Отречение

21.

Казалось бы – ну упал человек из ниоткуда и упал. В конце концов, очень много историй этого мира начинаются именно с падения, чего же суету наводить?

Но весь штаб отступников забурлил. Известие разнеслось мгновенно. Во-первых, потому что это было падение не совсем человека, а мага. А во-вторых, слава у этого мага была тёмной.

Арман, конечно, попытался по долгу здравомыслия навести относительный порядок. Он не знал, откуда и с какими намерениями пожаловал к ним Абрахам, и до выяснения этого вопроса желал бы относительной тишины. И сначала Арман честно попытался эту самую тишину навести. Но не получилось – штаб не желал угомониться, всё более безумные слухи расползались по его углам, и это подтолкнуло Армана к более радикальным действиям: он попросту наорал, не особенно выбирая выражений на первых встречных, и посоветовал не упражнять ум слишком сложными задачами. Вильгельм бы такого, вне всяких сомнений, не одобрил. Но Вильгельма не было. Его насовсем не было. Был Арман. А у Армана была ответственность, которую он не очень-то желал.

Следующий шаг оказался проще – Абрахама – бессознательного и непредсказуемого перенесли в покои. Тщетны предположения, не подкреплённые ничем разумным. А что-то разумное можно было получить лишь после прихода Абрахама в сознание.

Арман пока не знал, как он относится к появлению Абрахама в такое время и в таком ошалелом виде. Здесь явно оказались замешаны высшие силы, но чего они желали? К чему вели? Играть с высшей силой, получать от неё порицание или похвалу Арман не любил – его устраивало, что высшая сила не вмешивается в дела земные. И тут – пожалуйста, получите доставку – Абрахам обыкновенный, из пустоты выпавший на пол во время вашего скромного обеда…

Тут было над чем подумать. Но Арман чувствовал, что явление Абрахама – это, скорее, благая весть, но в этом стоило убедиться. Всё упиралось в одну фигуру, и это походило на издевательство.

Но если Арман крепко размышлял, ожидая с затаённым предчувствием пробуждения Абрахама, то остальной штаб всё равно бурлил. Так, например, рыжеволосая, очень шумная Фло уверяла, что появление Абрахама – это ловушка от Цитадели:

–Он же нас нашёл! Он хочет сбить нас с пути. Я считаю, что его надо сковать цепями! – рассказывала она всем и каждому.

Донесли Арману. Он мрачно взглянул на доносчика, выругался и нагрузил, как бы случайно, Фло ещё большими делами:

–У нас битва на носу, если есть время болтать, пусть будет время и на помощь целителям.

Фло была нейтрализована, но шёпотом её мысли, в той или иной степени, порою искажённые, блуждали по коридорам, тревожа Армана. И не нужно было ждать дней и недель – слухи оказались быстрее любого известного вещества, и растеклись по всему штабу меньше, чем за час.

Другие, как, например, Минира, были уверены, что Абрахам пришёл за искуплением. Минира могла разочароваться в Церквях и в Кресте, но в её душе уже отпечаталось что-то , навечно связывающее Миниру с мыслью о поиске искупления для всех.

–Он хочет смыть грехи. Он понял, что наша борьба справедлива! – Минира не молилась давно, но в эти секунды её лицо как будто бы освещалось благословением света.

Арману донесли и об этом. Он подумал, и решил Миниру не наказывать – слух был полезный, и даже если Абрахам по-прежнему им всем враг, или не до конца друг – лучше не знать об этом всем подряд, как не знать о том, что в их штаб есть доступ.

Оборотень Уэтт был настроен мрачнее прежнего. Отсутствие вампира Марека, посланного на опасное задание, давало о себе знать. Эти двое насмешничали друг над другом, часто даже совсем не беззлобно, но именно эти насмешки сложили между ними определённую дружбу, и теперь, когда судьба Марека была туманна, Уэтт сам стал мрачнее и злобнее. Уэтту всё казалось происком зла и предвестием мрачности, поэтому и об Абрахаме он высказался соответствующе:

–Предатель устал метаться!

Арман, когда ему донесли и об этом, вздохнул, и также нагрузил Уэтта множеством полезной работы, чтобы оборотню некогда было думать, и, уж тем более высказываться.

Если для одних появление Абрахама было знаком блага, для других – поводом к размышлению, для третьих – уверенностью, что всё пропало или близко к этому, то были и те, кого появление Абрахама потрясло ещё больше.

Так Рене – нынешний глава Церкви Святого Сердца, самой большой по численности и власти среди церковников, в прошлом – соратник Абрахама и предатель этого же Абрахама, прибывший так неудачно для переговоров о грядущей войне с Цитаделью – занервничал.

Рене слишком хорошо знал Абрахама и понимал, что не в природе мага-фанатика забывать о прошлых обидах. Он припомнит. Обязательно припомнит, а припомнив – явит кару.

Рене так испугался, что даже подумывал об отступлении в Церковь. Но всё-таки взял себя в руки: отсутствуя, он мог потерять ещё больше. Он мог потерять информацию, а Рене скорее бы предпочёл потерять левую руку, чем такой важный источник.

В конце концов, изощрённый ум Рене победил панику, и бывший цепной пёс владык павшей Церкви Животворящего Креста решил искать помощи у недавних своих друзей. Те, надо заметить, выглядели так, словно очень нуждались в чьей-то дружбе.

Ронове, узнав о появлении Абрахама, которого сам считал уже сгинувшем, даже протрезвел. У него тоже было в чём виниться перед магом и недавним соратником, слишком много трусости и предательства наблюдал Абрахам от Ронове. К тому же Ронове чуял, ещё не до конца пропитым инстинктом охотника чуял, что Абрахам припомнит ему и за Стефанию: либо за то, что не сберёг её, либо, что ещё хуже – за то, что спекулировал на её имени.

Ронове очень боялся неизбежной встречи с Абрахамом, и ощущал себя загнанным в клетку. Он пытался понять, как же это произошло, ведь всё, кажется, наладилось, и даже история с девчонкой Еленой С. уже подзабыта в стенах штаба! Ан нет, не было тебе, Ронове, покоя и уже не будет!

Что касается Базира – тот переживал глубокую внутреннюю драму. Его мир рушился вокруг раз за разом и не было никакой возможности это предотвратить. Базир уже не верил ни во что и никому. Он очень похудел, под глазами залегли уродливые болезненные тени, снов не было – была лишь бесконечная серая липкая муть, напоминавшая бесконечную паутину. Базир держался за счёт работы, и за счёт поддержки вокруг себя, и появление Абрахама – ещё такое неожиданное – выбило всё, что оставалось в Базире.