Выбрать волю

Глава десятая

Грэхард в непривычной ему манере торопился с делами. Не слишком внимательно читал документы, бегло отмечал заметки, сокращая — обычно он не использовал сокращений, чтобы позже не тратить времени на их расшифровку. Не доводил до конца росчерк в подписи, и даже сверял цифры всего два раза, а не четыре, как всегда.

Лишь освободившись на час раньше запланированного, он осознал, что вся эта спешка была обусловлена подспудным желанием зайти к жене и посмотреть, как она справляется.

С минуту он хмурился, отгоняя от себя это желание, и считая его досужим капризом. Но не занятый делами и расчётами мозг охотно принялся представлять растерянную Эсну, которая так нуждается в поддержке, — и Грэхард не выдержал.

Вылетев из своего кабинета, он отправился в Средний дворец.

Первый тревожный звоночек поджидал его сразу при входе, когда ему указали на место проведения мероприятия — парадную гостиную.

Брови Грэхарда непроизвольно нахмурились: для десятка человек парадная гостиная явно была великовата. С нехорошим предчувствием он поспешил туда, буквально взлетев по лестнице (Дерек и стража еле поспевали за ним).

Ойкнувший от неожиданности слуга поспешно отворил двери, а невозмутимый распорядитель самым привычным тоном, как будто ожидал именно такого развития событий, громко объявил:

— Грозный повелитель небес и земли, владыка Ньона, его повелительство Грэхард IV!

Похвастаться столь выдающимся уровнем невозмутимости только распорядитель и мог. Остальные застыли и замолчали столь потрясённо, что даже Грэхарду стало очевидно: его здесь никто не ждал.

Князья и кандидаты в управляющие школой так растерялись, что застыли, забыв поклониться. Дамы вместо положенных реверансов спрятались за спины мужей движением почти синхронным, как в танце. Священники и жрицы отвлеклись от своей склоки и старательно возвращали лицам благолепное выражение. Милдар от неожиданности перестал кивать и приоткрыл рот. Даже небесная княгиня, а та чуть побледнела, в волнении сжав предплечье генерала, словно ища в нём опоры.

Гневно раздувая ноздри, Грэхард повёл тяжёлым взглядом по всему залу, слева направо. Под этим взглядом присутствующие словно оживали, незамедлительно отдавая положенные поклоны и реверансы.

В этом круговороте напуганных бледных лиц улыбка Эсны — единственной, кто думал, что происходит совершенно обыденное для дворца дело, — светилась особенно ярко.

— Ваше повелительство! — вскочила она со своего диванчика, всем своим видом полыхая яркой нестерпимой радостью.

Она была рада, что её затее уделили столь пристальное внимание. Она была рада, что нашла столько интересных умных людей, которые были заинтересованы её проектом. Она была рада, что справилась с этим приёмом — не хуже тех ниийских и райанских королев, о которых она читала в книжках. И больше всего она была рада, что супруг, отложив свои дела, пришёл разделить с ней этот триумф и эту радость.

Грэхард моргнул; взгляд его на секунду расфокусировался, чтобы затем намертво прикипеть к Эсне.

Он впервые видел её такой и даже не подозревал до этого момент, что она такой быть может.

Сегодня она, благодаря стараниям княгини, выглядела настоящей солнечной госпожой. Пышное ньонское одеяние её состояло из белых нижних рубашек и платьев, сверху покрытых полупрозрачной золотистой дымкой с тонкой вышивкой в тон, украшенной, к тому же, россыпью сияющих прозрачных камней. Столь же золотистые волосы были красиво заплетены спереди и распущены сзади; их украшал золотой венец с зубцами, напоминающими солнечные лучи. Крупные золотые серёжки в виде ажурных солнечных дисков с лучами сверкали при каждом движении головы. Всё это торжество золота отражало свет переливающихся свечей, мерцало, сияло и светилось самым праздничным образом.

Но, как бы ни хорош был наряд, украшения, волосы и освещение, настоящее сияние этому образу придавала сама Эсна. Счастливая, улыбающаяся, с горящими глазами, — она словно распространяла вокруг себя лучи нестерпимой радости, ослепляя всякого, кто взглянет на неё.

И Грэхард ослеп, положительно ослеп, смотря на неё в упор — и не видя ничего, кроме солнечного сияния её глаз.

Он чувствовал, что она приближается к нему, но у него создалось впечатление, будто она медленно плывёт навстречу в золотистой дымке мерцающего свечения; тогда как на деле она бросилась к нему быстрым шагом, спеша поделиться своей радостью.

— Как любезно с вашей стороны, что вы пришли! — в благодарном восторге подлетела она к нему, пылко беря его за руку и как светом освещая своим взглядом его суровое лицо.

Он с недоумением сморгнул, словно пытаясь очнуться от наваждения, но всё, что у него получилось, это тихо приветствовать её:

— Солнечная госпожа...

Одарив его в ответ доверчивой и застенчивой улыбкой, Эсна принялась пылко рассказывать о том, как прошёл сегодняшний приём. Отмерший Милдар на пару с пришедшей в себя княгиней вовремя подводили в владыке тех людей, о которых рассказывала Эсна, и вполне уместно дополняли её яркий монолог своими репликами.

Изображая собой непоколебимую скалу, Грэхард упорно молчал, время от времени размеренно кивая. Сдерживаемый гнев постепенно вновь разгорался в нём, но занятая своими восторгами Эсна этого не заметила. А вот опытные Милдар и княгиня, переглянувшись, пришли к выводу, что дело нужно поскорее сворачивать.

Не прошло и пяти минут, как все гости торжественно откланялись и разошлись. Последними уходили Милдар и его благолепие.

— Отличное начинание, Грэхард! — хлопнул по плечу владыку анжелец, обмениваясь тревожными взглядами с княгиней.

— У меня всё записано! — внушительно потряс своим блокнотиком его благолепие, после чего осенил владыку благословляющим знаком.

Княгиня прихватила сына под локоть и талантливо увлекла его в небольшой кабинет, поскольку парадную гостиную оккупировали убирающиеся слуги.