Sabbatum. Инквизиция

Дроблюсь на составные

Утро начинается с мысли: «У меня сегодня свидание». Мое самое первое свидание! Эта мысль ввинчивается в мозг и наводит кавардак в моей голове, где и так творится полный хаос: я никак не могу собраться, быть внимательной, планировать и запоминать.
Неважно с кем иду, но главное – у меня будет свидание. Впервые!
Еще чуть-чуть, и вместо знака инициации эти слова проявятся на моем лбу. Сильно нервирует.
Ева улыбается за завтраком, когда я несколько раз роняю вилку и задеваю локтем хлебницу. Кевин раздражающе галантен и постоянно пытается перехватить мой взгляд, а я краснею от этого. Даже вид Рэя не сбивает с меня этот пыл. Во мне будто что-то сломалось и заело, заставляя не слышать, когда ко мне обращаются, не замечать мелкие предметы и углы, не понимать смысл сказанного с первого раза. Меня пугает, что этот вечер я полностью проведу с Кевином. Будто не свидание, а замуж выхожу! Мои чувства больше похожи на шок и испуг.
Внутренне понимаю, что после свидания стану официально девушкой Кевина. Или не стану?
А как будут относиться ко мне другие? Хотя, кого обманываю? Как Рэйнольд будет относиться ко мне? Насколько закрыта будет дверь к нему?
Он кажется еще холодней и мрачней, чем обычно. Вместо сухих объяснений Рэй молча протягивает книгу, глядя в глаза так, будто хочет убить. Я от испуга съеживаюсь, стараюсь быть незаметной, рефлекторно опуская голову, чтобы спрятаться за завесой своих волос.
- Вот эта книга: прочитай со страницы 217 по 630. Эти две книги – славянские и египетские мифы, прочитать полностью. Заучи всех богов.
- Что? – Я в ужасе смотрю на объем данного мне текста. Он с ума сошел? – Я не смогу прочитать всё это за несколько часов!
- Это тебе на пару дней, пока меня не будет. – Он смотрит с вызовом. А у меня внутри все рвется на клочки – его не будет тут со мной.
- И долго не будет? – Я закусываю губу от отчаяния. Мысль, что не смогу его видеть каждый день, очень болезненна.
- Неделя, две, около того. – Он говорит, будто это пустяки. А мне кажется, что меня бросают. Снова, опять. Как тогда в машине, когда признался, что он меня отключил, сорвав намечающийся поцелуй. Я молча, под взглядом цвета грозы, собираю книги и …
- Я не хочу идти в домик.
- Что? – удивляется он, мигом растеряв всю холодность и спесь.
- Я не хочу идти на озеро в Китай.
- Почему? – Я слышу металл в его голосе, будто ему не нравится мой отказ, глаза опасно темнеют, теперь там не цвет грозы, там целый шторм.
- Я… просто не хочу. Там слишком тихо, там …будет меня все отвлекать. – Я кое-как пытаюсь объяснить причину моего нежелания, постоянно запинаясь и заикаясь. Ведь на самом деле это только предлог: плавучий китайский дом неотрывно связан в моем подсознании с Рэйнольдом, я и хожу туда только для того, чтобы он меня отвел, а после занятий забрал, попутно спрашивая, что почерпнула сегодня из книг.
Мое объяснение звучит неубедительно, еще больше нервируя его. Рэй словно еще больше закрывается от меня.
- Хорошо. А где ты хочешь?
- Я у себя в комнате это сделаю. Там мне будет спокойней…
Он лишь кивает и делает пас рукой, мол «иди». И я спешу убраться с его глаз, укрыться в своей норе, чтобы там поплакать из жалости к себе и своей глупой влюбленности в Оденкирка, а еще мысленно попрощаться и пожелать ему вернуться целым и невредимым.

