Дышать собой

День 7

Юлины дети обрадовались новому человеку. Их не так легко оказалось разогнать, чтобы подружки смогли поговорить.

— Так что же все-таки произошло, Кать. Ты ведь не просто так сюда сбежала. Я рада, что мы встретились хоть и при таких обстоятельствах. Но я физически ощущаю, что тебе очень плохо.

— Мне казалось, что Женя — моя настоящая любовь. Когда мы расстались после моего возвращения из Америки, я понимала, что он просто не мой человек. Но я не спешила вступать в новые отношения.

— Да помню я это. А еще то, как ты рыдала в подушку несколько дней, стараясь не разбудить меня. Но я все слышала, только не знала, чем помочь тебе. Старалась днем тебя развлекать и отвлекать.

— Спасибо, Юль, я чувствовала, что одна бы не справилась, хотя мой поступок я считала правильным на тот момент.

— Так что же случилось после твоего приезда из Москвы?

— Для этого надо знать, почему я вернулась оттуда. Я еще никому не рассказывала эту историю. До сих пор мурашки по коже от воспоминаний. Хорошо, что все осталось в прошлом. Это то, что закалило меня, сделало сильнее. Я научилась благодарить жизнь за этот урок.

— Твой внезапный отъезд в Москву мне показался тогда необдуманным и принятым исключительно на эмоциях. Ты даже не объяснила толком, почему вдруг сорвалась туда. И потом почти ничего не сообщала о себе. А я ведь переживала, но не хотела навязываться. Да и семья много времени отнимала. Прости, что не почувствовала, что тебе нужна поддержка, — Юля приобняла Катю.

— Все в порядке. Тогда я сама была не готова принимать помощь, я не понимала, что она мне нужна. Даже не знаю, с чего начать. История длинная и неприятная. Но мне надо ее кому-то рассказать. Думаю, что пришло время.

Юля подвернула под себя ноги и приготовилась слушать.

— После расставания с Женей я долго не могла принять то, что могу к кому-то испытать такие сильные чувства. Да и вообще, хотела разобраться, что значит любить. И я сбежала. От себя в первую очередь. Точнее, пытались сбежать. Но это оказалось не так просто. Отъезд в Москву, незнакомый город, где все по-другому: большие расстояния, большие пробки на дорогах, огромное количество людей везде, отсутствие  надежной опоры. Я думала, что запросто справлюсь со всем этим. Окунулась с головой в работу, и мне это нравилось. Получила огромный опыт не только в журналистике, но и в жизни.

— Если честно, даже не могу себе представить. Как ты смогла?

— Я и сейчас иногда думаю, как. Но тогда все воспринималось по-другому. Однажды я запуталась в адресах, стояла на улице, на глаза наворачивались слезы. Не от того даже, что я растерялась, а от всего, что сразу навалилось. Поэтому такое простое событие вызвало сильные эмоции. Я сглатывала слезы и отчаянно пыталась разобраться, куда мне идти, потому что время поджимало. В голове проносились мысли о том, что я здесь делаю, в этом чуждом мне городе, в котором все как на другой планете. Даже люди на этой улице, как назло, куда-то пропали. И вдруг, как в кино, остановилась машина. Мужчина опустил стекло и спросил, что случилось. Я что-то невнятное ответила. Но он понял и объяснил, куда идти. Я была совсем рядом с нужным адресом, просто растерялась. Он предложил подвезти. Я отказалась. Мужчина оставил визитку. Я ее засунула куда-то впопыхах и забыла о ней и об этой встрече.

Катя закусила губу и тяжело вздохнула, затем тряхнула головой и продолжила.

— В коллектив я влилась быстро, только научиться доверять чужим людям сложно. Мне очень не хватало того, кто меня поддержит. Через пару недель визитка выпала из моих документов. Я позвонила. Опущу подробности наших первых встреч.  В самом начале Стас вёл себя замечательно, даже слишком, пытался понравиться мне всеми способами. Он дорожил мной и говорил только приятные слова. Но со временем это изменилось. Он пытался контролировать всё, что я делаю: просил отчитываться о том, куда и с кем я иду, кто мне пишет и чем я сейчас занимаюсь. Дальше он начал намекать, что мои московские подружки ему не нравятся, поэтому неплохо было бы, чтобы я перестала с ними общаться. Параллельно с тотальным контролем он вдруг начал постоянно зло шутить надо мной и даже оскорблять, находя это смешным.

— И ты это терпела? Почему не ушла сразу?

— Он убедил меня в моей непривлекательности, глупости, ненадежности и неаккуратности. Это происходило постепенно, поэтому я даже не заметила, как сама начала считать себя тупой дурнушкой. Когда он нащупал мои слабые стороны, то начал манипулировать. Давил на чувство собственной никчемности: «тебя такую никто не полюбит», «на хорошую работу не возьмут с таким образованием», «другие девушки делали ..., а ты нет», «ты должна быть рада, что я тебя терплю» и в этом духе.

Катя сделала паузу.

— И я верила в это. Я же в Москве. Тут все по-другому. Стас убедил меня в том, что он — самый лучший парень на земле, а я — неудачница, которой несказанно повезло встречаться с ним. Мы уже полгода жили вместе в квартире, которую он снимал. Самое нелепое то, что обычно он был хорошим, особенно для посторонних людей, он нравился всем девочкам из моего отдела, ведь они не знали, каким он бывает. Периодически пытался меня бросить, но я умоляла его этого не делать. Теперь я понимаю, что это был один из способов манипуляции. Стас заставлял меня переживать о возможном расставании, чтобы вынудить меня делать то, что я не хочу. Из-за таких отношений у меня развилась нервозность, я постоянно думала о том, что я неудачница. Даже перестала носить юбки, потому что стеснялась своих кривых, по его мнению, ног.