Тайна архангела. Книга 2

Глава 22

Михаил возник на стриженном газоне своей поляны и быстрыми шагами направился к ягодным кустам. Лицо архангела было напряжено, губы поджаты. Обычно спокойные движения стали резковатыми, левее от середины лба пролегла глубокая морщина.
Архистратиг уже собирался войти к себе, когда вдруг его глаза пронзительно врезались в изгиб возвышающихся кустов. Михаил остановился.
- Все, выхожу, я все понял… - услышал он.
Из-за поворота с внешней стороны окружающей уголок растительности вышел ангел. Голова его была неестественно опущена вбок, глаза потеряно убегали от чужого взгляда.
- Стас?.. – произнес Михаил.
- Я пришел сам. Я больше так не вынесу, - ответил ангел. – Прости меня… Прости… Я перед тобой… Наказывай, как хочешь, - Стас убито закрыл лицо ладонями. Он услышал шуршащие по траве шаги Михаила. Не противостоя порыву, Стас опустился на колени.
- Что ты?... Успокойся, прошу тебя, - он почувствовал голос архангела над своей головой. Михаил говорил мягко и отчетливо. Стас искоса поднял глаза и увидел, что архистратиг садится перед ним на корточки. – Расскажи, что у тебя случилось.
- Так ты ни о чем не знаешь?.. – спросил Стас, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза.
- О чем я должен знать? – в голосе Михаила не прозвучало удивления, лишь нотка новизны.
- Я думал…
- Я готов тебе помочь.
- Михаил, случилось непоправимое, - Стас сделал глубокий вдох, ощущая, как на глаза опять наворачиваются предательские слезы. – Я преступил небесный закон.
Он ждал какой угодно перемены, любой. Но Михаил лишь положил руку на его плечо.
- Каким образом ты это сделал?.. – не меняя интонации, промолвил архангел.
- Я… полюбил женщину. Полюбил ее так, как любят люди, - сказал Стас, удивляясь, как размереннее начинает биться его сердце.
- Я не вижу в этом преступления. Любовь везде одинакова, что у людей, что у нас, - напомнил Михаил.
- Ты меня не понял… Я неправильно сказал, - Стас нервозно выдохнул и набрал побольше воздуха. – Я просто сошел с ума по ней. Я ревную ее ко всем. Я не могу думать ни о чем, кроме нее. Только она существует для меня в жизни. Это навязчивая идея в моей голове, - ангел осмелился исподлобья взглянуть в темные глаза. Взгляд Михаила был серьезен.
- Я слушаю тебя, Стас, - сказал он.
- Михаил, эта женщина – Агнесс.
Ни зрачки первого архистратига, ни одна жилка не двинулась на его лице. Губы Михаила оставались спокойно сомкнуты.
Стас вытер пальцами лоб:
- Она обо всем знает. Она тебе ничего не сказала?..
- Нет, - архангел качнул головой. – Не думаю, что такие вещи касаются кого-либо, кроме двоих. Хотя я и знал, что у тебя проблемы. Столько времени не появляться на Земле, будучи ангелом-хранителем, это не шутка. Пришлось выяснить, где ты, и послать страховать тебя другого ангела, ты уж не взыщи.
- Ты все знал?.. И не вмешался?.. Но почему? – Стас широко раскрыл глаза.
- Ну, как сказать знал… – отвел ладонь Михаил. – Я знал, что что-то происходит. Чувствовал, что это какая-то внутренняя борьба и что у тебя идет отторжение всех, кто может появиться. Как я мог вклиниться в твою жизнь, провоцируя тебя на настоящую глупость?.. Я поговорил с Агнесс, ведь она недавно летала в вашу семью. Она попросила меня последить за тобой и держать ее в курсе. То, что происходит, ее сильно взволновало.
- Не понимаю… Почему она не пришла, если знала?..
- Видимо, она еще лучше, чем я, почувствовала, что ты не приемлешь никого и что каждый, кто появится, может быть для тебя как лезвие по нервам. Мы должны были оставить тебя в покое, чтобы дать тебе разобраться самому и все решить. К кому идти за помощью, а к кому нет, - закончил Михаил.
- Да, вы были правы, - Стас вновь опустил глаза. – Если честно, меня трясло от одной только мысли, что ко мне может явиться кто-то из ангелов. Знаешь, я никого не ненавидел и тогда, и сейчас, но тогда мне казалось, что если кто-нибудь придет, я просто вышвырну его прочь или сам прыгну с неба… Я думал, все, кто меня видел в этот день, сразу полетят и все расскажут тебе. И мне становилось от этого еще более невыносимо.
- Я понимаю тебя. Такие искушения бывают.
- Прости меня… Я знаю, что виноват перед всеми, о ком так думал. Я уже давно чувствую, что перестал быть ангелом и не смогу им быть и впредь. Для меня будет лучше всего, если ты отправишь меня вон из рая, в преисподнюю, к дьяволу, чтобы там было легче терпеть этот ад внутри. Твоя кара будет моим избавлением…
- Что ты такое говоришь, Стас? – не вытерпел Михаил. Его зрачки внимательно переходили с одной стороны лица ангела на другую. – Зачем ты пророчишь себе такие ужасные вещи?..
- Но я виноват, я преступник…
- Начнем с того, что ты ничего не совершил, что бы каралось изгнанием в ад…
