Желание зверя

Глава 23. Эмили Клер Доу

Я была потрясена. Мари Ривендор. Его дочь.

Оказывается, Зейн не так давно пережил глубочайшее горе – смерть своего новорожденного ребёнка. Потерю, разделившую его жизнь на до и после...

Его проверка информации, полученной от Линси Ливенс, не могла остаться незамеченной для Мишель – тёмный маг, из которого он в конечном итоге и вытряс полное признание, оповестил её об этом в тот же день. Страх ли заслуженного наказания, или просто сильнейшее разочарование и злость от провала всего мероприятия спровоцировали у неё преждевременные роды, и без того уже прогнозируемые в её нездоровом состоянии. Девочка родилась глубоконедоношенной и очень-очень слабенькой. Зейну даже взглянуть на неё не дали. Как выяснилось тогда, никакие усилия врачей не смогли бы помочь бедному ребёнку, с самого зачатия поражённому силой действовавшего проклятия.

Но Зейн всё равно не мог не думать и о другом развитии событий. А вдруг, малышку удалось бы спасти, не будь роды такими стремительными? Потерпи он совсем немного со своим поиском правды. Доноси Мишель их ребёнка подольше. Сомнений не было – кроме всего прочего, Зейна все эти годы преследовало чувство собственной вины.

Семейный доктор Дюбуа помог скрыть все обстоятельства трагедии, поэтому о беременности и родах Мишель никому, кроме близкого круга их двух семейств, известно так и не стало. А ведь Зейн вполне законно мог заявить о ритуале куда следует – наказание его жене грозило более чем суровое!

Нет, он захотел забыть обо всём как можно скорее. Вычеркнуть, вырвать из памяти, словно этой страницы и не было в его жизни! Исправить ничего невозможно, так зачем давать лишний повод кому не лень полоскать своё имя и постоянно теребить и без того незаживающую рану на сердце?

Обострённое чувство ответственности Зейна (а на мой взгляд – мучавшей его вины, которую он сам же себе и внушил) и жалость к ни в чём не повинной семье Мишель свою роль тоже сыграли. Развелись они быстро и, насколько это было возможно, тихо. Тут даже Мишель возразить было нечем. Первые пару месяцев об этом никто не знал, давая Зейну шанс и время немного прийти в себя. Мишель же окончательно покинула Лоусон, и его совершенно не интересовало, куда и как надолго она подевалась.

Но как только в городе со временем прознали о его новом статусе, охота на наследника Ривендоров, как на главного столичного холостяка, возобновилась с утроенной силой. Только ему было на всё наплевать. Зейн после случившегося получил стойкий иммунитет к любым отношениям, претендующим на длительность. Можно было больше не удивляться, почему. Теперь-то стали понятны и его поведение, и бесконечная вереница одноразовых девиц рядом с ним в последние годы.

Я смотрела на него и не знала, что делать. Кажется, услышанное, помимо дара речи, лишило меня ещё и всех сил. Я даже слова произнести не могла, парализованная не только переполнявшими меня собственными эмоциями, но и невероятной силой и искренностью эмоций Зейна. Сердце сжималось от тоски и жалости...

Несколько раз во время его рассказа у меня были порывы прикоснуться к нему. Успокоить, обнять, поддержать... Я очень этого хотела, но сдерживалась, не зная, как он отреагирует на нарушение своего личного пространства в эти моменты, нужно ли ему моё сочувствие сейчас, ведь для многих сильных мужчин такие жесты были неприемлемы.

К тому же, чем дальше, тем всё сильнее меня беспокоило ещё одно обстоятельство, мысли о котором всплывали помимо моей воли. Вместе с переполнявшими меня любовью и раздирающей жалостью к Зейну, я чувствовала невольный страх, что могу стать причиной его новой боли. Я ведь тоже обманываю его. Каждый день обманываю...

Удивительно, но можно было даже не сомневаться в том, что Клер за такой короткий промежуток времени работы у Ривендора, заслужила его искреннее доверие. Каким-то непостижимым образом с лёгкостью вошла в его ближний круг. Не воспримет ли он правду обо мне, как очередное предательство?

А Зейн замер в ожидании.

Каких слов он ждал от меня, и нужно ли мне было говорить что-то сейчас? Банальное – сочувствую? Когда внутри всё рвалось от переживаний и тоски? От любви к этому мужчине! Когда хотелось сделать этот единственный оставшийся между нами шаг и просто, молча обняв, прижаться к нему... Можно ли?

Зейн смотрел на меня неотрывно и, казалось, даже не дышал. Давал мне право выбора и ждал...

И мы словно выпали из времени и пространства. Я чувствовала, как под его взглядом меня наполняет, грозясь перелиться через край, острая нежность. Тянет к нему, как канатом... И я уже качнулась к нему, но шагнуть так и не успела. В этот самый момент в районе груди меня неожиданно резко обожгло – это совершенно внезапно активировался, заставив на мгновение мигнуть находившиеся в склепе магические светильники, защитный родовой артефакт, который я почти всегда носила с собой.

Такое случалось только в минуты крайней опасности.

Я застыла, прислушиваясь к своим ощущениям. Иногда, правда, чуть заметно артефакт срабатывал от сильного стресса, поэтому ещё оставалась надежда, что именно эмоциональное состояние и электризованное напряжение, повисшее между мною и Зейном, и стали тому виной. Но самое неприятное заключалось в том, что мой артефакт был парным. Вторая часть подвески, уже достаточно сильно обжигавшей мне грудь, точно так же теперь должна была сигнализировать Лилиан о нависшей надо мной угрозе.

Что же происходит? А что, если это не мне, а бабуле сейчас грозила опасность?..