Другая

Глава 5

Не верь всему, что видишь, ведь даже соль выглядит как сахар.

Арабская пословица

Проснувшись, я не сразу осознала, где нахожусь, а потом вспомнила, как позорно упала в обморок. С другой стороны, может и не так позорно?..

Шея и спина ныли, а попа болела так, будто меня палкой отходили. И ведь я знаю, о чём говорю, опыт имеется. И кровать какая-то непривычная, твёрдая — быстро я себя разбаловала.

Встала с трудом. Это я лёжа думала, что у меня всё болит, оказалось — нет, это теперь у меня ВСЁ болит. Наверное, со стороны я напоминала деревянную куклу — руки и ноги не сгибались.

Но встать нужно было, тем более, что в сумке лежит спасительная мазь. А ведь до сумки ещё доползти надо… И зачем её положили у двери? Не могли поближе к кровати? В общем, минут семь происходила театральная постановка под названием «Страдающее дерево». Доковыляла до двери, подхватила сумку, потом обратно. Заставляла себя мыслью о том, что мазь спасёт от любой боли, а сейчас мне нужно немножко пострадать. Без жертв цели не достигнешь, ведь так?

Потом ещё минут десять сокрушалась насчёт того, что меня не раздели: замотанная грудь ныла, а разматывать её сейчас было очень неудобно. Ко всему прочему в момент этого самого «разматывания» кто-то ворвался в комнату, отчего я дёрнулась, но исчез так быстро, что я даже разглядеть не успела. М-да, стучать здесь, видимо, совсем не принято. И чего носятся как угорелые? Али напугала чем бедняг?.. Нервные все какие-то.

В общем-то через ещё десять минут на завтрак шла вполне себе посвежевшая. Мазь, спасибо ей, была практически мгновенного действия, и скованные мышцы уже вернули себе прежнюю эластичность, ещё и кто-то заботливый притащил мне тазик для умывания.

Пришлось немного поплутать: дверей множество, фиг поймёшь, какая нужная, но всё же лестницу вниз обнаружила, а потом и голоса расслышала, и звон посуды.

А вот своих нашла гораздо быстрее — их сложно не заметить. Свели себе вместе несколько столов, сидят все — спортивные, уверенные, красивые, действительно выделяются на общем фоне простых обывателей. И главное, не одна ведь я это замечаю — подавальщицы так и вьются вокруг, а мальчики и рады. Впрочем, эту их потребность я вполне понимала — приятно, когда твои внешние достоинства признают.

Мои вояки заметили меня сразу, как я ступила на пол зала, повскакивали, приветствуя, отчего у некоторых даже табуретки отлетели. Резвые-то какие…

— Ну как, отдохнули? — спросила у всех сразу.

— Это наш вопрос, герцогиня, — пробасил Забу, потерев пальцами лоб.

— Я девочка избалованная, здесь нету ничего вашего, все моё! — я ощущала всеобщую неловкость и хотела разбавить её весельем. Подействовало — парни рассмеялись, забывая про неоправданное чувство вины, Забу указал мне на единственный пустующий стул рядом с собой, куда я и присела. Слева сидел какой-то угрюмый прозиец, и я решила, что и его нужно подоставать:

— Как звать? — спросила у парня.

— Эм... Ум.. Ну... — растерялся он, выходя из задумчивости, и это совершенно меня не устроило. Видимо, хорошо я поспала, иначе как ещё объяснить эту весёлость?

— Дар, где ты там прячешься? — пробежалась по прозийцам взглядом. — Посмотри со своими людьми внимательно, как нужно отвечать на вопросы капризной герцогини. Тебя здесь нет? Ну и ладно! Ребятки? — Обратилась к доннийцам. — Скажите-ка мне, КАК вас зовут?!

Эту игру парни уже знали, подобные переклички я не раз устраивала на тренировках, а потому они быстро включились — начали орать во всю глотку свои полные имена и титулы, передавая эстафету сидящим слева. Выглядело это комично, особенно учитывая то, что к концу у многих голос срывался. Ну а я что огу поделать с тем, что все такие родовитые?

И вообще — что с того, что на нас все так испуганно смотрят? Пусть смотрят, я и не такое представление устроить могу.

— Теперь понятно? — посмотрела в ошалелые смуглые моськи южан. — Ну, ничего, научитесь! У нас ещё мно-ого времени впереди! — да, я люблю пугать людей, и что? А мнимая бесшабашность (или не мнимая?) самый мой любимый образ.

В какой-то момент выяснилось, что за окошком вовсе не рассвет, а закат, а значит, проспала я почти сутки. Ну, перепутала немного, с кем не бывает, верно? И мне почти не стыдно, что мы целые сутки потеряли.

С такими мыслями я ехала уже час, а потом вспомнила, что за проживание оплату не вносила. Спросила Градиса, но он только плечами пожал. Это что это, мы просто уехали, не оплатив? Да не, нас бы так не отпустили… Тогда кто это у нас такой щежрый?

Догадаться было несложно, потому вновь представший пред моими очами Дар был замучен моими причитаниями.

— Казна Прозии не опустела, ваша светлость, — коротко ответил он.

— Нэлая, — поправила. — И вообще, вы могли заплатить только за своих, я вполне бы справилась самостоятельно!

— Нэлая! — неожиданно прикрикнул мужчина. Ой, достала мужика… — Вы понимаете, как оскорбительно слышать мужчине о том, что девушка что-то оплатит себе сама?! Разговор окончен! — и прозиец вырвался вперед.

— Вот же ж! — что за неуравновешенный тип? Ладно-ладно, это я люблю на мозги покапать. И всё же аргументы у него не более устойчивые, чем шар.

— Нэлаэдара, он прав, — подъехал ко мне Градис.

— Чёрт! Что-то бесит он меня, да и капюшон свой ни разу не снимал ещё...

— Дождь только закончился, — пожал плечами мужчина. Так мы и ехали: прозийцы впереди, я с Забуддой, Градисом и молчаливым Тороном в центре, а замыкали выпускники.

Следующая долговременная остановка была через сутки и день. За это время мы останавливались только по три раза на двенадцать часов, минут на десять-пятнадцать, не считая трёхчасового привала на отдых и ужин. Нам повезло, что именно эта ночь была белой, ведь постоялых дворов здесь было не найти. Белая ночь – какой-то природный глюк: в одну ночь на три месяца обязательно светло, как днем. Остальные летние ночи тут на час-полтора, но все же темнеют.