Ева беспощадна ко мне. Она выбирает черное кружевное платье с короткой юбкой и открытым верхом. К тому же, слишком облегающее. Она заставляет обуться в туфли на каблуках. Чувствую себя цаплей, у которой одни сплошные ноги. Мы ссоримся с ней по любому пустяку. В итоге я побеждаю в споре по поводу макияжа, ограничившись минимумом косметики на лице. Уговоры: «Твоего лица не будет видно в темноте, нужно сильнее накраситься», - не проходят. То же самое с волосами, которые она укладывает лишь в мягкие волны. На руки она надевает странного вида браслет: цепочка вокруг запястья, которая соединена с кольцом на всю фалангу пальца.
- Это восточное украшение.
- Может, обойдемся без него? – несмотря на то, что я загипнотизирована красотой и изящностью украшения, чувствую себя в нем неловко.
- Это закрытый клуб, там все в восточном стиле. Поэтому это украшение будет к месту.
- Ну, не знаю.
- Оставь! И попробуй только снять, я на тебя чары наложу.
- А что это за место?
- «Хамса*». Излюбленное место Кевина: дорого, красиво и приятно. Тебе понравится.
- Это место Инквизиторов?
- Ты слишком много нам придаешь значения. Нет клубов для Инквизиторов. Есть просто излюбленные места. Ну, вот ты и готова.
Ева окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. Я чувствую себя отдельными надетыми на себя вещами – платье, туфли, браслет, тени с помадой, но нет единой Мелани. Мне это не нравится. Словно дроблюсь на составные, а я люблю чувствовать себя целой. Вердикт Евы беспощаден:
- Сойдет. И все же волосы и макияж сделала бы по-другому.
Мы выходим из комнаты и идем в гостиную, где меня дожидается Кевин. На каблуках идти ужасно неудобно, поэтому мои движения заторможены.
- Боюсь, я не смогу провести вечер в них. - Я практически плачу от отчаяния, кивая на туфли.
- Поверь, скоро привыкнешь и забудешь о них.
Из гостиной доносятся мужские голоса и смех. Я взвинчена до предела. Войдя в комнату, словно попадаю на сцену, эффект дежавю – они примерно так же сидели, когда Оденкирк вытянул мою расчесанную руку с кровавой коркой вместо Знака. Все мужчины смотрят на меня; Курт аж присвистывает и протягивает: «Вот это да!», нагло разглядывая мои ноги. Кевин смотрит и улыбается, будто ему неожиданно вручили подарок. Ева сияет, словно я - ее главное достижение в жизни, Ной лишь улыбается уголками губ. И от этого внимания во мне расцветают нарциссы и тюльпаны, пока не ловлю взгляд Оденкирка, и все цветы в душе тут же замерзают разом под его ледяным взором. Рэй смотрит пристально, будто хочет заглянуть в самую сущность меня. Я словно каменею на месте.
- Ну, что? Пойдем? – Кевин подходит и берет меня за руку, тем самым вырывая из гипноза Рэйнольда. Я киваю в ответ, отмечая, что Ганн тоже нервничает и смотрится шикарно в своем светло-сером пиджаке. Если я одета во все черное и блестящее с черными витиеватыми кружевами, то Кевин, словно моя противоположность – одет во все светлое и лаконичное.
Инь и янь.
- Только не шалите, детишки! – Курт неприлично смотрит на нас, облизывая губы. - Мелани, верни мне брата живым. Забьем на его способность двигаться и мыслить. Хотя бы живым!
Все смеются, понимая, на что намекает Курт, вгоняя меня в краску.
- Курт, заткнись, – рычит насмешливо Кевин, взяв меня за локоть и уводя из гостиной, после чего кричит уже из коридора: – Всем спокойной ночи, неудачники!

Италия. Самое сердце. Мы входим в красиво оформленные двери, и прямо перед нашими ногами разверзается вход в клуб, подобный аду, ведущий крутыми ступенями вниз, где на самом дне вспышки света и играет музыка; клубы дыма поднимаются оттуда, как из котла. Сам спуск с зеркальными стенами, к которым прикреплены чаши с огнем. Очень эффектно! Я застываю, пораженная. В дополнение к этому сходу в ад по бокам лестницы стоят секьюрити, одетые во все черное, и с каменными лицами.
