Соприкосновение (новеллизация Alan Wake)

Часть IV. Истина — Глава 1

В глаза ударил яркий дневной свет. Алан попытался подняться, но почувствовал, что каждое движение отзывается резкой болью в голове. Когда он смог сфокусировать зрение, то увидел... лицо Элис, которая склонилась над ним.

— Тише, Алан, тише. Это просто дурной сон.

— Элис...

Образ Элис расплылся и трансформировался. Перед ним стоял мужчина в белом кардигане, одетом поверх светло-кремовой рубашки. Доктор Эмиль Хартман.

— Хартман? Как?.. Я падал со скалы, а потом... — он снова попробовал встать.

Доктор отечески похлопал Алана по плечу.

— Мне пришлось дать вам успокоительное, не сопротивляйтесь его действию. У вас случилось очередное обострение.

— Что? Какое обострение?

— Сейчас для вас самое главное — не волноваться. Мы не хотим, чтобы произошёл рецидив. С некоторых пор вы являетесь пациентом моей клиники. Гибель жены вызвала у вас шок, который спровоцировал нервное расстройство.

— Нет... ты... ты лжёшь...

— Вы страдаете от симптомов недиффиренцированной шизофрении. Мы вам поможем. Всё будет хорошо. Просто расслабьтесь.

Несмотря на все усилия, Алан почувствовал, как веки тяжелеют, а по телу разливается непреодолимая слабость. Вскоре его сознание перестало сопротивляться и провалилось в забвение.

***

Комната, где он проснулся, была небольшой и скромно обставленной. Обшитые деревянными панелями стены, кровать, тумба со светильником, шкаф для одежды, грубо сколоченное мягкое кресло, стул и стол с пишущей машинкой. Вот и весь интерьер. Тем не менее, она ничуть не походила на палату какой-либо клиники и при других обстоятельствах могла бы считаться вполне уютной. Но не сейчас. Алана всё ещё мутило от той дряни, которой накачали его доктор Хартман с помощниками. Мозг словно оцепенел. Окружающий мир казался нереальным, он будто наблюдал за самим собой со стороны, был пассажиром в собственном теле. Попытки сосредоточиться давались крайне тяжело, мысли путались и ускользали от него. Едва перебирая ватными ногами, Алан подошёл к письменному столу. Возле печатной машинки на нём лежала стопка чистых листов бумаги. Страниц рукописи нигде не нашлось. Он попробовал выйти из комнаты, но дверь оказалась заперта. Снаружи послышались звуки шагов. Через минуту к нему зашёл Хартман в сопровождении своего помощника — крупного мужчины с одутловатым лицом. Доктор встретил Алана приторной улыбкой.

— Добрый вечер, Алан. Ну как, нам теперь получше, мы уже успокоились?

— О, да, я вижу, что вы прихватили с собой свою ручную гориллу, так что я спокоен, будьте уверены. Ваши намёки мне понятны с полуслова.

— Верно. — ухмыльнулся Хартман, — Прямоты и отваги вам не занимать, я с самого начала это заметил. Но меня бы куда больше обеспокоило, если бы вы не отнеслись ко мне с подозрением. Я на вас за это не в обиде.

— Какое великодушие. — процедил Алан.

— А теперь почему бы вам не пройти со мной? — продолжил доктор, — Мы заново познакомим вас с моей клиникой и повторим всё, что вы могли позабыть. Как насчёт прогуляться и подышать свежим воздухом? Согласны? Вам это пойдёт на пользу.

Алан молча кивнул и двинулся за Хартманом.

— Здесь у нас комнаты пациентов. — махнул тот рукой в сторону коридора. Всего палат было чуть больше десятка, возле каждой двери имелась табличка с номером и именем. Алана поселили в комнату под номером 1.

— Я специализируюсь на лечении людей искусства, — назидательным тоном сказал доктор, — в нашей клинике творчество является неотъемлемой частью восстановительного процесса.

Он открыл ключом двойные двери, ведущие в соседний коридор. Там располагалась ещё одна палата и лифт с доступом по ключу. Лифт вероятно предназначался для облегчения транспортировки пациентов во время приступов буйства. Хартман пропустил Уэйка вперёд и нажал на кнопку. Кабина мягко тронулась и поехала вниз. Они прошли по короткому коридору мимо кабинета Хартмана, затем вышли из здания.

— Итак, Алан, по прошлому опыту общения с вами я знаю, что должен как можно скорее перейти к сути дела, а потому скажу сразу и напрямик: Элис мертва.

— Я вам не верю.

— Вы будете в крайне уязвимом состоянии, пока не осознаете и не примете правду. Элис утонула. И вы не смогли с этим смириться. Вы страдаете от галлюцинаций, параноидальных иллюзий, необычных мыслей, навязчивых идей о свете и тьме. Вас преследует ощущение, что всё вращается вокруг ваших мыслей и грёз. Ваш мозг создал замысловатый фантастический сценарий, в котором события и персонажи из ваших книг влияют на реальность. В этом сценарии Элис похитили, а сверхъестественные силы тьмы пытаются не дать вам добраться к ней.

К такому удару разум Алана оказался не готов. Интуиция кричала, что доктор лжёт, но находясь под действием лекарств, ему лишь ценой неимоверных усилий удавалось не верить его словам. Они прошли по вымощенной светлым камнем дорожке мимо деревьев с пожелтевшими листьями и вечнозелёных кустарников, обогнули здание и вышли на большую площадку в форме полукруга. Здесь стояли скамейки, складные деревянные кресла, столы с зонтиками — всё для отдыха пациентов. Посредине площадки находились массивные круглые солнечные часы. Возле них, на медной табличке была выгравирована надпись: «В память о друге и поэте». Хартман жестом пригласил Алана подойти к перилам ограждения.

— Всё это существует лишь в вашем воображении. Вы сами это придумали. Если не считать трагического случая с вашей женой, никто не погиб. Все эти сложные иллюзии — лишь проявление подсознания, которое пытается защитить вас от слишком болезненной правды. Фантазии будут возвращаться снова и снова, если не бороться с ними. Знаю, вы инстинктивно стараетесь мне сопротивляться, но подумайте: разве в моих словах не больше здравого смысла, чем в том безумном сверхъестественном заговоре, что состряпало ваше воображение. Вы же от природы скептик, Алан, мы оба это знаем. Всё можно объяснить логически.