Сказка о Золотой Змейке

Свежий взгляд 6: Перебор*

Остаток дня Брусничка работала так усердно, словно готовилась предстать перед Маэлевым судом. Утвердившись в решении оставить дом Болотницы и вернуться к людям, она спешила завершить всё начатое, свести меж собой все концы, чтобы после не знать за собой недоделок и не думать, что этлы смогут хоть в мелочи упрекнуть её за нерадивость. Она испекла пироги с малиновой смоквой, пышные и румяные, как на праздник, а заодно из остатков теста свернула особые калачики с солью, для скотины; чисто вымела дом, отскоблила стол; перемыла посуду и вытрясла одеяла; Топляку повелела приготовить запасец дров; заштопала Болотницыну рубаху, давно ждавшую своей очереди в коробе под лавкой. В последний раз явившись на куриную поляну, положила на пень перед петухом солёный кренделёк и сказала ему: «Будь здоров, Гребешок. Не поминай лихом». Лосихе с косулей кроме кренделька и ласковых слов досталось ещё по пучку дикой моркови** с Болотницына огорода.

Одно только огорчало Брусничку: размолвка с Марой. Брусничка успела привязаться к лесной малышке и хотела проститься и с ней по-доброму, но в ту нынче словно вселился злой ракшасёнок. После ссоры с Топляком Мара сбежала на болото и долго прыгала там по водяным оконцам и кочкам, а когда воротилась, наследила на чистых половиках и собралась как есть, чумазая с ног до головы, прыгнуть в колыбель. Насилу Брусничка успела её перехватить. Мара охотно позволила взять себя на руки и даже обняла свою нянюшку в ответ, но только затем, чтобы и её заодно измазать болотной тиной. Добившись же своего, озорница засмеялась, вырвалась и, без спросу схватив со стола пирог, выскочила в окошко. Брусничка кинулась было за ней, но куда там! Разве человеку угнаться за этлом в лесу? Проказница оборотилась белкой и затерялась среди ветвей.

Впрочем, не надолго. Едва на островке перед избой показался Топляк с охапкой дров, из-за ближайшей кочки в него полетели комья мокрой грязи, а злой заливистый смех, похожий на журчанье ручейка, ясно указал, чьих рук это дело.

— Марыська! Накажу, — строго прикрикнула Брусничка, грозя негоднице пальцем.

— Сперва догони! — дерзко ответила та и, вскочив из болотной травы, помчалась прочь через самую гиблую топь, крупными скачками, с хохотом и визгом, чумазая, страшненькая, быстрая не по-людски.

— Вот беда-то, — вздохнула Брусничка, осеняя себя охранным знаком. — Кабы с ней опять чего не приключилось.

— Энётя, ак огооает, — недовольно буркнул Топляк, счищая с себя следы Мариной проделки: бросаться грязью та умела на славу, ни один комок не пролетел мимо. — Ии оскутится.

Но Брусничку это ничуть не успокоило.

— Оголодает такая в лесу, жди. И уж тем более не соскучится. Побежит ведь играться да живым душам головы морочить. Помнишь, как мы с тобой её на Светлой Мари нашли? Пошла с детьми по ягоды… Не подоспей мы тогда, глупые детки как раз бы за ней в самую топь увязались. А как енотов подучила болиголова*** наесться? А как вздумала скакать на тигре верхом? А как залезла в колодезь на Волчьей горке, потому что там петь хорошо? Ведь обморочила своей песней парня, едва не заманила сигануть к ней! И это мала ещё. Что будет, как подрастёт? Ладно, хватит болтать. Надо идти, искать эту свербигузку****, пока она бед не натворила.

Деловито насупившись, Брусничка поправила платок, подоткнула подол, взяла в руки длинный шест и скомандовала Топляку выдвигаться в путь.

Однако в этот раз то ли Небесные Помощники отвернулись от этловой няньки, то ли сама Мара не пожелала, чтобы её нашли. Как ни старалась Брусничка, выискивая в болоте следы своей воспитанницы, как ни трудился Топляк, прокладывая через трясины безопасную тропу, всё оказалось напрасно. Мара точно в воду канула. Не видели её люди на приболотных хуторах, ничего не знали о ней лесные звери. Наконец, у корней деревьев начали сгущаться сумерки, пекло сменила вечерняя духота, а в лесу, провожая гаснущий день, в последний раз пропел Гребешок. С наступлением темноты Болотница, закончив свои дела, всегда приходила домой, так что работнице её тоже следовало поскорее возвращаться. И честно признать перед своей хозяйкой, что не смогла уследить за порученным ей дитём.

Уже в густом полумраке Топляк с Брусничкой, усталые, мокрые и перемазанные грязью, добрались до островка, на котором стоял этлин дом. И сразу увидели свет в окошке и услышали звонкий Марин голосок. «Вернулась, слава Маэлю», — вздохнула Брусничка. Однако на сердце у неё было неспокойно. Что-то скажет Болотница, не накажет ли за огрех? Топляка, как видно, посетили те же мысли. Остановившись у края трясины, он задумчиво промычал:

— Оо аа-а ооыэ аа-а… Э…

Брусничка слов его разобрать не сумела, но поняла, что идти в дом получать нагоняй ему совсем не хочется.

— Ладно уж, — сказала она строго, — с Болотницей я сама поговорю. Я для неё работать согласилась, мне перед ней теперь и ответ держать. А ты ступай.

Наскоро умывшись из ближайшей промоины, Брусничка решительно двинулась к дому. Топляк, тяжко вздохнув, потащился следом за ней.

Внутри было уютно. В волшебном корыте плавал большой бело-розовый цветок, и от его лепестков по избе разливался свет вместе с приятной прохладой. Мара, смирная, чистенькая и хорошенькая, точно посланец Небесных Помощников, сидела на коленях у матери, а Болотница, бормоча нежно и неясно, чесала гребнем её лунно-белые кудри. Но грязная рубашечка невысказанным упрёком валялась на пороге, и было понятно, в каком виде застала матушка своё ненаглядное дитя.

Подняв взгляд на Брусничку, замершую у порога, Болотница вмиг превратилась из доброй матери в сварливую старуху.

— Явилась, значит, — проскрипела она недовольно. — По болоту со своим Топляком почём зря шатаешься, а дома печь пуста, на полу натоптано, дитя не присмотрено, не обихожено. Что скажешь в своё оправдание?

Чувствуя, как от возмущения кровь прилила к щекам, Брусничка ответила:

— Не на чем мне оправдываться. Не своей волей я по болоту шастала, Мару, без спросу гулять убёгшую, искала. И пол чист был, пока эта озорница не оставила на нём следов. А пироги давно испе…