- Не бойся. – Кевин смеется над моим растерянным видом. Он по-хозяйски кладет мне руку на талию и помогает спуститься. – Обожаю это клуб.
- А о правилах безопасности они слышали? - Я киваю на открытый подвесной огонь на зеркалах, при этом наталкиваюсь на огромную медную чашку с пламенем, как только мы заворачиваем в коридор, идя на звуки музыки.
- Поверь, здесь безопасно.
- Откуда ты знаешь?
- Мы навели чары, плюс здесь отличная сигнализационная система. – Он подходит к управляющему, который любезно соглашается провести нас на место.
- Мы? – удивляюсь я.
- Ага. Я, Курт, Стефан, Ева, мы любим здесь отдыхать. - Кевин идет впереди меня легкой походкой, действительно, чувствуется, что он здесь явно частый гость.
Я же смотрю во все глаза. Здесь все в золоте и в восточном стиле с неповторимыми узорами мозаик. В воздухе витают запахи благовоний. Музыка тоже в этом стиле, но, несмотря на её медлительность и переливы, меня тянет танцевать, будто в трансе. Мы заходим в огромный зал, в центре которого большая круглая площадка, а вокруг что-то вроде комнат-секторов, в которых диваны, подушки, кальяны, столы.
- А почему никто не танцует?
- Потому что сейчас будет представление, а потом танцы.
Мы входим в одну из комнат, из которой отлично видно сцену. На столе нас уже поджидает еда, напитки, кальян и розы.
Сажусь на диван и чувствую, как проваливаюсь в этой мягкости и роскоши. Настоящая сказка Шехерезады!
- Это тебе! Ты сегодня потрясающе выглядишь. - Кевин протягивает букет бордовых роз.
Я смущенно благодарю, вдыхая сладкий аромат. Ореховые глаза лукаво смотрят на меня.
- Что?
- Как насчет клубники?
Я смеюсь и отказываюсь. Кевин открывает рот, желая что-то сказать в ответ, но тут неожиданно выключают свет и музыку, переходя к представлению на сцене.
Под звуки тамтамов в центр зала выбегают мужчины и начинают жонглировать факелами, вертеть горящими тростями, выдыхать огонь, словно драконы, изгибаясь и совершая невозможные кульбиты и прыжки. Я просто поражена их способностями. Бешеный ритм, огонь, полуобнаженные лоснящиеся тела – всё гипнотизирует, и тебе хочется присоединиться к ним и танцевать посреди этого пламени.
Все кончается быстро с одним громким финальным ударом о барабан. Тут же раздаются аплодисменты, и я выхожу из транса, в восхищении оборачиваясь на Кевина. Тот отвечает широкой теплой улыбкой. Свет медленно включается вместе с музыкой, где теперь солирует дудук в сочетании с доолом.
- Это всё?
- Нет, будут еще выступления. – Кевин придвигается поближе, вызывая внутри у меня волну протеста, при этом его взгляд так и блуждает по моим губам. Меня начинает колотить дрожь, словно мы до этого с ним не целовались. Просто Кевин никогда так не позволял на меня смотреть: будто я его по праву, так что дай ему лишнее неосторожное согласие, он накинется прямо тут. Теперь не смешными кажутся сальные шутки его старшего брата. Меня напрягает присутствие Кевина. Поэтому, когда он медленно тянется ко мне с поцелуем, я его останавливаю, легко упершись в его грудь рукой. Запах парфюма Ганна с сандаловым деревом удушающе накатывает на меня. Сразу вспоминается аромат другого человека: бархатисто-сладковатый с горчинкой -Оденкирк, чтоб ему пусто было.
Кевин чувствует мой страх и нежелание, поэтому решает переключиться на что-нибудь другое. И я благодарна ему за это!
- Ты пробовала восточные сладости?
- Нет.
И на меня сыпятся экзотические названия одной сладости за другой. В итоге выбор падает на гюльбешекер – варенье из роз. И Кевин меня кормит им с ложечки, смеясь, когда густая алая капля неаккуратно стекает по моему подбородку, а я пытаюсь успеть ее поймать, чтобы не испачкать платье.
