Три самоцвета для ведьмочки

Глава 3. Истоки

Сапожки — синие с золотой отделкой, на небольшом каблучке, красивые и удивительные. Они садились точно по ноге, никогда не пачкались, не натирали, не жали, не давили. Шагалось в них легко и приятно в любую погоду. В жару нога дышала как босая, в дождь было сухо, в мороз — тепло. Замечательный подарок. Последняя посылка от бабули.

Панна со своей матерью крепко рассорилась ещё года за три до того дня, однако бабушка внучку помнила, поздравления и подарки передавала. Агаше тогда пятнадцать исполнилось. Примерив обновку, девочка скакала по избе, как будто ей пятки скипидаром намазали. Вопила от счастья — ни у кого в академии таких сапожек не было. Выползшее из коробки насекомое не заметила, мать же принялась носиться за ним с веником в руке.

— Что за дрянь? Что за дрянь сумасшедшая бабка тебе прислала?! — кричала Панна.

— Отличные сапожки, — возразила девочка и только тогда увидела спешащего в щель за печкой Стусика.

О том, что сверчок говорящий, они узнали значительно позже. Новый жилец не сразу научился доверять ведьмам.

Вот таким получился прощальный подарок бабули: волшебная обувка и надоедливый сосед.

Тихая тропа вела к озеру. Ветви привычно раздвигались, паучки освобождали путь, спешно сматывая прозрачные ловушки, сладко пахло липой. Агаша так и сяк перебирала события двух прошедших дней, пытаясь выделить главное. На первый взгляд, таковой была встреча с лешим и обнаружение аномалии. Стоило задуматься глубже, начинало казаться, что всё это ерунда по сравнению с визитом Хранителей. Неужели Стусик прав и Ореховку по очереди посетили все трое? Быть такого не может. Учителя в академии в один голос утверждали, что призвать Ехидну в Террион очень сложно, поскольку храм, посвящённый Великой, разрушен. Ведьме для этого придётся пролить кровь на спрятанный в руинах алтарь и принести в жертву что-то бесценное для себя. Агаша, откликнувшись на свои мысли, сжала кулон, висевший на груди. Пожалуй, у неё нет ничего более дорогого сердцу. Если нужно будет просить Ехидну о помощи, придётся отдать ей сапфир, подаренный Элелем.

В самом начале учёбы Агаша посещала руины созданного богиней храма. Былинник водил учениц туда, объяснял, как добраться до алтаря, настойчиво советовал обращаться к Ехидне только в случае крайней необходимости. К счастью, отношения к ведьмам в Таррионе жестокостью не отличались, каждая надеялась жить спокойно и не бегать на руины за спасением. Тем удивительнее, что Великая сама решила посетить верхний мир, да ещё скрываясь под чужой личиной. Скорее всего, Стусик ошибся. С кем бы посоветоваться? С матушкой, с кем же ещё! Вот вернётся Панна и всё растолкует.

Юная ведьма вздохнула, поцеловала синий самоцвет и спрятала его под рубахой. Сейчас нужно выяснить, что за аномалию обнаружил за озером леший и нет ли за иллюзорной границей Элеля. Звучала там вчера лютня! В этом Агаша не сомневалась.

Весь оставшийся путь девушка посвятила воспоминаниям. Впервые она увидела мальчика с музыкальным инструментом накануне поступления в академию. Обходила на прощание родные места, добрела до тракта. Заметив обоз, остановилась поглазеть на проезжающих. Купцы доставляли товары — кто в столицу, кто по деревням, кто и в академию. Часть пути торговцы проделывали совместно — так проще нанять охрану, в том числе ведьм и магов, способных отразить нападения иномирных тварей.

В последнем фургоне ехал мальчик, чуть постарше Агаши, он, склонив русую голову, перебирал струны лютни. Красивая мелодия заставила девочку пойти следом. Её удивляли окрики сидевшего на облучке мужчины, требующего не бренчать.

— Голова раскалывается! Прекрати, Элель, прекрати, а то, как предупреждал, выкину твою музыку.

Мальчик не подчинился, наоборот, стал ещё и напевать, поглядывая назад, на бредущую за обозом слушательницу. Чуть не доезжая Ореховки, рассерженный отец оставил вожжи, долез по груде тюков до музыканта, вырвал из его рук инструмент и зашвырнул его в кусты. Не успел возница вернуться на своё место, как Элель соскочил на дорогу и бросился за лютней. Там, в кустах, они с Агашей и столкнулись. Девочка успела поднять инструмент и благоговейно его рассматривала.

— Дай сюда! — грубовато прикрикнул на неё музыкант.

Ведьмочка и не ждала благодарности, она привыкла к ничем не обоснованному негативному отношению людей. Даже незнакомые интуитивно чувствовали опасность, находясь рядом с сильной ведьмой. Агаша была такой — это с уверенностью подтвердили на вступительных испытаниях в академии.

Она улыбнулась, протягивая лютню:

— Здорово у тебя получается.

Лицо Элеля подобрело, забрав инструмент, он не спешил возвращаться к отцу.

— В менестрели мечтаю пойти.

— Ух ты...

— Торговля не по мне. Скучно.

Агаша вздохнула с пониманием. Печально, когда выбора нет, путь предначертан и любые посторонние мечты считаются блажью.

— А я в академию поступила, — зачем-то поделилась она свежей новостью.

Мальчишка кивнул, словно и сам догадался.

— Отец спит и видит в академию товары поставлять.

— Не боится в Зачарованный лес соваться?

— Деньги копит, чтобы ведьм сопровождения нанимать.

— А-а-а... — протянула Агаша. — Значит, встретимся ещё.