Минуты между нами 

Глава 17. Река

Даня

Бесконечная дорога… Сколько ни поворачиваю налево — ни единого намёка на трассу. Одна развилка сменяется другой, но пейзаж остаётся всё тем же: дремучий лес, вязкая глина под ногами и тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и скрипом вековых стволов. Странно, но в этих местах не слышно птиц, зато ветер, путаясь среди елей, завывает голодным волком. Ощущаю себя заблудшим муравьём: всё ещё целеустремлённым, но слишком слабым в своём одиночестве.

Думаю о Ваньке. Молю небеса, чтобы мелкий справился… Я чертовски виноват перед ним!

Но если угрызения совести удаётся заглушить на время, то безумное волнение за брата и абсолютная неизвестность подгоняют шагать всё быстрее. Мне нужно вернуться домой! Я обязан сделать для этого всё возможное и не очень.

На всякий случай проверяю мобильный: я отошёл от турбазы на приличное расстояние, но связи по-прежнему нет. Пауэрбанка Ильиной хватило, чтоб зарядить гаджет на добрых тридцать процентов, но и те таят на глазах. Смотрю на часы — начало десятого, а потом убираю смартфон обратно в карман и прибавляю скорость.

Ильина… Мысли об этой несуразной девчонке периодически теснят мои страхи за Ваню, а былая неприязнь к ней на глазах испаряется без следа. Я ошибочно считал Леру слабой — просто понятия не имел, через что ей пришлось пройти. Называл её скучной, а сам полночи напролёт смеялся с ней под одним одеялом. Самолично навесил на Ильину ярлыки серости и занудства, а сейчас, как дурак, скучаю по звонкому голосу и нежным прикосновениям её ладони к своему раскалённому лбу. Забавная, она, кажется, даже не замечала, как проверяла ночью мою температуру каждые пять минут.

Колючая на словах, но заботливая и чуткая, гордая, но при всём своём необузданном желании казаться сильной и независимой ранимая и трогательная. Я никогда не знал Леру такой. Что ж, хоть какой-то толк от этих злоключений!

Улыбаюсь. Я, верно, и правда сильно болен, а может, вермишель оказалась просроченной, иначе как объяснить непрошеные флешбэки в моей голове, и все как один об Ильиной… Зачем-то вспоминаю, как проснулся ещё до восхода солнца и долго смотрел на спящую Леру. Я и не замечал до этого веснушек на её носу и сумасшедше длинных ресниц, волевой ямочки на подбородке и манящего рисунка губ. Без косметики, со спутанными волосами и в грязной от подвальной пыли толстовке она отчего-то казалась мне в тот момент невыносимо красивой: хрупкой, нежной, тонкой... Я, честно, испугался своих мыслей, потому и сбежал. Не стал её будить. Схватил пауэрбанк и мобильный и рванул к седьмому корпусу. Пока сотовый набирал заряд, срывал яблоки с веток. Для неё — у меня на них аллергия. Потом пытался залезть на крышу, но максимум взобрался на крыльцо: один фиг — в этом бермудском треугольнике лесов ни черта не ловит.

С охапкой яблок вернулся в корпус. Ильина всё ещё спала. Сложив ладони под щеку, Лера сладко дремала на свёрнутом одеяле, а я смотрел на неё и невольно вспоминал, как совсем недавно она точно так же лежала на мне.

Я хотел её разбудить — грубо, внезапно, безжалостно, чтобы Лера спустила на меня всех собак, кричала, ругалась, язвила, лишь бы перестать глазеть на Ильину так, как обычно смотрят на понравившуюся девчонку. Но не смог: заметил её тонкую щиколотку, перевязанную розовой футболкой, и пожалел. А потом ушёл: планировал добраться до трассы в считаные минуты и вернуться к Лере с подмогой, а сам застрял в бесконечном лабиринте лесных дорог.

Сейчас понимаю: я должен был остаться, напитаться от Леры заразительной верой в наше спасение и просто ждать, когда за нами приедут. Но я сорвался… Убежал к трассе или от самого себя — теперь уже не разобрать.

Вдалеке гремит. Робкие лучи солнца стремительно прячутся за тучами. Гоню из головы все лишние мысли и ускоряю шаг: я должен выбраться из леса до дождя, а то потом передвигаться по вязким лужам станет в разы тяжелее.

Очередной порыв ветра приносит с собой отголоски невнятного гула, который я принимаю за шум трассы. Сердце мгновенно ускоряется. Бешеная надежда граничит с сумасшедшей радостью. Не замечаю, как перехожу на бег. На ближайшем повороте с улыбкой беру левее, а потом больно ударяюсь лбом о суровую реальность: проезжая часть дороги до невозможного сужается и узкой тропкой ведёт к навесному мосту — здесь нет никакой трассы, а шумит вдалеке река.

Из груди вырывается глухой рык: я ошибся, где-то свернул не туда… Глупо полагать, что по этой развалюхе мог проехать автобус. Да что там — не каждый здравомыслящий человек рискнёт ступить на этот трухлявый мостик, который от одного лишь ветра опасно покачивается над мутной гладью местной Миссисипи.

Хватаюсь за голову: это всё Ильина! Это она засела в моих и без того шальных мозгах, мешая здраво мыслить и следить за дорогой. Где? Где я ошибся с направлением? Когда повернул не туда?

— Чёрт! — Нервно вытирая ладони о джинсы, начинаю понимать, что заблудился. Снова!

Мало мне было ночной вылазки, когда я смог чудом вернуться к базе, теперь рассчитывать на одну только удачу глупо: я зашёл слишком далеко.

Лихорадочная дрожь охватывает тело. Я пытаюсь отогнать от себя страх, чтобы трезво оценить обстановку, но тот настырно заполняет собой каждую клеточку, намекая, что обратного пути нет! Если я где-то пропустил развилку или свернул не туда, то метод «всегда налево», а точнее уже «направо», заведёт меня в ещё большую глушь, а не вернёт к воротам «Красного химика».

— Думай, Кротов, думай! Ты же чёртов супермен! — Безжалостно распинываю шишки под ногами, а потом бегу к мосту: если тот протянули, значит, он кому-то был нужен и жизнь ещё не ушла из этих мест окончательно.

Ступаю по шатким дощечкам и стараюсь не смотреть вниз: здесь невысоко, но я до ужаса боюсь воды. К своему стыду и почти восемнадцати годам, так и не научился плавать — глупый страх из детства оказался сильнее меня!

Я выдыхаю с облегчением, когда ноги снова ступают на твёрдую землю. Даю себе минуту, чтобы отдышаться, а потом по тропе бегу вперёд.