История жизни герцогини 

Глава 1. Родовое гнездо маленькой баронессы

Резкий вдох. Шальной взгляд. Так бывает. Раз — и забыла, как дышать, а потом, видимо, терпение организма заканчивается и баловство прекращается. Похоже, Тамара упала на землю и никто не успел ее поддержать.

«А хорошо как!»

Она лежала под раскидистым цветущим деревом, вокруг стояла упоительная тишина, исключившая из себя ругань людей на дальнем участке, радио, шум тарахтящего трактора у дороги. Слышалось только пение одинокой пичужки, но оно совершенно не портило впечатления «тишины». Наоборот, это была живая, дышащая тишина, с шелестом листвы, жужжанием пчелы и собственным дыханием. Вставать не хотелось. Было тихо, спокойно, умиротворенно, благостно. Проходила минутка, другая, и лениво зарождалось беспокойство по поводу затихших родных. Куда они все подевались? И невольно привязался вопрос: почему ее сейчас окружает зрелый сад, а не тощие саженцы? Тамара интуитивно затаилась и с нарастающей настороженностью стала медленно приподниматься и осматриваться.

Здоровенные садовые деревья перекрывали обзор и удивляли. Откуда они взялись? Она с недоумением смотрела на идеально гладкие дорожки, на обрамляющие их цветущие кустарники, на легкую запущенность явно старого сада. Не так далеко сквозь зелень угадывались очертания каменного строения. Окружающая обстановка была насыщена флером романтичности, вызывая желание любоваться ею и думать о чем-то возвышенном. Одно терзало: полнейшее непонимание, откуда все это взялось и где соседи со своими крошечными цветными домиками, хозблоками, хилыми молоденькими саженцами с подпорками и дымом костров, сжигающих сухую траву, несмотря на запрет разведения огня.

— Миледи, где вы? — послышался голос, прежде чем Тамара увидела приближающуюся странную женщину.

Она была в годах, слегка полновата, но девушку смутило ее ужасное мешковидное платье до пят, прикрытое сверху отрезом ткани более темного цвета. Незнакомка поддерживала платье-мешок одной рукой, чтобы не наступить на неровный подол, торопилась и крутила головой во все стороны, выискивая то ли кошечку, то ли собачку Миледи.

Тамара продолжала сидеть на земле, ощущая себя не столько слабой физически, сколько сломленной пришедшими в голову догадками. Она вспомнила суету родни на даче, настырный голос писклявой баронесски и бабушку, которая долго мялась, подбирала правильные слова, пытаясь донести до невестки и внучки о какой-то наследственной болезни в ее роду.

«Как все быстро развилось, — горько подумала Тома, — раз — и в дурке». Теперь вся семья будет вынуждена работать ей на лечение, обеспечивая приличные условия содержания.

— Миледи, ну что же вы на земле! — всплеснула руками женщина, искавшая по кустам собачку.

Тамара повернулась посмотреть на животное, которое, по-видимому, находилось прямо рядом с ней, но никого не увидела.

— Давайте я помогу вам встать, — сюсюкала подошедшая. — Ваши родители будут сердиться, что вы убежали так надолго. — Тяжело вздохнув, она наклонилась к Тамаре, c неожиданной легкостью подхватила ее под мышки и поставила на ноги.

Девушка замерла, не зная, как реагировать на «женщину в мешке». Тетка начала отряхивать с ее платья прилипшие соринки и приговаривать:

— Ничего-ничего, может, еще все образуется. На вид он приятственный, не злой. Голодом морить не будет. Накупит вам игрушек, каких пожелаете, наймет учителей, и будете учиться музыке, петь, танцевать. Еще посмеётесь над своими страхами, моя леди.

Тома послушно поворачивалась, не осмеливаясь протестовать и давая воркующей глупости женщине позаботиться о ней.

После этого они не торопясь пошли по дорожке к дому. И вот тут невозможно стало не обратить внимание на себя. Тома сделалась какой-то маленькой, легкой, если не сказать откровенно тощенькой. Она подняла тоненькую руку к глазам, потом, боясь заранее о чем-либо думать, другую. Остановилась, игнорируя недовольство сопровождающей. Уже не ожидая для себя ничего хорошего, Тамара поддёрнула вверх свое одеяние, походящее один в один на балахон женщины, разве что ткань пытались выбелить, но не особо успешно, и с удивлением уставилась на худющие детские мослы, прятавшиеся в жутких разношенных тканых туфельках.

По-новому пригляделась к спутнице, отмечая самодельность одежды, такую же разношенную, даже разваливающуюся, обувь, заметное отсутствие поддерживающего грудь белья и неприятный запах тела.

Тамара звезд с неба не хватала, но и глупой не была. Пока женщина аккуратненько подталкивала остановившуюся маленькую леди идти дальше, Тома собранную информацию рассматривала с новой точки зрения. Выводы напрашивались такие.

Либо она в коме и ей все кажется, либо она «попала». И если брать версию с попаданием, то приходится думать, что бабушка говорила не о болезни, а о некоторых родовых способностях. Эти таинственные способности, по всей видимости, пугали женщин, живущих в веке малой информативности, и они предпочитали страусиную политику.

А нетерпеливая Тома, которую держали в неведении, надеясь, что все обойдется, сама дала согласие неизвестно на что. Хотя почему же неизвестно? Вот она тут стоит, маленькая леди. А паршивка наверняка валяется на дачном участке в роскошном Томином теле.

Тамару все же удалось столкнуть с места и довести до дома. Громоздкое каменное двухэтажное строение с крошечными окнами показалось тюрьмой. На пороге стояла тоненькая женщина с огромным сложно закрученным тюрбаном на голове. Она укоризненно смотрела печальными красивыми глазами на подошедшую Тому.

— Вы опять убегали и испортили платье, — сухо проговорила она, — останетесь без ужина. Я устала повторять, что все делается для вашего блага.

Тамара, подняв голову, слушала и разглядывала вышедшую им навстречу «мадам». Огромная голова на тоненькой шейке и узких плечах казалась уродливой. Да, конечно, это все дурацкий головной убор, но не сразу же глазом отделишь тело от накрученной ткани.

Унылое создание с оленьими глазами, скорбно поджав губы, отчитало девушку, попутно лишив ужина, и ждало ответа. Тому позади дернули за ткань, заставляя наклониться. До нее дошло, что надо сделать книксен или что-либо подобное, чтобы показать, что урок усвоен. Она так и сделала. Очень даже изящно. Три года бальных танцев, пока не переросла партнера на целую голову, оставили ей некоторые умения, хорошую осанку и обиду на всех мелких, вертлявых мужчин.