Холодная кровь

Глава 3

Глава 3

Анара́д войдя в хоромину, бросил на лавку плащ, что по дороге снял с плеч, прошёл к столу и, подхватив чару, припал надолго. Сбитень был горький и сухой на вкус, но жажду с дороги утолял. Вротислав сидел в кресле уже без верхней одежды, разморённый духотой, и посмотрел на него с интересом.

— Что-то ты хмурый какой-то. Случилось что?

Анара́д, напившись, отставил пустую чарку, подумал немного и налил из крынки ещё.

— А чему радоваться?

Вротислав потянулся за орехами, зачерпнул горсть, хотя челядь уже хлопотала на стол накрывать, накормить прибывших княжичей, внося лотки да ендовы со снедью разной. По прибытию князя в стане не оказалось — не вовремя. Переговорить бы с ним нужно было.

— А разве нечему? Пусть не нашли жреца, но не совсем же бесплодным оказался поход. Девка его теперь с нами, — поднёс к лицу горсть, высыпав в рот всё разом.

Девка… Анара́д хмыкнул, поболтав золотисто-мутную жидкость, пить перехотелось. Анара́д отставил чару, опустился напротив Вротислава.

Никакого толку с того не было, только спугнули жреца. И будет ли толк с неё? С этой несносной гордячки, возомнившей о себе невесть что! Порой её хотелось отходить ремнём по одному месту или за борт спустить. Анара́д почти пожалел, что потащил её за собой, только смуту наводила лишний раз среди воинов. Та, какая бы нестерпимая и скверная по нраву не была, а женский подол туманил глаза кметям. Да и назло девка оказалась на лицо смазливой: нос тонкий точёный, будто из берёзы выструганный, и губы что цветок шиповника розовые, мягкие, глаза сине-серые, как вода речная, волосы вьющиеся блестящие, свитые в тугую с кулак косу русую с медным отливом, и хотелось порой до слепоты и какого-то приступа безумия намотать их на кулак да дёрнуть побольнее, чтобы прятала их, перед мужскими глазами не хвастала, не выпускала из-под платка. Выводила из себя страшно, как бы он ни старался отрешиться. Но такое буйство находило, когда смотрела свысока, надменно, кровь вскипала в жилах. Он держался подальше от неё намеренно, чтобы не сотворить непоправимое. Вротислав прав — она ещё сгодится. И предстоит поговорить, вытрясти ответы, хотя разговаривать с ней у него не было никакого желание. Одно то, как она рванулась от него и пыталась ускользнуть ради этого жреца, бросилась в воду, сумасбродная, вытряхивало его наизнанку. Пусть Вротислав и говорит с ней, у него это — Анара́д глянул на брата — получится лучше. Внутри неприятно свернулось, вспомнив, как Вротислав прохода почти не давал лесной дикарке. Хотя это не должно его трогать — настоял взять её, вот и пусть теперь сам с ней и разбирается.

— Куда ты её отправил? — вырвался сам собой вопрос.

— Голубку нашу? — Вротислав, засучив рукава полотняной рубахи, потянулся к лотку с утицей, что поставила в середину стола чернавка, отламывая добрый кусок горячей исходившей паром мякоти. — В баньку первым делом. Что? Что на меня так смотришь? С дороги же. А там дальше чернавки позаботятся.

Анара́д тоже отщипнул ломоть птицы.

— Найтар как скоро вернётся?

— А кто знает? Зар сказал, должен через день-два.

Князя Найтара он никогда не звал отцом, хотя тот вырастил его с малолетства — слишком явственна память о родном отце… Да и Найтар не сильно на то обижался, но относился всегда так же, как и к своему родному сыну Вротиславу. А этим летом бояре и старейшины поговаривают уже собрать сход да закрепить княжий стол истинному наследнику, поставить Анара́да во главу его, как бы ни оттягивал он, отгораживаясь от разговоров о том. С одной стороны долг и род призывает его к тому, но с другой… Найтар был ещё крепок и духом, и телом, и правил он добросовестно, стеной стоял за свой народ. А потому вновь неугасаемое невыносимое желание найти отца вспыхнуло в Анара́де с новой силой, испепеляя его изнутри. Анара́д ощущал, будто чья-то немая воля звала его, толкая встать на путь. Этот жрец — Воймирко — был ниточкой к той давней загадке, случившейся пятнадцать зим назад. Он жив — Анара́д это ощущал, и Домина твердит о том, а ей он верит.

Наевшись до отвала, Анара́д отодвинулся от стола, и усталость разом навалилась на плечи, будто в отместку за те бессонные ночи, что он провёл в пути.

— Куда ты? — поднял на него взгляд Вротислав, когда Анара́д поднялся со скамьи.

— Пойду, расспрошу, чего тут без нас произошло, да куда и по какому делу князь уехал. А потом в баню.

Вротислав, развалившись в кресле вальяжно, ухмыльнулся каким-то своим мыслям, а потом, зевнув широко, взбил пальцами волосы.

— Хорошо, а я прикорну сначала, пожалуй, что-то глаза слипаются.

На этом и разошлись.

Едва Анара́д вышел на крыльцо, остановился, слыша со двора лай псов и голоса челяди, и запах дыма, наполненный пряным ароматом еловой смолы, перед глазами мгновенно появилась огневолосая дева с карими до красной ржавчины глазами. Запах дыма всегда напоминал ему эту чародейку, которая имела слишком много власти над ним, чем думал сам Анара́д, ощущая, как внутри будоражится всё от предчувствия скорой встречи. Голос Вротислава, донёсшийся из хоромины, отдававший указания чернавкам, заставил охолонуть да одуматься вовремя. С Доминой он увидится потом, и ему самому не помешал бы сон, но не сейчас.

Выйдя на лестницу крутую, Анара́д скользнул взглядом по полнившемуся кметями двору, приметил белокурую голову Грошко — отрока тринадцати зим. Мальчишкой желторотым взяли ещё позапрошлой зимой обучаться ратному делу.

— С нами девица одна пришла, видел? — спросил у него, когда тот подбежал прытко.

Грошко кивнул, щуря голубые глаза.

— Зовут Агна, найди её и передай, чтобы отдохнула как следует, а утром разговор будем с ней вести.