Вторым кругом

12

Две недели до отпуска дались Оле тяжело. Навалилась какая-то апатия. Руки опускались и на работу, и на домашние дела. Не хотелось брать в руки книгу, сидеть перед телевизором, общаться с подругами. Ей казалось, что единственный выход из этого состояния только в смене обстановки. Поэтому ждала отпуска как манны небесной. Она верила, что в деревне, где она окунется в море родительской любви, ее сердце перестанет кровоточить, начнет успокаиваться и возрождаться к спокойной размеренной жизни.

Оля не хотела обсуждать Истомина, поэтому все попытки подруги Нади заговорить о нем пресекала самым решительным образом. Гнала все настойчивые мысли о нем из своей шальной головы. В маниакальном отчаянии остервенело удалила с сотового номер телефона Истомина, чтобы ничего о нем не напоминало. Еще бы так и память стереть из своей головы.

После всех своих терзаний ехала в деревню к родителям с маниакальной одержимостью. И, конечно, ее нервозное состояние не осталось незамеченным ими. Все две недели отпуска, встревоженные ее необъяснимыми сменами настроения, резкими переходами от нервной веселости к мрачной задумчивости, они гадали о причине происходящего. Но на вопросы, что происходит, Оля настойчиво советовала им не обращать внимание на ее настроение и забыть про все свои подозрения. А за день до отъезда из деревни, начав собирать свои вещи, Оля натолкнулась в чемодане на пачку нераспечатанных прокладок и застыла над ними в немом изумлении. У нее от волнения затряслись руки. Только сейчас она вспомнила, что свои месячные она ждала в дни перед отъездом в отпуск. Но потом почему-то про них забыла. Оля в изнеможении села на диван и уронила голову в свои ладони.

- Боже мой! Что я наделала! Что теперь делать? – криком звучали ее слова в воспаленной душе, - Этого не может быть. Я же ничего не чувствую.

Оля вспомнила свою единственную беременность, начало которой было для нее сущим мучением. С первых дней задержки ее мучил жестокий токсикоз, головокружения, слабость, сонливость. А сейчас таких симптомов совсем не было. Да и вообще, они с Димой мечтали о втором ребенке, но больше ни одной беременности у Оли не случилось. Может, ее задержка связана с эмоциональным стрессом, и все наладится, когда она, наконец, успокоится. Но сердце неумолимо подсказывало ей, что ее опасения оправданы.

- Что случилось, Оленька? – зашедшая в комнату мама не на шутку испугалась, увидев дочь с плескавшимся отчаянием в глазах.

Оля глядела на маму долго, а потом, не выдержав боли внутри, расплакалась. И на настойчивые расспросы не могла поначалу произнести ни слова. Маме долго пришлось успокаивать дочь, прежде чем та, наконец, выложила свой груз событий и на ее плечи. После признания обе женщины долго сидели молча, свыкаясь с неизбежным.

- Оленька! Так ты что, все еще любишь его? – испуганно спросила мать у дочери.

- Мамочка! Прости меня за такую новость, – Оля в отчаянии уткнулась лицом маме в плечо, - Мне сейчас так стыдно в этом признаваться. Похоже, я и не переставала его любить. Как это возможно? После всех этих лет. После всего, что было, и что я о нем слыхала. Господи! Какая же я дура! Но как же я люблю его!

Мама обняла Олю обеими руками, и тихо покачивала ее, чтобы успокоить.

- Что же ты будешь делать теперь? Что, если ты, действительно, беременна?

Оля отчаянно замотала головой.

- Не знаю! Но только я не смогу убить этого ребенка.

- Но тогда ты должна будешь сказать Истомину об этом.

- Мамочка! Да как сказать? Я прогнала его от себя. И я не знаю, увижу ли я его снова.

Последние слова дочери особо тяжелым грузом легли на плечи мамы. Она как-то вся сьежилась. А у Оли паника обрастала, как снежный ком.

- А что теперь обо мне скажет папа, когда узнает? А Маришке я как это объясню? Что она подумает о своей матери? – отчаянию Оли не было предела.

Мама первой пришла в себя.

- Вот что я тебе скажу! Не важно, что подумает отец или Маришка. В первую очередь, это твоя жизнь и твои события в ней. Так что перестань сокрушаться об их реакции. Возьми себя в руки. Раз это произошло, значит, так было надо. Значит это судьбе угодно, чтобы ваша история с Максимом имела продолжение. А наше родительское дело – поддержать тебя и помочь, как только сможем. Ну, а Маришка уже почти взрослая, ты сумеешь найти нужные слова для нее, и она поймет свою мать. Но для этого еще пока крошечного ребенка ты должна попытаться вернуть его отца. Ты же понимаешь, что не имеешь права не предпринять все возможное, чтобы сообщить Истомину Максиму о его возможном отцовстве. Отнесись к этому, как к своему долгу перед этим человечком.

Мама оставила дочь со своими раздумьями одну в комнате, выйдя прочь. После ее слов на душе у Оли стало легче. Мама нашла для нее правильные слова, и в голове Оли появилась почти четкая направленность ее мыслям. Если богу было угодно зародить в ней эту новую жизнь, значит, он благословляет ее судьбу на переплетение с судьбой Максима. Значит, действительно, тогда давно была поставлена не точка в их истории, а всего лишь большая внушительная запятая. Вот только как найти его? Никаких его координат она не знает. Только, разве что, знает, что ему принадлежит этот химзавод, на котором она пробыла целый день перед их встречей. Какая ирония судьбы! Вот уж не думала тогда, бродя по его территории, что в скором времени его хозяин так основательно ворвется в ее жизнь вновь. И этот завод – ее единственная зацепка в попытке найти его и вернуть себе.

Олей овладела нетерпеливая жажда деятельности. Она завтра же вернется домой и начнет действовать. Хорошо, что Маришка остается до конца лета у бабушки с дедушкой. Оле сейчас нужно сосредоточиться на своих новых проблемах. И для этого ей необходима голова, свободная от других забот.

Оля вдруг приложила ладони к низу своего живота, и ее лицо озарила ясная улыбка. Она теперь была уверена, что внутри нее зреет новая жизнь. Это такое чудо! Их с Максимом любовь, вырвавшаяся на свободу в тот вечер, обрела вдруг четкую весомость и невероятную ценность. Их ребенок! Какое же это счастье!