Пророк Спасителя. Надежда некроманта    Книга I

Глава XIV

ГЛАВА XIV

«Да, банька — это класс. Хорошо, что вспомнил про веники осенью, когда листья ещё не опали, успел наготовить», — нахваливая себя, Иван в гордом одиночестве нахлёстывал тело берёзовым веником. Другие обитатели небольшого баронского дома в Дровянке почему-то так и не оценили всю прелесть русской традиции бить себя распаренными ветками деревьев в адской жаре. Даже Верш выскочил из окутавшейся обжигающим паром сауны в помывочную со словами: «С демонами тут сиди!», когда Иван плеснул ковш воды на раскалённые камни. Для старого барона это был первый и последний заход в эту часть бани после её постройки. Закончив мыться, Иван вышел в предбанник, где его ждал горячий самовар с заварником наверху с отваром из душистых трав. Самовар, как и баня, тоже был сделан по воспоминаниям из прошлой жизни. Конечно, купальни были у всех сословий, в городах существовали общественные мыльни. И землепашцы, и князья здесь мылись и до его попадания, но вот именно бань с парилками тут не знали почему-то. Как и самовара с самогоном. И если парилка пока ещё не нашла своего ценителя, то самогон, тщательно очищенный и ароматизированный, а для благозвучности названный водкой, и самовары получили широкое распространение.Их производство и сбыт взял на себя Есений. По совету Верша винокурня тщательно охранялась, и во избежание утечки метода изготовления на производстве работали члены семей выкупленных из долгового ярма неплательщиков и банкротов. За несколько месяцев они принесли неплохой доход в казну графства, и купеческие караваны с этим товаром ходили не только по территории бывшей Сатарии, но и в Герцогстве Беркусия. Королевство Рондия и три оккупированных графства посещали купцы из ведомства Алима. Но самым значимым Оршев считал то, что привнёс в этот мир такие обыденные и знакомые для него вещи, как маскхалат и арбалет.
Что такое маскхалат, он знал ещё со срочной, одевал их не раз. А вот с арбалетом пришлось помучиться, вспоминая все виденные фильмы и ролики из интернета. На Анасибе так и не дошли до их создания, а ведь арбалет — простейшее стрелковое оружие, не требующее многомесячных тренировок, в отличие от лука. На Земле, как предполагал Иван, арбалет появился сравнительно недавно — чуть раньше средневековья, и единственный его недостаток был в долгом и неудобном натягивании тетивы. Но ещё Оршев знал, что помимо стреломёта были и арбалеты, стреляющие свинцовыми или металлическими шариками. А для того, чтобы пуля не выпадала из направляющей канавки на ложе, нужно как-то закрывать её крышкой или делать ствол с прорезью для тетивы. И у них тоже была проблема с быстрой перезарядкой, решить которую, по его мнению, смогли буквально в двадцатом веке. Было потрачено много вечеров, километры нервов, уйма материалов, время столяров и кузнецов, мат лился рекой, но Иван довёл таки заряжание до приемлемого уровня — одно движение, и оружие готово к стрельбе.
Когда же Иван представил опытные экземпляры болтового и пулевого арбалетов Вершу, Дарне и Торлегу, то те не пришли в неописуемый восторг, как подспудно ожидал попаданец. Эксперимент же показал полный провал Ивана как прогрессора. Дальность прицельной стрельбы из болтового была около сорока метров, а стальную пластину толщиной один миллиметр он пробил лишь с четырёх. Пулевой арбалет вообще стал позором для изобретателя с Земли — шарик улетел всего на тридцать пять метров и даже не смог пробить деревянную доску толщиной в пять сантиметров. Однако ветераны партизанской войны увидели иную концепцию применения этого оружия. Ведь из арбалета можно стрелять лёжа, что очень ценно для засад, или, сделав его маленьким и компактным, выпустить болт или пулю в упор, предварительно спрятав его под плащом. В итоге Иван вместе с Торлегом после доработки сделали три вида арбалетов — один весом в три килограмма, длиной сто сантиметров и со стальной дугой в восемьдесят два. Прицельная дальность стрельбы стала около ста метров, а двадцатипятиграммовые болты пробивали лист брони в один мм уже с десяти метров, стрелы же весом в семьдесят грамм — с двадцати. Но наконечник стрелы выходил лишь на три-пять мм. В общем, кольчугу и шлем этот арбалет прошьёт с летальным исходом для врага, пластинчатый или латный доспех — нет. Два других были пистолетного типа длиной тридцать пять см и дугами в сорок см. Один стрелял стрелами, другой — восемью металлическими шариками диаметром четыре мм. Чтобы пули не выкатывались из ствола при наклоне, он приделал планку, синхронизированную со спусковым крючком. Естественно, ни о каком поражении одоспешенного противника речи не шло, у них была другая специфика.Из пулевого залпом дроби разряжали стандартный защитный амулет,а потом били стрелой в открытый участок тела,например,в глаз.К сожалению,дальность стрельбы составляла всего метров шесть-восемь,но Оршев надеялся,что сможет со временем улучшить результат.
