Избранница Тёмного: вернуть начало • Творения Великих 4

Междуглавие 1. Ассаро

В единый выходной Ассаро ушёл из замка пораньше. Но вместо того, чтобы дождаться Тахира в деревеньке у моря и основательно напиться, принц свернул с дороги и зашагал по тропе в лес. Стылый ветер терзал застывшие деревья, трепал пепельные волосы, но Ассаро не мёрз.

Ассаро – злился.

Эдана. Эта невозможная девчонка снова за своё взялась! Перестала отвечать на письма, а ведь после смерти брата... Эдана вдруг ответила, и Ассаро словно горечь её прочувствовал, перенял на себя и поделил пополам.

С тех пор они каждый вечер – принц и Эдана – говорили записками и целыми письмами. Узнавали друг друга. Ассаро дождаться «встречи» не мог, а теперь, когда Эдане стало ощутимо легче, а письма её перестали приходить мокрыми от слёз, девчонка пошла на попятную. А ведь Асс всего-то написал, что благодарен судьбе за то, что они всё-таки связаны договором и в будущем разделят приятные моменты супружества.

Во-орт... посоветовал же Гакэру такую форму! Зря послушал. Уж лучше бы ничего не писал. Даже кривые «хорошо, что всё так получилось», или «надеюсь, теперь ты рада, что тебя отдадут мне в жёны» лучше стариковской сентиментальщины про супружество.

Ассаро ругнулся, зло взъерошил пепельные волосы и оцарапал кожу шипом кожаного браслета Эданы.

Глупая... невеста. Но и принц не умнее. Он долго отвергал помощь наставника, а когда измучился окончательно, впустую измарал уйму бумаги и понял, что непозволительно тупеет, стоит попытаться выразить чувства, обратился к Гакэру сам. И в последнем письме написал всего одну треклятую строчку про моменты того самого – Ворт его побери! – супружества. Ещё и лентой алой свёрток обвязал.

И Эдана замолчала.

– Невыносимая, – сквозь зубы процедил Ассаро, глядя на чужой браслет, будто тот был виноват в упрямстве девчонки-кровопийцы.

Асс зло вломился в замёрзший лес.

По правде, принц сам не понимал, куда идёт и зачем. Вырвался из сплетений ветвей и уснувших лиан, в обход деревни продрался к морю и замер. На берегу у кромки Единого сидела девушка – тонкая, худенькая... Если бы Ассаро не знал, как выглядел её дракон, подумал бы, что она совсем беззащитная.

– Окара? – окликнул, подходя ближе.

Драконица рывком оглянулась, а затем стремительно отвернулась и рывками утёрла лицо.

Неужели плачет? Драконы вообще умеют плакать?

Ассаро растерялся, хотел потихоньку уйти, но необъяснимая сила повлекла его к девушке. Сила понимания, наверное, ведь Дион и бешеная травница Ума уехали с Ривелом на Тёмный континент по неотложной просьбе Лизы. Ассаро не мог напрямую выспрашивать у Эданы в письмах – их могли перехватить – но невзначай черканул, дескать, прибыл ли профессор?

«Прибыл, – ответила Эдана. – Всё хорошо. Не беспокойся. Расскажу при встрече. Удивишься». И странную рожицу в конце записки нарисовала, и рожица эта показалась Ассаро жутко... бесценной. Рожица улыбалась, будто передавала улыбку Эданы, перенесла через бумагу и руну двух почт.

С того дня Ассаро потерял покой, заныло вдруг в груди. Он даже сам начал в письмах рисовать мордочки, и всё было хорошо, пока не написал это идиотское «моменты супружества». Откуда вообще Гакэру такой похабщины набрался? Разрушил всё глупыми намёками.

А может, Эдана, как и многие студентки, увлеклась Ривелом? Почему нет? В выпускной группе вся эльфийская братия девиц сходила по профессору с ума, и пусть гуляли упорные слухи, что Ривел много времени проводит с полукровкой Мироной Эстрель, девиц это мало волновало. Раз Ривел на ней не женат, то и тревожиться не о чем. А вот Ассаро затревожился. С Эданой ведь они тоже ещё... не женаты.

Кронпринц со вздохом подошёл к Окаре и опустился на холодный песок.

– Можно с тобой посижу?

– Сиди, – фыркнула драконица, старательно пряча покрасневшее лицо.

Значит, точно ревела. Ну и ну...

– Ты чего тут? – нахмурился Ассаро, стараясь быть учтивым. – В таком виде.

– В каком это «в таком»? – вспыхнула Окара, и Асс неловко потёр макушку. Ну, хоть слёзы лить прекратила.

– В таком, – окинул он хрупкую драконицу взглядом. – Не в чешуе.

– А ты не слышал? – упавшим голосом спросила Окара. – Что-то у меня с оборотом дела неважные... Обернуться стало сложнее. Калеб ещё через силу... а я сегодня никак. Сколько ни пыталась.

Ассаро насторожился. Ещё отец, когда живой был, говорил: «Что дракону худо – то Иппору смерть». Ящеры чуют равновесие магии, как никто.

– Давно у тебя такое? С оборотом.

– Пару недель. И всё хуже. Сегодня совсем не смогла обернуться, словно... в воздухе что-то давит. Застыло.

– Магия оборотная барахлит?

– Откуда мне знать! – снова рассердилась Окара. – Драконы... у нас не принято о таком болтать, ясно?

– Ясно, – не стал спорить Ассаро. – Но я-то не дракон. Забыла?

Помолчали. Окара наконец остыла и созрела.

– Калеб говорит, у многих молодых проблемы с оборотом, – призналась под грохот пенных злых волн. – Пишут домой, но ни один из кланов ещё не ответил. И Дион... не отвечает.