Приди и охрани

Думай, как хочешь...

Юнита – город храм. Резиденция патриарха. Истинный светоч в глазах Единого в двух днях пути от Уприча. Кортеж Сальвия прибыл в столицу лишь через неделю. О приближении процессии к столице стало известно заранее. Все в Адалхарде знали, Его Святейшество не любит помпезности. Тем быстрее разносилась удивительная новость о великолепных хоругвях и невероятном по богатству облачении сопровождающих его священников.

Патриарх не спешил, его люди готовились к въезду в Уприч. Вечером встали лагерем на виду городских стен и ждали утра, не первых лучей солнца и открытия ворот. Нет, ждали расцвета дня во всем его великолепии. Серые облака, затянувшие небо, не могли стать препятствием. Ибо золотая парча сутан и сверкающие камнями кресты и иконы были средоточием Света Единого. Солнце само скрылось за облаками, чтоб не соперничать с истинным Светом, так говорили в толпе.

Каждый, счёл своим долгом выйти на встречу. Знать ещё на рассвете двинулась ко дворцу императора, простолюдины толпились на улицах, ожидая. И оно стоило того. Сальвий разыгрывал истинное Зрелище, как на струнах играя на душах верующих. Неслышная музыка искреннего восторга и счастья прикосновения к чуду рождалась, послушная каждому взмаху изящной сухой руки патриарха.

Его Святейшество не на коне, а ближе к людям, в открытом паланкине, который несли на плечах шестеро братьев в чёрном. Кому как не им? Инквизиторы – опора власти Единого в мире, защитники верующих перед Тьмой и демонами, наравне с Орденом Огня. Громкие крики чествовали их подвиг.

Патриарх улыбался, светло и чисто. Ему протягивали детей. Люди падали на колени, умоляя о благословении. А он улыбался, и тепло воцарялось в душе каждого кому посчастливилось увидеть эту улыбку. И она тянула за собой горожан, улицы двигались вслед за процессией, не в силах устоять на месте, покинутые только что увиденным Светом. Казалось, к воротам замка толпа поднесла кортеж на своих ладонях. Ещё мгновение и люди качнутся вслед и попросту продавят стену и сметут гвардейцев на входе. Но тут Сальвий поднял руку, и звуки стихли. Святой отец поднялся в полный рост.

Семёнов наблюдал эпохальную сцену со стены. Просто не мог пропустить, ожидание подкидывало пружиной. Последние несколько дней, местные заговорщики отодвинули его от себя. Он и не лез особенно. Его советы по тактике противостояния были бы слишком беспомощными. Большую часть времени Вик уделил занятиям с Антонием. Монах не обладал Силой, но его энциклопедические знания по части рисунков вместе с безграничными возможностями дворцовой библиотеки давали Вику шанс стать полезным. В поисках обращали внимание лишь на защитные рисунки, рассматривали всё самое мощное из арсенала отражения чужого удара. Виктор готовился стать щитом. И теперь чистые раньше предплечья и ладони Соррела украшали рисунки Вика, нанесенные по советам Антония. «Каракули конечно, но выбора нет».

– Зачем тебе огненное кольцо? Ты не сможешь с ним справиться, – утверждал монашек, но Семёнов кисти не останавливал.

– Может, и нет, если ты прав. На правую руку нанесём что попроще. Хотя есть у меня предчувствие, что если нас начнут убивать, я не только огненное кольцо толкнуть смогу.

– Тогда может лучше что-то из атакующих добавить? Говоришь, с заморозкой хорошо справляешься. Может, белую вьюгу или смертельный сон?

– Нет, – Вик согнул и разогнул пальцы, наблюдая, как ходят жилы и мышцы под одноцветной новой вязью, – боюсь хуже сделать. Я себя плохо контролирую в такие моменты.

Император готовился к приёму «дорогого» гостя, а церемонии это было совсем не про Вика. Поэтому Конрад разрешил подняться на стену. «Расскажешь как он тебе…» – так сказал Хаган. Толи правда хотел услышать мнение Гостя, толи защитил от главного камердинера, который всё утро неодобрительно косился на Вика. И вот Семёнов стоит над людским морем, что послушно ласковыми волнами припадает к сияющему золотом неровному пятну патриаршего шествия, и впервые в жизни видит человека, по движению пальца которого люди могут охотно пойти на смерть.

– Помолимся братья и сёстры! И помните, я всегда с вами, если в тяжёлый для вас час вы прибегаете к молитве. Берегите души свои. Содержите их в чистоте. Ибо только к чистой душе не липнет грязь ереси. Демонам не подвластен человек чистый сердцем и воистину верующий. Но бойтесь нарушить заповеди Единого. Стоить допустить лишь трещину в броне добродетели, и Зло найдет дорогу к вашей душе, погребая её под своим зловонием. И здесь все равны, от простого крестьянина до человека благородной крови. Ибо не чистота крови и не долгие вереницы предков служат защитой от Зла, а лишь чистая душа верующая в Единого.

Толпа громогласно выдохнула и разразилась восторженными криками и осанной. «Это шоу, демонстрация силы и власти. Перчатка в лицо Конраду. «Не чистота крови и не долгие вереницы предков» – эко загнул. Надеюсь наши стратеги всё продумали. Это противостояние надолго. Они буквально заносят его на руках во дворец. Удивительно. Интересный мужик этот Сальвий. Так и хочется пообщаться поближе, – Виктор вспомнил графа Морера. – У них есть свои аргументы. Всегда можно найти разумный компромисс, договориться. Не хочу воевать с такими, как тот парень».

«Очнись, идиот, – если бы Вик не знал точно, что Джейме ушел, он бы решил, что с ним говорит Соррел, таким жёстким, чужим был внутренний голос, точно ушатом холодной воды в лицо. – Этот парень в сутане и высокой сверкающей камнями шапке не персонаж исторического романа, чтобы приглядываться к его аргументам. Он режет людей ради «благой» цели и хочет тебя убить, потому что ты упомянут в каком-то пророчестве. Посмотри на людей внизу, ими двигает Вера, а ты человек рассудка, так засунь его куда подальше. Смотри и учись».

«Ну нет, все мы люди. Да и какой ещё есть выход, кроме как договориться...» – снова пригляделся к восторженной толпе Виктор.

Сальвий был хорош, но и императорские пиарщики оказались не пальцем деланные. Стоило речам патриарха затихнуть, как из ворот вышел отряд гвардейцев и разомкнулся, освобождая место шеренгам горнистов и барабанщиков. Добрый сын матери Единой Церкви сам ехал навстречу своему духовному отцу.