- Тогда на Землю… Не намного лучше, - сглотнул в пересохшем горле Стас. Увлекшийся человеческой жизнью, он вдруг понял, насколько дорог ему был рай. Незаменим в его душе ничем.
- И с Землей тоже ничего не получится, - покачал головой Михаил. – Я вообще не буду применять к тебе кару.
- Но почему?.. – недоуменно взглянул Стас.
- Потому что, - Михаил вздохнул, ощущая, что Стасу легче сейчас обрубить все канаты, чем пытаться что-то переделать, - к тебе пришло искушение. Искушение еще не есть грех, ты это сам знаешь как ангел-хранитель.
- Но мои мысли… - начал Стас.
- Твои мысли – это лишь предложение к тебе, предложение нарушить закон, пойти вслед за демонами. Пусть оно и растянулось надолго, но оно не предопределило твой выбор. Твой выбор по-прежнему остается за тобой, Стасик.
- Ты хочешь сказать что?.. – Стас взглянул в темнеющие глаза архистратига. Прозвучавшее имя словно влилось в его сердце свежей струей, заставляя вспомнить, что для Михаила они по-прежнему все дети.
- Сколько тебе лет? Четыреста?.. – спросил Михаил. – Я понимаю, ты еще никогда не переживал такого. Что ж, тебе повезло: искушение пришло к тебе, когда уже есть опыт. Ты родился близким по духу людям, и это твоя данность. Никто не запрещает тебе интересоваться их жизнью, любить ее и даже чем-то восхищаться. Но твоя жизнь остается за тобой. И тебе решать, какой она будет, - произнес Михаил. – За возможность решения не отправляют в ад. И на Землю тоже. Мы все рождены свободными.
- Значит, я могу остаться здесь?..
- Можешь, если ты решил и дальше жить согласно нашим ценностям и законам.
Стас расплакался.
- Не страдай: это случается со всеми рано или поздно. Таков дар выбора, читай – свободы. И твой путь остается за твоей волей: быть ангелом или демоном, - рука Михаила скользнула по ангельскому плечу, он взял Стаса за локоть. – Не бойся зла, они только и ждут, что ты его испугаешься. Все дается по силам, помни об этом.
- А я ведь действительно так испугался, что могу потерять все… - сказал Стас. – Я так люблю этот мир. Я только сейчас это понял, - проговорил он искренне. – И ее я люблю как прекрасного ангела, правда…
- Я верю, - ответил Михаил.
- Мне противно, что я мог испытывать такие эмоции к ней, и к тебе тоже… Прости меня…
- Не переживай: не ты первый и не ты последний, - отозвался Михаил. – Мне не за что тебя прощать. И Агнесс, правду сказать, в этой истории совершенно ни при чем. Просто кому-то хочется втереться в наши чувства. Помни, что настоящая любовь, а что нет.
- Это уже случалось с кем-то? – поинтересовался Стас, вытирая пальцем слезу. Михаил кивнул с лаской на губах. – С кем?..
- Тебе список имен написать, с родом занятий и местом пребывания? – улыбнулся начальник легиона.
- Нет… Я просто не то спросил… - порозовел Стас.
- Все нормально, - молвил Михаил. – Кстати, Агнесс скоро вернется в рай. Хочешь ее увидеть?
- Нет… По правде говоря, мне сейчас это тяжело… Я не смогу…
- Я понимаю. Тебе лучше побыть наедине с собой.
- Я думал… Я хотел помолиться… где-нибудь, где никого нет…
- Ты хочешь к Иегудиилу? Насовсем или?.. – все понял Михаил.
- Я еще не знаю… Но сейчас я очень хочу туда. Правда мой подопечный…
- Не волнуйся, я решу этот вопрос. Ты можешь идти прямо сейчас. Только учти: у Иегудиила очень тяжелое служение. И сам он сейчас тоже в нелегком положении. Ты сможешь найти его или у себя, или у Ральфа, он еще ходит туда подлечиваться… - Михаил увидел вопросительный взгляд Стаса. – Да, ты же, скорее всего, не знаешь, что у нас сейчас состояние мобилизации, - Стас только сейчас обратил внимание, что архангел в боевой форме. – Дьявол бросил нам вызов и готов напасть на планету в любую минуту. Это он сумел довести Гуда до срыва, к сожалению…
- Михаил, - ресницы Стаса внезапно дрогнули. – Я должен сказать тебе прямо сейчас… В действительности, я не знаю, правда ли это, но… Ко мне приходил демон, - Стас отбросил все условности и предрассудки. – Он искушал меня и сказал, что они хотят забрать Агнесс. Он говорил, что Князь хочет видеть ее своей. Я не знал, верить ли ему или… Я умоляю тебя, Михаил, как бы это ни было, защити ее. Не отдавай ее дьяволу.
- Каждый ангел под моей защитой, Стас. Каждый ангел под защитой Бога. Но я уже говорил, что любой волен выбирать свою судьбу, - ответил первый архангел. – Я сделаю для нее все что в моих силах, обещаю.
- Спасибо тебе, Михаил, - поблагодарил Стас. Он увидел, как глаза архангела наполняются глубокой чернотой. Михаил легко встал, разгибая колени, и помог подняться ангелу.
- Иегудиил ждет тебя в своем уголке, - проговорил Михаил. – Я только что обменялся с ним мыслями. Иди, Стасик. Благослови тебя Бог.
- До встречи. Спасибо за все…
Глаза Стаса коснулись глаз Михаила. Архангел кивнул, едва улыбаясь на прощание. Ангел заспешил через поляну небесных легионеров.

