Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж. Книга 2

Глава 7. Волозар

Вышли за ворота, прошли еще пару минут пешком, а после я решил, что с меня хватит.

Если я думал, что Велес – самое раздражающее существо, то сильно ошибался. Василина просто не замолкала. Буквально. Первое время она только и тараторила на тему произошедшего, того что случается сейчас и что может случиться по ее прикидкам. После резко перешла на тему своего детства, упомянула родителей, свою любимую буренку к чему-то приплела. Затем о том, как мечтала о свадьбе, что платье она заготовила себе еще лет в десять, а после каждые полгода перешивает его.

Я же пришел к двум выводам. Первое – охотнику сильно повезло, что он был без сознания, пока Василина тащила его на себе. Я, прямо, сейчас отчаянно завидовал. Хотя, он мог таким сказался уже в процессе транспортировки. Я и сам сейчас не прочь притвориться дохлым.

Прибил бы убогую, вот только нельзя, да и не уверен, что с первого раза получится. Деваха действительно кажется серьезным противником. Не пришибет, так покусает.

Второе – кажется, я понял, почему именно она провернула эту ночную вылазку и осталась нетронутой. Просто создавая подобную шумовую завесу, девка отгоняла от себя все живое, у кого были уши. Да, у нежити, насколько мне известно, они также были. Клин клином, как говорится. Не можешь двигаться тихо, создавай больше шуму и заставь работать это на себя. Если тебя примут за разъяренного медведя, продирающего за добычей, то предпочтут держаться подальше. Логика проста и прозрачна. Остается понять, как она из дома выбралась. Хотя, предполагаю, у ее домочадцев были другие проблемы в тот момент и они отчаянно искали еще пока свободные и не удобренные кусты…

С другой стороны, мне еще повезло. Как именно? Ну, основное – Василина, кажется, не воспринимала меня в качестве жениха. По крайней мере – приоритетного. И так будет до тех пор, пока охотник жив, и, соответственно, гласно или не очень, но считается женихом Василины. Ею, по крайней мере. Нравится ему это или нет – никто спрашивать не собирается. Я – так точно, ибо его статус «суженного ряженного и немного прибитого» мне выгоден. Потому, в случае надобности, встану на сторону Василины. И плевать на мужскую солидарность.

Когда дело касается принудительной женитьбы, каждый сам за себя. Тут не Мрак. А деревня с отбитыми смертными и очень одинокими местными, которых даже нежить боится.

– Я тебя прежде не видала. Ты чей будешь? – «легонько» подтолкнула меня девица, отчего даже меня с, пусть человеческими, но немалыми габаритами, едва не снесло в ближайшие кусты. – Володькой звать? – уточнила она, даже не обращая внимания, что я стойко игнорирую всю ее болтовню на протяжении всего пути. Однако от дурной клички, которую с подачи Дарины, теперь будут разносить по всей деревне, захотелось что-нибудь сломать.

Забавно, но сейчас осознал, что в исполнении ведьмы, это глупое «Володя» – не кажется таким уж оскорбительным. Ведьме так просто легче общаться, да и, должен признать, представлять меня людям настоящим именем было бы чревато. Но слышать подобное от других, даже от волка – унизительно. И только большим усилием воли я сдержался, чтобы не призвать магию и привычным жестом не убить неверного за неуважение.

Но убить не мог. Нельзя. По крайней мере – деревенских.

Вздохнул, попытался абстрагироваться, досчитать до десяти и стоически терпеть, убеждая себя, что убогим – простительно.

– Надолго с Дариной? – не унималась тем временем солдатская дочка. – Или, как былые – ноги унесешь при первой возможности? – допытывалась она, но голос слегка изменился, и даже сумерки стали казаться чуть темнее и опаснее, чем мгновение назад. Еще и лопатой так красноречиво поигрывает, словно тросточкой…

– Тебе есть до того дело? – не смолчал я, неожиданно даже для себя. Лопатой меня не испугать, но беседа и заинтересованность девицы в вопросе жизни ведьмы, вдруг заинтриговали.

– Ты, вроде как, неплох и с Даринкой ладишь. Но уж больно про нее молва плохая идет в деревне. Из-за таких, как ты. Слухи нехорошие распускают. Негоже, чтобы такая молва про честную девицу ходила. А Даринка – хоть и дурная, слегка убогая – но добрая и порядочная, – поделилась Василина своими наблюдениями. Вот бы ведунья удивилась таким характеристикам. Надо бы не забыть ей сообщить. Дословно, с «убогой». – Теперь же, когда я знаю, что Даринка – девка добрая, душенька за нее болит и плачет.

– Я всего лишь работаю на нее. Временно. По хозяйству помогаю, – буркнул я, сам не понимая, с чего веду этот разговор и, кажется, оправдываюсь даже не просто перед смертной – деревенской.

– Оно и понятно, – важно покивала девица. – Токмо люди не от мира сего могут в лесу поселиться отшельниками. Особенно баба. Пропадет одна, как есть пропадет, – вздохнула Василина.

– С чего бы? Родня Дарины поколениями так жили.

– И что с ними сталоси? – вопросила Василина. – То-то и оно! А Даринка – всяко из другого теста слеплена, она все больше городская, деревенской жизнью не закаленная и мягкотелая. Ее обидеть – все равно, что у ребятенка кренделек забрать! – возмутилась она, а после тоскливо так добавила: – Медовый… с посыпкой… – но после продолжила основную мысль: – Мне батька рассказывал, что бабка и мать у Даринки были боевые, упертые, принципиальные и суровые. Те и сами себе мужиками были, их даже наши былые старосты и батюшки побаивались. Они всю деревню авторитетом брали. А наша-то колдушка – тьфу, прости Господи! Рукой махнешь – размажет. Это пока она молодая – справляется по хозяйству, и то, не без помощи всяких пришлых, – ворчливо отозвалась девица, покосившись на меня. – Но жизнь в лесу, да одной – тяжело. Умает это ее…

– Ты к чему это говоришь? – поморщился я, ловя себя на мысли, что рассуждения Василины – логичны и даже очень вероятны. То, что я вижу сейчас – удручает. Велес и Липа могут верить во что угодно, но вместе с источником, угасает и жизненная сила девчонки. Она чахнет. Медленно лишается сил и энергии, не просто магической, но и просто жизненной. Связь ведуньи с землей уже практически иссякла, что не может не сказаться на той, кто был рожден для того, чтобы творить волшбу и создавать симбиоз с землей и природной магией. Вопрос времени, когда Дарина начнет болеть, прежде чем совсем сляжет. Людмила затеяла опасный эксперимент, где неизвестно, кто первый потерпит поражение: ведьмина натура и потребность в магии, или смертный человек, который на момент двадцати пятилетия, может лишиться слишком много сил. Возможно, что вместе со связью с источником, который удерживает Дарину в хижине, девчонка лишится и жизни.