# # #
Напившись вкусного взвара с мёдом, одевшись в чистую, любимую кожаную одежду и застегнув пояс с двумя длинными кинжалами, Иван в приподнятом настроении вышел во двор. Сегодня воскресенье, у курсантов выходной день, у него тоже, только все отдыхают с утра, а он после двенадцати часов дня. «Ты мой сын, будущий командир, а потому и спрос с тебя больше», — объяснил Ивану Верш, хотя тот и ничего не говорил про отдых для себя. Чтобы не сломать детей слишком уж суровыми нагрузками, Иван попросил сделать для них один выходной в неделю. Верш дал согласие, но для Ивана сократил его на полдня.
— Ваша милость, вас господин барон к себе зовёт.--подбежал к Ивану мальчишка из слуг.
— Иду. — кивнул ему наследник некроманта.
Поднявшись на второй этаж, Оршев постучался в дверь кабинета отца и тут же, по неискоренимой русской привычке, не дождавшись разрешения, открыл её.
— Проходи, сын, разговор есть. — Верш сидел за большим столом с аккуратно разложенными листами пергамента и бумаги плохого качества. Бумажное производство на Авасибе ещё было на начальной стадии развития, и бумажные листы имели серый цвет, шероховатую поверхность и толщину в полтора-два миллиметра. — Вижу, ты опять собрался в гости к Блайзу?
— Не к нему лично, к Светлану. А что? Да и был-то я у него раза три всего. Мне надо подбирать себе команду, сам же знаешь.
— Но приглашает тебя всегда Божедарка. — Верш слегка нахмурился. — Ты взрослый человек, разве не видишь, как она на тебя смотрит?
— Да ей девяти лет нет ещё! — возмутился Иван. — Какое «смотрит»? Ей в куклы играть, а не на мужчин смотреть!
Барон расхохотался:
— Мужчина! Не обижайся, все знают, на что ты способен, но лет-то тебе всего одиннадцать. Это мы с Дарной знаем, кто ты, а для всех ты мальчик, и для девчонки этой тоже мальчик чуть старше её.
Верш снова посерьёзнел.
— Не давай девочке ложную надежду, Иван. Ты дворянин, барон... А она дочь крестьянина, даже не воина, как Светлан. Но она для нас полезна, из неё получится отличный целитель, у неё сильный Источник и она старательно учится. Рыцарь Драговит, учитель, очень хвалит её. А вот тобой он не очень доволен.
— Да у меня ж времени совсем нет, чтобы его уроки часто посещать! — сердито ответил Иван и тут же ехидно добавил. — Сам же мне расписание всех занятий составлял.
— Дело не в количестве уроков, а в их усвояемости. — наставительно парировал Верш. — Ладно, иди. И постарайся как-нибудь мягко, необидно оттолкнуть от себя девочку.
— Хорошо, постараюсь, хоть и не знаю как.
# # #
Идя к дому Блайза и Велеоки, Иван, думая о том, как нивелировать влюблённость в него маленькой девочки, как-то незаметно для себя перешёл к вопросу: «А зачем эльфам дети, да ещё определённого возраста — десять лет?» Год назад Верш сказал, что никто не знает, и Иван, не видя других детей рядом с собой, перестал думать об этом. Уже полгода общаясь с той же Божедаркой или Светланом, с Абсеем и другими ребятами, тоже не задавался этим вопросом. А вот именно сейчас, когда размышлял о том, как не обидеть девочку, почему-то всплыло это желание разгадать тайну. «Надо попросить Верша, чтобы выяснил, в каких деревнях подходит срок для «Дани кровью», и проследить за длинноухими. Интересно ж».