- По-моему, мир перекувыркнулся!.. – Владимир бодрым шагом влетел в комнату, появившись сквозь дверь. – Представляешь, Стаса заменили!.. Сначала Андрей… Все вверх торма…
Белокурый ангел замолчал. Он увидел, что Анжелина сидит на столе, сгибая колени, и упорно закрывает глаза ладонью. Длинные каштановые волосы струились через плечо, полностью скрывая одну сторону лица.
- Не в ад, я надеюсь?.. – проговорила она чуть различимо.
- Нет… - Владимир смутился ее вида. – Он к Иегудиилу перешел… По собственному желанию, - ответил он негромко. – Все куда-то бегут…
- Наверное, следующая в этом списке я, - услышал Владимир. – Вот только куда… Наверное, туда, где ангелы никому уже не вредят…
- Анжи, о чем ты говоришь? – ошеломленный Владимир приблизился к напарнице, ища ее взгляда. – Что случилось?..
- А знаешь, ведь ты был прав, - она подняла на него глаза. – И только сегодня я поняла, что в пику тебе все эти годы я толкла воду в ступе. А ты… все правильно говорил. Как и Михаил сделал правильные выводы…
- Какие выводы?.. О чем ты с ним говорила? – недоумевал Владимир.
- Выводы о моей пригодности для службы в легионе. И о том, что следует делать, а что – никогда.
Анжелина горько покачала головой. Кончики пальцев коснулись скулы. Нет, эта твердая как камень женщина не плакала и теперь.
- Откуда такие познания?.. Я что-то упустил в рассказах о твоем общении с архангелом? – проговорил Владимир одними губами. Его лицо застыло, не двигаясь в напряженном ожидании.
- Нет, - ответила Анжелина. – После того раза, я больше с ним не говорила. Да и в тот раз больше говорила сама, чем его слушала. А он говорил мне… О том, как легко разрушить и как тяжело создать. Но я искала правды. Вернее, раскрытия фактов. И я нашла это. На развалинах той самой чести, которую так хотела построить…
- Анж, может, я совсем уже не ловлю смысл, но объясни все-таки попроще, - Владимир оперся двумя руками о стол и смотрел в далеко глядящие от тоски глаза. – Ты рассказывала, что Михаил был не в восторге от твоей идеи по раскрытию супружеской измены, но оставил тебе решать самой. Ты и решила. В чем же тогда дело?.. Да, такой результат ты получила, а какой ты еще надеялась увидеть? Зато теперь все честно; я не спорю, это важно…
- Что может быть важного, что? – воскликнула Анжелина. – Я натолкнула свою подопечную на самые плохие времена, я превратила ее жизнь в кошмар! И все ради чего? Ради правды?.. Зачем я хотела эту правду?.. Быть может, позже бы все образовалось, было бы не так… Дети бы выросли, в конце концов… Может, он и сам бы одумался. А я только спровоцировала лавину, в которой мы сейчас захлебываемся и которой нет конца и края!..
Ей не хватило дыхания. Кулак Анжелины медленно и твердо опустился на стол. Сжимая пальцы, она будто хотела перебороть бушующий внутри вихрь. Дальше она говорила уже спокойнее и тише.
- Я хотела правды. Хотела ангельской доблести и справедливости. Только Михаил сказал о том, что правду надо тщательно искать. И что Божья правда порой не похожа на нашу. Знаешь, ведь я только сегодня поняла, что она не в том, чтобы обличить и наказать виновных. И не в том, чтобы победить огнем и мечом. Ангельская правда и честь только в любви и милосердии, и у нас нет другой правды… Это я осознала до глубины души, когда сегодня опять пошла к архангелу. Ведь ты не верь мне: несмотря на всю мою уверенность, с тех пор как все открылось, я потеряла покой. Я хотела еще раз поговорить с Михаилом, потому что не знала, что мне дальше делать. Надеялась, что хоть раз за последний век наш разговор закончится взаимопониманием. Но, знаешь, когда я подошла к его уголку и заглянула внутрь… Я увидела, что он не один, а сидит на лавочке и утешает Иеремиила. А Мил… сидит рядом, и из глаз его льются слезы… Я первый раз в жизни видела, чтобы архангел плакал…
