Андрей (Ухтомский)

Архиепископ Андре́й (в миру Алекса́ндр Алексе́евич, князь Ухтомский; 26 декабря 1872 (7 января 1873), имение Вослома, Арефинская волость, Рыбинский уезд, Ярославская губерния — 4 сентября 1937, Ярославль) — епископ Русской Православной Церкви, один из основателей и лидеров катакомбной церкви в СССР, автор термина «истинно-православные христиане».
Канонизирован Русской Православной Церковью за рубежом в 1981 году.
Происхождение, семья
Выходец из знатного дворянского княжеского рода Ухтомских, восходящего к князю Рюрику. Отец — председатель уездной земской управы Алексей Николаевич Ухтомский (ранее состоявший на военно-морской службе и непродолжительное время работавший в Канцелярии Ярославского губернатора). Брат — известный физиолог, академик АН СССР, авторитетный деятель единоверия Алексей Алексеевич Ухтомский.
Мать — Антонина Фёдоровна, по его воспоминаниям, «была идеально добрая женщина», хотя и не желала, чтобы её старший сын стал священником. Однако после того, как он сделал свой жизненный выбор в пользу служения Богу, всячески способствовала его деятельности на этом поприще.
Образование
В 1887 году Александр Алексеевич окончил пять классов Рыбинской классической гимназии и, по желанию отца, поступил в Нижегородский кадетский корпус. Однако карьера военного его не прельщала: ещё в детском возрасте в жизни Александра и Алексея произошёл ряд событий, предопределивших их будущее. Одним из таковых стала встреча обоих братьев с протоиереем Кронштадтского Андреевского Собора отцом Иоанном (И. И. Сергиевым), произошедшая, как отмечает М. Л. Зеленогорский, «на волжском пароходе, когда мать везла сыновей на каникулы домой»: «Отец Иоанн, — писал он, — долго беседовал с Александром и Алексеем, после чего они оба приняли одинаковое решение».
В 1891 году, по окончании кадетского корпуса, Ухтомский успешно сдал экзамены в Московскую Духовную Академию (МДА) и был принят в состав её юбилейного пятидесятого курса. В 1895 года он закончил МДА, удостоившись степени кандидата богословия за сочинение на тему «О гневе Божием». Вскоре его примеру последовал и младший брат Алексей, закончивший МДА в 1898 году, защитивший кандидатскую диссертацию по богословию на тему «Космологическое доказательство Бытия Божия» и поступивший затем в Императорский Санкт-Петербургский Университет.
9 (21) ноября 1895 года, согласно собственному заявлению, в котором им было выражено желание служить по учебно-духовному ведомству, Александр Алексеевич Ухтомский был «определён учителем по русскому языку в 1-й класс Казанского духовного училища».
Духовное служение, миссионерская деятельность
Принятие монашества и служение в Северной Осетии
2 (14) декабря 1895 года он был пострижен архиепископом Казанским и Свияжским Владимиром (Петровым) в монашество с наречением имени Андрей, 5 (17) декабря 1895 года рукоположён в Казанском Кафедральном Благовещенском соборе в иеродиакона и 6 (18) декабря 1895 года — в иеромонаха — с зачислением, согласно резолюции казанского преосвященного, в число братии Казанского архиерейского дома (функционировавшего на правах монастыря).
«В 22 года я был иеромонахом, — вспоминал впоследствии Андрей (Ухтомский). — Я пошёл служить духу, освобождению человеческого духа от всяких препятствий к его свободе и свободе развития человеческого духа».[1]
Столь раннее обращение в монашество, помимо прочего, объяснялось ещё и высокими требованиями, которые он предъявлял к представительницам женского пола. «Мне была возможность, — вспоминал он, — быть священником в известном Крестовоздвиженском братстве Черниговской губ[ернии], которое было основано Н. Н. Неплюевым. Последний приглашал меня к себе. Но для священства нужно было жениться, а я был напуган женщинами. Вернее, я был напуган идеалом девушки и женщины, который я себе составил. А идеалом моим была Святая Нина — просветительница Грузии. Прочитав её жизнеописание, я преклонился перед величием её духа и её жизненного подвига. По ней я расценивал всех остальных, и все получали оценку не весьма высокую».
