Осенние листья

Глава 10

На заседание молодежного кружка Миша явился после очередной размолвки с Софьей. В семье Нечаевых творилось что-то невообразимое. Иван Сергеевич, подписавший кучу векселей, находился в совершенейшей финансовой зависимости от графа Кальтенберга. И его метания, дабы не допустить банкротства, делали атмосферу в доме невыносимой.

Настроение Михаила было испорчено капризами вздорной девицы, которая держала его подле себя, казалось только лишь для того чтоб мучать. Прислушиваясь к выступающему, он выплеснул раздражение, в попытке оспорить слова говорящего.

- Позвольте, милостивый господин, опираясь на ЧТО вы утверждаете, что новое непременно будет лучше старого?!

Его решительное и даже непривычно суровое лицо, вызвало удивление рядом сидящего Ковальского.

- Полно тебе, Миха, чего это ты? Самойлов опытнейший человек в нашем деле, - и он любезно кивнул выступающему, прервавшему речь, из-за произнесенной реплики.

Докладчик продолжил, приводя свои аргументы.

- Но ты конечно, растешь на глазах, друг мой, - зашептал Ковальский Михаилу в ухо, - гляжу ты уже готов к активным действиям. Глянь-ка, как ты лих!

Миша приосанился, ему тихому и миролюбивому от природы, вдруг дико захотелось участвовать в свершении чего-то великого, большого, стать причастным к огромному делу, стать наконец важным. И даже то, что пока предлагалось только разрушать и что ранее останавливало его, уже, казалось, не имело такого значения.

Место, занимаемое Делой в театре, было в прямом смысле неприметным. Роли заднего плана, хор, второй голос- все на что она могла рассчитывать со слов директора, пока не будет стараться лучше и вести себя уважительнее с руководством, от которого зависит ее благополучие. Когда требования директора становились особенно грубыми, она осаживала его предупреждением, что уйдет в другой театр, где несомненно будет принята на лучших условиях. Иллюзий на этот счет она, однако, не имела, но приставания на время прекращались. Оплата была более чем скромная, но она пока довольствовалась и этим. От интриг и сплетен старалась держаться подальше.

После реппетиций, временами заканчивающихся довольно поздно, за Делой являлся Миша, чтобы проводить ее домой. Иногда его сменял Николя. Должностные вопросы которого наконец благополучно разрешились. К месту службы был найден и прибыл другой офицер.

И хотя Деле нравились их неспешные прогулки и милые беседы, она все также старалась держать его на расстоянии, не подпуская к себе слишком близко, и никогда не приглашала в дом, после таких променадов, ссылаясь на усталость и позднее время.

Вскоре объявили, что у театра появился новый антрепренер и будут подбирать артистов на спонсируемый им спектакль. Просмотры были назначены на следующий день и разговоры о том не умолкали.

- Небось очередной старый хрыч, решивший поживится молодым мясцом, а голубок мой?! – танцовщик из массовки прижал к себе полураздетую диву этого театра Голубковскую.

- А все один черт. Лишь бы платил побольше. А то не столичный, а крепостной театр какой-то, - звезда, царившая на этом олимпе уже два сезона, была встревожена неопределенностью от грядущих перемен, но старалась не показать этого. Директор, накануне обласканный ею, обещал, что ее первенству ничего не угрожает, но там бог его знает, как оно обернется. Вон сколько мерзавок метят на ее место. Только оступись –затопчут. Она хмуро взглянула в сторону причесывающейся неподалеку Делы. Взять хотя бы эту- посмотрела на нее внимательнее примадонна, - сидит пока тихо как мышка, не высовывается. Но это пока, понятно же, что она совсем не проста. И еще более обозленная от этих мыслей, она крикнула Деле.

- Эй, ты чего здесь расселась? Пошла вон! Это место Фифи.

- Ее сегодня нет, и тут свободно.

Примадонна, вскочив со своего места, подошла к Деле и грубо схватила ее за руку, намереваясь согнать со стула.

- Убирайся я сказала!

На что та, высвободившись от ее цепких пальцев, собрала свои вещи со столика и молча покинула гримерную. Одержавшая победу Голубковская однако не чувствовала себя удовлетворенной. Нет, этой мыши точно спуску не надо давать. Как есть задумала что-то. Ишь, как посмотрела, глаза она на нее свои вытаращила. Подумать только, на нее - на первый голос этого театра.

Для представления новому спонсору артистов выгнали на сцену и выстроили в ряд как товар на ярмарке. Хозяин нового спектакля оказался молод, недурен собой по мнению перешептывающихся молодых актрисок, и очень хмур, по мнению тех же вышеозначенных особ. Он, сидевший сначала в первом ряду партера, встал и прошелся взад-вперед вдоль сцены. Когда же он замер напротив Делы и ткнув в нее пальцем произнес – Эта подойдет! – ей пришлось поднять, опущенные до этого глаза и посмотреть в лицо стоящего перед ней графа Кальтенберга.

В эти мгновения между ними произошел немой диалог.

- Ты собираешься купить всё, что меня окружает?

-Я собираюсь контролировать всё что тебя окружает.

В общем зале, куда сбрелась после просмотра вся труппа, царила тишина, подобная той, что бывает перед бурей. Выбрав претендентку на главную роль граф удалился и оставил распределение остальных ролей на усмотрение руководства, словно, совершенно, не имел в том интереса.

- Так я и знала, так и знала, - нарушила тишину скинутая с Олимпа одним движением руки недавняя примадонна. То-то она была спокойна вчера, когда мы тут все нервничали. Знала, тварь, что уже решено все. Ах ты, подстилка! – оскорбления, полетели в Делу ото всюду и грозили обернуться рукоприкладством, стоило стае почувствовать трепет жертвы.

- По какому праву, - возвысила она тогда голос, звучавший грозно и властно, как у взошедшей на трон царицы, - как смеешь оскорблять меня!

Опешившая от неожиданности Голубковская, сузила глаза и стала напротив. Толпа в зале одобрительно загудела, предчувствуя зрелища, которых они жаждали не меньше, приходившей посмотреть на них публики.