Мать-и-мачеха

Глава 8

― Что такое, внученька?.. ― Семен Петрович тронул Глашу за плечо.

― Он едет с этой дурой, Пэтси!.. ― досадливо бросила девочка. Шмыгнула носом и, уперев руки в бока, похлопала ресницами. ― Здравствуй, деточка, я вся такая самая красивая и умная, Патрисия Мун. Собака она сутулая. Вот кто!

― Деточка… ― охнул дед и недовольно покачал головой. ― Нельзя называть так невесту своего отца. Это неприлично. Ты же хорошая девочка, Глафира.

Паша смотрела молча, переводя взгляд с деда на внучку. Крендель на ее руках беззлобно тявкнул, привлекая к себе внимание.

― Прости,малыш, ― попросила Глаша, коснувшись мохнатой спины щенка. ― Не следовало называть Пэтси собакой. Она этого не заслуживает. Эта… ― Она покосилась на деда, но не рискнула наградить невесту отца новым нелестным эпитетом. ― Пэтси гораздо, гораздо хуже. Не хочу ее видеть. Не хочу, чтобы она приезжала. Тем более не хочу, чтобы отец на ней женился. Он просто не видит, какая она.

От расстройства девочка разрыдалась. Дед прижал ее к себе и погладил по вздрагивающим плечам.

― Ну-ну, внученька, будет... Я знаю, что ты очень любишь отца и хотела бы, чтобы он принадлежал только тебе. Но он взрослый человек, мужчина. Он сделал свой выбор. Тебе придется принять его. Будет лучше, если ты смиришься с этим и не станешь мешать.

Марья вышла на крыльцо вслед за Семёном Петровичем и невольно услышала последние слова. Остановилась, чувствуя себя лишней. Как будто нарочно подслушала чужой разговор, хотя совсем не стремилась к этому. А теперь не знала, уйти или остаться. И то, и другое выглядело одинаково нелепо. Дочь отправила ей понимающий взгляд. Павла тоже чувствовала себя неловко.

― Вы просто не знаете, какая она на самом деле! ― возразила Глаша, оттолкнувшись от деда. По ее щекам ручейками текли слезы. ― Не видите ее настоящую. Я не смирюсь с тем, что отец выбрал ее. Она дура, дура, дура!..

Заткнув уши, Глаша повторила это еще много раз, а потом, не выдержав, кинулась вглубь сада.

― Ну, вот… ― Семен Петрович обреченно опустился на крыльцо и, закрыв лицо руками, покачал головой.

― Простите, ― выдохнула Марья. ― Мы нечаянно стали свидетелями разговора. Наверное, нам стоит уйти…

Она подошла к дочери и взяла ее за руку. Крендель тявкнул, повернув мордочку в ту сторону, куда только что убежала Глафира.

― Это вы простите, ― безрадостно, но вежливо улыбнулся Семен Петрович. ― Глафира… Она немного избалована и привыкла получать все, чего хочет. Отца девочка считает своей собственностью. Понимаете… ее мать умерла при родах, Володя сам воспитывал Глашу, потакал всем прихотям. А теперь, когда он, наконец-то, решил связать свою жизнь с другой женщиной… Глафира бунтует.

― Понимаю, ― произнесла Марья, обняв и прижав к себе дочь. ― Наверное, ей просто сложно впустить в свою жизнь нового человека. Может быть, когда она ближе и лучше узнает Пэтси, то подружится с ней.

― Вряд ли, ― мрачно заверила Паша. Мать и Семен Петрович удивленно уставились на нее, но она не смутилась. ― Глаша чувствует людей, она сама мне в этом призналась. И если ей не понравилась эта женщина, значит, с ней что-то не так.

На самом деле новая подруга не показалась девочке избалованной или взбалмошной. И почему-то Паша приняла как данность способность Глаши распознавать людей. Видеть их насквозь. И вообще: ей, Павле, тоже бы не понравилось, если бы, скажем, ее мама нашла себе другого мужа. Она представить не могла, что кто-то даже попытается заменить ей отца. Каждый раз, когда мужчины смотрели на ее мать, или, не дай бог, говорили комплименты, Павла внутренне бунтовала. А ведь Марья ни разу не ответила взаимностью. Никому из них. И все же Павла присматривала за матерью и не дала бы ей увлечься кем-то, кроме отца. Потому сейчас прекрасно понимала Глашу, ее чувства и тревоги. Да у нее бы тоже крыша поехала, если б мать преподнесла такой сюрприз. Паша даже представить не могла, что Марья когда-либо снова выйдет замуж.

― Глафира та еще фантазерка, ― заверил Семен Петрович. ― Иногда она выдает желаемое за действительное. Придумала, что Пэтси ей соперница, и убедила себя в этом. А о личном счастье отца кто подумает? Если ему хорошо с этой женщиной, как по мне, так пусть у нее будут хоть рога и копыта.

Он коротко хохотнул над собственной шуткой.

― Мне кажется, Глаша не придумала… ― возразила Паша и покачала головой. ― И эта Пэтси… Не так уж хороша. Может, у нее действительно есть рога и копыта?

― Павла! ― приструнила дочь Марья. Она впервые видела девочку такой, обычно, она была вежлива и послушна. А тут… ― Разве можно делать выводы о тех, с кем мы не знакомы лично? К тому же, нас это не касается…

Она многозначительно посмотрела на дочь, призывая утихомириться. Семен Петрович и так оказал им громаднейшую услугу. Не стоит злоупотреблять его доверием.

― Можно, я догоню Глашу? ― примирительно попросила Павла. ― Может быть, мне удастся ее успокоить?

― Конечно, беги, девочка, ― ласково разрешил Семен Петрович. ― Сам я уже отчаялся переубедить внучку.

Павла, прихватив задорно тявкающего Кренделя, умчалась в сад, а Марья все еще стояла, немного растерянная. Не знала, что сказать и как поддержать человека, проявившего к ним столько доброты.

― Сын приезжает завтра вечером, ― проговорил Семен Петрович, взглянув на женщину. ― Ты ведь помнишь о нашем уговоре, Марья? Он не должен о вас знать… За один день вряд ли удастся установить в домике оборудование, но порядок наведем. Выделю вам парочку горничных и кого-нибудь из парней.