Проклятье оборотня-лиса

Глава 6. НЕВОЗМОЖНАЯ МУЗЫКА

Белая лиса сияла в свете луны, будто фонарь, оставленный для любовника. Черный лес поражал полным безмолвием - деревья молчали, темнели можжевеловые кусты. Но ни один лес не спит, он — поле невидимой войны, и загадка странного затишья вместе с болью в усталых ногах не давала Аки спать. Материк сочился волшебством, и оно будоражило.

Призрачное светило нарисовало на поляне круг — и в центре остались лишь Аки и лиса. Ночью статуя казалась еще более живой, чем днем. Неведомое существо заключили в тюрьму каменной скорлупы, но оставался намек на жизнь — будто еле слышная музыка. Так же, как руки Аки очистили миндалевидные глаза животного от мха, стоило отщепить и камень, выпустив скрытую душу. По крайней мере, он подумал об этом, стоя на поляне, пока остальные спали.

Полуостров духов, брошенный давным-давно во время войны, был землей легенд. Аки грациозно взмахнул рукой, словно пробуя воздух крылом, но улететь он не мог, поэтому просто повернулся в ленивом танце. Он кружился, размышляя, но чем дальше, тем больше мыслей покидало его, покоряясь движению. Воображаемая тусклая флейта вела мелодию в его голове.

Сколько лет стоит здесь статуя, о которой все забыли? Не стоило дразнить скованных духов теней и бурелома, но Аки был учеником своего учителя — и приманивал лису изгибами кисти, упругими кольцами темных кудрей на лице.

- Выйди из дома, - шепнул он слова песни про прячущуюся девушку. - Покажи мне лицо.

Протянув руку вперед, он манил лису, тянул ее к себе, сжимая невидимый канат. Золотистые глаза сайя смеялись в полутьме. Не было никого, кто бы мог его остановить.

- Шшш…

Аки снова «потянул» - и вслед за этим движением белый камень статуи начал разматываться лентами мягкой ткани. Они падали и падали у ног статуи, и белый становился все менее белым, пока волны не истончились в почти прозрачную паутинку. Подул ветер, листва встревоженно зашептала.

- Что…

Аки попятился, но ткань продолжала почти бесшумно разматываться и падать без его помощи, укрывая ночную поляну.

Вместо статуи он увидел фигуру, на цыпочках замершую посреди волн шелка. Стройные голени, узкие бедра… Аки поразился, встретившись взглядом с собственным лицом. Только глаза незнакомца были цвета белого камня, слепили, как раскаленная холодная луна. Так светятся глаза животных ночью, когда на них падает свет.

- Я пришел.

Незнакомец сошел с постамента. Темные волосы плеснули ему на лицо. Он почти всем походил на оригинал — нежеланный, потусторонний брат.

- Меня разбудила ласка твоих рук. Разве ты не рад?

Улыбка оборотня гладила, словно летний ветерок. Он читал мысли Аки, впитывал все, что видел в них, будто должен был заново научиться жить. Не бог и не человек, существо границы. Полупрозрачная паутинка не скрывала тела, серебряные монеты уставились в удивленные глаза Аки с неотличимого от его собственного лица.

- Я сплю…

- Нет. Крошечная, почти никчемная частица прошлого течет в твоих жилах. След лисьей любви. Благодаря тебе я скоро буду играть. Какой дар ты хочешь?

- Дар?

Аки прищурился и сделал еще один шаг назад.

- Дар. Смола любви, золотистый яд. Я могу сделать так, что все будут желать тебя, словно последний глоток пресной воды в море, - его собственный голос звучал иначе, интонации были неправильными. - От твоих касаний расплавятся ледники. Разве не об этом мечтают сайя? Столько силы скопилось, пока я ждал.

Кажущиеся слепыми светящиеся глаза существа видели его насквозь. Рот Аки раскрылся без его желания - оборотень выманивал слова так же, как сам сайя вытащил его из камня.

- Я хочу, чтобы она была счастлива.

Оборотень звонко рассмеялся, но никто из спящих не проснулся, да и сам Аки не мог двигаться. От этого смеха почти потухший костер ухнул и запылал.

- Какой же ты глупец, молодой лис. Для этого у тебя есть руки, и губы, и бедра, и золотые глаза. Вы трое пили мою воду — и связаны навсегда, хотя не знаю, понравится ли тебе это. Настоящее желание должно созреть.

- Во что ты будешь играть? - с сомнением спросил Аки.

- В тебя.

Дав этот жуткий ответ, оборотень опять рассмеялся и превратился в белую лису, так похожую на статую, но живую, насмешливую, дикую. Он будто испробовал Аки, познал его через танец и мысли, и теперь хотел чего-то еще.

- В вас.

Спустя миг на поляне никого не осталось, исчезло и каменное изваяние. Лишь ворох белого шелка намокал от росы в траве и не давал сказать, что это был лишь сон. Луна скрылась за облаком, и лес похолодел, зато по телу Аки пробежал требовательный жар.

Смех оборотня действовал словно зелье, обволакивал сайя. Костер успокоился и затлел. В густой тьме леса искрами вспыхивали редкие мотыльки, от мха поднимался пар. Кио спал, что было не менее странно, чем ожившая статуя. Аки опустился рядом с Моной, лег и положил голову на руку, борясь с головокружением. Ветер качал ветви наверху, и узор их теней полз по ее лицу.

Ему казалось, что горячие монеты засияли и в его глазах, превращая их в золото. Что они раскаляют его, как пустынное знойное солнце, бесцветное и неотвратимое, раскаляет камни - и на них нельзя ступить без боли. Смола любви, золотистый яд. Черные пряди Аки осыпали скулы, тоже рисовали орнамент, который хотелось разгадать. Губы юноши приоткрылись — мягкие, темные…