Практика на Лысой горе

Глава 2. Где живут чугайстры

Горный воздух казался прозрачным. Лучи заходящего солнца укутывали темно-зеленые карпатские вершины золотистым облаком. Свет — густой и невероятный, такой, что хотелось потрогать. Вокруг витали запахи хвои и ягод.

Я поудобнее устроилась на плетеном коврике и сделала глубокий вдох. Так… успокоить сознание. Сконцентрироваться на энергии — ощутить, как ее поток легонечко щекочет кожу. Занятное дело, кстати. Когда всматриваешься в энергетическую суть предметов: одушевленных и неодушевленных — неважно — можно бесконечно любоваться всеми цветами радуги. Вот, например, деревья отсвечивают ярко-зеленым, дом рядом — желтый-желтый, как любила говорить моя бабушка — «ламповый». Вода в озере, на которое меня водил Григорий Любомирович, сияла огромным сапфиром, а вот от него самого исходил коричнево-красный свет, будто древесная кора.

— Смотри не переутомись там, — послышался голос Чугайстрина-старшего, — а то никакой звездной дорожки не видать тебе, как своих ушей.

Я фыркнула:

— Имея два зеркала, можно все прекрасно разглядеть, — уверенно сообщила, вскакивая с коврика.

Григорий Любомирович тем временем поставил большую корзину на большой деревянный стол, служивший во дворе одновременно тумбочкой, стулом и всем, что взбредет в голову. Я подошла к нему. В корзине, суча лапками и вовсю толкаясь, барахталось четыре ежонка. Взвизгнув от умиления, я кинулась к зверькам: погладить и потискать. Честно говоря, ежата — это почти так же мило, как и котики. Только чуть-чуть колючие.

— Осторожнее, егоза, — улыбнулся Григорий Любомирович, — а то запугаешь зверье.

— Не запугаю, — убежденно ответила я, прижимая к груди мигом притихших ежат, — я ж не Вий!

— Но повадки еще те, — хмыкнул, садясь на край стола. — Поживут пока тут, понятия не имею, куда их родительница запропастилась.

Я лишь вздохнула. С ежихой Соней меня познакомили, едва сюда привезли. Обстоятельная такая барышня, которая… совсем не ориентировалась в лесу. Ранее никогда не могла даже заподозрить, что такое может быть! Еж, который блукает в лесу!

Нужно отметить, что в никакие передряги Соня не попадала, но сам факт поражал несказанно. Григорий Любомирович рассказывал, что раньше она далеко боялась отходить, однако, когда познакомилась с чугайстром — стала спокойнее. Он, если что, ежаток всегда брал к себе, пока Соня пыталась побороть свою забывчивость лесных тропок.

Поначалу меня испугало все! И резкая смена обстановки, и угрюмый Чугайстрин-старший и нахально восседавшая на моей груди ежиха. В голове одновременно толкались «как?», «что происходит?», «почему я здесь?» и «хватит уже выпускать коготки!». Но потом Григорий Любомирович все рассказал и…

Женское сердце может быть мягким, как воск, сами знаете. Особенно, если к нему подойти со знанием дела. Ну… или с ежатами. Суть, в принципе, не меняется.

— В университете опять безобразие, — неожиданно произнес он. — Кто-то через студентку напал на Андрея.

— Студентку? — округлив глаза, я лишь внимательнее посмотрела на Григория Любомировича. — Вообще уж нахальство! Он не пострадал?

Тот покачал головой:

— Нет, успел вовремя зачитать колыбельную, но, — тяжелый вздох, — не рассчитал силу. Девочку направили в лазарет. Под угрозой сдача экзаменов и практика.

На душе заскреблись кошки. Я осторожно опустила ежат в корзинку. Они тут же недовольно засопели и попытались вернуться на законное теплое место, то есть на меня.

— Кто это? — тихо спросила, присаживаясь рядышком.

— Ирина Яровая, — последовал ответ, — твоя одногруппница.

М-да уж. И так прекрасно знаю, кто она такая. Но чтоб Ира вляпалась в сомнительную компанию? Или же все сделали без ее ведома? Скорее всего.

— Дела, — протянула, покачав головой. — Что говорит Шаленый?

— Говорит, что для жизни неопасно, — пожал плечами Григорий Любомирович, — но вот что сквозь нее смогли протянуть нити злыдневских чар — уже ни в какие рамки!

Ответить было нечего, только украдкой бросила взгляд на мосяжный перстень на пальце. Если б не он, то, может, на месте Иры оказалась я. Стихийница — лакомый кусочек. А еще такая молодая да неопытная как я — вообще слов нет. Но благодаря оберегу удалось избежать печальной участи.

— Ладно. — Он встал и внимательно посмотрел на темные вершины гор. — Готовься, жди своего ненаглядного. Мне надо еще по лесу пройти.

Я бросила взгляд на ежат.

— А с этими что делать?

Он пожал плечами и улыбнулся:

— Покорми для начала. Сытый зверь, он и жизнью доволен, и хозяина не беспокоит. А я как раз еще и поищу Соньку-растяпу.

— Хорошо, — довольно ухмыльнулась я и, подхватив корзину, быстро засеменила на кухню.