Горынычам вход воспрещен

Глава 34

Реальность возвращаться не хотела. Сознание то выплывало из мрака, улавливая какие-то голоса, прикосновения, то вновь уходило на глубину забытья. Сколько бы я ни боролась с болью и онемением, проснуться окончательно не получалось. Были моменты просветления, когда тьма ненадолго отступала. Мне неожиданно становилось легче, и перед внутренним взором появлялся образ князя. Почему-то знала, чувствовала, понимала: он делится со мной своей энергией, поэтому я его вижу. Как когда-то я поддерживала его, насильно удерживая в мире живых после Пещеры бесов, так и он теперь не отпускал меня в мир мёртвых.

Только вот выглядел Змей как-то странно. Несомненно, это был он: тот же вихор тёмных волос, красивые скулы и волевой подбородок, а вот взгляд… Он будто насмехался надо мной, даже красивые губы исказила издевательская усмешка. А за спиной Ярослава клубился чёрный дым.

Не могли эти образы предвещать что-либо хорошее. Но что могло скрываться в этом дыме? Что это за знак? Получается, у Змея есть тёмная сторона, которую он скрывает так тщательно, что ни я, ни кто-либо ещё её не видел? Неужели второй ипостаси мало?

А проснуться и разобраться во всём у меня не получалось. Очевидно, была ещё слишком слаба. Я уже привыкла к бесполезности своих попыток, поэтому очень удивилась, когда однажды, уже и не надеясь на пробуждение, «постучала в дверь», ведущую в реальность, и она открылась.

В реальности была ночь, глубокая, звёздная. Первое, что увидела из-под опущенных ресниц, были именно звёзды. А горели они так ярко, словно подбадривали: «Ирка, всё хорошо будет! Держись!» И я улыбнулась. Ещё некоторое время любовалась небесными огнями, ни о чём не думая, потом всё же неторопливо окинула взглядом помещение, где находилась. Сомнений не было: это не моя комната. Точнее, не комната, которую я занимаю в замке Горыныча. Один взгляд на широкий подоконник, и меня осенило: я в покоях князя. Я лежала на кровати, в ногах чувствовался какой-то мягкий тёплый комок, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это Родька. Около кровати — кресло, в нём, увлечённо читая какую-то книгу, сидел Клавдий. Растрёпанные пепельные волосы, тёмные круги под глазами красноречиво говорили о том, что эта ночь бдения надо мной — далеко не первая. Скользя взглядом по советнику, чуть нахмурилась, увидев нездорово потемневшие вены на его руках. Это ещё что за новости?

— Привет, — тихо подала голос я, не столько обращая на себя внимание, сколько проверяя свою способность говорить и вообще жить.

Ростов испуганно чертыхнулся, книга выпала у него из рук на пол, а серые глаза пристально впились в меня.

— Ирка, — расплылся в улыбке Клавдий, неверяще оглядывая меня. — Пришла в себя, наконец-то.

— И надолго я «выходила»? — усмехнулась я.

— Трое суток мы тут по очереди над тобой кукуем, сегодня моя вторая ночь, — ответил Ростов, после чего поднялся на ноги. — Князь велел, как очнёшься, немедленно его будить.

— Погоди ты, — выпалила я, собирая руки в ноги и пытаясь подсесть повыше, — ой-ой-ой.

Опустилась обратно, оглушённая болью, что пронзила шею с правой стороны, ключицу и грудную клетку. Советник тут же оказался рядом, помогая устроиться удобно и костеря меня на чём свет стоит.

— Тебе вообще дёргаться противопоказано, а ты тут такие фокусы выделываешь, — шипел он, поправляя мне одеяло. — Если сейчас князь тебе задницу надерёт, я даже защищать не стану.

— Ой, — наигранно испуганно пискнула я, выглядывая на Ростова из-под края одеяла.

— Лежи спокойно, сейчас приведу, — улыбнулся Клавдий и с этими словами покинул мою комнату.

От моих жалких попыток сесть повыше проснулся Родион и, недовольно заворчав по привычке, поднял свою одноухую голову. Встретившись со мной взглядом, он, похоже, осознал, что я пришла в себя, и кинулся к моему лицу.

— Иринка-дурилка, очнулась! — верещал он, щекоча меня своими усами. — Я чуть седьмой жизни не лишился с перепугу!

— Всё же обошлось, Родька, — пытаясь отвернуться от его мохнатой морды, хохотнула я.

— Да я даже не из-за раны твоей! Горыныч твой тут чуть замок с землёй не сравнял, когда узнал всё! Думал, всё, конец котёнку.

— Да ну? — ошалело выдала я.

— Ты не представляешь, у него глаза сразу змеиные сделались, даже дым из носа пошёл, чтоб мне хвоста лишиться, если не так было! — восторженно вещал «котёнок».

— Тебе отрезать или оторвать? — любезно поинтересовались с порога.

Там, взъерошивая волосы спросонья, стоял не кто иной, как виновник кошачьего беспокойства. Ярослав выглядел ещё хуже, чем Ростов, и я почувствовала себя невыносимо виноватой перед ними. Уверена, где-то там ещё Арсений успевает отсыпаться, тоже немало уставший.

Князь подошёл к кровати, внимательно оглядывая моё лицо, поскольку только оно и торчало из-под одеяла. Родиона с постели как ветром сдуло, что вызвало у меня улыбку. Надо же, хоть кого-то этот негодник наконец-то боится.

— Знаешь, было страшно думать, что больше не увижу, как ты улыбаешься, — тихо произнёс Змей, присаживаясь на край кровати. — Последнюю улыбку я видел там, в ущелье, когда ты уже теряла сознание. Чему ты улыбалась?

Он смотрел на меня таким мягким и нежным взглядом, что даже не хотелось думать о плохом. Вспоминать свои мысли об упущенных возможностях, невыполненных обещаниях и несказанных словах. Чему я улыбалась? А, вспомнила.

— Я думала о тебе, — произнесла я полушёпотом, чувствуя, как щёки заливает румянец. — О том, что ты всё-таки меня нашёл и спас.

— После того, как у меня перед глазами вдруг появилось ущелье, а потом — разинутая пасть волколака, я думал, что сошёл с ума, — вдруг заговорил князь, не отрывая от меня взгляда. — Каждая секунда была на счету, нам пришлось полностью опустошить резерв Арсения, чтобы создать портал. Я не мог этого сделать, потому что, во-первых, ключевая в этом деле — магия воздуха, а во-вторых, мне предстояло прикончить эту тварь, на это тоже потребовалось немало сил.