е 

— Пойдём, скорее, через двадцать минут уже начнётся концерт, а то не протолкнёмся! – подруга чуть ли не бежала и тащила меня по аллее за руку. 

Но среди пёстрой толпы косплееров и зрителей на Аниме фестивале моё внимание вдруг привлёк невзрачный шатёр. Взгляд выхватил среди деревьев серую палатку, на входе которой горел факел. Подруга тянула меня к зданию театра, где вот-вот должен начаться заключительный концерт, а я не могла сдвинуться с места, словно загипнотизированная. 

— Кать, давай туда заглянем? Интересно, что там внутри. 
— Марин! Это больше похоже на пристанище бомжей! Ну их! 
— Я одним глазком! Я догоню. 
— Ты знаешь, где нас искать, – подруга махнула в мою сторону рукой и поспешила к театру. 

Шатёр притягивал, он будто звал, нашёптывая в ухо: «иди сюда». Я заглянула внутрь – царила темнота, в глубине шатра стоял низкий стол со свечой и колодой карт. На маленькой подушке перед столом сидела старушка и смотрела на танец пламени. 

— Я тебя давно жду! – раздался её глубокий низкий голос. – Подходи, не бойся. 

Стало так тихо, будто зайдя в палатку, я оторвалась от мира. Шум и музыка на улице резко стихли. Я села по-турецки перед столиком напротив старушки. И стоило ей поднять на меня глаза, как в груди невидимыми тисками сжало сердце – она смотрела куда-то в душу. В её черных глазах играло пламя свечи. Старуха пугала, более реалистичного косплея я за всю жизнь не видела. Внутри палатки даже воздух был тягучий, отдавало терпкими благовониями, хвоей и смолой. 

— Хочешь узнать ответы? – уголки её тонких губ приподнялись в лёгкой улыбке. 
— Э... – я растерялась, ведь не задала ещё ни одного вопроса. Стало не по себе. – Вообще-то я просто зашла посмотреть, что тут у вас, но мне уже пора бежать. 

— Марина, – тихо и вкрадчиво проговорила она и снова посмотрела так, будто знала, что таится в глубинах моего подсознания. От неё веяло мудростью и тайной. – Ты плохо спишь в последнее время и тебя мучают сомнения, ведь так? 

Я пожала плечами и опустила глаза, уставилась на колоду карт. Не хотела отвечать на вопрос ни о бессоннице, ни о выборе, что терзает: остаться в захудалом городишке с близкими людьми, либо поехать учиться в Англию. Если бы я только могла заглянуть в будущее, как сложится моя судьба. 

— Порой в прошлом уже есть все ответы на будущее. Возьми карту и узнаешь ответ. 

Я вновь подняла глаза. Старуха была непоколебима, спокойна. Выдохнув, я протянула руку к колоде, и, перевернув карту, даже не успела рассмотреть, что на ней изображено. Шатёр вдруг завертелся, земля подо мной начала проваливаться, и сквозь нарастающий гул, я услышала всё тот же низкий спокойный голос старухи: 
— Четверка кубков, перевернутая. Вернёшься сюда, когда исправишь ошибку прошлого… 

*** 

В нос резко ударил запах прелого сена и конского навоза. Я зажмурилась, вынырнув из темноты палатки в день. В очень пасмурный и хмурый день: тяжелое небо цвета засохшеего чернозёма будто придавливало к земле. Я огляделась: стояла на лугу в длинной тяжелой юбке и узкой кофте. Кругом расстилались поля – вдалеке ходили люди и убирали пожелтевшую пшеницу, а позади возвышался замок и виднелись крыш домов. 

— Мисс Мэриан, прошу вашей милости, – ко мне быстро приближался мужчина в грязной рубахе, на ходу он стянут с себя пыльную соломенную шляпу. – Моя жена, Анна. Она сейчас рожает. Молю вас, отпустите! Ей тяжело, – склонив голову и прижимая к груди шляпу, бормотал он. 

«Разве вы уже отвезли пшеницу на мельницу? – ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт. – Как только всё зерно будет на мельнице, сможете вернуться домой». – В тот раз она равнодушно отвернулась от него. 

Дежавю. Явное, яркое, я знаю, что она или я сказала, прекрасно помню этот момент: крестьянин понуро вернулся на поле, а она постояла немного, проводила взглядом повозку с зерном, и гордо расправив плечи, пошла в сторону замка. 

