Черная гладь желаний

Глава 16.

  В пепельном рассветном небе догорали последние звёзды. Тёплые лучи тлеющего на горизонте солнца коснулись Мишиного лица. Он чувствовал сковывающую тяжесть и боль в голове. Мышцы настойчиво ныли при малейшем движении. Некоторое время до него не могло дойти откуда взялась эта давящая смесь ощущений. Потом вспомнил. К тому моменту как прошлые события сложились мозаикой в голове, свет уже проникал сквозь тонкие занавески. Он приносил с собой мигрень, вместо обычного покоя.

 Под писк неугомонного будильника, Миша выбрался из комнаты. В голове шумело, и он едва переставлял ноги. В потемках длинного коридора он почувствовал толчок в области груди. Затуманенный взгляд опустился на медную макушку. Майя бессвязно пробормотала приветствие, Миша вяло кивнул в ответ. Он мягко обхватил ладонями ее плечи и передвинул ближе к стене, освобождая себе путь. Не подходящий момент для любезностей.

Взгляд старательно избегал зеркала, пока Миша подставлял ладони под кран. Ледяные брызги врезались в лицо и дыхание спёрло. Холодная вода, как и ожидалось быстро привела его в чувство. Покалывание прошлось вдоль позвоночника, наполняя тело энергией. Его не покидало ощущение невесомости или, скорее, такое чувство, что он вот-вот шагнет в пропасть. Он старательно отгонял лишние мысли, особенно те, что касались Света. Сначала нужно было поговорить с одной проблемной девицей.

На аккуратной лимонно-желтой кухне уже ждал простой завтрак и очень крепкий кофе. Терпкий и горький аромат пьянил. Миша налил в свою чашку столько молока, сколько влезло и насыпал сахар. Майя опиралась локтями на матовый стеклянный стол и подавленно потягивала свой абсолютно чёрным. Она нерешительно перевела взгляд.

- Миш, прости за вчера. Пожалуйста.

- Да уж, наворотила ты дел, Рыжик! И переставай уже вырубаться вот так, это чертовски пугает. Чувствую себя службой спасения, а не другом. Что такого важного скрывал от тебя Глеб? Его ведь даже спрашивать не приходится, сам выкладывает всё что надо и не надо. Зачем с ним так?

- Пойми, мне было важно знать правду. Просто спросить – ничем не помогло бы. Он мог меня просто утешить. Глеб всегда делал вид, что ему безразличны окружающие. И всегда заботился он них. Я никак не могу принять, что он не винит меня. Сомнения грызут даже сейчас. Долбанное чувство вины не давало нормально спать очень и очень долго. Миш, я нереально сильно облажалась, когда мы с ним работали вместе. Из-за этого Глеб лишился дорогого человека. А я просто сбежала. Так и не попросив прощения. Даже не узнав, как он. Представь какого было снова его встретить как ни в чём не бывало. Я ведь правда пыталась поговорить с ним о Соне. Вчера я просто хотела знать, что он думает на самом деле, под всеми масками, а не слышать добрые слова.

- Надеюсь теперь ты поняла, чего стоит лезть так глубоко в чужую душу. Точно так же будет если попробуешь напрямую навязать другому исполнение нужного тебе желания. Возможно даже хуже.

По столу пробежало несколько солнечных зайчиков. Миша напряженно сцепил руки перед собой и подпер подбородок. Он вдруг осознал, что для раннего утра сквозь паутинку тюли лилось слишком много ярких лучей. Пылинки плавали в них, похожие на тину в заросшем озере или болотную муть. Кроме того, боль вдруг отступила, будто рассыпалась песочным замком. Само время вдруг стало казаться вязким, зыбучим. За ними явно наблюдали.

- И так. Мы, кажется, подобрались к твоим причинам обзавестись ручным демоном. Расскажи. Что ты натворила? Возможно, мы сможем уладить всё без вмешательства тёмных сил.

Майя смотрела в свою чашку, с почти нетронутым кофе и рвала на мелкие клочья белоснежную салфетку. Взгляд остекленел и глаза подозрительно заблестели. Девушка явно ничего не замечала. Свет не доставлял ей дискомфорта и не отталкивал, что само по себе было довольно странно для тёмного адепта. И это с ее новой силой. Майя поджала искусанные губы, замерла, а затем выдохнула.

- У нас не так много времени для этого разговора, но… В общем, до своего перевода я промолчала, когда должна была оправдать невиновного человека. Свою первую и единственную подругу. Я позволила событиям развиваться самим по себе. Позволила зависти, ревности, даже банальной трусости оказаться сильнее. Если бы ты видел какими глазами она смотрела на меня тогда. Как просила рассказать всё про Савина. А я видела только его. Слышала только тихое: «Доверься мне». Я поверила ему, а не близкому человеку. Он умело играл мной. Как и Влад. Глеб был как обычно прав, говоря, что я всегда танцую на одних и тех же граблях.

Миша увидел, как в глазах Майи, еще мокрых он непрошенных слез, мерцали тёмные огни. Они высушили последнюю влагу и наполнили взгляд мрачной решимостью. Он мог только догадываться, о чём она думала. Но сильно не завидовал Владу в этот момент. Как же Миша жалел, что обещал не вмешиваться.

Он слышал, как ритмично отстукивают настенные часы и не мог издать ни звука. Майя неподвижно замерла напротив, потерявшись в мыслях и не замечая новых слез слезы, капавших на обрывки салфетки.

Миша уже собирался встать и подойти к ней, чтобы обнять, но почувствовал мягкое касание плеча и тёплое дыхание, коснувшееся шеи. Его окутало умиротворение. Он чувствовал Её присутствие каждой клеточкой. Тепло изящных рук. Едва уловимый запах ландыша. Шелковый голос прошептал ему: «Спроси ее. Узнай, что подтолкнуло промолчать. Чей голос шептал ей?». Ощущение присутствия ослабло, но не исчезло. Миша понимал, что должен сначала поддержать Майю, но ослушаться не мог. Чутье подсказывало – второго раза ему не простят.