Обмани меня еще раз

Глава 4

Глава 4.

Ева

Выходные встретили меня ласковым солнышком и прекрасной погодой. Меня разбудил лучик солнца, который нежно прыгал по моему лицу, пытаясь разбудить, как можно раньше. Я подтянулась и села на кровать. Мои первые нормальные выходные. Уже забыла, когда в последний раз просыпалась без отчаянного звука будильника, и когда проводила хотя бы один день без упоминания работы. Надеюсь, что эти два дня пройдут спокойно и без тревожных звонков. И мне удастся поесть шашлыка.

Я поднялась с кровати, довольно начала делать наклоны в разные стороны, наподобие зарядки.

‒ Соня! Мы опоздаем, ‒ услышала я весьма грозный голос отца, который прервал мое удовольствие.

Папа был весь в нетерпении тронуться в путь. Он до последнего скрывал программу отдыха, которую распланировал втайне от меня. Но меня это нисколько не страшило, я привыкла ко всему, когда еще была подростком.

‒ Уже иду! ‒ опустила руки и быстро прошла в ванную, умыться.

Провозившись там минимум времени, быстро переоделась. С одеждой проблем не возникло, куда бы я не выходила с папой, на мне всегда был спортивный костюм. Удобно, тепло и без всяких казусов.

‒ Это тебе на дорогу, в машине поешь, ‒ не успела я спуститься на кухню, как мне сунули в руки контейнер с бутербродами, бумажный стакан с кофе, взяли под ручку и быстренько вывели на улицу. Еле успела захватить с вешалки теплый жилет.

‒ Пап! ‒ попыталась я возмутиться, но куда там.

‒ Молчи! Не порть мне отдых, ‒ он усадил меня, как маленькую девочку, в машину, и завел мотор. Ладно еще ремень на мне сам не застегнул.

‒ Это мой отдых тоже, а ты мне и позавтракать нормально не дал. Если бы не я, то мы бы никуда не смогли бы поехать, ‒ потянула ремень через плечо, щелкнула и открыла крышку контейнера.

‒ Вот-вот, если бы не ты и не твоя работа, то мы могли бы отдыхать чаще, как все нормальные люди – в законные выходные дни, ‒ папа всегда возмущался по поводу моей работы, делал это, скорее всего, для виду, но мой труд он уважал. Просто ему не нравилось, что все мое свободное время отнимала работа. Он хотел, чтобы я не забывала и про развлечения, и про отдых, и, особенно, про парней и свидания с ними.

«Я, как и все нормальные отцы, хочу тебя замуж выдать. Не за твою работу, а за какого-нибудь нормального мужика. С горячим сердцем и твердым характером, чтобы тебе неповадно было», ‒ ворчал он в очередной раз, когда бывало, что я сутками пропадала на работе. Или, когда его в очередной раз приглашали на застолье сослуживцы и друзья, по поводу рождения очередного внука. Он тоже хотел испытать ни на что непохожие чувства, когда берешь на руки маленький сверток, где бьется маленькое сердечко. Его можно было понять. Но тема детей для меня была под запретом, скрытая за семью печатями, как в сказке про Кощея Бессмертного. Из-за грустных воспоминаний глаза стали влажными, я заморгала чаще, чтобы, не дай бог, папа не заметил мои скатывающиеся слезы. Этого еще не хватало.

‒ Что с тобой? ‒ от папы ничего не скроешь.

‒ Все в порядке, кофе горячий, обожглась, ‒ соврала я. ‒ Так куда мы едем? И главное, какое количество людей меня ожидает?

‒ Ты это, пей кофе и жуй свои бутерброды, не отвлекай меня от дороги, ‒ папа пытался включить радио. ‒ Скоро доедем, тут недалеко.

Отец нервничал, что само по себе странно.

‒ Пап, давай начистоту. Я же должна подготовиться, если там меня ждет очередной твой «подарочек», ‒ в последний раз он созвал своих друзей, у кого были холостые дети моего возраста.

Они-то были в курсе, а меня никто не удосужился предупредить. Догадалась только после третьего ухажера, который настойчиво пытался познакомиться со мной. Слишком навязчиво. Но я нашла выход разом отделаться от всех претендентов на мою руку. Никому не хотелось поближе познакомиться с девушкой, которая досконально изучала все до единого органа внутренности человека и выписывала причину смерти самого тела. Помню, папа долго и громко возмущался, отведя меня в сторону, а я спокойно провела остаток отдыха.

‒ Пап, может, ты прекратишь уже свое сватовство? Ничем хорошим это не закончится. Никто не в силах выдержать мою работу, даже ты. И характер мой не сахар. Да и мне никто не нужен, я замужем за своей любимой работой.

‒ Ты мне это брось, твоя работа мне внуков не сделает. У всех уже семеро по лавкам, только я, как бобыль, все время один. Как знать, может я уже и коляску присмотрел? Может, я тоже хочу со слезами на глазах покупать синие ползуночки или розовые чепчики. А ты меня этой единственной возможности напрочь лишаешь! Где справедливость, спрашивается? Я не для того тебе в медицину разрешил идти, ‒ папа возмущался не по-детски.

‒ Пап, я не хочу, чтобы меня снова предавали…

После моих слов в салоне автомобиля наступила тишина. Даже радио зашипело, прекратив вещание. Было слышно, как папа тяжело вздохнул. Он тоже помнил те дни и ночи, когда меня бросили, оставили одну, только забыли предупредить об этом одного человека ‒ меня.

‒ Да забудь ты о нем, как его звали-то хоть?

‒ Антон… ‒ от одного упоминания его имени меня пробила волна воспоминаний и боли, что разрывали мою грудь живьём, без укола обезболивающего. Я начала задыхаться, будто все пережитое много лет назад происходило со мной в данный момент, здесь и сейчас.