Игра Мелины Мерод. Книга вторая

Глава 11

Никогда не любила лечебницы при монастырях. Они настолько безликие и холодные, что люди, заключённые там, наверное, не способны думать ни о чём кроме смерти. Как тут выздороветь?

Я дожидаюсь приёма у заведующей этим чудесным местом каких-то семь минут, но в мою голову уже начали лезть мысли о бренности бытия, быстротечности жизни и цитаты великих мыслителей определённой направленности – что есть человек перед лицом Времени…

– Госпожа Мерод?

Я оборачиваюсь на женский голос. В дверном проёме – как открылась дверь, я не услышала – стоит пожилая дама в серо-голубой хламиде, крой которой не просто скрывает половую принадлежность, а убивает само желание раздумывать над этим вопросом. Волосы женщины спрятаны под платок, такой же унылой расцветки. С надеждой заглядываю в глаза управительницы, но вместо добра, понимания и сопереживания я вижу лишь одно – смирение. И как же она может помочь больным? Просто лечить тело, не затрагивая души? Это невозможно! Человек подвержен страстям, и пока в нём горит огонь, он будет бороться, потому этот огонь следует разжигать, а не заливать ледяным смирением. Единый!

– Да, верно.

Мелина, соберись! Вспомни про элементарную вежливость:

– Приношу извинения за свою задумчивость. У вас наверняка есть множество дел.

Женщина улыбается печально и кротко. Моё раздражение растёт, но я его сдерживаю. Простые вопросы! Необходимо задавать простые вопросы и не углубляться в философию, рефлексию и самоанализ, тогда визит будет коротким.

– Как я могу к вам обращаться?

– Дорогая моя, если бы вы были родом из провинций Дийона, я бы представилась вам как матушка Нари, но поскольку вы с Од… – она делает паузу, – вы можете обращаться ко мне по мирскому имени – госпожа Окре.

– Хорошо! – я немного оживляюсь. Меньше всего мне бы хотелось называть её матушкой! – Надеюсь, у вас нет никаких предрассудков, связанных с религией?

– Ну что вы, госпожа Мерод! Первая добродетель, завещанная нам Создателем, – это смирение. Женщинам оно даётся легче, чем мужчинам. Это они пытаются перекроить весь мир, вдохновившись наставлениями, данными нам Отцом. Женщины же учатся мириться и с чужой верой.

После этих слов я ощущаю лёгкий укол совести. Мои религиозные верования госпожу Окре не трогают. О себе я подобного сказать не могу. Ох, не зря папенька возмущался, когда матушка лезла в моё духовное воспитание со своими взглядами.

По коридору проплывает ещё одна женщина в монашеских одеждах. Я смотрю ей в след.

– Мы можем продолжить беседу в вашем кабинете?

– Разумеется. Проходите, – госпожа Окре отступает в сторону, полностью освобождая проход. – Чем же наше заведение могло заинтересовать Главное следственное Управление?

– Дело не в вашем заведении, а в одной из ваших пациенток, – я присаживаюсь на жёсткий и весьма неудобный стул, приготовленный для гостей. – Мне бы хотелось ознакомиться с историей болезни некой Беа Овейн. Она лечилась у вас лет шесть назад.

– Информацию такого рода мы не выдаём без особого предписания, – госпожа Орде произносит именно ту фразу, услышать которую я не желала более всего, – однако если вам нужна не карточка госпожи Овейн, а она сама, я могу подсказать, где вы можете её найти.

– Она ещё жива?

– Представьте себе, да, – управительница одаряет меня ещё одной печальной улыбкой. – Мы тоже удивлены этому факту и считаем его чудом!

– Простите, а девушке восстановить здоровье помогла… вера, или же ваши лекари открыли способ борьбы с её недугом?

– Вы вновь ошибаетесь. Беа всё ещё больна. Она угасает медленно, но неотвратимо. И я, если честно, не представляю, в чём она черпает силы, и что держит её в этом мире, – госпожа Орде вздыхает. – Она не уверовала в Создателя так, как того бы хотелось, но мы разрешили ей жить в пансионате, находящемся в ведении монастыря нашей покровительницы, что расположен на южной окраине Розеля. Кроме неё там живут ещё несколько девушек, не принявших постриг. Они трудятся наравне с монахинями, помогают им вести хозяйство.

– То есть вы предоставляете им кров и пищу за работу.

– Именно так. Они вольны уйти, когда пожелают, но каждая из них нашла дело себе по душе и с удовольствием им занимается. Беа, к примеру, обожает работать с цветами. Сёстры говорят, что в её руках и трухлявый пень возродиться деревом, но на восстановление Кермальского парка администрация уже который год не желает выдавать нам разрешение, а вот лицензию на продажу цветов и овощей продляет исправно.

Госпожа Окре замолкает. Мне остаётся только кивнуть задать последний вопрос:

– Вы подскажите название улицы, на которой расположен пансионат?

***

Пансионат Святой Иристиды возвышается над окрестными зданиями, поэтому его прекрасно видно ещё издали. Надо сказать, он во многом превзошёл мои ожидания, оказавшись менее мрачным местом, нежели лечебница. Впечатление портит лишь забор, которым огорожены монастырские земли. Ширина его не менее десяти камней, а высота составляет три человеческих роста. Монументальную кладку венчают металлические штыри с грубо, но остро заточенными навершиями. Чтобы подъехать к воротам водителю мобиля пришлось совершить круг почёта. Во время этой импровизированной экскурсии я не заметила ни одного дерева на прилегающей территории.