5 (17) сентября 1897 года Андрей (Ухтомский) был перемещён на должность инспектора Александровской миссионерской духовной семинарии, действовавшей в кавказском селе Ардон. Там же он состоял членом Ардонского отделения Владикавказского епархиального училищного совета, заведовавшего школами Северной Осетии, занимался духовным просвещением осетин. Был награждён наперсным крестом, выдаваемым от Святейшего Правительствующего Синода, и получил звание соборного иеромонаха Московского Донского ставропигиального монастыря.
Казанский период служения в сане архимандрита и епископа
Архимандрит Казанского Спасо-Преображенского монастыря
23 июля (4 августа) 1899 года Андрей (Ухтомский) был назначен на должность наблюдателя Миссионерских курсов при Казанской Духовной Академии (КДА), а 6 (18) августа 1899 года возведён в сан архимандрита в Казанском Спасо-Преображенском монастыре архиепископом Казанским и Свияжским Арсением (А. Д. Брянцевым).
Будучи человеком, ведущим аскетический образ жизни и радеющим за духовно-нравственное возрождение русского народа, Андрей (Ухтомский) являлся активным сторонником воздержания от алкоголя и непримиримым борцом с пьянством, на почве чего вскоре сблизился с казанскими трезвенниками. 28 января (10 февраля) 1901 года он был избран членом Комитета «Казанского Общества Трезвости» (КОТ), на базе которого в дальнейшем возникла первая в Казани и Казанской губернии правомонархическая (черносотенная) организация — Казанский отдел «Русского Собрания» (КОРС).
В скором времени он был избран председателем Строительного Комитета по возведению храма Во Имя Нерукотворённого Образа Спаса нашего Господа Иисуса Христа при учреждениях КОТ в Подлужной слободе Казани. Скорее всего, именно Андрей (Ухтомский) ещё в 1901 года обратил внимание казанских патриотов-трезвенников на необходимость должного почтения и увековечения памяти местоблюстителя Патриаршего Престола (в 1612—1613 гг.), второго митрополита Казанского и Свияжского Ефрема (помазавшего на царство первого царя из Дома Романовых — Михаила Фёдоровича), «пещёрка» с мощами которого находилась в Казанском Спасо-Преображенском монастыре.
Андрей (Ухтомский) активно публиковался в начале 1900-х годов на страницах печатного органа КОТ журнала «Деятель». Так, например, только в 1903—1904 годах в нём были размещены следующие статьи, проповеди и выступления архимандрита Андрея: «Как всякий христианин может потрудиться в устроении на земле Царства Божия (публичное чтение)», «Прощальная речь Владыке Архиепископу Арсению (в Спасо-Преображенском миссионерском монастыре)», «Из православно-церковного учения забытые мысли (публичное чтение)», «Слово в день празднования Чудотворной иконе Божией Матери, именуемой Казанской. 8 июля 1903 г.», «Царь и народ, Русь православная, в Сарове», «Слово на день восшествия на престол Государя Императора Николая Александровича, 1903 года 21 октября», «Поучение в неделю православия о церковной истине и об обязанностях к ней», «Беседа отца Иоанна Кронштадтского с пастырями», "О «сверх-человеках» и другие.
Общественно-политические взгляды до революции
В опубликованных в то время статьях Андрея (Ухтомского) нашли яркое отражение его славянофильские взгляды, связанные с оптимистическими ожиданиями обновления церковной и общественно-государственной жизни России на путях грядущего обращения царя и народа к традиционным православно-русским ценностям.
В июле 1903 года архимандрит Андрей (Ухтомский) принял участие в торжествах открытия мощей преподобного Серафима в Сарове, где ему был пожалован «наперсный с украшениями крест из кабинета Его Императорского Величества». В своих заметках об этом событии, помещённых в журнале «Деятель», он, в частности, писал:[2]

При этом, несмотря на своё откровенно критическое отношение к абсолютистскому характеру постпетровского самодержавия и его чуждому традиционному русскому миропорядку порождению — «синодальному» церковному строю, Андрей (Ухтомский), судя по его высказываниям, первоначально с огромным почтением и глубоким упованием относился к личности царствующего монарха, возлагая на него особые надежды по возрождению утраченной два века назад «симфонии» духовной и светской властей. Однако по прошествии нескольких десятилетий, отмеченных крушением этих идеалистических ожиданий, его прежнее очарование Николаем II сменилось столь же глубоким разочарованием в способностях императора стать истинным «самодержцем» и отвернуть Россию от духовной и социальной пропасти.
