Светлое и Тёмное

Глава 3. Невежество и знание

– Огнём она бьёт, конечно же, красиво, хоть целый день любуйся, но не пора ли нам спать, сумасшедшие?

«Пора», – ответило бы тело Юн, имей оно право голоса. Она совсем позабыла, как ощущается подушка под щекой: в последнее время засыпала либо за рабочим столом, либо вовсе на пороге.

– Кыш, – наконец махнул рукой Агрест. – Зеленый и желтый проводят.

– Я тоже присоединюсь. – Аарон поспешно подхватил ее за руку и улыбнулся непроницаемо-равнодушному брату.

– Как хочешь.

Юн крепче взялась за локоть Аарона: если бы не он, девушка наверняка скользнула бы вдоль стен Агрестовой башни и уснула бы прямо там, на улице, охраняемая двумя жутковатыми големами-карликами. Сейчас же они всего лишь быстро семенили следом, мелкими шажками не нарушая воцарившегося блаженства.

Ночь была глубокая, звездная и густая, как кровь. Юн почти забыла о существовании Аарона, погрузилась в предсонные морские глубины; реальность гипнотически колыхалась, скрытая нитями водорослей. Девушка расслабленно размышляла о том, зачем принц дома Рийон вдруг вызвался проводить ее, хоть и виделись они в последний раз многие недели назад. В тот день глава клана Аргольц эрд Рийон пожелал лично обговорить с ней условия перевода к старшему брату и повелел младшему привести Юн. То был невзрачный мужчина, пепельно-серый, как пасмурное утро; но в глазах его искрились живой ум и веселье, он с юным любопытством оценивал Юн, задавал вопросы. Он уболтал ее – иначе не скажешь – остаться при младшеньком сыне, не отказываясь от знаний старшего.

Все время, пока Аргольц и Юн разговаривали, Аарон стоял сбоку, тихий, словно дуновение ветра, и только кивал всякий раз, когда отец спрашивал его о чем-то. Но с чего это он вдруг? Девушка едва заметно скосила на него глаза – и встретила ехидный взгляд.

– Спрашивай.

– Не буду.

– Почему?

– Стесняюсь, – шепотом, на грани выдоха, буркнула она, но Аарон каким-то чудом услышал и рассмеялся.

Юн отняла руку, Аарона это не смутило, он ускорил шаг и в один момент преградил дорогу, заглянул лицо. Разноцветные големы-карлики замерли позади Юн выхватила веер и скрылась в нем. На языке жестов подобное могло означать только кокетство, но Юн было плевать: пусть уж лучше так, чем он догадается, какая мысль на самом деле у нее промелькнула. Потом неловкости не оберешься.

Но тут кончиками пальцев Аарон отстранил веер, и Юн задохнулась от возмущения. Что за нахал! Тот кособокий, смешной формалист в землянке и эта наглая физиономия отличались друг от друга, как день и ночь, и тем не менее обе маски принадлежали одному человеку. Лицемер или просто хитрец?

– Ну?

Юн, лишённая защиты веера, надела маску этикета – одного из самых мерзких его подвидов.

– Прошу меня простить, но я вас не понимаю. Может, продолжим путь, а то, при всём моём уважении, малость наскучило стоять. И дело не в том, что вы надоедливый собеседник, просто я неимоверно устала.

В глазах Аарон сверкнули искорки.

– Сначала ответьте.

– Не припоминаю вопроса.

– А я напомню. Так что же вы постеснялись у меня спросить?

– Так зачем же вам знать?

– Так интересно, аж не могу себя побороть.

– Так это не повод, простите.

Аарон широко, не по правилам этикета, улыбнулся.

– Извольте, я же не смогу сегодня уснуть, не узнав правды. А завтра такой тяжёлый день! Сжальтесь.

– Хорошо. Подумала я намедни, что вам приглянулась, – наигранно кокетливо ответила Юн и закрыла веер одним резким движением, стараясь не смотреть в лицо Аарону. – Это так?

– А почему нет? Вы весьма обаятельны, – голос – о, этот сводящий с ума голос! – смеялся.

– Благодарю.

– А приглянулся ли вам я?

Где тот неискушенный юноша и кто этот незнакомый человек рядом с ней?

– Не могу сказать, но я точно нашла вас очень пытливым и приятным молодым человеком, хотя до этого вы казались таким простым и скромным.

Незнакомец протянул руку к ее ладони, чтобы возвратить ее себе на предплечье. Юн сжалась. Пальцы Аарона не больно, однако настойчиво разжимали хватку. Девушка решилась снова на него взглянуть, и оказалось, что Аарон вернулся к своей обычной любезной улыбке, к мягкому выражению глаз.

Она проиграла.

– Со мной это больше не сработает, – укоризненно предупредила Юн, возвращая руку. Аарон только пожал плечами:

– Не получится так, сделаю по-другому. Вы же не думаете, что это единственный способ? – Он помолчал, а затем добавил: – Вам лучше привыкать к откровенности. Я все равно найду способ выведать у вас правду.

– Предпочту полюбоваться блеском вашей изобретательности.

– Почему? Как сейчас, это может быть весьма неприятно.

– Я отвечаю откровенностью на откровенность. Так, думаю, будет приятней и вам и мне. Однако, коль вы предпочитаете выпытывать у доброжелательных к вам людей их секреты силой, я вам искренне сочувствую.