Я всё знала про эту женщину. Прошлое, будущее, её мысли и слабости. Бесконечная череда кадров дежавю, будто я и вправду проживала уже это всё: дочь кухарки, что подружилась с сыном лорда, и всё детство обучалась и играла вместе с ним. Затем мать настояла на том, что удачное замужество – главное счастье для молодой девушки, и выдала её замуж за престарелого управляющего замком. 

Мэриан быстро освоилась в делах мужа и считала себя чуть ли не главной в угодьях Лиам. Она управляла и приказывала, носила на поясе кожаный хлыст и не чуралась использовать его на слугах. Те боялись её, не любили, даже муж не смел ей перечить, ведь Мэриан по-прежнему была дружна с сыном лорда, лишь с ним девушка вела себя дружелюбно и учтиво. 

Но восстание против власти короля, передел земельных границ разрушили размеренную жизнь этих краёв. К заговору примкнули все соседние графства, и барон Лиам оказался в центре мятежа. В той кровавой войне полетело немало голов, барона казнили, а его сыну Генри оставалась либо смерть, либо присяга королю, и он выбрал второе: унаследовал земли и стал новым бароном Лиам. 

Мэриан осталась вдовой в годы войны, а новый лорд развязал ей руки – она стала управлять владениями. Строгая, расчетливая, в ней не было ни капли милосердия – лишь выгода. Прибыль росла, а на людей ей было плевать. 

Я помнила всё и отказывалась верить, что это может быть моей прошлой жизнью. Какова ошибка прошлого, если Мэриан была расчетливым бездушным монстром? 

— Да, да, идите конечно, – кивнула я крестьянину, отгоняя навязчивые воспоминания. 
— Храни вас Бог, мисс Мэриан, – залепетал мужчина, он похоже до конца не верил в произошедшее. Нацепил шляпу и побежал со всех ног к деревне. 

«Нужно будет разыскать тут доктора и отправить к роженице», – я, путаясь в длинной юбке, поспешила к замку. 

Но топот копыт нагнал меня: 
— Миледи, – рыцарь в куполообразном железном шлеме спешился, поклонился, представился. – Я лорд Фарелл. Миледи, нам нужен лорд Генри, где мы можем его найти? 

Остальные всадники, их было около двадцати, все в кольчугах с мечами, остановились чуть позади. 

Это я тоже помню. Новый заговор. Лорд Фарелл расскажет Генри про бунт, но на самом деле Фарелл – правая рука короля и таким образом они "подчищали" неугодных, тех, кто готов был примкнуть к мятежникам, и казнили. 

— Он в замке, – пытаясь подражать ледяной выдержке и строгой осанке Мэриан, выдала я. 

— Благодарю вас, миледи! – рыцарь вновь оседлал коня, и отряд всадников промчался мимо меня. 

«Нужно предупредить Генри!» – меня вдруг осенило. Вот она ошибка прошлого: Мэриан всегда любила Генри, но когда он поддержал заговорщиков, она рассчитала, что ей выгоднее сторона короля, и предала барона Лиам, отказалась от любви, дружбы. 

Генри казнили, а Мэриан без него стала ещё более жестокой и разнузданной. Спустя пару лет её отравили – крестьяне не могли больше вынести её гнёта. Я будто вновь пережила смерть в муках: Мэриан корчилась от боли, звала на помощь, но никто не пришёл. 

Я ускорилась, влетела в холл замка, но опоздала: барон Лиам уже разговаривал с лордом Фареллом,. 

— Мисс Мэриан, прошу не нарушать нашу аудиенцию, – Генри одной фразой заставил меня замереть и выйти вон. 

Я видела, как его со связанными руками вывели во двор. Зачитали приговор, обвинив в заговоре против его величества. Они отвезут его к королю, а там при дворе казнят. Никто не посмел выступить против. 

— Лорд Фарелл, – не зная, что творю, стараясь подражать их манерности, я обратилась к рыцарю. – Ваши подозрения беспочвенны. Лорд Генри верный подданный его величества. Лиам – первая вотчина в королевстве по хлебу и податям. Разве стал бы мятежник отдавать львиную долю дохода ненавистным правителям? Если бы заговор имел место быть, то зерно и золото бы утаивалось на нужды заговорщиков. Лорд Генри не станет плести интриг, он беспокоится о своих людях и их будущем! 

