Тени перед чертой

5.

              Лепен направился к кабинету Регара, а Арахна поспешила наверх, стараясь не смотреть на двери опустевшей теперь спальни.

              Войдя к себе, Арахна даже не сразу поняла, почему ее постель разобрана, вещи в беспорядке, лишь потом до нее дошло, что она вскочила среди ночи, разбуженная появлением дознавателей и так и не вернулась к себе в комнату.

              Наспех она умылась, привела себя в более живой вид, переоделась. Вода оставалась ледяной, видимо, сегодня не нагревали, ну да…никто из них не озаботился этим. О горячей воде всегда ходил справляться Сколер – ему нравилась ловкая управляющая Коллегии Обеспечения, поставленная на сектор Коллегий Закона. Но сейчас…

              Сегодня никому из них этого не пришло в голову. Да и в голове было совсем другое. Впрочем, для кипящей головы ледяная вода даже была приятна.

              Переодевшись, Арахна поняла, что спуститься будет тяжелее, чем подняться. Сейчас снова выходить в коридор, проходит мимо опустевшей комнаты, идти вниз, снова говорить обо одном и том же с Лепеном и Регаром. И все для чего? Тиранить себя. Почему-то захотелось пережить все горе в одиночестве, но это было минутной слабостью и прошло, когда Арахна подумала о том, что, может быть, другие нуждаются в ней. Она-то сама, наверное, и готова справляться в одиночестве, а Лепен? А Регар?

              Арахна пошла вниз, больше не жалея себя и не малодушничая. И быстро выяснила, спускаясь, что Лепен не заходил к Регару, его отвлекло появление кухонной обслуги Иас.

              Иас принесла ужин. Раньше, чем обычно. Но дело было не в этом, не в нарушенном часе, а в лице девушки – оно было мокрым от слез, распухшим. Не надо было быть дознавателем, чтобы понять причину!

              Услышав шаги Арахны, Иас повернула к ней голову и спросила жалобно, заговаривая, наверное, впервые так просто. Обычно Иас появлялась и исчезала, стараясь не попадаться никому на глаза, а заговаривая при необходимости, вела себя скромно и тихо, с почтением. Сейчас же этого не было. Осталось лишь тяжелое женское горе:

-Его, правда, будут судить?

              Конечно, можно было бы спросить, о ком она говорит, но тогда прозвучало бы имя Сколера, а Арахна этого не хотела. Судя по взгляду Лепена, он тоже не горел желанием.

-Да, - промолвила Арахна, и сама удивилась тому, как легко ей это признать. Что-то умерло в ней, в их общей дружбе, когда она увидела признание Сколера, строки о прошении и услышала, что такое прошение было по-настоящему. Не было в ней больше доверия к Сколеру, зато теперь появилась ядовитая досада и обречение.

              И еще недоверие. Каждое его слово звучало как насмешка, хотелось делить все речи Сколера, вычленяя отвратительную правду. Если он утаивал одно, то где он был честен? И это недоверие пожирало все теплое в сердце Арахны.

-Он не виноват! – губы Иас дрожали. – Вы же понимаете…

-Он написал признание, - жестко оборвал ее слова Лепен. – Признание в заговоре.

-Его заставили! – без тени сомнения выкрикнула Иас, поворачивая голову к Лепену. – Он не мог! Я знаю, я…

-Знаешь? – Арахна пришла в бешенство. – Ничего ты не знаешь! Не можешь знать! Что он тебе говорил, Иас? Что любит? Так он это говорит стольким, что и счесть нельзя сразу!

              Арахна осеклась. Она никогда не была жестокой к другим людям, даже в роли палача ей виделось милосердие, ведь казнить можно по-разному, и если казнить так, как это делает профессионал, то можно уменьшить боль для уходящего. У палачей были свои хитрости, как известные, так и индивидуальные. Например, при сожжении на костре можно было для облегчения участи преступника замаскировать острую иглу в опорном столбе, и когда языки пламени подбираются к человеку, когда он привязан к столбу, он дергается, боясь неотвратимого, и…напарывается на иглу, а та, если сделана хорошо, прокалывает его в сердце. Страшно, конечно, но если выбирать между смертью в огне и смертью от стали…

              Или веревка для виселицы, в которой спрятан особенный крючок, ведь даже опытный палач может дрогнуть и повесить так, что у человека шея ломается не сразу и он задыхается почти две минуты. А вот спрятанный крюк такую возможность почти исключает… и так на каждом шагу. Конечно, есть палачи, которые действуют в обратную сторону, усиливая муку человека, получая удовольствие от страданий, но члены Коллегии Палачей в Мааре к таким не относились.

              Арахна всегда старалась быть милосердной, но сейчас каждое слово ее, казалось, наносило раны.

-Это ложь…- прошептала Иас, отворачиваясь от палачей. Она хотела бы объяснить им, что Сколер ее действительно любил, что она пришла сюда в надежде на то, что его друзья уже знают, как спасти его, а они так жестоки! Лепен вообще ей сказал, что Сколер получит все, что ему причитается и по заслугам, а эта… неужели ей чужда любовь? Неужели ей так плевать на все светлое? Сколер не виноват, а они, кажется, готовы его уже клеймить!

-Иас, - Лепен решил смягчить ситуацию, - нам жаль, но у Сколера всегда было много женщин. Так бывает, понимаешь? не все мужчины честны.

-Вы…- теперь бешенство хлестануло уже в сердце Иас, - вы ничего не знаете! Сидите тут, друзья! Он говорил о вас…он всегда хорошо говорил о вас, а вы теперь даже не хотите верить в его невиновность!

-Есть его признание, - напомнил Лепен.

-Мы сомневаемся теперь во многих его словах, - одновременно промолвила Арахна, - у нас примерно одна боль с тобой. Ты доверилась не тому мужчине, а мы, возможно, зря называли его…

-Ну и казните его, если посмеете! Убийцы! – Иас откровенно заистерила. Она впала в странное состояние. Слезы смешались со смехом. Слова стали неразборчивы. И Иас, повторяя, как безумная, про убийц, вылетела прочь из Коллегии.

              Лепен со вздохом закрыл дверь за нею, и повернулся к Арахне.