Хранители библиотеки Древних 

Глава 23

Из приоткрытого окна доносился уличный шум, по громкости которого и без часов любой определил бы, что давно за полдень. Раз доктор Икрам настоятельно посоветовал не покидать без надобности постель, я продолжил нежиться под легким одеялом на новом матрасе. Такое непривычное состояние безделья. То, что Эмилии нет дома, заметил не сразу, как и ее записку на подушке. «Доброе утро, мой фараон! Завтрак на кухне. Я в Службе древностей. Не скучай! Э. А-К.» Странные получались отношения: все время вездесущая работа вклинивалась между нами. Хорошо, что хоть два свадебных дня провели вместе, и то, она влезла в спокойное путешествие. Пора ей знать свое место в нашей семейной жизни, иначе мы вдвоем так долго не протянем.

Самочувствие было прекрасным, бодрым, не то, что перед свадьбой и после, когда усталость брала надо мной верх. Икрам верно подметил, что у меня «сели батарейки». Теперь я понимал, почему: слишком активная физическая и умственная деятельность, отсутствие режима дня и полуголодное существование из-за сумасшедшей занятости привели к тому, что организм на клеточном уровне за семнадцать лет сжег запасы «пыли бессмертия». Больше сорока веков смерть не могла добраться до меня, и так внезапно я оказался в нескольких днях от встречи с ней. В душе появился страх, настоящий страх от неожиданного приближения к миру мертвых. Так не должно быть. Что ж, если хочу нянчить внуков, надо изменить образ жизни и впредь быть осмотрительнее с нагрузкой.

Облачившись в расшитую рубаху, прошел на кухню, где ждал холодный нехитрый завтрак. За чашкой душистого цветочного чая меня не оставляли мысли о странном порошке, оставшимся от Древних. Закончив поскорее чаепитие, я нашел в «кабинете» в столе стопку бумаги, ручку, взял с полки самую большую книгу и снова вернулся в постель. Устроившись в полусидящем положении, стал размышлять на волновавшую тему, записывая свои умозаключения.

В каких местах ходил Птаххетеп, если нашел порошок? Почему он не уснул? Он забрал все или еще осталось? Только вопросы, а ответов у меня на них нет — одни несостоятельные гипотезы. И они имеют право на существование. Учитель мог найти это вещество на территории храма, под которым была библиотека, перенести его в коробе на хранение в известное только ему место. Когда оно понадобилось, взял домой. Может, Птеххетеп и спал, только задолго до встречи со мной, а потом выработалась невосприимчивость к «пыли», так как новые дозы не превышали верхнего порога нормы. Как другой вариант: активный образ жизни тоже сжигал запас в клетках, который пополнялся при очередном визите в подземное хранилище дисков. Когда он погружал меня в сон, передозировки тоже не произошло, и Птаххетеп не уснул. Страшно представить, сколько времени он умирал в том гробу. Недели, даже месяцы… Воздух для дыхания был. Его тело медленно иссушалось и заживо мумифицировалось, а сердце продолжало биться, питаемое древней «энергией», пока кровь от обезвоживания не стала настолько вязкой, что не могла течь. Он пытался задушить себя обмотанной вокруг шеи веревкой, но охранники связали его так хитро, что самому оборвать жизнь не получилось бы. Безжалостные выродки! Ужасная смерть для такого необыкновенного человека, как Птаххетеп, и моему брату нет прощения за жестокий приговор нам обоим.

А что же со мной? Больше четырех тысяч лет вещество непосредственным контактом держало мой детский организм в глубоком анабиозе, законсервировав жизнедеятельность на клеточном уровне. Когда Икрам начал реанимацию, концентрация вещества в крови уменьшилась из-за капельниц. Я проснулся. Химического соединения внутри меня за следующее десятилетие становилось все меньше, поэтому я развивался в соответствии с возрастом. В двадцать — новая большая доза, остановившая процесс старения. Сейчас же, когда концентрация упала ниже минимума, время снова пошло, наверстывая прожитые годы с невероятной скоростью. Терапия, придуманная Эмилией, пустила ход моих биологических часов в обратную сторону. Я снова возвращаюсь к отметке в двадцать лет, пусть и с некоторыми необратимыми изменениями в виде седины в волосах. По правде, выглядеть чуть постарше мне не помешает. Возраст прибавляет солидности к моей должности, что очень важно при постоянном взаимодействии на дипломатическом уровне. Почему бы не попробовать отрегулировать свой внешний вид дозами порошка при следующих сеансах лекарственной терапии? Неплохая идея, надо будет подсказать Искандеру.

Теперь же, само собой возникал новый вопрос: как связано химическое вещество и Древние, и каким из них принадлежало его изобретение? Если говорить о допотопных, то от них остались лишь памятники архитектуры и огромные каменные скульптуры, остальное уничтожил водный поток. Мне кажется, что у них был другой приоритет в науке. А вот прорыв послепотопных в области химии вполне вероятен. Их достижения в металлургии впечатляют. Не исключу вероятность, что изначально это вещество являлось частью плавильного процесса, но побочное действие заинтересовало древних химиков, что они усовершенствовали разработку и адаптировали ее для нужд биологов. Если для человека этот порошок способен остановить время, почему бы и высокоразвитой цивилизации не использовать его для продления жизни. Их правящая верхушка могла жить сотни лет в то время, как остальные изменялись: старели, умирали... Чем не повод для обожествления местным примитивным населением? От них легенды, как очевидцев, передались пришлым народам, став религией. Тогда, как получилось, что Древние, обладая мощными технологиями, внезапно исчезли? Как варианты: новый катаклизм или уничтожение более примитивным человеческим видом. А, может, их погубило свое же «химическое бессмертие»: они стали невосприимчивы к веществу или кто-то в знак протеста прекратил производство и спрятал оставшиеся запасы? Но факт существования довольно большого количества (по человеческим меркам) этого порошка, остается фактом.