Город

Глава 4

1 сентября 2036 года

Рано или поздно все мои супруги устраивают скандалы. И всякий раз я оказываюсь к этому не готов. Человек чувствует отчужденность другого – никакими улыбками и наигранной беззаботностью ее не скрыть. Однако, похоже, мое равнодушие стало слишком очевидным. Устал ли я его скрывать? Да, устал. Я устал от того, что не встречаю зарю в Ее объятьях. Я устал от того, что считаю не минуты до момента, когда увижу Ее, а дни с того самого утра, когда Она улыбнулась мне в последний раз. Я устал томиться не нежностью, а болью. На календаре тридцать шестой год, но для меня время остановилось, ведь пытка не прекращается и будет длиться вечно.

Что я могу сказать этим моим женам на год? Только правду. Какая ложь могла бы ее заменить? Какие заверения в ошибочности их предположений были бы уместны? Однако когда я объясняю им, что люблю другую женщину, поначалу это их удивляет и даже забавляет, но затем неизменно злит. Злит не потому, что как-то унижает их. Все проще: это не укладывается у них в голове. Я сам не понимаю происходящего со мной. Лишь знаю, что это – мое счастье и моя беда. Я благословен и проклят одновременно.

Однако, странная вещь – моя нынешняя жена, Алевтина, мне поверила. И, кажется, безоговорочно. А дело было так…

Я уже сидел за обеденным столом, когда она вернулась с работы. Думаю, это и сыграло роль детонатора.

Первое, что она сказала, было:

– Тебе плевать на меня!

Нервными, резкими движениями она принялась стягивать плащ и сапоги. Пуговицы и молнии дрожащих рук не слушались. Паркет обмочили несколько слез.

Меня охватили угрызения совести. Наверное, впервые в жизни. Мне очень хотелось смягчить горечь ее разочарования. Побыть с ней нежным. Я опустился на колени и помог ей освободиться от сапог. В прихожей приятно пахло свежестью ранней осени, терпким запахом хорошей обуви и ни на что не похожим ароматом женских ступней.

Все еще сжимая пальцами щиколотку супруги, я зажмурился, с наслаждением вдыхая запахи нашей квартиры.

– Ну? – раздался ее нетерпеливый голос.

Не без досады я открыл глаза и вернулся из мира благоуханий в мир слов. Терпких, резких, беспощадных.

– А уменьшительное от Алевтины будет Аля? – Я глядел на нее снизу, копируя подобострастный взгляд Анастаса Подпрокопьевича.

– Да хоть Еля! – Алевтина одним рывком избавилась от плаща, который бесформенным комом свалился мне на лицо.

Она прошлепала в мою гостиную и, вытащив из бара бутылку виски, расположилась на диване перед телевизором.

Честно говоря, не понимаю, в чем именно необходимость пить виски. Вкус у него мерзкий, а вид у принявшего его – неопрятный. Но, получается, все это – мелочи по сравнению с тем, что виски – универсальное средство времяпрепровождения. Когда тебе хорошо, пьешь виски. Когда тебе плохо, пьешь виски. Когда тебе нечем заняться, пьешь виски…

Я направился на кухню и заложил в ротовую полость пластину освежителя дыхания. Рот заволокло пряным амбре, от которого меня чуть не стошнило. Я сделал несколько глубоких вдохов. Теперь у меня был свежим не только рот, но и голова. Однако ноги не слушались: я замер в дверном проеме гостиной, не решаясь приблизиться к Алевтине повторно и лишь наблюдая за ней.

Ее чувственные, искусанные в кровь губы чуть кривились после каждого глотка, а глаза судорожно сжимались. Было заметно, что ей плохо, но она будет стремиться к тому, чтобы стало еще хуже.

– Ты – подлец! – выкрикнула она, не глядя на меня, но чувствуя мое присутствие, и громко икнула.

Я предпочел промолчать. Не потому, что мне хотелось обставить все так, будто меня здесь не было и я ничего не слышал – нет. Она была права. Однако если бы я принялся ей врать и уверять в обратном, я стал бы еще большим подлецом. Настало время объясниться.

Я сел на диван. Моя рука сама легла Але на плечо. Ее тело сжалось, но не отторгло меня. Я поймал себя на мысли, что с удовольствием ощущаю ее тепло и любуюсь ее ногами. Иногда я забываю о Ней. Бывает. Я романтик, но когда я вижу красивые женские ноги, во мне просыпается обыкновенный самец…

С трудом отведя взгляд, я нащупал под одной из подушек пульт телевизора. Сегодня понедельник. По понедельникам по телевизору показывают только два фильма: производственную драму «Доклад» и производственный водевиль «Планерка». Я смотрел их не один десяток раз, но это было лучше, чем оставаться один на один с негативной энергией, наэлектризовавшей комнату.

Через пару минут я позволил себе поерзать и слегка переменить позу. Еще минуту спустя бросил:

– Не понимаю, почему снято всего несколько фильмов? Из года в год мы смотрим одно и то же кино. Да и супруги у нас…

Я случайно взглянул на каменную маску на лице Алевтины и осекся. Мы продолжили делать вид, что увлечены происходящим на экране, молча. Каждый раз как в кадре появлялся крупный план исполнительницы роли докладчицы, тело Алевтины под моей рукой напрягалось.

– Красивая… – пробормотала она. – Нравится?

Голова ее была повернута к экрану, но глаза… глаза косились в мою сторону, пытаясь выхватить малейшее содрогание мышц моего лица.