Солнце краденое

4. Бабочка

Планета Лигла, или Кеплер D. Планетарная система двойной звездной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.

Первым, кого я увидела, войдя в круглое, как колодец, пространство купели, была моя старая добрая вестница, моя маленькая боевая подруга.

Бабочка…

Кому из людей пришла мысль использовать этих чудесных зверушек для связи, когда? А мы, еще малые дети, когда вдруг обнаружили их способности совершенно случайно? Я уже и не помню.

Наверное, очень давно, в раннем детстве, когда нам еще разрешалось играть общей детской толпой, многоликой и многоголосой. Тогда детский круг мы считали своим родным домом и совершенно не скучали по родовым своим замкам, унылым и мрачным.

Мы играли, шалили и веселились, и никто из нас не предполагал своей грядущей судьбы, часто горькой и невеселой.

Как давно это было… Зачем мне вспоминается?

Мы называли их бабочками. Маленькие и бесстрашные летуны оказались доверчивы и разумны. Легко приручаясь на нехитрое лакомство, скатанное из красного сока вечного дерева са и пыльцы его шишек, на робкую детскую ласку они отзывались уже через несколько дней.

Нам казалось тогда, что дерзкие детские мысли приводили их сквозь туманные леса и невысокие древние горы этого мира, позабытого на задворках галактики, к нам. Но взрослые отвечали смеясь, мол, бабочки просто помнили запах “хозяев”, прилетая за щедрой наградой.

Запах? Не знаю, теперь не возьмусь с этим спорить, но одно лишь берусь утверждать — эти маленькие проныры находили нас где угодно, принося коротенькие, но важные сообщения. Мысленно.

Фразу длиной в один вздох. Чувство размером с улыбку. Среди них были те, кто мог передать даже письмо, пусть короткое, но вполне полноценное. Настоящие крылатые гении. Им давали свои имена, и дети особенно их ценили.

Прилетая, такой важный посланец садился к нам на ладонь, всем пушистым тельцем плотно прижавшись к гладкой коже и прикрывал свои темные глазки. На секунду-другую мы затаивали дыхание, вслушиваясь в музыку мыслей зверька, и вот уже легким, тоненьким ручейком прямо в сознание адресата льется короткое сообщение дальнего друга. И никто больше не сможет его получить. Такое “письмо” вскрыть невозможно — при малейшей попытке поймать маленького “почтальона”, бабочка умирала, свято храня наши тайны. Никто их не трогал. Зачем? Ведь жить на свободе они могли очень долго.

Эту посланницу, спрятавшуюся прямо у входа в купальню в нише темной стены, я тут же узнала: пушистое черное тельце, покрытое крупными алыми выростами, сильные красные перепончатые крылья, кожистые черные лапки, покрытые редкими багрово-красными шерстинками, умное темнокожее личико. Флай, как мы ее единодушно прозвали. Тревожный посланник от Диля.

Что там могло у него приключиться?

Дружочек ты мой беспокойный, зачем пишешь мне?

Стряхнула секундное оцепенение, чуть растерявшись.

— Куста, мне надо остаться одной и подумать.

Я резко преградила ей путь в купальню, заслонив собою маленькую посланницу.

Старуха нахмурилась. Пришлось ей объяснить.

— Сегодня самый важный день в моей жизни, ведь так? Обет — это очень серьезно. Мне нужен сеанс медитации, чуть позже ты можешь зайти сюда и проверить. Или жаждешь опять подвести благодетелей Рейн? Алана тебя не простит.

Возразить было нечего, и она нехотя отступила. Это я очень скоро покину и замок, и все эти земли, а ей еще верно служить обедневшему прайду. Можно лишь посочувствовать Кусте, наверное. У меня это сделать не получилось совсем.

Дождавшись, когда громкие шаркающие шаги затихнут наконец в коридоре, (ведь специально так топала, старая ведьма!) я сделала пару бесшумных шагов и спинки пушистой малышки коснулась кончиком пальца.

Бабочка тут же открыла глаза, скорчила мордочку, и радостно промурлыкав приветственный клич, вспорхнула ко мне на ладонь.

Когда-то, еще первые поселенцы колоний привычно давали названия видам местной флоры и фауны, ассоциируя их со своей дальней Родиной. Так рассказывали нам на уроках истории Красного круга. Говорят, бабочки на Земле выглядят совершенно иначе. Хотела бы я хоть раз в жизни увидеть далекую Землю. И бабочек, настоящих, красивых.

— Я тоже тебе очень рада! — прошептала, почесав жесткую шерстку за нежными ушками. — Бабочка плотно прижалась к ладони, передавая мне мысленное послание.

“Постарайся на несколько дней задержаться. Я что-нибудь точно придумаю.”

Прелесть какая… Ничего нового. Неисправимый романтик мой маленький Диль. “Придумаю”... Что? Каким образом может помочь мне старый друг детства?

Все долгие годы нашей дружбы с Дилем случались ужасные неприятности, все, как одна, “чудовищные” и “невозможные”. Близкие и не очень друзья привычно разгребали возникшие “катастрофические” последствия, и это давно стало нашей традицией.

Когда же он повзрослеет и перестанет сражаться с воображаемыми чудовищами?

Можно подумать, что младший сын конунга Винк сможет хоть что-нибудь сделать. Возьмет и уговорит отца и весь правящий прайд воспрепятствовать моей службе в пограничном монастыре или даже лучше — убедит братца Лу на мне скоропостижно жениться. Тот как раз начинал неспешно подбирать кандидаток для выгодной партии. Вот была бы потеха...

Смешно.

Кто они, и кто бедные Рейны. Мой друг — хоть и восьмой сын прайда Винк, да только их земли простираются на большую часть нашего континента, да и белоголовых им служит… не счесть.

И я, Нэрис Рейн, дочь беднейшего из правящих прайдов. Я могу принести в дом супруга лишь знатную кровь, но вот незадача — отец мой второй раз женился. Младшим сестрам от брака с белоголовой светило лишь право учиться в портовой школе, если только… Да, если только я не уйду в монастырь, посвятив свою жизнь благой цели служения нашему миру.

Титул “лучшая выпускница сто пятого Красного круга Золотой Академии” не дал мне ни лака¹ в банковскую ячейку невесты. Только гладкий диплом, код которого занесён в базу галактических специалистов и подшитую мехом болотного сома² красивую красную мантию. То еще приложение, говоря откровенно. Какое галактике дело до маленькой Нэрис?