Новый год моей жизни

Глава 3.3

Через полчаса я, как и было оговорено, я отправилась на ферму проведать котенка... Не то, чтобы я очень сильно переживала за него, скорее мне хотелось убедиться, что я все сделала правильно, и малыш выжил.

Анфиса уже ждала меня, сидя на очищенной от снега скамейке перед домом. Она звонко щелкала семечки, сплевывая кожуру прямо на снег.

- Будешь?! - протянула мне горсть.

Идти по улице и плеваться? Меня аж передернуло. Я помотала головой, отказываясь от столь «щедрого» предложения.

Всю дорогу Анфиса рассказывала мне про Петровича, владельца местной фермы. Она пела ему дифирамбы, говоря, что только благодаря его вмешательству, администрация района наконец-то проложили асфальтовую дорогу до города. Раньше она вся была в ямах, да ухабах, и больше двадцати лет стояла без ремонта.

А еще Петрович купил трактора, нанял местных мужиков, которые до этого либо колдырили, либо мотались по вахтам, работу. Зарплата, конечно, намного меньше, чем на севере, но зато мужики дома. Анфиса и своего уговаривала остаться в деревне. Она работала на ферме учетчицей, была на хорошем счету и могла замолвить словечко за мужа. Но ее благоверный пока отказывался: дети учились в городе на платном и семье нужны были деньги.

Днем дорога до фермы не показалась мне такой длинной, как ночью. Мы прошли через центральную улицу и на последнем перекрестке повернули налево...

- Ого, какой домина! - невольно выдохнула я.

И было чему удивляться. Огромный одноэтажный коттедж сидел посреди заснеженного поля, как раскинувшая крылья большая птица. Белые стены, красная черепица, отражающие свет скупого зимнего солнца окна-глаза... Справа, ровными рядами, словно солдаты на плацу, стояли длинные помещения, которые я опознала, как фермы. Слева прямо сейчас строился огромный ангар. Неясного назначения. Вокруг все было изрыто тракторами, и большегрузами, суетились строители, похожие на маленьких жучков, лазающих по недоделанным стенам и плюющихся искрами сварки.

- Это наш агрокомплекс. Петрович стоит, - улыбнулась Анфиса, - весной-летом оборудование привезут и молодняк. А еще Петрович обещал парк вокруг разбить: клумбами, аллеями, дорожками... Лучше, чем в городе. И музей сделать. Говорит к нам еще из Москвы приезжать будут, на телевидение снимать.

Я покачала головой. Почему-то мне слабо верилось, что таким амбициозным мечтам Петровича суждено сбыться. Где мы, а где Москва. Замучаются ехать.

Да и жить в коттедже рядом с таким производством то еще удовольствие. И одному, и тем более с детьми. О том, что Петрович и есть тот самый одноклассник моего зятя, приехавший из Москвы после развода я уже догадалась. Вряд ли в такой маленькой деревеньке может поселиться больше одного «олигарха».

Такие мужчины долго одни не бывают, рядом обязательно появится женщина: или новая жена, или любовница. И ей точно не понравится подобное соседство.

Запах навоза никакими ароматизаторами не уберешь. И это я еще про уборку не говорю. Тут армию прислуги надо, чтобы такой домище в порядке содержать. И не абы какой, а специальной. Ну, никак не может та же Анфиса или любая другая деревенская женщина сделать качественную уборку в богатом доме. У нее ни знаний об уходе за дорогой мебелью нет, ни умений... Это я, как специалист по клинигу, знала совершенно точно.

- Не веришь?! - возмутилась моя новая знакомая.

- Верю, - соврала я. Зачем мешать чужим мечтам, даже если они мне кажутся несбыточными?

- Вот то-то же, - довольно улыбнулась Анфиса. - И даже не вздумай при местных в Петровиче усомнится, мужики тебя не поймут, а бабы и вовсе живьем закопают. У нас в деревне любой готов за Петровича в огонь и в воду. А бабы и вовсе молятся. Мужики пить меньше стали, работают, деньги домой приносят. Дороги каждый день чистят, школьный автобус каждый день туда-сюда детей возит. А то раньше бывало: как бура, так дети дома на неделю.

И я кивала, соглашаясь со всем, что говорила Анфиса, хотя почти не вникала в ее длинный, хвалебный монолог...

До фермы оставалось не больше двухсот метров, когда она догадалась, что я отвлеклась на свои мысли...

- Вер! - снова возмутилась она, - я для кого тут распинаюсь?! Ты чего меня не слушаешь, а?

- Слушаю, - снова соврала я, не желая спорить и ссориться, - ты сказала, что благодаря Петровичу вы все стали жить намного лучше.

- Вот именно! - Анфиса тряхнула головой. - И представляешь, что будет, если Анютка его все-таки захомутает? Она ж ему все мозги вынесет, всю кровь из него выпьет и, вообще... Не видать нам тогда ни музея, ничего. Анютка ни копейки из своих цепких ручек не упустит. Ты не смотри, что она улыбается мило. Она та еще стерва. Ее бывший любовник у нас главой района был, так она бедолагу довела до ареста: миллиарды из бюджета наворовал, чтобы только Анютку нашу ублажить. Умеет она мужиками вертеть, как хочет.

- Да, не похожа она на любовницу главы района, - рассмеялась я. - Видела я ее. Обычная...

- Обычная?! - возмущению Анфисы не было предела. Все, как всегда: народ не любит таких ярких женщин. Я и сама ощутила эту подсознательную неприязнь. - Ты бы видела, какую машину ей глава подарил! Это потом, как его арестовали, отобрали все... Он-то на свое имя ее оформил... И с квартиры прогнали, в которой она в городе жила. Семикомнатная! Двухуровневая! Наши девки, которые там были, говорят, что как во дворце все в позолоте! А сейчас она нарочно одевается попроще, знает, что Петрович фиф не жалует.

- Да не нужен ей Петрович, Анфис. Я сама сегодня видела, как она на другого вешалась. У нее есть Васенька, - с придыханием произнесла я имя тракториста, передразнивая Анюту...

- Васенька?! - округлила глаза Анфиса. А потом, странно взглянув на меня спросила, - а ты что не знаешь? Ну, сегодня в автолавке... Это ж и есть наш Василий Петрович...