Вкусно – Кусь или Попаданка с пирогами 

Глава №5

Глава 5

Алиска сидела на кровати и практически по-волчьи взвывала, запрокинув голову к потолку.

— Где беда? Кто обидел? – Разъярённой фурией влетаю в комнату, готовая растерзать каждого, кто посягнёт на жизнь и здоровье сиротки.

— А-а! – голос Алиски теряет громкость, девочка поворачивает голову, видит меня и взвывает с новой силой, только тональность вопля меняется. – Дона… я думала…Ик!

— Да что случилось? – я растерянно оглядываю комнату и понимаю, что никого тут нет, кроме нас. Смотрю на свои воинственно вздёрнутые руки с крепко зажатым в них половником – теряю воинственность и откидываю поварёшку в сторону. Потом просто присаживаюсь рядом с Алиской и крепко её обнимаю. – Ты чего?

— Я.. я, — Алиска перестаёт рыдать и теперь икает, — Ик… я думала… ик.. дона Света… ик, что ты меня бросила. И ушла. А я опять одна. Совсем.

Алиска прижимает ко мне свою лохматую голову и теперь просто тоненько плачет, вздрагивая тощими плечами.

— Да разве я тебя брошу, детка? – глажу её по голове, а сама тоже роняю горячие капли. Они солёным дождём оседают на волосах Алиски и искрятся алмазными каплями в лучах утреннего солнца. – Как же ты настрадалась, бедная. Куда небо смотрело? Мимо тебя смотрело равнодушное, глаза вывернув наизнанку! Поплачь, детка… вылей все слёзы, что накопились. Пусть они смоют всё плохое, что у тебя было. Пусть ручьём весенним унесут печали и горести, захватят беды с собой и болезни. Пусть солнечные лучи одарят твою голову золотом, а сердце теплом, чтобы жила ты и радовалась. А я рядом буду, пока нужна тебе. Плачь, детка. Пусть это будут твои последние горькие слёзы.

Алиска постепенно успокаивается в моих руках, затихает. Судорожные всхлипы меняются на лёгкое подрагивание, а потом совсем исчезают. Девочка прижимается ко мне, обхватывает меня своими хрупкими ручками и гнусавым после рыдания голосом, говорит:

— Дона Света, ты такая мягкая, тёплая и добрая. И слова твои такие же – тёплые, как солнышко. Я больше не буду плакать. Честно-честно.

Она разнимает объятия, поднимает зарёванное лицо и тоненько смеётся.

— Дона Света, ты такая смешная!

— Чего это, — улыбаюсь и глажу спутанные волосы Алисии.

— Тебе умыться надо. Ты вся чумазая и в паутине!

— Можно подумать ты вся чистенькая, как после баньки! – дёргаю за нос Алиску и смеюсь, — ладно пойдём. Я там чайник грею. Чаю сделаем и умоемся заодно.

— А как ты огонь зажгла? – Алиска спрыгнула с кровати и сунула босые ноги в свои растоптанные ботинки. – Тебе, что ли, саламандры подчиняются? Меня они никогда не слушались. Совсем-совсем.

— Какие саламандры?

— Огненные.

— Не видела я никаких саламандр.

— Они в печке живут. На кухне.

— А-а, — рассеяно протянула я и взяла свою сумку с дивана. – Я просто заклинание произнесла из старой сказки и огонь загорелся. А саламандр я не видела. И вообще, — я подмигнула Алиске, — я ящериц боюсь. Пошли.

— Саламандры они совсем не ящерицы, — тараторила Алиска, шлепая растоптанными ботинками позади меня, — они духи огня. Элементали стихийные, только я не совсем понимаю, что это слово означает, так все говорят: элементали огня, воды, земли, воздуха. И есть ещё драконы – их стихия небо и чего-то там ещё, я точно не знаю. Говорят, один чёрный дракон есть даже на нашем острове, только он редко показывается и его мало кто видел. Я, — Алиска заговорщицки понизила голос, — однажды его тень в лесу видела. Здоровенную такую. Тень солнце на мгновение закрыла, я голову вверх – а там уже никого. Только птицы испуганно кричат.

Под болтовню Алиски мы дошли до кухни. Чайник уже насвистывал свою весёлую песню, а я думала, что девочке обувь надо сменить. И одежду. Не хорошо это, когда подрастающая девочка ходит в растоптанной обуви и драной юбке. Осанка портится, ноги тоже, да и вообще – комплексы всякие зарождаются. Стойкие, упрямые. А девочке и так досталось по жизни.

Денег, вот, только нет. Но не беда. Придётся кое-чем пожертвовать. Как не крути, а на первое время всё равно нужны финансы. Без них ни дом в порядок привести, ни дело какое-то начать. Да и есть нам что-то нужно. Запасы в моей сумке стремительно приближаются к нулю. Так что…

— Ага, дракон значит, — рассеянно поддакнула я и шлёпнула сумку на стол. – Драконы это хорошо. Ботинки бы тебе прикупить новые. И одёжку какую-нибудь.

— Да! – Алиска радостно подпрыгнула и один ботинок слетел с её босой ноги.

— Тогда слушай наш фронт работ. Сейчас быстро завтракаем, потом идём в город, покупаем всё, что нужно. Возвращаемся и первым делом приводим в порядок спальню. Помыться тут есть где?

— Ага, — кивнула Алисия и ткнула рукой куда-то в пространство, — там есть баня.

— Замечательно. – Я огляделась, — детка, вымой, пожалуйста, парочку чашек, а я пока приведу себя в порядок.

Алиска кивнула и бросилась к куче посуды.

Я нырнула в свою любимую бездонную сумку и выудила из неё косметичку, пачку влажных салфеток и расчёску. Достала пудреницу, раскрыла её и глянула на себя впервые за последние сутки!

Батюшки светы!

На кого я похожа. Не зря несчастный молочник расхряпал кувшин и сбежал.

Я бы тоже сбежала, теряя тапки от такой красоты неземной!

Спутанные волосы, покрытые комочками какой-то невнятной субстанции, обрамляют полосатое от грязи лицо. На щеке алеет небольшая царапина, которую я даже не понимаю, где заработала. Под глазами синяки – видимо от акклиматизации и нервов – и размазанная косметика. Да и спала я не то чтобы удобно, от чего потеряла последние остатки лоска.

М-да уж, красавица. Ничего не скажешь. Хоть сейчас замуж за лешего.

Я прошла к раковине, пустила воду и принялась отмывать грязь с лица. Потом начисто протёрла влажными салфетками. Распустила свою дульку и тщательно вычесала волосы, а потом снова свернула в узел и заколола заколкой.

Помыться бы, но даже куска мыла нет.

Чайник к этому моменту уже подпрыгивал на плите. Я вынула из сумки грустные остатки вчерашней трапезы, порылась основательно и выудила три пакетика растворимого кофе «три в одном», значит чай отменяется. Будем кофейничать.