Проданная чернокнижнику

Глава 34

В огромном, празднично украшенном зале собралась добрая сотня гостей. Роскошные платья, дорогие костюмы, белоснежные шейные платки и изысканные прически — айры выглядели именно так, какими их представляют дети, никогда не видевшие высокородных. Сквозь открытые арочные окна в зал проникали ароматы сада: цветов, зелени, свежего ветра. Они смешивались с нотами духов и мужского парфюма, рождая сладковатый флер. Но, что удивительно, приторности не было.

Я украдкой изучала убранство вечера, чувствуя себя неуверенно под взглядами айров. Вслушивалась в мелодию голосов и в песнь струнного оркестра, разместившегося на одном из балконов. Заметив интерес очередного айра, я невольно теснее прижалась к Самаэлю. И он, почувствовав это, накрыл мои пальцы своими.

— Ты вызвала интерес, — произнес он, наклоняясь. — Слишком заметна, слишком свежа и красива. Ты как диковинный цветок, распустившийся в старом саду. Я предупреждал, что так будет, — добавил он не без укора.

Я с удивлением посмотрела на Самаэля. Неужели, все-таки ревнует?

— Это не для Тейдена, — призналась тихо.

— Для кого же тогда?

— Для меня. Не думаю, что когда-нибудь вновь окажусь в мире айров. Хочу запомнить его, прочувствовать. Ощутить себя его частью… пусть и не по праву.

— Считаешь себя недостойной?

Я пожала плечами и перевела взгляд на пышнотелую даму в лиловом платье. Осанка, наклон головы, мягкий прищур — все преисполнено величием, уверенностью. Городские не умеют так держаться. Мы лишены этой печати силы и власти.

— Ошибаешься, Эвелин, — мягко возразил Самаэль. — Не они определяют, чего ты стоишь. Ты сама. Поэтому не надо сомневаться. Если мир айров влечет тебя, сделай шаг навстречу. Позволь себе быть смелее.

— Это не мой мир. Я не знаю его правил, могу оступиться.

— И пусть, — улыбнулся он. — Не бойся. Падай, если споткнешься. А я подхвачу.

Последние слова взволновали. Сердце забилось быстро-быстро, дыхание стало чаще.

Я повернулась к Самаэлю, собираясь… даже не знаю, что именно я собиралась сделать. Поблагодарить? Спросить, откуда в нем желание поддержать меня? Признаться, как много это для меня значит? Мысли закружили ярким хороводом, словно сорванные осенним ветром листья. Их было так много. Пожалуй, даже слишком, чтобы поймать хоть одну. Все, что я могла, — позволить себе раствориться в их танце и кивнуть. Но, кажется, Самаэль понял мою растерянность правильно.

— Ты дразнишь, Эвелин, — произнес он еле слышно.

— Айров?

— Меня.

Новое признание, и новая волна тепла, прокатившаяся по телу. Щеки нагрелись, рождая в душе привычное желание отвернуться, не позволить никому заметить мою слабость. Но вместо этого я продолжила неотрывно смотреть на Самаэля.

Заиграла медленная музыка. Не спрашивая, он скользнул рукой мне на талию и мягко потянул на себя, заставляя сделать шаг навстречу. И я его сделала.

Зал, полный высокородных айров, собственная неуверенность перед ними, внимательные взгляды — все стало неважным. Я смотрела в живую тьму, чувствовала, как она затягивает меня и не сопротивлялась. Страх перед ней прошел. Напротив, теперь я сама отзывалась ей, ощущала ее желание и силу.

Самаэль вел уверенно, естественно — так, словно танцевать он научился раньше, чем ходить. Рядом с ним я и сама затанцевала как никогда прежде: грациозно и плавно. Мое тело отвечало даже не движениям — малейшим импульсам, рождающимся в теле Самаэля. Его рука на моей талии, моя ладонь в его пальцах, взгляд, прикованный к его лицу. И необязательно видеть его глаза, чтобы знать — он тоже смотрит на меня.

Музыка звучала и звучала, наполняя вечер еще большим волшебством. Наряды, ароматы, звуки… каждый миг находил отражение в моей душе, рождал в ней трепет. Когда скрипки пропели последнюю ноту, мы остановились. Оба дышали часто, будто только что кружились не в медленном танце, а в стремительном вихре.

Я улыбнулась и присела в реверансе. Самаэль поклонился. Снова предложил руку и провел меня к столам с напитками. Мы не говорили друг другу комплиментов, не высказывали восхищения навыками танцев или грациозностью движений. Но каждая неозвученная мысль читалась в прикосновениях. В наклоне головы Самаэля и моем взгляде. Я знала, какой он, чувствовала его всей своей сутью.

Мужчина, вдруг возникший совсем рядом, нарушил волшебство момента.

— Мастер чернокнижник, — поклонился он. — Его Императорское Величество Тайдариус Четвертый ждет вас у восточных балконов.

— Конечно. Эвелин, — Самаэль мягко сжал мои пальцы, — я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Все в порядке, не беспокойся.

Я ободряюще улыбнулась. Проводила темную фигуру взглядом и со вздохом взяла бокал-флейту со столика.

Глупо врать. Теперь, когда Самаэль ушел, я отчетливо, будто заново, ощутила и внимательные взгляды айров, и неуверенность, и робость. Сдержано улыбнувшись ближайшим гостям, я развернулась и зашагала к ближайшему балкону. У открытых дверей остановилась, прислонилась плечом к витой колонне. Выходить не стала. Мне нравится эта граница двух миров: блестящего мира высокородных и природного, почти дикого, забирающегося по балконной балюстраде проворными лианами. Вечерний ветер остужал разгоряченные танцем щеки, ласково скользил по коже. Аромат тайрей кружил голову.