Гипнотизер и Алхимик

11. Второй визит в Сандовский треугольник

11. Второй визит в Сандовский треугольник.

КАРТА II. Верховная Жрица 

ЗНАЧЕНИЕ: Элементы в процессе разделяются, но сохраняют память друг о друге. В дело вступает интуиция, тайна и то, что нельзя выразить словами. Сон и явь переплетаются, антагонисты спорят друг с другом. На книге Жрицы изображен треугольник Воды, но его цвет красный, а это цвет Огня. В терминах психологии карта символизирует творческое подсознание. Луна на карте – бледная госпожа привидений, проводник потусторонних сил.

Во второй раз дорога показалась Караваеву короче. За разговорами он не заметил, как они преодолели весь путь до Сандово, только от долгого сидения в машине затекло тело и снова разнылось травмированное плечо. Сетовать на судьбу он, понятное дело, не стал, но всякий раз, как только представлялась возможность, с удовольствием выбирался из машины и активно разминал мышцы. Все-таки четыре часа в салоне – не шутки. Валентин был больше привычен к пешим переходам, а сидеть на одном месте в тряском автомобиле не любил – в точности, как его пес.

Сандово был маленьким городишком, но при этом мало напоминал ему знакомые байкальские поселения. Караваев привык либо к туристической суете Листвянки, вычурной и кичливой, которая даже зимой не останавливалась полностью, либо к ленивой и равнодушной жизни прибрежных поселков, по большей мере - скучных, грязных и депрессивных. Тверская же глубинка отчего-то напомнила ему старые советские фильмы-хроники. Возможно, этот эффект достигался разлитым по заснеженным улицам черно-белым покоем. Тротуары, аккуратно расчищенные дворниками, кирпичные дома с типовыми балконами, палатки и тротуары и по-домашнему уютные детские площадки излучали удивительное достоинство. Малочисленные прохожие неторопливо шли в магазины с неброскими вывесками, а дети с самозабвенным восторгом катались с ледяной горки, подложив под попы картонки от разодранных коробок. Ребятня выглядела счастливой: у них были каникулы, а накануне выпало много снега, что наконец-то позволило отдаться зимним забавам целиком – с утра и до вечера. Валентин смотрел на них и улыбался.

- Тань, а хочешь прокатиться? - предложил он внезапно.

- Да нет, неудобно, - застеснялась она.

- Да давай, мы быстро. Это же так здорово!

Не слушая слабых протестов, Караваев подхватил ее под руку и потащил к горке, устроенной на естественном спуске на задах магазина. По пути он подхватил заснеженный кусок картона, которым до этого пользовался розовощекий карапуз – его позвала мама, вышедшая из дверей супермаркета с полной сумкой.

- Ну-ка, малышня, расступись! – крикнул Валентин.

Младшеклассники посторонились, с интересом наблюдая за двумя незнакомыми взрослыми, решившими вспомнить детство. Валя усадил ахнувшую Татьяну на картонку, плюхнулся рядом и оттолкнулся руками. Таня взвизгнула и тотчас рассмеялась.

Мчаться по ледяному темному языку было весело – жаль горка небольшая, быстро кончилась. Картонка доскользила до конца спуска, вылетела на утрамбованный снежок, и Валя с Таней, которых по пути развернуло, завалились, хохоча, на бок. Пришлось вставать, отряхаться и лезть наверх, чтобы повторить еще разочек. А потом и в третий раз. И в четвертый.

Николаич стоял у машины и наблюдал с добродушной усмешкой за влюбленными. В глубине души он им немного завидовал.

- Извините, мы чуть-чуть увлеклись, - сказала ему раскрасневшаяся Таня.

- Да что там, - молвил он, - я бы и сам прокатился, будь со мной такая симпатичная подружка. Эх, где мои двадцать лет!

Церковь, куда они, переведя дух, направились, размещалась в перестроенном частном доме, на крыше которого строители возвели характерную маковку, а сбоку пристроили алтарное помещение. Внутри казалось тесновато из-за непривычно низкого потолка и темно-синего убранства, а дощатый пол громко скрипел под ногами, но зато там было чисто, уютно и приятно пахло воском. Небольшая кирпичная печка, расположившаяся чуть ли не в центре зала, была жарко натоплена. Из колонок, спрятанных по углам, лилась тихая церковная музыка.

Отец Афанасий оказался очень юным батюшкой, даже борода у него как следует еще не отросла, торчала жиденькими клочками с подбородка, а щеки оставались гладкими. Держался он просто, говорил негромко и неспешно, но голос его был столь глубок и насыщен, что, вслушиваясь в его бархатистые интонации, забывался и возраст, и внешность – оставалась лишь суть, представлявшая собой безграничное служение. Чувствовалось, что человек это добрый и отзывчивый, верящий в то, чему посвятил себя без остатка.

Он согласился побеседовать с неждаными гостями, несмотря на занятость и праздничный день, однако его рассказ не многое прояснил.

- Как же, помню! После окончания одной из служб меня остановила прихожанка с мольбой изгнать полтергейста из ее дома. Я эту женщину прежде не видел в церкви, но не отказал ей, конечно, хотя просьбе сильно удивился.

- То есть вашей прихожанкой Ольга Окунева никогда не была?

- Приход у нас небольшой, в основном старики – человек десять регулярно собираются, - пояснил молодой батюшка, - а остальные ходят время от времени, на большие праздники подтягиваются. Вот только в случае с этой женщиной не все просто было.

- В каком смысле? – спросил Валентин.

- Я как-то сразу почувствовал, что она формально относилась ко всему, без веры. Вроде как это был у нее обязательный пункт программы: завелась в доме нечисть – значит, надо в церковь сходить. Не потому, что душа велит, что покаяться нужда пришла или защиты у Бога искать. Нет, вот… словно услугу заказывала. «Сколько стоит ваш визит оплатить?» - ее первый вопрос был. Я, конечно, был в замешательстве и предложил женщине для начала побеседовать, расспросил ее о том, что происходит. Выяснилось, что живет она в Деревягино с сыном-школьником. Школьник – мальчик начитанный, учится прилежно, но интересы его в последнее время изменились, стал увлекаться богопротивными делами и магией, насмотревшись на бесовщину, что по телевизору показывают. Вот из-за этого, по ее словам, и завелся у них полтергейст. Я предложил ей освятить дом, и она согласилась.