Жизнь на кончиках пальцев

Глава восьмая

Леночка солгала, сказав Диане о том, что не помнит о событиях прошлого вечера.

Она все прекрасно помнила!
И ей было так стыдно! Она готова была отдать все на свете, чтобы вычеркнуть этот сабантуй не только из своего сознания, но и из памяти тех, кто стал свидетелем её позора.

Девушка натянула на голову одеяло и протяжно застонала. То ли от разрывающей голову похмельной боли, то ли от разрывающего душу стыда за свое поведение.

Она думала, что бы такого сотворить, что учудить, дабы вчерашние собутыльники пожалели о том, что обидели и унизили её?! Незаслуженно, заметьте, унизили!

Вот заболеть бы! Тяжело и надолго! Слечь с воспалением лёгких! А еще лучше – загреметь в больницу! Чтобы приходили, проведывали. А она такая лежит себе в постели с лихорадочным румянцем на щеках, и шепчет едва слышно: «Я не сержусь на вас. И всех прощаю». А потом, взять и умереть!

Леночка тотчас одернула саму себя. Нет! Умирать она вовсе не хотела! Задумалась.

Что там говорила Мстя о первых месячных? Что они вызывают в организме девушки гормональный взрыв, чреватый не только изменениями в весе и росте, но и перестройкой психики!

Вот оно, оправдание! Обрадовалась, но ненадолго.

Ведь не станешь ходить по коридорам училища и рассказывать каждому встречному-поперечному что разменстуировалась в столь юном возрасте. Нужно придумать что-то другое!

Мысли клубились и спутывались. Леночка и сама не поняла, когда снова уснула.

***

Ученицы седьмого класса уже разминались и разогревались у станка, когда в класс вошла Людмила Марковна.

Диана тотчас бросилась к педагогу, не обращая внимания на сопровождающие смешки и перешептывания. Произнесла, едва слышно:

- У Леночки месячные начались. Она сегодня на занятия не придёт.

- Вот как?! – брови Людмилы удивленно взлетели верх. – А у меня несколько иные сведения о причине недомогания твоей подруги!

Диана покраснела до корней волос. Она, конечно, понимала, что о вчерашнем пришествии доложат обязательно! Но не думала, что это случится так быстро!

- Вы можете пойти в нашу комнату и убедиться сами, - прошептала, сквозь плотно сжатые зубы.

- Зачем? - Милочка не отводила глаз от лица ученицы. – Я тебе верю. К вам зайду обязательно, но только после вечерних занятий. – Диана кивнула, принимая сказанное к сведению. – Иди на место! – велела Людмила.

Диана подошла к станку, положила руку на планку, собралась, намереваясь приступить к занятиям.

Людмила Марковна вышла на середину танцкласса:

- Начнем! – она старалась вести урок, как обычно, но то и дело отвлекалась, вспоминая утренний разговор с Мстиславой.

***

- Дрянь! Дрянь! Дрянь! – Звездинская не собиралась ни сдерживать эмоции, ни подбирать слова. – Нажралась, как свинья! Выставила себя на посмешище! Де еще и Сереженьке на шею вешалась!

- Откуда информация? – Милочка прекрасно знала о способности соперниц-соучениц делать из мухи слона. – Нужно поговорить с девочкой.

- Поговорю! – тон Мсти не сулил ничего хорошего для проштрафившейся ученицы. – Притащишь её ко мне за патлы после урока! И пусть только попробует не явиться на занятия сегодня!

- Приведу, - кивнула Людмила. Добавила: - И ты бы поаккуратнее была с этим Сереженькой.

- Не твоего ума дело! – взвизгнула Мстя.

- Не моего, - согласилась Милочка. – Но сама станешь локти кусать, если кто-то вас застукает, и по училищу поползут слухи.

Мстислава отвернулась к окну. Она понимала, что Людмила права. Что если прознают о её связи с семнадцатилетним мальчишкой, то скандала не избежать! Но ничего не могла с собой поделать.

Едва Мстислава вспоминала лицо юноши, едва слышала его голос, едва до её ноздрей долетал запах молодого мужского тела, как шла кругом голова, исчезали все табу и запреты.

***

Сергей Истомин в семнадцать лет давно понял силу своей притягательности для женского пола. И уже давно успел познать плотские радости.

Его первой женщиной стала одна из балерин Мариинского театра, где юный танцовщик, которому на тот момент едва исполнилось шестнадцать, принимал участие в новогоднем спектакле.

Балерина не была Примой, но и от подтанцовки в кордебалете давно ушла. Исполняла второстепенные, но значимые партии, а потому от недостатка поклонников, дарящих огромные букеты, не страдала.

Она попросила юного Сереженьку помочь добраться до дома с вот этим ворохом «силоса», как сама назвала трепетно вручаемые цветы.

Северную Пальмиру занесло снегом. Поймать или вызвать машину в такую непогоду было проблематично, балерина жила недалеко от театра, а потому Сергей с радостью согласился.

Сказать о том, что он сразу и не понял, что от него требуется после быстро выпитой чашки горячего чаю – значит соврать.

Да и что тут непонятного, если дамочка, ловко освободив юношу от свитера и рубашки, так же ловко начала стаскивать с него брюки.

Первый опыт обладания женским телом если и не поверг в неописуемый восторг, то и равнодушным юного любовника не оставил. Секс, под руководством опытной партнерши, ввиду полного отсутствия времени, обусловленного коротким перерывом между дневным и вечерним спектаклями, был быстрым и не обремененным прелюдиями.

- Беги домой, - усмехнулась балерина, выпроваживая Сереженьку. – Мне нужно немного отдохнуть. Вечерний спектакль – это тебе не утренник, где и пофилонить можно. – Добавила: - Не вздумай болтать в театре! Я найду, как выкрутиться, а тебе небо в овчинку покажется!

- Я и не собирался! – обиделся Сергей, глядя на захлопнувшуюся дверь.

Он ужасно расстроился, увидев, что через пару дней честь «нести силос» предложена совсем другому.

Правда, балерина умудрилась изыскать момент и шепнуть ему на ухо:

- Не сердись. Тебе нельзя так часто!

- Это почему же? – удивился.

- Потому что женщин секс бодрит, а мужчин истощает! А кому нужен танцовщик, еле передвигающийся по сцене? – и выпорхнула на улицу следом за провожатым.