Двигаясь по мощёной камнем неширокой улице, Иван кивал в ответ на поклоны редких прохожих. Люди на новом для себя месте пока ещё не знали выходных, работая без перерыва в поле, на вырубке леса под новые пашни и на заготовке брёвен под строительство. Прошлой осенью, придя на пепелище, для всех людей начался сущий ад. И если воины ещё могли пожить под открытым небом, то вот женщин и детей надо было хоть как-то обустроить крышей над головой. Скрепя сердцем Верш отправил их в Лесной замок, а солдатам, чтобы не жить под открытым небом, пришлось делать себе шалаши. Проблему с едой решили охотой на диких животных. Лишь через неделю подошёл обоз с инструментами, продуктами и палатками. С ним прибыла и первая партия крепостных в количестве пятидесяти человек. Есений, понимая, что отправлять полные семьи в голое поле — это значит потерять от холода и болезней много женщин и детей, прислал только мужчин. План посёлка уже был составлен, места будущих построек отмечены, и люди приступили к строительству большого помещения для временного проживания. В дальнейшем из него сделают коровник.Постепенно прибывали остальные крепостные из обещанных графом двухсот семей, и к первому снегу возведение большинства изб и построек было завершено. В центре деревни располагалась главная площадь с ратушей на краю. Неподалеку от неё находился дом барона и прилегающий к нему двор. От центральной площади все улицы расходились в разные концы поселения, как лучи солнца, а между ними строились дома для крестьян, к которым прилагались земельные участки. Принадлежащие колхозу конюшня, коровник, свинарник, кузня и другие необходимые для нужд хозяйства помещения занимали отдельное место и входили своими внешними стенами в общую оборонительную стену. Ранней весной начали окружать поселение частоколом из стволов деревьев, тогда же стали приходить семьи тружеников, которые тоже включились в работу.
Одновременно с посёлком велось строительство учебного лагеря силами курсантов. И если с сотней новобранцев, пришедших добровольно на службу к графу, проблем не было, то с наловленными в Оршанске беспризорниками не всё вышло гладко.Хоть по прибытию их и предупредили о наказании за нарушение дисциплины, за неделю пришлось повесить с дюжину непонятливых. Пятеро подались в бега, но, естественно, были быстро пойманы. Трое оказались из высшей иерархии детского воровского мира и решили, что здесь они тоже главные. В результате одного подростка они убили, а двух покалечили. Кто-то не понял, что воровать и у своих, и у чужих нельзя. В основном нарушителям было от двенадцати до шестнадцати лет. Но скоро ребята поняли, что здесь им не надо думать о куске хлеба, крыше над головой и во что одеться. Всё это им дают за будущую службу. И что лучше быть воинами,чем нищими голодранцами или бандитами и вечно опасаться получить нож в спину. Потихоньку все привыкли к дисциплине, и всё нормализовалось.
Планировку и строительство Дровянки взял на себя Верш, Ивану достался учебный центр, а Дарне — детский дом для малышей-сирот. Землянин, не желая выслушивать при поиске нужного дома что-то типа: «Дык это... Пройдёте налево, потом два раза вправо, увидите ворота с навозной кучей рядом, и вот от них прямо двадцать шагов», предложил дать улицам названия, а дома пронумеровать. Вершу идея понравилась, и он дал добро.
Учебку Иван решил сделать крестообразной из двух коротких улиц. Они пересекались друг с другом под прямым углом, образуя таким образом крест. В месте пересечения дорог был квадратный плац. Один край креста занимали четыре двухэтажные казармы и конюшня: три казармы для курсантов на одной стороне, конюшня и казарма для гарнизона на другой. На другом крае располагались столовая и лазарет, и штаб, и склад соответственно. На углах стены были вышки для часовых. Пока взрослые новобранцы проходили боевую учёбу, обязанности гарнизонной службы взяли на себя витязи некроманта. Новый посёлок барон решил ставить не на старом месте, а в стороне — всё-таки мучительная смерть двухсот человек давит на психику. На пепелище Иван решил создать полигон, предварительно приказав принести со сгоревшей мельницы жернов. Поставил его рядом с местом казни, и один из новобранцев выбил на нём надпись: «Здесь заживо сожгли двести человек. Если не хочешь повторить их судьбу, учись стать настоящим воином».
