Broken/сломанные

Глава шестая. 20 февраля 1999 года, суббота

Это утро выдалось на удивление солнечным. Утро, когда мы хоронили Сару Рид-Хендрикс. Гроб был закрытый - насколько мы с Лиззи поняли из перешёптываний двух женщин в переднем ряду, болезнь съела Сару изнутри.

Всю поминальную службу Лиззи держала меня под руку, а под конец, когда Джонатан Хендрикс осипшим голосом пригласил всех на поминки в их дом на Дженетон Стрит, расплакалась.

- Тётя Сара была прекрасной женщиной, правда?

- Да, Лиззи, это правда.

Сара Рид была одной из самых необыкновенных женщин, которых я знал.

Когда через три месяца после нашей последней Родительской Субботы Сара неожиданно обручилась с недавно приехавшим в город молодым предпринимателем Джонатаном Хендриксом, никто особенно не удивился. Уже месяц как с нами не было доктора Джо, и маленькая Мэган переехала к дальним родственникам в Европу (хотя Сара и пыталась всеми силами добиться опеки над ней). Сара была раздавлена, и единственным смыслом её жизни стал Патрик. Она без конца повторяла, что Джонатан будет прекрасным отцом, как будто её вовсе и не волновало, каким он будет мужем.

Но насколько я мог посудить, спустя пятнадцать лет - Джонатан Хендрикс оказался хорошим мужем. Он находился возле умирающей жены до самой последней минуты, по его заплаканному лицу, застывшему с гримасой боли, можно было судить, насколько сильно он любил Сару.

До Дженетон Стрит мы с Лиззи доехали в нашей взятой напрокат машине. Уже у калитки дома Хендриксов, Лиззи завела разговор о Патрике:

- Как странно, что он не пришёл на похороны. Он так любил свою мать!

- Может быть, Патрику просто нелегко через всё это проходить. Тем более, на людях...

- Но попрощаться, в последний раз... - Лиззи покачала головой. - Для меня это было очень важно, я помню.

В груди будто что-то кольнуло, и я погладил Лиззи по щеке.

- Я тоже помню, родная.

Мы зашли во двор, парадный вход был открыт - оттуда доносилась непринужденная болтовня. Лиззи сказала, что хочет подышать свежим воздухом в саду и попросила меня принести напитки.

Я зашел в дом, и увидел, что большинство тех, кто собирался на кладбище, не дошли до поминок. Джонатан Хендрикс, с которым я был практически не знаком, стоял в окружении нескольких женщин, которые сочувственно ему что-то говорили.

Да, вдовец Хендрикс был убит горем. Его немолодое лицо с недельной щетиной было красным и опухшим от слёз, глаза казались маленькими щелочками. Я подумал о том, сколько мужества нужно взрослому мужчине, чтобы не стесняться плакать на людях. Вспоминая похороны Джули, я четко помнил, каким рассудительным и мертвецки-спокойным я был. В моей голове стучала только одна мысль "Позаботиться о Лиззи", я знал, что не могу сломаться - только ради нашей девочки.

Ради неё я готов был спрятать все свои эмоции - слёзы, горе, отчаяние - глубоко внутри себя, лишь бы утешить её в те чёрные для нас обоих дни.

Встретившись со мной глазами, Джонатан немного оживился и подошел ко мне.

- Вы, наверное, меня не помните, - я неловко пожал ему руку.

- Наоборот, - Джонатан сжал мою ладонь обеими руками. - Фред Саммерс из Бейли.

- Ну, сейчас я живу в Лос-Анджелесе. Но когда-то мы с Сарой действительно были соседями в Бейли. Примите мои глубочайшие соболезнования, Джонатан... Мы с моей дочерью Элизабет не успели поймать вас на кладбище.

- Спасибо, - Джонатан выпустил мою руку и жестом пригласил меня к столику с пуншем. Разлив два бокала, он поднял свой и в два глотка осушил.

- Знаете, Фред, Сара очень часто вспоминала свою жизнь в Бейли перед смертью, - глаза Джонатана заслезились - то ли от спиртного, то ли от болезненных воспоминаний. - Она часто говорила мне, что именно там была по-настоящему счастлива. Я очень ценю то, что вы прилетели с другого конца страны, чтобы проводить её в последний путь... Спасибо.

- Не стоит, Джонатан. Как только мы с Лиззи узнали - тут же купили билеты. Сара была моим хорошим другом, а Лиззи и Патрик были очень близки в детстве.