Миллиардеры на дороге не валяются

Не говорите мне “Прощай!”...

На следующий день после нашего дружеского общения с Марианной я снова отправилась в больницу. Но теперь я пришла туда с бабой Аней. Услышав про очередную неприятность, приключившуюся с “бедненьким”, бабушка тут же захотела его проведать. А вот мне от неё влетело за мою самодеятельность, когда баб Аня узнала, что вчера я отнесла Дару пельмени.

И чему вас в училище (так, по старинке, она называет медколледж) учат, коли ты не знаешь, что больным после отравления можно только бульончик? – выговаривала мне бабушка, пока я готовила бульон на овощах. – У них же желудок не работает!
Ну ничего страшного, если не Дар, так значит его ребята пельмени поели, – отвечала я, ощущая себя дурой, которая не знает элементарные вещи. Но только, как объяснить бабушке, что я после тревожной ночи и всех пережитых волнений плохо соображала?
А бедненький-то голодным остался! Как так можно? – продолжала сокрушаться баба Аня и вдруг удивлённо посмотрела на меня.
Дар?.. Бедненького вроде как-то иначе звали. Я-то его имени не запомнила, но помню, что оно было подлиннее.

Кстати, общаясь на моём дне рождения с Даром, баба Аня называла его “сынок” (даром, что у бабушки сыновей не было, а было две дочери), или “бедненький”. Такое обращение Дара забавляло, и он с удовольствием откликался, особенно на “бедненького”.

Я поздно поняла, что дала промаху. И чтоб не вызвать лишних подозрений, сказала, как и Таньке, что, дескать, имя у нашего нового пациента длинное, непривычное, поэтому мне проще называть его просто Даром. Кажется, бабушка поверила. И ближе к обеду мы с ней поехали в больницу. Я сама на работу хожу пешком, но бабушке это было бы тяжело.

В больнице я сразу обратила внимание, что часть холла занята какими-то упаковками и вспомнила, что Татьяна рассказывала, что Дар распорядился приобрести новую мебель для нашего отделения и, судя по всему, её уже доставили.

Сказала об этом бабушке. Она тут же разулыбалась и похвалила “бедненького” за то, что у него такое чуткое, доброе сердце. Мне было очень приятно это слышать. После этого даже бьющий в нос характерный запах новой мебели уже не раздражал, а вызывал умиление.

Заходим в наше отделение – никого! Я аж восхитилась: забирай с полок истории болезни больных, журналы, прочую документацию и – иди, выкладывай в инете, чтобы Пивоварову вышестоящее начальство по голове настучало!

Ладно, у пациентов сейчас тихий час. Но куда делась Нина? Довела я бабушку до палаты Дара, сотрудники СБ заулыбались, типа: рады видеть своих. Я заглянула, чтобы убедиться, что любимый не спит, помахала ему ручкой, пропустила внутрь бабу Аню, а сама побежала на поиски Кукушкиной. Ведь отделение нельзя не оставлять ни на минуту. Мало ли, вдруг кому-то из больных станет плохо, или доктор затребует какую-то информацию? А Нина на третий день работы начала халтурить.

Нашла её на первом этаже. К нам недавно напросился в аренду хозяин местной кофейни. Долго уговаривал Сан Саныча, что это веяние времени: люди хотят комфорта независимо от того, где они находятся, больных приходят навещать их друзья, родственники. А так для больницы денежки от аренды лишними не будут, и он сам внакладе не останется. В конце концов главврач согласился, и в дальнем углу холла у нас появилась кофе-зона.

Теперь по утрам, переступив порог холла, я втягиваю носом умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. Мы-то с бабушкой пьём кофе растворимый. А аромат кофе из зерён так и манит! Пару раз мы с Танюшкой его пили, но потом поняли, что удовольствие больно бьёт по карману и стали стойко проходить мимо кофе-зоны. Но сейчас пришлось заглянуть.

И действительно за барным столом я обнаружила там Нину. Закинув ногу на ногу, наша новенькая пялилась в смартфон и одновременно не спеша потягивала напиток. Я обалдела.

Слушай, Нин, ты что тут делаешь? – тронула я увлёкшуюся девушку за плечо.

Кукушкина нисколько не смутилась.

Не видишь, что ли? Кофе пью.
А как же больные? Я же тебе говорила: рабочее место нельзя оставлять ни на минуту!
Ой, только не надо меня учить! – скривила Нина губы. – Ты и сама не без греха. Люди добрые говорят, что ты часами пропадала в палате Сафарова. Чем вы там занимались, а? Очень интересно! – и ехидно прищурилась.

К счастью, благодаря одному свойству моего характера, из-за чего умники прозвали меня “Снежной королевой в очках”, имеется в виду – сдержанности, я смогла не поддаться на провокацию в этой (чего греха таить?), очень болезненной для меня ситуации.

Смотри, доиграешься, что Сан Саныч тебе такую характеристику напишет, что после неё тебя из твоего медуниверситета выпрут, – бросила я и побежала на второй этаж.

Там я быстро переоделась и пошла по палатам посмотреть, всё ли в порядке? Пациенты – те, что не спали, увидев меня, не скрывали своей радости. На душе сразу полегчало. И тут в отделении появился Пивоваров. Наверное, пришёл с обеда. Я поспешила ему навстречу. Хотела попросить, чтоб Игнатьеву со второй палаты предоставили новую кровать в первую очередь, а то ему так тяжело лежать целыми днями на панцирной сетке!

Но главврач меня опередил.

Не понял, Зарубина, что ты тут делаешь? У тебя вроде как отпуск. Или скучно стало?