Три дракона Амели

28. Главный церемониймейстер двора

Амели была не уверена, что старый маг решится участвовать в этой опасной авантюре: с его стороны требовалось всего лишь молчание – хотя бы до возвращения короля. И посвящать в свои планы Жюли она тоже была не намерена – не стоит давать той ложных надежд.

Сначала нужно было выяснить, жив ли маленький Шарль. Ответ на этот вопрос наверняка знали его величество и герцог де Аркур, но как раз у них спросить об этом она не могла. Знала ли что-то графиня Шетарди? Возможно. То, что Жюли была возлюбленной короля, не было для нее тайной. Но Вирджиния, похоже, сожалела о своей откровенности – с тех пор она не приезжала во дворец и в ответ на приглашение Амели написала о плохом самочувствии.

Вряд ли де Аркур лично ездит в ту деревню, куда отправили Шарля – скорее, кто-то из его слуг привозит ему новости о здоровье ребенка. Возможно, оттуда ему присылают письма. Ах, если бы ей удалось подкупить кого-то из лакеев первого министра! Но надеяться на это было глупо. Хороший слуга никогда не предаст хозяина, наоборот, предупредит того об опасности.

Значит, она должна была пробраться в кабинет герцога сама. И постараться сделать это незаметно.

Она полдня просидела, листая книги по анагорийской магии – хотела разобраться в своем умении становиться невидимой. Но умение это оказалось столь редким, что на книжных страницах она нашла о подобном лишь одно упоминание, да и то было лишено какой бы то ни было практической составляющей.

Другие полдня она тренировалась перед зеркалом. Как и советовал ей де Тюренн, пыталась полностью сосредоточиться на своем желании. Иногда ей удавалось почувствовать внутри себя потоки магической энергии и направить его в нужное русло, и тогда ее отражение исчезало из зеркала, и она понимала, что у нее получилось!

Проблема была в том, что она не умела контролировать длительность таких превращений. Допустим, она смогла бы невидимой добраться до кабинета де Аркура. Но что, если она потеряет невидимость в самый важный момент?

Для начала она решила нанести визит герцогу самым обычным образом. Что может быть естественнее разговора с первым министром для той, которая хочет стать хорошей королевой? Она задаст несколько вопросов о внутренней и внешней политике. В конце концов, она даже не знает, сколько подданных у его величества.

Этот визит позволит ей выяснить, где находится кабинет де Аркура и как он охраняется.

Сказано – сделано. У торчавшего у ее дверей лакея она выяснила, как можно дойти до крыла, где находились апартаменты первого министра, и вежливо, но твердо оказалась от предложения проводить ее туда.

В длинных и широких коридорах ей встречались и подвизавшиеся при дворе дворяне не очень высоких рангов, и спешившие по делам слуги. Все почтительно приветствовали ее, и она отвечала приветливой улыбкой. В отсутствии его величества надзор за безопасностью во дворце был несколько ослаблен, и стражу она заметила лишь однажды.

Она уже почти добралась до нужного крыла, когда услышала чьи-то шаги за поворотом. Никто – ни охрана, ни придворные – не осмелились бы так громко и уверенно идти по паркету.

И прежде, чем Амели сообразила, что бояться ей нечего, паника уже прокралась в сердце. Она внутренне сжалась, трепеща от неприятной встречи.

Из-за угла вывернул де Аркур и снова, как когда-то в пещере, прошел мимо, не обратив на нее никакого внимания. Она, сама того не осознав, стала невидимой.

Герцог отходил всё дальше и дальше, а она пятилась в противоположную сторону, безуспешно пытаясь привести в норму дыхание. Только бы он не оглянулся! Только бы она не потеряла невидимость в столь неподходящий момент.

Она смотрела только на герцога и не заметила стоявший у стены канделябр. Она снесла его спиной, и тот с грохотом рухнул на пол.

Герцог резко обернулся. Амели бросилась за поворот. Этот коридор был уже, темнее, но таким же безлюдным, как и предыдущий. Она остановилась, прислушалась.

Судя по всему, де Аркур повернул назад – его шаги приближались. А рядом не было ни одной открытой двери. Она, как кролик, металась из стороны в сторону. Она уже не сомневалась, что стала видимой. Обиднее всего было, что герцогу вот-вот станет известна ее тайна – та тайна, которую она не решилась открыть даже старому магу.

И вдруг деревянная панель на стене отодвинулась, и чья-то рука схватила Амели за локоть и втащила ее в небольшое помещение. Панель так же быстро и бесшумно задвинулась, и они оказались почти в полной темноте.

Всё та же рука увлекла ее дальше, и Амели вслед за молчаливым проводником вышла, наклонившись, в другую дверь, и долго шла по узким, темным и сырым коридорам. Она была так напугана, что почти не соображала, куда ее ведут.

Пришла в себя она только тогда, когда очередная низкая дверь впустила их в светлую и просторную королевскую гардеробную.

– Вы!!! – выдохнула она, изумленно глядя на Патрика Монтегю.

– К услугам вашего высочества! – низко поклонился церемониймейстер. – Надеюсь, я вас не сильно напугал?

Она, не зная, что сказать, только покачала головой.

– Мне показалось, вам нужна была моя помощь.

– Да, вы правы. Я… Мне…

– Вам не хотелось встречаться с его светлостью, – подсказал Монтегю. – Вполне могу понять вас, ваше высочество! Герцог де Аркур особой приятностью не отличается.

Она не возразила.

– Но, месье Монтегю, что это за тайные ходы, о которых не знает сам первый министр?

Церемониймейстер задумался – кажется, ему тоже не хотелось раскрывать свои секреты. И всё-таки сказал:

– Его светлость лишь недавно занимает это крыло дворца – раньше там были королевские покои. А у каждого короля были свои – маленькие и большие – тайны. Кто-то хотел иметь возможность незаметно выходить из дворца, кто-то желал, чтобы ему также незаметно приводили возлюбленных. Словом, о потайных ходах знают только короли, и его величество не считает нужным посвящать в эту тайну даже своего первого министра.