Единственное желание. Книга 1

50 Воробышек

– Эрра… Эрра Дэини! Проснись! – жалобно пропищала девочка, тормоша Романову за плечо.

Настя, вырванная из сна столь бесцеремонным образом, не сразу поняла, в чём дело.

– Что случилось, Граю? – испугалась Настя, с трудом разлепив веки.

– Ничего. Мне просто надо… – девочка нерешительно замялась.

– Что?

Настя зевнула так широко, что всерьёз испугалась за свою челюсть. Силуэт Граю расплывался в туманной дымке. Глаза упорно закрывались, словно на каждой ресничке висело по килограммовой гирьке.

– Чего надо? Граю, что случилось?

– Ничего, – снова пропищала та себе под нос с привычным виноватым видом. – Мне просто надо, ну… надо…

Настя тряхнула головой, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями и сообразить, чего же надо от неё этой девчонке в три часа ночи. Терпение Романовой было на пределе, и всё же она преодолела безумное желание завалиться спать обратно и забыть до утра о назойливой девчонке.

– Да скажи толком, в конце концов! – простонала Настя, и тут до неё дошло. – А-а-а… Я и не поняла спросонок.

Романова рассеянно улыбнулась девочке в ответ на её виноватую улыбку. Огляделась по сторонам, махнула рукой неопределённо.

– Ну, и в чём проблема? Пожалуйста, весь лес вокруг к твоим услугам. Выбирай местечко, какое тебе больше глянется! Здесь, как говорится, под любым кустом и стол, и дом. И всё остальное тоже…

Анастасия решила, что подобного благословения вполне достаточно, и уже начала укладываться обратно, но не тут-то было.

Жалобный детский голос над ухом пропищал:

– Не пойду в кусты! Я боюсь. Сильно-сильно боюсь!

С раздражённым стоном Настя вновь уселась на своём тёпленьком походном ложе. Ей хотелось рявкнуть во всё горло: «Ну и сядь ты где-нибудь здесь! Велика беда… Кого тебе стесняться-то, мелюзга?», но Настя тут же одёрнула себя, причём довольно жёстко.

«Что за хамство, Рыжая! Погляди – ребёнку страшно! Сама-то давно привыкла к лесным ночёвкам? Ведь до сих пор случается вскакивать среди ночи от внезапного приступа ужаса. Благо, знаешь, что защитники у тебя надёжные. А ведь поначалу всё равно дрейфила. Лежала полночи, глядя по сторонам, за каждым кустом чудища мерещились. А эта пигалица, как Эл её называет, хоть и много повидала, но уж по лесу одна ночью точно не бродила. Конечно, ей страшно. Что я, в самом деле…»

– Ладно. Идём! Я тебя посторожу, – Настя поднялась и протянула руку. – Только тихо – ребят не разбуди!

Удивительно, но те действительно спали так крепко, что не проснулись даже от шушуканий девчонок.

После нежной постельки у костра ночь казалась сырой и прохладной.

Дэини поёжилась и, потянув Граю за руку, добавила:

– Пойдём, Воробышек!

***

Где-то в лесу тоскливо свистела неизвестная ночная птица. Огромными великанами возвышались чернильно-чёрные кроны деревьев. За освещённым костром сумрачным кругом гасли всякие оттенки, и лес исчезал в беспросветном мраке.

– Стой, Граю, не ходи так далеко! – взмолилась Настя, едва волоча во тьме ноги. – Осторожнее, не запнись – здесь бревно!

Настя прихлопнула назойливо звенящего возле уха комара. За пределом защитного круга Наира кровожадные насекомые моментально забыли о мирном договоре.

– Ну, давай, садись уже! Смотри, какое комфортное местечко!

Граю присела на корточки, почти с головой скрывшись в высокой траве.

Настя, зевая, глядела по сторонам.

Лес был чёрен и тих. Кое-где меж листвы, в прорехах крон, мелькали алмазами далёкие звезды.

– Дэини? – тихо окликнула её девочка. – Ой, эрра Дэини…

Голос превратился в едва различимый шёпот.

– Ну, что там? Идём обратно! – тяжело вздохнула Настя.

Рыжая, естественно, ни за что не призналась бы себе в этом, но, кажется, она боялась ночного леса ничуть не меньше этой маленькой девочки. Страх дышал в спину, и меж лопаток свербело знакомое с детства чувство – дикое, почти непреодолимое желание дать стрекача. Да так, чтобы только пятки сверкнули! Пронестись, сломя голову, улизнуть от тьмы, броситься к спасительному свету, и только там, у костра, вздрогнув последний раз для порядка, успокоиться наконец и безмятежно завалиться спать.

Но она не могла так поступить: в глазах Граю, она была взрослой и отважной, и не должна была позволять себе столь трусливой слабости.

– Что там? Иди ко мне, да не споткнись!

– Дэини, тут бревно…

– Ну… бревно… – теряя терпение, подтвердила Настя.

– Оно шевелится… – тихим, осипшим от ужаса голосом объяснила наконец Граю.

– Что за бред? – хмыкнула Настя.

И тут уже сама различила во тьме, как замшелое бревно, нехотя, медленно, неуклюже сдвинулось с места. Зашелестела сухая старая листва, зашуршала, расступаясь, трава.

Анастасия, застывшая каменным истуканом, осторожно протянула руку девочке.

– Иди сюда, Граю! Ко мне… Тише, тише, медленно! Потихонечку…

Девочка сделала один робкий шажок, потом второй. Даже здесь, в темноте, Романова видела, что её личико стало ещё бледнее, огромные испуганные глаза сияли бриллиантами слёз.

А ещё Насте казалось, что она слышит, как бешено колотится её сердце. А может это её, Настино, сердце рвалось из груди, стучало набатным колоколом. Рыжая схватила тоненькую холодную ручку, и…

Третий шаг девочка сделать не успела.

С громким треском, ломая ветви кустов и молодые деревца, что-то невероятно быстрое пронеслось по лесу совсем рядом. Изогнувшись дугой, как точно не полагалось старому гнилому валежнику, бревно дёрнулось, исчезая во тьме.

Но тут же кусты рядом с Настей взорвались от яростного рёва. Сорванная листва брызнула залпом шампанского, и на уровне лица девочки из травы высунулась огромная жуткая морда, омерзительная даже в беспросветной ночи.

Лунные отсветы бликами отразились на скользкой чёрной коже. Покрытое наростами, корявое, как настоящее дерево, огромное тело изогнулось кольцом.