Анжелина закончила уходящим голосом. На ее щеках заблестели влажные дорожки. Ее руки метнулись к лицу, пытаясь сдержать внезапный и удивительный для нее порыв.
- А я первый раз вижу, как плачешь ты… - промолвил Владимир.
Анж почувствовала чужую руку на своем плече. Это была рука соратника. Более не пытаясь скрываться от самой себя, Анжелина заговорила дальше:
- Меня как будто током ударило… Он сидел такой покорный и стойкий ко всему… И в нем было столько печали, столько тоски… Что у меня сердце защемило и не смогло отпустить… Что нельзя ему было ничего сказать, ничем утешить, понимаешь, ничего, кроме «терпи»… И это было бы еще более жестоко, чем поступила я. А Михаил просто был рядом с ним, просто так, ничего не говоря, ничего не внушая, потому что не нужны были слова для того, кто столько терпел, сколько никто из нас не вытерпел бы… Потому что не могло быть по-другому для того, кто любит всей душой…
Слова Анж лились ручьем, передающим причудливые очертания одних лишь чувств. Владимир молча гладил ее по плечу.
С каждой паузой Анж удавалось брать себя в руки, она говорила логичнее и хладнокровнее.
- В один момент мне показалось таким глупым все, что я пыталась изобразить. Все, за что я боролась всю свою жизнь, разбилось в один момент. Я не смогла подойти к ним. Я не смогла даже дождаться Михаила. Я убежала и все, как девочка, пока они не успели меня заметить. Теперь я только поняла, что означал взгляд Михаила: то, что я ничего не понимаю, а объяснять мне все равно бесполезно… Таких не только в легионеры, но и в ангелы-хранители брать не стоит…
Первый в совместной жизни разговор по душам состоялся.
- Ну зачем сразу палить из всех пушек?.. Я знал, конечно, что ты решительная, но чтоб как пиратский капитан…
Глаза Владимира блеснули. Анжи подавила кривую улыбку.
- Я считаю, ты – замечательный ангел-хранитель, таких еще поискать надо. И ты боролась за то, что считала верным, и ты всю жизнь была верна небесному миру. Просто нельзя абсолютизировать ни проявления милости, ни проявления строгости. Вспомни, ведь и сам Михаил выступает в роли карающего…
- А ты не думал, почему рядом с рукой карающего всегда рука милующего? Как ни далеки они по рождению, они ближе всех других архангелов. И там, где милующий говорит свое слово, карающий молчит, потому что кара бессильна против милости.
- Это так, - согласился Владимир Слезы Анжелины высохли. Она снова стояла на своем. Владимир удержал усмешку. – Но любовь наказывает из любви, милуя тоже из любви. И все это – стороны одного явления. И вообще, как говорил царь Соломон: нельзя оставлять юношу «без наказания розгою»…
- В моей жизни было слишком много этой розги, - проговорила Анжелина со вздохом.
- А в моей, видимо, слишком мало. Наверное, поэтому мы и встретились тут, на Земле, - губы Владимира все же дрогнули огоньком.
Анжелина тоже не смогла сдержать движения лица. Первый раз в жизни они понимали друг друга.
- Ты же не хочешь нас сравнить с архангелами? – спросила Анж.
- Нет, что ты, - покачал головой Владимир. – Архангелам намного легче друг друга понять. На то они и братья.
- Это точно, - с грустинкой в голосе согласилась Анжелина. – И что нам теперь делать с нашими?..
- Не знаю… Рано или поздно это все равно открылось бы. И решать, как жить дальше, только им. Мы здесь бессильны, просто немного ускорили этот момент.
- Наверное, ты прав…
Темные глаза Анжелины просветлели. Владимир уловил их чистый и спокойный ангельский блеск. Какой же она была красивой. Казалось, лицо точилось под характер. И он знал ее только такой. Хотя теперь чувствовалось… ненадолго.

