Попаданка в постель Верховного жреца бога смерти

8 На свет. Во тьму.

МАРИНА

Озираясь по сторонам, выискивала подсказки об этом мире. Вчера я здесь уже проходила, но не особо запомнила обстановку. Картины и огромные гобелены украшали серые стены, перемежаясь с настенными светильниками. Изображения впечатляли яркими красками и размахом представленных сцен, но с таким же успехом я могла бы разгадывать триптих Босха «Сад земных наслаждений»: ясно, понятно. Вкушать радости жизни — плохо, можно сгореть в синем огне за свои аппетиты. Но, что, мать вашу! делают эти двое? Зачем им раковина в человеческий рост? Все на картине голые — так чего стесняться?!

Но нет, художник решил показать все грани удовольствия, которые скрывал этот мир, засунув одну из пар в раковину, оставив снаружи конечности любовников и чью-то задницу. И вот она никак не клеилась с ногами, вызывая вопрос: двое ли людей там спряталось? Вероятно, такой задумка и была. Или же художник по-быстрому наляпал не то, но в таких масштабах, что с первого взгляда и не заметишь нестыковки. Фыркнув на извращённые умы, чьи мысли во всех мирах сходились, двинулась дальше.

Прохладный воздух лёгкими порывами пробирался под ткань платья: оно больше подходило для прогулки по парку в жаркое лето, а не по холодным коридорам, пронизываемым сквозняками. Я поёжилась, отмахнувшись от идеи сбегать в комнату за чем-нибудь тёплым. Нельзя было рисковать, возможно, единственным шансом спокойно оглядеться.

Дойдя до колоннады, я заметила арочный выход на открытую террасу, залитую солнечным светом. Понадеявшись согреться под ласковыми лучами, а заодно осмотреться, уверенным шагом покинула полумрак коридора.

Солнце приняло меня в жаркие объятия. Я прищурилась, наслаждаясь теплом. Приблизившись к перилам, глянула вниз и охнула — высоко. Голова закружилась, но монолитная балюстрада не дала бы мне так просто упасть.

Прикрыв глаза, отпрянула от края. Всего три этажа, если не изменяет мне память, хотя вчера не до подсчёта поворотов лестницы было, но потолки в коридоре и комнате были намного выше привычных, поэтому и выходила такая головокружительная высота. А внизу море зелени с тёмными прогалинами. И люди, словно муравьишки, бегут по узким тропинкам куда-то по своим делам.

Дальше, за парковым островком, скрывалось несколько невысоких зданий, и похоже, из кирпича с серой облицовкой. Левее взмывала ввысь настоящая башня со стеклянным куполом, от которого солнечные лучи отбрасывали причудливые блики, смягчая мрачный облик строения. Где-то в вышине раздался крик, отдалённо напоминающий чайку. Но взглядом на бирюзовом небосводе никого найти не удалось.

– Ну, здравствуй, – напугал меня голос совсем рядом.

Я вздрогнула и резко развернулась в сторону невесть откуда взявшегося блондина. Тот улыбнулся, ослепляя своей улыбкой. Пришлось прикрыть глаза от солнца ладонью, чтобы разглядеть мужчину так внезапно заговорившего со мной. Но увиденному не поверила. Зажмурилась. Присмотрелась снова, про себя констатируя следующий факт: «Нет, не показалось — Брэд, собственной персоной, Питт».

Если бы я была фанаткой данного актёра, то, наверное, завизжала от радости и запрыгала со словами «о, боже! Это же вы! Это же вы!»

– Да, это я, – самодовольно произнёс странный Брэд Питт, отчего моё сердце, сделав кульбит, умчалось в пятки, вопя «Демон! Мысли читает!».

– Нет, – со снисходительной улыбкой ответил «Брэд», – я бог, а не... – замялся он, – не демон.

Показалось, моё тело окаменело и в туже секунду рассыпалось прахом. Такого страха и смятение я в жизни не испытывала. А этот блондин продолжал улыбаться, вгоняя в краску. Соски неожиданно затвердели, по коже разбежались приятные мурашки, в районе поясницы стало жарко и защипало, словно от перцового пластыря — странная реакция тела на...

– Простите, бог? – не своим голосом просипела я, переводя диалог на слышимый и привычный уровень.

– Да. Бог, – он протянул мне ладонь и добавил: – Очень приятно.

Я опустила взгляд на вполне человеческую руку, потом вернула к лицу, на котором застыла обворожительная улыбка.

– Готова отправиться со мной в новый прекрасный мир? – спросил он, бессовестно охмуряя, то есть ослепляя своей улыбкой.

«Кажется, я схожу с ума... Это точно сон», – я хваталась за соломинки в поисках разумного объяснения: «Как?!.. Нет. Почему Брэд Питт?! – Тряхнула головой, зажмурившись на мгновение. – Он просто на него похож. На молодого Питта».

– Хм... я думал это лицо любят все женщины из твоего мира, – с досадой выдохнул блондин. – Надо было всё-таки другое взять, – проворчал он себе под нос, закрывая лицо ладонью, которую, вероятно, устал держать навесу. – А так лучше? – задал он вопрос, смахнув обуревавшую его скорбь и — я чуть в обморок не хлопнулась — сменив лицо.

– Клуни? – я нахмурилась, уставившись на странного блондина. – Он всегда седой был. Подозреваю, с рождения, – выдала я отстранённым голосом, вслух анализируя происходящий кошмар.

Незнакомец свёл брови, оставляя улыбку на лице нетронутой — то ещё чудное зрелище.

– Я опять просчитался с выбором кумира? – задумчиво пробурчал он, вызывая подозрения.

– Вы, говорите, бог? – уточнила я.

– Да, – просиял мужчина, разгладив нахмурившийся лоб.

– Я прошу прощения, а своего лица у вас нет? – как можно деликатнее поинтересовалась я, спровоцировав кардинальное изменение мимики у собеседника: он недоумевал, потеряв дар речи.

– Эм... да я его не помню, – не сразу признался тот. – Всё время подстраиваюсь под желания и ожидания других... – пробурчал расстроено он, теребя ворот рубашки и отводя взгляд.

– Бог? – с нажимом переспросила я, тот обронил «да», стыдливо отворачиваясь. Испытала жалость, глядя на этого белобрысого Клуни, и предприняла попытку приободрить «бога». – Образ Брэда Пита вам больше идёт. И я думаю, он всё-таки посимпатичнее Клуни будет.

Это сработало: блондин воодушевился, смахнул рукой лицо Клуни, попутно возвращая на его место Питта.