Во время революционных событий 1905—1907 гг. архимандрит Андрей (Ухтомский) открыто поддержал усилия председателя Комитета КОТ и Совета КОРС А. Т. Соловьёва по созданию в городе Казани и Казанской губернии правомонархических (черносотенных) организаций, появление которых он воспринял с большой радостью и оптимизмом. Уже на первом общем собрании КОРС, проходившем 6 (19) декабря 1905 г., было оглашено письмо Андрея (Ухтомского), в котором он выразил открытое сочувствие его деятельности.
Вместе с тем Анатолий Краснов-Левитин писал о его симпатиях к нарождавшемуся обновленчеству[3]:
Преосвященный Андрей был увлекающимся и ищущим человеком. В начале своей деятельности он увлекался теософией и спиритизмом, периодически помещая в мистических журналах статьи за подписью “Князь-инок”. После 1905 года потомок князей Ухтомских неожиданно увлекся революционным движением, почти открыто выражал свои симпатии эсерам и резко выступал против Распутина. В то же время он оставался горячим молитвенником и страстным приверженцем церковного обновления.
Епископ Мамадышский, третий викарий Казанской епархии

3 (16) сентября 1907 года Императором Николаем II был утверждён доклад Святейшего Правительствующего Синода «об учреждении в Казанской епархии на местные средства кафедры третьего викарного епископа, с присвоением ему именования Мамадышским и с предоставлением ему заведывания миссионерскими курсами в гор[оде] Казани, вместо ректора Духовной Академии, почему не считать эти курсы впредь состоящими при Академии и внести в их устав соответственные изменения, и о бытии наблюдателю названных миссионерских курсов, архимандриту Андрею, Епископом Мамадышским, с тем, чтобы наречение и посвящение его были произведены в г. Казани». Так, в Казанской епархии появилась новая викарная епископская (миссионерская) кафедра, а при монастыре начали действовать Казанские миссионерские курсы (КМК), отделённые от КДА.
3 (16) октября 1907 года в Казанском Спасо-Преображенском миссионерском монастыре (КСПММ) архимандрит Андрей (Ухтомский) был наречён, а 4 (17) октября 1907 г. — хиротонисан во епископа Мамадышского, став первым в истории (и третьим по определению) викарным епископом Казанской епархии по миссионерской работе и инородческим приходам, а также первым председателем Педагогического Совета КМК.
Кроме того, он настоятельствовал и заведовал, соответственно, основанными им же Трёхсвятительским крещёно-татарским скитом при КСПММ (впоследствии — отдельным монастырём) и Покровской просветительной крещено-татарской общиной. Одновременно епископ Андрей являлся председателем Совета «Братства святителя Гурия» (БСГ), а с 1908 года — ещё и председателем действовавшего при нём «Кружка сестер-сотрудниц Братства святителя Гурия». Вместе с этим, он занимал должность председателя Педагогического Совета «Казанских женских богословских курсов» (КЖБК). И все это, не считая других, более «мелких» постов и должностей.
Епископ Андрей являлся также редактором (впоследствии — редактором-издателем) издававшегося в Казани миссионерского журнала «Сотрудник Братства святителя Гурия» (с 1911 года — «Сотрудник Приволжской Миссии») (г. Казань).
Сухумский период служения

25 июля (7 августа) 1911 года Император Николай II утвердил доклад Святейшего Правительствующего Синода «о бытии Преосвященному Андрею, Епископу Мамадышскому, третьему викарию Казанской епархии, Епископом Сухумским», о чём синодальным указом от 29 июля того же года было доведено до сведения архиепископа Казанского и Свияжского Иакова (И. А. Пятницкого).
В Сухумской епархии епископ Андрей с привычным ему усердием продолжил миссионерскую деятельность, за короткий срок своего пребывания в Абхазии успев проявить себя в деле христианизации местных народов, а также выступить с просьбой к властям о недопущении мусульманских мулл в среду абхазов с целью предотвращения их исламизации и отуречивания (которая, однако, так и не была удовлетворена).
