Взаимозависимые

25.1 глава

6 февраля 1810 года

-Вы читали последние новости? Петербургский двор сорвал женитьбу Наполеона на княжне Анне! Может, и к лучшему? Зачем нам императрица русская? Эти варвары окунаются в ледяные озера ради забавы! Бррр...- негодовала Саоми, перечитывая утреннюю корреспонденцию.

Слушая краем уха оборотницу, отложила отчеты о состоянии капиталов Волуар и Меркёр. Отпив из чашки травяной чай, потерла уставшие глаза, приподняв очки. Голова еще с рассвета гудела, грозясь лопнуть мыльным пузырем. Видимо, на погоду, какие мои годы? Тоже мне старуха...соберись, впереди тебя ожидает новый день. Тогда почему мне так хочется вернуться в спальню и валяться под одеялом?

-Так, так, так, Аннабель, даже не думай! Я вижу этот взгляд не в первый раз. Наверх не пущу. Ты не кисельная барышня лежать сутками без дела,- строгий голос Дороти волной бодрости окатил меня.

Кивнув подруге, обратилась к Саоми:

-Я читала газету, жаль, что сорвались переговоры с русским императором. Женитьба на княгине могла хорошо укрепить позиции Бонапарта в мире монархов. А сейчас кто знает, как все обернется, - пожала плечами, закончив озвучивать свое мнение. Приняв от Франциска очередную стопку документов, решительно прогнала утомление. Окинув всех слуг дома Волуар взглядом из-под очков, углубилась в чтение.

Работала преимущественно на кухне. В кабинете не могла находиться долго. В закрытом пространстве, в тишине я ощущала себя восседающей на иголках. Документы не желали быть прочтенными и осознанными. Впервые войдя на кухню, переполошила Поля и остальных слуг. Объяснив им свою проблему, заняла дальний разделочный стол. Поначалу все тушевались, замечая меня на кухне, но со временем привыкли лицезреть госпожу Волуар за документами. А мне гул дома хорошо помогал работать. И все под рукой: покушать дадут, и, конечно, мой любимый травяной чай заварят.

Провожая мужа на фронт, я не могла представить, как сложно будет без него. Лишенная возможности писать и получать письма, каждый день встречала в молитве: просила Высшие Силы уберечь его и вернуть домой. Не знаю, стечение обстоятельств или действительно молитва, но мы все еще живы — это вселяло оптимизм.

И еще одной ниточкой к Жерару была корреспонденция. Еженедельные вестники мировых новостей уведомляли нас о новых победах императора. Перед отбытием Волуар сказал:" Я завоюю всю Европу и вернусь к тебе." Каждую завоёванную страну обводила на карте и тихо радовалась успешному исполнению обещания. Ставя крестик на календаре, вслух проговаривала:" Через 1800 дней увижу тебя, или через 919 дней поцелую твои уста" и...

Частенько посещала дом Ганса и Киры. Любовалась портретом, законченным Франсуа Жераром. Чета Меркёра счастливо встречала входящих. Художник передал черты их лиц и, по моей личной просьбе, добавил улыбки. Конечно, споров было много: рисовать улыбки или оставить как есть, но деньги решили все.

Помню, как Кенна впервые увидела портреты. Она не поняла, почему сидит на руках у посторонней женщины. В тот день я привезла юную графиню Безье в ее дом и рассказала о кровных родителях. Боясь самой непредсказуемой реакции со стороны шестилетнего ребенка, подбирала щадящие слова.

-Мамочка, а мама Кира и папа Ганс меня сильно любили? - услышала дрожащий голосок дочери. Девочка смотрела на портрет, и слезы держались на ее ресницах.

Присев перед Кенной, смахнула ненужные капли, улыбаясь, ответила:

-Очень, Кенна, больше своих жизней, - поцеловала ладошку дочки, - они оба защитили тебя, дали возможность остаться здесь — во Франции со мной, папой и Кристианом.

- Это получается у меня больше родителей, чем у Кристиана? - озорная улыбка засияла на лице Кенны.

-Получается да, но прошу тебя не задаваться. Красота девушки в чем?

-В скромности, - понуро ответила дочка заученные слова.

Звук скрипки отвлек от воспоминаний. Все подняли глаза к потолку и сдавленно застонали.

-Господин Кристиан опять терзает инструмент. Упорству юноше не занимать, я бы уже сдался,- пробурчал Поль, помешивая соус.

Окинув взглядом оставшиеся бумаги, дала знак Франциску собрать всё. Из кладовой достала ящичек с пастилой и, разложив излюбленную сладость сына в ажурную тарелку, поднялась к ребенку. Мой дорогой мальчик, маленькая копия отца, стоял в музыкальной комнате и вчитывался в ноты, натягивая струны скрипки мастера Гварнери. Сосредоточенность читалась благодаря плотно сжатым губам, межбровной складке и напряженности позы. Сыну никак не поддавалась скрипка. Несколько лет тренировок не давали результатов, учителя разводили руками, мол, не дано ребенку. Но наследник дома Волуар упрямо продолжал знакомиться с музыкальным инструментом. Она стала его целью. Я предлагала изменить инструмент или найти другое хобби, на что мой сын отвечал:

- Если сдамся, никогда не смогу доводить дела до конца. Как тогда я смогу стать достойным главой клана Волуар? Она покорится мне! Услышав данное заявление, отчетливо ощутила нотки Жерара в голосе Кристиана.

-Кристиан, не так сильно, струна лопнет, - предупредила мальчика, ставя тарелку с десертом на тумбу, и присаживаясь на излюбленную софу.

Озадаченный сын осмотрел инструмент, приспуская струны, поцеловал мою протянутую кисть. Этот жест был необязателен в неформальной обстановке, и мы виделись неоднократно за день, но так приятно ощущать галантность мальчика. С возрастом Кристиан отдалился, меньше позволял себя обнимать, спал преимущественно у себя в комнате, когда как Кенна могла прибегать посреди ночи. Дороти успокаивала меня, советовала не давить на сына, позволить ему вырасти мужчиной. А я так хотела еще немножко пообнимать его, целовать некогда пухлые щечки, бегать по поместью с громкими просьбами перестать прятаться, ночью слушать ровное сопение под боком. Говорят, чужие дети быстро растут...Неправда! Свои выросли, я не успела насладиться их детством.