День энерговампира

ГЛАВА 26

  - Да что ты нервничаешь, Тина, в помолвке нет ничего сложного, - говорила Юлия, - Сейчас ведь не старые времена, когда даже знатные дома выполняли все эти дурацкие ритуалы по сватовству. Мы всё-таки в современной цивилизованной Европе живём, в столичном городе империи. Ну соберутся у нас гости, поважничают друг перед другом, в какой-то момент папа сделает объявление о вашей помолвке, все поглазеют на тебя с Назаром для проформы, да и продолжат шампанское пить, а вы свободны.
    - И всё? Больше от меня ничего не потребуется?
    - Ничего.
    - Ну, тогда я справлюсь. Наверное. Только мне неловко, что там будут лишь ваши гости, а со мной - одна бабушка.
    - Позови дам из правления фонда, - пожала плечами Юлия.
    - И Таволжанских, Васю с Марией! - осенило Тину.
    - Ну вот, - кивнула Юлия, - Только маме дай список своих гостей заранее, она экономке велит рассчитать, сколько выпивки и посуды готовить.
    Из дома Тина отправила нарочного с запиской и официальным приглашением Василию с женой на свою помолвку в дом к Свешниковым. Вскоре тот вернулся с ответным посланием - будут. Точно так же согласием на приглашение ответили и Анна Рихтенгден, и Прасковья Духосошественская, и даже царевна Софья, которой Тина тоже осмелилась написать.
    Тина радостно кружилась по дому, распространяя вкруг себя такие флюиды счастья, такую энергию, что Евдокия Агаповна уже не могла её принимать.
    - Дестини, уймись, - с улыбкой говорила она, - займись лучше чем-нибудь тяжёлым.
    Тяжелым? Тина огляделась. На глаза ей попался тяжёлый псалтирь, лежащий на верхней полке стеллажа.
    - Ладно, почитаю молитву на старорусском, - крикнула она бабушке, которая в тот момент находилась в кухне.
    С трудом добытая книга открылась посередине, явив перед девушкой букетик засохших ромашек.
    - Что это, бабушка? - спросила Тина, принеся эти цветы, - У тебя есть тайный поклонник?
    - Ах, я и забыла... Это твой прежний поклонник тебе дарил. Не узнаёшь букетик от Василия?
    - А ты... его...
    Тина залилась смехом, и Евдокия Агаповна невольно заразилась от неё - до того им казался сейчас смешными тот бабушкин поступок.
    - Ох, Дестини, - отдувалась она и вытирала кончиком фартука выступившие от смеха слёзы, - Смешно тебе теперь, как я думала, что носить тебе фамилию Духосошественская, что будет тебе букетик, чтобы любоваться  на старости лет...
    В тот вечер даже скелет с картины Мартина, казалось, скалил зубы нарочно, чтобы принять участие в этом пропитавшем весь дом веселье.

