Не предавай любовь

Глава 2

Глава 2

Катя

Катя пришла и школы около четырех – несмотря на субботу, у нее были допы. Она еле держалась на ногах, голодная и уставшая, но больше всего измучили ее не трудные уроки, а переживания. Антон Васильевич как раз был у мамы, а по двору прохаживался какой-то коренастый мужчина в сером плаще. Врач, поняла Катя. Она поздоровалась с ним, а он, церемонно поклонившись в ответ, окинул ее любопытным взглядом.

Мама и отец (Кате было пока непривычно называть так этого высокого, красивого, почти незнакомого мужчину), конечно же, спорили, но по интонации мамы Катя поняла: мама уступает.

— Ты что, Никитин, вообще у меня дочь хочешь отобрать? — услышала Катя.

— Варя, пойми, — повторял Антон Васильевич, — это лучшая школа в городе.

Катя вошла, оба разом замолкли.

— Катюш, — мама подняла на нее усталые глаза, — познакомься, это твой отец.

Мама сидела на разобранной, смятой кровати – видимо, спала, когда заявились совсем неожиданные гости. Она была в домашнем халате. В комнате пахло больницей. На столе лежали блистеры с лекарствами и стояла коробка. «Автоматический тонометр с манжетой», прочитала Катя, подойдя ближе.

Антон Васильевич поднялся со стула. Любой человек, посмотревший на него сейчас, поверил бы, что он видит свою дочь в первый раз. Такой же взгляд был у него, когда они встречались накануне: умиление, радость.

— Катюша, я так счастлив, — хрипло сказал отец. — Варя, можно нам с Катей поговорить с глазу на глаз.

— Можно, — суховато сказала мама, отворачиваясь к окну.

— Чаю хотите? — спросила Катя на кухне.

— Нет, — сказал Антон Васильевич. — Ты выпей. Устала?

Катя кивнула. Она всегда была немного заторможенной после учебы.

— Я продукты принес, — сказал отец. — Поешь.

Катя принялась раскладывать по полкам содержимое двух тяжелых пакетов, для себя достала из них хлеб и палку колбасы. Хлеб был с семечками и кусочками моркови, Катя и так бы его ела, без ничего, но Антон Васильевич отобрал у нее колбасу и занялся бутербродами. Хлопнула дверь. В комнату к маме зашел врач. Катя подошла к двери, услышала шипение аппарата, хруст ампулы и слова медика:

— Варюха, нельзя так. Ты что делаешь-то с собой, полоумная женщина?

Прозвучало это как-то фамильярно, даже грубовато, Катя думала, мама сейчас взорвется, но та устало сказала:

— Миш, а какой у меня выход?

— Если ты сейчас не возьмешься за свой организм, со всеми в него втекающими и из него вытекающими, я тебе авторитетно, как врач, заявляю – оставишь дочь сиротой в очень скором времени. Чего смотрим? Думаешь, шутки шучу? Полгода восстановления, это в лучшем раскладе.

— Я не могу. У меня работа, Катя, у нее выпускной класс.

— Уж сейчас, по-моему, Варюша, волноваться тебе не о чем. Антон обо всем позаботится.

— А я вот как раз волнуюсь о том, КАК позаботится. Я могу ему доверять? А?

— А мне можешь? Если хоть мне доверяешь, немедленно в больницу. Потом санаторий. Потом снова терапия.

— Миша, откуда у меня на это деньги? У Кати репетиторы, на выпускной нужно отложить.

— Я тебе о чем…

— Снимаете? — спросил Антон Васильевич над ухом.

— А? Да, — Катя отошла к столу, взяла бутерброд, стала есть, прихлебывая чай, опершись о мойку.

— Ты что делаешь? — с недоумением спросил отец.

— Ем, — растерявшись и проглотив кусок бутерброда, не разжевав, ответила она.

— А почему за стол не садишься?

— Привыкла, — Катя смутилась, села на табурет. — Накрывать на стол долго, а так…

— Ясно. Все на бегу, короче. Отвыкай. Я так себе в молодости чуть желудок не угробил. Вот, я помидоры порезал. Витамины. Сколько платите за жилье? — Антон Васильевич со вздохом обвел взглядом кухню.

— Девять всего, — сказала Катя. — Дешевле не бывает.

— Верю, — поморщившись, сказал отец.

Кухня у них и впрямь была страшненькая, темная, без вытяжки, дом тут уходил под землю до самых окон, полы были холодными, пар оседал на обоях и стеклах, а свет даже летом был тусклый.

— Вы меня из школы хотите забрать? — спросила Катя почти равнодушно.

Сегодня весь день переживала, предполагая такой расклад, а сейчас так устала, что все равно уже было.

— У меня пасынок учится в одиннадцатом лицее, с гуманитарным уклоном. Лучший лицей в городе.

— Ага, я слышала. И платный. И далеко, за городом.

— Кать, — Антон Васильевич помолчал. — Вот у тебя сегодня какие уроки были?

— Ну… алгебра, химия, биология, обэжэ…

— И все надо учить, даже те, которые тебе не нужны. А там все естественные науки ознакомительно, только математики для экзамена чуть больше. Глеб на журналистику планирует. А ты на филфак?

— Да.

— Вот видишь!

— У меня репетиторы.

— Продолжишь и к ним ходить.

— У меня друзья.

— Никто вам общаться не запрещает. Это всего лишь до конца года, до ЕГЭ.

— Ездить далеко.

— Будешь жить там.

— Там?!

— Знаешь, что такое бординг-скул (*школа с проживанием на месте учебы)?

— Конечно!

— В лицее есть система «пансион». Некоторые ребята из области там учатся, живут в отдельном здании, рядом лес, озеро. Кормят хорошо, на выходные можно уезжать домой, а можно оставаться.

Катя прикусила губу. Об одиннадцатом лицее она слышала. У них в параллельном классе училась девочка, которой пришлось оттуда уйти из-за развода родителей – отцу, обзаведшемуся молодой супругой, частная школа показалась дорогим удовольствием. Та девочка из параллельного полгода провела в депрессии, все повторяла, как ей было хорошо в лицее и какой гадюшник их общеобразовательная.

— Но мама…

— Маме предстоит долгое лечение. От этой квартиры придется отказаться… да у ну ее! Мы с Варей договорились, она, в принципе, согласна. После лечения она какое-то время поживет у вашего дедушки. А когда ты поступишь, будем смотреть по ситуации.