По ту сторону звезд

2.19. На нижнем ярусе

                      2.19. На нижнем ярусе

Кейт Морли  помог Щербину спустить по аппарели контейнер с оборудованием и укрепить его на плавающей платформе.

– Точно ничего не забыли? – спросил он у историка.

– Там видно будет.

Сомнительно, что нам понадобится столько вещей. Манди явно перестраховалась.

Оставив Ивана возиться с навигатором платформы, Кейт возвратился в ярко освещенное нутро челнока за рюкзаком и шлемом. Щербин, стараясь не слишком отвлекаться от программирования, тем не менее не выпускал проводника из виду. Он и сам не знал, почему. Видимо подозрения Аманды все же отравили его благодушие. Береженого бог бережет.

– Когда вы планируете возвращаться? – поинтересовался Морли у Аманды, появившейся на верхней площадке трапа.

Их фигуры в облегающих гермокостюмах смотрелись объемными тенями  на фоне освещенного проема. Иван следил за ними, настороженно подмечая каждую деталь.

– Честно говоря, я еще не решила, – Фонбаум сдвинула щиток шлема на затылок и зачем-то прищурилась на бледный небесный овал, словно ища там подсказку. Было очевидно, что ее первоначальные планы из-за последних событий претерпели изменения, но так и не обрели четких формулировок.

– Я к тому, сколько сейчас припасов брать, – не унимался Кейт, – на одного человека или чтобы на двоих хватило.

Ориентируясь на свечение налобного фонарика Щербина, Фонбаум  крикнула в темноту:

– Вань, когда ты намереваешься идти обратно?

– Понятия не имею, – ответил Иван, захлопывая дверцу, ведущую к недрам навигационной панели. – Пока мы и туда не добрались.

Поставив плавающую платформу в режим ожидания, он уселся на аппарель и принялся прилаживать антигравные «подошвы» к ботинкам. Задача оказалась не из простых, поскольку ткань скафандра, плотно сидящая на ноге, скользила по пластиковой поверхности. Пришлось повозиться с креплениями.

– Эх, давненько я на соулах не ходил…

Аманда взглянула на собственный соул-комплект, который держала в руках, вздохнула и начала спускаться по трапу. Пристроившись рядом с Иваном, она стала в свою очередь крепить «подошвы». Щербин, оценив достаточно уверенные движения, помощь предлагать ей не решился – просто подвинулся, давая ей пространство для маневров.

Соулы  еще называли «ступающими лыжами» или «пружинными антигравами», или (если совсем по-простому) «подошвами» – названий у них было множество, поскольку в последние годы они пользовались огромной популярностью  как у школьников, так и у профессионалов различного толка.  Внешне они  были похожи на большие ракетки для пинг-понга. Человек, умеющий на них передвигаться, превращался в мифологического Гермеса, обладателя крылатых сандалий. Летать по-настоящему на соулах было, конечно, нельзя, но ходить по воде «аки посуху», скакать кузнечиком или заниматься альпинизмом – запросто. Компьютер, расположенный в ручке, самостоятельно регулировал оптимальное расстояние до поверхности, балансировку и скорость передвижения. А если требовалась ручная доводка, то чувствительный джойстик, надевающийся на ладонь, обеспечивал быстрое переключение режимов. Единственный минус: «подошвы» требовали изрядных навыков эквилибристики. Но это было проблемой исключительно для обывателей, тогда как спортсмены как раз и ценили соулы за возможность продемонстрировать свою ловкость.

– Ладно, беру все на свое усмотрение, – махнул рукой Кейт, так и не дождавшись ни от кого внятного ответа, – если что, вернемся на корабль позже и пополним припасы.

Он скрылся внутри, но пробыл там совсем недолго. Щербин и оглянуться не успел, как стремительные шаги ихтиолога вновь зазвучали у него за спиной. Они с Амандой встали, уступая место. Фонбаум, несмотря на свои предыдущие заявления, вполне уверенно держалась на соулах. Чемпионка или нет, но ноги не дрожат.

Морли надел «антигравы», дистанционно задраил отсеки и перевел все системы в спящий режим. На дне их колодца сразу потемнело. Аманда включила налобный фонарик.

– Ну, что, в путь? – тихо спросила она.

Переход занял минут тридцать пять. Ни Иван, ни Аманда  не успели окончательно выбиться из сил, хотя после расчистки завалов и пребывали в состоянии заторможенной усталости. Щербин, конечно, не мог поручиться за свою спутницу, но сам он, удаляясь от челнока, даже  слегка взбодрился, испытав внезапный прилив энтузиазма. Предстоящая задача, пейзажи чужого мира и  опасность, разлитая в воздухе, породили гормональный шторм в его крови. Тихая радость вскипала в нем, опадая сладкой пеной ожидания. А ради чего еще жить?

Они следовали цепочкой. Впереди скользил проводник с жестким походным рюкзаком на плечах. За ним балансировала на соулах Аманда. А замыкал группу Иван, который следил за тихоходным контейнером с оборудованием. В автопилот платформы была заложена слишком слабенькая функция распознавания препятствий, поэтому груз то и дело въезжал под причудливо изогнутые воздушные корни, чтобы намертво там застрять.

Несмотря на такие непредвиденные сложности, Щербин успевал в полной мере оценить окружающие виды. Благодаря возможностям «ночного зрения»  вполне можно было ориентироваться, а шлем, к которому  крепился многофункциональный щиток, еще и оберегал своими широкими выступающими полями от холодной капели.

Из-за этого унылого дождя, сыплющегося с верхних ярусов, а может из-за  присутствия в их группе ихтиолога лес навевал Ивану исключительно подводные ассоциации. В его сознании нижний ярус походил на морское дно: плавные контуры древесных стволов, сглаженные мшистыми наростами, пустота, темнота и колеблющиеся на слабом ветерке, точно водоросли,  узорчатые ленты трав. Эффект усиливался тягучим влажным воздухом, насыщенным резкими ароматами гниения, и  сине-зелеными красками на «ночном» экране щитка.

Тишина давила на барабанные перепонки, и приходилось часто сглатывать, чтобы избавиться от неприятного ощущения заложенных ушей. Время от времени раздавались непонятные щелчки и потрескивания, но эти слабые, единичные звуки лишь сильнее подчеркивали доминирующее безмолвие.