За рулем чужой жизни

ГЛАВА 25

Встречал много красивых одежд,

внутри которых не было людей.

- Вера, а можно я нарисую здесь лебедя?

Уже несколько дней наши уроки проходили на свежем воздухе. Конечно, пришлось в очередной раз вступить в спор с Ларским, но и он закончился моей победой. Неужели, Макс серьезно думал, что я могу украсть Аню или сделать еще что похуже?

На это место я натолкнулась случайно, прогуливаясь по территории жилого поселка, после занятия с дочкой. Над рекой нагнули свои кроны деревья, словно, в попытке укрыть берег, спрятать от посторонних глаз. Молодая листва тянулась к раскаленному шару солнца. Вода еще не согрелась, но песок с самого утра впитывал тепло его лучей. Пальцы проваливались в него и натыкались на высохшие иголки, слетевшие с близь растущих сосен. Их запах витал в воздухе, создавая ощущение, что в радиусе нескольких миль раскинулся густой сосновый лес и рядом нет дорог и домов.

Справа на волнующейся глади воды покачивался старый, скорее всего, заброшенный деревянный пирс длиной метров пятнадцать.

Мы поставили мольберты, с которыми мы прошли практически километр вдоль особняков, поодаль от воды так, чтобы взглядом можно было охватить весь пейзаж.

- Лебедя мы нарисуем в другой раз, хорошо? Сейчас главное - передать реалистичность того, что ты видишь. Помнишь, как это называется?

- Пейзаж! Ты сказала так, когда мы пришли сюда в первый раз. Пейзаж!

- Правильно, - я взглянула на холст Ани. У нее бесспорно был дар к рисованию. Увидев ее работу среди других, я бы даже не подумала, что автору всего шесть лет. Она замечала каждую деталь в окружающей нас обстановке, смешивала цвета и играла с тенями. С тенями! Я упоминала о них на уроках, но не думала, что Аня реально будет использовать их при рисовании. Ведь это совсем не простое дело. – А это что?

Нахмурившись, я указала на горстку черно-серых пятнышек у береговой линии.

- Камешки. Ты что не видишь их? Вон, у самой береговой линии.

Действительно. Небольшая горка из камушков лежала на песке у самой кромки воды. А я даже не обратила внимание. Вот об этом я и говорю…

Время от времени поднимался легкий ветерок и начинал играть с листвой. У меня появилась идея, только если…

- Ань, а хочешь, чтобы наши пейзажи ожили?

- Да!

- Тогда попробуй “поймать” ветер! Смотри, как он вьется вокруг листьев.

Мы полностью погрузились в наш крохотный мирок, в котором не было ни тех лет, что разделяли нас, ни Марьянова, ни Ларского. Потерялись во времени. Скоро мы пойдем домой, съедим фирменные макароны Вадима, построим кукольный домик и будем играть до ночи. Потом я уложу Аню на слишком большой для меня одной кровати, прочитаю сказку о принцессе и прекрасном принце и, поцеловав в лобик, зароюсь носом в каштановые кудряшки, чтобы, наконец, в полном умиротворении провалиться в сон.

- Ты!

Из-за ветра приближающиеся шаги потонули в звуках природы.

К нам быстро спускалась Аля. Песок разлетался из-под ее ног, с каждым шагом все больше пачкая белоснежные брюки. Покрывшись сероватой пылью, они потеряли идеальный вид. Вот бы песок долетел и до ее столь же идеальной прически. У меня часто возникали мысли, что она моет волосы минимум два раза в день. Нельзя иметь такую укладку постоянно, особенно, с короткой стрижкой!

- Ты хоть смотрела на часы?!

Опустив глаза на новые наручные часы, которые мне подарил Вадим на день рождения, я закусила губу. Стрелки показывали половину первого, а это значило, что уже тридцать минут как к Ане пришла няня.

- Мы уже собирались уходить, - мне не хотелось вступать в конфликт.

- Анечка, - Аля нагнулась и приторно сладко улыбнулась моей малышке. – Подожди меня наверху. А мы пока соберем все краски и догоним тебя. Только никуда не уходи.

Аня расстроилась, ведь мы так и не успели закончить с пейзажем. Но и ослушиваться она не стала.

- Хорошо, мам. А тебе нравится, как у нас получается? Это пейзаж!

И снова удар прямо в грудь. Сколько же ран еще должно получить мое сердце, чтобы, наконец, стать счастливым?

- Да, малышка. Очень красиво. У тебя получается даже лучше, чем у… - в мою сторону прилетел презрительный взгляд. – Чем у Веры.

Девочке понравилась такая похвала, и она, припрыгивая, побежала наверх по склону.

Я сложила руки на груди, наблюдая за Алей. Улыбка сползла с ее губ, стоило ей повернуться ко мне. Мне уж точно не надо было надеяться на то, что она осталась, чтобы помочь мне.

- А теперь…

- Мам! – донесся звонкий голосок сверху. – Только аккуратно, а то краска еще не высохла!

- Хорошо, милая.

Аня скрылась из вида.

- Что ты хотела? – не дожидаясь, когда Аля снова снимет с себя маску заботливой мамочки, перешла к делу я.

- А не слишком ли ты дерзкая? В тюрьме тебе не постригли коготки?

Вся ее поза противостояла мне. Если мои руки были сложены на груди, то ее висели вдоль тела с выпяченной вперед грудью. Уж ни ей ли она собралась меня “задавить”? Это выглядело бы эффектнее в сочетании с ее приподнятым носом, который, наверняка, пережил не одну пластическую операцию, если бы она была выше меня. Но природа не предоставила ей такую привилегию.

- Давай пропустим весь яд, плескающийся в твоем силиконовом рту. Ближе к делу.

Тонкая рука взметнулась в воздух, подхватывая движение ветра. Но мы это уже проходили. Я могла бы предоставить возможность ударить меня. Так, потешить ее самолюбие. Вот только она не знает, что словесная пощечина намного больнее удара по лицу.

- Оставь в покое мою семью. У нас с Максом на этой неделе помолвка, а Аня считает меня своей родной матерью!

- Ларского ты можешь забирать целиком и полностью, но Аню я тебе никогда не отдам. Я ее родная мать, и не собираюсь отступать от нее!

В кустах что-то зашуршало, а через секунду поднялся ветер, закружив вокруг листвы. Аля не обратила на это никакого внимания, продолжив наступать на меня.