Как звали ту звезду, знали только лисы

Часть 2. Молчаливая дорога до заката.

Я потерла глаза, сделав вид, что я только что проснулась. А затем ленивым голосом, как будто спросонья, попросила маму дать мне еще минуточку поспать. Но листок от загадочного парня лежал прямо перед глазами матери. Я боялась, что она нечаянно поднимет его и увидит надпись. И поймет, что кто-то был в моей комнате. Тогда бы мне пришлось успокаивать ее истерику. А мне не хотелось, чтобы она волновалась, а тем более перед церемонией. Ведь если она хоть на секунду заподозрила бы, что мне там может угрожать опасность, она бы послала следить за мной всю охрану нашей деревни. Я махнула одеялом и накрыла им листок. Но тут испугалась, что он поломался. Это означало, что теперь я никак не смогу заснуть.

Мама все это время убирала лепестки, которые лежали у меня под окном. Собрав их в кучу, она развеяла их по ветру. Мама чем-то явно была недовольна, что очень насторожило меня.

- Мам, что-то случилось? - едва тихим голосом спросила ее.

- Конечно случилось. Сегодня церемония, и тебе придётся быть одной несколько часов. Я очень переживаю за тебя, - она так неспокойно говорила, что, когда она начинала мне расчесывать волосы, она их дергала через каждое слово. Но я вновь и вновь успокаивала ее. Мама встала и позвала с улицы несколько птиц. Ласточки влетели в мою комнату и, взяв по локону моих волос, заплели в несколько косичек, а затем соединили в одну большую косу. Закончив свою работу, птицы принялись за корм, который мама достала из мешочков, подвешенных к поясу ее красного кимоно, украшенного цветами и ветвями деревьев.

- Вот, наденешь его, - мама положила на кровать белое кимоно, украшенное у пояса красными жемчужинами.

- Я не позволю, чтобы ты расхаживала на празднике в своем старье, - указав на мое платье. Оно мне очень нравилось. Когда-то оно было с длинными рукавами, но мне они надоели, поэтому я их отрезала, и остались две тоненькие лямки. Платье едва доходило до колен, но снизу было украшено белой тесьмой. Платье так часто пачкалось, что я решила покрасить его настойками мамы для покраски одежды в белый цвет. Но лучше не стало, если честно, только хуже.

Я согласилась, чтобы лишний раз не слышать от мамы нотаций, но у меня был хитрый план поехать в своем обыденном платье.

Завтрак уже стоял на тумбочке около кровати. Как обычно, это был зеленый чай, который я не очень любила, но со временем притерпелась, и булочка с джемом и корицей. Я быстро съела свой завтрак и побежала вниз. Где меня уже ждала бабушка, одетая в темное кимоно с вышитыми на нем листьями и журавлями. Волосы на ее голове были уложены в аккуратный пучок, украшенный серебряным гребешком. А в ее руках был листок, который лежал у меня под одеялом. Именно этот листок оставил мне Тэнши. Я сделала вид, что не знаю ничего про этот листок. Но бабушка улыбалась и тихонько вручила его в мои руки.

Я знаю, что тот молодой человек приходил к тебе, - немного улыбаясь, сказала старушка.

- Не рассказывай маме, - протараторила я.

- Конечно не буду. Надо общаться, дружить и даже влюбляться. Если хочешь жить, - бабушка вновь смутила меня. Мы всегда могли доверять друг другу. Она не раз прикрывала меня перед мамой, когда я делала косяки. Когда-то, увидев маленького котенка на пороге дома, я пронесла его в дом, и мама заметила меня. Тогда бабушка сказала, что это она попросила взять его. У бабушки была настоящая зависимость по отношению к кошкам. Или – когда я хотела ночью уйти из дома на праздник, который проводился у нас в деревне. Но мама и тут подстерегала меня, однако бабушка всегда защищала меня от гнева матери.

- Вот, возьми это, - бабушка протянула мне венок из осенних листьев, в который были вплетены полевые цветы наших лугов. - Этот венок был на церемонии твоей матери, и на моей церемонии. Можно сказать, это наша ценность.

Взяв реликвию, я вышла на улицу, где у порога нашего дома стояло что-то наподобие кареты, но у нее не было колес, а было лишь четыре ручки для носильщиков – рядом стоящих четырех крепких парней с лицами тигров вместо человеческих. Их тяжелые позолоченные доспехи были надеты поверх кимоно с рисунками драконов и зверей, а в одной руке они держали копья с золотыми наконечниками. Мама уже сидела в карете.

Сделав глубокий вдох, я присоединилась к ней. Мама была ошарашена, посмотрев на мое платье, но не высказала ни слова. Однако по выражению лица, и по тому, как ее глаза искрились, было понятно, что она опечалена. Взглянув на венок, мама немного успокоилась, но так и не произнеся ни слова.

Тигры, которые несли наш паланкин, везли нас вдоль рек и озер. Я наблюдала, как солнце оживляло леса и будило животных. И видела, как многие люди провожали нас взглядом. На пастбищах паслись овцы, и пастухи загоняли коров в загоны. За несколько часов нашего путешествия я повидала столько разнообразных жизней. Я не могла понять, почему мама прятала от меня настолько удивительный мир. А что, если солнце, которое только недавно всходило из-за полей, тоже повинуется воле какого-то небесного пастуха, который, доведя светило до середины неба, теперь медленно ведет его вниз? И я стала вглядываться в небо, пытаясь отыскать таинственного повелителя огненного шара…

- Неужели так было трудно надеть платье, которое я тебе приготовила? - нервным голосом вернула меня в реальность мама.

Но я ничего не ответила, всю дорогу сидела смирно в тесной карете. Мама явно была очень недовольна, минут пять она твердила, как ей будет позорно, что все прибудут на праздник в церемониальных нарядах, а дочь богини плодородия будет в повседневном обычном платье. Но мне оно никогда не казалось обычным.

Я заметила, как небо, которое было нежно-голубым, постепенно окрашивалось в синий, а облака, отражая солнце как стекло, становились желтыми с розовыми тенями. В скором времени я стала замечать огромные тории, на которых были развешаны фонарики разных форм и размеров, и чем дальше мы проходили, тем все больше было фонарей – они парили в воздухе как по волшебству. За холмами в небо выстреливали салюты, распадаясь на искры и блеск. А некоторые превращались в бабочек и разлетались над вечерним ландшафтом.