Я смеюсь в ответ:
- Выращиваю розы, получаю розы, теперь еще и ем розы. Потрясающе!
- Хочешь еще?
- Нет! – А сама тянусь за персиками, чувствуя, как рука Кевина снова ложится на мою талию. И опять медленно гаснет свет и накрывает темнота. В этот раз представление становится испытанием. Потому что Ганн, пользуясь мраком, гладит рукой по изгибам моего тела и целует в шею. Я сижу, как изваяние, будто то, что творится на сцене жутко интересно: женщина, одетая в восточный костюм, танцует в окружении питона и кучи гадюк, при этом изгибаясь, словно сама змея.
Я практически счастлива, когда заканчивается темнота вместе с выступлением. Но, прежде чем зажигается свет, я вздрагиваю на мгновение, увидев темную фигуру в углу, которая смотрит на нас.
- Рэй?
Но свет включается, и я понимаю, что никого там нет. Привиделось. Просто мое больное подсознание выдало желаемое за действительное.
- Что? Ты что-то сказала?– удивляется Кевин.
- Ничего. Просто показалось…
Он загадочно улыбается мне.
- Как насчет вина? – Кевин протягивает бокал с рубиновой жидкостью. После чего берет свой бокал и, не отрывая взгляда от моих губ, пьет. Я делаю глоток и ощущаю, как теплота разливается по телу со вкусом винограда и специй.
- Там что? Зелье? – Я киваю на напиток.
- О, да! Любовное! Собственноручно варил, не спал ночами, - Кевин задорно смеется. Я заражаюсь весельем от него. И на какое-то время мы забываемся, уходя в разговор и шутки. Мы уже полулежим на мягком диване. Я скинула туфли, ощущая свободу. Сидя на коленях, явно в нарушение правил, я наслаждаюсь вечером, выпивая бокал за бокалом. Вино пьется легко, и бокал постоянно пустеет. Кевин снял пиджак, расстегнув на несколько пуговиц рубашку, и развалился рядом, постоянно хохоча и шутя, ну еще подливая мне вино.
То ли все дело в выпитом, то ли из-за того, что Кевин прекратил свои попытки поцеловать меня или коснуться, мы блаженствуем и отдыхаем в нашем общении.
- Представляешь! И тут Ева говорит: «На мне чулки. Давайте их используем в качестве веревок». Мы просто обалдели! В итоге, мы привязали одержимую Евиными чулками! Наверное, никогда еще Инквизиция не занималась экзорцизмом, используя чулки. Расскажешь кому – ведь засмеют!
Я хохочу в голос, позабыв, где мы и кто мы.
- Рассказываешь историю с чулками? – доносится со стороны входа, и я вижу входящих мужчин. Мое сердце замирает от испуга. Вошедшего я вижу впервые, а за ним шел Рэй - во плоти. Может, у меня была не галлюцинация? Может, я предсказала его появление? Или желала так, что Вселенная смиловалась и ответила мне? Потому что он в точности был, как мой мираж, с пронзающим взглядом, переворачивающим всю душу.
- Ахмед! Рэй! – Кевин кидается к ним с рукопожатием. – Мелани, познакомься это Ахмед. Ахмед, это моя девушка Мел.
Не знаю, что больше смутило: «Моя девушка Мел» или сам Ахмед со своими черными жгучими глазами, рассматривающий меня, как диковинку.
- Наслышан о вас, мисс. – Ахмед целует мою руку, и я чувствую жесткую щетину его короткой бороды. Он красив. Великолепно вписывается в антураж клуба, будто султан в своем дворце. - Мы решили развлечься перед охотой.
