Измена. Не смогу простить

Глава 22

Слова матери фактически подытожили все, что мучает меня буквально с первых минут, когда я увидел Асю. Эту новую, незнакомую и чужую женщину с внешностью моей жены.

Это была точная копия Аси. Но это была не она. Это был клон, к которому я пытался привыкнуть, обманывая свои чувства. Сначала я гнал от себя подобные мысли. Потом старался убедить себя, что мне все только кажется. Ведь эта новая Ася двигалась, как моя жена, улыбалась, как она. У нее волосы пахли тем же неуловимым ароматом, которому я никогда не мог подобрать определение.

Правда, она была очень резкой, порой даже грубой. В ней не было теплоты, нежности, чуткости и еще чего-то неуловимого, что было только в моей Асеньке.

Сомнения не покидают меня и сейчас. Вдруг я ошибаюсь. Вдруг во мне говорит неукротимая ревность, которая будоражит мое воображение. Рисует мне жуткие картины двойной жизни Аси. Вдруг та, прежняя, всегда притворялась, а теперь открылась в истинном свете.

Находясь в таком двойственном отношении к действительности, я не мог открыто признаться матери в том сумбуре, который творится в моей голове.

Сначала я сам должен разобраться во всем.

Поэтому пока нельзя озвучить мои мысли и предположения. Несмотря на почти стопроцентную уверенность, я не могу раньше времени поделиться ею с матерью. Еще не время. Спешка может все испортить.

А пока постараюсь быть к матери внимательнее и добрее.

Очень тяжело скрывать свои мысли. Еще сложнее – поверить или опровергнуть их.

***

Вечер заканчивается совершенно неожиданно.

Насколько мог, я успокоил мать и даже через силу поужинал, чтобы отдать должное ее кулинарным шедеврам. Затем поднялся к себе в кабинет, собираясь загрузить свой мозг финансовыми документами. Однако сосредоточиться на них мне не удалось.

Дверь неожиданно открылась и перед моим взором возникла Ася. Вся такая виноватая, раскаявшаяся. И, по-прежнему, необычная. Вернее, совсем необычная, но по-другому. Не такая, как прежде.

- Олежек, - я удивился доброжелательности ее тона, - прости меня за сегодняшнее. Я была не права. Не знаю, что со мной происходит. Нервничаю. Не могу избавиться от мыслей, что вы с матерью меня так и не простили и по-прежнему считаете, что я изменила тебе… Понимаешь… все это мучает меня, и я… Короче, чувствую себя не в своей тарелке.

С трудом сдерживаю себя, чтобы не взорваться и не высказать ей все, что накопилось и что очень сложно скрывать. Но пока не время. Зато очень удачный момент, чтобы убедить ее в необходимости показаться врачу. Другого такого может не представиться. А это – вполне возможный вариант узнать важную информацию, если она согласится на сеансы гипноза.

- Ася, - стараюсь говорить сдержанно, почти строго, - нам всем надо успокоиться. И выход для этого один: ты должна посетить психолога. А еще лучше – психотерапевта. В обратном случае мы измучаем друг друга. И покоя в нашей семье не будет. Ты согласна?

- Да, я согласна…

- И еще: пожалуйста, будь с мамой помягче. Она очень переживает и волнуется.

- Да, конечно. Я поняла.

Откуда вдруг такая сговорчивость? Казалось, она ждет от меня чего-то после этих слов. Но я устал. Мне надо было побыть одному. Сосредоточиться. Понять, что к чему и что делать дальше.

Уже стоя у двери, Ася спросила:

- А что с паспортом? Скоро его сделают?

Я усмехнулся. Так вот в чем причина покладистости.

- Скоро. Но почему это для тебя так важно?

Вопрос застал ее врасплох.

- Да так… Для уверенности, наверное… - но тут же нашлась: - На работу надо устраиваться. Не могу же я постоянно дома сидеть.

Внимательно всматриваюсь в ее вспыхнувшее лицо и задаю провокационный вопрос:

- Вернешься к Савину?

- Нет… Вернее, я еще не решила.

Когда за ней закрылась дверь, я долго еще сидел в раздумье. Паспорт. Через день-два документ будет готов. И тогда…

Тогда все должно встать на свои места.

Как все запутано. Но появилась небольшая надежда, что скоро все прояснится. Может быть…

Не вспугнуть бы.

***

В кабинете паспортистки я с трудом сдерживаю волнение. Сейчас наступит момент, когда мои сомнения рассеются окончательно. Вот он, момент истины.

Ася берет ручку, чтобы поставить свою подпись на документе. Я – весь внимание. Она делает движение, в результате которого предмет, к которому прикован мой взгляд, неминуемо окажется в левой руке. И тогда…

Ася закашлялась. Кашель рваный, чуть ли не до слез.

- Воды! Налейте же ей воды!

Женский голос выдергивает меня из гипнотического паралича. Окидываю взглядом кабинет в поисках, где можно взять воду. Обнаруживаю в углу кулер. Руки дрожат, вода переливается через край стакана. Слышу, что кашель прекратился так же внезапно, как и начался.

Резко поворачиваюсь. Но ручка лежит на столе. Ася уже поставила подпись. Она стоит и улыбается. Паспортистка чуть ли не торжественно вручает ей новый документ.

Ася берет у меня из рук стакан с водой. Делает глоток, второй.

- Спасибо, Олег. Я поперхнулась. Слюной, должно быть, - виновато оправдывается она.

Момент упущен. А ведь я так ждал его. Слова матери о том, что эта Ася левша, не давал мне покоя несколько дней. За столом я внимательно наблюдал за женой, но она достаточно уверенно пользовалась обеими руками. Особенно когда возникала необходимость орудовать ножом и вилкой.

Я даже проштудировал медицинскую статью по этому вопросу. Как оказалось, для левши, которого настойчиво переучивали пользоваться правой рукой, такое явление в порядке вещей. И определить бывает достаточно сложно, какая же рука является рабочей. Приводился удивительный пример, когда переученный левша все делал правой рукой, но прекрасно рисовал именно левой.

Ася протягивает мне свой новенький паспорт. Не могу удержаться, чтобы не взглянуть на подпись. Беглый взгляд не способен уловить, есть ли отличия. Вроде бы, нет. Это, конечно же, надо будет проверить. Но на все понадобится время.