Весна художника

глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Пауза грозила затянуться, но я ничего не мог с собой поделать. Всё, на что хватало моего хваленого самообладания, так это на то, чтобы стоять и смотреть на Елену. Все слова, которые я мог бы сказать, просто застряли в горле, словно какая-то неведомая сила мешала мне вытолкнуть их из себя.

Наконец, я нашел в себе силы для еще одного слабого кивка. Лене этого оказалось достаточно и она, отзеркалив мой жест, сделала пару шагов вперед, прикрыв за собой дверь в танцевальный класс. Я же продолжал стоять на месте, как истукан, и лишь следил за ней глазами.

Остановившись в паре метров от меня, Волкова небрежно бросила свою шубу в сторону матов и повернулась ко мне. Чуть помявшись и пожевав губу (я при этом старался смотреть куда угодно, но только не на её рот), девушка, будто собравшись с силами и мыслями, сказала:

- Я задолжала тебе несколько объяснений.

- Ты так считаешь? – первые слова, произнесенные мной, были полны какой-то горечи, а голос скрипел, как несмазанные двери.

Кашлянув, я прочистил горло и повторил свой вопрос уже чуть более уверенным тоном. Лена кивнула, всё также не отрывая от меня своего пытливого взгляда, в глубине которого я отчетливо разглядел вину. Но я мог и ошибаться, ведь когда дело касалось Волковой, ни в чем я не мог быть до конца уверенным.

- Я очень некрасиво поступила с тобой, - продолжила девушка, - Так выглядит со стороны. Но, если бы ты знал всю историю, то, мне кажется, не стал бы так сурово судить меня.

- В этом то и вся проблема, - усмехнулся я, отмирая, - Ты не даешь возможности проверить свою собственную теорию. Потому что скрываешь от меня правду. И мне остается лишь догадываться о том, что происходит в твоей голове.

- Поэтому я здесь, - грустно улыбнулась Волкова, - Чтобы всё, наконец, прояснить. Только… - чуть помявшись, она добавила, - Ты не мог бы сперва надеть футболку? А то всё это… - махнула она рукой в сторону моей груди, - Отвлекает.

Я заметил, что на этих словах на щеках девушки расцвел яркий румянец, и не смог сдержать самодовольной улыбки. Внутри медленно расцветало чувство торжества – не только мне не по себе рядом с Леной. Судя по алым щекам, я тоже вызываю у неё некоторые реакции, которых у равнодушно настроенного человека быть просто не могло.

Однако, не желая смущать её еще больше, я решил выполнить её просьбу. Правда, от довольного хмыканья удержаться не удалось, но я наделся, что ткань футболки заглушила этот звук. После чего я предложил девушке занять одно из мешков-кресел, которые были у нас в каждом классе. Сам же я устроился на другом, и, настроившись на самый серьезный лад, весь обернулся в слух.

- Когда мы только познакомились, - начала Лена, нервно теребя край своего свитера и не поднимая на меня взгляд, - Ты меня очень сильно напугал. Не своим внешним видом – хотя, признаюсь честно, сперва я решила, что ты эдакий, очень холеный бандит. Или маньяк – очень навязчивый такой маньяк. Нет, меня напугало имя, которое ты произнес. Яков Лазовский.

Я нахмурился, не совсем понимая, что она имеет в виду.

- Почему?

- Он был моим другом, - огорошила меня Волкова, - Очень близким. Одним из тех, кого я умудрилась не потерять, и кто не испугался гнева моего мужа. И об этом потом очень пожалели мы оба…

*****

С Яшей Лена дружила чуть ли не с детского сада. Озорной, неугомонный мальчишка с ярко-рыжими волосами, россыпью веснушек на носу и пронзительно-голубыми глазами, он с самого первого дня привлек её внимание, когда, схватив скромно притаившуюся в углу Леночку, потащил её играть в войнушку. Родители такой дружбе рады не были, поскольку мальчишка казался им неугомонным и неуправляемым. И даже тот факт, что его родители были людьми более чем обеспеченными, их отношение изменить не смог.

В школе эти двое продолжили тесно общаться, и до седьмого класса сидели даже за одной партой. Пока в подростковом возрасте популярность не ударила Лене в голову. Она росла удивительной красавицей, с потрясающей фигурой, огромными – в пол-лица – глазами и роскошными волосами, которым завидовали даже учителя. Все хотели дружить с Леночкой, и она, увлекшись своей популярностью, постепенно забыла о друге. Который, несмотря на статус, рос совершенно не избалованным. Он в принципе был, словно не от мира сего – постоянно о чем-то мечтал, витал в облаках и нередко выпадал из реальности. И если поначалу Лене это нравилось, то постепенно стало напрягать, а после – раздражать. Ей-то хотелось говорить о себе любимой, а не созерцать целыми днями облака, придумывая им названия и пытаясь найти самые причудливые и редкие фигуры.

И дружба распалась. Лена окружила себя теми, кто готов был целыми днями восхищаться ею и её красотой, а Яша…девушку мало волновало, чем занимался он. И школу они закончили практически незнакомцами. Хотя, Лазовский крепко обнял Лену и со всей искренностью пожелал ей удачи, тогда как блондинка лишь прохладно улыбнулась ему и вежливо поблагодарила.

Их дороги снова пересеклись спустя почти три года после выпуска из школы. Лена к тому времени уже переросла тот подростковый максимализм, остепенилась и сняла корону, которую самолично водрузила на свою голову. Их встреча произошла на одной из студенческих вечеринок, и девушка сперва не признала своего бывшего одноклассника. Тот сильно изменился – возмужал, раздался в плечах, похорошел. Вот только озорной огонек в глазах остался прежним, как и рыжие вихры волос, которые не был способен удержать в узде ни одни гель.

- Ленка! – радостно заорал парень, сгребая хрупкую девушку в практически медвежьи объятия.

- Яша? – с сомнением в голосе спросила блондинка, глядя на высокий рыжий шкаф с долей опасения.

- Он самый! – радостно подтвердил «шкаф».