Избранница Тёмного: вернуть начало • Творения Великих 4

Глава 2. Помнишь меня?

Несправедливо! Я согласилась пойти в разум Велора, отважилась на самое опасное путешествие в жизни, условилась пойти с драконом, но меня вместо того, чтобы готовить как ниндзя... отправили спать.

– Отдых сейчас – самое важное, – пресёк Ривел возмущения. – Ваш разум должен быть податлив, Пришлая, но твёрд, как скала. Мы должны вытянуть вас из разума Велора, как только Шарар почует непреодолимую опасность. Поэтому сейчас нужно поспать.

– И поесть, – добавила Валери. – Я велю принести еду и распущу слуг. Когда дознаватели привезут Велора, сторонних здесь быть не должно.

Эльф поддержал хозяйку дома, а я смирилась. Но если проглотить пару кусочков мяса смогла, то уснула всего на час с небольшим. Вырвалась из кошмаров, в которых Велор обращался в Натану и топил меня в зыбких песках.

Нет, что бы ни говорил Ривел, спать не могу. Только больше умаюсь. Я поднялась, переоделась в брюки и сорочку, которые для меня принёс Лео, и затянула покрепче ремень. Сделала зарядку.

Сердце чистило, как сумасшедшее.

Что увижу в разуме Велора? Как вампирюгу отыскать? Я знала, нужно успокоиться и включить эмпатию. Другого варианта почувствовать Дракулу не знала, но волнение перебивало здравый смысл. К тому же я слышала, когда привезли Велора, и его голос – такой родной – насквозь отравила игривая едкость Натаны.

– Что же вы, мальчики? – вопрошала ведьма. – Отпускаете меня? Напрасно. Вы первые, кому я перегрызу глотки. Опробую клыки. Кстати, Велор бы этого хотел. Уж поверьте.

Мерзкая женщина.

...

Спустя ещё час я не выдержала и на цыпочках спустилась. Юркнула в оранжерею и со вздохом опустилась на деревянные ступеньки террасы, вжалась лбом в коленки. Никто меня тут не найдёт и не задавит напутственными нравоучениями. И без того... трушу. Сколько бы ни храбрилась, мне было страшно как никогда.

Ривел подошёл тихо, только полы камзола выдали шорохом, когда остроухий профессор сел на ступеньки рядом со мной.

– Не спите. Так и знал.

– Не смогла, – призналась я и подняла голову.

Остроухий со вздохом удовольствия вытянул длинные эльфийские ножищи с острыми коленками.

– Я в первый экзамен тоже не мог уснуть. Нужно было показать всё, что могу. У вас сейчас экзамен сложнее предстоит.

– Кажется, я бы с удовольствием ещё разок сдала осенние тесты вместо всего этого, – нервно потёрла я влажные ладони.

Ривел промолчал, а когда заговорил...

– Вы ведь понимаете, на что идёте, Пришлая? Понимаете, что можете не вернуться?

Я не кивнула. Понимала ли, что всё может обернуться бедой? Наверное. Но могла ли сейчас отступить?

Ответ очевиден.

– Вы любили, профессор? – спросила я, чего от себя не ожидала.

Ривел протяжно вздохнул, смотрел на крохотных светлячков, затеявших пляски в темноте оранжереи.

Ясно. Откровенничать эльф не собирался, а потому я продолжила сама:

– А я любила. И люблю. Не знаю... порой кажется, что мы с Велором одно целое. Не из-за магической связи и не потому, что наши начала коснулись друг друга, – я замолчала, сосредоточенно глядя на пальцы.

– Почему же вам кажется, что вы одно? – тихо подтолкнул Ривел.

– Мы странно... дополняем друг друга, – подняла я взгляд и улыбнулась. – Мне с ним спокойно. У нас, конечно, не как в романе – не с первого взгляда и не навсегда, потому что я, увы, смертна. Дважды мне казалось, он самое большое проклятье моей жизни, – вспомнила я отчаяние на Земле, а затем и ссору в Сером квартале. – Но всё больше понимаю – он мой дар. Возможность испытать то, чего никогда бы не испытала. Это возможность стать той, кем я мечтать не смела. И я люблю Велора. Люблю, кажется, навсегда. Я знаю, на что он готов ради меня. Теперь – знаю. Потому ради него хочу рискнуть. Пусть даже не в первый раз. Велор отдал жизнь за то, чтобы я жила. И я буду. Но сперва найду его в закоулках памяти и вытяну на свет.

Ривел долго на меня смотрел. Моргнул всего раз или два.

– Не могу знать, любил ли я так, как вы, – тихо признался он. – Знаете, Пришлая, откуда эти руны?

Я потупилась. Ассаро рассказывал, что крохотного Ривела таким нашли в корзине на торговом судне, но грозил не болтать.

– Они на мне с рождения, – ответил эльф и будто впервые оглядел изувеченные запястья. – Кто-то нанёс руны, когда я был младенцем. Или меня извратила магия во чреве матери. Скопировать рисунок невозможно, руны меняются, словно дышат. Сплетаются так, что вычленить их в отдельности очень сложно. Одна руна не работает без другой, и в чём их секрет – тайна для ныне живущих. Изредка в истории проскальзывают упоминания о таких, как я. Но то лишь заметки, фразы. Если подобные мне рождались или рождаются, их либо прячут, либо сживают со свету ещё во младенчестве.

– Но почему? – ахнула я.

– Боятся прослыть чернушами, полагаю, – высказал догадку эльф. – Руны сложные. Странные. Но именно они, как теневая руна на груди Велора, поддерживают во мне жизнь.

– Как это?

– У меня нет начала.