Моя больная любовь

Глава 3

Лена

Едва поспевая за Екатериной Николаевной, девушка мысленно собирала имеющуюся волю в кулак. Перед тем как отправится в кабинет, завуч сообщил, что учить ей придётся «детей» всего на три года младше её самой.

В таком возрасте подобная разница воспринимается неадекватно, поэтому оценить глубокий смысл слов женщины, она смогла, только лично зайдя в кабинет. Рослые парни и девчонки, нехотя приветствовали её, кто поднятием руки, кто, просто кивнув..., об обычном и правильном «стоя», видимо, никто здесь не слышал. Именно такую неприятную «оплеуху» впечатлений пришлось отхватить ей с первой минутой своего появления здесь.

— Это ЛобАнова Елена Борисовна! — громко заявила Екатерина Николаевна. — Ваш новый преподаватель химии и биологии. Прошу любить и жаловать!

Лена выхватила из толпы несколько неприличных взглядов парней и уверилась ещё больше в правильности выбора собственного образа училки — строгой шишки на голове, практически у шеи, и очков. Со зрением было, всё в порядке, но «атрибут учёного» надела так, для значимости. Усилия оказались ненапрасными. Плюс пять лет они ей добавили однозначно.

— Любить, не обещаем, а жаловать..., — растекаясь по стулу, заявил один из учащихся предупреждающим тоном, выдержав гнетущую минутную паузу, — посмотрим на поведение.

— Плетнёв! — попыталась осечь парня жёстко завуч, угрожающе сверкнув взглядом в его сторону

Что удивило Лену — тон женщины, ровным счётом не возымел на того никакого воздействия.

Парень с недвусмысленной улыбочкой на губах, упивался гневной реакцией завуча на слова.

Лена вспомнила, что сталкивалась уже с пренебрежением в свой адрес, но в том случае, трудолюбие и самоотдача, исправили текущее положение вещей. Она улыбнулась, превозмогая робость. Взгляд Плетнёва, когда встретилась с ним глазами, заставило сердце подпрыгнуть в смущении. Несмотря на это, девушке удалось всё-таки негромко произнести, едва заглушая шум присутствующих.

— Я всем обещаю, что не придётся делать усилий над собой. Вы полюбите меня точно.

Неоднозначное заявление было принято громогласным смехом ребят. Екатерина Николаевна разозлившись ещё больше, обратилась к классу.

— Что за идиотский хохот?! Я спрашиваю?! — уперев руки в стол для убедительности, воскликнула она, чеканя каждое слово, добавляя почти шипя, удивляя Лобанову новым амплуа: — Слушайте меня внимательно! Если хоть кто-то посмеет обидеть Елену Борисовну, обещаю..., что закончить этот семестр или последующие, вы не сможете! Ваша группа не выпустится вообще!

Немногих удалось впечатлить словами.

— Но, Екатерина Николаевна! — растягивая окончание, взмолилась одна из девушек, недовольная оглашённым решением.

— Всё! Это моё последнее предупреждение! — оборвала возглас женщина.

— Значит, говорите, полюблю? — совсем не вовремя отреагировал Плетнёв на высказывание молодого преподавателя, вцепившись прищуренным взглядом в Лобанову.

В этот момент Лена для себя решила держаться от него подальше. Входить в ненужную перепалку, с кем бы — то ни было, в первый день присутствия в колледже, могло расцениваться завучем, да и всеми присутствующими, как дурной тон. Взглянув на учащегося, Лобанова промолчала, доброжелательно улыбнувшись тому в ответ.

— Кирилл, хватит уже заводить! — молниеносно отреагировала на реплику та самая одногруппница, что только что молила Екатерину Николаевну о пощаде.

Плетнёв скрестил руки на груди, склонив голову на другой бок. Взаимная улыбка не сулила ничего утешительного, и если не в эту минуту, то в следующую, Лена всё-таки задалась вопросом: «Сможет ли выдержать здесь долго?».

— Хорошо, Екатерина Николаевна, так и быть, мы протестируем вашу протеже, — услышала она. Плетнёв выдержал паузу, которая, затягиваясь, стала выглядеть зловеще, — а потом, вынесем вердикт по поводу её профпригодности.

Завуч, изначально отвернувшись от «болячки группы», как стало понятно, резко взглянула на него снова.

— Плетнёв! — крикнула женщина, воцарив в классе тишину.

Не ожидавшая возгласа Лена, испуганно подпрыгнула вместе с ребятами.

— Если хоть пальцем..., — предупреждающе растянула завуч, застыв на полпути к двери, отправив парню испепеляющий взгляд, на что тот, лишь вызывающе усмехнулся, переключаясь на писанину в тетради. — Что будет дальше, знаете...

Так, эта женщина и покинула аудиторию — с высоко поднятыми бровями, но с подбадривающей фразой для новенькой:

— Елена Борисовна, приступайте. Простите, что отняли у вас столько времени.

Лобанова почувствовала, как сердце гулко застучало от ощущения сильнейшего дискомфорта оставления её с ребятами наедине. Ей предстояло в одного справляться с этими взрослыми детьми.

— Екатерина Николаевна ещё не сказала, что я теперь буду вашим классным руководителем. Вместо отбывшего Антона Степановича, — севшим голосом объявила она перед этим, обведя ребят взглядом.

Улыбаться уже не тянуло, потому, как учащиеся окончательно сдёрнули с себя маски покорности, которые демонстрировали перед завучем. Занимаясь тем, чем хотели, не обращая на неё внимания. С одной стороны — это радовало, так было спокойнее, с другой — напрягало. У неё по договору стояло три месяца испытательного срока. Оттого, казалось важным продемонстрировать именно в этот период свою значимость в колледже и в группе.