Маяк туманного мыса

Глава четвертая. Разведка: любопытство и парализующий страх

Тихий шепот и приятные прикосновения скоро забылись. Причиной тому стала музыка. Вернулась она, громкая, оглушающая, сводящая с ума. Первым делом сонное сознание запротестовало, требуя вернуть все как было. Уж оно-то точно знало – шепот это реальность, а музыка к ней не имеет никакого отношения! Откуда ей взяться на краю земли, на затерянном берегу, в полуразрушенном военном городке? Да тут один единственный житель – я, а мне чудом спасшемуся точно не до дискотек.

Недолгим был протест. Пришло понимание очевидного факта, понял я что музыка – часть сна. Сон это здоровье, это отдых, но не только, ведь через тонкую грань, отделяющую сновидение от реальности могут пробиться и воспоминания! Смирилось сознание, перестало сопротивляться оно, забилось в какой-то потаенный уголок черепной коробки, умолкло, перекладывая ответственность за происходящее на подсознание. Похоже, даже обиделось оно, если такое вообще возможно…

Обращать внимание на демарши своего внутреннего «Я» хотелось меньше всего на свете. Лишнее это. К чему какие-то обиды, если есть сон, цветной, веселый, красочный. Музыка в нем звучит, яркие фонарики мигают, буйство красок вокруг, веселье. До чего же приятное все это после однотонного удручающе-мрачного пейзажа, изобилующего всеми оттенками серого цвета, разбавляемого лишь ядовито-оранжевым гидрокостюмом, да темно-зелеными стенами моего временного пристанища!

Стих грохот ударных инструментов. Померк свет в зале, да и сам зал растворился в абсолютной темноте. Мгновение и тьма отступила, из нее выплыл я, медленно бредущий по ночной улице. Ярко, ярче редких фонарей мощенный плиткой тротуар освещала вывеска. Одна. Я сразу понял – это ночной клуб. Его название, размытое, нечеткое, назойливо подмигивало, готовое собраться из обилия разрозненных букв. Они кружили в моем воображении, раскачивались, выстраивались в линию и тут-таки снова разбегались. Прочесть его не получалось, как и вспомнить, думаю, это все происки обиженного сознания!

Кажется, меня окликнули. Точно меня, ведь Витя это я, да кто же еще! Оглянулся. В десятке шагов виднелись люди, небольшая, но шумная компания. Четверо парней, с ними девушки. Я остановился, замер, размеренно покачиваясь, прищурился, пригляделся, улыбнулся. Я их знаю! Певица Таня и ее друзья. Она нас знакомила, когда-то, наверное, жаль, никого из них я не помню, во всяком случае, по имени…

Один из парней, высокий широкоплечий со странной, будто нарисованной улыбкой на самодовольном лице подошел ко мне, протянул руку, схватил мою ладонь, крепко пожал. Похоже, этого ему показалось мало, он чуть отстранился, резко мотнул головой и вдруг обнял меня. Я растерялся от неожиданности. Как-то прижиматься к парням не в моих привычках. Страшно захотелось ударить его кулаком просто в… улыбку…

Он что-то сказал. Какой-то неправильный у меня сон, ничего кроме музыки не слышно, хотя нет, имя свое я ведь услышал или решил что услышал? Не знаю, да и ладно.

Парни расхохотались, девчонки захихикали. Тот, который обнимал меня, отошел на шаг, комично поклонился. Мне? Им? Не знаю. Далее он что-то спросил, на этот раз точно у меня, я что-то ответил. Осознаю, что ответил, вот только что и на какой вопрос, даже не представляю.

Изрядно поднадоевшая пантомима подошла к концу. Парень извлек из кармана рубашки визитку, передал мне. Я попытался прочесть, что на ней написано, но не смог, глаза упорно не хотели фокусироваться на нескольких коротеньких словах написанных витиеватым шрифтом. Собеседник мой снова поклонился, конечно, все также театрально. Произнес несколько слов, чем вызвал бурный смех своих спутников. Панибратски похлопал меня по плечу. Я помрачнел сильнее. Вот откуда столько фамильярности в его действиях и почему я терплю подобное к себе отношение?!

Похоже, они вспомнили, что куда-то спешат. Парни по очереди крепко сжали мою ладонь, девицы похихикали и помахали руками. Одна из них, самая фигуристая, подбежала ближе, прижалась ко мне всем телом, прошептала томным шепотом несколько слов просто в ухо, игриво прикусила мочку, отстранилась, лукаво подмигнула.

Видение ночной улицы снова сменилось интерьером ночного клуба. Понимая, что место музыканта на сцене, я попытался увидеть себя с гитарой, но все как-то не получалось. Вместо того чтобы заниматься делом мое отражение в ярком сне резво бегало по залу, смешно размахивало руками, выгибалось, подпрыгивало. Со стороны я выглядел отвратительно, а то и вовсе мерзко, благо, скоро все закончилось. Ко мне подошли двое, не говоря ни слова, взяли под руки и куда-то увели.

Дальше все более или менее логично. Обиделся. Я обиделся. Не скажу на что именно, или на кого конкретно, но точно обиделся. Противное чувство клокотало во мне, разрасталось, грозясь обернуться гневом и выплеснуться наружу. Искало оно повод, параллельно увлекая в самые мрачные закутки ночного города.

Темная улица. Изобилующий выбоинами асфальт. Неуверенный шаг. Заплетающиеся ноги. Голос. Мой, громкий, но неразборчивый. Да, теперь я себя услышал, но легче от этого не стало, все равно слов не разобрать. Можно предположить, что я с кем-то спорю, вот только нет никого поблизости. Сам с собой ругаюсь? Возможно, да и ладно.

Какой-то переулок. Ни огонька, ни отблеска. Я вздрогнул, будто очнулся, резко остановился. Обернулся. Черные тени. Трое. Нет, это не те, кого я знаю, даже не те, с кем хотел бы познакомиться.

В руке щелкнул, раскрываясь, нож. Я приготовился постоять за себя, но тут что-то тяжелое опустилось мне на голову. Моментально потемнело в глазах, зазвенело в ушах, тело пронзил мертвенный леденящий холод. Какая-то возня в темноте. «Вот же… даже ботинки и те сняли! Теперь ходи пешком…» – обрывок мысли сформировался из пустоты, что планомерно заполняла черепную коробку, и затерялся в ней…