Тайны Чернолесья. Пробуждение.

Октябрь 315 г. от разделения Лиории. Вейст. Кассий.

Комната тонула в ранних осенних сумерках. Полумрак постепенно заливал тенями резные панели стен, высокие шкафы с книгами и свитками, погасший камин с незажженными свечами и старинными часами на полке, тяжелый дубовый стол с разбросанными по нему бумагами, серебряной лампой с неактивированным световым кристаллом, а так же пару массивных кресел и непонятно как попавшую сюда банкетку, обтянутую потертым бархатом пошлого розового цвета. Казалось, что кабинет пуст, но раздался бой часов, и тьма в кресле у стола зашевелилась, приняв очертания человека. Скрипнуло кресло, звякнули струны лежащей на столе лютни, задетые нетвердой рукой. Кассий поставил наполовину пустой стакан коньяка на стол и снова замер, сливаясь с сумерками.

Вот уже неделю он каждый вечер провожал зарю в своем кабинете в одиночестве. Ждал, что Леся одумается, придет и будет все, как прежде, но с каждым днем надежда на такой исход становилась все призрачнее.

С первой встречи он воспринимал ее, как ребенка, младшего товарища, которого весело и интересно обучать разным премудростям лесной жизни. Он видел, как девочка впитывает в себя знания и умения, что он пытался передать, и радовался, глядя на ее успехи. Каждый раз, возвращаясь в Чернолесье, он стремился чем-нибудь побаловать ее. Это было легко. Она приходила в восторг от тех же нехитрых радостей, что и любой мальчишка. Как он сам в ее возрасте. Никакой искусственности, наигранности, кокетства или капризов, только искренняя увлеченность тем, что делает, новой жизнью.

Жилище Отшельника было идеальным местом для встреч с агентами и шпионами, которых он рассылал в сопредельные государства. Старинный тракт, связывающий запад и восток материка, пролегал совсем рядом, а посещение Черной Рощи, как святого места обитания Светлой Девы, не вызывало никакого недоумения у возможных соглядатаев. Приезжающие на паломничество Чародеи удачно маскировали визиты агентов княжества. Именно тут Кассий иногда по нескольку дней ждал весточки от кого-нибудь из своих людей, или его ждали. Видий хранил не только поляну с Алтарем Богини, но и множество тайн и интриг свивались в узел именно в его доме.

С появлением Леси, Кассий сам не заметил, как маленький домик Хранителя превратился для него в лучшее место на свете. Дом, где его, бродягу-барда, ждали. Не принца Кассия Халанского, не Чародея, не привезшего вести агента короны, даже не так, как занятый государственными делами отец. У всех друзей, соратников и просителей были дела и интересы, своя жизнь, а тут, в пристанище его друга и учителя Видия, время как будто остановилось. Бард видел, что эта девчонка рада его приезду, словно этот его визит, был главным событием в ее жизни. И радовался вместе с ней. Жизнь сделала его достаточно замкнутым и суровым, если не сказать - хмурым человеком, но тут, в Чернолесьи, он не узнавал себя в том улыбчивом и веселом барде, которым становился еще по пути. Видимо, не только он один не узнавал. Несколько раз он ловил на себе задумчивые взгляды Отшельника, но Видий молчал, а сам Касс не считал нужным что-либо объяснять. Как-то получилось, что за эти четыре года поездки в Чернолесье стали отдыхом от дорожных боев и столичных интриг. Даже в дальних городах и странах, его настигала мысль о том, как он расскажет это Лесе при следующей встрече о произошедших с ним забавных или поучительных событиях. Как она разделит его радость от посещения Маросты, или зачарованно будет слушать о чуждых обычаях Востока.

Он очень хорошо помнил тот день в прошлом году, когда ездил по поручению отца в Башанг, ставший одним из самых хороших дней в этой варварской стране. В Картерге, случайно проходя мимо лавки торговца тканями, вдруг увидел отрез шелка. Ему сразу пришло в голову, что этот темно-синий цвет очень подойдет к Лесиным глазам, и он не раздумывая, повинуясь порыву, выложил за него хитрому арамайцу маленькое состояние, невзирая на уговоры сопровождавшего его Теольдия. А затем, под ворчание друга, заплатил еще чуть ли не столько же, только за возможность вывоза драгоценного шелка из Башанга, отдав практически все наличные деньги. Никогда не отличавшийся благоразумием Тей, только головой качал, бурча что-то об экономии, а Кассий, который всегда в Башанге, этой стране узаконенного рабства, чувствовал себя угнетенно, улыбался и был счастлив одним только воспоминанием о Чернолесьи и прошлом отпуске.

Он вернулся в Эдельвию и еле дождался того момента, когда наконец сможет поехать в Чернолесье. Политические поручения отца не позволили ему вырваться к друзьям ни летом, ни осенью, и Кассий с удивлением понял, что скучает. Нет, бесконечная дорога по-прежнему нравилась ему, но где-то в глубине души жила радость от того, что ему есть куда вернуться. Что его ждут. Не важного гостя, не Барда, не княжеского шпиона со сведениями, и не доверенное лицо Эдельвийского князя, а именно его, Кассия, просто потому, что хотят видеть.

В первый же момент, как увидел ее, сидящую за книгой у стола, он отметил, как она изменилась. За эти четыре года она превратилась из ребенка в девушку. Ее волнение и некоторую неловкость он списал на ожидание отъезда и грядущих перемен. Подаренная Лесе тем же вечером ткань, почти разорившая его в Башанге, как он и думал, не произвела на девушку впечатления, зато врученный меч привел в полный восторг. Ему нравилось баловать ее и смотреть, как она радуется. При этом какое-то теплое чувство рождалось в груди, о котором он не хотел размышлять. Оно просто было и все.

Сейчас, сидя в темной комнате дворца, он вспоминал те летние дни с нежностью и сожалением, видя незаметные тогда ему знаки зарождавшегося чувства. Если бы он мог хотя бы подумать о таком, если бы понял... то что? Что бы он сделал тогда? Изменил бы что-нибудь? Захотел бы изменить? На следующий день они фехтовали вместе. Он проверял, как девушка тренировалась без него, и остался вполне доволен результатом. Держалась она вполне достойно, хоть под конец, не выдержав темпа, бессильно упала на траву, задыхаясь и хохоча, а он подал ей руку, чтоб помочь подняться. Они замерли, охваченные непонятным чувством, боясь лишним жестом спугнуть это мгновение. Только легкий ветерок трепал прядь волос, которую Касс смахнул с ее лица, заправив за ухо. Видий, позвав их к столу, нарушил очарование момента. Воин сам не понял, что это было, но с этого дня почему-то смотрел на Лесю как-то по-новому. Но даже тогда ему в голову не приходило, какие бури бушуют в ее душе.