Позволь этому случиться

- 17 -

Сегодня особенный день. Сегодня все должно быть намного ярче и красочнее лишь для одного человека. Для мамы. Когда еще была маленькой, а до Санькиного появления на свет была целая неизвестность, даже тогда мама никогда не была в этот день с пустыми руками. С легкой подачи детской находчивости день рождения Элеоноры Калинкиной, в девичестве величавой Сытниковой, всегда превращался в самый солнечный день в году, несмотря на порой сырой и слякотный апрель.

Сейчас с такой теплотой вспоминается минута, когда я с благоговейным трепетом выводила последнюю завихристую буковку на самодельной открытке, приклеивала наклеечку из дорогой моему сердцу многострадальной и выпрошенной у взрослых коллекции, как бежала поздно вечером к маминой сумке, чтобы утром она смогла увидеть то, как сильно я ее люблю. С возрастом открытки дополнялись самосочинительными стихами, так их и называла. Самосочинять стихи, когда мне было десять-одиннадцать лет я просто обожала. Для меня было великой забавой одарить маму всеми королевскими почестями в четырех нескладных строчках, написанных от всего сердца, ровно как и обозвать себя хрюшкой, неумехой и лентяйкой, но любимой дочерью.

Мне всегда казалось, что в момент, когда мамин любопытный взгляд касался кривых букв на неровно обрезанной бумаге, она любила меня больше всего на свете. Почти так же, как я ее.

Мнить себя недостойным ребенком, будучи в том возрасте, было излишней уверенностью в святости собственной матери. Смотря на себя в далеком прошлом с позиции сегодняшнего дня, понимаю, мама была идеальной. Настолько идеальной, что я боялась ее разочаровать хоть в чем-то, пусть даже это лишнее сказанное слово. Когда мои ноги все же спотыкались о внезапно откуда взявшиеся ухабы взросления, больнее всего был не разочарованный взгляд или крики, больнее было где-то намного глубже. Где-то там, где намного темнее.

Где-то в груди, ближе к сердцу, начала образовываться едва заметная дырочка, которую продолжал проедать маленький червячок сомнения. Вредитель рос вместе со мной и последствия его действий имели куда большие масштабы с годами. В образовавшееся отверстие проникало малыми дозами разочарование в себе. Оно впиталось во все внутренности и ослабило работу сердца до среднего уровня, выведя мое подсознание на полное удовлетворение посредственностью.

Разочарование – отрава, которая впрыскивает обездвиживающий яд, когда пытаешься изменить свою жизнь.

Воспринимать все близко к сердцу стало моей природой, тем более что доступ к нему был прямым. Червь сомнения выел мою душу на треть.

Всем бедам на зло, несмотря на статус «угрюмый» внутри, старалась сохранять оптимистичный взгляд на жизнь. Ну, или делала вид. Кто знает, может постоянное повторение мантры «все хорошо», рано или поздно, обратит мою жизнь на 180 градусов.

С Санькой было не соскучиться. С младенчества она не давала мне лишней минуты на хандру. То ревела, словно труба пароходная, то смеялась, словно заправский клоун, то удивляла своими маленькими достижениями, как обычный ребенок.

На сегодняшний день у нас был заготовлен четкий план. Утром, пока все еще спят, отправиться в магазин за цветами. Прийти домой, приготовить завтрак и дождаться доставки торта по эксклюзивному заказу. Такими почестями современности воспользовались впервые. Мой доход теперь позволял мне вывести себя в люди, куда больше одного раза в месяц и не только в кино.

Подарок, элегантные серьги из серебра, были куплены заранее. Изящные капельки на тонкой цепочке точно должны были понравиться маме.

Мы с сестрой встали спозаранку, заговорщически перешептываясь в коридоре, натягивали горячо любимые нами обеими конверсы. Санька забыла телефон в комнате и поплелась на цыпочках в свою обитель. После того, как разнесла половину мебели там и навела шуму, который что только глухой не услышал бы, получила от меня коровье прозвище. Промычав что-то в ответ о своей старательности и аккуратности, одарила меня извиняющимся взглядом и прошмыгнула в подъезд.

Букет вышел просто потрясающий. Алые розы. Цвет был настолько глубокий, что ни одна современная инстаграм дива не устояла бы перед ним. Веточки красной смороды с зеленой листвой вперемешку с мятными стебельками не только смотрелись выигрышно, но и пахли одурманивающе. Мы были не просто довольны результатом, мы были в восторге от собственной идеи, которая воплотилась в жизнь таким осязаемым и обонятельным чудом.

Воскресенье. Погода радовала с самого утра. Солнце, косо заглядывающее в нашу уютную кухню, окидывало лучами уже накрытый стол. Санька сделала то, что всегда у нее удавалось лучше всего, салат, по этому случаю из фруктов. Достала из закромов кофе и турку и приступила к делу. Я занималась пышным омлетом, что уже томился в духовке, и украшением из розового помидора. Мы были командой, нас объединило одно дело, настолько оно нас завертело, даря чувство предвкушения маминой реакции, что мы, за обоюдным счастьем, не заметили, как виновница нашего суматошного утра сама явилась на кухню.

Санька как раз заканчивала разливать кофе по чашечкам.

- С днем рождения! – она первая кинулась на шею маме.

Тут же и я подоспела со своими поздравлениями и поцелуями.

Мы с Санькой переглянулись, когда заметили, что мамина улыбка была слишком грустной и натянутой.

Червячок принялся за дело.

В дверь позвонили, и, бросив озабоченный взгляд на сестру, я побежала к курьеру, томившемуся на пороге, за долгожданным шедевром кондитерского искусства.