— Миледи, – рыцарь посмотрел на меня с интересом, смерил меня взглядом с головы до ног. – В ваших словах есть здравое зерно, но лорд Генри – предатель. Он сказал, что на него можно рассчитывать, когда начнётся бунт, у меня есть свидетели. 

— Лорд Фарелл, если бы вас окружили враги и предложили принять их сторону ради безопасности ваших людей, что бы вы выбрали? Генри лишь хочет сохранить мир и процветание на своей земле. За свою землю он будет биться, а кто восседает на троне и к какому королевству теперь относить подати, не всё ли равно, когда твой народ сыт и счастлив?! 

Рыцарь посмотрел на Генри, потом снова на меня. Я чувствовала силу и стойкость Мэриан в своей крови, мне не было страшно. Она любила Герни, и я должна была его спасти для неё, для людей, для себя в конце концов. 

— Лорд Генри, вас оправдывает женщина. Я требую ответа от вас! – твёрдо заговорил Фарелл с пленником. 

— Мисс Мэриан говорит правду. Я не стану жертвовать своими людьми ни ради интересов короля, ни ради интересов соседних графств, но за свои земли буду биться до последнего! Я до сих пор нахожусь под присягой короля, но дал ли ваш король мне безопасности, защиты?! Нет! Почему я должен защищать его. Уж лучше быть в союзе с теми, кто рядом. 

Фарелл ничего не сказал, лишь кивнул в сторону. Его подданные повели Генри на выход. 

— Бывших предателей не бывает. Король не прощает мятежа, – отчеканил он, подойдя ко мне. 

Я не знала, что делать, если я не исправлю ошибку, не вернусь домой. 
— Лорд Фарелл, вы и ваши люди наверняка устали с дороги. Лиам всегда славился гостеприимством. Окажите честь – останьтесь на ужин, – если удастся удержать их здесь, может появится шанс спасти Генри. 

Рыцарь согласился. Они закрыли Генри в сарае рядом с конюшней, поставили караул, а сами расположились в холле замка. 

Мне нужен был лекарь. Сославшись на жуткую бессонницу, я выпросила у него всевозможные травы и снадобья для крепкого сна. А дальше, оставалось дело за малым – подмешать отвары в вино и дождаться беспробудного сна караульных. 

— Генри, тебе нужно бежать! – среди ночи я освободила его. Всунула в руки котомку с водой и пшеничным хлебом. 
— Мэриан! – он взял моё лицо в свои горячие ладони и в свете луны смотрел в глаза. — Спасибо! Я всегда знал, что могу рассчитывать на тебя. 

Генри коснулся губами моего лба и побежал к конюшне. Затем тень быстрого всадника скользнула за ворота. Теперь Генри будет жить, надеюсь, я исправила ошибку прошлого. 
Голова закружилась, я снова проваливалась во тьму. 

*** 

И будто вынырнув из-под толщи вод, резко вдохнула терпкий воздух, шумно, полной грудью. Открыла глаза: старуха всё так же смотрела сквозь меня, скривив подобие улыбки. 

— Ну вот и молодец! – прищурилась она. — Исправила ошибку прошлого, освободила душу Генри с четверки кубков. Будь спокойна, он прожил хорошую жизнь. Когда-нибудь кто-то освободит и твою душу… 

Она хлопнула в ладоши, и мне резко стало холодно. В ушах зашумело. Мир начал увеличиваться в размерах. Старуха что-то шептала, а я всё уменьшалась и уменьшалась. Не могла пошевелиться. Меня сковало. Она протянула руки ко мне, взяла меня словно куклу в ладони, связала моё оцепеневшее тело, завязала мне глаза. Затем поставила на стол, продолжая что-то нашёптывать. Я не чувствовала ничего, только слышала. 

Хлопок. Я понимаю, что лежу. Тишина. Вновь раздался вкрадчивый голос старой ведьмы: 

— Из тебя получилась достойная восьмерка мечей, – рассмеялась она. – Увы, таро без заточенной в них души не смогут сказать правды, такова их цена.

Эту и другие рассказы и миниатюры можно прочитать ЗДЕСЬ