Первая любовь

Глава 28. Год одиночества

Глеб уговорил меня задержаться в Филимоново до последнего возможного дня, и вместо того чтобы собираться на учёбу спокойно, с чувством, толком и расстановкой целую неделю, я два дня пробегала по одёжным и канцелярским магазинам, как очумелая. Зато первого сентября мои губы всё ещё помнили, как сладки поцелуи моего парня, а моя талия - как крепки его объятия. Я жила этими воспоминаниями до начала ноября. Глеб приехал навестить меня перед отбытием на место службы аккурат ко Дню народного единства, и мы провели в городе вдвоём четыре упоительных дня.
Помню, как он появился на пороге бабушкиной квартиры - не позволил себя встретить, устроив сюрприз! Всё такой же крупный, высокий, но теперь коротко подстриженный, и всё равно самый красивый, для меня. Как сильно удивилась бабуля, разохавшись, то и дело всплёскивая руками... Я, разумеется, предупреждала её, что ко мне приедет парень из Филимоново, но она всё равно оказалась морально не готова.
- Твоя мама говорила, что вы одного возраста! - шёпотом посетовала она, когда мы разместили Глеба в гостиной и спрятались на кухне - пошушукаться. - Я себе представляла мальчика, вроде тебя. А это целый дядя... большой такой!
Я хихикнула:
- Просто он физически развит, но ему на самом деле 18, как и мне!
Бабуля приложила руку к груди:
- Я теперь буду переживать, что он может тебя обидеть. Здоровенный какой...
- Ба, ты себе не представляешь, как он ко мне относится! Как к самому большому сокровищу на свете...
- Ну, собственно, так и есть... - абсолютно серьёзно кивнула бабушка.
Она тоже, как и Глеб, возводила меня на сомнительной заслуженности пьедестал, потому что судьба не подарила ей других детей, кроме моего папы, и других внуков, кроме меня. И я уже устала спорить с ней про свою "сокровищность", поэтому просто клятвенно заверила прародительницу, что в компании Глеба мне абсолютно ничего не угрожает - даже наоборот, я буду ещё сохраннее - и пошла в комнату к своему парню.
Он ждал меня в нетерпении и явно изнемогал от желания наконец прикоснуться, но мне было неловко обниматься в присутствии бабушки, так что мы наспех попили чаю и поспешно убежали из квартиры, но до улицы не дошли. Прямо в подъезде Глеб обхватил меня за талию, приподнял над полом и так крепко прижал к себе, что стало трудно дышать. Вместо того чтобы возмущаться, я обняла его в ответ и потянулась губами к его губам. Мы целовались горячо, жадно, исступлённо, как обезумевшие от жажды путники в пустыне пьют внезапно найденную воду. Это продолжалось добрых полчаса, но потом я всё же потянула Глеба на выход, поскольку подозревала, что бабуля выглядывает в кухонное окно, где мы там идём, и скоро начнёт беспокоиться, если ещё не начала.
Я повела своего молодого человека гулять по городу, показывая ему мои любимые места: парки, площади, набережную. Он вежливо восхищался всем этим, но я видела, что в данный момент для него важно только одно - видеть меня, прикасаться ко мне. Всё прочее - только фон.
Он повёл меня обедать в кафе, не пожелав слушать никаких возражений. Заведение предложил выбрать мне самой, но отмёл несколько вариантов, сочтя их недостаточно шикарными для нашего питания. Не удержавшись, я спросила, откуда у него деньги на подобное расточительство.
- Не волнуйся, я больше не совершал ничего противозаконного, - улыбнулся он. - Отец освободил мне несколько дополнительных часов в дне, чтобы я мог наняться на подработку на ферму недалеко от Филимоново. А когда я стал собираться к тебе, то ещё и сам выдал небольшую сумму наличными. Сказал, что негоже ехать к девушке с пустыми карманами.
- Девушке совершенно всё равно, какие у тебя карманы, - заверила я его. - Только ты сам важен для меня.
- А для меня важно, чтобы я мог дать тебе всё... понимаешь? Иначе я не смогу чувствовать себя мужчиной.
Нет, я не особенно это понимала, потому что жила в собственном мире, где значительную роль играют только моральные качества людей и отношения между ними, а всё прочее - шелуха. Конечно, как и любое крайне фанатичное утверждение, это была иллюзия, связанная с тем, что я никогда не знала нужды в деньгах и что меня окружали очень добрые и душевные люди, начиная бабулей и заканчивая дядей Сергеем. Ни от кого из них я никогда не слышала высказываний и не видела поступков, утверждающих ценность денег над прочими сферами жизни. Но это, разумеется, отнюдь не означает, что они вообще не важны. В обыденной бытовой жизни материальный вопрос всегда стоит остро - просто меня оберегала от него целая семья, но позднее мне пришлось столкнуться и с ним.
Теперь же я наслаждалась обществом своего парня и поедала вок с курицей, лишь немного переживая о том, каким тяжёлым трудом ему достались средства на покупку этого блюда.
