Выхода нет

Глава 1. Незнакомец и Время

1

Судьбоносные предназначения, мистические воздействия свыше, определяющее влияние извне - это всё, конечно, заманчиво.

Конечно.

НО не для меня.

И не тогда, когда единственное, на что мне стоило обратить внимание - выбор основного занятия в жизни (которое я, к слову, не знала даже толком, где искать). А между тем мне 26. И между тем, я уже ТАК ХОТЕЛА определиться.

Но сколько себя помню, мой жизненный статус всегда характеризовался упрямым «в поиске»: себя/играющего в прятки смысла жизни. Я перепробовала тысячу занятий: разнообразных, всегда приятных, порой пикантных, бывало даже интересных. Моя любовь была сиюминутной: я быстро загоралась, чтобы остыть. Писать я начала ещё в школе, но скоро бросила и не писала десять лет. Рисовать я начала ещё в "садике", но почти сразу же решительно с этим покончила, и не прикасалась к кисти все шестнадцать.

Да, выбор занятия был в приоритете (неплохим бонусом к этому могли бы стать попытки склеить воедино свой распадающийся брак..) Но это не критично.

Главное самореализация.

А если пару слов о браке, то «Я и моя Свобода» звучит лучше. Порой мне кажется, что это скромное словосочетание звучит так сладко, что впору запивать его чаем. Вот мы и приближаемся к тому, с чем я успешно справляюсь. Чай я люблю, особенно Пуэр (уже упоминала в прологе), мужа своего я тоже люблю, но вот тут намечается странная тенденция: чем сильнее я люблю своего мужа, тем сильнее хочу от него освободиться.

Мы были вместе десять лет (восемь, если быть точной), шесть из которых я набиралась сил, ждала душевного подъема, взращивала в себе уверенность (или надежду?) сжать, наконец, волю в кулак и уйти от драгоценного супруга. Поэтому да, все эти сумрачные ощущения, дежавю и прочее, могли спокойно идти лесом - я твердо решила их не замечать (как и того, кто их впервые вызвал).

Он же выбрал противоположную тактику. И принялся писать мне каждый день.

***

Теперь, открывая «контакт», я обнаруживала там по 250 новых сообщений, 100 из которых могли принадлежать ему. Десятки и десятки сообщений. От одного человека. От одного НЕЗНАКОМОГО человека. Каждый день.

А он знал о чем:

Высокопарные поэмы, продолжительностью в несколько абзацев, в напыщенной манере восхвалявшие внешние данные адресата, т.е. меня/воздающие должное душевным качествам самого отправителя. Односложные однострочные сообщения, многосложность которым была и ни к чему, её им с избытком компенсировало раздутое эго владельца, едва помещавшееся в мой телефон. И каждое такое сообщение было настолько пропитано эмоционально, настолько заряжено его энергией, что иной раз по-настоящему казалось, что вот он здесь, сидит рядом со мной, рассказывая в своей причудливой манере в буквальном смысле ВСЁ ОБО ВСЁМ.

***

Так и повелось, что я стала получать от него словесные цепочки, увлекательные, где-то даже забавные своим содержанием. Я не уставала удивляться, что такой субъект существует во Вселенной! Я даже радовалась этому. «Вот это мы любим себя-я..» - в восхищении думала я. «Зачем ему, зачем ЕМУ ... я?» И до того бывало интересно наблюдать за ним, до того цепляла невозможность предугадать его дальнейшие действия, что иной раз я уже по-настоящему ждала, чем он сегодня может удивить.

Но это бывало редко, т.к. повторюсь - я предпочла его не замечать. Ты только не подумай, мой читатель, что я какая-то там высокомерная особа, просто «зачем оно мне надо»? Я читала его сообщения, не отвечала на них (нельзя сказать, что мне не хотелось), и, несмотря на вспыхивающий время от времени интерес к его витиеватому слогу, считала, что и ТАК сделала больше чем достаточно.

Он же упорно вёл свою игру, медленно, но верно, двигался в направлении моей взаимности, прощупывал тропинку - камень за камнем - в зыбучих песках моей недоверчивости.

Он играл в игру с собой, но хотел сыграть со мной.

И я точно знаю, что ему это нравилось.

2

Любопытно было наблюдать за сменой тактик незнакомца. Да! Вот это делать было крайне приятно. Хотя и чувствовалось, что он меняет тактики интуитивно, не прибегая к помощи нейролингвистического программирования или чему-то подобному, делалось это мастерски.

Его сообщения были пафосными, амбициозными, самоуверенными донельзя, но вместе с тем они были глубокими, откровенными, наполненными какой-то возвышенной страстью, какой-то гипнотизирующей одержимостью. Некоторые из них светились добротой, тогда он ласково улыбался мне с экрана телефона словами, в некоторых звенел металл, а некоторые, ударами в колокол, били в самое сердце гремящим в них тожеством и триумфом. И все были разными, и все объединены одним: Его Категоричностью.

Иной раз, отвечая кому-то другому, я отмечала, как долго и упорно он что-то «печатает...», тогда с любопытством ждала сообщений, но он так и не отправлял. Сидел, наверное, педантично формулируя свои замысловатые фразы, и так и не решался их отправить. Или просто не хотел.

Мы проделали долгий путь, читая его сообщения, Я и мое Любопытство, Я и моя Любознательность, Я и моя Жажда новых открытий, но даже такие неразлучные друзья, какими были мы с раннего детства, не могли оказаться поглощены столь занимательной манерой письма, в той степени, в которой она заслуживала.

А посему, на протяжении целого долгого лета, последовавшего за той нежно-зеленой весной, в которую он впервые написал, не найдется ни одного сколько-нибудь достойного упоминания события относительно данного объекта моих будущих пристальных наблюдений. Я попросту о нем забыла, и даже редко теперь открывала Вк. Он и не думал забывать про меня. Однако отмечая, что на его обращения никто достойно не реагирует, он все же позволял себе краткосрочные перерывы, не больше одной-двух недель, после чего снова принимался за старое.