Моя фиктивная жена

Глава 3

Хельга

Утро началось с того, что я услышала шелест и негромкий голос:

- Гномка! Гномка в эльфийском доме! Вот так дела!

Открыв глаза, я обнаружила, что за окном сереет рассвет, а на ковре перед моей кроватью сидит некто, похожий на кота – серый, пушистый, с круглыми золотыми глазами и широкой пастью. Домовой! Гномы не заводят домовых для уборки, так что я никогда их не видела, только читала в книгах.

- Гномка! – повторил домовой. – А ну, держи ответ: ты чего это тут делаешь? Ты откуда это тут такая завелась?

- Ух ты, домовой! – обрадовалась я. Он был такой жирненький, с такой лоснящейся шерстью, что устоять было невозможно: я схватила его, как нашего домашнего кота, и принялась тискать и гладить.

- Ну тебя! Хватит! Перестань! – домовой извивался в моих руках, но было видно, что он не против ласканий и чесаний. – Ладно, пузо еще почеши. И уши не трогай, укушу!

- Ладно, - сказала я, оставив уши в покое. – Что ж ты хороший такой! Ты здесь живешь?

- Живу, - решив, что с него довольно объятий, домовой вывернулся у меня из рук и сел на одеяле. – А ты кто такая?

- Я Хельга Густавсдоттир, - представилась я. – Помощница господина Анарена.

Домовой принюхался и спросил:

- Так это ты давеча мясо в духовке запекала?

- Я. Сейчас пойду завтрак готовить, яичницу с колбасками и овощами. Будешь?

Домовой довольно мурлыкнул и растянулся на одеяле кверху пушистым брюшком.

- Буду, все буду. Чудеса, конечно, творятся: эльф впустил в дом гномку, а она ничего не сломала в радость древней дружбы.

- Чудеса, - согласилась я и вынырнула из-под одеяла. Рассиживаться нечего: надо готовить завтрак, потом делать дела, которые для меня подготовит Анарен, а там и до обеда недалеко. – То ли еще будет!

- Это точно, - согласился домовой, скатился с кровати и исчез.

Приведя себя в порядок и переодевшись в темно-синее платье с вышитым воротником, я спустилась на первый этаж. Дом еще спал – да и вся улица спала, выглянув в окно, я не увидела ни единого огонька в соседних домах. Выходной день – сегодня все будут валяться в кровати до обеда. Осень самое сонное время – и самое книжное!

Надо же, этот эльф не смеется и не издевается над тем, что я пишу книги. Я не переставала этому удивляться после всех дразнилок, которыми меня щедро осыпали брат и сестры, и всей ругани, которую мать с отцом выливали мне на голову. И теперь можно сидеть над тетрадью и не бояться, что кто-то подбежит, выхватит ее и издевательски зачтет: «…принцесса оказалась опытной противницей, и впервые в жизни генерал понял, что может и проиграть…»

А теперь издеваться некому. Я буду писать книгу и не прятаться.

Купленные колбаски оказались диво как хороши: не слишком пресные, не слишком наперченные и жиру как раз столько, сколько нужно для веселого шипения на сковороде. Ловец ядов молчал: с остальной едой, которую я вчера купила, все было в порядке. Зеленые кольца перца и красные дольки помидоров вытекали из-под ножа; интересно, пойдет ли Анарен в полицию? Да даже если и пойдет, вряд ли тот торговец останется сидеть на прежнем месте. Не будет он ждать полицейских, которые сцапают его за тощую задницу.

Так, теперь яйца. Они были как раз такими, как я люблю: крупные, с оранжевыми желтками. Пир снова получался на весь мир. Гномы всегда говорят: завтракать надо плотно, чтобы во рту не было скучно – это от работы отвлекает.

- Кому это столько?

Я обернулась: Анарен стоял в дверях, сонный и взлохмаченный. Темно-красный домашний халат был так пышно расшит золотом, что вполне сгодился бы на мантию для гномьего князя.

- Завтрак! – ответила я. – Присаживайтесь, пожалуйста, осталась минутка.

- Вообще, эльфы не едят так много, - сообщил Анарен, устраиваясь за столом. Я расторопно придвинула ему чашку кофе; он сделал глоток и добавил: - Но у вас тут все так пахнет, что я невольно превращусь в обжору. В обжору и толстяка.

- Не превратитесь, - пообещала я. – От мяса и яиц не толстеют, а на обед я приготовлю рыбу с рисом. Клянусь, что сделаю чуточку.

Я понятия не имела, как готовить чуточку – гномы едят много, вкусно и со смыслом – но хотела верить, что справлюсь. Тарелка с завтраком встала перед Анареном; он разрезал сардельку и улыбнулся.

- Пахнет удивительно, - одобрил он. – Сегодня выходной, так что у вас не очень много дел. Отправите мои письма и купите смеси в артефакторной лавке, я дам список. Кстати, можете пользоваться библиотекой, там замечательный стол.

Я не сразу поняла, что эльф имеет в виду.

- Стол, - повторил он. – За ним намного удобнее писать, чем здесь.

У меня, кажется, лицо сравнилось по цвету со свеклой. Впервые, впервые кто-то задумался о том, чтобы мне было удобно заниматься творчеством. Это было наполнено такой трогательной глубиной, что вот сейчас я едва не разревелась.

Неужели он, эльф, понял, что для меня по-настоящему важно?

- Вы неправильный эльф, - сказала я, сумев-таки справиться с волнением. – Таких не бывает.

Анарен улыбнулся – у него была очень светлая, легкая улыбка.

- Бывает, как видите. Но мой отец говорил мне то же самое. Наверно, если ты просто относишься к другим хорошо, то этого хватает для неправильности.

Свекла. Я просто свекла с рыжими косами и сейчас сгорю от стыда, волнения и неловкости.

- Я рада, что вчера зашла в тот магазин, - призналась я, понимая, что сейчас могу наговорить лишнего и все испортить. Бывают минуты, когда лучше помолчать – но молчать я не могла. Бывают слова, которые сожгут тебя изнутри, если ты их не скажешь. – Рада, что мы познакомились.

- А я-то как рад! – искренне откликнулся Анарен. – Меня теперь кормят, как гномьего короля. И…

По дому раскатился мелодичный звон: на пороге стояли ранние гости. Все во мне замерло и покрылось льдом – я точно знала, что они не принесли ничего хорошего.

Все воздушное счастье, которое успело наполнить меня, готово было раствориться без остатка.