Fatal amour. Искупление и покаяние

Глава 34

После полудня солнце припекало совсем по-весеннему. Ни единого, даже самого маленького облачка, не виднелось в бескрайней небесной лазури. Ступив на крыльцо, Марья сощурилась от слепившего глаза солнечного света, отражающегося от снежного покрова и белой мраморной балюстрады.

Дверь за её спиной открылась, и девушка посторонилась, пропуская Софью. Mademoiselle Куташева приветливо улыбнулась и, подобрав полы ярко-красного бархатного салопа, отороченного огненно-рыжей лисой, спустилась по лестнице, остановившись у запряжённой тройки. В ответ на радушный взгляд золовки Марья нахмурилась, чем привела Софью в недоумение. У новоиспечённой княгини не было причин глядеть на золовку столь неприветливо, то получилось скорее невольно. Всю свою обиду и досаду на Николая Марья перенесла на его сестру. Софья отвернулась, сделав вид, что любуется зимним парком в яркий солнечный день. Столь явная демонстрация неприязни задела девушку. Она не сделала ничего дурного, напротив, приложила все усилия, дабы понравиться своей новоиспечённой родственнице.

Следом за сестрой вышел и сам хозяин имения. Взяв жену под руку, Николай помог ей спуститься с крыльца и устроиться в санях. Софья села рядом с Марьей, положив на колени потёртый старенький ридикюль из коричневой тафты.

- Слезай! Сам править буду, - бросил Куташев вознице.

Коренастый мужичок, кряхтя, слез с облучка и протянул барину поводья. Звеня бубенцами, тройка сорвалась с места и полетела по длинной подъездной аллее к воротам. Вырвавшись на простор, лошади понеслись по укатанному зимнику. Встречный ветер обжигал лицо и сбивал дыханье. Марья спрятала лицо в собольем воротнике, так, что видны остались только глаза. Повинуясь твёрдой руке возницы, тройка свернула с дороги и через поле понеслась к темнеющему вдали сосновому бору. Николай, присвистнув, взмахнул кнутом, всё шибче подгоняя лошадей. От неистовой скачки захватывало дух, тёмный лес стремительно приближался. Тройка пронеслась по опушке и остановилась у наезженной узкой лесной дороги, вспугнув большую стаю ворон, которая взметнулась вверх и с громкими возмущёнными криками закружилась над остановившимися санями.

- Приехали, – крикнул, обернувшись, Куташев.

Не дожидаясь, пока Николай поможет ей выбраться из саней, Софья торопливо переступила через низенький бортик, едва не запутавшись в полах длинного салопа, и в нетерпении принялась утаптывать снег под ногами, ожидая, пока брат поможет сойти жене. Марья опёрлась на руку супруга и застыла, глядя в чуть прищуренные тёмные глаза. Куташев усмехнулся и, обхватив двумя руками тонкий стан, легко поднял и вытащил её из саней.

- Ступай, Софи. Мы тебя нагоним, - не поворачивая головы, велел сестре Николай.

Софья тяжело вздохнула, но ослушаться не посмела. Брат явно желал остаться наедине со своей супругой, а, стало быть, собирался сказать ей нечто непредназначенное для ушей сестры.

- Что на вас нашло прошлой ночью, Мари? – Глядя прямо перед собой, осведомился Куташев.

- Не понимаю вас, Nicolas, - Марья нервно улыбнулась.

- Довольно, - Куташев вздохнул. – Довольно притворяться, Мари. Всё вы понимаете. Разве вы ещё не поняли, что я не стану ломать комедию, изображая перед вами галантного поклонника? Я не стану молчать о том, о чём в свете говорить не принято. Не люблю недосказанности и в собственной семье подобного не потерплю.

Щёки Марьи вспыхнули пунцовым румянцем, но она упорно продолжала хранить молчание.

- Зачем вы явились в мою спальню, ежели не желали того? – Николай остановился, резко крутанувшись на месте.

- Отчего вы решили, что неприятны мне, Nicolas? – Княгиня Куташева пожала плечами.

- Я задам вопрос иначе, Мари. Что заставило вас лечь в постель со мной, коли вы того не желали? Помнится, я вас к тому не принуждал.

Вспомнив о том, как вела себя ушедшей ночью, Марья шумно вздохнула:

- Право слово, коли то, что было между нами, вы расцениваете, как моё нежелание, то тогда я просто не понимаю, как ещё можно угодить вам, - стараясь вложить в интонацию насмешливый тон, отозвалась она.

Куташев ухмыльнулся, глядя на её раскрасневшееся вовсе не от мороза лицо. Понимая, что ему не добиться от неё иного ответа, Николай молча предложил ей руку и повёл по тропинке, убегающей в заснеженный бор.

Сквозь густые кроны высоченных сосен почти не проникало солнце, и в тенистом бору было довольно зябко. Марья вертела головой по сторонам, но не видела ни одной белки, лишь тоненькая фигурка Софьи в алом салопе маячила впереди.

- Вот она, - придержав жену за руку, остановился Куташев.