Одновременно с этим владыка попытался на культурно-исторической почве примирить абхазов с грузинами (между которыми и тогда существовали заметные трения), а также возродил местную церковно-археологическую комиссию. Здесь же с января 1912 г. начал издаваться основанный епископом Андреем первый в Сухумской епархии печатный церковно-миссионерский журнал «Сотрудник Закавказской миссии».
«После епископа Гавриила и перевода  [В. А.]Геймана из Сухумского округа, — говорилось, в частности, в изданном в 1913 г. „Путеводителе по городу Сухуму и Сухумскому Округу с историко-этнографическим очерком“, — христианство поколебалось и магометанское учение стало пускать свои корни в Абхазии, но есть полная надежда, что новый Сухумский епископ Андрей, при своей энергии и неустанном труде, даст христианству по-прежнему своё первенствующее место. Разъезды по епархии, частые проповеди, знакомство с нравами и обычаями вверенной ему паствы, общая симпатия, которую он так скоро завоевал себе, неутомимая энергия и апостольский образ жизни, а также издание особенного специального духовного журнала „Сотрудник“ — первого печатного органа за всё время существования епархии — обязательно привлекут к нему сердца мирян. При этом надо отметить, что достопочтенный архипастырь энергично взялся за восстановление древних памятников христианства. Надо только, чтобы высшая духовная власть помогла ему в развитии церковно-приходских школ. Коли безграмотные турецкие вероучители сумели завоевать расположение тёмного люда, то подготовленные миссионеры, относясь к делу с любовью и усердием, могут ещё больше завоевать себе такое расположение, имея во главе не канцеляриста, не карьериста, а поклонника живого дела».
Епископ Андрей и на Кавказе — оставался полностью верен своему миссионерскому долгу. «Отрадно, — сообщалось в том же „Путеводителе“, — что епископ Андрей знакомится с самыми заброшенными уголками своей епархии. Его посещение Бедийского храма останется навсегда памятным в жизнь населения. Его проповеди, его задушевную речь слушала 10 тысячная толпа.
А недавнее его посещение Псхувского перевала, где приютилось до 50 домов христиан, разве не вызывает общее удивление? Преосвященный проник туда с одним провожатым, сделав по самым трудным тропам, в течение двух суток 80 вёрст».

Вместе с тем, за два с небольшим года своего пребывания в Сухуме, епископ Андрей привычными для себя критичными высказываниями относительно тогдашнего состояния церкви и неосознанной в полной мере ответственности верховной власти за происходящие в общественно-церковной жизни негативные процессы оставил у некоторых новых знакомых весьма неоднозначные впечатления о себе. Так, например, знаменитый монархист князь Н. Д. Жевахов в оставленных им воспоминаниях назвал епископа Андрея человеком «путаным» и известным «своими антимонархическими взглядами», что, впрочем, могло быть навеяно не только «нестандартными» высказываниями самого владыки, но и распространявшимися о нём среди недоброжелателей слухами. А тех, кому его нелестные замечания были не по душе, предостаточно имелось и в местах служения владыки, и в столице Российской империи.
Уфимский период служения
С 22 декабря 1913 — епископ Уфимский и Мензелинский.
С июля 1916 ввёл в своей епархии «Правила для избрания настоятелей храмов Божиих Уфимской епархии». Председатель Восточно-русского культурно-просветительского общества, созданного им в Уфе в 1916. Основал при обществе журнал «Заволжский летописец».
Будучи занят самой активной общественной деятельностью, он вёл строгий аскетический образ жизни: проводил ночи в молитве, используя для короткого отдыха жёсткую кровать без одеяла и подушки, всегда постился, никогда не ел даже рыбы. Был большим ревнителем церковной старины, церковного устава, старинных церковных песнопений, благолепного служения, замечательно знал церковный устав.
Выступал против влияния Г. Е. Распутина на государственную и церковную жизнь.
