Этанару

Глава 11. Бракованная партия

вс, 31 марта 2313 г.

– … ведь я малютка-умка, мя-мя-мяяя-вуу, – Полоска, навострив уши, полулежала на главной наблюдательной позиции и следила за целью сквозь скол над плинтусом. При этом успевала что-то жевать и мурлыкать под нос дурацкий прилипчивый мотивчик. Полосатый хвост покачивался из стороны в сторону.

Рыжая поймала себя на мысли, что и сама начала тихонько притопывать в такт песенке, встряхнулась и углубилась в чтение спутниковых снимков. Ещё немного усердия и она прожжёт в них дырку взглядом. А горелым уже и так пованивало.

Но больше — затхлой сыростью.

Сицилиа-3 преобразилась в очередной раз. Но не так, как это бывало прежде. Раньше естественная засуха сменялась искусственными дождями. Так себе, но жить можно. До колонизации планета была раскалённым безжизненным шариком. Теперь, можно сказать, вернулись былые времена. Но иначе. Совсем иначе.

Первым пал Про-Полис, за ним — окрестные провинции. Потом, при загадочных обстоятельствах, начали одна за другой рушится с небес метеоплатформы, отвечающие за осадки. Внизу к тому моменту уже разлилось настоящее море, хоть и неглубокое. Грязные воды заполнили обширную долину от Про-Полиса до Нуво-Палермо, родного городка Рыжей. В этой гигантской застойной луже быстро пробудились водоросли, спавшие в раскалённых песках тысячи лет. По стенам зданий поползла плесень. Пустынный плющ опутал ржавеющие столбы, заполз на прохудившиеся крыши. Редкие приливы выбрасывали на берег зловонную тину.

Всё это дикое великолепие увенчало хибару, которую отряд напечатал для маскировки в Нуво-Палермо. Напечатали по дешёвке и погрузили на обыкновенный плот из грубо оструганных досок. Хижина попахивала горелым пластиком и плесенью ещё при отплытии, словно пережила огненный шторм, а потом её проглотила и переварила огромная немытая больная рыбина. Выглядела хибара соответствующе, но тут уже котята постарались сами. Стены снаружи обильно измазали грязью, «выбитые» окна наглухо залепили ярко-жёлтым скотчем, проделали во всей конструкции несколько дыр для незаметного наблюдения и вентиляции, а крышу завалили водорослями. Они-то и добавляли аромата, от которого хотелось одновременно есть и блевать. И помыться. А в шерсть эта дрянь въедалась основательно всей команде.

Зато получившееся плавучее жилище ничем не отличалась от провинциальных домиков, сбитых волной со свай и неконтролируемо дрейфующих неведомо куда. А точнее — в окрестности Про-Полиса, куда дон Бамбини направил своего верного капореджиме. То есть Соффиче.

Правда, в такой обстановке Рыжая редко думала о деле. Она мечтала об освежающем душе и о толковых подчинённых. За шесть сицилийских суток Соффиче успела пожалеть, что взяла на задание молодняк. Новички не были совсем уж жалкими, но умудрились провалить три задания подряд. К чести Рыжей — не под её началом. Фактически, четвёрке гмо-солдат дали последний шанс на реабилитацию. Но едва хижина отправилась в свободное плавание, как начались проблемы. Белая жрала как не в себя и на второй день истребила все запасы вяленой валькрятины. К тому же имела дурацкую привычку валятся на вещах Чёрной. И линять. Зверски линять от всего подряд: от сырости, от нового шампуня против линьки, от вяленой валькрятины и, конечно же, от стресса. Шерсти на всё эти линьки у Белой было в избытке. В отличие от остальных она была почти стопроцентным гибридом. Кошачье взяло верх над человечьим, и в первую очередь внешне. Мех покрывал её всю. Густой и белый. За неделю обновлялся полностью.

А стресс Белле создавала Чёрная. Она шипела на свою непутёвую товарку по каждому поводу. Трижды кусала за ухо. Один раз — за хвост, с особым цинизмом. А когда увидела, во что превратилась её одежда после очередного сеанса лежания и линьки Белой, поклялась разорвать мелкой сучке брюхо и от души туда нагадить.

И уже почти перешла от слов к делу, но Рыжая вовремя подоспела с ведром воды.

Удивительно, как эти двое не поубивали друг друга, ведь они были из одного помёта.

Полоска, напротив, подавала большие надежды, но иногда не блистала умом. А про дисциплину и говорить нечего. Соффиче приходилось дублировать каждый свой приказ. Первый либо пролетал мимо Полоски, либо она его забывала через две минуты. В особо запущенных случаях толковала по-своему. От Нуво-Палермо до Про-Полиса — трое суток хода. Но на второй день, когда Рыжая сказала — «идём на восток», Полоска подумала, что имеется в виду знаменитый Восточный рынок в Малых Сиракузах и повернула чёрт знает куда. Даже не в сторону того рынка. В итоге плот встал на мель посреди каких-то болот. В назидание трое провинившихся на подготовительном этапе слежки солдат волокли хибару по отмели в полной экипировке пять километров, пока не вернулись к руслу. Как раз взошло солнце, подарив пушистой троице много незабываемых часов. Особенно негодовала Чёрная. Ей опалило усы.

Единственной отдушиной Соффиче была Мальва, с позывным Синь. Или Синевласка, как её называли в Палемро. Она была асом маскировки и буквально жила «в поле». Дон одолжил её у другого капо, фактически выдернув посреди операции. Капо не больно возражал. Правда, сначала Мальву пришлось поискать. Она укрылась так хорошо, что её потеряли свои же. Потребовалось разбросать полтонны огурцов по всей площади спецоперации. Синь их люто боялась. Только тем себя и выдала. Сейчас, прикинувшись ветошью, Мальва дрейфовала в нескольких метрах от цели на обломке двери. Просто куча плавучего мусора. Ни дать ни взять.

Нет, погодите… Это и впрямь куча мусора. А где тогда Синь?

– Мальву видишь? – спросила Рыжая, прильнув к трещине возле окна.

Полоска покрутила колёсико бинокля и дёрнула левым ухом:

– Я вообще никого не вижу. Если интересно моё мнение…

– Нет, – отрезала Соффиче.

– … то мы всё слишком усложняем.

Тоже мне, открыла Италию, подумала Рыжая. Полоска приподнялась, выгнула затёкшую спину и развила мысль дальше:

– Сама посуди. Нас пятеро, он один. Хилый человечек. К тому же дурак. Тут и одна Синька справится. Или даже Белла. Не говоря уже о тебе.