Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 7. Посланник герцога. Посланник Иркаллы

Лишь розовощёкая заря отыскала беглянку. Новорожденные лучи солнца радостно летели рядом с ней, но Ишмерай им не улыбалась: когда она перестала опасаться погони, горькие слезы стали её спутниками, вырываясь громкими рыданиями в глухую ночь.

«Открылся ли мой побег? – с беспокойством думала девушка. – Полагаю, агенты отца – настоящие дьяволы. В Карнеоласе о них ходят легенды. Мне конец, если мой отъезд раскрылся сразу. Но мне придётся разжечь костёр, иначе я замёрзну насмерть. Ах, Марк! – подумала она и снова прослезилась. – Почему ты уехал?..»

Конь Ишмерай был очень быстрым и выносливым, но с норовом – ей едва удалось затащить его на лёд, когда они перебирались через самую крупную реку Атии. Они потратили немало времени, прежде чем она, изругавшись и даже взмокнув, смогла дотянуть коня до противоположного берега.

Безоблачное небо обещало ясный морозный день. Жемчужные луга влажно сияли россыпью перешёптывающихся льдинок. Они улыбались так заливисто и искристо! Перед ней чистым полотном развернулся горизонт, желая ей счастливого пути, и девушка воскликнула:

— Я приветствую тебя, Шамаш! Передай приветы мои и своей изумрудноокой супруге, Ишмерай! Она чем-то мной недовольна! Пусть не гневается! Я докажу, что достойна носить её имя!

Со смехом девушка пришпорила коня, и он понёсся быстрее ветра по зимней дороге. Веселье на время успокоило её горечь, о страхах быть возвращённой герцогу и быть заточенной в какой-нибудь из башен на веки вечные она позабыла.

По началу от голода засосало под ложечкой, а после голод стал головной болью. Ишмерай пришлось заехать в крупную деревеньку. Она не раз проезжала мимо неё вместе с Марцеллом, когда возвращалась из Сильвана домой. Девушка обогрелась на одном из постоялых дворов, поела горячего супа и взяла с собой еду.

Через час она продолжила путешествие.

«Что я делаю здесь, в этой глуши, совсем одна? – горько думала она. – Как оказалась в таком дурацком положении? Впервые в жизни зимние праздники я встречу в одиночестве, где-то в дороге, борясь с вьюгой и метелью. Но я должна добраться до пригорода Тиры, там я куплю ещё еды и корма для коня. Как только выеду за границу Карнеоласа, воздух станет теплее. И чем южнее я буду ехать, тем приветливее будет зима»

Она вытащила из сумки припасённую еду и пригоршню овса для своего нового друга.

— Поди сюда, мой хороший! — он приблизил к ней свою умную морду, и девушка угостила его овсом. – Вкусно? На-ка ещё.

Она гладила его и улыбалась, всем надрывающимся сердцем вдруг потянувшись к своему беззлобному и красивому спутнику.

— Если я назову тебя Ремират? – пробормотала она, уткнувшись лицом в его морду. – Нравится?

Конь тихонько вздохнул, что-то пробурчав, и девушка решила, что то был неплохой знак.

— Потерпи. Как только мы доберёмся до Кибельмиды, тебя угостят до того вкусным овсом! Вот увидишь, нам с тобой будет весело в Кибельмиде! Но для начала мы остановимся в пригороде Тиры.

Ишмерай любила путешествовать и нисколько не боялась дремучих лесов, безбрежных просторов безлюдья и воющих ветров. Она не раз выезжала за пределы Эридана или Селенара одна, за что Марцелл ругал её. А барышня лишь смеялась над его страхами и продолжала гневить верного герцогского слугу дерзостью и непослушанием.

«Не беспокойся, Марцелл, — подумала она, снова пригорюнившись. – Более тебе не придётся испытывать на себе мою вздорность. Я навлекла на себя позор, отец не простит меня. Герцог не имеет права такого прощать. Береги Атанаис».

Поглощая свой ледяной завтрак, Ишмерай снова погрузилась в безрадостные мысли. Она не представляла, согласится ли дедушка Бейн оплачивать её обучение. Если он соблаговолит помочь ей, он снимет гору с её плеч, если нет – ей придётся ужать свои расходы и работать, чтобы прокормиться.

«Я всегда пыталась чего-то добиться сама, — думала девушка. – Но мне всегда все давалось достаточно легко по той простой причине, что я — дочь герцога Атии и легендарной Акме Рианор. Щедрые пожертвования моей семьи всегда открывали передо мной в университете все двери. Однако моя блестящая учёба – только моя заслуга. И я бы охотно пошла подработать, как другие студенты, если бы Марцелл не пожаловался тогда отцу на мои намерения. Теперь некому жаловаться на меня. Теперь пора взять судьбу в свои руки и начать содержать себя самой. Я могу попросить дать мне работу в университете. Если работы для меня там не найдётся, могу учить чему-нибудь господских детей – музыке, пению, грамоте. Я добьюсь места без оплаты. Учились же с нами студенты, которые не платили за обучение по причине отсутствия средств. Почему бы и нет?.. Любопытно, как поглядит на меня ректор университета, когда я, дочь влиятельнейшего после короля человека в Карнеоласе, приду в его кабинет, оповещу его о своём желании учиться без оплаты и тотчас попрошу его дать мне работу? Герцог Атии будет осуждён обществом за то, что не смог отречься от беглой дочери. Двери всех уважаемых домов будут передо мной закрыты. Будет ли нужна Марку такая девица, лишившаяся положения и денег?.."

Но вскоре собравшись с силами, Ишмерай утёрла слёзы и поднялась, размышляя: «Нельзя начинать новую жизнь со слёз!»

«Новую жизнь обычно так и начинают…» — тихо пробормотал в её голове ехидный голосок.

Карнеолас приветствовал густым закатом, когда дочь герцога с нахлобученным на голову глубоким капюшоном плаща въехала в пригород Тиры, Эким. Тира представлялась доброй половине жителей Архея одной большой карнеоласской казармой. За несколько последних десятилетий дисциплина войск была ужесточена, заведений увеселительного характера в Тире почти не осталось, и солдаты предпочитали бурлящий Эким. Там они проводили часок-другой и просаживали жалование на вино, дам, театры и другие развлечения.

При более благоприятных обстоятельствах Ишмерай объехала бы этот город и никогда не заходила бы на его территорию, но она замёрзла, измучилась, жутко проголодалась и плохо себя чувствовала.