Пламенный цветок

Глава 3. Настроение 3. Удивление. Этьен

Этьен:

Дворец Совета встретил его благостной тишиной. Однако вместо желанного умиротворения, окружавший покой давил на уши и сводил с ума крутящимися, как в безумном калейдоскопе, мыслями. Как бы ни пытался Этьен отринуть бушующие чувства и недовольно ворочающиеся внутри остатки магии, чтобы, наконец, принять вдумчивое взвешенное решение, ему всё никак не удавалось совладать с собой. Слишком много всего произошло в его жизни всего за один день, и последнее, что сейчас стоило делать — это что-то совершать сгоряча. Мысль о разводе непреодолимо искушала. В воспалённом от магии мозгу то и дело вспыхивала дикая идея, как можно быстрее покончить с тяготившим его браком, но в голове упорно не возникало и проблеска о том, что же ему делать дальше. Перед внутренним взором представало заплаканное личико малышки Кэрины, которую он обрекал на невольное сиротство. Этьен понимал, что никак не сможет забрать дочь с собой. Полукровке не место в жестоком Шак-ли или в вечных странствиях. Да и ему она будет обузой, особенно когда его неугомонное сердце затребует утешения в женских объятьях. А то, что это случится и очень скоро, сомневаться не приходилось. Вот только после ослепительной Нэйдж, любая красотка претендовала лишь на то, чтоб стать её бледной тенью, и даже самая страстная ночь едва ли вызовет в нём хоть толику тех обжигающих чувств, что он испытал на горном озере.

Вина тяжёлым камнем вновь легла на сердце, омрачив недавно вызванную магией эйфорию. Он больше никогда не увидит невероятно соблазнительной улыбки, не коснётся нежной, словно шёлк кожи, не сожмёт хрупкую фигурку в объятьях… В горле застыл комок, а в глазах внезапно стало сухо. Он сделал это сам! Своими руками погубил ту, от которой мутился разум, а сердце пылало огнём!

В лёгких стало резко не хватать воздуха. Всё его могущество не имело никакого смысла, ведь оно не могло вернуть ему ни возлюбленную, ни друга! Мысль о Дамиане вызвала слабость в ногах. Этьен невольно прислонился к стене, надеясь отыскать внешнюю опору, тогда как всё внутри падало в пропасть. Спасшая его недавно магия теперь была бессильна. Сейчас Этьен мог только поражаться собственному цинизму. Недавняя радость и чувство полёта, возникшие после оглашения завещания, показались настоящим кощунством по отношению ко всем тем смертям, к которым он был причастен. Впервые за эту долгую ночь Этьен подумал о погибшем дядюшке, и на душе стало особенно скверно. Он уже пожалел, что не пригубил крепкое мирамийское. Ему требовалось хоть немного забыться, позволить спасительной темноте поглотить его, а не раз за разом испытывать боль и задыхаться от невозможности что-либо изменить! Покидая эльфийский дворец лишь бы не мозолить глаза скорбящей Шанталь и горюющему Гаспьену, ему всё-таки стоило направиться в какой-нибудь местный кабак, а не нестись сломя голову во Дворец Совета.

Добравшись до Линкских апартаментов, Этьен совершенно бесцеремонно нагрянул в кабинет короля Бродерина и, отыскав в шкафу несколько бутылок с дорогим, но довольно посредственным вином, принялся опустошать запасы тестя. Вот только кислый вкус лишь раздражал язык, а желанное опьянение не спешило наступать. С бокалом в руке он встретил блёклый туманный рассвет, как вдруг пол под его ногами содрогнулся. Подземный толчок оказался столь внезапным, сколь и сокрушительным. Звякнуло и осыпалось мелким бисером стекло в оконной раме, по стене потянулись внушительные трещины, с потолка обвалилась лепнина и белые хлопья штукатурки. Этьен едва успел отскочить от падающего на него карниза, когда небо озарилось ослепляющим пламенем.

«Извержение или взрыв?» — успело промелькнуть в голове до того, как инстинкт самосохранения заставил рвануть к подоконнику и под грохот разрушающегося здания, выпрыгнуть из окна. Приземление вышло жестоковатым: сбросившие листву колючие ветки кустарника безжалостно вонзились в тело и порвали одежду. Царапаясь и раздирая в клочья и без того испорченную рубашку, Этьен кое-как выбрался на клумбу с засохшими осенними цветами. В тот момент он был чрезвычайно рад тому, что потолок не осыпался на его голову, а кустарник смягчил неизбежный болезненный удар. Перед глазами всё ещё плавали разноцветные пятна, тогда как слух разом обострился, уловив поблизости подозрительный тихий шелест. Кто-то, слегка задевая сухую траву, приближался. Этьен ещё раз зажмурился, а потом резко распахнул глаза. Зарево на горизонте померкло: небо спешно затягивало тяжёлыми свинцовыми тучами. И в наступивших внезапно сумерках трудно было заметить укутанную в тёмный плащ фигуру.

«Демон!» — быстро понял Этьен, заметив, что некто не касается земли. Лишь полы плаща слегка колыхались, тревожа сухостой. Этьен насторожился, вглядываясь в фигуру. Чувство безотчётной тревоги разливалось внутри.

— Какая встреча! — Прозвучало с издёвкой, и Этьен тут же узнал голос. Касайрис! Демоница подплыла чуть ближе, и теперь он смог различить под капюшоном её налитые кровью глаза и змеящиеся в коварной улыбке алые губы.

— Смотрю, мой подарок пришёлся тебе не по вкусу?! — надменно произнесла Касайрис, застывая в шаге от него. — Знаешь ли, это весьма досадно видеть тебя здесь, а не на троне Императора!

— Подарок? — удивился Этьен, внимательно оглядывая демоницу, но не находя в её облике ничего подозрительного. — И с чего ты решила, что я должен стать Императором?

— С чего решила? — раздражённо оборвала она. — Что за наивные мысли?! Неужели ты думал, что демоны не знают об эльфийских законах и не могут чувствовать магический потенциал? Не смеши меня! Да все агни с твоего рождения в курсе, что ты в разы сильнее вальеновского щенка!

— И что с того? — Этьен недовольно поджал губы: сравнение Гаспьена с щенком его задело. — К чему агни вдруг беспокоиться о моей силе?

— Быть дурачком тебе не к лицу, Тьенни, — пожурила Касайрис. — Но ты заметно усложнил всё своей трогательной братской преданностью. Похоже, мне придётся воплотить последнее из моих предсказаний и испепелить ещё одного эльфийского Императора…