- Присоединяйтесь! – Кевин подвигается, приглашая их к нашему столу. И, кажется, наше свидание перетекает в вечер с друзьями. Мужчины тут же окунаются в воспоминания и общие темы, иногда поглядывая в мою сторону. Рука Кевина снова ложится мне талию и его пальцы начинают играть с кружевом на платье. А я сижу, как на иголках, под пронизывающими насквозь взглядами Рэя, который, как назло, берет со стола гюльбешекер и начинает есть, макая в него что-то в виде печенья. Капля алого варенья из роз исчезает на его губах, когда он кончиком языка слизывает ее. По мне проносится волна дрожи, и во рту ужасно пересыхает, от этого я практически залпом осушаю бокал с вином.
В следующую секунду, я слышу, как Кевин извиняется и говорит, что ему надо выйти. Он встает и исчезает, оставляя меня наедине с Рэем и Ахмедом.
- Ну и как жизнь с Инквизиторами? – Ахмед обращается ко мне, а я чувствую, что порядочно захмелела. Музыка тамтамов волнует мою кровь с большим количеством алкоголя в ней, взывая пуститься в пляс. На танцполе уже давно танцуют пары.
- Мне нравится, - отвечаю я, наблюдая, как мужчины улыбаются мне. Они считают меня красивой. Я им нравлюсь. Разве это не волшебно?
- Нравится? А как же «мисс держи свою мысль при себе»?
- Реджина? Она потрясающая! – Я говорю то, что чувствую, ритмично покачиваясь под музыку.
- Говорят, ты ничего не помнишь? – допытывается Ахмед.
Я отрицательно мотаю головой, уже смеясь над собой. Боже, как я пьяна!
- Мелани, - зовет меня Рэй. Мое имя в его исполнении, как бархат. Никто не называет меня так, как он.
- Да?
- Пойдем, потанцуем. - Он улыбается, в его взгляде желание и восхищение мной. Он протягивает руку, как тогда на крыше, и я в этот раз принимаю ее. Нельзя отказать глазам цвета грозы.
Как только моя рука оказывается в его, он улыбается самой прекрасной улыбкой, после чего уводит меня в центр зала, где уже зажгли огонь по кругу.
О, да! Я, пламя, танец и он – самый прекрасный мужчина на свете…

***
Я возвращался из туалета немного раздраженный: вечер шел не по тому руслу. Ну и ладно. С Мелани вообще сложно: закрытая, стеснительная, но чертовски соблазнительная. Когда-нибудь я разверну ее обертку, и конфетка будет моя. О, да!
«Здравствуй, Кевин», - шепот проносится в воздухе, его слышу только я. Это зов ведьмы или колдуна. Я начинаю искать, кто же меня позвал, и вижу ее длинную тонкую шею, переходящую в позвоночник с острыми позвонками. Тонкая, длинная и худая Лаура сидит возле бара.
Вот это да! Какой сюрприз! Смеюсь от приятной неожиданности. Словно в подтверждение,она легонько оборачивается и я вижу на алых губах улыбку чертовки.
- Лаура! – Женщина прекрасна: яркая и сексуальная. Своими темно-красными губами она пьет коктейль, который горит в ее бокале.
- Кевин, мой милый Кевин. А ты все хорошеешь.
Я рассмеялся. Не привык, чтобы такие шикарные женщины говорили комплименты.
- А ты с каждым разом всё опасней для сердец мужчин! Давно здесь?
- С самого начала. Видела, как ты пришел со своей девушкой. Не хотела тревожить. Она красивая! Поздравляю.
- Спасибо. А ты? Как поживаешь?
- Засыпаю с восходом, просыпаюсь с первыми звездами. Как Саббат? Все еще стоит ваша рухлядь?
Я смеюсь над преувеличением Лауры: Саббат не рухлядь, он еще простоит столько поколений, что наши кости успеют превратиться в пыль и дать новую жизнь.
- Стоит. А вы все еще вырываете сердца мужчинам?
- Конечно! – Она соблазнительно улыбается и эротично съедает виноградину. – А мой братец как? Еще не женился на своей Еве?
- Нет. Стефан наказан.
- Да? И за что же?
И тут я понимаю, что лоханулся. Сболтнул лишнего.
- Да, было одно дело. Дурацкое. Реджина его отослала на Начало.
