Ведающая Водой

Глава 2

За прошедшую ночь аккуратные рощи парка Семи фонтанов были превращены в дикие, но прекрасные заросли, навевающие мысль о дальних островах. Раскидистые кроны высоких кипарисов оплели цветочные гирлянды, на аллеях меж темно-зеленых кустов лавра появились кадки с абрикосами и вишней, цветущими поздним цветом. Парковые садоводы, соревнуясь в своем искусстве, выстригли из вечнозеленого самшита диковинных зверей и птиц, а раскидистые каштаны обильно посыпали цветной пудрой; при малейшем дуновении ветра пудра осыпалась на землю, из-за чего проходить под каштанами стало губительным для платья и прически. То тут, то там безо всякой симметрии красовались кадки с кустарниками кизила и скумпии, из-за чего знатные особы путали привычные аллеи и блуждали по парку, волоча длинные подолы праздничных нарядов по дорожкам, припорошенным цветной пудрой.

Прячась от припекающего солнца под кронами деревьев и в беседках, степенные аристократы обсуждали политику Сената; их неженатые сыновья околачивались поблизости и приглядывались к молоденьким девушкам на выданье – те мило краснели, поправляя уложенные в сложные прически волосы. Мамаши ревностно следили за соблюдением пристойностей. Малолетние отпрыски знатных семейств настороженно косились то друг на друга, то на сладости, не решаясь к ним прикоснуться.

Дижимиус Вэй, кивая в ответ на приветствия, с гордостью посматривал на жену. Айстриль была истинной дочерью своего клана; все лучшее, чем славились ванды, собралось в ней: светлые пышные волосы, белоснежная кожа, синие глаза и хрупкая нежность, подобная цветку фиалки. Красота западного народа была известна в Эндросе так же хорошо, как и его непокорность. Среди присоединенных к республике народов лишь ванды помнили времена прежней свободы; по этой причине три из двенадцати легионов Эндроса были расквартированы на западе. Ванды называли свою землю Руг-Ванд, «Озерный край», и были уверены, что красивей места нет на свете. В Эндросе же земли вандов презрительно величали «Вдовьим краем». Кто-то говорил, что это прозвище появилось после огромных потерь, которые понесли ванды во время последнего восстания. По другой версии, причина была в соли: по закону вдове легионера Эндроса полагался ежемесячный продуктовый паек, в который входила соль, добытая в землях Руг-Ванд.

В молодой женщине, что гордо шествовала сейчас по парку, не осталось ничего от перепуганной девчушки, приехавшей в Эндрос много лет назад уже женой, по доверенности выданной замуж за обнищавшего, но амбициозного аристократа. Привыкшая к положению дочери вождя клана, всеобщей любимицы-вейды, как звали ванды своих дочерей, в Эндросе Айстриль вдруг оказалась плебейкой из дальней колонии. Ее необычная красота только подливала масла в огонь. Старый город волновался пересудами, приглядываясь к новоиспеченной госпоже Вэй, но так и не сумел обнаружить в ней изъяна. Привередливые мужи одобрили ее красоту, благородные матроны оценили покладистый нрав, а жрецам пришлось по нраву ее непритворное благочестие. Все были довольны Айстриль – а что думала о них юная вандка, так и осталось тайной.

Прошли годы – и вот Айстриль Вэй, признанная жемчужина Старого города, со спокойной улыбкой представляла друзьям свою старшую дочь. Быстро устав от наигранных церемоний, Дижимиус высмотрел в толпе знакомые лица и раскланялся с женой. Стоило ему уйти, как Айстриль тут же окружила стайка разодетых в пух и прах дам.

- Моя старшая дочь, Сайарадил, - мелодично прожурчала мама.

- Она прелесть, дорогая! - в голос восхитились матроны.

Началась непринужденная беседа, которая вовсе не мешала дамам искоса разглядывать Сайарадил. Еще совсем недавно счастливая, девочка отчего-то опускала голову все ниже. Ей только казалось – или все эти аристократки, такие красивые и уверенные в себе, смотрели на нее с плохо скрытой насмешкой?

- Я могу подойти к воде, мама? - сдавленно спросила Сая, кивая на ближайший фонтан.

- Иди, милая, - разрешила Айстриль. - Юный Фергус, несомненно, составит тебе компанию!

Мамаша Фергуса радостно закивала, ловкой рукой выуживая своего сына из стайки подростков, стоявших неподалеку. Толстенький кучерявый Фергус, которому мелкие складки тоги не добавляли ни роста, ни изящества, глянул на Саю тоскливо, но все же степенно предложил руку. Обе матери проводили их прищуренными взглядами, прикидывая, может ли из этого что-нибудь получиться.

Сайарадил, опираясь на руку внезапного кавалера, была напряжена как струна. Коварный мамин ход открыл ей глаза. Девочка вдруг с ясностью увидела себя, идущую по убранному цветами залу: красное свадебное покрывало путается в ногах, со всех сторон слышится шепот, счастливое и мокрое от слез лицо матери мелькает сбоку – а где-то впереди ее поджидает такой вот Фергус, облаченный в нелепый наряд... Сая споткнулась и в ужасе посмотрела на своего спутника. Тот, ни слова не говоря, показал глазами: ты – вправо, я – влево! Облегченно вздохнув, Сайарадил вежливо улыбнулась и поспешила подальше от возможного супруга.

Парк был полон знатных особ. Сая скользила среди них, старательно улыбаясь. Аристократы улыбались в ответ, безошибочно угадывая, чей перед ними ребенок. Один из сенаторов даже не преминул спросить:

- Где ваш отец, дитя?

- В той стороне, сенатор Торм, - мило улыбнулась Сая, наугад кивая куда-то вправо.

Тормы, второе по величине семейство из рода Валлардов, не первое столетие пыталось отобрать у Вэй право на родовые кольца. Своего дальнего родственника Тодуса Торма Дижимиус считал личным врагом; его имя в доме Вэй поминали так часто, что оно стало нарицательным.