Триумф 

Триумф

Все произошло достаточно быстро. Сначала тьма. Затем его оглушил раскатистый гром аплодисментов, идущих от ослепляющего яркими софитами зала. Звучал одобряющий свист, безумные овации, радостный и неконтролируемый гомон — все это буквально сбило с ног Мариуса. Он был ошеломлен и несказанно счастлив. Никак не мог перестать улыбаться.

Мариус Палмер сидел на маленьком деревянном стульчике на сцене перед огромной аудиторией, как кукольник, намеревающийся продемонстрировать всем собравшимся грандиозную программу. За спиной его висели большие плакаты с милой застенчивой физиономией: большие глаза, изумленно смотрящие в камеру; чуть приоткрытый рот; и локон черных волос, небрежно спадающий на детский бледный лобик. Мариус не смел поверить, что все здесь присутствующие леди и джентльмены собрались именно ради него. Это невероятное чувство блаженства, спокойствия и безопасности переполняло его всего изнутри, пьянило, хотя он был откровенным социофобом и мизантропом. Всегда держался от скопления масс как можно подальше.

Они же в ответ смеялись, ревели от восторга, продолжая хлопать ему в ладоши и Мариус подыгрывал им. Смеялся вместе с ними. Ему действительно было смешно. Как же это ему наконец-то удалось добиться таких результатов на литературном поприще. Он написал книгу и приобрел ослепляющую популярность.

— Скажите, пожалуйста! Мариус! Скажите, пожалуйста, как вам пришла в голову идея для такого сюжета? — донесся выкрик из зала.

— Ну… я просто услышал это в голове, — застенчиво пробормотал юный писатель в микрофон, забавно потупив глаза в пол.

— Мистер Палмер! Мистер Палмер! Вы не думали о том, чтобы написать продолжение?! — взволновано взвизгнула девушка, нетерпеливо вскакивая со своего сидения.

— Э-м… ну, знаете… время покажет, — ответил он полушутливо и некоторые в зале засмеялись.

— Это превосходно! Изумительно!

— Я люблю вас!

— Я тоже вас люблю, — сказал Мариус. — Спасибо, мне очень приятно находиться здесь с вами.

Один журналист высунул язык и издал забавный протяжный каркающий звук: у-э-э-э-э-э-э!

Обстановка как будто стала немного гротескной и почти незаметно продолжала меняться.

— Скажите, как вам это удалось?

— Ну… на самом деле это было довольно просто.

— А что послужило вашим вдохновением?

— Ох… ну, здесь нет чего-то конкретного. Понимаете, это и люди, и случайные обстоятельства… и в целом сам окружающий мир.

— Ваша история получилась очень выразительной. А этот финальный пассаж выше всяких похвал, вы большой молодец, браво, — сказал пожилой литератор в кожаном костюме.

— Спасибо, спасибо, мне очень приятно. Я так рад… так рад, вы не представляете. Дух захватывает, и я даже не знаю, что сказать.

Люди в зале снова засмеялись, ликующе заголосили еще сильнее, напоминая скопление странных причудливых разнообразных животных в одном амбаре.

— Ты такой скромный, застенчивый, милый — такие как ты обычно попадают в рай. А ты пришёл к нам.

Эта внезапная фраза совершенно сбила Мариуса с толку.

— Подождите… что вы имеете в виду? Где я?

— Ты в аду.

Палмер растерянно оглядел зал. Перед ним сидела толпа разношерстных фантасмагорических странных созданий; уродцев со свиными рылами и крысиными усмешками.

— Нет… Этого не может быть на самом деле...

Зал разразился чудовищным диким хохотом. И Мариуса охватил ужас. Он опустил взгляд. На его запястьях зияли глубокие темно-кровавые порезы, которые тянулись от ладоней до внутренних сторон локтей.

— Ты покончил жизнь самоубийством, сынок, — ласково сообщил ему старый литератор, чья рожа теперь предстала неприлично сморщенной и походила на деревянную резную маску африканского идола.

Внезапная вспышка озарила сознание молодого писателя. Он увидел всё буквально за один миг: тысячи бесполезных дней, проведенных в тихой пустой квартире. Одинокие ночи раздумий, фантазий и разочарований. Отказы издателей и возвращение его бесполезной книги. Очередная ночь в омуте грёз. Приближающийся рассвет. Но он не желал его видеть. Мариус сидел в кресле и играл с ножом, размышляя над тем, как было бы здорово вновь погрузиться в придуманный мир. Последним было лезвие, скользившее по внутренней стороне руки. И кровь, медленно вытекающая из глубокой раны, как лучи солнца, заглядывающие в окно.

— Добро пожаловать к нам, Мариус, — нестройным лающим хором, создавая диссонанс, кричали голоса из адского зала. — Здесь ты точно обретешь нашу популярность.