Права и обязанности

Глава 8

Если решил осчастливить весь мир, будь готов к тому, что сам никогда не будешь счастлив.

Наставления Эалия Драконоборца

Всю жизнь Эрт считал, что прекрасная дама не может ругаться как портовый грузчик и быть переодетым мужчиной. Сейчас он вез живое подтверждение тому, что в этом мире возможно все. В седле перед рыцарем сидело хрупкое, удивительно красивое создание, с головы до ног закутанное в легкие шелка, которое тихо, но на удивление проникновенно крыло всю сложившуюся ситуацию такими словами, что драконоборец, который вообще-то много чего в жизни повидал, стыдливо заливался краской. И вот это недоразумение он, Эрт, доблестный рыцарь ордена Святого Эалия, должен называть своей сестрой! Мало того, этот мальчишка еще и его заставил переодеться. Если бы это не было действительно необходимо, рыцарь быстро объяснил бы Райвэну, куда тот может идти со своими предложениями, но, увы, без этой вынужденной меры маскировка действительно полетела бы куда подальше. И теперь воин с отвращением думал о том, что нет большего бесчестия, чем отказаться от собственного имени.

«Хорошо хоть в женскую одежду не пришлось переодеваться», – попытался успокоить себя рыцарь, со злорадной ухмылкой глядя на куль, который он поддерживал в седле. Казалось, что даже затылок Райвэна и тот источает негодование и оскорбленное достоинство.

«Гнома, казалось, удар хватит, когда он в полной мере осознал, как выглядит его „почтенный Райвэн“. Хотя Эгорт явно привык называть нашего колдуна по-другому. Постоянно сбивается на „Вл…“, вот только это „Вл…“ начало имени или титула?»

Эрт и сам превосходно понимал, что его последняя стычка с Райвэном не имела никакой причины, а была просто проявлением усталости и раздражения, которое рыцарь сдержать не сумел, а колдун, по всей видимости, не захотел. Драконоборец чувствовал, что этот странный мальчишка без возраста – не поймешь, двадцать ему лет или две тысячи, – прекрасно мог бы избежать ссоры, но то ли не посчитал это достойной тратой сил, то ли ему надоело вечно пытаться найти выход из добротно построенных другими тупиков.

– Райвэн, а у тебя есть семья? – неожиданно для самого себя спросил драконоборец. Ну зачем ему знать такие подробности? Тем более в первый день знакомства колдун резко дал понять, что лезть себе в душу не позволит никому и никогда.

– Есть, доблестный, – тихо ответил парень, и в его голосе прозвучала неожиданная для драконоборца нежность, которую, видимо, Райвэн и испытывал к своим родичам. – Отец и брат.

– Старший?

– Младший, Ариэн, – отозвался колдун. – Я его уже давно не видел. А отца не видел еще дольше.

– Никогда бы не подумал, что ты можешь быть старшим братом, – усмехнулся Эрт.

– Меня никто не спрашивал, доблестный, – беззаботно пожал плечами Райвэн. – Но я не думаю, что без Ариэна моя жизнь стала бы лучше. Я люблю отца и брата.

– Вот уж никогда бы не подумал, что Темный может кого-то любить, – скептически фыркнул воин.

– Как будто эта способность зависит от источника силы! – возмущенно хмыкнул Райвэн. – Это предрассудки Светлых, доблестный, причем дурацкие предрассудки. На самом деле мы мало чем от вас отличаемся. Просто… думаем немного по-другому.

– Для вас ничего не значат чужие жизни! – обличающее воскликнул Эрт.

– Вы уверены, доблестный? – мягко поинтересовался Райвэн, повернув лицо к рыцарю.

Тот посмотрел в зеленовато-карие глаза и понял, что ни в чем он не уверен в этой жизни. Эрту показалось, что он заглянул в вечность, бесконечную, затягивающую, грустную, но и насмешливую, с ней хотелось слиться, в ней хотелось утонуть…

Очарование этого момента испортило яростное восклицание Райвэна, который остервенело затряс головой:

– Дхарр! Не стоит смотреть мне в глаза, почтенный: можете увидеть то, что не предназначено для вас.

Эрт не нашел, что ответить колдуну. Шестое чувство подсказывало воину, что едва не произошло что-то… не страшное, но имевшее возможность полностью изменить его жизнь. Вместе с этим знанием пришло странное слово: Владыка. Оно звучало как звон храмового колокола, величественно и грустно.

Райвэн сидел неестественно прямо, будто стальной прут проглотил, демонстративно не глядя на Эрта.

«Да что же, дракон меня раздери, происходит! – мысленно возопил несчастный рыцарь, осознавая, что привычныи мир рассыпается на тысячи мелких осколков, а ничего другого взамен ему не предлагают. – И все этот проклятущий щенок!»

То, что в своих бедах можно с чистой совестью обвинить кого-то другого, несказанно обрадовало рыцаря и дало ему возможность думать, что не все в этой жизни так уж паршиво, как казалось вначале.

Я идиот. Полный. В тысячу первый раз едва не наступил на одни и те же грабли, хотя рядом с ними уже должна стоять табличка с предупреждениями. Сначала Кот, теперь Эрт… Жизнь меня ничему не учит. Жаль.

Вот теперь еду в женских тряпках на лошади Эрта (Аэ-Нари я на время отослал, он упирался, так что прогонять его пришлось буквально пинками), вместе с этим самым Эртом и чувствую себя, мягко говоря, неуютно. Ощущение того, что я упорно двигаюсь по наезженной колее, а где-то впереди маячит пропасть, никак не желает проходить. Вариантов финала нашего странного путешествия было только два, причем оба меня почему-то не устраивали. Как говорит Ариэн, «хрен редьки не слаще, но с голодухи сойдет». Так что я с чистой совестью готов предпочесть «хрен», чтобы вся эта разношерстная компания не узнала вкуса «редьки».