Песня полуночи

Глава 10.1

– А-а-а… любовь… это как? – обалдело спросил Никита.

– А так, – пожал плечами Берегов. – Вырастешь, узнаешь!

Никита с Ильей только переглянулись.

– Виолетта Марковна, – Тео, ни на кого не обращая внимания, обратился к совершенно ошалевшей пожилой женщине. – Вы мечтали о внуках и большой семье?

Мать Бесовского только согласно кивнула.

– Ваша мечта исполнится в скором времени. Даже быстрее, чем вы надеялись!

– С-спасибо, – Виолетта Марковна почти благодарно кивнула. А Берегов направился к выходу из квартиры.

– Все идем по домам! – скомандовал майор. – Наша работа здесь закончена!

– А… э-э… – Никита попытался было что-то сказать, но Илья его аккуратно одернул.

– Чего? – возмутился молодой человек. – Он же Юнику так и поволок за собой, как собачонку на привязи.

– Ну да, – не смог не согласиться Савицкий. – И правда… поволок.

Юника даже не сопротивлялась. Рука была зажата таким цепким хватом, что лучше было не дергаться, а то можно совсем остаться без кисти.

Берегов вышел на улицу и вдохнул в полную грудь прохлады ночного воздуха. Прямо на него с неба смотрела подлая растущая луна. До полного диска ей оставалось совсем чуть-чуть. У Тео и в самом деле оставалось мало времени.

Следом вышли Никита и Илья. Все еще в недоуменном состоянии, они с подозрением посматривали в сторону Берегова. Но тот, не замечая косых взоров коллег, двинулся в сторону машины, по-прежнему волоча за собой сотрудницу.

И только оказавшись перед транспортом, майор вдруг понял, что не сможет сесть на водительское сидение. Он тупо уставился на свою правую руку, а потом на Юнику. Тяжело вздохнув, Берегов все же выпустил маленькую ладошку девушки, почти дружелюбно процедив:

– Извините. Трудный день… был.

– Ага… – не смогла не согласиться сенсор. – Еще какой.

– А завтра будет еще труднее, – «обрадовал» майор, в надежде, что после таких новостей Юника на работу больше не выйдет. Никогда. Вообще в МагУР дорогу забудет.

– Справимся, как-нибудь, – мечты Берегова были развеяны, как пыль на ветру.

– Так что там все-таки случилось? – полюбопытствовал Илья, когда все расселись по местам в салоне транспорта, а сам Тео уселся на водительское сидение. – Я таким Гришку еще не видел. Само собой, он у нас человек специфический, но сегодня Бес меня откровенно удивил.

– Поверь, Илья, Бес не только тебя удивил, – ответил Берегов, размышляя о чем-то своем. – А уж как он см себе удивился, так это и словами передать не получится, разве что выломанными дверями.

– А чей-то он и правда шалый такой заявился? – хмыкнул Никита. – Из госпиталя сбежал вот. Не иначе, бешенство у него после всего случилось?

– Нет, Никита, – Берегов как-то совсем тяжко вздохнул и завел машину. – Сие бешенство называется парностью оборотня.

– Чего? – растягивая гласные звуки, переспросил молодой человек. – Какая еще парность?

– Слишком много вопросов задаешь, Никита, – улыбнулся Савицкий, толкнув друга в бок. – Сам оборотень. К тому же волк, а простых истин не знаешь. Не уж то на луну ни разу не выл?

– Ну… выл! И что? – парень набычился. – Ладно я волк, поэтому вою. А ты на луну мяукаешь, получается?

Мужчины весело рассмеялись. Юника тоже не выдержала и рассмеялась, представив воющего Никиту и орущего Илью под полной луной. На крыше. Зрелище, надо сказать, весьма впечатляющее.

– Для некоторых неучей таки поясню, – весело проговорил Илья. – Что моя вторая ипостась не какой-нибудь драный кошак, а снежный барс – горное благородное животное.

– Подумаешь, благородное животное, – Никита шмыгнул носом. – А, поди, глотку дерешь не хуже волчьего.

– Может и деру. Только тебе об этом точно не скажу. Это, знаешь ли, как у кого получается. Вон у нашего Сан Саныча вторая личина медвежья. Выходит, в полнолуние он рычит. А тот же Гришка… он, получается, тявкает?

– Ну хватит вам, – предупредил Берегов. – А то ей богу, как мальчишки за подворотней, меряетесь, у кого больше… игрушка.

Молодые люди притихли и опасливо посмотрели на Юнику, но та, кажется, так и не поняла двойного смысла, невзначай брошенной фразы.

– А почему говорят, что оборотень без пары всегда воет в одиночестве, а в паре тогда что… делает?

Илья снова пнул юношу, на этот раз более ощутимо и послал тому «страшный» взгляд. Никита опять покраснел, понимая – ляпнул не совсем то, что нужно.

– А я когда-то слышала об этом явлении, – неожиданно для себя призналась Юника, видимо, сказалось непринужденное настроение компании. – Папа рассказывал. Якобы пока оборотень не встретит истинную пару, он тоскует и хочет постоянно выть на полную луну. Но как только такая пара найдется, оборотень начинает петь… от счастья, наверное.

– Что, серьезно? – Удивился Никита. – Петь?!

– Не знаю, – пожала плечами девушка, смутившись до невозможного. И зачем она полезла со своими рассуждениями? Кому это надо? – Это не я придумала, а папа рассказывал. Просто он маму всегда называл своей песней, потому что очень любил ее… Постоянно ей напевал какие-то романтические куплеты. Все назвал ее своей истинной. Правда, как вы понимаете, оборотнями мои родители не были. Но отцу очень нравилась эта теория с истинностью пары. Даже не знаю почему…