Девушка боли

Прикоснуться к тебе и... убежать!

     ...Сбежав с парадных ступенек, я завернула в сад и пробежалась еще немного вглубь него. Потом я остановилась, чтобы немного отдышаться. Какой позор! Ну почему рядом с Филиппом я все время показываю свои наихудшие черты?

   Побродив несколько минут, я приняла решение: завтра возвращаюсь домой! Больше не могу! Надеюсь, я уеду отсюда до того, как увижу Филиппа еще хотя бы один раз…

    Но скатерть… Я не могу и не должна оставлять все так, как есть. Мне нужно нести ответственность за свои поступки.

   Развернувшись, я отправилась искать прачечную.

   Как я предполагала, она находилась на заднем дворе. Прачка – крупная полная женщина с нахмуренным лицом, встретила меня почему-то не очень дружелюбно.

   - Извините, - пробормотала я, - я должна постирать скатерть, которую случайно замарала во время завтрака. Не могли бы вы мне ее дать?

    Прачка посмотрела на меня так свирепо, будто я собралась отнять у нее кусок хлеба прямо изо рта, но отказывать не стала. Она указала на тазик с мыльной водой, в которой уже лежала испорченная мною вещь. Мне было неловко, что я теперь и ей доставила беспокойство, поэтому я еще раз извинилась и начала стирать.

  Пятно поддавалось с трудом. Я, наверное, полчаса терла эту ткань, и уже начала чувствовать, что на моих пальцах образовались раны. Но я не остановилась, и продолжила бороться с пятном, превозмогая эту боль. Наконец, скатерть посветлела, и я прополоскала ее в чистой воде, после чего развесила на заднем дворе.

  По моей шее стекали капельки пота, когда я возвращалась в дом. Я так устала, что даже чувство стыда в моей душе притупилось. К счастью, в гостиной больше никого не было, и я беспрепятственно поднялась к себе в комнату.

   Решение уехать из этого дома придало мне сил, но чувство вины перед Аннабель начало все сильнее терзать мою совесть. Вскоре в комнату вбежали малыши, зовя меня погулять с ними в саду. Я не противилась, только прежде умылась холодной водой и поправила прическу.

    Как я узнала от племянников, Филипп уже покинул поместье, а Аннабель вышла на рынок с одной из служанок. Это помогло мне расслабиться. Я старалась не думать о том, что произошло утром, и так дожила до вечера.

   Племянники так сильно цеплялись за меня и постоянно стремились меня обнять, что я начала стыдиться своего желания бросить все. Кто же поможет Аннабель? Кто присмотрит за детьми?

   Вдруг я вспомнила, что завтра день сдачи моей рукописи в одно из издательств. Чуть не забыла! Да, мне никак нельзя уезжать завтра!

   Поразмыслив, я решила остаться еще на пару дней.

   На завтрак следующего дня я не спустилась, списав все на головную боль. Это, в общем-то, было правдой: я чувствовала усталость и головокружение.

   Ближе к обеду я сообщила о некоторых делах и покинула поместье. Черная вуаль тщательно скрывала мое лицо, поэтому я не боялась быть узнанной. Впрочем, в этом городе вряд ли найдется кто-то знакомый для меня.

   В издательстве меня встретили так радушно, что я крайне удивилась. Главный редактор суетился вокруг меня, как будто я была Королевой Англии.

   - Мисс! Как удачно, что вы лично зашли! – воскликнул он, настораживая меня своим непонятным восторгом. – Должен сообщить вам хорошую новость: господин Дилектус был высоко оценен некоторыми читателями, так что мы предлагаем ему колонку на третьей полосе!

   Я открыла рот от удивления, а потом и вовсе растаяла от восторга: кому-то нравится мое творчество! Нравится настолько, что об этом знает сам главный редактор. Значит, ему сообщили! Значит, меня признают!!!

   Я была так счастлива, что на все согласилась. Редактор просил заносить заметки не реже двух раз в неделю, и я резко перехотела уезжать. Мои старания, наконец-то, окупились, и я не могла снова поставить на них крест.

  Уже выходя из издательства, я заметила в нескольких метрах от себя подъезжающих всадников. Когда я посмотрела в лицо одному из них, то дико ужаснулась: это был Филипп!

   Как я могла столкнуться с ним именно в этом месте, город ведь такой огромный?!! А что, если он сейчас узнает меня? Мне до сих пор было безумно стыдно за испорченную скатерть, да и вообще за мое глупое поведение. Я не хочу, чтобы он разговаривал со мной!

   Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, и я лихорадочно соображала, куда же мне деться. Видя, что Филипп отвлечен разговором с другим всадником, я развернулась и быстрым шагом зашагала прочь от издательства, надеясь быстро затеряться в толпе.

   К счастью, мне удалось уйти незамеченной, но этот случай научил меня быть менее беспечной. Больше всего на свете я боялась, что моя писательская деятельность откроется. Не с моим лицом становиться писателем! А без лица иду «на ура»!

   Я поразмыслила и, взяв свои сбережения, отправилась в магазин. Мне пришлось купить пальто и шляпку с вуалью совершенно непривычного для меня цвета: бежевого. Пальто, к тому же, было украшено вышивкой и стоило огромных денег. Но ради безопасности я готова была и не на такое. В этой одежде меня даже мама не способна узнать!

   Чуть раньше обещанного вернулся Джош. Я обнимала его с удовольствием, потому что не видела очень много недель. Они с Аннабель очень хотели побыть вдвоем, поэтому детей поручили мне.

   Еще два дня я абсолютно избегала совместных завтраков. Потом Филипп уходил и не возвращался до темна. Я расслаблялась и почти весь день возилась с близнецами. Родни уговорил меня поиграть в прятки. Я не хотела, но устоять перед ним все-таки не смогла. Мне завязали глаза, и я начала наощупь искать моих замерших подопечных. Честно говоря, мне было не менее весело, чем малышам. Аннабель и Джош присоединились к нашей игре, захихикав, как дети малые.

   - Ну держитесь! – засмеялась я и начала осторожно передвигаться по гостиной. Я натыкалась на мебель, на стулья и диван, но хорошо держала равновесие, потому что была крайне осторожна. Наконец, я нащупала чью-то маленькую макушку. По длине волос поняла, что это Родни. Его нашла первым. Он захныкал от разочарования, а я продолжила свои слепые поиски. Услышав справа какой-то шум, я тут же двинулась туда.