Объект номер 13

5

Гиперпрыжок состоялся по плану, без осложнений.

Как только корабль отдалился от Мирты на достаточное расстояние и степень влияния её гравиполя снизилась до минимума, я инициировала переход в подпространство. Тут мне осталось только отдать должное Пузу (или, что вероятнее, пахавшим на него спецам): невзрачная на вид машинка работала идеально, слушалась управления, как профессиональный истребитель, и была оснащена отличным гипердвижком. Я аж присвистнула, когда полезла глянуть начинку своей птички и увидала такую красоту.

Хорошо, что хотя бы с этой стороны моя задница надёжно прикрыта.

Так что в подпространство мы нырнули, как горячий нож в масло: мелкая вибрация, вспышка силового поля, спасающего корабль от разрушения, стремительно закручивающаяся подпространственная воронка — и вот уже за иллюминатором простирается чернота, в которой изредка вспыхивают разноцветные световые узоры.

Я тут же отвела взгляд.

Один из главных законов спокойной жизни в гиперпрыжке — не присматриваться.

Вообще нужно сказать, что способность спокойно переносить условия подпространства — один из главных критериев отбора для пилотов. И неспроста: далеко не каждая психика выдерживает подвешенное состояние в этом “нигде и никогда”. Да и вид за окном не способствует душевному равновесию.

Понятное дело, что для пассажиров и экипажа создают искусственную среду и прикрывают иллюминаторы щитами. Но пилот должен успеть среагировать, если что-то пойдёт не так; например, если в случае неполадки машину выкинет из гипера в какой-нибудь галактической дыре. И на этот случай человек, способный переносить условия подпространства, однозначно в приоритете.

Собственно, именно из-за такой особенности меня изначально и пригласили в лётную школу.

Откинувшись на спинку кресла, я слегка отрегулировала его высоту и прикрыла глаза. Машина шла ровно, показатели на мониторе были отличные, как по учебнику. А значит, можно подремать. Только гляну, что там…

Твою мать.

Я застыла, глядя в иллюминатор. Всё тело одеревенело.

Твою мать. Этого не может быть. Это грёбаный глюк. Надо отвести взгляд…

Но я ведь видела это. Видела. Чёрную фигуру гуманоида с сияющими алым глазами… Но как это возможно?! Как?!

“Внимание пилоту: критическое учащение сердцебиение. Нестандартная активность мозга. Критическое учащение пульса. Повреждений физического плана не обнаружено. Рекомендация: выполните стандартную расслабляющую гимнастику. Повторяю…”

Я выдохнула сквозь зубы и заставила себя закрыть глаза. Когда открыла их снова, за иллюминатором не было ничего, кроме привычного подпространства.

— Так, Кат, — сказала я вслух просто для того, чтоб услышать свой голос, — кажется, тебя паршиво починили в медотсеке. И в башке каких-то винтиков недокрутили. Галлюцинации — обычная реакция на подпространство, побочка. Раньше у тебя её не было, а теперь… стареешь. Изнашиваешься. Не зря же после медкапсулы принято отправлять в отпуск, так? Ну вот. Ты видела глюк. С кем не бывает?

Тяжесть чужого взгляда легла на загривок. За спиной прошелестел тихий смешок.

— Правда думаешь, я — галлюцинация? — на грани слышимости спросил кто-то.

Я стремительно обернулась, но нашла за спиной одну пустоту.

Отлично.

Гаси движок, мы прилетели.

— Анна, инъекцию успокоительного и нейролептика краткого действия.

“Не рекомендовано для пилотов. Требуется подтверждение. Охарактеризуйте ситуацию.”

— Думаешь, я галлюцинация?..

На сей раз я даже оборачиваться не стала.

— Код В-Х, ситуация критическая. Непредвиденная реакция на подпространство. Выполнять.

“Слушаюсь.”

Инъектор, встроенный в стандартный скафандр, ввёл мне необходимое. Я откинула голову назад и прикрыла глаза.

Да, пилоту на рабочем месте нельзя принимать нейролептики. Но видеть галлюцинации ещё более нежелательно, так что тут, как говорится, из двух зол.

— Тебе не избавиться от меня… — пообещал голос, после чего постепенно затих.

Я подождала некоторое время, позволяя отраве растечься в крови, а после, стараясь не обращать внимания на вязкую тяжесть в голове, принялась думать.

Итак, тут одно из двух: либо меня паршиво починили и вылезли побочки, либо… Либо.

Я запустила анализатор, дабы проверить атмосферу корабля на наличие вредоносных веществ. И существ — чем Космос не шутит? После, расстегнув ремни безопасности, пошла посмотреть на свой груз.

Кто-то из техников здорово поизвращался, превратив стандартный грузовой отсек корабля класса В в самый настоящий мини-бункер. Двойное силовое поле по всему периметру, усиленная криокамера из тех, в которых перевозят особенно опасные вещества... Визуальный осмотр не показывает никаких повреждений.

Могло ли что-то просочиться при таком раскладе? В теории — нет.

На практике имеем, что имеем.

Бой с альданцами и его последствия; тот факт, что для транспортировки выбрали именно меня; запрет на использование искусственного интеллекта; влияние на психику. Всё это как бы намекает на оружие с высочайшим уровнем пси-активности. Звучит, как распространяемые среди суеверных обывателей страшилки о колдунах-альданцах. Но… что, если эти байки имели под собой научную основу? Что, если в Коалиции Альдо нашли способ работать с пси-активностью напрямую, повысить её с максимального седьмого уровня до… даже не знаю… скажем, на порядок более высокого? Что, если они сумели создать генератор пси-активности? Да, ранее считалось, что пси-активность присуща только живым существам, но как знать? Если предположить, что их учёные обошли это правило, то многое становится на свои места. В данном случае и влияние на психику, и взломанные вирты начинают обретать смысл.

Опять же, тогда даже приказ Кэпа насчёт “пения песен” занимает свою нишу. И из этого вытекает, что командир наш о такой теоретической возможности был осведомлён.

Одного не пойму: в какую ерунду играет Пузо? Если мы действительно перехватили суперсекретное оружие Альдо, то везти его должна не я. И не на таком корыте. И уж точно не по “неофициальной просьбе”.