Музыка Гебридов

Эпилог

Первым, что увидела Амелия со своего места в шлюпке, едва лёгкий туман рассеялся, были невысокие голые скалы и длинная песчаная полоса берега. По её мнению — довольно скромный вид. Но всё равно, хоть и волновалась, она высоко держала голову и крепко хваталась за края шлюпки, пока братья Лионелл старательно гребли в сторону бухты.

Только один раз Амелия обернулась к галеону — корабль смирно держался на воде, чуть окутанный туманом. Девушка так и не разглядела на палубе брата. Мегера, которая находилась в соседней шлюпке, набиравшей ход позади, настояла, чтобы Джон остался на галеоне, якобы «присматривать за гражданскими». Амелия вспомнила его реакцию. Он никогда ещё не выглядел таким обозлённым и обиженным на кого-либо. Но Мегера была непреклонна. А теперь Джон даже не вышел, чтобы проводить их маленькую флотилию до берега. Амелия с трудом убедила себя, что мальчик остынет, а пиратка была права. Мегера часто говорила, что он слишком вспыльчив, несмотря на кажущуюся скромность. Случиться могло всякое, им просто не хотелось подвергать его опасности.

Денёк выдался пасмурным, но Томас уже успел этому порадоваться. Хорошо, что их галеон было почти не различить с берега. Им несказанно повезло не встретить в этом заливе неприятелей или просто любопытных личностей. К тому же местность разнилась с новейшими картами, которыми Стерлинг успел разжиться при последнем конфликте на море, поэтому приходилось разрабатывать маршрут на ходу.

Однако это уже свершилось. Первая лодка плавно врезалась в песок, затем вторая, и третья, нагруженная самыми необходимыми припасами, и вот, наконец, двадцать три матроса, включая Томаса, Амелию, Мегеру и Альварадо, высадились на берег в бухте Памлико, на востоке штата Северная Каролина.

Пока капитан давал указания своим людям и пытался скорректировать карту местности вместе с испанцем, Амелия делала первые шаги на чужой земле. Откинув с головы капюшон и вдохнув полной грудью, она обернулась в ту сторону, где камни и валуны превращались в утёс, где заканчивался песок, и начинался высокий густой лес. Ещё на галеоне Томас рассказывал ей, что первейшей его целью является прибытие в Бьюфорт — небольшую крепость к западу от залива. Там его должны были ожидать приятели — местные ополченцы, что сторожили границы от французов или индейцев, с которыми у британских колоний всё больше и больше портились отношения.

— Бьюфорт станет нашим первым пристанищем, дорогая, — говорил тогда Томас, а она внимательно слушала. — Запомни. Нужно быть осторожнее во всём, что ты делаешь, даже как говоришь и куда смотришь. Особенно с кем ты говоришь. Я не всесилен — у меня не было возможностей подружиться здесь с каждым племенем или очередным генералом из Нидерландов. Поэтому всегда старайся быть деликатной, а лучше просто молчи. И никогда не отходи от меня или моих людей далеко! Это самое главное!

Глядя ему в глаза, Амелия кивала. Его рука сжимала её ладонь, будто в знак подтверждения его слов.

Девушка осматривала берег и чернеющий чуть дальше лес. Она уже знала, что на западе обитает согнанное с восточного берега небезызвестное племя кроатоан, а ещё дальше, уже в Южной Каролине, отстаивали свои территории чероки. И ещё много, много других, неизвестных ей народов, колоний и просто алчущих свободы Нового Света. Но сейчас Амелия прислушивалась к звукам, рассматривала окружение и вдыхала местный воздух, и ничего не чувствовала. Возможно, она была слишком ошеломлена или устала после долгого пути, однако кроме грызущего чувства внутри больше не было ничего.

И всё же, оборачиваясь назад, Амелия видела своего мужа, указывающего куда-то на север; он улыбался, затем махал ей рукой, и её беспокойное сердце таяло. Она видела своих друзей и приятелей и ощущала радость от того, что она уже никогда не будет одинока. Видела, как постепенно рассеивались облака. Солнце пролило свет на песчаный берег, а затем стало совсем тепло. Теперь не хватало только Магды и Джона, но она знала, что они очень скоро воссоединятся.

Амелия подобрала юбки своего платья, не позаботившись даже, что редингот распахнулся, и, подбежав к мужу, тотчас же попала к нему в объятья.

— Что думаешь об этом, дорогая? — спросил Томас, улыбаясь, хотя взгляд его оставался серьёзным.

— Довольно сыро и бесцветно на мой вкус, — ответила она и пожала плечами. — Совсем, как на Гебридах. Но, полагаю, стоит нам подняться на холм и взглянуть с высоты, всё изменится.

— Как же ты права! Ну? Готова отправиться дальше?

— О, да!

— И скучать по дому не будешь?

Разумеется, он заметил, как её смеющееся лицо вдруг побледнело и стало серьёзным. Некоторое время Амелия молчала, ощущая новые порывы холодного ветра и тепло ладони своего мужа на плече. Затем подняла к нему глаза и, встав на кончики сапог, быстро поцеловала в щетинистую щёку. В ответ Томас поцеловал её волосы на макушке, и они вместе обернулись к матросам.

Всё те же громкие голоса наполняли воздух, чайки кричали где-то в небе, а со стороны леса слышался шум листвы, потревоженной океанскими ветрами. На мгновение Амелии показалось, будто кто-то произнёс её имя — настойчиво, но едва различимо. И голос был таким знакомым… Она взглянула за плечо мужа, куда-то в сторону от бухты, но там лишь шумел океан, и пенистые волны бились о дальние скалы.

Амелия улыбнулась сама себе и покачала головой. Нет, голос отца она узнала бы из тысяч других в самом громком перезвоне колоколов. Её сердцу больше не за чем страдать. Все, кто любил её, и в ком она нуждалась, уже были рядом.

Тогда Амелия вздохнула глубоко и с облегчением.

— Там больше ничего нет, — сказала она вслух и ещё крепче прижалась к Томасу. — Я уже дома.