Подсластить победы горечь

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Фенелла не зря просила именно дона Альвеса де Карседу раздобыть разрешение для Сида на аудиенцию у его величества. Все-таки оплоту рыцарской чести графу де Карседе было практически невозможно отказать. Несмотря на это, Фенелла несколько раз просила своего бывшего опекуна передать королю, что то, о чем будет говорить с ним Сид, ни в коем случае не должны услышать прогрессоры. Надо же было как-то разжечь интерес Боэланда.

Аудиенцию назначили на следующий день после возвращения короля в Вальямарес. Почти все прогрессоры срочно отбыли в Ньюгард, у них там что-то случилось, а их следилки дон Цезар выучился находить и там, где считал нужным, отключать.

Сид пришел в королевский дворец, одетый во все черное, цвет неизвестной силы. На многие яркие цвета он не имел права, не будучи дворянином, а одеваться в одежды, принятых у простолюдинов цветов, посчитал неправильным. Только строгий белый воротничок смягчал мрачность его одеяния.

В покоях короля, куда его провел дон Цезар, помимо спокойного, Боэланда и встревоженной Фенеллы, оказались еще и принц Гай и дон Альвес. То есть, лица, родственные Фенелле. Король показательно действовал исключительно в соответствии с правилами приличия.

Сид низко, но изящно поклонился королю, затем своему бывшему сюзерену, принцу Гаю, отчего его величество удивленно раскрыл глаза. Не ожидал придворного изящества от того, кого он презрительно именовал кузнецом.

– Я смогу закрыть порталы пришельцев, – коротко произнес мастер оружейник, опустившись на одно колено перед королем, – если вы, ваше величество, в благодарность отдадите мне руку вашей сестры, принцессы Фенеллы.

В этом был весь Сид. Скромность и сдержанность надежно скрывали от окружающих подлинное величие его облика. Фенелла с досадой сцепила руки. Она не могла сейчас вмешаться. Шел мужской разговор.

– Вы действительно можете закрыть вилку Дворкина, Сид? – с сомнением переспросил принц Гай. – Сами прогрессоры не могут…

– Скорее всего, судя по моему последнему опыту, могу. Я не решаюсь на последний шаг без одобрения своего короля, потому что когда «вилка» закроется, это будет необратимо. Даже если земляне попытаются создать снова парную вилку порталов, она откроется на другой планете. В Остарию они попали случайно.

– А то возмущение в пространстве, из-за которого прогрессоры умчались в Ньюгард, – встрепенулся дон Цезар, – не ваших ли рук дело? У них там, по слухам, как раз портал чуть не гикнулся.

– Если возмущение произошло позавчера вечером, когда я проводил свой опыт…

– Именно, – подтвердил принц Гай. – На следующий же день прогрессоры отменили карантин и ночью улетели в Ньюгард. Ах, Сид, вот это – новость.

– Встаньте, Сид Оканнера, – тихо, без обычного пренебрежения произнес король и бросил неожиданно понимающий взгляд на Фенеллу. Потом подошел к окну и задумался. Принц Гай скрестил руки и мрачно смотрел вниз. Совсем не так должны бы выглядеть люди, которых хотят навсегда избавить от их главного врага и предмета постоянной ненависти. Даже дон Альвес отвел глаза, кажется, скрывая непривычное смущение. Наконец, его величество обернулся и непроницаемым взглядом окинул принцессу, прежде чем заговорить с Сидом.

– Не будем спешить с окончательным решением, – тихо сказал он, мрачно глядя в глаза мастеру. – Вы просили руки моей сестры в обмен на закрытие портала пришельцев. Но пока прогрессоры приносят больше пользы, чем вреда. Я не даю сейчас согласия на закрытие вилки Дворкина. Соответственно, руки моей сестры вы не получите. Впрочем, представьте мне письменный отчет о том, как вы собираетесь закрывать порталы. Передайте документ через дона Цезара. Вы ведь умеете писать? Если не умеете – продиктуйте моему секретарю, и только ему.

И Сид, уроженец Борифата, в совершенстве владеющий не только родным, но и остарийским языком, читавший сложнейшие тексты на языке прогрессоров и Странников, только молча поклонился в знак согласия.

Его величество уже собрался уходить, давая понять, что аудиенция закончена, но остановился на пороге. Потому что неожиданно заговорил принц Гай.

– Сид, самое малое, что я должен для вас сделать, я сделаю сейчас, – торжественно произнес он, отстегивая свой пояс с мечом. – Пусть это не будет обычная красивая церемония посвящения в рыцари, но и краткий вариант вполне законен. Свидетели у нас самые благородные из всех возможных. Встаньте на колени, – и он вынул сверкающий клинок из ножен.

Сид растерялся на пару секунд, но затем опустился на одно колено перед принцем. Принц положил обнаженный меч ему на плечо. Прозвучали рыцарские клятвы. Сид без подсказки, не сбиваясь, произнес положенные слова. Его высочество удовлетворенно кивнул, самолично застегнул перевязь на новоиспеченном рыцаре, вложил меч ему в ножны, поднял Сида с колен за обе руки и поцеловал в лоб.

– Носите с честью врученный вам меч, дон Сид, – торжественно произнес он. – Никогда я не вручал клинок человеку более достойному, чем вы.

Сид встал, оглушенный.

– Но что касается руки моей сестры, – ледяным тоном добавил король, – то эта награда слишком высока для вас, дон Сид Оканнера.

И на этот раз он вышел из комнаты окончательно.

Сид, низко поклонившись своему сюзерену, уверенно придержав ножны с мечом, тоже вышел, ничего не замечая вокруг. Фенелла выбежала вслед за ним, не выдержав откровенно сочувствующих взглядов оставшихся в зале мужчин. Она нагнала молодого рыцаря у выхода и попросту переместилась вместе с ним в какую-то улочку, чтобы не идти через дворцовую площадь, прекрасно просматриваемую из башен королевского дворца. Только потом прижалась к жениху и горько, хотя и беззвучно разрыдалась. Сид остановился и в свою очередь прижал девушку к груди. Фенелла всхлипывала, рыдала, понимая, что напрасно это делает, что ее любимый и без ее слез доведен до крайнего предела, но остановиться уже не могла. Рядом, за аркой открывался вход в какой-то сад с кедрами и кипарисами, смолистое благоухание привлекало войти под сень огромных деревьев. Не помня как, оба дошли до широкой скамьи и сели рядом, тесно обнявшись. Сид осторожно гладил горько плачущую девушку по плечу, касался губами ее волос. И она постепенно начала успокаиваться, когда вдруг рядом раздался хорошо знакомый голос.