Являлся убеждённым сторонником активизации церковно-общественной жизни через возрождение прихода. Ещё в июле 1916 года он ввёл в епархии практику избрания настоятелей храмов собранием прихожан. Выступал с резкой критикой синодального строя, требуя его демократизации. По словам митрополита Евлогия (Георгиевского), архиепископ Андрей прогремел на всю Россию своим либерализмом. Интересно, что его пытались привлечь к ответственности за «возбуждающие враждебное отношение к правительству статьи» за несколько дней до начала революции. В послании, озаглавленном «Нравственный смысл современных великих событий», владыка писал, что революция произошла потому, что старый режим был «беспринципный, грешный, безнравственный. Самодержавие… выродилось… в явное своевластие, превосходящее все вероятия». По его мнению, «власть давно отвернулась от Церкви, причём последняя подвергалась явному глумлению… Под видом заботы о Церкви на неё было возведено тайное и тем более опасное гонение».[4].
Весной 1917 года осуществил приходскую реформу с введением выборности всего духовенства и приходского самоуправления. Согласно принятому в мае 1917 года экстренным епархиальным собранием духовенства и мирян «Уставу православных приходов в Уфимской епархии», для управления делами приходам надлежало на общих собраниях избрать приходские советы, причём, председателем Совета мог быть как священник, так и мирянин. С осени 1917 года начался процесс консолидации приходов и их участия в общественно-политической жизни Уфимской губернии[5].
В годы революции и войны
По собвенному признанию: «Когда я получил известие о низложении Николая II, я встретил это известие даже с некоторым нравственным удовлетворением»[6]. Поддержал Февральскую революцию, считая, что она будет способствовать освобождению церкви от давления со стороны государства.  вошёл в состав Святейшего Синода.
Участник Поместного Собора 1917—1918, активно участвовал в совещаниях по воссоединению со старообрядцами. Председатель Съезда единоверцев (направления в рамках «официальной» церкви, придерживающегося старых обрядов).
В 1918 отлучил от церкви грабителей чужих имуществ: «Все воры и грабители, носящие христианское имя и участвовавшие в погроме г. Уфы, отлучаются от св. Причастия на два года; в случае искреннего раскаяния, по усмотрению духовника, отлучаются на один год. Только в случае смертельной болезни эта эпитимия может быть снята духовником».
Был членом созданного осенью 1918 Сибирского Временного Высшего церковного управления, руководил духовенством 3-й армии А. В. Колчака.
С января 1919 — епископ Саткинский единоверческий (избран заочно с оставлением за собой прежней кафедры) и первоиерарх всех единоверцев — впрочем, эти должности были, скорее, номинальными.
После разгрома белых арестован в феврале 1920 в Новониколаевске по обвинению в «участии в колчаковском ВЦУ», находился в тюрьме в Томске. С 28 декабря 1919 по 24 октября (6 ноября?) 1920 года он состоял под следствием в Омской ЧК; несмотря на усиленные ходатайства верующих, «тюремные стены на долгое время закрыли доступ к любимому архипастырю». В связи с этим весной 1920 года Патриарх Тихон назначил в Уфимскую епархию временно управляющего — епископа единоверческого Охтенского Симона (Шлеёва). 18 августа 1921 года епископ Симон был убит, и во временное управление Уфимской епархией вступил единственный викарий епархии епископ Златоустовский Николай (Ипатов)[5].
В ноябре выступил с заявлением о лояльности к Советской власти и просьбой об освобождении, вскоре освобождён, но уже 28 февраля 1921 года арестован в Омске «за произнесение проповеди, в которой призывал крестьян организовываться в крестьянские союзы». С марта по октябрь содержался в Омской тюрьме.
В декабре 1921 года правящим епископом Уфимским и Мензелинским Святейший Патриарх Тихон назначил Бориса (Шипулина); по-видимому, тогда же новое назначение — на Томскую кафедру — получил и архиепископ Андрей[5].
Освобождён для лечения, затем дело было прекращено «за недостатком улик» (очевидно, власти хотели привлечь его на сторону обновленческого движения).
Противник обновленцев
В ноябре 1922 возвратился в Уфу, активно выступал против обновленческого движения. На основании распоряжения временного Заместителя Патриарха митрополита Агафангела (Преображенского) от 18 марта 1922 объявил Уфимскую епархию автономной.
