ен

Постоянно выбираюсь в лес или на гору, а там такая красота, что хочется описать увиденное. Как на ваш взгляд, отрывок ниже это ненужная в романе красивость или мне удалось передать? С поправкой на мир фэнтези и на зону искажения.

-------------------

Дождь кончился, и ветер развеял мрачную темень туч, зашептал в волосах и в кронах последним дыханием уходящего дня. Наступил тот вечерний час перед приходом полновластной ночной темноты, когда лучи зашедшего солнца еще не угасли за горизонтом. Бледные контуры четырех лун просвечивают сквозь пелерину тонких, как дымка, облаков. Еще два-три пальца одной руки – и время утечет сквозь раскрытую ладонь, далекий отсвет солнечной короны померкнет, и повсюду проявятся россыпи звезд.

Но пока этого не случилось, и вокруг дивно красиво, дивно хорошо. Словно в царстве сказки и тайны, где каждый из беженцев, сгрудившихся у повозок, побывал босоногим ребенком, когда не было разницы, чье ты дитя, холмовладельца или холмича – каждый был равно чумазым, глупым и смешным, равновеселым другу и равножестоким врагу.

Свет на глазах тает, растворяясь в скрученных стволах и ветвях искаженных дубов с черной, морщинистой корой. В плотно сжатых кронах местных ясеней, листья которых алеют раньше срока. В лохматой и буйной мурве, в завитках и чашечках которой блестят гроздья чистой, как драгоценные мерцы, росы.

Первыми гаснут эти ожерелья сверкающих капель, они словно впитали свет и поглотили его, а теперь блекнут изнутри. Затем алеющие ясени становятся багровыми, и тут же темными, почти сливаются с угрюмыми громадами исковерканных здешней магией дубов. Дубовые листья, неброско зеленые и уже с легкой осенней желтизной, темнеют последними, вслед за ними мрачнеет сам воздух, словно из него выветрилось тепло, дымка исчезает, все ниже стелясь по земле и траве.

Наконец свет окончательно угас, и стало видно, как в бездне над миром тлеют крошечные угольки звезд. Сказка и тайна скрылись во мраке, обступившем обоз.

– Гляньте, милсдари и сударыни! – прямо радостно возопил облезлый мужик, увидев Лисов, вышедших из броневагона. – Мы эту хитрожопость ползучую-таки споймали!

Весь насквозь промокший, с тяжелой бородой, из которой можно отжать полкувшина дождевой воды. Долгая морось выстудила его до синевы в узловатых пальцах, но вокруг беженца крепко дышала, храня его от холода, надежная защитная аура выпивки и перегара.