Балет, балет!

Балет, балет!

"Нет, это просто невыносимо - каждый раз одно и то же!" - думала Валя Андреева, уже в который раз покидая здание академии им. М.Плисецкой, куда три раза подряд провалила вступительные. Это был четвёртый. Как по ощущением - первый. Всё такое же отчаяние, безнадёга и тотальное уныние, предвещающее ещё один целый потерянный год без дела, не считая, разве что бесконечных тренировок. Если не поступит, это конец, конец всему, что только есть на этом свете. Однозначно, если не поступит, она выпьет чего-нибудь, что там обычно пьют в таких катастрофических, неисправимых ситуация. Вот.

Валю бесило, что мир вокруг, люди, собаки, да даже листики на деревьях, почти опавшие, были всё такими же, как и в те времена, когда Валя была счастлива. То есть тогда, когда ещё не брала в руки учебник, а беззаботно гоняла голубей вместе с беспризорными мальчишками из подозрительного района, который здесь, в Шадринске, чаще всего называли "Гаражами" за, разумеется, обилие гаражей. Пустующих гаражей. Кстати, и они сейчас тоже были такими же, как и в детстве. Только теперь уже Валентине Георгиевне Андреевой двадцать пять лет и она четвёртый год подряд поступает в балетное училище, пропади оно пропадом. Да...

Автобус подошел, в прямом смысле этого слова, к остановке, кряхтя, как старый трамвай в центре города, пробираясь по шпалам. Валя забралась, механически, вовнутрь, заняла место у окна и, сложив руки на груди, скорчила нетерпеливую гримасу, сетуя в мыслях на то, что до дома ехать добрый час. Добрый, ага. Всё паршиво. Ничего уже в жизни нет доброго. Только её бездарность и четыре потерянных года тренировок за её всё ещё сутулой спиной. А могла бы быть ровной, поступи она. Но сейчас ещё не поздно. Она надеялась, что не поздно.

Автобус тронулся, мешая живому движению. Раздались возмущённые гудки автомобилей и крики водителей, по заведённому обычаю, тоже не заставили себя ждать. Ничего, Степан Борисыч хоть и такой же старый, как и автобус, который он водит, но, тем не менее, сноровки не теряет. И, надо же, не рвётся на повышение - говорит, ему это дело нравится. А вот ей, Вале, точно не нравится то, чем она занимается. Между растяжкой и пируэтами со старой балериной Василисой Павловной работает в кафе официанткой. Да, банальность, но а где ещё работать в этом Зачухранске и с кем ещё готовиться к поступлению, если ни одна нормальная балерина не берётся за частые уроки?

Валя пыталась уснуть, засунув наушники в уши и закрыв глаза, бесясь на равнодушное и безучастное спокойствие природы за окном. Погода мрачная, фу! Словно Валя и забыла, что её любимая. В общем, она уже всё перепробовала, лишь бы не смотреть в окно, когда они уже выехали из города, миновав городские здания, которые не были бы величественны на фоне московских, но были всем на фоне, к примеру, села, в котором она жила.

Валя и не заметила, как постепенно, успокаиваясь и отдаляясь от мыслей о своей беде, она увлеклась пейзажами природы, хотя обычно грешила этим, разве что только в далёком детстве. Когда ей теперь? Она девушка занятая.

Стройные, пугливые берёзки робко стояли у обочины дороги, примерно придерживая друг от друга равное расстояние и шелестя на ветру своими слабыми оставшимися листочками, которых их лишал беспринципный осенний ветер, срывающий и уносящий их, все-таки, быть может, в лучшие места. Но разве может быть лучше? Особенно при том, что везде всё разное...

За берёзками, простирающими свои тонкие изящные ветви к небу на котором облака, словно освобождая дорогу солнцу, расступились на фоне запорошенных снегом гор, простиралось поле. Снег тяжело и прытко лежал на неуспевшей пожелтеть траве, давя на неё своим немилым ей присутствием. Ничего, за зиму она свыкнется с ним. Как говорится: "стерпится - слюбится". Валю всегда манило небо - такое разное, но всё равно всегда верное себе. Сейчас оно выглядело так, словно его вспахал неумелый пахарь - неровные колеи облаков, словно волны, были рельефны, и всё так же уступали солнцу дорогу. Уважительные. Они были словно трещины во льду Антарктиды, словно вторые лучи солнца!

А там, за бесконечным полем, чья трава спала под слоем увесистого снега, простирался глубокий лес. Вале подумалось, что, должно быть, у него свои тайны, жители и даже города. Своя история и вообще своя жизнь! Невероятно, как всё в природе поразительно гармонично, словно мелодии в симфонии, словно частички пазла, словно элементы домино.

Валя даже не заметила, как приехала к нужной остановке, исследуя тайны природы, которые вовсе не тайны, а волшебство, доступное каждому, но просто, по закону, лежащие на поверхности, где их никто и не замечает.

Выйдя на улицу, Валя вдохнула кристальный сладкий воздух - признак конца осени и начала морозной российской зимы, и с легким, весёлым сердцем пошла домой. Шмыгая носом, она внимательно изучала камни на дороге, сломанный асфальт, то есть его остатки, промокшие насквозь листья, ключи, грязный снег и песок.

- Девушка, вы случайно не видели в автобусе ключей? Черт, я потерял их! Ключи от кабинета!

Позади неё истерил какой-то молодой человек, словно паренёк из "Симс", держась за голову и раскидываясь руками. Вот говорят же, что мужики слабее женщин? "Правду говорят", - самодовольно ухмыльнулась Валя и подошла к парню.

- Не беспокойтесь.

Валя посмотрела кругом, пытаясь отыскать привлекшие её внимание валяющиеся в снегу блеклые ключи. Она наклонилась и, подняв их, подала парню. Он смущенно посмотрел на неё, взял ключи, зябко засунул руки в карманы и состроил извиняющуюся гримасу.