Пламя в моём сердце

19/3

19/3

От родителей Эла и Эдик уходили в каком-то приподнятом, благодушном настроении. Эдик не скрывал своих нежных чувств к Эле, поглаживал её плечо, приобнимал. Эла млела от его прикосновений и вела себя кротко, словно невеста на выданье. Изольда вышла в прихожую и попрощалась с ними в своей излюбленной суховатой манере, поджав губы в улыбке и сложив руки замком на животе. Отца проводили в зал и усадили в кресло перед телевизором.

— Мама, я так благодарен тебе за всё, — со сдержанной радостью сказал Эдик.

— Ну что ты, дорогой, это я благодарна вам. Лишь бы всё было как надо.

— Всё будет, — заверил её Эдик, выходя из квартиры и увлекая Элу за собой.

На улице стоял тихий солнечный вечер, воздух был чистый, наполненный запахами близкой Москвы-реки, отчего дышалось легко и с удовольствием. Они прогулялись по скверу до небольшой стоянки, где Эдик оставил свой серебристый Land Cruiser.

— Может, прокатимся по набережной? — предложил он, распахнув перед Элой дверцу автомобиля.

— Я не против, но можно и пешком пройтись.

— Отлично, только найдём где припарковаться.

Эдик занял место водителя, завёл машину, и они плавно выехали на проезжую часть.

Эла, до сих пор ошарашенная тёплым приёмом Изольды, взволнованно смотрела на Эдика.

— Это так неожиданно. — Она заправила прядь волос за ухо, как бы невзначай коснувшись серьги. Эдик довольно улыбнулся и снова сосредоточился на дороге.

— Я помню, мать надевала эти серьги только по праздникам, но на тебе они особенно хороши.

— Но это очень дорогой подарок. Надеюсь, тут обошлось без гипноза и внушения?

— Что? — Он тихо рассмеялся. — Мне нравится твоё чувство юмора. Наверное, Изольда Дмитриевна — тот редкий человек, который совсем не поддаётся гипнозу. Да она сама кого угодно уделает.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, но всё же… я просто в шоке от неё.

— Моя мать — мудрая женщина. Для неё основная ценность в жизни — семья и дети. Всегда так было. Скажу честно, у нас с ней был разговор, и я сказал, что ни за что не дам тебя в обиду. Хочет она того или нет, но мы всё равно будем вместе. И знаешь, что она мне ответила? — Эдик задержал на Эле взгляд. — «Дорогой сын, я устала от холодной войны, нам с отцом на старости лет хочется мира и спокойствия. Ты давно уже стал взрослым, и сам вправе решать свою судьбу». А главное, она заметила все те перемены, которые произошли во мне за короткий срок. В общем, она рада за нас. И я хочу сказать тебе спасибо, Эла, что ты проявила мудрость и сама пошла ей навстречу. Ты не представляешь, как я рад, что вы подружились.

— Эдик, слава богу, что всё так. Мне Изольда Дмитриевна открылась совсем с другой стороны.

— Она всегда была такой, правда, не со всеми. Ты заслужила её доверие, а это главное.

Та ночь для обоих была особенной. Они любили друг друга неторопливо, с трепетной нежностью, тая от ласк и новых, острых, до боли сладостных ощущений. А потом лежали тихо, не размыкая объятий, совсем позабыв о защите и предосторожности. Да и до этого ли им было? Они наслаждались каждой минутой близости и покоя. Эла до того расчувствовалась, что не смогла сдержать накативших слёз.

— Ты плачешь, любимая? Почему ты плачешь? — Эдик коснулся губами её волос.

— Это от счастья. — Она прерывисто вздохнула. — Мне так хорошо, что становится страшно, будто всё в одночасье может рухнуть.

— Глупости, что может случиться?

— Не знаю, не слушай меня, любимый. Это всё нервы.

— Завтра же пойдём и подадим заявление. Может, так тебе будет спокойнее? Надеюсь, ты согласишься выйти за меня замуж?

— Эдик, — всхлипнув, Эла крепче вжалась в его плечо, — конечно. Я согласна и с радостью пойду за тебя замуж!

От этих признаний обоих захватили чувства, и страсть вспыхнула с новой силой, заставляя Элу позабыть обо всём.

***

День прошёл в суете и волнениях. Эдик и Эла решили не откладывать задуманное в долгий ящик и поехали в ЗАГС, назначив дату торжества на середину октября. Лишь на секунду Эла засомневалась. Сердце царапнуло дурное предчувствие, и дыхание перехватило, но она быстро прогнала непрошеные мысли.

После они прогулялись по ювелирным магазинам в поисках обручальных колец, пересмотрев не одну коллекцию с драгоценными камнями. Однако во время примерки Эла внезапно припомнила поговорку матери: «Гладкие кольца — гладкая жизнь», и остановила свой выбор на подходящих кольцах из классического жёлтого золота.

— Всё же я тебя добила, Эдик, — с хитрой улыбкой пробормотала она.

— Да брось. Я и сам был готов отдаться в твои любящие руки. Вот, с радостью отдаюсь.

Они рассмеялись и обнялись, наплевав на внимательные взгляды посетителей и продавцов-ювелиров.

— Но как же Марта, Лина и Филипп? Мы ничего им не сказали. — Эла слегка отстранилась и подняла глаза на Эдика.

—Так даже лучше. Поставим их перед фактом, и дело с концом.

Они побродили по парку, покормили уток в пруду, беззаботно болтая и смеясь, а к вечеру Элу ожидал сюрприз. Эдик привёз её в один из дорогих ресторанов, где был заказан столик на двоих, и в разгар трапезы подарил ей кольцо с крупным бриллиантом, от вида которого у Элы захватило дух.