Лаура заливается смехом, не веря сказанному:
- На Начало? Вот это да. Это как же надо было разозлить Реджину! - Она заливается еще больше, становясь просто невообразимо прекрасной, отчего пара мужчин с интересом оборачиваются на нас. – Стефан всегда был слабак, особенно в отношении любви. И что он нашел в этой шведке?
- А я смотрю, Химеры все так же злы на язык.
- Я предпочитаю это называть правдой и смелостью говорить, что думаешь. Дай угадаю, Стефан все так же сохнет по Еве, Ева все так же держит его под каблуком, Оденкирк все так же терзается смертью сестры, Реджина все так же играет роль заботливой мамочки. И все тебя с твоим даром держат на удалении.
- О! Да ты, я смотрю, отлично нас знаешь! – Ее слова отзываются внутри меня, будто кошка царапает когтями по сердцу. Я продолжаю улыбаться.
- Кевин, мой милый Кевин, тебе не надоело играть роль запасного игрока?
- О чем ты? – Я делаю вид, что не понимаю.
- Все это время, сколько тебя знаю, жду, когда же ты сменишь Оденкирка. Ведь твой дар намного сильнее – увеличивать силу; это не чувствовать, что у кого-то мозоль болит или радикулит разбил. С твоим даром вершить великие дела, а не дома сидеть.
Я нервно смеюсь.
- А может, я сам не хочу!
- Так уж не хочешь? Может, просто Оденкирк не дает? Он был всегда тщеславен и эгоистичен. И ему всегда было плевать на тебя, вот и не берет тебя в свои дела. Ты, кстати, никогда не задумался, что будет, если развивать твой дар в собственном направлении?
- Лаура, ты о чем? Если ты пытаешься воздействовать на меня, то у тебя…
Но она меня не слышит, она заразительно хохочет, чем сильнее выбивает почву у меня из-под ног.
- Воздействовать? Никогда! Из всех в Саббате я уважаю только тебя, потому что вижу потенциал, и мне обидно, какую роль эти лицемеры отдают тебе. Если развить твой дар, да ты будешь самым крутым. Круче чем … Гаус!
- Гаус? – Я смеюсь, услышав имя одного из самых крутых колдунов-Инквизиторов нашей истории, который держал в страхе Химер. Даже те уважали за его дар, который он развил до такого уровня, что мог не только перемещаться в пространстве, но и отлавливать преступника одной лишь силой мысли.
- А что? Представь только! Если твой дар развить, что будет?
- Не знаю, буду давать всем много магии!
- Вот именно, давать всем!- Она залпом выпила коктейль и повернулась ко мне. В ее потемневших прекрасных глазах бушевало возмущение. Я чувствовал страх перед Лаурой Клаусснер, но не мог уйти, словно кролик перед удавом. Она сильно отличалась от Стефана, ее родство с ним лишь выдавали широкие густые брови, но она была идеальна, хотя в ней слишком много ядовитой красоты – красоты всех опасных существ этой планеты. – Тебе не надоело отдавать? Не пора ли научиться получать?
- Я снова тебя не понимаю, - хотя все прекрасно понимал. Во мне уже давно бродят эти мысли! И вот даже она, Химера, понимает, что творится в Саббате. Напустив на себя безразличный вид, я попросил рюмку водки у официанта.
- Всё ты понимаешь. Просто смирился. Такой талант пропадает. Я бы на твоем месте взбунтовалась против Оденкирка.
- А ты его сильно не любишь… Или, подожди, Химеры его не любят?
- Химеры уважают сильных противников. Но лицемерие и эгоизм не терпят.
- Ты уверена, что говоришь про Рэя?
- Конечно! Даже я не подошла к тебе на твоем свидании с девушкой, а он заявился с Ахмедом.
- Ему завтра на охоту, вот он и пришел. Он нам не помешал. – Я не понимал, к чему Лаура так странно ведет себя.
- Угу. На охоту ему. Скажи просто, что он на твою девушку глаз положил.
- Что? – Абсурдней мысли не слышал! Я не сдержался и расхохотался.- Да она его боится! А он с ней ведет себя так, будто знать её не желает.