# # #
Жил Блайз на улице Воинской, там же имели дома и все его сослуживцы, у кого были семьи, привезли их сюда. Родственники солдат не входили в колхоз, занимались своим хозяйством, а потому на этой улице было достаточно многолюдно. Подойдя к дому Блайза и Велеоки, Иван услышал за крепким забором какой-то гам, слышались голоса Светлана, Блайза и, что странно, голос главврача больницы Драговита. Толкнув калитку, Иван вошёл во двор и увидел всех троих — отца и сына, стоящих плечом к плечу, а перед ними лекаря. Злых и взъерошенных. В стороне находились Велеока, Божедарка и Абсей.
— Ну и что за хрень тут происходит? — спокойно поинтересовался Иван.
— Ваша милость.
— Господин барон.
Все низко поклонились. Иван прошёл в просторную беседку, поставив корзинку на столик, присел на скамью и ещё раз спросил:
— Ну и что за крики я услышал?
Вперёд выступил Драговит:
— Я, рыцарь Драговит из рода Донгэй, обвиняю этого... молодого человека в оскорблении моей дочери Гаяны.
— Да какое оскорбление, господин рыцарь! — опять повысил голос Светлан. — Я...
— А ну тихо все! — прервал вновь зарождающуюся перепалку Иван, увидев, как Блайз тоже хочет что-то сказать. — В чём это выразилось, господин рыцарь?
— Он пригласил её в гости.
Иван укоризненно посмотрел на Светлана. Являясь дворянином лишь снаружи, а внутри так и оставаясь русским рабоче-крестьянского происхождения, попаданец не имел ни малейшего представления, что делать в этой ситуации. В чём здесь оскорбление, он решительно не понимал, как и эти двое бывших крестьян. Сориться с главным целителем не стоило, да и не хотелось бы. Оставлять Светлана без поддержки тоже неохота.
— Просто пригласил? В каких выражениях?
Рыцарь немного растерялся:
— Да, просто пригласил... Сын простого солдата пригласил в гости дочь рыцаря, что уже является оскорблением дворянской чести.
«М-да, тяжёлый случай».
— Что вы хотите от... эээ... этого неразумного отрока? — выделил интонацией «Неразумного отрока» Иван.
Скажи он такое на Земле, хохотали бы все, но здесь никто даже мысленно не улыбнулся. Для пятерых простолюдинов он являлся властью, а рыцарь знал, что, несмотря на свой возраст, сын барона рассудителен не по годам. Вдобавок сам лекарь не был воином, он мог только лечить, а вот этот одиннадцатилетний ребёнок уже прошёл испытание боем.
— Извинений и обещания никогда не подходить к моей дочери. — Драговит, придя сюда, и сам не знал, чего хочет от подростка. Не вызывать же, в самом деле, его на поединок. А баронский наследник, назвав Светлана юнцом, да ещё неразумным, дал понять, что желает видеть этот инцидент детской шалостью и завершить его мирно.
— Светлан, — строгим тоном обратился к сыну Блайза Иван. — Ты сейчас принесёшь извинения господину рыцарю и пообещаешь больше не подходить к его дочери. Кроме тех случаев, когда тебе будет нужна помощь лекаря.
Оршев посмотрел на Драговита:
— Ну в жизни же всё бывает, вдруг ему станет плохо, а вокруг никого, кроме Гаяны, нет.
— Прошу меня простить, господин рыцарь, и обещаю не подходить к вашей дочери. — Светлан едва-едва, так, что Драговит и не заметил, улыбнулся. — Если буду здоров.
— Извинения приняты. Господин барон, разрешите откланяться, мне пора идти.
— До свидания, господин рыцарь, и не держите зла на глупого ребёнка.
Драговит посмотрел на «ребёнка», чуть-чуть не достающего ему до плеча.
— Не держу. До свидания, господин барон.
