Крылья Свободы

Крылья Свободы

Раскинулась по земле степь – выше гор, глубже моря. Кто знает – тот поймет, кто поймет – согласится. Ну, а кто не знает и не поймет – про того и речь не идет.

Поет-шумит по степи ковыль; поют-звенят по степи конские копыта; поют-рассказывают о жителях степей, о вольном ветре, о яром пламени, о ясной воде.

Рассказывают о том, что говорили прадедам нынешних стариков их прадеды. И рассказывали те старики о временах еще более древних, когда стихии природные могли принимать людской облик и так бродили по свету.

*   *   *

И было так – жил на свете сокол-птица. Летал он по миру, бывал в разных странах, видел много интересного. И был у сокола-птицы добрый друг – ветер. Не раз мчались они наперегонки над каким-нибудь лесом, полем или жильем людским; не раз ветер поддерживал сокола, когда тот уставал после долгой охоты или дальнего перелета. Бывало, что крылья сокола поднимали ветра с земли, когда уже ветер терял силы. Нередко сокол-птица и ветер танцевали в небесной вышине, ликуя о своей свободе. И шумел-свистел ветер, и свистел-кричал сокол-птица – будто пели они хвалебные гимны свободе и братству. И танец становился пеней, и песня перерождалась в танец

Но свобода на то она и свобода, чтобы не быть друзьям все время вместе. И сокол порой охотился вовсе в одиночку и ветер один без своего друга играл с кораблями в море, с мельницами, да и с детишками резвился, гоняя с ними воздушных змеев.

И был один раз, когда ветер умчался по своим делам, а сокол-птица искал добычу, следя з небес за тем, что происходит внизу.

И пролетал он над одной деревней, и увидел пляшущую на площади девушку в алой юбке. Звенели бубенцы на поясе плясуньи, мелкие монеты на ее шейном монисто. Звенели-пели гитара и бубен. Хлопали в ладоши люди вокруг, пела свирель. И взлетал подол юбки к небесам – подобно языкам пламени, и искрились весельем глаза девушки. И кружил сокол-птица над пляшущей девушкой, позабыв про охоту и про друга своего – ветра.

А ветер, налетавшись да наигравшись в иных краях, вернулся к гнезду сокола.  Не нашел он друга на уговоренном месте и полетел искать. И так же долетел до той деревни и стал свидетелем зажигательного танца. И будто от искры вспыхнуло в сердце ветра любовь к огненной деве, ибо почувствовал он ее суть, ее стихию.

А девушка тоже ощутила, что взволновало нечто ее сердце, ее душу, стала плясать еще ярче, еще жарче; да так, будто заметались по площади языки пламени. Ведь всегда так было – где есть сильный огонь, да прилетит ветер – там ветер пламя раздует до небес. Да так, что нередко бедой это все оборачивается – гибнет все живое вокруг, и лишь вода сможет от напасти спасти. Но вот только не было в тот раз поблизости воды – далеко стояла древня от речи.

Испугались люди ярого пламени, разожженного безумным танцем красавицы, стали подале отступать. Кто-то и впрямь за водой бросился – понадеялся, что все же успеет.

Но одумалась тут огненная дева, усмирила свой ярый танец, остановилась. Сбежала веселая улыбка с ее губ потухли глаза, будто пеплом подёрнулись. Отступила она на шаг от того места, где плясала, вспыхнула брызгами пламени да пропала.

Заахали люди, кто танец огненной девы смотрел, бросились врассыпную. Ведь редко кто из стихий показывал смертным людям свою суть.

Разбежались люди, а на обожжённой земле остался лежать сокол-птица, что любовался танцем огненной девы с высоты полета – сильным, видно, оказалось прощальное пламя, достало до небес, опалило крылья сокола. Не мог он шевельнуть крыльями – так сильно болели они, так страшно обгорели перья. А уж о том, чтобы в небо взлететь, и речи не могло статься. Понял тут сокол, что пришла ему пор умирать. Ведь ежели не сможет он подняться в небо, то не сможет и охотиться, не сможет себе добычу найти, голод унять, жизнь поддерживать. Стал он звать на помощь своего приятеля – ветра.

Не сразу откликнулся ветер – видел он – с какой страстью смотрел сокол-птица на огненную деву, и бушевала в душе ветра ревность. Хотел он сам полететь за красавицей и признаться ей в своих чувствах. Но взмолился сокол слезно, помянул их дружбу, их свободу да их взаимовыручку частую. И дрогнуло сердца ветра. Понял он, что не будет ему счастья с порывистой да вспыльчивой огненной красавицей – спалит-иссушит она ветер. А друг, верный и преданный, смертью страшной помереть может, коли не прийти ему на помощь.

Скользнул ветер с кустов, оказался рядом, принялся дыханием своим прохладным остужать обожжённые крылья. А потом вовсе поднял сокола-птицу на руки, да понес в густой лес где на высоком дереве свил в давние годы сокол себе гнездо.

КОНЕЦ