Обручённые Венецией

7.2. "...быть в положении и заиметь поклонника — разве это не прелесть?"

— Я буду теперь умным? Да, Каролина? — две серо-голубые пуговки пытливо на нее смотрели снизу вверх, когда она разложила перед маленьким Андреа бумагу, чернила и перо, чтобы научить его буквам и письму.

— Ты и так, мой милый, невероятно умен как для шестилетнего мальчишки, — с мягкой улыбкой ответила она и заметила, что его взгляд горделиво загорелся. — А я тебя немного обучу образованию, дабы ты умел читать и писать. Это может помочь в жизни.

— А папа говорит, что мне это может не пригодиться, — расстроенно отметил Андреа.

— Это папа говорит на тот случай, если ты не захочешь много работать, чтобы стать известным художником, — с ободрением ответила Каролина. — Я же полагаю, что стать маэстро — это твоя мечта, верно?

Тот с воодушевлением закивал светлой головенкой.

— Для этого тебе непременно надобно уметь писать и читать, мой милый. Поэтому сегодня мы займемся с тобой первым уроком.

Андреа с удовольствием занимался с Каролиной, когда она рассказывала ему о таких интересных предметах как история и культура. От нее он узнал о жизни многих писателей и художников, с упоением слушая все истории. А сама синьора испытывала непростую привязанность к этому мальчугану: она полюбила этого озорника всем сердцем, ощущая в себе расцветающие материнские чувства.

Их обучение алфавиту прервала Анджела, стремительно вбежавшая в дом. Вместе с ней через открытую дверь в комнату влетели порывы морозного ветра.

— Ох, Каролина! — воскликнула Анджела и бросилась к ней с объятиями. — Наше платье... то, которое мы шили из бархата и тяжелого шелка...

— Что? — с нетерпением спросила Каролина, хватая озябшую Анджелу за холодные руки.

— Я отвезла его синьоре, живущей в предместье и часто заказывающей различные хозяйственные вещи... — Анджела едва отдышалась и присела. — А наше платье она ухватила с таким восхищением... что я думала, изорвет, пока напялит его на себя.

Каролина рассмеялась, заметив счастливые блики в глазах женщины.

— Она заказала еще два. Правда, фасон попросила другой. И сказала, что порекомендует меня своим подругам.

Каролина не просто радовалась от того, что придуманный ею фасон пользуется такой популярностью. Она была невероятно счастлива, что смогла оказать содействие людям, которые помогли сохранить ей здоровье, а ее малышу — жизнь. И теперь у этой замечательной семьи появилась возможность вырваться из нищеты.

— Ох, милая Анджела, ты даже не представляешь, как осчастливила меня своими вестями, — радостно говорила Каролина, заключая ту в свои объятия. — Только теперь нам придется работать гораздо больше. Завтра же нужно отправиться на рынок за тканями и немедля приступить к работе.

— Слава Всевышнему, в зимнее время работы по дому не так много, поэтому времени для шитья у меня предостаточно, — воодушевленно пропела Анджела и устремила свой взор на округлившийся животик Каролины. — Как малыш?

— Ох, дорогая, после того, как с утра он стукнул меня изнутри, утихомирился, — рассмеялась Каролина и опустила до безумия счастливый взгляд.

— Каролина, — послышался несмелый голосок Андреа, — а я хочу почувствовать, как он бьется.

— Ох, милый, этот благодатный момент нужно успевать наблюдать: малыш довольно хитер, поэтому, едва показав свою буйность, тут же затихает, не позволяя мне успеть насладиться долгожданным моментом.

— И в этом он полностью в свою мать, — усмешливо крикнула из кухни Палома.

Из уст Каролины лился смех, такой звонкий, что он сумел заразить собой всех вокруг. А Палома сама себе улыбалась, радуясь, что хозяйка наконец-то смогла стать такой, какой была прежде. И этому благоприятствовало лишь ее грядущее материнство.

Каролина и Анджела с растущим энтузиазмом занимались созданием новых шедевров. Все, что знала синьора Фоскарини о моде, она старательно использовала в фасонах нарядных платьев. В своей работе они применяли тяжелые ткани и великолепные кружева. Энрике возил из городского рынка прекрасную парчу и бархат, расшитые венецианскими узорами.

Но больше всего Каролину радовало то, что занятие общим делом невероятно сблизило их с Анджелой, сделав едва ли не лучшими подругами. Нередко они засиживались за работой допоздна, и Каролина, невзирая на строгие наставления супруги Гаета идти спать, поддерживала ее, пока та управится и соберется лечь в постель.

Детвора души не чаяла в Каролине. Палома удивлялась, что беременность не привнесла в ее нрав недостающей серьезности и отнюдь не изменила присущее ей озорство, что детям, кстати, приходилось еще как по душе! Каролине приносили неимоверное удовольствие игры, которыми она развлекала детишек. По вечерам она пересказывала им книги, прочитанные ею еще в детстве. А днем обучала наукам, которые были известны ей самой.

Но Каролину изумляло, что девочки не особо интересовались образованием и охотнее помогали матушке по дому. «Они занимаются своими прямыми обязанностями, которые с детства возлагаются на женщину, — строго говорила синьоре Палома. — Не всем же быть такой любопытной к наукам, как вы!» А вот Андреа с удовольствием слушал и изучал все, что рассказывала ему Каролина.