Эринии и Эвмениды

Эпилог

Все имеет свойство заканчиваться. Книги, терпение, боль. Даже кошмары, мучающие нас наяву, к счастью, не бесконечны.

Так и наша трагическая пьеса оборвалась накануне Рождества, завершившись вполне приятным аккордом.

Дэнни сдержала свое слово и больше не написала ни строчки. После Рождества она не только не вернулась в строй, но и забрала документы из Уэст Ривера. Согласно вездесущим информаторам из академического чата, Дэнни перевелась в католическую школу для девочек в Йоркшире. Ироничный выбор, если подумать. Едва ли за оставшиеся полгода она успела набраться святости и выпуститься другим человеком. Хотя уж сейчас-то я знаю, что в этом безумном мире возможно все. Как говорится, sua cuique fortuna in manu est[1].

Вот уж кто действительно не упустил своего, так это Ханна. После того, как все видные конкуренты выбыли из игры, ей ничего не стоило провести выпускной бал в компании возлюбленного Йонаса Торвальдсона и даже стать с ним на пару королем и королевой, благодаря отданным голосам учеников. Что ж, мечты сбываются. Хотя бы у Ханны Дебики.

Честер, Сэйди и Мэй очнулись друг за дружкой, точно по команде, сразу после рождественских каникул. Никто из них не пожелал вернуться в родные пенаты по выздоровлению, и куда их разбросала судьба — не знаю, да и не слишком-то хочу знать. Похоже, Даньел совсем забыла о возлюбленном Филлипсе или же в новой жизни ему попросту не нашлось места, поскольку даже в ее соцсетях о восстановлении Честера не появилось ни строчки. Оно, полагаю, и к лучшему: незачем строить будущее с человеком, что домогается до каждой симпатичной юбки.

Родители пострадавших, конечно же, пребывали вне себя от счастья и на пару со Святошей и отцом Пристли голосили, что это ни что иное, как чудо Божье, и все-то получилось благодаря их молитвам. В анналах истории, увы, не найдется местечка, где можно вписать имя Беатрис Беккер. Куда уж мне тягаться с самим Господом? Впрочем, здесь я не вижу никакого геройства: я лишь исправила то, что сама же и сотворила.

Но, пока одни радовались, что проклятье спало со злополучного Уэст Ривера, сама академия пошатывалась от новых потрясений. С окончанием последнего семестра и выпускных экзаменов Уэст Ривер закрыли на неопределенный срок. Внеплановые проверки, инспекции и прочие блюстители порядка обещались нагрянуть в его застенки, чтобы выявить нарушения и несоответствия нормам. Несчастный Остин Хайтауэр, скорее всего, под давлением муниципалитета и разгневанной общественности, сложил свои полномочия и подал заявление об увольнении. А может, и сам так измучился, что решил самоустраниться от греха подальше.

Уэст Ривер остался без лидера, который не менялся вот уже десять лет. Счастливые ученики выпорхнули из школьного лона, но для самой академии наступили по-настоящему темные времена.

И все же, если ее навсегда закроют или превратят в очередное лофт-пространство для бизнес-конференций, я буду только рада. Отчего-то Уэст Ривер притягивал к себе неприятности, так что самое время разорвать порочный круг и двигаться дальше.

Что я и сделала.

Мой учебный год завершился не так радужно, как можно было надеяться, но экзамены я сдала вполне успешно. Однако определить, каким должно стать мое будущее, оказалось так трудно, что я сдалась и решила взять годичный перерыв, чтобы поработать или поискать себя в волонтерской работе.

Так я и оказалась в Париже, городе своей мечты.

Через Портал французской солидарности я напросилась помощницей в местный центр помощи беженцам, где попрактикую язык и принесу хоть какую-то пользу обществу. Тетя Мариетта любезно согласилась оплатить мне все сторонние расходы, лишь бы я не мешалась под ногами, а мне это только в радость — сбежать подальше от ее равнодушия. Да и небольшое родительское наследство теперь в полном моем распоряжении.

Одной ехать не хотелось, и я позвала с собой Рори. Признаться честно, я успела прикипеть к Абрамсону, и после Рождественских каникул мы уже не расставались. Он решил поступать во Франции, чтобы быть рядом и поддержать мое начинание. Но пока он проводил дни и ночи за отрисовкой каких-то важных эскизов, которые полностью вытеснили мои портреты. Позже, как его будущее станет чуть менее туманным, я обязательно приглашу в гости Присциллу, которой уже не терпится подняться на Эйфелеву башню.

В Париже мы обрели свое местечко под солнцем. Крохотная квартирка на третьем этаже недалеко от Площади Бастилии, с видом на шумную улицу, стала нам новым домом, где мы могли спокойно вдохнуть полной грудью, вдали от неурядиц и школьной травли. Получив результаты экзаменов, мы уже ощутили привкус близящегося освобождения, но именно сейчас окончательно сожгли все мосты и отправились в свободное плавание. И плавание это сулит стать благотворным для нас обоих.

Каждое утро мы отправляемся пешком позавтракать в небольшую, но уютную кофейню мадам Пирнье. Ее воздушные и нежные круассаны, сдобренные пенкой ароматного капучино, тают во рту. Бархатные белые гвоздики в вазоне на круглом столике радуют глаз свежестью лета. Здесь можно заразиться какой-то магической легкостью и воспарить над миром, полностью отдавшись единению с самим собой почти в самом центре Парижа.

Это утро ничем не отличается от прочих. Мы снова занимаем полюбившийся столик на летней веранде, где нас приятно обдувает ветер. Он играется в волосах, точно шаловливый ребенок, подхватывает края полосатой скатерти, зазывая вдаль незнакомых улиц.

Рори скрупулезно изучает меню, желая отведать что-нибудь новенькое. Я же остаюсь верна своим круассанам и бодрящему кофе. Мы щебечем, уподобляясь птицам в ветвях деревьев, стоящих вдоль тротуара, наблюдаем за туристами и проносящимися мимо мопедами. Картина вокруг нас полна умиротворения и искрящегося счастья, за которыми так сложно вспомнить и разглядеть темные пятна прожитых передряг.