Измена: (не) прощу дракона

Глава 4

Пять лет назад

— Соня, вставай! – пропела Мелисса мне на ухо и пощекотала пёрышком.

— Милли, – сонно протянула я и завертелась юлой, пытаясь ускользнуть от коварного пера. – Дай поспать. Прошу.

Я спрятала голову под подушку, ещё и одеяло сверху накинула для надёжности.

— Опять читала допоздна? – Я услышала, как Мелисса подошла к окну и отдёрнула портьеры. – Или мечтала о любви, ну, например, какого-нибудь герцога-дракона?

— А вот и нет, – проворчала я из-под подушки. – И герцоги-драконы меня не интересуют.

— Жаль. А то вот один как раз идёт к нашим воротам.

Я так быстро метнулась к окну, что Мелисса еле успела отскочить. Я лихорадочно разглядывала улицу и двор, одновременно пытаясь нащупать платье, лежащее на стуле рядом. Милли дёрнула меня за косу и весело рассмеялась.

— Да я же пошутила! Что делать прославленному магу рано утром у стен приюта для благородных девиц? Если только… – Я не дала ей договорить и ударила подушкой. Чёрные локоны взметнулись волной. Мелисса убрала их с лица и лукаво прищурилась. – А ещё говоришь, что драконы тебя не интересуют. Вон как к окну подлетела, куда и сонливость делась.

Я насупилась. Не ожидала от Мелиссы такого вероломства. Из серых облаков выглянуло такое долгожданное солнце. Солнечные зайчики, отразившись в зеркале, запрыгали по стенам, но настроение мне это не прибавило. Я резко поплескала себе в лицо холодной водой из тазика и принялась одеваться, суетливыми движениями затягивая шнурки и тесёмки больше, чем нужно. «Так, – одёрнула я себя. – Когда же я научусь держать эмоции в узде? Леди Аурелия, возьмите себя в руки».

— Рэй, может, всё-таки поговорим? – Мелисса ласково заглянула мне в лицо. Она замялась, но потом всё же спросила: – Не можешь забыть его, да?

Прошло уже три недели с того памятного бала, но Мелиссе не нужно было называть имени, чтобы понять о ком речь. Как ни крути, пора посмотреть правде в глаза. Милли права. Герцог Даклид запал мне в душу. Тот танец, волнующий, неповторимый, оставил глубокий след в моём сердце. Его глаза цвета голубого льда преследуют меня во снах. А то пламя, которое разгорелось в них, будоражит моё воображение.

Первые дни я мучилась сладко-горькой мукой сомнений. «Сам танец мог ничего и не значить». С этими мыслями моя душа камнем падала вниз. «А то, что было дальше?» И тёплые воспоминания о том, как мы стояли у колонны, вновь и вновь возрождали надежду, дарили мне крылья, чтобы воспарить. Всё остальное померкло, ничто не радовало меня и не могло вывести из задумчивости. Даже надуманная любовь из романов теперь больше не привлекала, хотя раньше я находила в книгах утешение и развлечение в скучных стенах приюта. Реальная любовь, оказывается, может быть слишком болезненной.

Я со вздохом села на кровать и принялась переплетать волосы. Светлые пряди скользили сквозь пальцы, укладываясь в привычную косу. Мелисса устроилась напротив и сложила руки на коленях, готовая ждать моего ответа хоть до скончания мира. Я решилась поговорить с ней, может, тогда мне станет легче. Всё-таки Милли разбирается в любви больше меня – у неё есть Стефан. Не набравшись смелости смотреть в лицо Мелиссе, я отвела глаза и уставилась в окно.

— Я думала, что понравилась ему, – прошептала я. – Но, наверное, ошиблась. Ты же видела, позавчера он тоже был на приёме. Но ни разу не пригласил на танец. Ни разу не заговорил. Вообще не обратил на меня внимания.

— Рэй, ну не грусти. С того бала прошёл почти месяц, а ты до сих пор как в воду опущенная. И надо же вам было пересечься тогда.

Мелисса права. Мы вполне могли и не встретиться, слишком высокого полёта герцог Даклид. А я… я всего лишь воспитанница приюта для благородных девиц, не могу похвастаться ни особой родовитостью, ни богатством, ни положением в обществе.

Сирот или тех девушек, кому обедневшие, но титулованные родители не могли дать достойное образование, принимали в таком приюте. Я оказалась здесь в четырнадцать лет после смерти отца и матери. В приютах обучали этикету, музыке, грамоте и незамысловатым наукам, умению вести домашнее хозяйство. Когда воспитанницам исполнялось восемнадцать, под строгим присмотром наставниц девушек начинали вывозить на приёмы и балы. Если девушку-счастливицу присматривал какой-нибудь холостяк, то её ждало замужество. В ином случае после двадцати лет воспитанница должна была покинуть приют. Но совсем уж на произвол судьбы нас не бросали, на такой случай всех воспитанниц обучали на гувернанток, учительниц, модисток и белошвеек.

Как при таких исходных данных я могла рассчитывать на внимание знаменитого красавца герцога? Его слава бежала впереди него. Редчайший дар – магия, которую прозвали драконьей, отличала его род, и вознесла представителей семейства Даклид на невиданные высоты, приближая к королевским особам. Но и возлагалось на их плечи много: охрана и защита империи, участие в дипломатических переговорах, когда одним своим появлением они намекали на возможность и силового метода решения спора. Немногие государства решались выступать против воли нашего императора, ведь магия страшное оружие. Шаткий нейтралитет обычно нарушали только те, кто владел точно таким же оружием.

Мелисса отвлекла меня от раздумий.

— Ну подумаешь, да оставь ты мысли о нём. – Она пересела на кровать ко мне и приобняла за плечи. – Сезон ещё не закончился, скоро новые балы, новые знакомства. Я знаю, ты обязательно встретишь кого-нибудь, кто оценит тебя по достоинству. Знаешь, – Мелисса помолчала, – для тебя я пособирала слухи и сплетни. Мне не приятно это говорить, но лучше я скажу, чем от других узнаешь. Говорят, в этот сезон Даклид необыкновенно много танцует, часто приглашает незамужних девушек. Ты, видимо, разожгла в нём любовь к танцам. А может, дело в том, что император настаивает на женитьбе Даклида, уверяет, что он задержался в холостяках и ему нужны жена и наследник.