Город Крови. Шаал-Рю

Часть первая: Побег. Интерлюдия первая

Часть первая: Побег

Опустошение. Какое точное слово. В нём есть всё для того, чтобы описать состояние души, утратившей внезапно смысл жизни, дарованный смертным в Точке Отправления. Я был Сыном, моя душа пела от счастья, купаясь в дымке мечты. И вдруг всё исчезло. Пропало, словно по мановению руки незримого гения, желающего растоптать меня, превратить в призрака, облечённого прежде великим даром, но ныне тяжёлой ношей — способностью жить.

Утрата воли — самое страшное, что может произойти с человеческим разумом, и это случилось со мной. Дальнейшее пребывание в Ордене стало бесцветным существованием, жалким анахронизмом бытия, перешедшего за собственную грань. Я чувствовал, что исчезаю, растворяюсь в вялотекущем потоке бессмысленных событий, и ничего не мог с этим поделать. Я хотел умереть…

Но однажды я обрёл новых друзей, которые помогли мне восстановиться после тяжёлой болезни духа. Я ощутил их поддержку, горячее участие в моей судьбе, и понял, что жизнь продолжается. Спасибо вам, мои друзья. И в особенности, спасибо тебе, Кроно де Феррат из клана Шазги’Теламон. Ты вернул мне радость жизни…

Артур Смилодон

Интерлюдия первая

Эта история, как и многие другие, началась буднично и даже банально. Эльдиор Лазета, чаще называемый Эльдиком, сразу после обеда отправился на мельницу своего отца, чтобы помочь старшим братьям с хозяйственными делами. А дел, надо сказать, было предостаточно. Из Тхубера, ближайшего к их посёлку города, поступил большой заказ от гильдии булочников. Нужно было в кратчайшие сроки намолотить несколько телег зерна, для чего требовались рабочие руки. Старшие братья Эльдика, Хром и Галус, всю ночь провели на мельнице, засыпая мешки с зерном в отверстие жерновицы, и принимая на выходе грязную муку, которую требовалось ещё очистить от разнообразного мусора (зерно было не лучшего качества).

— Поторапливайся, отродье. Твои братья всю ночь спины не разгибали, — прорычал мельник Тиум на своего младшего, когда тот медленно, будто нехотя, вышел из дома и с опаской посмотрел на отца.

Надо сказать, так оно и было. Эльдиор вовсе не горел желанием целый день носить туда и обратно тяжёлые тридцатикилограммовые мешки. Он с удовольствием провёл бы этот день на речке, под раскидистым дубом, в десятый раз перечитывая оборванный и смятый фолиант «Геомантия: путь Земли». Конечно, как и всегда он ничего бы не понял из написанного, но хотя бы получил удовольствие. Душа мальчика радовалась всякий раз, когда он прикасался к таинственным и невероятным знаниям, доступным лишь чародеям.

— Хватит воробьёв считать, обормот, — грубо рявкнул Тиум, награждая чадо сильным подзатыльником. — А то выдеру как сидорову козу.

Эльдик с ненавистью посмотрел на отца, но промолчал. У мельника была тяжёлая рука, как и у старших братьев, в отличие от которых Эльдиор был щуплым и невысоким. Черты его узкого лица мало напоминали грубые лица Тиума, Хрома и Галуса. Видимо потому, что покойная матушка Эльдика (вторая жена мельника и мачеха для его старших сыновей) была хрупкой, чахоточного типа девушкой со слабым здоровьем. Оно-то, в конце концов, и свело её в могилу. Всего полгода назад, в семнадцатый день Раулги, она скончалась в своей кровати от очередного приступа лихорадки. И с того дня Эльдик понял, что такое одиночество.

Да-да, он был одинок в кругу свой семьи. Отец и братья казались ему грубыми бездушными животными, которые только и умеют, что сквернословить и напиваться яблочным самогоном. А в таком состоянии нередко и распускали руки, «обучая» младшенького житейским премудростям. Одно только грело душу Эльдиора — несколько книг, оставшихся от матери. В том числе и учебник геомантии, непонятно каким образом оказавшийся у сельской девушки. Эльдик незаметно улыбнулся, вспомнив о своём «сокровище», припрятанном за пазухой. Сегодня он найдёт время полистать книгу, — пообещал себе мальчик, — когда работы станет поменьше.

***

Несколько часов Эльдик работал без перерыва. Дел было много, и каждое нужно было выполнить в строго установленном порядке. Сначала засыпать зерно в жерновицу, затем отнести муку и высыпать её в огромное сито, закреплённое кожаными ремнями на деревянном вибрирующем каркасе, тщательно просеять муку, наполнить мешки, донести их на собственной спине в амбар и, самое главное, следить за тем, чтобы механизм мельницы работал исправно и в жернова не попадали камни. Однажды такое уже произошло, и на спине Эльдика до сих пор красовались отметины — следы отцовского ремня, напоминающие о былой небрежности.

Наконец зерно закончилось, и мальчик облегчённо протёр вспотевший лоб грязной тряпкой. Следующую телегу должны были подвезти чуть позже, а пока у него появилось время, которое он мог потратить по своему усмотрению. Естественно, у мальчика не было сомнений по поводу того, как провести время. Спрятавшись в амбаре за наполненными мешками, Эльдик трепетными руками раскрыл фолиант и погрузился в чтение.

«Метаморфозы камня, — прочитал он, — имеют сингулярную природу, которая определяется не только комфорными свойствами стихии Земли, но и прочими стихиями Элемента, а также периодическими всплесками альгеанов Ядра и Синтры».

Эльдик восхищённо зажмурился, повторяя про себя эту фразу, из которой абсолютно ничего не понял.

За книгой время летело незаметно, и Эльдик совсем потерял счёт минутам. Когда в соседней комнате раздался голос Хрома, мальчишка ничего не услышал, позволив случайности изменить всю его дальнейшую жизнь, а также судьбы многих других людей.

— Вот ты где, паршивец, — угрожающий голос за его спиной заставил Эльдиора подскочить на месте. — Опять возишься со своими закорючками. А ну-ка пойдём со мной. Посмотрим, что отец скажет по этому поводу.