После ухода целителя возникла пауза — все знали, что Иван придёт в гости по приглашению Божедарки. Но не ожидали, что раньше него явится Драговит и барон застанет эту безобразную сцену. И что сейчас от него ожидать, тоже не знали — может, он решит проявить дворянскую солидарность и накажет всех здесь присутствующих. А то, что не стал делать этого сразу при рыцаре, так кто его знает, почему? У господ свои причуды. Конечно, все понимали, что наказание не будет ни тяжёлым, ни тем более смертельным. Но даже если просто накричит, всё равно неприятно. Иван не стал долго томить:
— Светлан, за смелость и наглость хвалю. За глупость на полигоне будешь расплачиваться. Блайз, обеспечишь этому жеребцу двойную нагрузку на неделю, чтобы мысли дурные в голову не лезли. Рыцарь Драговит, насколько я его узнал, человек добрый и не злопамятный, но и он охренел от такого. Я-то тебя понимаю, и мне, по сути, плевать на это. Но... порядок есть порядок, ещё не время его ломать.--туманно закончил Оршев, которому этот феодализм надоел до тошноты.-- Абсей, ты почему не остановил своего друга?
— Не успел. -- буркнул Абсей.
— Ну чтобы в следующий раз успевал, будешь вместе с ним на полигоне помирать. Всё понятно?
— Да, ваша милость.
— Вот и отлично. — Иван встал и поднял со стола накрытую сверху чистой тряпкой корзинку. — Велеока, Божедарка, вот, зашёл по пути в лавку, сладостей набрал.
Лавка со всякой всячиной и трактир открылись в посёлке буквально на днях, но деньги пока ещё мало у кого имелись, люди в основном брали в долг под расписку. У сына барона такой проблемы, естественно, не существовало.
— Спасибо, ваша милость. — поклонилась Велеока.
— Спасибо... Иван. — Божедарка сделала вид, что она глупая несмышлёная девочка, которой простительно обращаться к дворянину по имени.
— Присаживайтесь, ваша милость, за стол. Самовар уже горячий, ждали вас только, Светлан, неси его сюда, Абсей, помоги ему. Дочка, а ты кружки неси и тарелки, и ложки не забудь.
Лёгкая напряжённость прошла, дети побежали исполнять распоряжение хозяйки дома, а Блайз и Иван уселись за стол. Велеока ушла в дом за скатертью. Оршева всё не давал покоя вопрос, зачем эльфам дети и куда они их увозят? Чтобы начать хотя бы с чего-то, решил спросить Блайза:
— Ты что-нибудь или где-нибудь слышал, куда отвозят детей, которых собирают при «Дани кровью»?
— Да, ваша милость, — слегка удивился Брайз. — В каждом графстве стоит форт. Туда доставляют детей, а что дальше с ними происходит, никто не знает. Вы хотите это узнать?
— Да. Шёл сюда, увидел несколько детей и почему-то подумал об этой «Дани кровью». А ещё и у Божедарки возраст подходит для него.
— Эльфады собирают их раз в пятнадцать лет, наше село новое, придут они сюда не скоро. И вообще-то это должен помощник старосты пять детей отвозить в форт. Бывает, недели на дорогу уходят.
В это время с заднего двора, где была поленница дров, ребята принесли самовар, Велеока начала накрывать стол скатертью, а Божедарка расставлять посуду. Разговор прервался, но Блайз чувствовал, что его продолжение будет уже скоро.
Посиделки прошли, на взгляд Ивана, нормально — взвар и купленные лакомства были вкусные, приготовленные хозяйкой пироги выше всяческих похвал. Никто не комплексовал, даже Абсей, который впервые был за одним столом с аристократом. Разговор непринуждённо велся на разные темы — от тактики боя и смешных случаях из жизни Блайза до новинок врачевания. И уже Божедарка рассказывала о разных курьёзных происшествиях в госпитале и на медицинских курсах. Ведь помимо главного целителя, трёх его помощниц и ученицы было ещё несколько десятков девочек и даже несколько мальчишек, обучающихся лечить без Дара. Никто из сидящих за столом не знал, что это именно Иван ввёл практику мыть руки с мылом перед операцией больного, кипятить хирургические инструменты, протирать их крепким самогоном и обрабатывать раны им же, а также мыть помещения с аналогом хлорки. Впрочем, курсантов учили держать руки в чистоте, пить кипячённую или обеззараженную воду, оказывать медпомощь себе и товарищу и всегда иметь с собой чистый перевязочный материал тоже по совету Ивана. Ведь лекарь с Даром редко будет под рукой. Их не то чтобы мало, но при большом потоке раненых у них просто Источника не хватит на всех.
