... И разверзлись небеса... Книга вторая

Глава 16.

Их домашний разговор на кухне закончился предсказуемо, Анри завёл речь о случившемся в карантинном блоке.

— Я тут кое-что слышал о чудесах, творимых твоими руками. Рассказать не хочешь?

Анна кивнула и, подойдя ближе, стянула резинку с хвостика, вернув свободу его волнистым черным волосам. — Обязательно расскажу все в подробностях. Но не сейчас... Давай укладываться, завтра утром я ухожу почти на целый день, с детьми остается Мыра, и баба Галя ее подстрахует. — по лицу мужа пробежала тень, но возражать он не стал. — Ты не позовешь домой Мыру и Монстра заодно, а то он похоже определил себя на роль ее охранника.

Анна посадила дочь в кроватку и заняла ее внимание, дав любимые игрушки, помыла и накормила Кадо, насытившись, маленький прожора моментально уснул у груди, по обычаю положив на нее свою крохотную шестипалую ладошку. Она осторожно переложила его в коляску.

— Скоро папа поставит тебе кроватку, и ты будешь спать в ней в комнате сестры. — прошептала она, расправляя на спине складки от одежды, он приоткрыл глаза и крепко ухватился за ее палец. — Спи малыш, тебе больше ничего не угрожает, мы позаботимся о тебе. — ребенок мигнул, прикрыв зрачок прозрачной пленкой, широко зевнул и, прижав оба кулачка к груди, уснул.

Анна тихонько вышла к комнату дочери, кормление грудью на ночь носило, скорее, символический характер, Монтея, так же как и Кадо, быстро успокаивалась и засыпала у тела матери, похоже, сосательные движения удивительным образом убаюкивали ее. Внизу послышался шум, не спускаясь, она выглянула сверху: Анри закрывал дверь на ключ, Монстр уже развалился на своем месте в прихожей, а Мыра поднималась по лестнице, ее глаза блестели и нежная улыбка блуждала на губах, проходя мимо Анны, она смущенно отвела взгляд. Граф шел следом за ней, смотря на жену особенным взглядом, она знала его значение и улыбнулась при мысли о бессонной ночи, ждавшей ее впереди. Он не стал ждать и еще в коридоре прильнул к ее губам глубоким, жадным поцелуем, не размыкая объятий, они вошли в комнату. Там желтый диск планировал над коляской малыша, похоже, таланы смирились с его присутствием в семье де Ланвиль.

Утро началось с обычных процедур с детьми, оставив на кухонном столе почасовое расписание распорядка дня малышей и предупредив уже проснувшуюся Мыру, что Анри и баба Галя помогут ей смотреть за ними, Анна отправилась в столовую на завтрак, оттуда планировала зайти в больницу за инъекциями и отправиться в свой второй рейд по поиску больных, нуждавшихся в помощи. Возможно, она мало вникала в жизнь поселенцев, но до сих пор для нее оставалось загадкой, каким образом события, происходившие без участия жителей колонии ‒ даже без вездесущей медсестры! ‒ становились им известны до мельчайших подробностей. Одними способностями бабы Гали это не объяснялось, она, как правило, доносила до людей общую канву событий, ведь все бессмертные прекрасно знали о ее любопытстве, не единожды заставая женщину врасплох за подслушиванием разговоров, поэтому в ее присутствии вели себя осторожно, выдавая только доступную для людей информацию. Если вчера «ходячая газета» имела самые общие сведения о чудесном излечении мальчика Анной, то сегодня все детали этого происшествия пересказывались очень точно, попутно обрастая новыми выдуманными подробностями. Подходя к столовой, девушка уже слышала этот рой людских голосов, часто упоминавших ее имя, она дала им возможность свободно течь через голову: Галина Васильевна солировала, уточняющие вопросы задавали одни и те же люди, Люба и Вера Константиновна представляли голос разума. Поселенцы умолкли, как только она вошла, а вот их мысли продолжали крутиться вокруг этой темы. В полном молчании героиня дня прошла к столу и, улыбнувшись соседям и пожелав им приятного аппетита, села завтракать. Первой не выдержала дочь Ларисы, она не спускала с нее глаз, выжидая удобного момента задать вопрос, и без того навязчиво звучавший в голове Анны.

— Нет, Даша, я не супергерл и летать на умею. — тихо произнесла девушка и улыбнулась.

— Вот это да! — искренне восхитилась девочка. — Так вы не только голоса слышите, а еще и мысли читаете? Так вы реальный мегамозг! С вами аж страшно рядом сидеть! И как только вас вампир выносит? — с обескураживающей непосредственностью произнесла она.

Люба, наклонив голову, прикрыла рот согнутым пальцем, боясь не сдержаться и разразиться смехом, который при ее нынешнем взвинченном состоянии вполне мог бы перерасти в истерический.

Лариса густо покраснела, цыкнула на дочь и пробормотала:

— Извините, у нас до сих пор ни ума, ни тормозов нет.

Алексей-младший бросил на Дашу испепеляющий взгляд, теперь, обозначив свое отношение к Мыре, он считал себя обязанным вступаться за все семейство де Ланвиль, его уши запламенели, и он прошипел:

— Ну ты даешь...

Сама же Даша, оглядев сидящих за столом, просто пожала плечами и, ничуть не смущаясь, возразила:

— А что я такого сказала? Всем же интересно, что там в карантинном бараке произошло. Что-то я с трудом верю в сказки бабы Гали.

Она сказала это достаточно громко, по крайней мере, эти слова донеслись до ушей Галины Васильевны, та развернулась всем корпусом в направлении девочки и, прищурив глаза, переспросила сладким голосом:

— Какие такие сказки я рассказываю?

Все, но только не Даша, почувствовали приближение грозы.

— Ну, вся эта история про лечение почти умершего мальчишки с какой-то блямбой на ноге. — простодушно объяснила родственница доктора.

Анна закрыла глаза и прикусила губу, представив выражение лица медсестры. Мать встала и потянула девочку за руку.

— Пойдем, хватит, наелась уже и наговорилась.

— Да, не пойду я... — набычилась дочь. — С чего бы это? У меня еще каши ложки на две осталось, и компот я не выпила. Чего вы все такие дерганые стали? Я что, права не имею свою точку зрения высказать? — она кажется искренне не понимала, что пожар легче потушить до его возникновения, чем после того, как он разгорится.