Среди Льдов Далёкой Планеты

Глава 8. Где-то посреди замёрзшего Океана. Вельт, эра позднего льда, восемь лет назад.

Путешествие шло неплохо. Это всё, что я мог сказать. Вот уже больше полутора месяцев пейзаж оставался всё таким же однообразным, и не происходило ничего из ряда вон выходящего. Я до сих пор не встретил ни единой живой души или хотя бы следов присутствия таковой, что не могло не вызывать определённого беспокойства. Но я не поддавался панике. Ведь я делал всё что мог, а именно – придерживался определённого направления. Ведь никаких карт у меня, разумеется, не было.

Машина работала исправно, но уголь подходил к концу. Его запасов хватит ещё часов на пятьдесят непрерывной работы двигателя, а это около четырёх дней. Был ещё небольшой аварийный запас, но его я использую, только если придётся срочно убираться от какой-нибудь опасности или для обогрева. К счастью, погода обещала быть ветреной. Я, кстати, научился определять это, читая книгу Старика Улла. В ней оказалось много метеорологических и астрономических наблюдений, а так же описания химических опытов, физических измерений, математических расчётов… Чего там только не было. О чём-то Улл уже рассказывал мне, но большая часть информации была мне в новинку. В том числе я узнал возможную причину замерзания океана: небольшое отклонение планеты Вельт от её первоначальной орбиты. Мне потребовалось время, чтобы понять, что Старик называет именем «Вельт» наш мир. Из тех, кого я знал, никто кроме него, кажется, вообще не воспринимал наш мир как небесное тело, несущееся в космическом пространстве. Бедный, бедный Улл…

Хотя моё положение тоже было не завидным: возможно, если бы я повернул назад, мне удалось добраться до Коппергарта при благоприятном ветре, но еды оставалось максимум на неделю; если есть ровно столько, чтобы не умереть с голоду – на две-три. В глубине души мне даже нравилось такое безвыходное положение, потому что оно не оставляло место сомнениям.

…Доедая свою последнюю трапезу, я в третий раз перечитывал книгу, хотя непонятных мест уже не осталось. Мне просто хотелось почувствовать, будто Старик говорит со мной. «Я буду перечитывать её, пока не выучу наизусть, - решил я, - ведь возможно рано или поздно мне придётся сжечь её, чтобы согреться. Хотя имею ли я право сделать это, если ситуация будет совсем безнадёжной и я уже никому не смогу передать содержащиеся в ней сведения?.. Пусть уж лучше остаётся лежать, пока кто-нибудь не найдёт её. А если никогда не найдёт?.. Если некому найти?!» От этих мыслей стало совсем тоскливо.

Я уже несколько дней ловил попутный ветер, но сегодня с утра стоял мёртвый штиль. Аварийный запас угля таял с катастрофической скоростью, хотя я старался как можно меньше жечь его для обогрева, из-за чего сильно мёрз. Думаю, это из-за переохлаждения возобновилась чахотка. Иногда приступы кашля не давали заснуть.

Я услышал над головой вялые хлопки – ветер начал нехотя наполнять паруса. Я вскочил и скорректировал положение рулевого паруса, стараясь поймать каждое дуновение, но этого уже не требовалось – ветер крепчал. Я всмотрелся в темнеющий горизонт. Его вид вселил опасения, что надвигается буря. Я не знал, стоит ли пытаться двигаться перпендикулярно надвигающейся метели. Возможно, она всё равно меня догонит. Но необдуманно было бы и пытаться объехать её, так как я не знаю, насколько далёко тянется её фронт. Поэтому я принял решение продолжать двигаться на запад, то есть по диагонали. Если же вьюга настигнет меня, останется лишь убрать паруса, спрятаться в кабину и уповать на крепость машины.

Ветер впал в неистовство, и я чувствовал себя словно крыса, которую метлой выгоняют из кухни. Мачта угрожающе затрещала, так что я снял парус, потому что иначе рисковал остаться вообще без средства передвижения. Небо потемнело, лёд слегка вибрировал, буря неслась на меня грязно-белой стеной, уходящей под облака и сливающейся с ними. Мне казалось, что на меня несётся стадо гигантских беспощадных оглушительно ревущих чудовищ. И почему я не предвидел её появление?! Хотя, что я мог бы сделать.

Я снял полозья и затолкал их внутрь сухопутной лодки. Забрался сам, запер дверь. За окном было ничего не видно, кроме мечущихся в хаотичном танце снежных хлопьев. Стало совсем темно, но я не хотел тратить уголь, хотя и очень сильно замёрз. Я решил попытаться уснуть и закутался с головой в одеяло, но оно не могло заглушить нескончаемого воя и пугающего дребезжания обшивки. Она выдержит. Должна выдержать. Иначе всё было напрасно.

При первом толчке я вздрогнул. Но вскоре привык к тому, что ураган то и дело отрывал лодку ото льда. Меня лишь мутило от этого. В один ужасный миг он опрокинул машину набок, швырнув меня об стену. Затем поднял в воздух, с лязгом уронил, словно проверял на прочность и потом уже неустанно швырял и катал всё сильнее и сильнее. Я чувствовал себя словно в адской стиральной машине. Винты отлетали один за другим или ломались с жалобным металлическим звоном. Оторвался кусок наружной обшивки и шторм ворвался меж слоёв, наполнив кабину оглушительным рёвом. Я сильно ударился головой и уже ничего не соображал. Машина разваливалась. Крошечная жалкая рухлядь не могла соперничать с безумной неистовой стихией. Это и есть моё «что-то большее»?..

Я чувствовал пронизывающие порывы ветра, снег резал кожу на лице, словно бритвенное лезвие. Меня кружило в воздухе, в ревущей темноте, изредка мимо пролетали куски металла, совсем недавно бывшие частями моего плота. Я пытался сгруппироваться, боясь, что они размозжат мне голову или проткнут насквозь. Но потом я даже перестал бояться, просто хотел, чтобы это поскорее закончилось, не важно, чем именно.

В момент очередного удара об лёд я почувствовал, что внезапно примёрз. Ветер рвал одежду, пытаясь оторвать меня ото льда, но я вмерзал всё глубже и глубже. Буря и океан боролись за меня, как два исполинских пса, не поделивших кусок мяса. Я и чувствовал себя скорее куском мяса, чем живым существом. Океан победил. Я думал, что сейчас задохнусь, но во льду образовалась киста, и теперь я лежал в этом пузыре, в безмолвном ледяном мраке. Океан сожрал меня, и теперь я у него в желудке. Внезапно рядом что-то шевельнулось. Точнее – кто-то. Наверняка одна из глубоководных слепых тварей со скользкой белёсой кожей, каких Старик Улл поставлял на рынок… Но почему-то мне припомнились в первую очередь не они, а двухголовый ящер, демон Древнего Мира. Не удалось мне ускользнуть от него. Так вот как ощущается смерть…