Грибоедов. Кавказская линия жизни. Книга 1

Глава шестая. Арест

У нас есть общество, и тайные собранья,
По четвергам. Секретнейший союз...

А.С.Грибоедов . Горе от ума

17 декабря 1825 года указом императора Николая I был «Высочайше учреждён Тайный Комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 года». Председателем Комитета был назначен военный министр А.И. Татищев, членами: Великий князь Михаил Павлович, князь А.Н. Голицын, генерал-адъютанты А.Х. Бенкендорф, П.В. Голенищев-Кутузов и В.В. Левашёв. Позднее в члены комитета были введены: 26 декабря 1825 года — дежурный генерал Главного штаба А.Н. Потапов; 4 января 1826 года — генерал-адъютант А.И. Чернышёв и начальник Главного штаба барон И.И. Дибич.

Усилия императора были направлены на скорейшее расследование и наказание виновных: «Я думаю покончить, возможно, скорее с теми из негодяев, которые не имеют никакого значения по признаниям, какие они могут сделать, но, будучи первыми, поднявшими руку на своё начальство, не могут быть помилованы».

О заседании Комитета сохранились, хотя и записанные много лет спустя по памяти, воспоминания майора 32-го егерского полка В. Ф. Раевского: «Я вошёл. Передо мною явилась новая картина, огромный стол, покрытый красным сукном. Три шандала по три свечи освещали стол, по стенам лампы. Вокруг стола следующие лица: Татищев, по правую сторону его - Михаил Павлович, по левую - морской министр, князь Голицын, Дибич, Чернышёв, по правую - Голенищев-Кутузов, Бенкендорф, Левашёв и Потапов. Блудов, секретарь, вставал и садился на самом краю правой стороны...»

В период с 17 декабря 1825 года по 17 июня 1826 года Комитетом было проведено 149 заседаний; сначала они проходили в Зимнем дворце, затем - в Петропавловской крепости.

Процедура следственных действий включала в себя: устный допрос арестанта членами Комитета; его письменные ответы на выданные ему «вопросные пункты»; обсуждение протоколов допроса и ответов на заседании комитета; назначение очных ставок. Заседания Комитета проводились ежедневно и Николаю I, с целью проинформировать его и получить указания по поводу дальнейших действий, постоянно направлялись докладные записки за подписью Татищева. Докладные записки возвращались в Комитет с пометками Николая через канцелярию дежурного генерала Главного штаба.

На допросах всплывали всё новые имена и факты. Всего к следствию было привлечено 579 человек, из них 11 доносчиков.

22 декабря капитан А.И. Майборода известный в основном как автор доноса на Пестеля и других декабристов, среди прочих показаний следствию упомянул о существовании Кавказского общества, о котором он «слышал от Пестеля». Пестель сначала отрицал показание Майбороды, но доставленный 4 января 1826 г. в Петербург сообщил Комитету, что он слышал о существовании этого общества и о причастности к нему Ермолова от С.Г.Волконского и А.И.Якубовича.

Начались интенсивные допросы всех декабристов, которые что-либо знали или слышали о Кавказском тайном обществе, особенно Волконского и Якубовича. Наиболее подробные показания следствие получило от С.Г.Волконского, который в бытность свою в 1824 г. на Кавказе встречался неоднократно с А.И.Якубовичем, и тот рассказал ему о Кавказском тайном обществе, его структуре, не назвав, впрочем, ни одного из членов.

У декабристов, следует заметить, была надежда на то, что Ермолов со своим корпусом «пойдёт на Петербург», и они были разочарованы, когда их надежды не оправдались. В то время ходили упорные слухи о том, что корпус Ермолова откажется от присяги Николаю I и двинется на Петербург.

Публицист А.И.Кошелев в своих воспоминаниях говорит о широко распространявшихся тогда в Москве слухах: «Ермолов не присягает и со своими войсками идёт с Кавказа на Москву». Эти слухи зафиксировала и тайная агентура: «Все питаются надеждой, что Ермолов с корпусом не примет присяги».

На допросе Якубович категорически отрицал существование Кавказского общества и свёл всё дело к тому, что он якобы «в хмельном угаре» решился «похвастаться» перед Волконским, рассказав ему «небылицы» об этом обществе.

В Комитете тщательно собирались справки, не было-ли в войсках Кавказского корпуса тайных организаций. Их, однако, не оказалось, и сам Ермолов был чужд крайних увлечений. В итоге Кавказское общество было признано следствием «мнимым».

Фамилия Грибоедова в первый раз в комитете была произнесена 23 декабря. Князю Трубецкому был предложен следующий вопрос: «не существуют ли подобные (т. е. тайные) общества в отдельных корпусах и в военных поселениях и неизвестны ли вам их члены?» Трубецкой дал следующий ответ: «Мне неизвестно, чтоб подобные общества существовали в отдельных корпусах или в военных поселениях. Я знаю только, что в 1-м корпусе есть полковник Вольский, с которым я не знаком. В других же корпусах я наименовал кого знал. Г<енерал>-м<айор> князь Волконский говорил мне, что есть или должно быть, по его предположению, какое-то общество в Грузинском корпусе, что он об этом узнал на Кавказе, но он неудовлетворительно о том говорил и, кажется, располагал на одних догадках. Я знаю только из слов Рылеева, что он принял в члены Грибоедова, который состоит при генерале Ермолове; он был летом в Киеве, но там не являл себя за члена; это я узнал в нынешний мой приезд сюда».

Очевидно, это показание и дало повод привлечь к делу Грибоедова. В протоколе Комитета IX заседания 26-го декабря сказано, что комиссия, выслушав письменные ответы Рылеева и допрос кап.-лейт. Бестужева и штабс-капит. Бестужева, положила взять под арест целый ряд лиц, оказывающихся, по их показаниям, соучастниками в обществе мятежников, и в том числе Грибоедова.

Уже 27-го декабря последовало Высочайшее разрешение на приведение в исполнение постановления Комитета.

2 января 1826 г. за № 52 председателем комитета, военным министром Татищевым было подписано Отношение на имя командующего на Кавказе генерала Ермолова: «По воле Государя Императора покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство приказать немедленно взять под арест служащего при Вас чиновника Грибоедова со всеми принадлежащими ему бумагами, употребив осторожность, чтобы он не имел времени к истреблению их, и прислать как оные, так и его самого под благонадежным присмотром в Петербург прямо к Его Императорскому Величеству».
На Кавказ с приказом арестовать Грибоедова и отобрать его бумаги был послан фельдъегерь Уклонский.