После кафе мы отправились в театр - купить билеты на ближайшее представление. Там Глеб тоже категорически запретил мне платить за себя и приобрёл два места в партере за совершенно безумные деньги. Остро переживая за его благосостояние, я наотрез отказалась ужинать в ресторане и потащила своего парня домой к бабуле. Она как раз наготовила всякой вкуснятины: рис с овощами, жареную рыбу, салат из помидоров и пирог с творогом. Наевшись до отвала, мы с Глебом разместились в моей комнате смотреть кино на компьютере, но, разумеется, больше целовались, чем вникали в происходящее на экране. Бабушка совсем не беспокоила нас проверками, так что вечер прошёл замечательно.
Глебу постелили в гостиной на диване, но я точно знала, что он обязательно придёт ко мне ночью - поболтать и пообниматься - и стала ждать, когда бабуля с дедушкой уснут. К сожалению, усталось от насыщенного движением и впечатлениями дня взяла своё, и я всё-таки задремала, но потом меня разбудили нежные поглаживания и тихий шёпот молодого человека:
- Манюся... проснись... мне надо кое-что тебе сказать.
Я села на постели и принялась хлопать глазами:
- Да, да, Глебушка, я не сплю...
Проморгавшись, я заметила, что он сильно взволнован. Мой парень сидел на полу перед моей кроватью, с нежностью глядя на меня, и сжимал что-то в кулаке.
- Я хочу подарить тебе кое-что... Ты только не подумай... ну, или подумай, если не против... то есть, я хочу сказать... а, чёрт, не смогу нормально выразить. Короче, вот - это тебе.
Он раскрыл ладонь - и я увидела фантастической красоты колечко с большим красным камнем посередине, а вокруг него - усыпанное белыми камешками помельче.
- Мама сказала, это бабушкино... - пробормотал парень. - Она, кажется, была нетитулованной дворянкой или что-то в этом роде... Я бы хотел подарить его тебе. Если ты не против...
- Глеб... - выдохнула я, тоже сильно взволнованная, - но ведь это семейная реликвия... Разве такие вещи можно дарить... просто своей девушке..?
Он опустил глаза и тяжело вздохнул:
- Я бы хотел... чтобы ты была не просто моей девушкой...
Мои щёки пылали, как в лихорадке.
- Ты уверен? Нам ведь всего по восемнадцать...
Он кивнул:
- Да. Абсолютно уверен. А ты... что скажешь?
Я тоже в ту секунду ощущала непоколебимую уверенность. Конечно, всякое может случиться, но - что ж, тогда я просто верну ему эту вещь, а сейчас...
Вместо ответа, я протянула Глебу правую руку со слегка растопыренными пальцами, и он с заметным трепетом устроил колечко на безымянном. Оно было лишь совсем чуть-чуть великовато. Возможно, не стоит носить его каждый день, но на важные события - обязательно буду надевать. Совершив этот символический акт нашей тайной помолвки, Глеб коротко, целомудренно поцеловал меня в губы и ушёл. Видимо, не хотел нарушать торжественность момента животными проявлениями.
Зато на следующий день мы смогли вдоволь нацеловаться в моей комнате: бабушка с дедушкой уехали на рынок и оставили нас одних на целых два часа. Мне казалось, что Глеб съест меня заживо или раздавит в лепёшку. Я чувствовала, как он заведён, но сама испытывала острую панику от мысли, что вот прямо сейчас всё может случиться.
- Глеб, ты хочешь... ты думаешь, уже пора..? - прерывающимся от волнения голосом спросила я его.
Он отрицательно покачал головой:
- Я ведь сказал, что это решаешь только ты. С тех пор ничего не изменилось.
- Спасибо. Это очень важно для меня, потому что я ужасно боюсь, но... я подумала, наверное, тебе тяжело проявлять столько терпения...
Он густо покраснел - видимо, я попала в точку.
- Ну... если хочешь... если ты не против... может быть, ты могла бы... хм... немного погладить меня рукой.
- Массаж? - округлила я глаза.
Глеб усмехнулся:
- Угу. Массаж. Эротический.
Всё это смущало меня неимоверно, но подумав немного, я решила, что ничего не теряю, и кивнула. Глеб сказал мне включить кино на компьютере - на случай, если мои прародители вернутся, и разделся полностью. Вид его обнажённого тела просто оглушил меня. Я долго оторопело разглядывала его, не в силах оторвать глаз. Он был умопомрачительно красив, а то, что находилось посередине тела - одновременно притягивало взгляд и вызывало необоримое смущение и дрожь в животе.
Глеб показал мне, что надо делать, и, к моему большому удивлению, закончилось всё очень быстро - буквально какие-то несколько минут.
- Это из-за воздержания, - объяснил мой парень. - Если долго терпишь, не получая разрядки, то потом она наступает очень скоро, стоит только чуть-чуть простимулировать... Спасибо, моя принцесса. Это был очень желанный и приятный подарок...
Ночью он снова пришёл ко мне, и я с удовольствием повторила те же манипуляции. Если это помогает Глебу чувствовать себя лучше, я только рада. Конечно, я понимала, что это весьма бледная замена реальной близости, но пока не могла перебороть свой страх перед ней.
На третий день мы сходили в театр на спектакль "Евгений Онегин" - Глебу очень понравилось, по крайней мере, он убедительно заверял меня в этом. А на четвёртый я проводила его на вокзал. Он взял с меня обещание писать ему, крепко поцеловал и уехал на целый год.