Авантюристка 

Глава 15

Арсений молчал, глядя в зеленоватые омуты глаз. Амалия не выдержала первой и опустила ресницы, пряча взгляд.

- Отчего ты молчишь? – едва слышно спросила она с тяжёлым вздохом.

- Каких слов ты ждёшь от меня? Что я должен сказать? – приподнял одну бровь Запольский, откинувшись на спинку стула, чтобы быть как можно дальше от неё, ибо магия её взгляда по-прежнему тревожила душу.

- Ты мне ничего не должен, mon cher, Арсений, - вымученно улыбнулась баронесса фон Майер. – Но раз ты пришёл сюда, стало быть, тому есть причина? – осмелилась она вновь взглянуть в серые холодные глаза.

- Право слово, сам не знаю, зачем я здесь, - пожал плечами Запольский.

- Любил ли ты меня? Нынче ты так холоден со мной, что мне кажется, будто мне приснились наши встречи и те слова, что ты мне говорил, - чуть слышно прошептала Амалия, пытаясь во взгляде князя отыскать отголосок былого чувства.

- Любил, - дрогнули в улыбке твёрдо очерченные губы. – Боже, я так тебя любил, - вздохнул Запольский. – Годы прошли, Амалия. Всё переменилось.

- Я предполагала, что ты ответишь именно так, - отвернулась Амалия, чтобы незаметно смахнуть слезу, застившую взгляд. – Мне так много нужно тебе сказать. Прошу тебя, останься. Я не могу при них, - насмешливо кивнула она на толпу гостей, заполнивших изящную гостиную.

- Хорошо, я останусь, - тихо обронил Арсений.

Это был самый скучный и тоскливый вечер в жизни князя Запольского. Его несколько раз пытались вовлечь в разговоры, но он, поглощённый думами о девушке, что ждёт его дома, отвечал односложно, всем своим видом демонстрируя, что не расположен вести задушевные беседы. Расходились далеко за полночь.

- Князь, вы идёте? - окликнул его Вербицкий, также бывший этим вечером у баронессы фон-Майер.

- Позже, - отозвался Арсений.

- Ну, тогда, всего доброго, - многозначительно улыбнулся поручик, едва заметно кивнув с сторону Амалии.

Арсений нахмурился, но ничего не ответил на невысказанный словами намёк.

Проводив последних гостей, Амалия, не скрывая усталости, гибко, как кошка, потянулась всем телом и, скользнув на диван, прижалась к Запольскому.

- Боже, как же я скучала по тебе, Сеня, - зашептала горячо ему на ухо. – Я совершила ошибку, отказавшись от тебя.

- Ошибку совершил я, - вздохнул Арсений, высвободившись из жадных объятий. – Мне не следовало приходить сюда. Нельзя дважды войти в одну реку, Амалия.

Амалия обиженно вздохнула.

- Выслушай меня, прежде, чем приговор выносить, - поднялась она с дивана. Она словно сбросила маску, оставшись с ним наедине, и вместо обольстительной чаровницы перед Арсением предстала уставшая уже немолодая, но всё ещё очень красивая женщина. – Ты был так юн, так горяч, я испугалась, Сеня. Испугалась своих чувств, - горько усмехнулась она. – Мне уже слышались шепотки за спиной. Бесстыдница. Совратила мальчишку, - произнесла она нравоучительным тоном. – Я сбежала, но ты и в Париже нашёл меня. Одному Богу ведомо, чего мне стоило вновь отказать тебе, - остановилась она, прекратив свой бег по комнате. – Я и сейчас тебя люблю. Всё это время не было ни единого мгновения, чтобы я о тебе не вспоминала, - обратила она к нему взгляд увлажнившихся зелёных глаз.

- Поздно, - покачал головой Запольский. – Веришь, ему больше не больно, - приложил ладонь к левой стороне груди Арсений. - Сгорело, остыло, пепел развеялся.

- Я не желал причинить тебе боль, - покачала головой Амалия. – Это всё страх и глупые предрассудки. Я ведь только ради тебя вернулась в Петербург, - тихо добавила баронесса.

- Напрасно, - обронил Запольский. – Я люблю другую женщину.

- Любишь? – недоверчиво распахнула глаза Амалия. – Стало быть, всё кончено.

- Стало быть, - вздохнул Арсений. – Мне пора, - поднялся он с кресла, коротко кивнул и, ни разу не оглянувшись, направился к дверям гостиной.

Амалия вцепилась в подлокотники кресла с такой силой, что заболели пальцы. Только бы не побежать за ним, не упасть ему в ноги. Гордость - всё, что ей осталось. Глаза заволокло мутною пеленою слёз.

- Au revoir, mon amour. (Прощай, моя любовь), - устало выдохнула женщина, закрыв глаза.

Запольский вернулся домой под утро. Он долго бродил по ночному Петербургу, подставляя лицо злому и холодному мартовскому ветру, дувшему с Невы. В мыслях царил полнейший хаос. Сердце тревожили воспоминания о былом, прошлое никак не желало отступить и навсегда исчезнуть во мраке забвения.

Остановившись у гранитного парапета Дворцовой набережной, князь замер, вглядываясь в темнеющий силуэт Петропавловки. Хоронить былое оказалось неимоверно больно, и встреча с Амалией фон-Майер оставила на душе горький осадок. Нестерпимо хотелось закурить, но портсигар остался дома.

Мимо проехал конный патруль из двух городовых. Видимо, одинокая мужская фигура, привлекла внимание служивых.

- Ваше благородие, - услышал за спиной Запольский, - вам помощь не надобна? – обеспокоенно поинтересовался один из городовых.