Ангел-мечтатель

Глава 20.1

Вне всякого сомнения, Гений нашел нужные слова и для Татьяны — она твердо и без колебаний объявила о своем возвращении. Я отметил про себя, что то ли ей одной понадобилось больше слов, чем хранителям, карающему мечу и мне, вместе взятым, то ли он адресовал свои слова не только ей.

Более того, перед самым возвращением она отвела в сторону опекуна моей дочери и сказала ему нечто такое, от чего он переменился в лице. Было вполне разумно предположить, что это были слова, которые нашлись у Гения и для него — поскольку только с ним из всех имеющих отношение к моей дочери и юному стоику у Гения не было прямой мысленной связи.

Но самая главная перемена ощущалась в самом Гении — он словно кипел неистовым нетерпением и одновременно прилагал поистине титанические усилия, чтобы держать его под контролем. На меня лишь дохнуло этой борьбой, когда я прикоснулся к его руке — и мы немедленно вернулись в офис.

И в общество карающего меча.

Тот при нашем появлении вновь обрел голос — и присущие ему и переходящие все границы приличия выражения. Не стоит удивляться тому, что Гений не счел для себя возможным выслушивать их и немедленно удалился. Оставив меня, по крайней мере, в полном неведении о том, чем все же закончились переговоры и с кем, в конечном счете, они велись.

Меня это, признаюсь, крайне раздосадовало, но в отличие от своих сослуживцев, в упоении орущих друг на друга, я все еще помнил, что вернулся не только на свое рабочее место, но и к своим должностным обязанностям.

Самое время было восстановить прерванную на время нашего посещения земли трансляцию моему главе — и параллельно подобрать правдоподобную причину перерыва в ней.

Обстановка, сложившаяся в офисе после нашего возвращения, способствовала этому как нельзя лучше. Карающий меч, хамские манеры которого никогда не делали никаких исключений — даже для женщин — с первой же минуты набросился на Татьяну. Ее хранитель, который никогда не мог устоять перед искушением попытаться занять центральное место в любой сцене, вмешался в разговор после его первой же фразы.

После чего мне оставалось всего лишь продемонстрировать моему главе очередной пример совершенно диких нравов, царящих среди светлоликих — благо, карающий меч и горе-хранитель перебрасывались только обрывками фраз. Их совместная история была достаточно богатой для того, чтобы они понимали друг друга с полуслова, а об уважении к собеседнику они наверняка даже не слышали — поэтому постоянно перебивали друг друга, сыпя оскорблениями и, к счастью, не успевая аргументировать ни одно из них.

Пару раз я все же останавливал трансляцию — когда участники, с позволения сказать, дебатов затрагивали темы, непосредственно касающиеся моей дочери и юного стоика. В частности, момент, когда моя дочь узнала о моей природе — когда горе-хранитель не придумал ничего лучшего, чем нокаутировать присутствующего при этом разговоре наблюдателя, после чего светлоликие устроили судилище всем, не разбираясь, участникам. Но главным образом, мне хотелось оставить у моего главы впечатление, что официально озвученный сбой сканеров, давший нам возможность посетить землю, явился частью более глобальных неполадок в мысленной связи — все еще не устраненных и требующих руки настоящего мастера.

Когда же он появился, ни о каких перерывах в трансляции не могло быть и речи — по целому ряду причин.

Во-первых, его изысканные, подчеркнуто предупредительные даже по отношению к светлоликим манеры составили разительный контраст с безграничной грубостью типичных представителей правящего большинства.

Во-вторых, ничуть не хуже меня осознавая крайнюю необходимость осторожности и предусмотрительности, столь свойственных нашему течению, он — без малейшей просьбы с моей стороны — продемонстрировал нашему главе причину сбоя сканеров, с ювелирной точностью отнеся ее на счет бездарности и косорукости карающего меча.

И в-третьих, на этот раз мне была предоставлена честь засвидетельствовать его непревзойденное умение найти подходящие слова для любого собеседника. И тонкую чуткость, которая заставила его подойти ко мне к первому.

— Мой дорогой Макс! — обратился он ко мне мысленно, одновременно задавая негромким голосом какие-то маловажные вопросы по порядку работы на сканере. — Я уверен, что у Вас уже накопилось множество вопросов, но позволю себе попросить еще немного Вашего знаменитого терпения. Есть определенная вероятность того, что у нас появились новые союзники — чтобы удостовериться в этом, мне нужно навести некоторые справки.

Я только кивнул — проявлять настойчивость в таких обстоятельствах было бы верхом неприличия — и принялся раздумывать, о каких союзниках могла идти речь. Так внезапно они могли появиться только на земле и только среди тех, с кем Гений остался там беседовать, удалив хранителей и меня.

Татьяна уже давно вошла в круг избранных им — хотя и совершенно неопределенной величиной.

Моя дочь с юным стоиком также уже определенно примкнули к этому кругу — хотя Гений и не успел провести разговор с ними в полном объеме.

Что автоматически оставляло для рассмотрения только сводную сестру моей дочери и людей — и ни один из предполагаемых кандидатов не казался мне достойным хоть мало-мальского внимания.

Сводная сестра моей дочери унаследовала от обоих своих родителей и светлоликую узколобость, и человеческую серость.

Как Света, так и ее сын никогда не блистали хоть в чем-то выдающимися талантами.

Что же до Марины, то она обладала, пожалуй, даже их избытком — и чтобы направить их на благое дело, зачастую едва хватало не только диктаторских замашек карающего меча, но и всего моего опыта общения с самыми яркими и независимыми личностями.

Размышляя над тем, кто из них — и, главное, чем — мог вызвать интерес Гения, я то и дело поглядывал на него краем глаза, не переставая восхищаться искусным мастерством, с которым он подходил к каждому из присутствующих в офисе. С удовольствием делясь с моим главой очередным свидетельством неизменно высоких стандартов нашего течения.