Тридцать дней до развода

Женский совет

Богдан предложил меня подвезти к кофейне у студии йоги, где собрался женский совет из Светки, Аллы и еще двух их подружек.

Я замахала руками: вот только нашего совместного триумфального явления там и не хватает! Меня и без того трясло от ужаса: что, если Алла со Светой все же догадались каким-то образом, из-за кого Богдан решил развестись? Это было дикое, фантастическое предположение, но вина моя, несомненная, хоть и не сознательная, была мне очевидна. И потому стучалась в мое сердце, отравляла жизнь.

Но что я могла сделать?

Пойти поперек всего, что я чувствовала, и попросить Богдана не разводиться? Я ведь почти так и сделала, но он сам принял это решение. Я не собиралась его больше целовать и тем более позволять зайти дальше: уже то, что случилось, было нечестным с моей стороны.

С моей-то историей…

Должна была догадаться, что в «моей истории» и есть моя ценность для Аллы.

Усадив меня за столик напротив двух совершенно одинаковых черноволосых пухлогубых фитоняш, которые отличались только цветом спортивных лифчиков, она уставилась на меня немигающим взглядом и потребовала:

— Расскажи мне все.

Я ведь могла и рассказать, если бы ком не встал в горле, но меня спасла Светка, которая накрыла мою руку своей и тоном «доброго полицейского» добавила:

— Дашунь, никто тебя осуждать не собирается. Но Алла подозревает, что муж ей изменяет, и хочет узнать, как это выглядит, так сказать, с третьей стороны треугольника. А ты ведь была в отношениях с женатым.

До меня доходило медленно, но верно. Я от облегчения даже отпила несколько глотков крайне полезного зеленого чая со вкусом слабо заваренного сена, который мне, не спрашивая, принесла официантка.

— Богдан не похож на человека, который стал бы изменять, — осторожно сказала я.

Алла тяжело вздохнула. Перед ней стоял такой же чай, только чашка была полной. У ножки стола примостился коврик для йоги — в заводской упаковке. Да и аккуратный макияж у нее на лице намекал, что в зале она точно не трудилась сегодня.

Йога — это время для себя. Вставать в странные позы для этого необязательно.

— Ты же его видела… — устало сказала она. — Он красивый и успешный мужчина. В нашем городе таких по пальцам пересчитать. Конечно, вокруг него будут виться бабы. И какой мужик устоит, когда деликатесы сами в рот прыгают?

— Верный? Хороший человек?

Алла снова смерила меня скептическим взглядом, но обернулась к Светке:

— Светлая душа. Вряд ли она нам поможет. Против стервы должна играть стерва.

— А почему вы решили…

— Называй меня на ты, — махнула она рукой.

— Почему ты решила, что там есть какая-то стерва?

Именно стервой я себя и ощущала, вызнавая такие подробности. В тылу врага.

Не хотелось быть таким врагом, но ситуация разворачивалась совершенно без моего желания, воронка идущего ко дну корабля их брака затягивала меня, и чем сильнее я барахталась, тем быстрее тонула.

— Потому что я сказала, что развожусь с ним, и даже подала заявление, а он как будто даже обрадовался! Раньше я терпела его любовниц, понимая, что это необходимая плата за такого мужа, но ни одна из них не пыталась увести его из семьи!

— Так вы… ты не хочешь разводиться? — уточнила я.

— Нет конечно, я что — дура? Ты его видела?

— Ой, Аллусь, ты не провоцируй, а то еще и Дашка накинется на твоего! И так скоро весь город устроит бои без правил за Богдана! — хохотнула Светка.

— Я им устрою… — угрожающе проговорила та и уставилась на одинаковых фитоняш. — Каждой, кто на него будет претендовать, патлы повыдергаю, ясно? Ни одно наращивание не спасет! Поняли меня?

Девушки переглянулись, хлопнув искусственными пушистыми ресницами, и синхронно кивнули.

— Так зачем же ты согласилась на развод? — рискуя спалиться, настаивала я.

— Да блин! — Алла раздраженно отпихнула чашку с чаем и махнула официантке: — Принесите уже нормального чего выпить! Думала, припугну хорошенько, он мне купит джипик красивый, надоело как лохушке на девичьей «мини» кататься. Я взрослая женщина, мне тридцать летом уже будет! Это для студенток машинка!

— Нормальные семейные отношения, — поддакнула Светка, которая была замужем пару лет еще в институте за нашим однокурсником. И то больше по приколу. — Мужики жадные, как еще из них что-то выбивать? По-хорошему не хочет, а я Аллусю знаю, уверена, там и разносолы были, и макароны, как в Италии, и мясо по-французски, как в Париже! Так пусть хоть по-плохому поймет, что жену уважать надо.

— Но как можно заставить уважать, не уважая? — удивилась я.

Светка пнула меня под столом, а когда я к ней обернулась, сделала страшные глаза. Схватила телефон и начала там что-то печатать. Через минуту мой завибрировал в кармане. Я достала и прочитала сообщение от нее: «Дура! Пусть продолжает фигней маяться! Б. разведется, а тут и я!»

Алла слишком увлеклась пересказом того, что она делала для Богдана, фитоняшным близняшкам, чтобы заметить наши подпольные действия. Я тоже слушала краем уха и волей-неволей мотала на ус.

Разумеется, я не планировала следовать ее советам, не слишком-то они ей помогли. Но ужасно жаль становилось Богдана: от постели ему отказывали регулярно по самым разным поводам, от неправильно понятного намека, что подарить на Восьмое марта, до нежелания самой мыть посуду.

Правда, потом Алла перешла к разделу «позитивное подкрепление», и у меня свернулись в трубочку уши. Я нервно оглянулась по сторонам — в кофейне было пусто, так что истории о затейливых ласках, которые она ему дарила, начитавших руководств по «соблазнению» авторства актрис из фильмов для взрослых, слушали только мы. И официантки.

Те старались подольше постоять рядом с нашим столиком. Одна даже что-то записала в блокнотик. Надеюсь, она не перепутает это с заказом.

Мне стало немного жарко и чуть-чуть нехорошо.

Идея о счастливом воссоединении с Богданом, после того как он выдержит целый месяц до развода, уже не казалась мне такой замечательной.