Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

1.3

Нас учили — мало знать травки. Травки знает каждая вторая деревенская девка, но ведьмы — ведьмы могут гораздо больше. Проварить отвар ночью, при свете луны. Прокалить его на просушенных твоей магией поленьях. Пропитать его крепостью наговорных слов и духов твоего рода. Именно это делало ведьмины настои не просто водой, пропитанной вкусом трав, а действительно волшебными субстанциями, зельями, которых было достаточно пары глотков чтобы раз и навсегда распрощаться с одолевшей тебя хворью.

А с простыми настоями без магии приходилось мудрить. Настаивать ночами, выдерживать на солнце, если травы в этом нуждались, принимать горячими или холодными… И даже в этом случае это была вода. Просто вода, со слабым-слабым лечебным эффектом.

Не лишилась бы я сил — не пришлось бы Сияне маяться от кошмаров и бессоницы. Один глоток зелья мог бы избавить её от лишних страхов на многие месяцы.

И как считать монеты, отданные Сияной за пузырьки настоев сонных трав, честно заработанными деньгами. Она ведь платила за воду.

С Шесс…

С Шесс было чуть попроще и чуть сложнее в тоже время. Вообще-то период вынашивания ребенка считался периодом, запрещенным для любого магического воздействия. Ведь дитя в утробе — хрупкий росток жизни. Его может убить или покалечить даже слабая, невинная чара. Поэтому, для беременных пациенток у ведьм всегда использовались именно что настои, простые травяные чаи, потому что ничего иного мы предложить не могли. Но все же, беременная нагиня — не то же самое, что беременная человеческая женщина. В их жилах течет магия, их особая магия, поэтому все что я делаю — делаю с тройной оглядкой и с вечным страхом, что совершу фатальную ошибку.

Конечно, к гостье великого раджа разгневанный отец с факелом не придет. Хотя… Кто знает. Кто знает, обрадует ли Аджита моя самодеятельность. Очень сомневаюсь…

— Рада, смотри! Чешутся ужасно! — Шесс при виде меня вытягивает вперед руки. Сначала я не понимаю, в чем дело, а потом, приглядевшись, замечаю маленькие прозрачные пузырьки между растопыренных пальцев. Та-а-ак…

— Ну и что ты такого съела? — фыркаю, сбрасывая с плеча рабочую сумку.

— Ничего! — Шесс недоуменно хлопает ресницами, — все как обычно. Ничего нового.

— А вот Карраш так не думает, — покачиваю головой критически.

Интересная традиция все-таки у нагов — давать имена детям до их рождения. И постоянно это имя называть, чтобы дитя крепло быстрее. Они всем знакомым выбранное имя сообщают заранее и ужасно обижаются, если ты вдруг его забываешь или путаешь.

Забавно, что вынашивая Викрама я об этой традиции не знала, но делала ровно так, вопреки тому, что это нарушало ведьмины традиции держать имя нерожденного ребенка в секрете.

— На прошлой неделе мы были у матушки, отмечали ширрат, — вспоминает Алатар.

Ширрат — это на самом деле сложно. День празднования того бога, что ознаменовал твое рождение. Наги всегда угощают на ширрат щедрее, чем на сам день рожденья.

— Но матушка знает о моем слабом здоровье, — возражает Шесс, — она не настаивала на том, чтобы я что-то ела. Я обошлась чаем и фруктами. Проверенными, которые я все время ела.

— Чай был обычный? Или фруктовый, может быть с травами? — спрашиваю, а сама достаю со дна сумки маленький горшочек с универсальной жировой основой для мази. Оказалось, что сделать таких вот пустых заготовок проще, чем потом выкидывать излишки невостребованных притираний.

— Кажется… Нет, не обычный, — Шесс морщит лоб, пытаясь вспомнить, — трав не было, но были специи.

— Видимо какая-то не понравилась Карраш, — замечаю, засыпая в баночку две мерных ложечки черехицы и одну луноцвета, — я же говорила быть аккуратнее.

— Но он был такой вку-у-усный, — канючит Шесс, покаянно округляя глаза, — мне так понравился, матушка даже отсыпала мне мешочек.

— Спрячь его подальше, — покачиваю головой и передаю Алатару баночку с мазью, — и не доставай раньше того, как закончишь выкармливать ребенка грудью.

— Какая ты жестокая, Рада! — Шесс куксится и морщится, даже демонстративно кривит губы, мол мазь, которую наносят на её мелкие прыщики чуткие пальцы Алатара ужасно жгучая, но, это всего лишь то, что она хочет показать. Будь ей больно — она бы ругалась покрепче.

— Мазь должна успокоить зуд, — проговариваю вслух, и добавляю неприятное, — но не быстро, не раньше конца недели. И добавьте пока в укрепляющие настои Шесс вот это, — выкладываю на стол мешочек с сушеными листьями крылатой хатьмы, — это должно облегчить течение лихоманки.

— Лихоманка? Что-то опасное? — Шесс панически округляет глаза, — может быть мне стоит устроить неделю поста?

— Без фанатизма и голодовок, — требовательно возражаю я, — не забывай, Карраш нуждается в полезной пище.

Успокоить встревоженную нагиню удается не быстро.

Отказаться от денег не удается совсем. Точнее — я-то уверена, что мне удается, но уже пройдя половину моста нахожу в кармане сумки монету в четыре дары, которой у меня точно не было.

И все-таки Шесс — шельма. Видимо, Сияна не пошутила, когда сказала, что Алатар встретил свою суженую именно на службе. Пока пытался поймать с поличным гениальную воровку.