Шушлепень на Байкале

Вся книга

Валерий Варганов

Шушлепень на Байкале

Комедийный сатирический роман

Илья Гордеевич Шушлепень веселый и добродушный человек. Работая длительное время без отпуска, он доводит себя до нервного истощения. Друзья убеждают сменить обстановку и отдохнуть…

Пролог.

Детство – моя лучшая пора. Там я еще никому ничего не был должен. Родители любили меня. Я в этом был совершенно уверен. Но пришел тот день, когда они изменили мне. Притащили в квартиру какое-то мелкое существо в куче тряпок. Папа сказал, что теперь у меня есть сестра. Я удивился. Зачем она мне, я же не просил? Подумал, что она, наверное, нужна им. Раз так, то пусть будет. Что мне от этого? Хуже ведь не станет? Ошибся. Стало. Все внимание самых близких на свете людей отошло к ней. Они стали суетиться и подпрыгивать днем и ночью вокруг кроватки с живой, отчаянно пищавшей, беззубой и лысой куклой. Насмотревшись на эти представления, я понял, что это надолго.

Много лет спустя, отец рассказал мне, я то, ведь ничего не помню: что, с расстановкой, без какой-либо истерики, маленький мальчик озвучил свои намерения ушедшим в зону отчуждения лицам: «Я убью ее». Бедные, ошалели, услышав такое. Но сделали вид, что ничего не случилось. И положение дел изменилось. Я вернул себе свою половину от того, что потерял. Внимание родителей с конкурентом по существованию разделилось ровно надвое! Правда, с той поры, они не оставляли меня одного с их красоткой более, чем на четверть часа. Примерно до полутора лет ее жизни.

Так, совершенно естественно путем, ко мне пришло понимание важного правила в жизни взрослых людей: слова имеют значение, а чтобы добиться своей цели публичные обещания не обязательно исполнять.

Глава первая.

Подлая инфекция и магия чисел. Опыты моей любимой бабушки. О будильниках и тридцать первом сыне Оцеолы. Бухгалтер Олечка успокаивает меня. Как я бросил курить. Преодоление препятствий и развлечения в пути. Мои последние изобретения в области офисных коммуникаций.

Я очень хорошо запомнил тот день. Для измерения, длины которого еще не изобретено, не существует, ни численного, ни буквенного выражения.

С грохотом первого трамвая, как обычно, я проснулся, потянулся и попытался открыть глаза. Но получилось ровно наполовину. Правое веко отказалось подчиниться. Так быть не должно. Мой компьютер немедленно включился в работу. Глаза - парные органы зрения человека, действуют они синхронно. Всякие отклонения на этот счет были неуместны. Процессор повторно указал правому глазу на системную ошибку и потребовал ее ликвидировать. Но команда осталась не исполненной. Вместо привычного сектора обзора справа – я смотрел в потолок через узкую щель. И эта щель представляла собой нечто среднее между тем, что можно было увидеть в сумерках из дачного туалета на улице, сколоченного наспех из старых досок, и видом в замочную скважину из квартиры в подъезд, когда я в детстве пытался подсмотреть за девчонками на лестничной площадке. И было больно! Мозг поразила сумятица запинающихся мыслей. Но не прошло и пары секунд, как эмпирические возможности разума дали четкий ответ. На правую шторку монитора пожаловал редкий гость. Чье посещение было не опасным, но доставляло массу неудобств эстетического свойства. «У нас – Халязион!»[1] - доложил центр управления ста двадцатью килограммами костей, плоти и крови. Верхнее веко правого глаза за ночь сильно покраснело и опухло.

Коварное нападение подлой инфекции так и осталось бы в секторе средней оперативной памяти головного устройства инженера-программиста, и вскоре, оно было бы забыто, задавлено современными медицинскими препаратами. Если бы не одно но. Если бы это событие не произошло в его сорок шестой день рождения. Когда дряхлеющее тело еще пытается чувствовать себя бодрым, но в его мозг уже начинают поступать тревожные сигналы скорой утилизации. Итак, я втиснулся в халат, ноги нашли тапочки, и повели меня в ванную комнату.

Жалкая физиономия с опухшим глазом и кривой ухмылкой в зеркале мне не понравилась. Я потянулся рукой к флакону с пеной для бритья, уронил его. Он обреченно дзынькнул о фарфор и замер. Я нащупал его рукой, выдавил пену и поставил на место, на стеклянную полочку под зеркалом. На уровне лица, на черном, металлическом корпусе флакона я отчетливо разглядел четыре, выделенные белым цветом, цифры: 2346. Выглядели они, как раз так закорявисто и сильно неровно, как их рисуют на сайтах для защиты от ботов[2]. Странно, что раньше я не обращал внимания на них. Впрочем, такие мелочи, как эта, попадают в корзину в супермаркетах, вне моего сознания. В них я сметаю с полок все подряд, лишь бы отсрочить, отдалить следующий визит. Марки, бренды, прочие рекламные штучки, все это, за редким исключением, полнейшая чушь!

В течении времени, пока я размазывал пену по щекам, пришла мысль: «А что если первые и последние две цифры посчитать числами. Соответственно 23 и 46. Ну, чисто условно, гипотетически. Тогда, при умножении первого числа на два, получается второе число». Тут было над чем задуматься. То есть, мой возраст сегодняшнего дня образовывался с помощью дня рождения моего дяди. Который родился 23 февраля 1949 года. А я еще в пятом классе школы вычислил, что сумма цифр года его рождения, в точности соответствовала дню его появления…