Плавно беседа с медицины перешла на религию. Иван знал про местное вероучение только то, что раньше людей опекали двое Богов — защищали от болезней, врагов и природных катаклизмов. Но очень давно они по какой-то причине ушли, и у людей настали тяжёлые времена. Ни их жрецов, ни храмов в их честь почему-то не существовало. Что очень сильно удивило Оршева — Боги есть, а тех, кто должен воздавать им хвалу, нету. В земной истории для каждого духа был шаман, а для бога жрец. Даже если вера находилась под запретом, всё равно существовали её адепты. Тут Светлан вспомнил про книгу, по которой его учили читать, и где говорилось о Богах. Блайз тоже помнил о ней, потому как и он учился по ней. Иван попросил принести её.
— Я понимаю, что эта книга ваша семейная реликвия, — рассматривая немного потрёпанную от длительного использования, нетолстую, страниц на сто книгу. — Но не могли бы вы дать мне её на несколько дней? Обещаю обращаться с ней аккуратно.
— Берите, ваша милость.-- дал согласие Блайз.
— Спасибо. Ну, мне пора, благодарю за гостеприимство. Хозяюшки, пироги бесподобны.
# # #
Придя домой, Иван, оставив книгу у себя в комнате, сразу направился к кабинету Верша. Стукнул в дверь и, как всегда, не дождавшись разрешения, вошёл. Помимо Верша там присутствовали Дарна, Торлег и командир Павших, старший сержант Дорш. В дружине барона Верша титул рыцаря имели всего два воина: Торлег из рода Шантар и Дорш из рода Тунсон. После Оршевской реформы маленькой армии некроманта Торлег получил самое высокое на данный момент звание старшина, оставаясь при этом советником барона и мастером-наставником молодого наследника. Командир второго десятка Дорш получил звание старший сержант и, соответственно, должность командира взвода Павших.
— Можно, отец? — всё-таки проявил зачатки интеллигентности Оршев.
Ответ Дорша не замедлил себя ждать:
— Можно Ашку за ляжку, а телегу с разбегу.
— Ляпнул на свою голову, — проворчал Иван. — Это когда официально к командиру заходишь, говоришь: «Разрешите?», а я сейчас по-родственному, по-домашнему.
— Проходи, Иван, садись, — кивнул на свободное кресло барон. — Что хотел?
— Узнать, зачем длинноухим столько детей, — просто сказал Иван. — В каждом графстве, в каждой провинции всех государств Авасиба стоит форт для «Дани кровью». Сколько деревень и сёл в каждой стране? Это ж сколько детей попадает к эльфам, и никто не знает, для чего они им. Что они с ними делают или для чего-то готовят? Может, армию из них выращивают для новой войны?
Все озадаченно переглянулись.
— А зачем им новая война, с кем они будут воевать? — не уловил общего посыла Ивана Торлег.
— А я откуда знаю? Я про вообще, -- Оршев сделал неопределённый жест рукой. -- говорю. Для чего-то же дети им нужны. Может, солдат готовят, а может, слуг... Вот и надо узнать.
— Вот только как? Внутрь людей не запускают, — включилась в обсуждение Дарна.
— Собрать отряд из Павших и курсантов под командой Торлега, идти к форту, взять «языка» и допросить: это если кратко.
— Зачем посылать неопытных юнцов? — заинтересованно спросил Верш, уже догадываясь об ответе.
— Чтобы они набирались этого самого опыта. Нам нужно их постепенно приучать к крови. А для этого лучше всего проводить дальние рейды на территории, подконтрольные рондийцам. Там проводить разведку и диверсии. Думаю, Есению будут полезны добытые сведения, тем более он может придавать к нашим группам своих людей.
Верш задумался: Иван говорит правильные вещи и про детей, и про набирание опыта, но что-то в его словах смущало.
— Погоди, — дошло до него. — Ты тоже собрался идти к форту?
Если бы вместо Ивана был его настоящий сын, Верш никогда бы не поставил вопрос под таким углом: «Ты тоже?». Ни в малейшей степени не сомневался бы в выборе своего родного, но обычного бы для всех сына. Но Иван... И запретить ему он не имеет морального права, это сразу уронит авторитет Оршева. Верш встретился глазами с Дарной.
— Я пойду с ними. --поняла колебания отца девушка.
— Хорошо, готовь отряд, выход через неделю. Я свяжусь с Есением, чтобы дал проводника до форта в Метское. Разведку лучше проводить подальше от нас.