Преданное сердце

Глава 11.2

Оберон шел к королевской спальне и нервничал.

Тревожить молодых ему было неловко. Но солнце клонилось к закату, а короля все не было. Зная Грету, не удивился бы, обнаружив, что удалось той обезглавить ненавистного оборотня.

Подойдя к двери, он постучал и, прокашлявшись, спросил, может ли войти.

— Иди к чертям, Оберон! — крикнул пьяным голосом Верн, и на душе у западника полегчало.

— Я вхожу, — предупредил он и открыл двери.

Зажмурился, чтобы наверняка не встретить взглядом Грету в непристойном виде, и тотчас услышал хохот короля.

— Нет здесь бесовки! Ты зачем явился?

— Поздно уже, — ответил западник и поразился разрушению в спальне. — С Гретой все в порядке?

— Все великолепно у Ее Величества, — зло ответил Верн. — Наслаждается величием. С великой величины.

— Что ты творишь? — терял терпение Оберон. — Зачем напился? Сам ведь женился. Никто не заставлял.

— Обстоятельства заставляли, — хмуро ответил Верн.

— Неправда.

Оберон налил и себе вина, сел на кровать.

— Так где же Грета?

— В башне. Где и положено жить ведьме.

— У-у.

— Ты какого черта здесь? Я спать хочу.

— Король женился. Такое событие вызывает интерес. Вы с Гретой показываться народу будете? Пир устраивать? Кого приглашать? По городу прокатитесь, принимая поздравления от всех гильдий?

Верн еще больше нахмурился.

— Ну вот. Опять сначала делаешь, потом думаешь, — сказал Оберон. — Доставай жену из башни и мирись с ней. Не хочешь, полагаю, чтобы узнали о ваших… необычных отношениях.

— Она отравила меня! — взорвался Верн. — Бровью не повела. Но сколько было сожалений в милом личике, когда поняла, что не буду в ногах ее ползать, содрогаясь в предсмертной агонии.

Оберон ничего не ответил, просто сидел и пил вино, наблюдая за расхаживающим по комнате королем.

— Тогда я тебя внимательно слушаю, — заключил, наконец, западник. — Что мне говорить желающим вас поздравить?

Верн остановился и лег лигром на кровать.

— Скажи: король подарки желает сделать своим подданным. Не пировать, пока простые жители с рассвета до заката трудятся, а одарить их, как одарил Зверь короля радостью. Раздай деньги, что пошли бы на праздник, всем бедствующим. Детям какие-нибудь фрукты и сладости прикупи. В общем, пусть народ веселится. А король с королевой приняли обет Сдержанности.

— Предположим, тебя это спасет на какое-то время, — улыбнулся Оберон. — А дальше что?

— Я спать.

— Не время спать, мой король! Дело есть.

— Катился бы ты со своими делами. Я спать хочу.

— Вести с островов.

Верн приподнял голову.

— Побережьем интересуются. Прознали, что проклятие снято, и теперь хотят эту землю себе.

— Это как понимать?

— Королевство создали маги. Если южные провинции согласны подчиняться Флидабургу — это их дело. Но побережье никому из семей не принадлежит. Магов нет, значит, и Флидабург на берег не имеет прав, — Оберон посмотрел на мрачного Верна. — Говорю лишь то, что услышал. Надо быть осторожнее. И укреплять армию. Сильной магии у нас нет, защититься от набегов будет сложно. Флот тебе нужен, Верн.

— Нужен-то нужен. Только сколько лет пройдет, пока я его строить буду. Магов точно не хватит? Не защитят берег?

— Нет больше сильной магии. Самим придется воевать с морскими демонами. Ты король мягкий, полагаю, они медлить не будут.

— Мягкий, — ухмыльнулся Верн.

— По их меркам ― да. Ни одной деревни не разорил, когда к власти пришел. Массовые казни не устраивал. К тому же, многие помнят, как распустил ты наемников, потому что слишком свирепые. В общем, плохая у тебя, Верн, репутация. Не устрашающая.

Оберон выпил еще вина.

— Сказал я все. Теперь и спать можешь. Есть сон еще?

— Да какой сон, — огрызнулся Верн. — Собери совет. И пусть слуги поесть принесут что-нибудь.

— Слушаюсь, — поклонился Оберон и вышел из королевской спальни.

Он созвал всех в зал для совещаний, изложил, по какому поводу собрались, но короля все не было.

— Я, пожалуй, пойду, потороплю его, — сказал Оберон собравшимся. — Иначе до рассвета ждать будем.

Идею его одобрили и тем удачней, что выход Оберона совпал с появлением поварят с закусками и медом. Западник довольно улыбнулся и пошел за Верном. Хотя, если честно, ему было не столько важно найти короля, сколько хотелось прогуляться рядом с башней. Уже вторые сутки Оберон не следил за Гретой, отчего чувствовал в себе небывалую тревогу. Нехватку чего-то. Чего-то очень важного, что заполняло его бестолковые одинаковые дни красотой и чувственностью.

“Высоко, — с грустью подумал Оберон, задрав голову. — Не дотянутся до тебя деревья. Не смогу узнать, чем занята и чем печалишься”.