Песня о нашей любви

Песня двадцать первая

Найти спасение или потерять?

После выступления, спрятавшись за дверь студии, я слышала, как Макс нажимал на клавиши и напевал. Его слова были такие грустные, словно он ранен, разбит. Хотя, так оно и было, я не спасла Макса, хоть он и говорил обратное.

Душа моя разбита вдребезги,

От сердца моего, не осталось ничего.

Это были единственные слова, которые мне удалось понять. Макс пел по-английски, но это не мешало ему передать всю чувственность песни. Он был одним целым с ней, он любил ее всей своей душой. Я ощутила всю страсть между ними. Кажется, это самое главное.

Коридоры опустели как час назад. Все ушли, даже учителя. Лишь только охранник слонялся туда-сюда, бросая на меня заинтересованные взгляды. Наверное, не мог понять, почему я стояла за дверью.

Потухшие звезды на небе,

Мы с тобой разбиты.

Есть только дождь и ветер в нашем мире,

Мы с тобой две планеты, в отделенной для нас вселенной.

Я оторвала взгляд от охранника и снова прислушалась. Теперь Максим пел по-русски. Может, чередовал?

– Может, уже выйдешь оттуда и споешь вместе со мной? раздался низкий голос, я притихла. Нет, не может быть. – Да-да, я говорю это именно тебе, мисс Любопытная Леди.

Потихоньку выглянув из-за двери, я наткнулась на пронзительный взгляд Максима. Через секунду, он выгнул бровь.

– Тебе стоило учесть, что щель между дверью и стеной слишком широкая, а охранник слишком часто бросает на тебя взгляд. Это отвлекает, знаешь ли.

Я по-прежнему молчала. Увидев мою растерянность и наверняка красные щеки, Макс закатил глаза и снова обратил все свое внимание клавишам пианино.

– Мне, наверное, пора, – неуверенно произнесла я, и собиралась развернуться и рвануть подальше от позора, сверкая пятками, но он меня остановил.

– Подожди, не уходи. Пройди сюда и сядь рядом.

Я послушалась. У меня не было никакого желания идти домой.

На мне до сих пор было надето платье для выступления, а на Максе черный смокинг. Видимо, он тоже не спешил переодеваться со всеми остальными.

– И дверь за собой закрой, – сказал он, и я снова послушалась, – на замок.

Смутившись, я опять-таки выполнила указание. На ватных ногах дошла до пианино и неловко замялась рядом с ним. Схватив меня за руку, Максим посадил меня на пуфик рядом с собой. Кинув на меня насмешливый взгляд, он взял мои руки в свои теплые ладони и положил их на клавиши.

Не зная, что делать, я продолжила сидеть не двигаясь. Тем временем, мои руки по-прежнему были в руках Максима. По телу разлилось приятное ощущение. Он на долю секунды замялся, но потом взял себя в руки и надавил на один из моих пальцев, из-за чего тот нажал на одну из клавиш, а я вздрогнула от неожиданности.

Поймав взгляд Максима, я кивнула, поняв, что он имеет в виду. Когда он убрал свои руки от моих, мне стало холодно, его тепло больше не передавалось мне. Протянув руку в сторону нот, он дал мне несколько листов, чтобы я разобралась, что мы сейчас будем играть. 
Я снова кивнула, спустя какое-то время, и поставила листы на место. Усевшись поудобнее, мой взгляд упал на пальцы Макса, который взял на себя вступительные ноты. Остановившись, он посмотрел на меня. Сосредоточившись на музыке, я подхватила его и начала играть. Я не знала, откуда ему известно, что я вообще понимала какой-то толк в пианино, но мне нравилось играть на нем вместе с ним. Что-то в этом было уютное. Мы словно доверяли друг другу, ведь чтобы играть музыку вдвоем, надо довериться партнеру, поверить, что он не подведет. Музыка в команде тоже построена на доверии.

– Вот так, – прошептал Максим и убрал руки, предоставив все мне.

Я уже была поглощена мелодией так сильно, что не придала значение тому, что он перестал играть вместе со мной.

Но вскоре, я растеряла ноты и музыка прервалась. Причина была в том, что на мою ногу положили что-то невероятно горячее. Опустив взгляд, я увидела ладонь Макса, поглаживающей мою ногу и периодически задирая мое платье совсем немного.

Мое дыхание участилось. Мне одновременно хотелось откинуть его руку от себя и притянуть еще ближе. Все тело обмякло, а Макс не останавливался. Через какую-то долю секунды, он дернул меня на себя. Я чуть не повалилась на него, или, того хуже, чуть не скинула нас на пол. Максим успел придержать меня за талию и посадить к себе на колени. Я чуть ли не задыхалась, во-первых, от испуга, а во-вторых, от неожиданности.

Его ладонь легла на мою щеку, начала поглаживать меня размерными движениями. Мои глаза невольно закрылись, а щека начала отвечать на поглаживания Макса, придвигаясь к ней ближе.

– Дьявольски прекрасна, – хрипло произнес Макс, и, держа мой подбородок двумя пальцами, опустил свою голову к моей шее и оставил на ней слабый, еле ощутимый поцелуй. – Я расстался с ней.

– Что? – спросила я, не сразу понимая о чем он, из-за обернутого в сгусток тумана мозга.

– Наташа. Я расстался с ней, – посмотрев на меня, повторил Максим.

– Зачем?

– Все вокруг твердили, что она причина моих несчастий, а я все время утверждал, что она как раз-таки мой спаситель от них. Я устал быть несчастным, Ника. Когда мы поцеловались, я почувствовал счастье. Может, я искал спасение не там, где должен?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не хочу быть с тобой, но отдавать другим – тоже не желаю. Я хочу держать тебя рядом с собой.

– То есть, ты хочешь пользоваться мной, когда захочешь? – осуждающе спросила я. Нет, я не позволю ему этого. Я не игрушка и, уж тем более, не вещь.