В начале 1923 в очередной раз арестован, 24 февраля 1923 приговорён к трём годам ссылки, выслан в Ташкент. В июне 1923 арестован в Ташкенте, выслан в Теджен. В ноябре 1923 арестован в Теджене, до ноября 1924 находился под арестом в Ташкенте, затем отправлен по этапу в Москву, откуда вновь выслан в Теджен, затем в Асхабад.
Начиная с 1922 тайно рукополагал архиереев для различных епархий. Постриг в монашество будущего архиепископа Луку (Войно-Ясенецкого) и направил его к двум ссыльным епископам для совершения архиерейской хиротонии. Проведённые им епископские хиротонии были позднее признаны Патриархом Тихоном.
После кончины Патриарха Тихона не согласился с передачей управления Церковью Патриаршему Местоблюстителю митрополиту Петру (Полянскому) и впоследствии не признавал канонических прав Заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), обвиняя обоих в компромиссах с советскими властями[7].
Вступление в общение со старообрядцами
28 августа 1925 в молитвенном доме ашхабадской старообрядческой общины во имя Святителя Николая, по распространённому мнению, принял миропомазание от старообрядцев, однако сам архиепископ Андрей таковое отрицал, и утверждал, что имело место не Таинство миропомазания, а простое помазание миром, притом помазал он сам себя, следовательно, никакого присоединения его к старообрядцам не было; напротив, произошло воссоединение беглопоповцев с ним и через него с Православной Церковью[8]. Выступил с «Исповеданием Веры», в котором, в частности, заявил:
Ныне испытывая гонения от господствующей иерархии за свободу Церкви Христианской, исповедую перед Св. Церковью, что Патриарх Никон, своим мудрованием нарушивший жизнь Соборной Церкви и любовь её, так положил начало расколу русской Церкви. На ошибке Патриарха Никона утвердился тот русский цезарепапизм, который со времён Патриарха Никона подтачивал все корни русской церковной жизни и, наконец, вполне выразился в образовании так называемой «Живой Церкви», — ныне господствующей иерархии, явно ориентирующейся [на власть] и нарушающей все церковные каноны… Ныне, скорбя всей душей о великих бедах Церкви, готов отдать себя всецело на служение древлеправославным христианам — старообрядческим общинам для приведения к единству всего русского разрозненного стада Христова.
Считал, что уже являлся старообрядческим епископом с 1919 года, когда согласился на избрание единоверческим архиереем. Вместе с епископом Руфином (Бреховым) рукоположил для старообрядцев епископа Климента (Логинова).
За вступление в общение со старообрядцами предположительно был запрещён в священнослужении Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Петром (Полянским). Запрещения не признал, равно как и полученных по завещанию Патриарха Тихона прав митрополита Петра по управлению церковью. Сторонники владыки Андрея отрицали сам факт запрещения, ссылаясь на отсутствие письменного подтверждения этого акта.
Однако имеются сведения, что архиепископ Андрей сам отрицал свой переход в старообрядчество, притом даже в некоторых своих записях, обнаруженных историком А. В. Знатновым.[9]
Владыка Андрей и катакомбная церковь

В конце 1926 возвратился в Уфу, объявил епархию автокефальной, не признавал права Заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Продолжил тайные хиротонии епископов, создавая инфраструктуру Истинно-православной («катакомбной») церкви, которая действовала неофициально и противостояла официально признанной советской властью («легализованной») церковной организации. Автор термина «истинно-православные христиане». Часть уфимской православной паствы признала его «архиепископом областной Церкви автономной Башкирской республики». Своим архиепископом его считали и «катакомбники» (впрочем, вопрос о возведении его в этот сан священноначалием остаётся непрояснённым). Ближайшими соратниками владыки Андрея были рукоположённые им епископы Аввакум (Боровков), Вениамин (Троицкий), Иов (Гречишкин) и др.
13 июня 1927 вызван в Москву, арестован и 8 июля 1927 приговорен к трём годам ссылки, выслан в Кзыл-Орду, где арестован 17 октября 1928. Резко выступил против Декларации митрополита Сергия (Страгородского) от 29 июля 1927 года, направленной на полное подчинение советской власти. Отправлен в Москву, где в январе 1929 приговорён к трём годам тюремного заключения, содержался в одиночной камере Ярославского политизолятора.
