Двое из легенды

Глава 36. Взгляд из тьмы

Когда Второй пришел в себя, то первым делом почувствовал качку. Было темно, слышался плеск воды под веслами, пахло рекой. Взгляд открытых глаз уперся в россыпь звезд на черном небе, и это было единственным, что можно было увидеть — повернуть голову не удалось, так же, как и пошевелиться.

Второй понял, что связан, и его куда-то везут, скорей всего, одного — судя по ощущениям, лодка была маленькой, кроме него и гребца в ней больше никто бы не поместился. От мысли, что рядом нет Рейна, его захлестнуло отчаянье. Чем дольше они находились вместе, тем труднее было Второму представить себя без него. Даже когда он целую вечность торчал в сумраке один, надеясь (хоть и не сильно), что когда-нибудь все же увидит вторую половину своей души, ему не было так тоскливо и одиноко как сейчас.

Тот, кто сидел на веслах, не издавал ни звука, поэтому составить хоть какое-то представление об истинном положении дел не представлялось возможным. Единственное, что оставалось — это смотреть в звездное небо и предаваться унынию.

Впрочем, это страдание длилось недолго — Второй сам не заметил, как уснул, убаюканный волнами и собственными безутешными мыслями.

Когда он снова открыл глаза, обстановка не изменилась: все та же лодка, все та же невозможность пошевелиться. Только небо стало светлей, предвещая утро. Гребец все также с тихим плеском работал веслами, наводя на мысль о легендарной реке, по которой души умерших переправляются на тот свет. И Второй неожиданно понял, что будь оно так на самом деле, он бы не сильно расстроился, потому что рядом все-равно нет Рейна. Из их странной парочки, бывшей прежде одной человеческой душой, лишь ему одному хотелось быть рядом со своей второй половиной. Рейну было все-равно. И если бы Второй исчез, Рейн бы, наверное, не заметил или даже вздохнул с облегчением, избавившись от своей копии.

От этих мыслей Второму стало совсем тоскливо. Поэтому, чтобы хоть как-то утешиться, он снова закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Но и сны ему снились исключительно унылого свойства: он бежал по темной аллее, пытаясь догнать Рейна, и не мог — тот скрывался за поворотом. А когда Второй добегал до этого поворота, там оказывался тупик.

Третье пробуждение принесло боль — эта ослепляющая вспышка его и разбудила, заставив зашипеть, сжимая зубы. И в ту же секунду прохладная ладонь коснулась его спины чуть выше лопаток, и боль стала стихать.

— Потерпи, осталось немного, — раздался голос, от которого Второй умер и тут же снова воскрес: он осознал, наконец, что поверхность под ним больше не качается, что он лежит на боку, лицо его щекочет трава, а рядом сидит Рейн. Пошевелиться все еще не получалось, но теперь Второй начал догадываться почему. — Твоя рана слишком серьезная, — подтвердил его мысли Рейн, — я не могу залечить ее быстро. Терпи, сейчас будет больно, — и не успел Второй произнести ни слова, как новая вспышка боли пронзила его сознание. Не удержавшись, он застонал.

В этот раз боль уходить не спешила — Второй чувствовал, как тело пронзают тысячи игл — она затмевала сознание, грозя отправить в беспамятство, медленно приглушая свет...

Послышался шорох листьев, кто-то опустился рядом, и мальчишеский голос произнес:

— Вот, это поможет, — перед лицом Второго возник стебель какого-то растения, зеленый и мясистый. — Прикуси.

Ему с трудом удалось разжать зубы, и мальчишка сунул кончик стебля ему в рот. Брызнувший сок был таким горьким, что Второму свело скулы... и только потом он понял, что боль и вправду становится меньше.

Она не ушла совсем, но стала вполне терпимой.

— Всё, — наконец произнес Рейн. — Как ты?

Второй ощутил прикосновение, принесшее знакомое чувство прохлады, и боль окончательно стихла.

— В порядке, — не покривив душой, ответил Второй.

Он жив и Рейн снова рядом, а значит переживать не о чем.

— Хорошо, — ответил Рейн, присмотревшись к нему повнимательней, — тогда нам лучше продолжить. Держись.

И в следующую секунду Второй потерял сознание, накрытый новой волною боли.