Бей или беги

Глава 36

В таежной заброшенной избушке Василий чувствовал себя как на необитаемом острове. Единственного транспортного средства, которое хоть как-то связывало их с внешним миром, они теперь были лишены. Хоть и прежде Василий был человеком не очень общительным и одиночество порой доставляло ему удовольствие больше, чем какая-нибудь шумная компания, но все-таки он был человеком сугубо городским и все блага современной цивилизации привык воспринимать как неотъемлемую часть своего быта. Недостатки комфорта его волновали значительно меньше в силу своего прежнего бродячего уклада жизни. Он привык длительное время обходиться без теплого туалета, ежедневного душа и бритья. К еде был тоже не особенно требовательным, но вот отсутствие газет, телевиденья, интернета и сотовой связи огорчало его больше всего. За четверо суток, которые они здесь находились, мир моментально сузился до размеров субъективного созерцания; речка, тропинка, полянка, избушка и кругом тайга, а за гранью этого была полная неизвестность. Конечно, у него был собеседник, Варвара, но с отъездом Черепа и незваных гостей, когда они остались совсем одни, Василий не знал как себя с ней вести. Внешне в их отношениях мало что изменилось, но Василий все чаще ловил себя на мысли, что разговаривая с ней, казалось бы, на пустячные темы, он смотрел на нее уже совсем не дружеским взглядом товарища по коммуналке. Она видимо это заметила и когда он сделал слабенькую попытку приобнять ее за талию, нахмурившись, погрозила пальцем, после чего он окончательно стушевался и не зная как восстановить «Статус-кво», начал оправдываться. Окончательно запутавшись, махнул рукой и ушел на берег реки.

Он думал, что она после его дурацкого приставания замкнется. Потеряет к нему интерес и если и будет общаться с ним, то только в силу какой-нибудь необходимости. Но вернувшись к домику, он встретил весело улыбающуюся Варвару, шутливо заметившей ему, что мол, заволновалась уже. Не утопился ли слабонервный иностранец?

В обед, когда сели за стол в жарко натопленной избушке Варвара, как ни в чем не бывало, налив Василию полную миску наваристых щей, поставила бутылку самогона. Сама же от выпивки отказалась наотрез. Пить в одиночестве Василий тоже не захотел и ограничился лишь одним стаканчиком, так сказать, исключительно для аппетита.

Варвара уже привыкла, чисто по-женски, расспрашивать Васю, а именно так она теперь его называла, о его родных, о службе в легионе, о планах на будущее. Было видно, что ее интересует это не просто для того, чтобы поддержать разговор и это нравилось Василию. Никто никогда не проявлял к нему такого участия, уважения и сочувствия. Мать свою Василий не помнил, она умерла, когда он был совсем маленький, учился он, в начале в Суворовском училище, затем в высшем командном училище, потом в школе КГБ. Отец, полковник госбезопасности, погиб где-то в Африке; то ли в Алжире, то ли в Судане, он точно так и не узнал, государственная тайна. Есть ли у него еще какая-нибудь родня, он тоже не знал; отец ему этого не говорил, а там где он учился, поиски родственников не поощрялись в силу известных обстоятельств. Надо сказать, что и с отцом он, если быть честным до конца, знаком-то был поверхностно и мимолетно, такова судьба всех разведчиков-нелегалов.

В своей почти прошедшей уже жизни, Василий ничего такого интересного не находил, но ему нравился неподдельный интерес Варвары и он с удовольствием отвечал на ее вопросы.

- Для чего ты пошел в легионеры? – С интересом поглядывая на Василия, спросила Варвара. – Неужели не страшно? Вон сколько дырок у тебя, а ведь могли и убить.

Из-за жары, Василий находился вечером в избушке с голым торсом, как ему посоветовала Варвара, поэтому вся легионерская атрибутика была, как говорится, на виду.

- За это деньги платят. – Усмехнулся Василий. – А я больше делать ничего не умею. Меня этому с детства учили. А убить? Убить могут где угодно. Ты что забыла, что мы сюда не на рыбалку приехали?

- Я слышала, ты человека покалечил. Зачем?

- Так сразу всего не объяснишь. По закону вашей страны, да, я преступник. И скорее всего мне не стоило проявлять такую жестокость. Но это я теперь так думаю, спустя какое-то время, а тогда я был эмоционально возбужден и разгневан, находясь, как говорят юристы, в состоянии аффекта. Я ведь не был на родине больше двадцати лет и то, что я здесь увидел, мне не понравилось. И не потому, что я приверженец западного образа жизни. Отнюдь, мне тоже многое там не нравится. Я ожидал увидеть здесь ту страну, которую я оставил, уезжая на Запад и которую я помню.

- Я не помню ту страну, о которой ты говоришь. Вернее, почти не помню. – Варвара подлила в кружку Василия крепкого, горячего чая и пододвинула берестяной туесок с медом.

- Ну, еще бы, Варвара, ведь у нас разница в возрасте, наверное, лет пятнадцать, а может и больше.

- Ну, не будем уточнять, а то ты, Вася, тогда мой возраст узнаешь. – Рассмеялась Варвара, хлопнув Василия по лбу ладошкой.

- Вот ты, Варвара, рискнула бы сейчас ночью пойти гулять по городскому парку?

- Думаю, что это безрассудно.

- А почему? Ну хорошо, ты опаздываешь. И решив сократить путь пойдешь через неосвещенный парк?

- Думаю, что нет.

- Вот видишь. А я помню времена, когда человек, даже не задумываясь, пошел бы.

- Я помню времена, когда можно было чужого ребенка угостить конфеткой, взять за руку чтобы помочь отыскать его маму и быть уверенным, что тебя не обвинят в педофилии.