Наследие тьмы

20.5

***

Настал тот самый день. Рейн чувствовал себя гораздо лучше, обходился без трости и даже собирался находиться в храме вместе со всеми. Но тут уже мы с Леоном пригрозили ему, что расскажем правду родителям о его новом состоянии. Сошлись на том, что Рейн будет ждать в темнице, куда и приведут Венса.

Мне пришлось провести в храме сутки под видом послушницы, потому что в день свадьбы Фиры с родеронским хмырем уже на рассвете люди Венса начали незаметно оцеплять улицу. Отмывая каменную плитку у ног статуи богини (чего только не сделаешь для убедительности), я размышляла.

В храме было пусто. Жрица зажгла свечи в напольных подсвечниках и ушла готовиться к церемонии. Сначала я действительно отмывала щеткой пол, а потом просто делала вид. Все равно на серых камнях не видно грязи, так какая разница?

Сидя на коленях на холодном полу, я подняла глаза вверх. С такого ракурса статуя богини Илзе, в храме которой и происходило заключение браков, казалась огромной, хотя была выполнена в человеческий рост.

Легкое струящееся платье, должно быть, вызвало суицид у нескольких скульпторов, пока они его создавали из камня. В протянутых руках горела свеча. Но не это заинтересовало меня.

Я смотрела на равнодушное каменное лицо, удивительно похожее на оригинал. Правда, настоящая богиня любви постоянно улыбалась, у статуи же были опущены уголки губ.

— Я уже чувствую, как жизнь протекает мимо, — прошептала я, вглядываясь в статую. — Я чувствую чужую любовь, страсть, ненависть, горе… Почему ты лишила этого меня? За что? Я ведь выполнила все, что ты говорила, готова была жизнь отдать, чтобы исправить ошибки. Ваши ошибки!

Я чувствовала себя пустой, выпотрошенной. Куклой. И если в первые дни такое состояние казалось удобным, то теперь становится все сложнее и сложнее. Тем более, потому что моя магия позволяет мне ощущать эмоции других. Так я всегда знаю, чего лишилась.

— Лучше бы я умерла, — едва слышно проговорила я. На секунду прикрыв глаза, я снова уставилась на статую Илзе и взмолилась: — Прошу, если есть возможность все вернуть… Пожалуйста, верни мои чувства. Или дай мне хотя бы знак, как это можно сделать.

Я замерла, прислушиваясь к окружающему миру. Все-таки надеялась, что Илзе мне ответит. Рассчитывала на милосердие… но боги ведь не знают такого слова.

— Чего расселась? — в зал зашла жрица. Она больно дернула меня за рясу и велела: — Быстро домывай, через час начнется церемония!

Старая худая жрица нас не знала, кем я являюсь. Ей сказали, что послушницу перевели из Дагнея, а о большем она и не спрашивала. Жрица меня не узнала, хотя раньше я несколько раз приходила в храм, когда придворные женились. Но кто бы узнал во мне сейчас наследную принцессу Дагомеи? Я и сама не ощущала себя таковой в серой рясе, больше напоминающей мешок. Волосы пришлось стянуть в тугую косу. Для конспирации я даже напудрила их, сделав грязно-русыми. Первая же встреча с водой вернет им прежний цвет, но я не собиралась оставаться здесь надолго.

Церемония началась. Я стояла позади жрицы, держа в руках красную ленту, которой должны будут завязать руки жениха и невесты. В храме собрались гости, но было их немного, человек десять. Я старалась не смотреть по сторонам. Во-первых, боялась, что меня мог кто-то узнать, а во-вторых, все равно Доминика Венса я никогда не видела, поэтому узнать, здесь он или нет, не могла.

Зато я внимательно следила за невестой. Впрочем, все смотрели на белокурую красивую девушку, одетую в пышное белое платье. Под руку её вел жених, сорокалетний смуглый мужчина. Разница в возрасте была очевидной, но такие браки не были чем-то удивительным. Тем более, это брак по расчету. И ладно бы по расчету между Фирой и родеронцем, но на самом деле, она была разменной монетой. Такой же, как и мы с Рейном перед богами.

Фира действительно была красавицей. Яркие голубые глаза, кудрявые светлые волосы, нежная фигура. Мертвенная бледность и искусанные губы, конечно, портили общее впечатление.

Я прислушалась к чувствам Фиры, пока её вел к жрице жених. Опустошение, рабское смирение и горе. Такой черной смеси я еще не ощущала. А еще я почти видела на девушке прозрачную сеть, вроде тех, которыми ловят рыбу. Сразу же стало понятно — проклятье, то самое, которым управлял Венс. Проследив за продолжением этой сети, я и увидела хозяина девушки.

Почему же на Исмаре нет такой же сети? Я задалась вопросом и тут же на него ответила: отец просто не пользовался своим преимуществом и не приказывал своему подчиненному. По крайней мере, с тех пор, как я овладела магией и смогла увидеть эту сеть.

Жрица начала свою речь. Длилась она, к счастью, недолго, потому что практически сразу же храм, в котором сложно было насчитать человек десять гостей, заполнился гвардейцами с Леоном во главе.

Доминик подобрался и схватился за кулон на своей шее. Вокруг него воздух всколыхнулся, отбросив стоявших рядом людей. Он быстрым шагом прошел прямо к выходу из храма, игнорируя стражников, которые отлетали от него.

Но он меня не интересовал, это была проблема Леона. Рядом со жрицей вздрогнула Фира. Она всхлипнула и, поднеся руку к лицу, начала медленно сжимать ладонь. В тот же момент полупрозрачная сеть вокруг неё начала сжиматься. Жар, исходящий от неё, я почувствовала даже в пяти шагах.

По бледному лицу Фиры катились слезы. Жрица растерялась, глядя на творившуюся бойню в храме. Наверное, именно поэтому она не стала кричать, когда я оттолкнула её в сторону.