Прямые пути

ВЫПУСКНОЙ

1.

Незадолго до выпускного Дина с мамой прошлась по магазинам – померила два платья. Одно черное, с кружевами и шнуровкой на груди – мама расхвалила. Она не ожидала, что дочь может выглядеть так мило и женственно. Но стоит дорого, а ведь еще босоножки нужны, которых у Динки нет. Второе в стиле кантри, но Наталья Сергеевна была убеждена, что дочь его не наденет. Дина подумала, что мать не столь далека от истины, и оставила деньги при себе.

К чему пробрасываться, если нужно думать о свадебном платье? Дина с трудом представляла, каким оно будет – пышного категорически не хотелось, а простое зачастую выглядит как ночнушка. Раз венчаться – значит, не в штанах. С ее фигурой любое будет смотреться хорошо, но хотелось и чувствовать себя в нем не как корова с седлом. Слава Богу, туфли на каблуках не нужны – Родька с ней одного роста и будет комплексовать, если невеста окажется выше. Больше смущал такой аксессуар, как фата – ведь не к каждому платью подойдет и вообще, Дине эта тряпка всегда казалась аляповатой и неуместной. Но в храме надо. В загс можно и в джинсах сходить. Она была уверена, что Родька так и сделает – если погода будет нелетная, еще и в косухе.

Мучительно хотелось посоветоваться с мамой по поводу свадебного платья, но язык не поворачивался. Или с оговоркой: не говори Лере. Хотя, мама и так обсуждает с ней все меньше и меньше.

Приехали домой и окунулись в простые девичьи радости, которые всегда (или пока?) были чужды Дине: примерки нарядов. У Леры столько барахла, что можно одеть сестру к любому поводу, но размер не подходил. Остановились на светло-серых джинсах, фисташковой блузке и белых сандалиях. Сумка тоже Лерина – золотистый мешок из клеенки. Волосы – уже прическа, а макияж минимальный. Достойно и празднично. В конце концов, Дина не собиралась кутить с сокурсниками – она и среди них всегда была чужой, хотя общалась со всеми и ее уважали. Но они другие. Почти во всем.

- Ты и медаль получала в штанах, и прекрасно выглядела, - вспомнила мама.

Да уж, тогда это было событие. Бала медалистов она даже побаивалась – какие-то танцы, шманцы, обниманцы… родители уже были послушные, а вот с Лерой чуть не до скандала дошло из-за этих шмоток. Она уверяла, что Дине вовсе не надо изменять себе, чтобы выглядеть шикарно – купим яркую клетчатую рубашку, а вместо кроссовок – мокасины. Но дело ведь не в тряпках. Дело в том, что у Дины тогда не было настроения таскаться по магазинам и в очередной раз убеждаться, что на ее нестандартную фигуру трудно подобрать наряд. Старая жизнь рушилась, а новой пока не предполагалось, и она не ведала, как к этому относиться, как себя саму воспринимать. Лера так и не уломала сестру поехать в Москву и поискать что-то там.

Пока была у родителей, Дина зашла в Агатин ЖЖ. Почитав кое-что, стала смотреть общую ленту. Ее внимание привлек заголовок о фестивале, на котором был Родион. Она кликнула ссылку и стала читать. Это оказалась не статья и не отчет, а нечто вроде дневниковой записи очевидца. На ник Динка не смотрела и собрание букв и цифр ни о чем не сказало бы ей. Однако внимание привлекли фотографии.. Родион. В окружении знакомых и незнакомых людей. Дина улыбнулась, увидев его на фото, и стала читать запись:

«На Холмогорье Лена. Я сказал ей, что у меня есть любимая девушка и у нас скоро свадьба. Да, я не хранил ей верность. Я просто был там и Лена тоже. Правильно, неправильно – жизнь».

Фото со сцены, незнакомые фолковые команды. Интересно, кто пишет? Динка щелкнула на профайл. Родькина фотография, дата рождения и город. Теперь она заметила, что в скоплении букв и цифр он легко угадывается. Да и имя довольно редкое…

За дверью слышались голоса. Златка проснулась и громко затопала по паркету. На кухне звенела посудой мама. Дина обещала себе, что только глянет на страницу Агаты и сразу уйдет. Туда, где сможет быть одна, скучать по любимому и думать о нем.

Обхватив голову руками, она уперлась взглядом в столешницу. Под оргстеклом плакаты – приветливо глядел на нее Джон Бон Джови и Саша Васильев из «Сплина». Старые, из журналов для девочек – характер эпохи. Жизнь. Причастие для него ничего не значило. О себе она недолго задумывалась – значила ли она для него хоть что-нибудь? «Любимая девушка». Что это за любовь? Как в Бога верят в душе? Почему-то никто не зарабатывает денег в душе и не кормит детей в душе. А верить и любить можно так?

Дина встала и прошлась по комнате. Заплакать бы, да ее словно отключили. Глянув в окно, на изумрудно-зеленую полосу леса под васильковым небом, она с некоторым облегчением выдохнула. Все правильно решила, не для нее это. Семья, дети – не создана она для этого. И ничем она не лучше других, как порой хотелось думать. Ее так же предают, как Леру и прочих. И недолгая радость любви утонет в океане бабьих слез. Хорошо, что маме про свадебное платье не сказала…

Полистав страницу, Дина засомневалась, что любимая девушка – она. В Москве у него еще какая-то Оксана, младше нее на четыре года и встречались они еще до ее появления. Оксана училась в МГУ и жила у тетушки, которая почти не бывала дома. Зато Родион часто приезжал. Ее к нему родители отпускали ненадолго, а с появлением Динки некуда стало привести.

Она то вздрагивала, то ухмылялась, читая это. Господи, какая же она дура! Она, которую все считали умницей, а ее водят за нос не хуже красавицы-сестры! Вот за какими запчастями он в Москву мотался! Или по работе… с работы ему наоборот было очень неудобно отлучаться. С Оксаной все как с «нормальной» современной девушкой, так что соблазнять Динку было не нужно. Только предки возлюбленной на него давали, да и саму ее бросало во все тяжкие. В апреле она его послала.