От себя

10. «Зачем он врёт?»

Вот честно, я думала, что мне прилетит за то, что вчера сбежала с работы, проигнорировав просьбу Константина Станиславовича остаться. Он же начальник отдела как - никак. Почему-то казалось, что я приду на следующий день и прямо с утра получу выговор от самого Филиппа Ильича за неповиновение, ведь как ни крути, а генеральный директор всегда твердил, что в случае надобности у всех у нас ненормированный рабочий день.

Может, мне даже хотелось, чтобы Симанович на меня нажаловался, чтобы его образ доброго и порядочного мужчины, продолжил рушиться. Потому что после его вчерашних наглых приказов и унизительных взглядов на меня трещины пошли ещё какие.

Я сама не понимала, почему теперь сердилась на него. Сердилась и в тоже время недоумевала: с чего вдруг он так со мной начал себя вести. Хотя мне определенно будет проще, если Симанович станет подобием Филиппа Ильича. К такому точно ничего запретного испытывать не станешь. Даже думать об этом противно!

Но чуда вновь не произошло… Всё стремительно стало в разы хуже. Для меня.

Я специально появилась на работе впритык, чтобы, не дай бог, не остаться с Константином Станиславовичем наедине в кабинете. Однако это не помогло. Уже через полчаса после начала рабочего дня все сотрудники будто испарились. Кого-то вызвало к себе начальство, кто-то бегал по своим мелким поручениям по всему офису. А я чувствовала, как растёт напряжение между мной и Симановичем, когда последняя оставшаяся на своём рабочем месте девочка - менеджер куда-то свалила, прикрыв за собой дверь.

Я нервно сглотнула и сосредоточено начала тарабанить пальцами по клавиатуре.

- Соня, извини, если вчера был с тобой резок. Просто ты попала под горячую руку… Я не хотел тебя обидеть.

Чувствую, как он прожигает меня испытывающим взглядом, но к нему не поворачиваюсь.

Ну, блин! Зачем он извиняется?!

И что мне на это сказать?

Ничего страшного, Константин Станиславович! Меня даже устраивает, когда вы ведёте себя, как козел. Так легче вас презирать и подавлять в себе моё ненормальное влечение к вам?! Чёрт!

- Бывает… - произношу максимально равнодушно, и радуюсь тому, что в этом самый момент раздаётся стук в дверь.

Симановича вызвал к себе генеральный, а я, наконец, расслабилась. Но ненадолго, потому что теперь я постоянно ловила на себе загадочные взгляды Константина Станиславовича, который, казалось, хочет мне что-то сказать, но не решается.

Несколько раз поднимала на него глаза с немым вопросом, даже вызовом, но он будто терялся и делал вид, что в каждую свободную рабочую минутку прожигает во мне дыру случайно. От этого пристального безмолвного внимания мне становилось душно. Дурацкое волнение мешало работать. Мне казалось, что мужчина издевается надо мной.

Обедать теперь я старалась в компании, потому что боялась, что Симанович снова подсядет ко мне. А я не хотела лишний раз чувствовать себя нервозно. Хватало и бесконечного рабочего времени, в которое мы с ним сидели бок о бок. Однако глазами в кафе я всё равно всё время искала его. Следила за ним издалека. Ждала, когда он меня заметит, а потом уже изображала полнейшее равнодушие.

Совсем ку-ку про меня - это мягко сказано...

В среду я рискнула сесть обедать в одиночку, потому что знала, что Константин Станиславович с утра был на выезде вместе с Филиппом Ильичом. Но он заявился в кафе ровно тогда, когда я, преждевременно выдохнув, приступила к трапезе. Мужчина набрал еды и двинулся с подносом в мою сторону.

Я непроизвольно вжала голову в шею и напряглась всем телом, потому что не сомневалась в том, что он сейчас подсядет ко мне. Однако, минуя столик, за которым я расположилась, Симанович, смазано улыбнувшись, кивнул мне, пожелал приятного аппетита и пошёл дальше.

Аккуратно обернувшись, я удивлённо отметила, что он через ряд от меня сел один. Тогда-то в мою голову и закралась мысль: может быть, у меня паранойя? А вдруг я сама себе придумала несуществующий интерес ко мне с его стороны? Что если это только у меня какая-то дикая тяга, а Константин Станиславович ни разу ничего такого и не думал?

К тому же, в разговорах он часто сравнивал меня со своей дочерью… Разве стал бы это делать человек, который позволяет себе мыслить о ком-то в другой плоскости? Ответ очевиден.

Мне противно от себя, мерзко от своих неприличных помыслов. Я искренне хочу, чтобы меня отпустило это проклятое наваждение и зацикленность. Чтобы я перестала чувствовать себя, как оголенный нерв, когда Симанович где-то поблизости.

Может, Валя была права, и всё дело в приближающейся свадьбе? Вдруг я не готова к такому серьёзному шагу, и мой мозг ищет любой способ меня остановить?

Нет же! Я этого хочу! Я хочу быть женой Василькова!

Когда я с Даней, у меня нет желания думать о Константине Станиславовиче. Но стоит мне прийти на работу, как я ощущаю себя в ловушке собственного влечения. Мне безумно хотелось, чтобы он смотрел на меня по-особенному. Хотелось, чтобы я ему нравилась. Проклятье! Я не знала зачем, но физически ощущала потребность в его интересе.

В попытках отрезвить себя, я нашла профили жены Симановича и его дочери в соцсетях. Прошерстила их фото, убедилась в том, что его жена Ирма отлично выглядит для своего возраста и прекрасно смотрится с ним на совместных фото. И дочь у них очень милая. Всё в этой семье было прекрасно, и я не имела никакого морального права даже позволять себе фантазировать о чужом мужчине. Поэтому решила загружать себя на работе, чтобы у меня не было ни одной свободной минуты на всякий бред. Активно продолжала готовиться к свадьбе, позволяя себе во время передышки от рабочих моментов погружаться в организационные нюансы своего будущего праздника.

- Оригинально! - прозвучало над моей головой, от чего пульс подскочил, а во рту мгновенно пересохло.

Я настолько отгородилась от реальности, что не заметила, когда Константин Станиславович успел подойти к моему рабочему месту и, уперевшись одной рукой в столешницу, навис надо мной, заглядывая в монитор.