В уголок первого архангела вернулась Агнесс.
- Привет, как твои дела? – спросил Михаил, улыбаясь помощнице обычно нежной улыбкой. Он вдруг узрел, что Агнесс еле держится на ногах, но вид у нее обыкновенно стойкий. Михаил подошел к ней и отвел ее к скамейке, усаживая рядом с собой.
- Бывало лучше, - честно ответила Агнесс. – Сейчас на Земле как на качелях: не знаешь, что будет в следующую минуту. Мы балансируем на грани, - она знала, что говорила то, что было у всех легионеров на устах. Агнесс облокотилась о руки архангела, пытаясь расслабиться и чувствуя, как сердце тревожно и с усталым надрывом трепещет внутри. Она ощущала усталость Михаила и понимала, что как бы он ни был рад дать ей немного своих сил, давать было уже нечего. Но одного его присутствие ободряло, как и прежде.
- Приходил Стас, - промолвил Михаил. – Мы говорили. У него все хорошо.
- Слава Богу. Я волновалась, - вдохнула Агнесс. – Уже почти начала считать себя виноватой…
- Не в чем. Но я рад, что все обошлось.
Они поняли друг друга по нескольким коротким фразам. Не хотелось будоражить чужие чувства.
Архангел молчал, мерно перебирая волосы помощницы. Он уже успел сегодня поведать Агнесс, что его зашифрованный от Дианы визит на Землю принес скрытый, но все же более чем весомый успех небесному легиону. В течение многих часов общавшийся с ангелами тех людей, которые попали под план дьявола, архангел сумел наконец установить, каким образом Самуилу удалось совершить свой прорыв в сфере последнего шанса. Но самое главное, Михаил понял, что все это обратимо и, более того, рассыплется при грамотной работе ангелов за какие-нибудь лет пятнадцать. Теперь оставалось только выиграть битву и получить в запас эти самые пятнадцать… Иначе, все усилия будут напрасны.
Агнесс слышала, как спокойно бьется сильное сердце Михаила. Так привычно с тех пор, как они стали взрослыми. Однако теперь она осознавала, что плеск переполнявших его чувств изменился. Также явственно, как волнение в ее собственной душе: внутри была неровность, полет в бесконечности словно сменился протяжным перекатыванием тяжелой воды.
- Он будто пустил камушек в мою душу, и по ней пошли круги, - произнесла Агнесс. Михаил кивнул. Речь шла уже не о Стасе. Агнесс увидела, что архангел задумчиво кусает нижнюю губу. – Ты не должен волноваться за меня.
- Почему ты это сказала? – спросил у нее Михаил.
- В моей душе волнующаяся гавань. А ты – стена этого мира. Тебя не должно смыть моими волнами… Ты же чувствуешь это, я знаю…
- Я чувствую это в тебе, Агни. И мое волнение… Твои чувства тут ни при чем. Раз это переживаешь ты, отныне буду переживать и я. Все равно, ты же знаешь, что в наших душах остается нечто сокровенное, куда никто не может проникнуть. Если уж так, не закрывай от меня остального, прошу тебя.
- Я не закрываю. Я уже ответила тебе да, и я не могу и не хочу брать свои слова назад, - молвила Агнесс. – Только и глубинное в тебе я ощущаю закрытым тобой от меня…
- Я что-то делаю не так?.. – взглянул на нее Михаил.
- Нет, - глядя в его глаза, Агнесс отрицательно покачала головой. – Я просто знаю, что и для тебя это время не проходит бесследно. Но это не имеет значения. Ведь я люблю тебя.
- И я надеюсь, что никогда ничто не повлияет на мою любовь к тебе, - ладонь Михаила прижалась к ладони Агнесс, они молча сплели пальцы.
Агнесс заглядывала в его зрачки и видела, как где-то в глубине его темных глаз прыгает что-то ей незнакомое, не принадлежащее ему. Михаил смотрел на нее, не отрываясь, и в ее груди вздымалось его дыхание. Оно было неспокойно. И один из вдохов вдруг объял ее ребра тягой мышц. Агнесс на мгновение прервала дыхание и прикрыла веки от боли.
Михаил опустил глаза и покачал головой.
- Не расскажешь? – рука Агнесс легла на левую сторону его груди.
- Прости, - ответил он.
- Не извиняйся.
Агнесс порывисто обняла его, прижимаясь к груди архистратига. Михаил заключил ее в объятия. Как крепостные стены, сжимался этот круг, все уже и уже делался он. И стонала планета, когда на стены форта поднималось пламя и вокруг пенилась вода. Они должны были выстоять этот бой одним сердцем с теми, кого защищали.

