Три года счастья.Так мало.

Глава 23. Как достучаться до сердца и души?

Тяжело.

Больно.

Хейли только думает, что Деклану нужно время, чтобы прийти в себя и принять все.

Хейли только не понимает, как к Деклану могла подобраться Пустота.

Теперь вряд ли она может верить в свое личное счастье, только бороться за жизнь дочери, всегда быть рядом с Хоуп.

Она боится.

Просто теперь Деклан знает правду и Хейли желает, чтобы ее слышали.

Она хотела как лучше, а все почему — то именно так.

Как достучаться до сердца и души?

В какой — то момент она загрустила.

Откуда-то издалека доносилась музыка, похожая на джаз, но у Нади Петровой не получалось толком разобрать слов песни. Она только вздыхает, глядя на мать, которая явно обожает похмелье куда больше пеших прогулок. Она и так вернулась под утро и Нади пришлось открыть окно, ведь в комнате стоял перегар.

Где она была прошлой ночью?

Что ей снилось прошлой ночью?

У нее не всё в порядке с головой, ведь ей казалось, что она видела трещины в открытом небе, ощущала на себе, как молния освещает ее внутреннюю боль, которую всегда скрывала толстой черной зановесом. Она и не знала, что глубоко внутри найдет Элайджу. Она чувствует тяжесть мира, давящую на ее разум, и не может нести Землю, недостаточно сильна. Она шла вместе с Элайджей рука об руку и судьба сводила их вместе. Они чувствовали друг друга.

Они стали черными ангелами друг для друга.

Не зря она вчера видела его.

Не зря он предупреждал ее об опасности и остановил.
Она медленно шла по французскому кварталу Нового Орлеана, смотрела на картины, не понимая, что на них нарисовано, слушая музыку уличных музыкантов. Воздух был неподвижным, не ощущалось дуновения ветра. У нее броня и свист за ее спиной, но это ее не смущает. Всё вокруг казалось странным, ненастоящим… Пирс перевела взгляд на напряжённое лицо мужчины рядом с ней и она улыбнулась, но как-то вымученно, плевать, что кровь в уголках губ.

Она считала, что на улицы ей делать нечего. Больше нечего и лучше отдаться ночи и не думать, что завтра ее ждет.

— Это всё нереально, — выдохнула она. — А я сейчас умираю наверное, ведь ты мертв.

Она вспомнила, как однажды ее укусил Клаус или оборотни в Маноске, наполняя организм смертельным ядом. Она могла умереть тогда и все равно сражалась за свою жизнь. Может она не просто напилась, еще. А это видение — прощальный подарок от судьбы.

В этом баре ее ослепляют вспышки прожекторов.

— Я спасу тебя, обещаю, — выпалила она, сжавший, когда села за барную стойку, непривычно холодно, когда рука бармена касается ее осторожно, будто от одного неправильного движения иллюзия могла разрушиться.

Пустота ощущает опасность и знает, что не время быть пойманной. Кетрин боится, чио созданная иллюзия, могла разрушиться. Видимо, горе от возможной потери Элайджи слишком сильно захватило стерву Пирс, а может у нее проблемы с головой, и потому даже по-настоящему достоверно выстроить иллюзию ей не удалось. Инаду чувствует опасность и жар. Она не может проникнуть в разум Кетрин, а с Декланом было все проще, ведь она внушила изрезать его и прочитать нужное ей заклинание одной ведьме под ее внушением.
С Кетрин может быть все сложнее, но ее рассудок и так затуманен.

Ей кажется, что Элайджа рядом.

— Мы оба знаем, что это не так, Элайджа, что я слабая без тебя и забываю обо всем, — Пирс пыталась казаться сильной, но слёзы выступили на её глазах. — Я боюсь, Элайджа, так боюсь… Я не хочу умирать!
— Ты же Кетрин Пирс и выживешь и в этот раз, обещаю, — он крепко сжал её в объятиях. — Я люблю тебя…

Кетрин обняла Элайджу в ответ, как в тот раз, когда они были вместе, в их последний раз, думая, что рядом с ним и умереть не страшно. Он ведь умирал столько раз и возвращался. Вообще ей не страшно сталкиваться с Пустотой и смертью. Рядом с ней и Элайджей, погибло так много людей, что не стоит и подсчитывать. А в следующую секунду она отшатывается, словно просыпается ото сна и понимает, что Элайджа все еще мертв, а обнимала она пьяного клиента, который впрочем и не против повеселиться этой ночью вместе с ней. Она против и протрезвела, буквально за долю секунды, а невидимый порыв ветра подхватил образ Элайджи, унося прочь, а заодно — и всё, что окружало ее. Она хотела крикнуть вслед, взмолиться, чтобы он не смел её бросать вновь…

Только…

Только она отталкивает надоедливого пьяного мужчину и выходит на улицу.

У нее два пути: сражаться до конца или просто сдаться и умереть.

Думаю, каждому известно какой путь выберет стерва Кетрин Пирс. Теперь она точно, что путь, который она выбрала верный.

Она уходит в ночь, что — то напивает себе под нос и пытается не упасть с этих каблуков.

Она бредет в сторону особняка Майклсонов.

А затем открыла глаза в спальне особняка Майклсонов. Дочь и не думала покидать её. Ведь именно она и встречает ее на пороге особняка.

Когда это ее мать была хорошей?

Никогда.

В этот момент она просто желает полить ее грязью, но делать этого она этого не хочет. Просто подхватить под руки Кетрин и помочь подняться в комнату на второй этаж и дождаться, пока она придет в себя и проспится.

Она сидел на краешке кровати, держа в руках стакан воды и долго уже не видела мать в таком состоянии, но когда Пирс открывает глаза и тянется за бокалом воды, на губах играла усмешка. Надя совершенно не понимала такой реакции.

— Развлекаешься и тебе весело, когда грозит опасность. Ты как всегда…
— Я не просто развлекалась, а знаю кое-что важное…
— Проспись…
— Я проспалась…
— Видимо нет…

Петрова только хмыкает и покидает комнату. Бесполезно, как кажется Нади говорить с матерью и в этот раз пусть делает, что желает.

Бесполезно пояснять Нади, что ей больно и на нее с каждым днем тихонько Кетрин Пирс сходит с ума. От переизбытка боли и недостатка его.

Его нет рядом и ей хочется кричать, только шепотом.