2 октября 1931 освобождён, проживал в Москве. В этот период молился в старообрядческом храме. В письме от 15 февраля 1932 года отмечал:

Я ни одного раза не молился о своем освобождении или о чём-либо, касающемся своего благополучия. Я боялся такой молитвы, как своей, и только говорил: «Да будет воля Твоя». В 90-м псалме сказано; «С ним есмь в скорби». Я и знаю, что около меня скорбящего — всегда Господь; а около моего веселия… Господь далеко не всегда! — Поэтому боюсь молиться о чём-либо, кроме исполнения на мне воли Божьей.

14 апреля 1932 арестован по делу Московского «филиала» Истинно-Православной церкви. Один из его сокамерников вспоминал о нём: Теперь его трудно было узнать. Почти не осталось волос на его голове и лице, в результате цинги почти все волосы у него выпали. Он стал совершенно дряхлым, худым, но как и прежде, оставался смиренным, добрым, ободряющим и отзывчивым. Он обвинялся в организации нелегальных православных общин (то есть Катакомбной Церкви), которые были против советского закона, и также — в агитации и пропаганде против большевизма. В тюремной камере Владыка Андрей своими рассказами обычно приковывал к себе всеобщее внимание. И нужно отметить, что он имел такое влияние на всех заключенных, даже на уголовников и безбожных коммунистов, что никто в его присутствии не решался богохульствовать и кощунствовать. Владыка реагировал на любые проявления несправедливости в тюрьме (за что не раз его лишали передач, присланных друзьями). Главного архиерея Советской России, главу Московской Патриархии, Архиепископ Андрей считал предателем Христа. К тюрьме, наказанию и другим злоключениям он относился спокойно, стойко и больше страдал за тех, кто был рядом с ним, чем за самого себя. На своих соузников он имел ободряющее влияние. Большие посылки присылали ему местные жители, как только узнавали о его прибытии в тюрьму. Посылки не всегда ему передавало тюремное начальство, но и те, которые он получал, он разделял с теми, кто не получал ничего.
7 июля 1932 приговорен к трём годам ссылки, выслан в Алма-Ату. 19 сентября 1932 получил Святые Дары и Миро от старообрядческого архиепископа Московского и всея Руси Мелетия.
Весной 1934 арестован в Алма-Ате, отправлен в Бутырскую тюрьму в Москву. 14 мая 1934 приговорён к трём годам заключения, отправлен в Ярославский политизолятор.
27 марта 1937 вновь осуждён на три года ИТЛ, отправлен в Рыбинск. 3 сентября 1937 приговорён тройкой УНКВД по Ярославской области к расстрелу. На следующий день расстрелян.
Канонизация
В 1981 году решением Архиерейского Собора Русской православной церкви заграницей канонизирован в лике священномученика со включением Собор новомучеников и исповедников Российских (без установления отдельного дня памяти)[10].
На Соборе этой церкви в 1993 году епископ Григорий (Граббе) предложил деканонизировать его, ссылаясь на ставшие известными данные о его вступлении в молитвенно-каноническое общение со старообрядцами.
По словам священника Иоанна Миролюбова, «ему установлено местное почитание в Уфимской и Казанской епархиях, но общецерковном почитанию святителя, по-видимому до сих пор препятствует достаточно распространённый миф о якобы имевшем место его переходе в старообрядчество»[11].
«Андреевцы»
Многие сторонники церковной линии владыки Андрея погибли в ходе гонений на «катакомбную» церковь в 1930-е годы. Однако некоторые из них продолжали свою деятельность и в послевоенный период. Так, иеромонах Гурий (Павлов) (1906—1996) был в 1990 возведён в сан архимандрита Русской православной церкви за границей, а в 1991 был хиротонисан во епископа одной из греческих раскольнических старостильных групп, оппозиционных канонической поместной Элладской Православной Церкви, которая по инициативе ряда иерархов в 1920-х годах перешла на новоюлианский календарь.