- Да? – Ее бровь в изумлении красиво изгибается. – Знаешь, так не танцуют с тем, кого знать не хочешь.
Она кивает на танцпол, я оборачиваюсь и замираю от шока: Мелани босиком с распущенными волосами танцует возле Оденкирка, счастливо смеясь, невероятно красивая в окружении пламени, эротично изгибаясь в движениях танца. Рэй зачарованно смотрит на нее и улыбается. Их тела слишком близко к друг другу, а его рука лежит на ее талии. Меня она так близко не подпускает к себе.
- Она просто пьяна, - говорю я и сам себе не верю. Меня душат ревность и злоба. Я не хочу видеть это. – Она просто пьяна. Слишком много выпила.
- Тогда выпей и ты. – Лаура протягивает мне еще одну рюмку водки, и мы вместе с ней выпиваем залпом. - Кевин, не пора ли показать им, чего ты стоишь? А то еще чуть-чуть - и у тебя отнимут гордость.
- Рэйнольд не поступит так со мной! Между ним и Мел ничего нет. Я же сказал! – Я обозлен, что Лаура может оказаться права.
- Кевин, когда это произойдет, ты вспомнишь меня. А я часто оказываюсь права, к сожалению.
- И что ты предлагаешь, Лаура? – Я уже смеюсь над ней. – Поступить, как вы? Убить своего собрата? Или же, как сделала ты, попытаться убить того, кто является яблоком раздора?
- Я предлагаю вот это. - Она подвигает кончиками пальцев с алыми блестящими ногтями белый квадратик визитки.
- Что это? – Я беру его. На нем вязью букв читается название «Альвхейм*» и адрес.
- Это клуб. Когда поймешь, что терпеть не в силах Оденкирка, сходи, развлекись. Думаю, ты найдешь быстро нужного человека. Если нет, сходи еще раз. Хотя, думаю, ты найдешь сразу же. Это же сам Альвхейм, оттуда путники не уходят неудовлетворенными.
- Ага. А еще там забывают про время, знаком с мифологией.
- Ну, вот видишь!- Счастливо смеется она, будто получила нужный ответ, даже больше. – А потом позвони вот по этому номеру.
Она ногтем царапает по визитке, и на ней проявляются красные цифры.
- Чей это номер?
- Мой. - Я опять смеюсь. Что за бред предлагает Лаура? Неужели я буду звонить ей! Да никогда! – Я буду ждать тебя, мой милый Кевин. Пора становиться львом.
- Ты думаешь, я тебе позвоню? Я никогда этого не сделаю! Не понимаю, зачем вообще разговариваю тут с тобой. И эта визитка – абсурд просто! – Я отодвигаю карточку. Но Лаура тут же перехватывает ее и засовывает в мой карман пиджака, при этом подойдя так близко, что я чувствую аромат духов. Очень соблазнительная и искушающая женщина. Истинная Химера!
- Не кидайся нужным. – Голос у неё мягкий и завораживающий, она будто предлагает истинный рай. – Наступит время, и они про тебя забудут. Попомни мои слова.
Я киваю, как болванчик, с сарказмом глядя на темно-вишневые губы Лауры. Она медленно грациозно уходит из клуба под моим провожающим взглядом. Хотя, ей вслед пялюсь не только я.
В душе ощущение, будто ураган прошелся, оставив после себя сорванные крыши и разрушенные до основания дома. Я пытаюсь прийти в себя. В конце концов, Лаура - Химера, да еще с даром манипулятора. Возможно, она так умело воздействовала на меня, что просто запудрила мне мозг, выдавая безобидный танец Мелани и Рэя за что-то большее и неприличное.
Хотя нет. Кого обманываю? Танец был вовсе не безобидный! Ощущение было, что Мел готова отдаться Оденкирку прямо на танц-поле. Я обернулся туда, где их видел в последний раз, но среди танцующих пары уже не было.
Что? Надеюсь, они не вместе? Подгоняемый злой ревностью, я кинулся искать их по клубу.