Путь в бездну.

День сурка, поисковая и новые знакомства. Новый год.

Все повторялось день за днем. Вставали, ели, гуляли, читали, ели и спали. Ничего не менялось в наших серых буднях за решеткой. Начались ссоры в хате. Обычно срывались на Ольге. Достала со своей любовью безумной, своим ночным бдением на дороге. Даже спокойная Дашка стала на ней срываться. Все были на нервах. Сказывался недостаток витаминов и нормальной домашней еды, недостаток любви и родных глаз, недостаток свободы. У нас ее не было. Свобода. Что это для тех, кто там, по другую сторону? Всего лишь слово. А для нас это было что-то намного большее. Ведь человек живет на свете, ходит на работу, в магазин, гуляет с детьми, он даже не думает о том, что он свободен. А мы были в клетке. Мы не могли увидеть даже кусочек неба без того, чтобы этот кусочек не разделяли прутья решетки.

Меня раздражало все. Скрип ключа, шарканье ног, открытая форточка, ужасная еда. Но я не давала выхода гневу. Это не принесет мне пользы. Здесь всем нелегко и вымещать свое плохое настроение на других я считала неприемлимым. С Ольгой я не ругалась, просто еще раз сказала, что я думаю о ее нежелании мыться. Уже ощутимо пахло немытым телом. Да, она мылась под краном в раковине, но как можно там помыться нормально? Теперь она со мной не разговаривала. Да и бог с ней. Мне хватало Даши и книг.

Подключили нам антену и теперь у нас целый день болтал телевизор. Картинка была черно-белой, показывал один канал, но мы были рады и этому.

Однажды нас всех вывели из камеры, попросив свернуть постель на шконках. Отвели в хозяйственное помещение, где стояли стелажи с матрасами. Матрасы были в ужасном состоянии, из дыр торчал наполнитель, где-то его не было совсем. Больше тут ничего не было. Зачем нас сюда засунули не объяснили, сказали ждать. Мы бродили между стелажами и гадали, что там в камере делают. Может ищут что-нибудь?

Послышался какой-то скрежет и визгливый стон пилы по металлу. Потом запахло дымом и сваркой.

Камера нас встретила неприветливо. От того что, сварка происходила прямо здесь дышать было нечем. Мы открыли форточку. Везде был налет черной металлической гари и над Ольгиной шконкой возвышалась еще одна шконка. Нам приварили "пальму". У нас появится новый жилец.

Взялись за уборку. Все протерли, помыли. Пол пришлось мыть два раза, вода была черная.

Шум от сварки слышался до самого вечера. Везде приваривали дополнительные шконки. Наверно все камеры были забиты и так решили увеличить места.

К нам подселили девушку. Звали Вика. И на девушку она была мало похожа. Такой маленький мужичок. Ходила вразвалочку, говорила грубоватым голосом. Своим маленьким ростом и вечно взлохмаченной головой напоминала мне домовенка Кузю из мультика. Оказалось, что на воле ее ждет "жена".

Вика оказалась неплохим человеком, если не спала, то рисовала, или болтала с нами. Делилась всем, что у нее было. Продуктами, сигаретами, сахаром. Мы сдружились и неплохо занимали свое время. Часто нашу камеру сотрясал наш смех. Рассказывали друг другу анекдоты, истории из жизни, чтобы хоть немного забыть о своем положении. Постоянно думать о своем здесь нахождении, о доме и родных было невыносимо больно. Эти думы грызли душу и ранили сердце.

Я писала свой дневник, вписывала туда понравившиеся цитаты из книг, сочиняла стихи. Последнее мое творение, хоть и было печальным, вызвало восторг девчонок. Это было про нас.

                              День сурка.

В эту хмурую ночь не могу никак спать,

Я устала лежать, я хочу поорать.

Посчитала все ребра сквозь тонкий матрас,

И решила поспать я немного как раз.

Но продольный пришел и сказал что подъем,

Поняла я тогда, что со сном мне облом.

И что нужно вставать и кровать заправлять,

А потом и по камере нервно гулять.

Вот послышался грохот и лязг вдалеке,

Это едет тележка почти налегке.

И откроют кормушку у нас в тормозах,

Может в нашем меню сегодня размах?

Дали хлеба две булки и каши комок,

Другого сготовить наш повар не смог.

Молока есть немного и чая ведро,

Переварено в каше пшено и зерно.

После завтрака можно слегка отдохнуть,

Но скоро проверка, нельзя нам вздремнуть.

Вот приходит конвой и продольные тут,

Открывают "глазок" и визгливо орут:

"Построились, встали!" словно мы на войне,

"На продол выходи и лицом все к стене!"

Прошмоняют нас всех от макушки до пят,

И стоят возле камер девчата все в ряд.

Хату полностью всю молотком простучат,

Если что-то найдут, шефу рапорт вручат.

Вот ушли они дальше, можно передохнуть,

Или "ящик" смотреть, или чая глотнуть.

Можно даже вздремнуть или что почитать,

Посмотреть в потолок иль овец посчитать.