Эра Безумия. Песнь о разбитом солнце

Глава 10. Шаг в бездну

Прошло два дня, ставших для статского советника самыми длинными и мучительными в жизни. Можно сказать, что февраль для Лагардова начался вовсе не так, как он ожидал. С момента похорон он не виделся с Анной, не переписывался с ней, ибо решительность и, как ему казалось, напрасная вредность Марии Романовны не позволяли им встречаться. Александр Леонидович мог лишь думать о девушке, вспоминать ее робкие прикосновения, смелый взгляд и тихий, приятный голос. Это была единственная утеха, которую у него еще не отобрала теща.

Хрупкий образ Анны преследовал его каждую ночь, превращая безмятежный сон в сущий кошмар. Она мерещилась ему всюду, стоило только закрыть глаза, как перед ним вновь и вновь представала девушка. Разум безжалостно воссоздавал самые смелые и безумные мечты и желания мужчины относительно нее. Сколько непристойностей спутывалось в его голове в единый клубок похоти! Три ночи подряд Александр Леонидович сходил с ума из-за своих коварных идей, планов и домыслов, большинство из которых постепенно претворялось в жизнь. Стоило ему только заснуть, постараться отвлечься от мыслей об Анне, она посещала его во сне. Он мог детально вспомнить все события безумных видений: мелодичный голос, эхом раздававшийся вокруг, нежные объятия девичьих рук, так отчаянно тянувшихся к нему, белоснежные колени, которые она позволяла ему целовать, левую ключицу, аккуратно ласкаемую его тощими пальцами… Каждый раз, когда сон стремительно приближал события к ожидаемому им моменту, краски вокруг блекли, все смешивалось, темнело и в результате — исчезало. Какая-то мрачная трясина затягивала его, отрывая от возлюбленной. Статский советник просыпался в холодном поту, вздрагивая при каждой мысли о девушке.

Жертва этих ночных кошмаров, он сильно исхудал: кончик носа его заострился, скулы еще больше стали выпирать из-под бледной, но при этом свежей, кожи, на шее стала заметна сонная артерия. Руки мужчины по-прежнему крепкие несколько изменились — всюду выступали заметные синеватые вены, местами вперед выдавались кости. Почти то же самое можно было заметить и на его туловище, за исключением вен; пара ребер стала более заметна. Эти изменения не сильно повлияли на столь привычный внешний вид графа, он все так же прекрасно выглядел, даже несколько похорошел: глаза его приобрели более светлый, почти белый оттенок, едва заметная полнота щек вмиг исчезла, нос с остреньким кончиком начал казаться почти идеальным. Не погибла и его привычка свысока смотреть на людей.

Ухудшилось только внутреннее состояние Александра Леонидовича. Уставший от упрямства Усуровых и длительной бессонницы он совсем отчаялся, стал более замкнутым, молчаливым. На службе, правда, это мало кто заметил, ибо статский советник всегда запирался у себя в кабинете, предпочитая так разбираться со всеми делами. А вот домашние обратили на это внимание, в частности Алеша. Мужчина хоть и уделял ему все так же много времени, но делал это теперь с некой задумчивостью и усталостью. Он постоянно зевал, читая сыну сказку, уходил в себя, беседуя с ним, чего прежде никогда не случалось.

Вместе со страстью к Анне в сердце статского советника жило другое чувство, прежде ему незнакомое. Новая, вовсе не такая, как прежде, тень ревности начинала душить его, медленно и мучительно. Перед глазами мелькала не самая мила семейная картина, свидетелем которой он стал в день похорон. Призрак из прошлого впервые посетил его за столько лет, в миг вызвав столько ненависти и бессильной злобы в заледеневшей душе. Александр Леонидович слишком хорошо знал супругу князя Белорова. Он с ужасом вспоминал последние моменты связанные с этой женщиной. Вздрагивал, жмурился и вновь думал о ней… Именно она, в юности перевернувшая его жизнь, теперь, спустя долгие годы, ворвалась в нее снова, принеся только ревность и боль. Больше всего раздражало Лагардова не само возвращение Ларисы Григорьевны, а то, что при всем желании не видеть ее, забыть и стереть любые воспоминания о ней, ему придется встретиться лично с княгиней. Только вот встретится он уже не с той милой девушкой, когда-то значившей для него больше, чем кто-либо, а с абсолютно чужой женщиной, скорее всего, порядочной женой и матерью.

Вот она — причина его ревности! Ни один человек на свете не отнесется равнодушно к тому, что его драгоценности в один миг станут чужими. Лишаясь чего-то дорого, невозможно спокойно наблюдать, как это находится в чьих-то холодных руках. Александр Леонидович, хоть и не признавал, что она была действительно дорога ему, но и полностью отрицать этого не мог. Только попрощавшись с Ларисой Григорьевной, он был уверен, что судьба когда-нибудь вернет ему те чувства, что она дарила. Статский советник забыл только об одном: не все люди возвращаются. Некоторые просто не принадлежат тем, кто так преданно ждет их. И если бы другие не надеялись на счастливый конец, возможно, жизнь была бы проще. Увы, всегда есть «но», которое мешает отпустить человека, а вместе с ним и прежний взгляд на мир.

Александр Леонидович, правда, все-таки сумел отважиться на столь трудный шаг. Кто знал, что это окажется не самое глупое решение в его жизни? Думая над этим, статский советник невольно заулыбался. Подтверждением его слов служил сегодняшний день, который он с удовольствием проводил с сыном. Отчаянно прогоняя воспоминания о былом и мечты о запретном для него плоде, мужчина сидел с ребенком на диване в кабинете, читал ему книгу и постоянно поглаживал по голове. Решивший сегодня не идти на службу, он впервые за шесть лет проводил время именно так, как хотел. Граф наконец-то мог сам попытаться научить сына читать. Только сегодня он начал осознавать, что ему придется искать для Алеши новую няньку, подбирать учителей… Еще месяц назад этим собиралась заниматься Анастасия Николаевна, а теперь вся ответственность пала на него. Сегодня рассеялся туман, в котором он находился два дня подряд, а, может быть, и больше.