Я все еще люблю Тебя

Глава 34

Зима в этом году в Нью-Йорке была не холодной и такой необычайно мягкой. Но температуры всего –3°C было достаточно, чтобы привести Киру в чувство. Она стояла на улице, около дверей фешенебельного дома Круза-старшего, в одной только теплой кофте, наспех накинутой на плечи. Желание сбежать подальше от этого места было непреодолимым. Ее тело дрожало не от холода, а от пустоты и душевного разрушения. Сказав Алексу «нет», она и саму себя обрекла на вечные муки и страдания. Она четко помнила каждое мгновение сегодняшнего вечера, тонко чувствовала всеми клеточками своего тела потребность в Алексе. Кира снова и снова спрашивала Вселенную, за что она так наказывает их. Почему истязает их души постоянными испытаниями, поочередно заставляя проходить от самой сильной любви до необходимости делать выбор в пользу разлуки. Стоило каждому из них начать строить новую жизнь, и судьба опять притягивала их, раз за разом усложняя задачу.

Кира отдала Алекса другой женщине добровольно, вместе с тем отняв у себя жизнь. Почему? Потому что боялась последствий своего решения. Боялась снова пережить предательство. Не могла довериться. Не смогла пробить построенную собственными мыслями и убеждениями стену из сомнений и предрассудков.

Горячие слезы полились по ее щекам, а она так старалась оставаться сильной, невзирая ни на что. Но не получалось. Ей было неподвластно контролировать свою жизнь, сердце и желания. Всё давным-давно вышло из-под контроля и покатилось стремительно и необратимо. Что бы она ни делала, все возвращалось в исходную точку. Недосказанность и недоразумения между ней и Алексом накручивали ситуацию до масштабов трагедии. Она ощущала себя маленькой, беспомощной, расстроенной девчонкой, которую оставили одну на темной неизвестной улице для растерзания собственными страхами. Никто не придет, не заберет ее. Отныне Кира не знала, что истинно, а что фальшиво. Какие из сотни ее противоречивых чувств действительно реальны? Она не знала, как справиться с желанием отбросить свои принципы и броситься в объятия любимого мужчины, усмирить в себе бунтующую женскую гордость и отдаться воле неизбежного, фатального рока судьбы.

Февраль. Впервые за зиму пошел долгожданный снег. Это такое чудо – наблюдать хоровод снежинок вокруг себя. Дивная сказочная картина, не соответствующая внутренним ощущениям. Белое блестящее покрывало накрывало деревья и брусчатку под ногами. Все вокруг блестело и переливалось в бликах светящихся фонарей. Картина из романтической сказки. Но даже это больше не впечатляло. Наоборот, напоминало о том, что отныне ее удел – безысходное одиночество. Тоска сдавливала сердце, изводя его до изнеможения.

Кира услышала шаги, подняла голову, посмотрела вперед и оцепенела, не поверив своим глазам: от ворот к ней быстрым шагом приближался Алекс. Его волосы, плечи уже успел покрыть снег. Казалось, Алекс тоже был в разладе с самим собой. Лицо бледное, губы плотно сжаты, брови свирепо сведены. Предчувствие приближающейся катастрофы парализовало сознание Киры. Ощущение нереальности происходящего усилила тишина, безветренный вечер и неспешно сыплющийся с темных небес снег. Кира сильно зажмурила глаза, не доверяя им, когда открыла – Алекс стоял рядом.

Он тяжело дышал и сверлил ненавидящим взглядом, сжав кулаки, словно хотел сильно ударить. Но оставался стоять в шаге от нее. Кира смотрела ему в глаза и видела там пламя необузданных эмоций – любовь, страсть, ненависть и испепеляющую ярость. Она сделала шаг назад. И в следующее мгновение Алекс схватил Киру за плечи, сминая толстую ткань шерстяной кофты, так же силой притянул к себе. Девушка напряглась всем телом. Горло сдавил спазм. Дыхание остановилось. Голова закружилась. Он с такой силой тряхнул ее, что она едва удержалась на ногах, потом прокричал в приступе одолевшего его бешенства:

– Скажи, не молчи! Признайся, что тоже любишь меня!

Кира смотрела на Алекса округленными от страха и паники глазами, дрожала, как испуганная лань перед выстрелом в ожидании неизбежной смерти.

– Не бойся меня! – будто приказал Алекс.

Он без предупреждения запустил свои пальцы в распущенные волосы Киры, приблизил ее лицо, чтоб в следующую секунду попеременно поцеловать щеки любимой, медленно и трепетно, одну за другой. Кира не сопротивлялась. Она послушно оставалась в его объятиях. Казалось даже, не дышала вовсе. Только чувственно смотрела, словно он единственный, кем она жила все время разлуки.

Алекс принял ее повиновение как знак безоговорочной капитуляции. Он припал в жадном поцелуе к ее губам. Неважно, что она скажет потом. Сейчас единственным его желанием было целовать Киру, раствориться в ней полностью, ощутить блаженство от этой долгожданной близости и постараться окончательно не сойти с ума. Его тело необъяснимо реагировало на ее взаимность. Словно тысячи вольт пропускали через нервную систему. Он был абсолютно дезориентирован. Не существовало ничего более значимого, кроме этой минуты.

Кира чувствовала горячий поцелуй Алекса на своих губах. Она сама кинулась целовать его в ответ, крепко обнимая сильное тело. Счастье и любовь переполняли сердце. Она стремительно летела к неизбежному, но такому необходимому и важному для выживания. Холод больше не волновал Киру, все тело горело жарким пламенем. Только бы Алекс не переставал целовать ее вот так отчаянно и страстно. Это была их совместная эйфория. Высшее блаженство оказаться в объятиях друг друга после долгой разлуки. Неуправляемый, хаотичный, безумный поцелуй постепенно становился трогательным и нежным.

Поняв, что чувства его взаимны и Кира не собирается убегать или отрицать очевидного, Алекс остановил поцелуй всего на секунду. Он отстранился, чтоб посмотреть в затуманенные страстью и нежностью глаза любимой женщины. Не веря своему счастью, он еще крепче прижал Киру к своему возбужденному телу. Она его женщина, предназначенная судьбой, чтоб сводить с ума, радовать, ублажать, мирить в нем ангела и беса. Без нее он просто умрет. Обжигающее учащенное горячее дыхание Киры будило в нем дикое желание. Они оказались в плену сексуального притяжения, сгорая от томной неги, медленно утопая в любовной истоме. Алекс снова поцеловал Киру, но иначе. Он медленно прикоснулся губами к ее губам и замер, прикрыв глаза от удовольствия. Затем поцеловал нежно и трепетно, скользя руками по мокрым от растаявшего снега волосам и спине. Вкус ее губ дурманил, погружал в состояние неземного блаженства.