Прошел час. В раю стало вечереть. Агнесс сидела за столом, подобрав волосы в заколку на затылке, Михаил взад-вперед ходил по уголку.
- Он нас дурачит. Он просто издевается, - сказала помощница, просматривая генеральские отчеты за прошедший день.
- Я тоже так думаю, - сдвинул брови Михаил. – Такое впечатление, что он на все сто уверен в себе и совершенно не беспокоится о наших усилиях.
- Ральфу удалось выправить положение, но только сначала, - Агнесс подперла пальцами виски. – Теперь же все снова в жалком состоянии. Мы на самом дне.
- Пока еще нет, - отозвался архангел. – Дела наши усугубляются тем, что мы не знаем, какой силой обладает Самуил. Если энергия добродетели спустится ниже одной третьей от общей энергии Земли, нам конец. Придется уходить с планеты насовсем.
В заключительной фразе была последняя из угроз. И реальная.
- Не говори этого, ты меня пугаешь. Мы и так делаем все что возможно.
- А что нам еще остается?..
Внезапно лицо Михаила исказила судорога, рука рывком схватилась за эмблему на груди. Агнесс вскрикнула от острой рези, зажимая ладонью левое подреберье.
- Что это?! – воскликнула она.
- Прости, я не хотел, - Михаил направленно подошел к ней и мучительно взглянул в ее глаза. – Давай прекратим это, я не могу тебя терзать. Пусть моя боль остается только моей.
- Нет, ты слышишь?.. – Агнесс медленно поднялась со стула. Ее зрачки, остановившись, смотрели на его лицо. – Не делай этого, прошу. Мне будет еще больнее от того, что ты оборвешь то, к чему мы так стремились. Нынешняя боль покажется мне ничем… Ведь я знаю, что в тебе она в десятки раз сильнее, чем во мне. И ты ее терпишь.
- Я – архангел, Агни.
- А я та, кто хотя бы отчасти знает, что такое им быть.
Они стояли, глядя друг на друга. Рука Агнесс обняла руку Михаила, и он ощутил, как пульсирует ее ладонь. Крепче сжав ее запястье, он не знал, что отвечать. Они оба молчали.
Больной и острый пик архангельской болезни настиг их двоих. И Агнесс не отпускала любимого. Чувствуя это, Михаил не мог оттолкнуть ее от себя.
В эти долгие мгновения в уголке повеяло сквозняком. Маршем ворвался архангел Гавриил.
- Я пришел, я сделал, я ухожу, у меня дела, я все понял! – скороговоркой произнес он.
- Габри, привет! Что случилось? – взглянул Михаил.
- Тебя как будто молнией ударило! – всплеснула руками Агнесс.
Ее пальцы мгновенно расстались с пальцами архистратига, и она будто уже забыла обо всем, что происходило только что.
- Все хорошо, - Габри остановился и оглядел их обоих. – Я все сочинил.
В его руках возникла свернутая бумага, перевязанная подарочной ленточкой.
- Может быть, сам прочитаешь? – предложила Агнесс.
- Не надо, - возразил Михаил. – Это затруднит засекречивание. Пусть лучше каждый прочтет про себя.
Габри передал свиток брату.
- Я пойду… - грустно сказал Муза. – Мне надо домой…
- У тебя точно все в порядке? – спросил Михаил.
- Точно, - кивнул Габри. – До встречи.
Он не замедлил испариться.
- Странный он какой-то, - молвила Агнесс.
- Мы все сейчас странные, - поджал губу Михаил.
Он сел за стол и развернул свиток. Рядом на стуле устроилась Агнесс. Михаил ощутил ее руку на своем плече. Ангелы начали читать.
Лист бумаги был заполнен мелкими буквами в две колонки с пробелами. На самом верху значилось название: «Баллада о битве», чуть правее гриф «Совершенство секретно». Это рассмешило бы в любой другой момент, но не сейчас.
Ореховые глаза Михаила устремились в строки, он полностью погрузился в чтение.

