами очков. Теперь, когда он сохранял осанку аристократа, на губах играла мягкая улыбка, а синеву взгляда не скрывало ничто, Людовик склонен был считать его красивым, даже очень. Конечно, Луи не был ценителем мужской красоты, но он не забыл много лет актерства.

На сцене советнику Шантьи цены не было бы. Аристократы не шли в актеры, и Луи, помнится, убил немало времени в поисках актера, который мог бы достойно изобразить не только красивого, а ещё и наделенного минимальным умом мужчину. В итоге всё равно пришлось играть самому.

Однако Акрен Шантьи был всё тем же человеком. В его глазах всё ещё стояла прежняя, знакомая Ллюдовику невероятная холодность, и сам он, переполненный равнодушием, взирал на мир с легким презрением и удивительным спокойствием.

Луи же стал иным.

- Больше вашего? Боюсь, не могу сказать о себе такого, - отметил советник Шантьи. – В любом случае, я выполнил наш с вами договор. Вы можете быть довольны. Теперь, полагаю, мы наконец-то можем подписать соглашение между нашими странами.

- Вы очень настойчивы. Неужели Рангорну настолько необходим договор с Эленией? – мягко поинтересовался Людовик.

Усмешка, что расцвела на лице Акрена, заставила его насторожиться. В какую-то секунду Людовику показалось, что с ним играют в таинственную игру, разумеется, даже не подумав заранее сообщить правила, и он теперь вынужден в растерянности складывать дважды два и пытаться прийти к некому общему выводу. Но что это был за вывод?..

Этого Луи, должно быть, никогда не судилось узнать.

Он всё ещё ощущал присутствие советника Шантьи на физическом уровне. Магия Луи застыла в тронном зале тяжелым грозовым облаком, и хотя снаружи был ясный день, Людовик с неожиданной остротой осознал, что сегодня быть ливню. А может и граду.

Дурное предзнаменование.

- Нет, - наконец-то нарушил неприятную, холодную тишину советник Шантьи. – Это Элении так необходим договор с Рангорном. Должно быть, в моей настойчивости есть даже что-то благотворительное. Но мне не хотелось бы тратить ваше время на пустые разговоры. Вряд ли его осталось так много.

Они встретились взглядами. В глазах Акрена светилось что-то, что можно было истолковать как предупреждение. Людовик не знал, обладал ли он достаточным объёмом знаний, чтобы верно истолковать посыл, но выдавил из себя спокойную и полную понимания улыбку, хотя на самом деле вряд ли до конца сознавал всю опасность, что тучами клубилась над его головой.

Он внезапно осознал, как же невероятно сильно устал от всех недомолвок. Однако жуткое желание броситься к Акрену, схватить его за воротник камзола и что есть сил встряхнуть, заставляя всё-таки прямо, в лицо рассказать обо всех своих подозрениях, погасло, не успев и зародиться. Луи успел понять, зачем такая скрытность, ещё до того, как озвучил этот глупый вопрос вслух.

Дверь распахнулась. Луи и Акрен одновременно повернулись к ней, и Людовик едва сдержал полный раздражения стон. В дверном проёме застыл Венсан Тома, и, судя по внешнему виду, намерения его были более чем очевидными.