Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-55-

Глава 55. Королевский суд и беды гоблина Заразихи

Остров был невелик, а сороки – быстры и остроглазы. Они первыми заметили принца, летая взад-вперед вдоль воды; тут же истошно раскричались, а уж на их крик прибежали и домоправители, и прочая челядь.

-Ваше Цветочество! Ваше Цветочество!.. – только и повторял запыхавшийся Заразиха, пока принц рассеянно гладил ластившихся к нему птиц.

Джунипер и Мимулус сидели тихо, как мыши, ожидая, что же скажет Ноа. Задумчивость принца пугала куда сильнее, чем гнев. Его Цветочество так и не сказал, что думает по поводу истории с похищенным проклятием – не означало ли это, что он принимает сейчас какое-то весьма сложное решение?..

Господин Заразиха, впрочем, пока еще не догадывался о том, как много тайн раскрылось этой ночью, и это сослужило ему недобрую службу: вместо того, чтобы говорить с Ноа почтительно и осторожно, он напустился на принца со своей обычной сварливостью:

-Ваше Ирисовое Высочество! Неужто вы вновь принялись за свое? Как вы всех нас испугали! Мы с ног сбились!..

И каково же было его удивление, когда Ноа, даже не дослушав эту сердитую речь, холодно ответил, что не желает отчитываться о своих поступках ни Заразихе, ни кому-либо иному. Не в первый раз принц пытался дать отпор своему домоправителю, но до сегодняшнего дня ему не удавалось при этом держаться так решительно и независимо. Это не могло не встревожить старого гоблина, но, к несчастью, он все еще не догадывался, насколько значительны эти перемены.

-…Я господин здешних земель, не так ли? – звеняще-холодным тоном осведомился напоследок Ноа. – И если мне пожелалось выйти из своих покоев, то разрешения на то я спрашивать не буду!

-Помилуйте, Ваше Цветочество, - заюлил господин Заразиха, еще не разобравшись в природе сегодняшних капризов принца, но ошибочно полагая, что небольшое количество подхалимажа, приправленного пресмыкательством, улучшит положение дел. – Кто бы здесь посмел вам указывать?! Простите нас, верных слуг, если наше беспокойство показалось вам чрезмерным – но разве можно слишком сильно беспокоиться о безопасности своего повелителя?.. Мой долг, мое предназначение – беречь вас от вражеских происков и от дурного глаза, в том я поклялся еще вашему светлейшему батюшке…

-Довольно! – и на этот раз оборвал его принц. – Ты злоупотребляешь той властью, которую успел невзначай прибрать к рукам, рассуждая об обязанностях.

Заслышав это, проницательная госпожа Живокость, до того стоявшая рядом с Заразихой, принялась незаметно пятиться, удаляясь от гоблина так плавно, как будто ее уносит невидимое течение. Мелкие зубы ее едва заметно оскалились в улыбке – хоть она тоже не слишком-то понимала, отчего принц так переменился, но уж в том, что Заразиха попал в немилость – не усомнилась ни на миг.

Сплетня и Небылица, сладко жмурившиеся от поглаживаний Ноа, попытались было довольно раскричаться, но принц сурово шикнул на них, и – удивительное дело! – даже сороки притихли, почуяв что-то особо недоброе в настроении своего повелителя.

-Что я слышу! – на беду себе вскричал недогадливый господин домоправитель, теперь и впрямь выйдя из себя, ведь прямота Его Цветочества сегодня была на редкость неприятна. – Злоупотребления? Кто оклеветал меня? Кто нашептал?! Неужто болтовня глупых птиц отравила ваш королевский слух, или… постойте! – тут он свирепо уставился на Джуп и Мимулуса, невольно жавшихся друг к другу. – Придворная дама и ее дружок-птичник! Вот, стало быть, как вы пользуетесь милостью Его Цветочества, позабыв о том, что это я - Я!..- представил вас ко двору и лично порекомендовал…

-Вот именно! – воскликнул Ноа, не скрывая своего злого торжества. – Ты, старый гоблин, притащил из лесу этих людей и приставил ко мне!

Тут господин Заразиха окончательно запутался и впервые, пожалуй, за все время службы при Ирисах, перестал понимать, в чем состоит его проступок. Сложный случай! Как оправдаться, если не знаешь, в чем тебя обвиняют? Проворачивать тайные дела за спиной своего господина следует так, чтобы суметь отвертеться в случае неудачи - и гоблин до сегодняшнего утра самоуверенно считал, будто знает обо всех своих прегрешениях. Теперь бородавчатое лицо его изменилось и посерело от тревоги, а острые уши прижались к голове, как у зверя, почуявшего опасность.

-Ты говоришь, что твой долг – беречь меня от вражеских происков, - безжалостно продолжал принц, сверля господина Заразиху обвиняющим взглядом. – Но при этом приводишь в мой дом злоумышленников!

-Злоумышленников?! – на все лады вскричали сороки, домоправители, утопленницы, кобольды и гоблины, а затем они все принялись вопить, перекрикивая друг друга, пока принц не повелел всем умолкнуть. Джунипер, боявшаяся и слово проронить, жалобно смотрела на Мимулуса, и к чести последнего надо заметить, что волшебник даже не попытался сказать: «Я же говорил!».

-Самое время вернуться в дом, - объявил принц, поднимаясь со своего места. – Пришел черед королевского суда!

-Ох, только не это! – прошептал Мимулус, для которого услышанное стало последней каплей. – Здешние королевские суды – это злая насмешка над правом! Лучше бы он приказал своим гоблинам загрызть нас прямо здесь!..

-Он хочет приговорить нас к казни? – так же тихо спросила Джуп, но что мог ей сказать мэтр Абревиль? Куда более очевидный ответ читался в отрешенном взгляде принца, который в сопровождении всей своей челяди направился ко входу в дом. Обвиняемых гоблины окружили плотным визгливым кольцом, и им не оставалось ничего иного, кроме как идти следом. Замыкал шествие сатир Фарр со своим мешком – в суматохе о нем все позабыли, и бедняга-лодочник опасался, что Его Цветочество не выполнит свое обещание насчет долговых расписок, если ему не напомнить. С другой стороны – разумно ли напоминать о себе при столь тревожных обстоятельствах?..