По ту сторону Солнца 2 том

Глава 40. Чудо

Глаза с трудом раскрылись, и я вновь увидела утро в этом ужасном лесу. Сколько там человек может прожить без воды? Как старая черно-белая кинопленка, закрутились воспоминания. Учитель ОБЖ дает нам уроки выживания, я сижу на предпоследней парте и смотрю в окно, первый по-настоящему теплый день после зимы. Скорей бы звонок, скукота.

«Три, максимум пять дней человек может обойтись без воды», — выделяя громким голосом, произнес Сергей Владимирович. Ребята шумно отреагировали, перебивая друг друга:

«Я и десять продержусь, если не в пустыне!» — возразил учителю Димка Прохоров.

«Пять дней минимум», — выкрикнул Сережа Иванов.

«Тихо, тихо! — остановил их учитель. — Рекорд — восемнадцать дней, но это из разряда чудес. Давайте лучше послушайте, как и где можно добыть воду, если вы оказались в экстремальных условиях! Вы должны попасть в рекордсмены, а не подтвердить статистику».

Что Вы там говорили, Сергей Владимирович? Росу собрать? Ямку выкопать? Не помню... Не хочу... Я — среднестатистическая. Скорее бы уж все закончилось.

Даже мысли возникали с трудом, силы уходили. Солнечный свет раздражал, он проникал даже сквозь закрытые веки. Он невыносим, от него не спрячешься. Лучи прожигали кожу, будто множество горящих спичек. «Жарко, как жарко, я горю изнутри. Неужели ад близок? Или ада нет? Боже, прости… Холодно, Элам, мне холодно…»

Резко, без остановки я начала проваливаться в ледяную бездну. Пытаясь ухватиться руками, упираясь ногами, я сопротивлялась бесконечности. Падение и холод ощущало мое тело, безграничная пустота проникла в разум. Знакомые лица возникали и удалялись, оставаясь наверху. Родные, близкие, подруги, одноклассники, соседи, прохожие; живые и ушедшие; любимые и посторонние. Все, кого я встречала, когда была жива.Сильная судорога остановила движение. Я не чувствовала ничего: ни боли, ни душевных мук. Темнота и невесомость.

Горечь растеклась по горлу и тут же вылилась назад, чья-то рука поддерживала мою голову.Теплая жидкость потекла по подбородку на грудь. Одежда намокла, нет сил переодеться. Как неуютно, ткань прилипла, а в меня продолжали вливать что-то с отвратительным запахом.

— Пей, дочка, пей, — проскрипел старческий голос.

Я сделала глоток и провалилась в забытье. Мне не снились сны, я не чувствовала ничего. Меня словно и не было никогда. Глубокий сон, беспамятство, кома, не знаю, как назвать свое состояние, но когда я очнулась, то ощущала себя вполне нормально, по крайней мере, физически. Открыв глаза, я увидела веники сухой травы, висящие надо мной, впрочем, они висели под потолком повсюду. Запах трав насыщенный и горький щекотал в носу. Деревянный потемневший пол и стены прожили долгую жизнь, но не казались ненадежными. Они были деревьями задолго до моего рождения и собирались служить хозяину еще долгие годы. Или хозяйке? Лавочка, стол с глиняными горшочками и чашками разной величины, посередине медленно тлеющая свеча, окон нет, только лестница, ведущая вверх к люку в потолке. На полу сплетенная вручную из соломы дорожка. Я попала в гости к Бабе-Яге? Что происходит? Кто-то все-таки спас меня? Или я уже в другой жизни? Я осмотрела себя: руки ноги мои, правда, одета в полотняную длинную рубаху. Ничего не помню. Кто-то меня принес в эту избушку, переодел, уложил в кровать. Вряд ли хрупкая старушка справилась бы. Необъяснимый страх сковал тело. Меня кто-то спас, и это должно было успокоить, ведь хозяева безусловно добрые люди, раз не оставили, помогли, принесли в свой дом, но фильмы из детства по русским народным сказкам, постоянно всплывали в памяти. Обстановка кричала, что избушка на курьих ножках принадлежит ведьме. Дверь скрипнула, сердце екнуло, но затем последовал вздох облегчения. В дом вошел старичок: ростом не больше полутора метров, весь седой, длинная борода до пояса закрутилась в забавные завитки, из-под плетеной шапки выглядывали такие же завитки до плеч.

— Проснулась, доченька? — проскрипел он, и я вспомнила, что уже слышала этот голос.

— Да, — чуть слышно ответила я.

— Ну, вот, так-то лучше. Негоже тебе с дитятком в лесу-то пропадать.

— С каким дитятком? — не поняла я.

— С твоим. Каким еще? На сносях ты. Аль не знала? — посмотрел на меня с любопытством старик.

— Я беременна? — приподнялась я, но руки не слушались и не удержали.

— Как не назови, все одно. Дитя твое к началу весны родится.

— К началу весны? Зима же скоро.

— Что ты! До зимы еще далеко, лето в разгаре.

— Ничего не понимаю, я долго спала? — попыталась я найти объяснение происходящему.

— Пятый день уж как нашел тебя, — ответил, чуть подумав, старик.

— Дедушка, а откуда ты знаешь, что ребенок у меня будет?

— Ой, дочка, сколько я на своем веку повидал, а уж брюхатую девку различить не трудно.

Я провела рукой по животу. Ребенок. Со мной осталась его частичка. «Боже, спасибо, что послал мне этого доброго старичка, он не дал умереть нашему малышу. Элам, спасибо, ты не оставил меня одну».

Много вопросов наперебой появлялись в голове, все их я хотела задать старику, но слабость неизбежно надвигалась, в горле пересохло, веки потяжелели, я постепенно погружалась в сон.

— Погодь, не спи, на-ка выпей, — скрипя половицами, подошел старик и влил мне в рот теплый горький травяной отвар.Организм не принимал, его хотелось выплюнуть, начались рвотные позывы. Старик запрокинул мне голову и зажал рот шершавой ладонью. Зелье потекло по горлу в пищевод. Глаза захлопнулись. Тряпкой, пахнущей сеном, мне вытерли лицо, шею и грудь. Глубокий вздох и я уснула.

Следующее пробуждение было еще бодрее, силы переполняли меня, и я села на кровати. Убедившись, что голова не кружится, я поставила ноги на холодный пол. Открытый люк впустил в землянку солнечный свет, и она уже не казалась мне столь ужасной. Хотя сказочности и колдовства в ней не убавилось.Всякие горшочки, мешочки на полочках, на столе на кусочках полотна кучками насыпаны какие-то порошки. На краю стола дышал паром и булькал остывающий котелок. Полы заскрипели, и из-за печки вышел старичок.