Баллада о битве

Пришел тот час, когда у двери
Стоит, стучит нам страстный бог,
Его улыбка как оковы,
И покорил он сколько смог.
Копил он силы для потравы
Пшеницы, плевел и себя,
Его нам сладостной отравы
Вкусить придется, не хотя.
И красота его – уродство,
И ненависть – его любовь,
Все перемешано, и точку
Пускай поставить кто-то смог.

Смог поставить, разобраться,
Смог увидеть и понять,
Сатане не поклоняться,
Своей смерти избежать.

Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
Оправь пояс и взбодрись!
С нами Бог и Его сила,
Он в тебе, и Он во мне!
То, что истинно красиво,
Не прейдет, поверь, вовек!

Сердца зализывают раны,
Ища того, что не было и нет.
Трепещут золотые храмы,
О да, мы выполним обет.
Мы встанем ввосьмером на битву.
Но девять нас, не верь глазам.
Тот, кто дарил всем нам молитву,
Давно нам подарил тебя.
Кустарник розы, он с шипами.
Когда на битву выйдет тот,
Не преградит пути струями
Разврата, похоти полет.
Однако ж станет ли защитой,
Что для защиты нам дано?
Ведь сердце трепетно, залито
Обманом, горечью оно…

Самообман страшнее мести,
И горько медом сладких рук,
Порочный круг из сна и лести
Перебори, прошу, мой друг.

Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
Со слезами горячо ко Творцу ты
обратись!
Освятит тебя Он силой,
Славой, крепостью Своей.
И тогда не будет дела,
Неподвластна для людей.

Его печаль настигла силу.
Склонив смиренную главу,
Лишь об одном теперь молился:
Не быть подверженным греху.
В тоске смертельной умолял он
И клялся, отдавал себя
Тому, Кто жизнь вдыхал отвека,
Кто жертву приносил, любя.
Не в силах он от зла отбиться,
Познал тем самым славу и покой.
Напрасно он не мог молиться:
И выигран за него тот бой.

Среди блаженства - бунт, восстанье.
Преодолеют ли теперь?
Ведь таково Его желанье,
Чтоб умер лютый самый зверь.

Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
Пред Создателем склонись!
Он слабость претворяет в твердость,
Он счастье подает тебе,
Воистину, кто стал как дети,
Тот обретет Его в себе.

Выбор сделан. Надо дальше
Жить, идти и пострадать,
Если выбрал ты десницу.
Если нет, тогда упасть.
Ты в любви Его пребудешь,
Выйдя на смертельный бой.
Не один ты вовсе будешь,
Если выберут с тобой.
Что поможет правду выбрать?
Ослепленные глаза?
Иль убитое доверье?
Образ ложный, что в тебе?
Бездна, словно как спасенье,
Представляется во мгле.

Разум губит и спасает,
Разум слышен в тишине.
Тот, Кто вечно пребывает,
Говорит в твоей душе.
Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
Ты не бойся, не страшись!
Со смиреньем в сердце чистом,
Бога ты прими в себе,
Освятит твои он мысли,
Силы он подаст тебе.

Чего нет у одного,
Будет вам двоим дано.
Мощь взметнется белой птицей,
И единое отвека
Вместе вновь соединится
Для спасенья человека.
Будет стон и будет битва,
Лягут сотни с двух сторон,
Когда, сквозь стены пробиваясь,
На бой прорвется легион.
Тогда считаться будут лепты,
Что вложены людьми в любовь,
И много будет очень крепких
И слабых, что приняли Кровь.

Падет из ангелов сильнейших,
Мечом гордыни поражен.
Но тот, кто презирал всех женщин,
Без битвы ей теперь сражен.

Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
В вере сильно укрепись!
Час пришел, пора настала
Вознести плоды любви.
Бог страдал за нас немало,
Все что можешь подари.

