Шутка Немезиды

9. Арена

Утро следующего дня наступило внезапно. Юля долго не могла понять, где она находится и почему вокруг нее каменные стены. Помещение совсем не походило на небольшую, но уютную однокомнатную хрущевку, которую она снимала в старом, но еще прочном пятиэтажном наследии советской эпохи.

Ужасно захотелось почувствовать аромат черного заварного кофе, которым она изредка баловала себя, если удавалось побороть сладкий утренний сон. А когда к нему добавлялся воздушный круассан с румяной поджаристой корочкой, то счастье было совершенно полным, которым она готова была делиться со всем миром. Казалось, что даже в воздухе стали витать те самые запахи, разбуженные силой желания.

Юля вздохнула, и приятная пелена перед глазами развеялась, оставив наедине с грубым суконным одеялом и серым камнем окружающих стен.

Тоска накатила щемящей волной, захлестнув с головой так, что из глаз непроизвольно потекли слезы.

Но странно... Среди запахов пыли и застиранной ткани пробивались знакомые нотки печеного теста. Она протерла глаза, попытавшись сфокусировать их на расплывшемся в слезах помещении. Что-то вроде большого пирога лежало рядом, на низкой табуретке, тускло сверкая промасленными боками. От кого это был подарок, Юля ни капли не сомневалась. Одному богу было известно, как подруги утащили муку и масло из строго охраняемых подвалов обители, ещё более было непонятно как они сумели тайком раскочегарить кухню и всю ночь колдовать над тестом, чтобы вот так поддержать ее в эту минуту.

Она с удовольствием отломила большой кусок, с удовольствием вдыхая аромат свежей булки и с этой минуты наступающий день уже не казался ей полностью безнадежным.

Провожать Юлю пришла лично Мегера, а остальные девчонки жались за ее спиной, не решаясь забежать вперед настоятельницы. Юля не ожидала нежных слов от этой сухой старухи и оказалась права - с порога та сначала придралась к внешнему виду, потом прочла лекцию о высоком боевом духе каждой выпускницы обители, а под конец велела подобрать сопли и уматывать прочь, потому как под стенами уже заждалась стража, готовая штурмовать ворота, если она не появиться перед ними тотчас.

Все это произошло с такой быстротой, что в себя девушка пришла только тогда, когда за ее спиной захлопнулись ворота.

С другой стороны, вместо киселя в голове, вызванного слезами, соплями и обниманиями, Юля чувствовала непонятную злость, которая сначала выросла из такого незаслуженно грубого с ней обращения, а потом стала безотчетной, готовой вылиться на весь мир или, по крайней мере, на тех, кто был готов подвернуться ей под горячую руку.

В подклеть арены, предназначенную для осужденных, Юля влетела как на место будущей битвы. Проморгавшись в пыльном полумраке, она вдруг осознала, что стоит посреди дюжины мужиков, с удивлением разглядывающих её, как вынырнувшее из склепа привидение.

- Ну и воняет тут у вас! - произнесла она быстрее, чем смогла сообразить, что следует держаться поскромнее.

Лица окружающих были не просто угрюмы, они выражали физиогномический портрет настоящих бандитов, не только готовых пуститься во все тяжкие, а полностью окунувшихся в них с головой. Да, Фемида города Вилье вряд ли ошиблась в своем выборе. Хотя пара - тройка осужденных и выглядели запуганными крестьянами, но про общую массу арестантов бейлиф, пожалуй, был прав - это был самый низ преступного мира, лишённый всяческих тормозов, а потому отвергнутый даже тем самым миром.

- Не врали-таки, что среди нас девка будет, - здоровенный мужик, весом центнера полтора, поднялся, обтирая об себя руки. - Ути, какой зайчик…

Он попытался обнять Юлю, но она вывернулась и механически, по привычке, набитой упорными тренировками, ткнула его со всей силы кулаком в то место, где должна находится печень. Ее рука провалилась в жировые складки, но цели своей достигла - здоровяк согнулся и присел, подвывая от боли.

- Она Худого замочила! - выкрикнул кто-то сзади и несколько рук её сразу схватили, парализовав движение. - Кранты тебе!

- А ну отхлынули, пацаны, - один из «запуганных крестьян» вышел вперёд и поднял левую руку. - Худой рамсы попутал и наказан. Своя она.

- Не гони волну, Хамас. Чем докажешь?

- Вы ведь все меня знаете, зуб даю, - Хамас цокнул ногтем по переднему зубу. - И за базар отвечаю… - в его правой руке мелькнула узкая полоска стали.

- На понт не бери, - гнул свою линию голос за спиной Юли, но прежней уверенности в нем уже не было. - Не таких видали. А за что тебя приговорили, красавица?

- За Лайона, сына местного барона… - Юля почувствовала, как ослабла, держащая ее хватка. - Но я не виновата и здесь оказалась случайно!

- Ха-ха-ха, - подклеть вздрогнула от общего хохота так, что дверь распахнулась и из неё выскочил перепуганный охранник. Повертев головой, он неопределенно погрозил кому-то кулаком и скрылся за дверью.

- Ты как раз среди тех, кто оказался здесь ненароком! Ну-ка, подвиньте задницы, а то приличной даме и сесть негде!

Присаживаясь, Юля оглянулась - голос принадлежал низкорослому бородачу с необъятными по обхвату плечами, что делало его фигуру по форме больше всего напоминающей квадрат. К такому не то что повернуться спиной, но встретиться лицом к лицу рискнул бы далеко не каждый.

- А я тебя так сразу и не признал, - подсевший рядом Хамас ткнул Юлю кулаком в плечо. - Врут, значит, слухи, что вас всех лесные почикали. Мне этим фуфлом все уши забили, а ты как в колодец канула.