Чудеса для Мавис

***

Я сидела за столом и в дрожащей руке держала чашку с чаем. Отпила — но вкуса не почувствовала. Не знаю, как я выглядела со стороны, но внутри меня затаилось опасное спокойствие. Я отрешённо наблюдала за мамой, пока она делала мне чай, ставила на стол вазочку с конфетами, потом за Райтаро, который начал эти самые конфеты поглощать одну за другой. Наблюдала — и молчала, при этом ощущая, как под кожей начинает неприятно зудеть...

Я не хотела устраивать бурю, но знала, что это — неизбежно, ведь терпение моё не безгранично…

— Мама, — я поставила чашку на стол, — какого лешего происходит? Почему… ты так спокойна?

— Ох, дочь… это отнюдь не так.— Она присела на стул рядом и взяла меня за руку. Мама выглядела так, будто совершила страшный проступок, и теперь не знает, как в нём сознаться. — На самом деле я надеялась, что этот разговор никогда не состоится…

— Твоих мохнатых лап дело? — рявкнула я на Райтаро, когда он поглощал очередную сладость. Убрав подальше вазочку с конфетами, игнорируя при этом недовольное «Э-э-й!», я подалась вперёд, угрожающе стрельнув глазами. —  Промыл ей мозги? Навешал развесистой лапши про, — я сделала пальцами кавычки, — «дитя из твоего мира»? То-то я смотрю, что она уж больно адекватно реагирует на прожорливого, болтливого грызуна! Ну-ка верни всё, как было, злодей, не то пущу на воротник!

— Что за неотёсанное создание! Уму непостижимо! Брала бы лучше пример со своей матушки — пример здравомыслия! А ты один сплошной оголённый нерв — вот ты кто!

— Кто… — я аж задохнулась от возмущения! Схватив со стола салфетку, скомкала её и кинула в грызуна. — Ах, ты банан…недоеденный! Козепопец! Ты…

— Мавис! Мавис! Сбавь обороты! — прикрикнула мама и легко хлопнула по поверхности стола. Я сконфуженно посмотрела на неё, а под строгим взглядом изумрудных глаз совсем сникла. — Я не допущу, чтобы в моём присутствии мой ребёнок разбрасывался неоправданными оскорблениями! Лучше, конечно, и вовсе от них отказаться, но я не так наивна, поэтому хоть при мне сдерживайся. С чего ты решила, что Райтаро заколдовал меня?

— С того, что ты вообще на полном серьёзе задаёшь этот вопрос! — в сердцах воскликнула я.

— Ты столько гадостей наговорила нашему гостю, а ведь он о тебе отозвался очень хорошо, — укоризненно проговорила мама.

— Это он при тебе, чтобы показать себя с хорошей стороны, — пробубнила я, а сама исподтишка наблюдала за грызуном. Он показал мне язык.

— Беру все свои слова назад!

— Мам, объяснения были бы очень кстати. Как вы… пересеклись?

— Нечего было концерт закатывать — уже давно всё узнала бы! — назидательно сказала женщина и сложила руки на столе в замок. — Как, как… я зашла в твою комнату, чтобы проверить мусорную корзину, а там Райтаро… и тот, второй зверёк. Ушастик забился под кровать, а с этим мы… поговорили. И я рассказала ему то, что сейчас поведаю тебе.

Поговорили…. просто поговорили, считай, с пришельцем! Но всё в порядке, тут, конечно, не с чего сходить с ума! А, впрочем… разве я сама не приняла их, как выразился Райтаро, «с пугающим спокойствием»? Тогда почему меня так задевает реакция мамы?! Ох, слишком многое вертелось на языке, слишком нецензурное, чтобы произносить это вслух…. Но, возможно, её рассказ немного поумерит моё раздражение, связанное, я уверена, с тем, что мне не удалось осуществить свой коварный план мести Райтаро?..

Будь что будет! Я одним глотком допила содержимое чашки, зло зыркнула на пушистого толстяка на столе и кивнула маме, показав готовность слушать.

— Мы с твоим отцом, Мавис, поженились рано, несмотря на то, что у нас, кроме любви, и не было-то ничего. Сначала жили в съёмной квартирке, потом перебрались сюда, в дом твоих деда и бабки. Они, конечно, были не слишком рады вынужденному соседству, но наша помощь по ведению хозяйства стала весомым аргументом, и со временем все успокоились. Постепенно всё наладилось и с финансами, но оставалась самая важная проблема — у нас не выходило родить дитя. Мы вложили в это много денег, Мавис, но в те годы медицина была совсем другой, и несколько лет безуспешных попыток довели нас до отчаяния. И тогда я начала молиться — всем богам, до кого могла докричаться, постилась, делала подношения, ставила свечи…. Наверное, я ни одну религию не обошла стороной, надеясь быть услышанной.

И вот однажды мне приснился сон: я взмывала ввысь, сквозь призму облаков и солнечных бликов, оставляя за спиной всю горечь разочарований и печали, отдаваясь этому безудержному полёту. Вокруг меня одна за другой проносились звёзды, окутывая и согревая своим светом, я словно нырнула в бесконечный космос, а вынырнула… — мама на мгновение прикрыла глаза, на её губах блуждала улыбка. — Подобного я ещё нигде не видела, сравнить те пейзажи можно было, разве что, с чудом. Внезапно передо мной возникли две серебристые фигуры, от которых исходил поистине ослепляющий и завораживающий блеск. Они сказали, что услышали мои мольбы, и что ответят на них, однако я должна буду… — мама сжала мою ладонь. Когда она заговорила снова, её голос стал более напряжённым. — Я должна буду отпустить тебя, когда придёт время отдавать долги. Я помню, как испугалась: зачем дарить мне радость материнства, а спустя годы — обрекать на боль потери? Но они уверили меня, что это — временная мера, и что моё дитя поможет их миру вернуть утраченное равновесие.

Я проснулась окрылённая, почему-то у меня не было и тени сомнения в том, что я видела не просто сон! Весь следующий месяц я жила надеждой, и когда пришло время — врач осчастливил нас с отцом новостью: мы скоро станем родителями! Тогда-то, дочь, я и осознала в полной мере, что именно произошло, и потихоньку готовилась к странностям, надеясь, что если они и случатся — то не скоро. Судьба, как видишь, подарила мне двадцать три спокойных года.

— Всё это безумно интересно, — спустя минуты напряженной тишины протянула я и поднялась на ноги, — но я, пожалуй, воздержусь от комментариев и пойду к себе. Есть перехотелось.