Любить Вопреки Всему

Глава 22. Маша+

Любая любовь. Ксюша не глупая. Но та любовь, которая никогда не будет дозволена, даже не приходила ей в голову. Та любовь, что так отвратительна и запретна, что даже не может быть включена в разговор о незаконных отношениях.

Все следующие недели меня преследует этот разговор. Хотя у меня нет желания когда-либо открывать кому-нибудь наш секрет, но я не перестаю представлять, какая у Ксюши будет реакция, если она каким-то образом узнает об этом. Она умный человек с широкими взглядами и мятежной чертой характера внутри. Несмотря на ее смелое заявление, что нет неправильной любви, я все же подозреваю, что она так же придет в ужас, как и остальные, если узнает о наших с Севой отношениях. “Он же ведь твой брат! - Я прямо слышу ее восклицание. - Как ты могла это делать со своим братом? Это так грязно! О, Боже, Маша, ты больная, ты действительно больная. Тебе нужна помощь”. И самое странное - то, что часть меня с этим согласна. Часть меня думает: “Да, если бы Кит был старше, и такое случилось с ним, это действительно было бы грязно”. Сама идея немыслима, я даже не хочу себе этого представлять. Она действительно заставляет меня чувствовать себя физически больной. Но как донести до внешнего мира, что мы с Севой брат и сестра только посредством биологической неудачи? Что мы никогда не были братом и сестрой в прямом смысле этого слова, но всегда были партнерами, вынужденными воспитывать настоящую семью, в которой выросли сами. Как объяснить, что Сева никогда не чувствовал себя братом, а всегда был кем-то большим, гораздо ближе - второй половинкой, лучшим другом, частью каждой фибры моей души? Как объяснить, что эта ситуация, любовь, которую мы испытываем друг к другу - все, что остальным может показаться больным, развратным и отвратительным, для нас кажется совершенно естественным и чудесным и… таким, таким правильным?

Ночью после поцелуев, объятий и прикосновений друг к другу мы лежим и говорим допоздна. Мы говорим обо всем и ни о чем: как дела у детей, рассказываем смешные истории из школы, что чувствуем друг к другу. И с тех пор, как я заметила его разговор на ступеньках, мы говорим о новоприобретенном голосе Севы. Хотя он и стремится избегать его, он признается, что приобрел друга в лице Димы, который изначально подошел к нему, потому что они собирались поступать в один и тот же университет. Он все еще избегает разговоров с остальными, но я в восторге. Тот факт, что он наладил контакт с человеком за пределами своей семьи, значит то, что он может, что будут и другие, и что, отправившись в университет, он, наконец, встретит людей, с которыми имеет что-то общее. Ночью Сева рассказывает мне, что ему, на самом деле, удалось встать на русском перед всем классом и прочитать одно из своих сочинениц, и я испускаю визг, который приходится заглушить подушкой.

- Почему? - спрашиваю я, вздыхая от облегчения. - Как так? Что случилось? Что изменилось?

- Я размышлял о том… о том, что ты говорила, что я должен делать постепенно, ну и это, в основном, из-за того, что ты думала, будто я смогу это сделать.

- И каково это было? - спрашиваю я, изо всех сил стараясь говорить шепотом и гладя в его глаза, которые даже в полумраке сияют кротким ликованием.

- Ужасно.

- О, Сев!

- У меня тряслись руки, а голос дрожал, и слова на странице внезапно превратились в кучу иероглифов, но я как-то справился с этим. А когда я закончил, некоторые люди - и не только девушки - действительно мне аплодировали. - Он издал короткий возглас удивления.

- Ну, конечно, аплодировали! Твои сочинения совершенно изумительные! - отвечаю я.

- Еще там был парень по имени Толя, он подошел ко мне после звонка и кое-что сказал насчет сочинения. Я, правда, не знаю что именно, потому что я все еще был оглушен ужасом, - он смеется, - но, должно быть, это был комплимент, поскольку он похлопал меня по спине.

- Видишь? - тихо ликую я. - Их вдохновило твое сочинение! Неудивительно, что твоя учительница была так заинтересована в том, чтобы ты прочитал его. Ты что-нибудь ответил ему?

- Думаю, я сказал что-то между ох-эм-ага-ух-ура, - Сева насмешливо фыркнул.

Я смеюсь.

- Здорово! Но в следующий раз ты действительно произнесешь что-то связное!

Сева улыбается и поворачивается на бок, подпирая рукой голову.

- Знаешь, в последнее время, даже если мы далеко друг от друга, я иногда думаю, что справлюсь со всем этим, что однажды я смогу быть нормальным.

Я целую его в нос.

- Ты нормальный, глупенький!

Он не отвечает, но начинает задумчиво пропускать сквозь пальцы прядь моих волос.

- Иногда я представляю… - Он резко замолкает, внезапно изучая мои волосы в мельчайших деталях.

- Иногда ты представляешь… - Я наклоняю голову и целую уголок его губ.

- Что… что бы я делал без тебя, - шепотом заканчивает он, старательно избегая встречаться со мной взглядом.

- Шел бы спать в положенное время, в кровать, в которой ты действительно можешь поворачиваться, не боясь упасть…

Он тихо смеется в темноте.

- О, да, жизнь была бы легче во многих смыслах. Маме не следовало беременеть так быстро после меня…

Его шутка сеет напряженность, и смех растворяется в темноте, когда правда, скрывающаяся за его словами, доходит до нас.

После долгого молчания Сева внезапно произносит:

- Она точно не хотела иметь детей, но, что ж, не то что бы я верил в судьбу и все такое… но что, если мы были предназначены друг другу?

Я отвечаю не сразу, не вполне уверенная, к чему он ведет.

- Думаю, я пытаюсь сказать, что все это может оказаться дерьмовой ситуацией для кучки брошенных детей из-за того, как это произошло, привело к чему-то действительно особенному.

Какое-то время я размышляю над его словами.

- Как думаешь, если бы у нас были обычные родители или просто родители, мы бы с тобой влюбились?

Теперь молчит он. Лунный свет освещает сбоку его лицо, серебристо-белое сияние сверкает на одной его половине, оставляя другую в тени. У него в глазах тот отстраненный взгляд, говорящий о том, что его мысли находятся где-то в другом месте, или что он тщательно раздумывает над моим предыдущим вопросом.