Существует точка зрения, согласно которой некоторые архиереи, поставленные владыкой Андреем и его ближайшими соратниками, оставались в живых вплоть до 1960—1990-х годов, сохраняя церковную организацию и периодически проводя тайные соборы. Эти сведения восходят к архиепископу Амвросию (Сиверсу), считающему себя законным преемником «андреевской» иерархии, рукоположённому в архиерейский сан одним из последних тайных «андреевских» архиереев, епископом Амфилохием (Шибановым) (1897—1994). Представители как Русской православной церкви, так и ряда других церковных организаций считают этого человека самозванцем, а информацию об активной послевоенной деятельности «андреевских» епископов и о самом факте существования многих из них (в том числе и Амфилохия) — мистификацией.
Труды
Автор многих брошюр, статей, проповедей, в том числе:
О смысле жизни. Слово в великий четверток. — , 1901.
 — , 1903.
 — , 1904.
 — , 1904.
 — , 1904.
 — , 1904.
 — , 1904.
 — , 1904.
 — , 1905.
О христианской взаимопомощи. Устав общества «Христианской взаимопомощи» крещено-татарских приходов Казанской епархии. — , 1905.
Первое письмо к русской молодежи. Причина недоразумений. — , 1905.
Второе письмо к русской молодежи. — , 1905.
О приходских братских кружках Казанской епархии. — , 1907.
О мерах к охранению Казанского края от постепенного завоевания его татарами. — , 1908.
 — , 1908.
 — , 1909.
Наставление послушникам Покровской крещено-татарской общины. — , 1909.
 — , 1910.
К истории Казанской миссии и третьего викариатства Казанской епархии. — , 1911.
О русской культуре среди язычников-черемисов Уфимской губернии. — Сергиев Посад, 1915.
О догматах. — Уфа, 1915.
Письма к пастырям Уфимской епархии (1914 г.). — Уфа, 1915.
 — Уфа, 1916, вып. 2-й.
О народном голосе в делах церковных (О приходе). — Владимир, 1916.

История моего старообрядчества. Тетрадь вторая. Алма-Ата, 28.2.1933. // В книге: Зеленогорский М. Жизнь и деятельность архиепископа Андрея. — , 1991.
 // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2009
Большое количество статей и проповедей епископа Андрея было опубликовано в журнале «Сотрудник Братства святителя Гурия» («Сотрудник Приволжской миссии»). Ссылки на большинство из них даны в статье И. Е. Алексеева «Надёжный „Сотрудник“».[12][13][14]
Многие труды архиепископа Андрея, написанные в 1920-30-е годы, остались в рукописях или были утрачены.
Примечания

Литература
Алексеев И. 
Гашек Я. Преосвященный владыка Андрей. — газета «Наш путь», от 2 февраля 1919 г.
Зеленогорский М. . — , 1991; 2-е издание, дополненное. — , 2011.
Знатнов А. 
Зеленогорский М. Жизнь и труды архиепископа Андрея (князя Ухтомского). Изд. 2-е, испр. и доп. — : Мосты культуры, 2011.
«Я хочу принадлежать только Св. Церкви…» Священномученик Андрей, архиепископ Уфимский. Труды, обращения, проповеди, письма, документы / Сост. И. И. Осипова, Л. Е. Сикорская. М., 2012 (публикация нескольких документов, недоступных составителям более ранних изданий)
Священномученик Архиепископ Уфимский Андрей (Ухтомский). Труды / Сост. Т. Сидаша, С. Сапожниковой. СПб.: Своё издательство, 2013—1284 с. (3, 345 кг) ISBN 978-5-4386-0120-3 (наиболее полное собрание сочинений, кумулирующее предыдущие издания)
Ссылки

Алексеев И. 
Андреевский И. М. 

Подгорный М. 
 с фотографиями и материалами из следственных дел. Бессмертный барак

Андрей
Категория:Персоналии:Рыбинск
Категория:Персоналии:Ардон (город)
Категория:Выпускники Нижегородского кадетского корпуса
Категория:Выпускники Московской духовной академии
Категория:Персоналии:Казань
Категория:Персоналии:Казанская губерния
Категория:Епископы Уфимские
Категория:Заключённые в Ярославле
Категория:Канонизированные РПЦЗ
Категория:Епископы Русской православной церкви
Категория:Архиепископы Русской православной церкви
Категория:Старообрядческие епископы
Категория:Истинно-православная церковь
Категория:Катакомбная церковь
Категория:Православные миссионеры
Категория:Члены Русского собрания