Письмо в Лабиринт

Глава 7. Неожиданное поручение

1.

Река, красная от заката, заполняла половину мира; только где-то далеко справа и слева ее ограничивала резная черная рамка леса. Вторую половину мира заполняло пылающее небо. Река была неотличима от Волги в среднем течении (разве только по берегам не было ржавых облупленных развалюх, а в воде – тинных и масляных разводов). Капитан, тихо насвистывая, рулил нашим плавучим устройством, которое больше всего было похоже на маленький катер с плоской палубой и круглыми пузатыми боками. Двигался «катер» почти бесшумно, только иногда издавал из нутра тихий басовитый звук, как будто у него бурчало в желудке.

Каким образом Морган разобрался в управлении этой машиной – для меня было загадкой. Лично мне все изделия Малого Народа всегда казались скорее абстрактными скульптурами, чем утилитарными механизмами. Хотя Малый Народ сроду не создавал ничего бесполезного. Если у изделия было меньше двух функций, то изобретатель обычно получал свое творение назад: дорабатывать.

Этот катер лежал, наполовину засыпанный песком, у маяка в устье реки, к которой нас привел Рыжий. «Возможно, это судно ждало именно вас», – пожал плечами смотритель маяка, когда Морган спросил у него, кому принадлежит машина. «Скорее всего, она неисправна, – прибавил смотритель. – Но я не проверял».

«Капитан, – в легкой панике начал я, заметив, как в глазах Моргана зажегся маниакальный огонь, – сломанную машину гномов под силу починить только гномам!» Но было, конечно, поздно. Мы с Рыжим поняли, что попали.

Мы были готовы к ожиданию. Сначала мы выпросили у смотрителя лодку и долго рыбачили у берега. Почти ничего не поймали, вернулись на пляж, поджарили рыбу, искупались в прибое, позадавали смотрителю вопросы. Пляж был белый и чистый, солнце золотило воду, и далеко-далеко на горизонте кто-то еле слышно играл как будто в горн. Мы вяло (подчиняясь деловитым приказам Моргана) перетащили катер к низкому короткому пирсу в устье. Когда мы вяло засобирались на рыбалку второй раз, от реки донесся тихий взрыв басовитого жужжания и торжествующее «йухуу!» Немного ошалевшие, мы прибежали к пирсу и увидели, как Морган важно и плавно закладывает по красной от заката глади речного устья неторопливые виражи. «Видно, после ежедневной наладки его супер-хаммера это всё игрушки», – заметил Рыжий. «Не исключай вероятности, что эта штука просто была выключена», -– заметил я, и Рыжий скис со смеху. Но тут Морган с важной торжествующей миной повернул обратно к пирсу, и мы с Баламутом вежливо преисполнились благоговения. Приходилось признать, что странный плавучий механизм очень облегчит наше передвижение.

И вот теперь мы шли на запад, вверх по течению, алое солнце пылало над рекой, река понемногу сужалась, лес понемногу редел, а впереди, в изгибах реки, вставали холмы, и за холмами всё новые покатые холмы, черные от заката. Река впадала в море километрах в двух к югу от Теслы, и этой реки не было тут еще в прошлый раз, когда мы проходили вместе по побережью. По субъективным ощущениям – с полгода назад. Но кого в этой Стране волнуют такие мелочи, как изменение географии? Хорошо хоть – раз в полгода, а не поминутно, как в Глухомани...

Двигались мы, по чести, довольно медленно, хотя в любом случае гораздо быстрее, чем если бы шли пешком.

– Мне нравится это место, – сказал Морган. – Я бы хотел когда-нибудь сюда вернуться.

Он стоял на корме у штурвала (который и на руль-то не был похож, а скорее на странно конфигурированную систему колес от детского велосипеда). Мы с Рыжим валялись на палубе и загорали.

– Каждый раз, когда мы попадаем в незнакомый район Страны, о мой незамысловатый друг, ты объявляешь, что тебе здесь нравится и ты хочешь сюда вернуться, – лениво проговорил Рыжий. Он лежал на животе и помавал в воздухе босыми пятками.

– Да, – ответил Морган, глядя вперед. – Во Фридланде я научился ценить красоту. А чего добился ты?

– Да уж, – сказал я, глядя в оранжевые переливы облаков прямо над собой. – Некоторые вообще в последнее время жутко свинячат. В Лабиринте якшаются с кем попало... Контрабанду в Страну таскают...

– А толку с этого никакого, – подхватил Морган.

– Контрабанда – это то, что запрещено, – лениво сказал Рыжий. – А мне никто еще не запрещал ничего сюда носить.

– Нам тут пока вообще никто ни разу ничего не запрещал, – проворчал Морган. – И не хотелось бы менять ситуацию...

– Между прочим, симпатичные горки, – сказал Баламут. – Там должно быть много кроликов.

Он неожиданно вскочил на ноги и замер, дергая носом. Катер закачался.

– Да, – сказал он. – Точно.

– Прыгай да плыви, – предложил Морган. – Кто у нас тут больше всех торопился?

Рыжий не удостоил его ответом.

– У нас ведь и провизия должна же когда-нибудь кончиться? Нет? – сказал я и закинул руки за голову.

– Не, – отозвался Морган. – Эти твои в Тесле мне предлагали примерно раза в два больше, чем мы все втроем могли бы унести. Если бы не таратайка, то прямо не знаю...

– Комплекс голодающего: дают бесплатно – хватай и беги, – Рыжий водил носом в воздухе.

– Ах, это, оказывается, мои комплексы? А сейчас мы чьи комплексы удовлетворяем?

– Слушайте, – сказал Рыжий, – ну давайте пристанем. На ночь. Вон там. Ноги разомнем. Я тоже хочу исполнить долг перед обществом.

– ...Делать нам как будто нечего, кроме как переться неизвестно куда за твоей вот этой фигней!..

– Ты что, не веришь, что я тоже могу приносить пользу?

– ...и мало того что у некоторых комплексы, они еще и с инстинктами не могут справиться...

– Этот тазик всё сильно упростил, – сказал Рыжий. – Кэп.

Не глядя на него, Морган молча передвинул на штурвале какой-то рычаг. Катер зафыркал (было очень похоже на уазик) и повернул к правому берегу, по курсу, указываемому носом Баламута. Я закрыл глаза.