Усадьба леди Анны

Глава 12

Путь до монастыря святой мученицы Бенедектины затянулся на весь день. К месту прибыли совсем уже поздно. И больше всего Анну радовало то, что в ее свите сейчас отсутствовали и мастер красоты, и куафер.

Помнится, разговор перед отъездом из палаццо вызвал недовольство не только у маркизы дель Боргетто, но и у донны Мариэтты.

-- Донна Анна! – судя по интонации, компаньонка была просто шокирована таким предположением: -- Разумеется, мужчинам туда путь запрещен! Это женский монастырь. Да и потом… В святой обители неприлично думать о мирском. Достаточно будет носить плотную вуаль.

-- Вы хотите сказать, донна Мариэтта, что теперь я должна буду обходиться без их услуг? – вопрос Анна задала максимально нейтральным, скорее даже, смиренным, тоном, стараясь не показывать свою радость.

-- Андреус и мастер Элидас состоят в свите герцогини де Веласко. Вам, донна Анна, придется нанять своих мастеров. Я позабочусь об этом.

-- Нет-нет, донна Мариэтта! Не стоит торопиться.

Компаньонка вздохнула и, как неразумному ребенку, пояснила:

-- Донна Анна, ваша свита и охрана отправятся во Франкию вместе с вами, – почтенная донна явно ждала, что подопечная как-то среагирует на ее слова.

Анна помолчала и, совершенно не понимая, что сказать, уточнила:

-- Сколько всего человек?

Похоже, она задала неправильный вопрос. Донна Мариэтта, конечно, хмуриться не стала, но удивление в ее голосе читалось весьма отчетливо:

-- Вас будет охранять отряд королевских гвардейцев, это такая честь! Двадцать два человека и капитан. Кроме того, я и пять ваших фрейлин, ваша личная камеристка Бертина, четыре горничных, которые нас будут обслуживать и несколько лакеев, – донна Мариэтта помолчала, но так и не дождавшись ответа от Анны, строго продолжила:

-- Вы обязаны оплачивать нам не только горничных, донна Анна, но и прочую необходимую прислугу. В конце концов, все ваши фрейлины – дворянки! Это прописано в наших контрактах! – кажется, донна заподозрила, что Анна собирается сэкономить на обслуге и ущемить их в бонусах, положенных фрейлинам по правилам.

-- Донна Мариэтта, вы хотите сказать, что в моей свите мастера должны быть обязательно?

-- Ну разумеется! Кроме того, маркиза дель Боргетто, вам просто неприлично путешествовать без личной швеи, повара и лекаря! У вас есть собственные упряжки и к ним нужны конюхи. Одна прачка не справится с работой, требуется минимум две. Не волнуйтесь. К нашему отъезду я соберу полный штат.

До Анны стало доходить. Если раньше за всю эту мишуру платил герцог де Веласко, ее родной дядя, то теперь она сама должна будет содержать этих людей. Невольно возникал вопрос: а достаточно ли у нее личных средств?!

Именно этот вопрос она и выясняла всю дорогу, неторопливо и планомерно. Надо сказать, что ответ был весьма неутешителен. С каким-то даже извращенным удовольствием донна Мариэтта перечислила ее личные средства, весьма нескромные, начиная с серебряных рудников, которые давали возможность прокормить небольшой городок, и заканчивая перечислением даже не количества платьев и белья, а просто общим счетом сундуков с одеждой – тридцать восемь. Зато серебряные изделия она назвала поштучно, указав полный вес каждой вазы и вилки. Серебра набиралось не так и мало. А потом донна мягко сообщила, что после бракосочетания все личные средства маркизы становятся собственностью мужа:

-- Вам следует покорно принять его власть, донна Анна. Но помните: о душе забывать непозволительно! Впрочем, настоятельница мать Аннабель объяснит вам это лучше.

-- А если отношения с мужем не сложатся?

-- У вас есть довольно много личных драгоценностей, маркиза, – тон компаньонки стал сух и категоричен.

-- Вы хотите сказать, что я буду продавать свои драгоценности и содержать на эти деньги своих фрейлин и весь штат?!

Возможно, вопрос был несколько резок и уж точно бестактен. У донны Мариэтты раздулись крылья носа, и с них осыпалось несколько чешуек пудровой маски. Она ответила вопросом на вопрос:

-- Разве вы не боитесь остаться в чужой еретической стране одна, без какой-либо духовной поддержки?! Или вы надеетесь, что иноверцы будут служить вам преданнее, чем мы?!

И Анна отступила, чувствуя, что сейчас не время.

-- Конечно, боюсь, донна Мариэтта. Мне просто хотелось бы лучше знать, к чему стоит готовиться. Вы же понимаете… -- голос ее звучал почти жалобно, но мысли были очень далеки от смирения.

Больше всего Анну угнетало вот это самое вынужденное ожидание и бессмысленность. Ей, много лет заливавшей водкой свои боль и страх, теперь казалось совершенно ужасным, что приходится так бездарно тратить время. Ей было безумно жаль каждый потерянный день. Хотелось жить, а не влачить жалкое существование под надзором повернутых на этикете теток, не тратить время, не тратить моральные и физические силы на бессмысленные ритуалы и ношение маски.

Монастырь встретил их почти полной темнотой и заунывным звуком далекого хорового воя – сестры молились. Горбатая старуха-привратница отворила калитку и высокая женщина в бурой хламиде в пол подняла факел, освещая булыжный двор.

-- Заезжайте!

Две кареты и несколько телег с вещами и женской обслугой возчикам даже не позволили провезти в ворота. Мужчины остались ждать транспортные средства за высокой каменной стеной. Горничным пришлось брать коней под уздцы и вести их самостоятельно. Кроме Бертины в поездку позволили взять еще трех служанок.

Правда, их Анна знала только в лицо – общаться почти не доводилось. Она нетерпеливо выглядывала из кареты и дождалась, когда женщина с факелом распахнет дверцу. Та оглядела сидящих в карете, безошибочно выбрала взглядом донну Мариэтту, поклонилась и сообщила:

-- Мир вам, овечки божьи.