Солнечный ветер

11. И вся королевская рать

Сова. Имперский фрегат A- IIV класса. Периферия планетарной системы α Кассиопеи — Шедара, в созвездии Кассиопеи.

Как ни странно, но заснула она очень быстро. Свернулась комочком под боком Аверина, словно заплаканный маленький ребенок. Вздрагивала во сне, тихо и горько постанывала. Макар осторожно гладил ее по шершавой макушке, разглядывал причину слез этой девочки и мечтательно улыбался. Солнечная блондинка, надо же... Этот оттенок волос не был похож на блеклые волосы первых жителей Лиглы. Что-то неуловимо знакомое.

Вдруг вспомнил о том, что в суматохе так и не прочитал досье Нэрис, сброшенное на видер. Бесшумно выскользнул из постели, взял его в руки. Вернулся, освободил свое спальное место от обнаглевшего совершенно Горыныча, лег рядом и начал читать.

Пробежав глазами главную информацию, уже спустя пару минут капитан и имперский инспектор Аверин прикрыл руками лицо и бесшумно смеялся.

Ему стоило прочесть это раньше. Хотя бы вчера. И… Что тогда?

Открыть глаза Нэрис, ей сразу же все рассказав?

“Дорогая, представь себе, твоя матушка, бросившая тебя и трусливо сбежавшая, — наследная королева и единоличная правительнице мира Зигейны. Так получилось. Ах, да! Три года назад я чуть было не стал ее официальным супругом. Не по собственной воле, конечно. Но вылез в окно и сбежал.”

Или даже не так: “Солнышко, поздравляю! Ты дочь королевы, которая, правда, от вас отказалась. А жаль, симпатичная женщина, только уж больно заносчивая и своевольная. Восемь раз она замужем, как и положено королеве. Но ты не волнуйся, я в число этих счастливцев уже не вхожу!”

Насмешка Создателя, не иначе. Сколько в этой галактике жителей? Триллионы? Нет, Макар умудрился из всех выбрать единственную и неповторимую, дочь той королевы, что люто его ненавидит. Которой он отказал, глубоко оскорбив. Как там в древних земных традициях называли подобных родственниц?

Теща? Правительница одного из самых высокоразвитых миров, гордо отстоявших свою полную независимость от Империи, теперь его теща. Прекрасно.

Макар перевел взгляд на Нэрис, вздрогнувшую снова во сне. А она ведь похожа… Когда волосы отрастут, будет такая же роскошная шевелюра, как у Агаты. Только черты лица будто прозрачнее. Словно какой-то художник взял свою мягкую кисть и парой-тройкой точных мазков придал жестким чертам зигеянки неуловимую женскую прелесть.

Как же все странно… С самой первой минуты Нэрис, при всей ее юности и ранимости, была куда ближе ему. Как так сложилось? Какими же злыми ветрами юную наследницу трона всего мира Зигейны когда-то забросило в забытую всеми мирами колонию, да еще сразу замуж за мелкого феодала?

А ведь девочка до недавнего времени была твердо уверена в ее смерти. И как ее брат связь поддерживал с той, что от них отказалась? Вопросы, вопросы… Одно стало понятно теперь капитану: в ближайшее время им стоило тщательно избегать любой встречи с суровой мамашей.

Очень трудно назвать позитивным опыт их последнего общения. Только он знал и помнил, чего ему стоил побег из тюрьмы дипломатического представительства Зигейны. Живописные заплатки на его крепкой заднице, наложенные на место ранений служили отличным напоминанием о внезапной любви королевы. Не хотелось бы повторять этот опыт.

Но что сказать Солнышку? Шервовы жабры! Как только у них начинало хоть капельку что-то налаживаться, так тут же являлась какая-то тварь, и грозилась отнять у него эту теплую звездочку. Мак тут же представил себе мрачное лицо королевы Агаты. Она просто даже из вредности это сделает!

Три года назад Макар отказал ей в интимном свидании, равном помолвке. На глазах у весьма представительной делегации он сделал это прилюдно и преднамеренно. И получил приговор, обжалованию не подлежащий. А теперь вдруг женился на единственной дочери королевы. Кто может поверить в случайность?

Он сам в нее верит с трудом.

— Твоя злость светится синим, — сонно пробормотала малышка. — Красивый какой цвет. А растерянность — серая. Словно горный туман.

Еще одно острое их с Агатой различие: в дочери не было никакого кокетства и масок она не носила. Такая, как есть.

Макар перевел взгляд на жену и тут только заметил, что ее пижамный комбинезон расстегнулся, соблазнительно обнажив практически до ареолы соска полусферу груди. Глаз не смог отвести, как ни старался. — Фиолетовый, — шире глаза распахнула, неверяще глядя на мужа. — Но ведь это…

— Т-ш-ш… — самым кончиком пальцев прикоснулся к девичьим ярким губам, все еще припухшим от слез. — Об этом вслух люди не говорят. Это чувствуют.

— Но я… — она судорожно сглотнула, все еще не сводя взгляд с Аверина.

— Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел и знал. Красоту видят сердцем.

Его пальцы скользнули на подбородок, легко пробежались по скуле, погладили шею. Нэрис прикрыла глаза, отдаваясь таким острым чувствам. Думать ни о чем не хотелось.

— Я люблю тебя.

Тихо сказал и почувствовал откровение этой правды. Острое, как запах свежей крови. Чистое, как вода в горных ледниках его родины. Настоящее. С ним впервые такое. То, что чувствовал рядом с Асей тогда еще робкий и совсем еще мальчик Аверина тоже было обманом.

Наверное, ему стоило вспомнить ту самую королеву и их всех сравнить, чтобы понять себя окончательно. Чтобы открылись глаза. И врать не было больше причин.

— Алый.

Она отчего-то зажмурилась. А потом так и вовсе уткнулась лицом в руку Аверина.

Молча.

Он замер, не зная, что ей сказать и как быть. Щемящая тишина. Нельзя промолчать, нельзя малодушно солгать. Непозволительная роскошь для них. Для обоих.

— Чувствую себя идиотом, рискнувшим пройти модную нынче на Тиамате процедуру полипигментации, — зачем-то попытался пошутить. Получилось не очень.

— У каждого человека свой внутренний спектр, — вздохнув, Нэрис подала тихо голос. — Те личные рамки, в которых разумные существа способны чувствовать, мыслить. Для кого-то возможны лишь только оттенки. Для очень немногих — комплект ярких цветов. — Отняла наконец лицо от горячей ладони и взглянула в глаза капитана, так пристально, словно пыталась в них что-то прочесть. — У тебя их очень много. Ярких и тусклых, темных, как ночь, и фосфоресцирующих, как фонарики в темноте. Ты удивительный, Рик. Такой разный… Я слушаю тебя и боюсь проснуться однажды в своей холодной постели посреди гулкого каменного замка, одна. И понять, что все это был просто сон.