Кое-что особенное 

3.3

Будто почуяв чужака, Та Сторона никак себя не проявляла во время нашей прогулки. За бамбуковой рощей, гулко постукивавшей на ветру и отбрасывавшей кружевную тень узких листьев, тянулась заболоченная низина. За ней снова луг, потом берег вздымался крутым оврагом, к краю которого вплотную подступал лес, тихий и сумрачный.

На наше счастье, берег не размыло, сильных ветров давно не бывало, и русло оставалось чистым до того места, где река широко разливалась и разбегалась множеством рукавов, огибая земли Той Стороны. Здесь мы поворачивали обратно.

Чуткий Евгений больше не поднимал в разговоре неудобных тем, и большую часть пути молча рассматривал все вокруг. Но я была уверена – когда настанет подходящий момент, он еще задаст мне множество вопросов. А пока Фредерик украдкой следил за каждым его словом и каждой улыбкой, обращенными ко мне, и я с запоздалой досадой понимала, что напрасно позволила ему присоединиться.

Как бы то ни было, реку мы осмотрели, и оба моих спутника остались вполне довольны поездкой. Мне же она навеяла странное чувство беспокойства и неясного ожидания чего-то. Это было мучительно, ведь жизнь моя давно проходила тихо и размеренно, но я вовсе не жаждала перемен.

Обед мы пропустили. Я распорядилась, чтобы нам с Евгением накрыли стол на веранде. В гостинице не осталось никого из постояльцев – в такой чудесный день они не пожелали сидеть в четырех стенах и отправились на прогулку или в город по делам. Официантка подала обед и удалилась, оставив нас наедине.

– Мне не стоило навязываться, да? – спросил Евгений после того, как мы доели суп в молчании. – Скажите честно. Не хочу быть для вас обузой.

Чтобы быть честной, мне бы пришлось признаться в том, что сама ищу повод быть рядом. И что мысль о его скором отъезде невыносима. Но даже если я об этом скажу, ничего не изменится.

– Подумать только, третьего дня вы уговаривали меня любой ценой отвести вас на Ту Сторону! – усмехнулась я, накладывая ему рагу. – Нет, Евгений, вы вовсе не обуза. Если бы ваше общество было мне неприятно, я бы нашла множество поводов его избежать.

– Выходит, вы проводите со мной время не только потому, что этого требует долг гостеприимной хозяйки?

– Склонность задавать неуместные вопросы не доведет вас до добра, – предостерегла я.

Он извинился и вновь замолчал. Во взгляде его при этом не было ни тени смущения, напротив, он рассматривал меня с нескрываемым интересом.

– Хорошо, давайте поговорим о чем-нибудь безобидном, – сказал он наконец и долил нам вина. – Обедать в полной тишине неуютно, вы не находите?

– С удовольствием. О чем же? – я сделала вид, будто задумалась. – Может быть, о вас?

– Обо мне? Неужели вы действительно хотите узнать меня... – он спохватился, прервался, виновато улыбнулся и продолжил. – Почему именно обо мне? По сравнению с вашей жизнью в моей нет ничего интересного.

– Все любят говорить о себе.

– Кроме вас, – заметил он, и когда я пожала плечами в ответ, неожиданно спросил: – Вы вообще себя не очень-то любите, ведь так?

Почти беззвучно ступая в мягких тапочках, вошла официантка. Убрала со стола, поставила перед нами чай и десерты и так же тихо удалилась. Я растерянно наблюдала за ее ловкими, умелыми движениями, радуясь, что не пришлось отвечать на очередной бестактный вопрос. Лилианн работала здесь столько, сколько я себя помнила, и дело свое знала в совершенстве.

– Милая девушка, – сказал Евгений, проводив ее взглядом. – Только очень серьезная. Я ни разу не слышал ее голоса и не видел улыбки. Она недавно у вас?

– Точно не помню, я была еще ребенком, когда она нанялась, – ответила я, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как вытянулось его лицо. – Старая школа, тогда считалось, что обслуга должна как можно меньше занимать внимание посетителей. Лилианн превосходно умеет скрывать свои чувства и быть незаметной, словно тень.

– Вы должно быть шутите? Или она начала работать еще подростком?

– Нет, у нее был достаточно большой опыт и хорошие рекомендации, – я и впрямь забавлялась от души. Очевидно, он слышал о Сёлванде и его жителях далеко не все. – Вы хотите спросить, сколько ей лет, ведь так? Свой возраст она не скрывает, поэтому я не выдам секрета, если отвечу. Лилианн разменяла шестой десяток. Так что отнеситесь к ней с должным почтением и вспомните об этом, если надумаете за ней приударить.

– И в мыслях не имел! – вскинулся Евгений, вызвав у меня смешок. – Но ведь ей на вид никак не больше тридцати! Вы действительно меня не разыгрываете?

Я клятвенно заверила, что это чистая правда, в чем он может лично удостовериться, поговорив с Лилианн. Евгений сказал, что не станет задавать даме подобных вопросов, и покосился на меня подозрительно.

– Мне тридцать два, не мучайтесь. Ну зачем вы так странно смотрите? Это же Сёлванд! Неужели не слыхали легенду о том, что на Той Стороне якобы можно разыскать источник вечной молодости?

– Как ни странно, в это легко поверить. Вы слишком умны для такой юной девушки, каковой кажетесь, – он продолжал смотреть во все глаза, и мне стало немного неловко. – А он в самом деле существует? Источник?

Я ответила, что не удивилась бы. О том, что на самом деле творилось на Той Стороне, никто не имел четкого представления. Но местные жили долго, почти не болели (по крайней мере, обычными для остального мира недугами) и старели невероятно медленно. Мои ровесники внешне почти не изменились с тех пор, как стали взрослыми. Возможно, кому-то и удастся жить вечно, но пока слишком мало времени прошло, чтобы об этом судить.

– Вот оно как, – медленно проговорил Евгений, кончиками пальцев поглаживая пустую чашку. – Теперь мне ясно, что имел в виду Ларс, когда говорил о флюидах.

– Неужели и вправду вам об этом не рассказывали? – я исподтишка всматривалась в его лицо, пытаясь понять, изменилось ли его отношение ко мне, когда оказалось, что вместо девицы лет восемнадцати перед ним почтенная дама.