1. Королева Марго пенсионерка

Глава 18

Который день из последних сил терплю себя. Вредную, злую, плаксивую. Всё меня раздражает, всё надоело. Всё кажется в серо-грязных тонах. А тут ещё это письмо Людмилиной мамаши из головы не идёт. Мир перевернулся, коль существуют такие матери.

Всю дорогу на дачу меня не отпускало чувство боли и брезгливости. Такое впечатление, что я в руках держала не пожелтевшие листки ученической тетради, а бумагу, измазанную смрадом. Такой гадостью веяло от этих страниц. Такое же ощущение было и на душе. С какой беспечностью в этом послании эта особа перенесла свою материнскую несостоятельность на плечи ещё не сложившегося характера девочки. Поломала судьбу другой, ни в чём не повинной, зародившейся жизни, своей внучке.

– Благодетельница! Хорошо, что у сестры оказалось сердце, не оставила, воспитала малышку. Есть надежда, что Жене с этой женщиной было лучше, чем, если бы она воспитывалась в детском доме. Обидно, ребёнок всю жизнь не предполагал, что мать жива, это как?! – у меня слёзы полились ручьём.

– Таких матерей надо судить вместе с этими извергами - извращенцами. Бедная Людка, чего же ты всё на сердце держала? Поделилась бы со мной, может, легче стало бы на душе. Жить с такой ношей, наверное, невыносимо. Из-за родной матери потерять возможность иметь детей. Жить, зная, что ты не нужна самому близкому человеку - маме.

Думая о судьбе Людмилы, я представила моих уже совсем стареньких, седых, но всё ещё оптимистически настроенных, весёлых, вечно шумных родителей. Захотелось прижаться к ним, как когда-то в детстве, сесть за большой родительский стол, где уже давно не умещается вся наша родня. Ощутить себя в кругу близких и любимых людей. Хотя бы некоторое время повращаться в круговороте тётушек, дядюшек, братьев, сестёр, их мужей, жён, кучей племянников и их детей. Без такого общения нельзя почувствовать себя членом семьи, центром которой всегда являлась, является и будет являться до скончания света мама.

Говорят, что сострадать может только тот человек, который перенёс страдания сам. Возможно, это и так. Моя жизнь сложилась счастливо. Если не считать предательства Олега и болезни детей и моих родителей, большего горя в жизни мне не удалось испытать.

Но при осознании чужого несчастья или несправедливости моё сердце разрывается от сострадания и желания чем-то помочь.

Немного успокоившись, положив под язык таблетку, вся красная от слёз, я доехала до больницы. Хорошо, что Маша спала и не видела моего лица. Я переговорила с врачом и узнала, что она идёт на поправку. Теперь в деревню, к бывшей усадьбе Никанора.

Баба Лиза встретила меня с радостью, но все её вопросы были полны тревоги за дальнейшую свою судьбу и судьбу совсем старенького Николая Николаевича.

– Баба Лиза не переживайте, главное Маше подняться. Она уже знает, что будет в этой усадьбе, и вас с Николаевичем оставит у себя. Не думайте, никто вас никуда не прогонит. Как жили, так и будете жить.

Успокоив бедную старушку, я поехала к себе домой, без всякого желания что-то делать и кого-то видеть. Вечером приедет Петрович, мне надо собраться с мыслями и уговорить его помочь в поисках Никиты. Но собраться с мыслями я так и не успела – выбил из равновесия звонок Даши.

– Мам, ты что, решила остаться дома? Ну и правильно, поживи в Москве, ещё наживёшься на даче, – затараторила она.

– Дочь, ты что? Я час назад поставила машину в гараж. С чего ты взяла, что я дома?

– Ну как же у меня на компьютере высветился твой скайп, и Агент выпал, поэтому я и подумала, что ты дома, – уверено сообщила она мне.

– Подумаешь? Что-то с компьютером...

– Мам, ты о чём? Я тебе говорю, что десять минут назад у тебя кто-то включил компьютер. Ты понимаешь это? Я написала тебе по Агенту, а ты не ответила и сразу исчезла с экрана. Кто-то или отключил твой компьютер, или сделался невидимым! Может, у тебя кто-то живёт? – вкрадчиво спросила дочь.

– Ты глупости не болтай! Ключи от квартиры надо проверить! Я проверю свои, а ты проверь свой комплект, – у дочери есть мои запасные ключи от квартиры. Их я вручила ей сразу, как переехала в новый дом.

– Мам, мои ключи, естественно, на месте, – через некоторое время ответила дочь, – сейчас позвоню Тимоше, поедем вместе с ним, проверим, что у тебя там творится.

Пока я потрошила сумку, проверяя свои ключи от квартиры, затрещали все звонки: телефонный и дверной. Звонила Даша, и приехал Вадим Петрович.

– Что у вас за шум опять? – спросил он, ловя мой растерянный взгляд и услышав звонок мобильного телефона.

– Даша сказала, что Тимофей, это мой сын, ко мне не заходил, Ланка с внуком Илюшкой на тренировке. Так что из близких никто в квартире не был. Если им надо что-то, они всегда предупреждают меня заранее о вторжении, – вслух рассуждала я, держа связку ключей в руках.

– Так! Опять двадцать пять! Маргарита, сядь и объясни всё по порядку. Кто и куда не заходил, – взяв у меня из рук связку ключей, приказал полковник.

Выслушав мой рассказ о включённом компьютере, Вадим улыбнулся.

– Что, теперь и охранной сигнализации не надо? – но тут же, посерьезнев, сказал, – позвони дочери, пусть съездит с кем-то и проверит, всё ли в квартире в порядке. Только с мужем пусть слетают и оттуда позвонят.

– Уже понеслись ко мне втроём. Дочь с зятем и сыном.

Сгорая от нетерпения узнать, что творится в квартире, и чтобы занять себя, зачем-то я стала чистить картошку и лук. Вадим тем временем рассматривал связку ключей.

– А теперь, дорогая моя Риточка, скажи, где с твоих ключей могли снять слепок?

– Какой слепок? – я взяла из его рук связку ключей.

– Обыкновенный, посмотри, – Вадим протянул мне небольшую лупу, прикреплённую к его брелоку.

У основания ключа от квартиры виднелись чуть коричневые следы пластилина или какой-то мастики.

– Пластилин, что ли? – спросила я его.

– Наверное, по старинке кто-то сработал, задумчиво произнёс Вадим, – доиграешься ты, дорогая. А ну-ка прекращай крутиться, садись и немедленно расскажи, чего ты землю носом роешь?! С Никанором всё ясно, теперь-то что не так? Говори, куда опять вляпалась?