Ломая стереотипы

Эпилог

Стены больницы были привычно холодными и унылыми. Как и в любой больнице, уже с шести утра по коридорам начиналась беготня — медсёстры таскали в палаты капельницы и собирали анализы, первые “жаворонки” начинали бродить по коридорам и заглядывать в палаты, а сидящие на кушетках родственники пациентов ждали, пока с их родным окажут первую помощь.

В этот раз мы с Егором принадлежали к последней категории. Непривычные роли — до этого момента мы всё больше привлекали к себе внимания, оказываясь в центре событий, но в этот раз я была готова с радостью сдать все полномочия.

— Прости, — вдруг произнёс Арабский глухо. С того самого момента, как я увидела его и бросилась навстречу, он ни на секунду не отпускал меня дальше, чем на расстояние шага, и даже не шелохнулся, когда я задремала у него на плече в больнице, сидя на неудобной кушетке рядом с приёмным покоем.

— Тебе не за что извиняться, — мягко произнесла я, касаясь его ладони. Егора и просить не нужно было — он моментально отзывчиво сжав мои пальцы, тут же согревающиеся от его тепла. — Ты не мог добраться с другого конца города по щелчку пальцев, а папа был рядом. И сражался, как герой, — улыбнулась невольно, вспоминая, как ловко он скрутил Вячеслава, который, к слову, не особо сопротивлялся. Мысль об этом заставила помрачнеть — он будто погас после того, как увидел, что Куницын мёртв. Я не знала подробностей его жизни, но отчего-то мне казалось, что теперь Вячеслав остался совершенно один, и у меня не было того ощущения победы, которое бывает, когда главного злодея увозят за решётку. Не потому ли, что он тоже был всего лишь отчаявшейся марионеткой в чужих руках?

— Как он оказался рядом так быстро? — Егор чуть нахмурился, и я снова положила голову на его плечо, тяжело вздыхая. Руку, разумеется, не отпустила.

Вспоминать о прошедшей ночи совершенно не хотелось, и я была рада только тому, что она наконец-таки закончилась, но всё же ответила.

— Мама не вылечилась до конца.

— Что?.. — я почувствовала, как Арабский напрягся. — Как это связано?

Я пожала плечами, неохотно вспоминая слова отца, пока мы ждали оформления трупа — отцу ничего не грозило за тот решающий выстрел, а если и возникли бы какие сложности, то я знала, что у меня неожиданно стало достаточно друзей со связями в необходимых кругах.

— Она находится на постоянном учёте, но психическая неустойчивость была с ней всю жизнь и полностью никаким лечением не купируется. Лоботомией разве что, — я грустно улыбнулась, впервые осознавая, что это совсем не то, что я хотела бы для неё. — У неё до сих пор бывают навязчивые состояния. Не такие устойчивые, как раньше, но она может, например, внезапно захотеть покраситься в рыжий. Или купить детские джинсы, которые всё равно некому будет носить. Или порисовать на кладбище среди ночи…

— А твой отец слишком любит её, чтобы оставлять в такие моменты, — закончил вместо меня Егор, догадавшись, к чему я веду. Я кивнула, подтверждая сказанное.

Случайное совпадение. Кажется, едва ли не единственное реальное совпадение в переплетениях интриг и тайн, которые преследовали меня на протяжении долгого времени. Маму потянуло на кладбище именно в ту ночь, когда меня собирались там убить, и невольно именно её решение помогло мне в очередной раз выжить, несмотря на то, что в конце концов именно из-за неё я там и оказалась.

Отцу хватило одного выстрела, чтобы вынести мозги Куницыну до того, как он сделает это же со мной. Он был достаточно далеко, чтобы не попасть, но и тут повезло — пуля влетела точно в цель. Я разрыдалась уже искренне, чувствуя, как нить напряжения внутри меня обрывается, и как раз тогда увидела разбитый взгляд Вячеслава, замершего в паре десятков метров от меня.

Он даже не кинулся прочь, когда папа рванул к нему. Просто стоял на месте.

Так и не дёрнулся до приезда полиции, а после покорно сел в машину с мигалками.

Молча.

Дверь рядом открылась, вырывая меня из тоскливых мыслей, и из кабинета на костылях вышел папа, бурча что-то недовольно себе под нос.

— ...да не люблю больничные, не хочу, я же могу и на костылях на работу ходить, — уловила я конец фразы и заулыбалась, вставая, чтобы обнять отца, тут же переставшего ворчать и неловко попытавшегося обнять меня одной рукой и не рухнуть при этом на пол.

— Ты на костылях максимум до порога дойдешь, — мягко подначила мама, выходя следом из кабинета. Пока я обнимала отца, наши взгляды пересеклись. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, пока она не опустила взгляд, а я не сделала шаг назад к Егору. — Вы давно здесь?

— Сразу приехали, как узнали, что папа на пороге навернулся, — покачала я головой и заглянула к отцу в глаза, приподнимая брови. — Как тебе ощущения? Споткнуться и сломать ногу после успешной победы над двумя преступниками — это ещё постараться надо.

— Вас Алиса точно не кусала? А то мне знакомо это везение… — произнёс Егор у меня за спиной. Я легко ткнула его локтём, пока родители улыбчиво переглянулись — кажется, в этот раз они были на его стороне. Арабский шагнул вперёд, протягивая руку моей маме, и та позволила ему галантно пожать её ладонь. — Мы с вами ещё не знакомы. Егор Арабский.

— Екатерина Марьина, — чуть склонила она голову, и я в очередной раз восхитилась её грацией, которая сохранялась даже в больничных реалиях после бессонной ночи. — Приятно познакомиться с другом моей дочери, — на губах мелькнула усмешка — она запомнила мои слова об Арабском, когда я сбежала из его квартиры в родительскую.

— Вы случайно не родственники? — хмыкнул в ответ Егор, наконец, уловив, что я имела в виду, когда говорила, что мы с моей матерью похожи. Та только загадочно улыбнулась, приобнимая отца.

— Ну что, девочки, раз всё закончилось, идём домой? — спросил папа, поочередно кинув взгляд на меня и на маму. Та согласно кивнула, а я…

— По домам, — поправила аккуратно, тут же ловя на себе непонимающий отеческий взгляд и понимающий материнский. Я осторожно взяла Егора за руку под пристальным взглядом папы и добавила со сдерживаемой улыбкой: — Свои вещи от вас потом перевезу.