Тогда придет слуга страстей,
Хозяин мнимый всех людей.
Сам раб на службе у обмана,
Он встанет, силой океана,
Грехов и лести облачен.
Конец той битвы предрешен.
Выбор сделан, силы истекают
И пораженье предрекают.
Кто ныне сможет нам помочь?
Он, отгоняя страхи прочь,
Бороться будет до конца
За раны острого венца.

Запястье упадет от боли:
Пробит он вражеским мечем.
Но бой продолжен силой воли –
Разит рука его огнем.

Выбор сделан, что же дальше?
Что же сможем мы теперь?
Что желали люди раньше?
Их поглотит злобный зверь.
И из недра бездны беспробудной,
С сердца собственного дна,
Вопиют они всей силой
Силе, что им не видна:
Тот, кто Богом дан планете,
Ты спаси всех нас теперь!
И любовь, что есть на свете,
Будет ярче всех страстей!

«Искупленье только кровью,
Жизнью, верой и собой.
Все, что мне дано по воле,
Я могу отдать. Постой!
Рано праздновать победу!
Будет жизнь в крови жива,
Если выберу я это,
На алтарь падет она!..»

Хочешь ты стенать от боли
И лежать в чужих слезах?
Но да будет Его воля,
И исчезнет зверя страх…

Михаил поднял голову. Агнесс увидела, каким темным было его лицо. Глаза архангела смотрели вдаль, в такие неизведанные глубины, какие ей было не по силам узнать. Агнесс стало не по себе.
- Что ты об этом думаешь? – спросила она негромко.
- Не знаю, - Михаил пожал плечами. Он развернулся к ней. Его зрачки прояснились и светили отчетливым разумом. – По-моему, мы перехитрили сами себя. Мы хотели, чтобы Габри узнал, что будет. Но, если честно, я ничего не понял.
- Я тоже, - призналась Агнесс. – Нет, конечно, понятно, что будет битва, что на ней будет сам дьявол и что нужно делать выбор между добром и злом. Но все остальное…
- Да-а… Я только понял, что выбирать придется еще много раз и что будет тяжело разобраться во всем этом… Но конкретнее…
- Может, попросить Габри написать трактовку? – предложила Агнесс.
- Ты же знаешь, из этого ничего не выйдет. Творческий полет на то и полет, что Габри увидел все спонтанно и в иносказательной форме. Он, скорее всего, и сам не знает, что хотел этим сказать.
Михаил решительно поднялся и прошелся по уголку, пытаясь прийти в себя от увиденного.
- Кровь – кровь Иисуса? Принятие людьми крови – принятие Иисуса. Лепты – те крохи, которые мы собираем, - предположила Агнесс, взяв кусок из середины.
- Похоже, похоже… И слова все понятные, главное, но смысл их остается неясным. Что такое кустарник розы? Самообман и какой-то порочный круг? Мы сейчас завязли по уши в обманах Самуила, это и есть самообман?.. Почему страшнее мести? Кто кому мстит?.. Самуил мне? – Михаил остановился у стола.
- Не знаю, - развела руками Агнесс. – Разве что это просто сравнение… Я тоже не понимаю.
- Ой, не могу… Знаешь, именно за это я обожаю женщин и муз: столько тумана и тайн напускают, что сами начинают запутываться, - рука Михаила уперлась в стол.
- Это комплимент? – спросила Агнесс с улыбкой. Она уловила столь любимую ей красоту его запястья.
- Все что я говорю тебе – это комплимент, - ответил Михаил. Он подал Агнесс ладонь. Опершись на его пальцы, она поднялась со стула. – Давай работать дальше. Может быть, чего поймем.
- Все равно не зря мы его попросили: очень красивое стихотворение получилось.
- Красивое. И тяжелое, продирает до костей, - Михаил опустил подбородок. Агнесс погладила его пальцы. – Ладно, оставили, а то время тикает. Сейчас я выдам энергию ангелам. А потом совершим облет Земли, посмотрим еще раз что к чему.
- Хорошо. А можно мне сегодня Запад? – попросила Агнесс.
- Конечно можно. Только обещай не слишком приставать к ковбоям.
- Ты будешь ревновать?
- Нет, - мотнул головой Михаил. – Но Габри не переживет, если ты найдешь ковбоя лучше него.
- Ладно, я постараюсь. Очень постараюсь, - улыбнулась Агнесс.
В воздухе начал разгораться светлый луч. Щеки Агнесс затеплились румянцем. Она вдохнула полной грудью, чувствуя приток новых сил. Да, надо было работать дальше.