  Фёкла чувствовала себя беспомощной, как никогда. События, случившиеся в гарнизоне, закрутились и понеслись с силой, на которую она никак не могла повлиять, хотя они прямо задевали её, больно толкали в разные стороны - и при этом совершенно не обращали внимания на её желания, сопротивление, усилия изменить их направление.
    Арестовавший Петра полковник Снеговицын, едва узнав, кем она приходится Градову - а точнее, что она приходится ему никем, смотрел скозь неё, не отвечая на вопросы и совершенно игнорируя молодую женщину. Ещё вчера уважительно здоровавшиеся с ней обер-офицеры старательно подражали своему полковнику.
    Лишь кучер, увозивший в арестантской карете находившегося в прострации взлохмаченного, заросшего щетиной Петра, процедил, что везти его велено в Краснодар, к генерал-губернатору.
    После этого Фёкла, наконец, смогла прекратить свои метания от человека к человеку. Она медленно поднялась в квартиру и собрала свою и Петра сумки, набив их одеждой и прочими личными вещами.
    - Груша! - крикнула она так кстати пришедшую снова уборщицу, - Сюда поди!
    Та боязливо приблизилась, поправляя завязанный на голове платок так, чтобы спрятать больше покрывавших щёки оспинок.
    - Видишь, что тут, в квартире? Самовар, посуда разная красивая, покрывала... Это всё - твоё, на приданое. Сыщи мне телегу до Краснодара, а то гарнизонный кучер отказывается мне служить, как полковник приехал.
    - А вы что же?
    - А я не вернусь сюда больше, - ответила Фёкла.
    - Вы что же, там будете искать, как от дитя в утробе избавиться? - почти шёпотом спросила Груша.
    - Не твоего ума дело! - осекла её Фёкла, - Чего ты ещё здесь стоишь, глаза лупянишь? Приданого не нужно? Так я быстро кому другому предложу.
    В приёмной генерал-губернатора служащий в пенсне поведал Фёкле, что заседание трибунала по капитану Градову назначено на завтрашний послеобеденный час. Нет, Фёклу туда не пустят. И - нет, позвонить отсюда нельзя. А родственников подсудимого известят, обязательно. После произнесения приговора.
    Ожидавший Фёклу деревенский мужик с телегой перевёз её к гостинице, и, получив обещанную денежку, поехал восвояси.
    На следующий день Фёкле удалось мельком увидеть Петра, когда его откуда-то привезли к зданию, в котором готовился состояться военный суд. Пётр посмотрел на выкрикнувшую его имя Фёклу так, словно не узнал её.
    Служащий канцелярии за трёхрублёвую ассигнацию согласился узнать для неё о состоявшемся приговоре. Разжалован в рядовые, будет служить в гарнизоне, жить в солдатской казарме. Нет, позвонить больше никак нельзя, его могут уволить. Господину Силе Градову он сам лично отобьёт подробную телеграмму, сегодня же. Не стоит благодарностей, это его прямая обязанность.
    Вот и всё. Её собственная служба тут закончена. Фёкла поехала на вокзал и попросила для себя билет на поезд.
    - Поезд на Москву отправится завтра, но вагона с купе-люкс в нём не будет, - объяснил ей женский голос из окошка кассы, - Тот, что с таким вагоном, отправится через три дня. Что будете брать, госпожа?
    На следующий день служащий канцелярии, куда она зашла на всякий случай, сообщил важную новость - возможно, в судьбе  Градова произойдут перемены к лучшему. Конечно, глава клана не мог оставить собственного сына без внимания.
    Всё складывалось замечательно. Петра освободили в аккурат ко дню отъезда Фёклы. Она доплатила за второго пассажира купе-люкс, а накануне постаралась привести Петеньку в приличный вид. Переодела в богатый гражданский костюм, свела к цирюльнику и, конечно, сытно накормила в гостиничном ресторане.
    От выпивки Пётр отказался.
    - Хватит, - твёрдо сказал он, - Начну - и трудно будет остановиться. А мне скоро перед отцом ответ держать.
    Фёкла смотрела на Петра и замечала произошедшие с ним перемены - после пережитого он стал более молчаливым, задумчивым. О произошедшем в гарнизоне вообще не говорил - не то старался вычеркнуть из памяти прошедшие месяцы, не то не желал обсуждать их с Фёклой. А ещё она видела, читала в его глазах - их отношения закончатся сразу по приезде. Кажется, Петенька надумал взяться за ум, двигаться в правильном направлении, выполняя требования и подсказки своего отца. И на этом пути не было места для падшей женщины Фёклы Голодяевой, хоть тверди она о своей любви всю дорогу, и днём и ночью.
    Тогда Фёкла тоже погрузилась в задумчивость. Интересно, выполнит ли господин Сила своё обещание позаботиться о ней? Да, она заботилась о Петре гораздо меньше по времени, чем предполагалось. Но то ведь не от неё зависело! А теперь вот Петенька едет к батюшке в приличном виде, в тепле и комфорте, а вовсе не в общем простолюдинском вагоне за казёный счёт, как должен был, не дождись она его. Фёкла мысленно составляла список своих благодеяний, который намеревалась предъявить Силе.
    Был ещё ребёнок в её утробе, дитя Петра, которому, видимо, не суждено родиться. Сообщать о нём Фёкла больше не намеревалась, дабы не злить ни Петю, ни его отца, и не портить список своих заслуг. Обратиться за помощью по этому поводу она решила к Тине. Вернее, не к ней самой, а к её бабушке. Не может старая энерговампирша ничего тут не посоветовать, а относится она к ней, Фёкле, вроде бы с сочувствием.
    Вдобавок в свете того, что Фёкла узнала о бывшей сокурснице, знакомство с ней теперь может оказаться весьма полезным. Пожалуй, не станет она упрекать Дестини, что та привела тогда на перрон Юлию Свешникову. Да, лучше не вспоминать ей этого, чтобы та не решила, что Фёкла таит на неё зло. Нет уж, ради удачи, которую тут можно попытаться поймать, Фёкла явится к подруженьке с самым разлюбезным видом.
    Когда после остановки на одной из станций уже недалеко от Москвы к ним принесли свежую газету, Фёкла с интересом прочитала о предстоящей помолвке Дестини Сондер и Назара Свешникова. Ах, вот бы и ей попасть на это торжество!
    - Что пишут? - вырвал её из мечтаний голос Петра.