Само совершенство

20. Кукольный дом

Отдельная история – как мы пробирались в дом культуры, чтобы вернуться домой. Пришлось подпоить ночного сторожа, потом ждать, пока он уснет от избытка спиртного в организме, и пробираться по темным пыльным закоулкам до заветной кладовки. Дверь, правда, сработала безупречно – провела нас домой, в объятия заскучавшего дядюшки.

Он отчего-то заинтересовался персоной Айки, заставил меня подробно описать ее и пересказать историю дочери вождя. Слушал очень внимательно, а потом задумчиво произнес:

-Дельная женщина, хороший совет дала тебе, голубка. Я бы и сам с ней познакомился, да стар уже путешествовать невесть где.

-Совет хорош, - фыркнула я, - только не по адресу. Я не собираюсь желать того, за что придется платить слишком дорого. Да и не смогу.

-Не зарекайся, Полинька. Ты молода, почем ты знаешь, к чему потянешься? И чем готова будешь пожертвовать ради своих желаний?

Я только вздохнула. Прежняя Полина внутри меня все еще опасалась тянуться к чему бы то ни было безгранично, всем своим существом. Существо было трусовато, и не хотело страдать. Оно хотело просто жить там, где оказалось, путешествовать во времени, раз уж больше некому, и принимать ухаживания некоего кавалера. Пока просто принимать ухаживания.

Но рыжая нахалка Аполлинария была уверена, что жить именно так – смертная скука, не достойная прелестницы, вроде нее. Она ясно видела, что посещение разных эпох – отличный повод пробовать свои силы в магии и применять обстоятельства себе на пользу. Мутная история с Викентием и его куклами, живыми и механическими, вызывала у нее не опаску, а здоровый азарт. И она готова была идти навстречу кавалеру Арбенину с его чувствами, какими бы они ни были.

Это раздвоение личности временами сильно меня раздражало. Хотя (ладно уж, будем честны!) чаще все-таки развлекало и заставляло действовать. Сейчас оно заставило меня отправить мальчишку на Васильевский с очередной запиской. Я вернулась, и была готова исполнить обещанное.

Тем более, что славный мой город расщедрился ради нашего первого с Арбениным свидания на удивительно теплый и приятный денек. Солнце мягко скользило по золотой листве, делая ее похожей на медовые леденцы, слабый ветерок вился вокруг, нашептывая всем, кто желал слушать, осенние сказки, и казалось, что зима не придет вообще никогда.

Бог знает, почему, но с утра я чувствовала себя особенно счастливой – никакие дурные вести не смогли бы испортить моего чудесного настроения. Дядюшка наблюдал за мной с хитрой улыбкой, но никаких комментариев не отпускал. А когда к подъезду подкатила карета Стрешневых с Андреем и не меньше, чем я, счастливой Лизаветой, помахал нам с крыльца и вернулся в дом.

-Ну что ж, дамы, куда вы хотите поехать? –Арбенин все же мастерски умел сохранять серьезную физиономию, в то время как его глаза блестели от смеха.

-Папенька, поедемте за город! – Лиза умоляюще сложила ладошки, - Где лес и полянки. Там сейчас листики разноцветные, красиво!

Скажите пожалуйста, какая любительница природы нашлась. И где мы ей найдем лес посреди Петербурга-города? Хотя что тут удивляться, что девочка скучает, она же выросла в деревне.

-Знаю я одно такое место – не так, чтобы лес, но лучше, чем ничего. Велите, Андрей Петрович, править на острова.

По моим расчетам, не вполне еще окультуренные Каменный, Крестовский и Елагин острова были достаточно близки к «лесу и полянкам». Спустя полчаса неспешного путешествия оказалось, что я совершенно права.

Кленовая роща на пригорке была так хороша, что мы порешили в ней и остановиться. Кучер расстелил на пожухшей траве изрядный кусок войлока, а на нем, словно на скатерти-самобранке, возникли разнообразные походные яства. Некоторое время я таращилась на них в крайнем изумлении, а потом расхохоталась: конечно, Анна Матвеевна не могла отправить нас на прогулку, не снабдив запасами продовольствия.

Лизавета тут же ухватила булочку, и отправилась осмотреть окрестности, обещавши не отходить далеко. Мы с кавалером расслабленно жмурились на теплом не по-осеннему солнце и молчали. Это было не напряженное молчание, когда люди не знают, что сказать, а просто взаимное наслаждение минутами тишины. Я еще успела порадоваться, что с нами на прогулку не напросилась Марфа, а потом Андрей сказал:

-Я благодарен вам, Полина Дмитриевна, за…дружбу с Лизаветой.

Он изо всех сил делал вид, что поглощен открыванием винной бутыли, и потому не смотрит на меня. Мы-то с Аполлинарией следили за ним с теплотой – этот сильный и довольно жесткий мужик отчего-то порой смущался перед нами, хулиганками, как малолетний ребенок.

-Вовсе не стоит благодарности, ваше дитя – милая и воспитанная девица, общаться с ней приятно и необременительно. Но если желаете, вы можете отплатить мне добром за добро.

Он посмотрел на меня как-то странно, я бы сказала, что с надеждой.

- Я сделаю для вас все, что в моих силах, - он вдруг усмехнулся и решительно договорил, - и еще немного больше. Вам же это отлично известно.

-Прекрасно. Очень прошу вас называть меня по имени. Вообще-то, можно и на «ты», если не возражаете.

-С радостью, - вот так фокус, а я-то думала, что предательский румянец случается только у нас, у дам, - Но и вы тогда, пожалуйста, тоже…зовите меня просто Андреем, и на «ты».