За краем земли и неба

Глава 34

Кызя увидела яркие точки. Бесчисленное множество сияющих точек в абсолютной до ужаса черноте. Где-то она уже видела подобное, только не так близко, реально и страшно… Ах, да! В глубине основы, под черной гладью висела такая же светлая пыль. Но теперь это была не просто пыль – это было нечто настоящее, хоть и бесконечно далекое. Откуда же оно взялось?

Девочка зажмурилась, тряхнула головой, рассыпав по плечам светлые волосы, а когда открыла глаза, сразу поняла, где она видит сверкающую на черном россыпь. На обзорном экране капсулы! Кызя вновь лежала, пристегнутая к креслу «занебесного» корабля.

Она сразу же повернула голову влево, и не смогла поверить глазам, которые увидели лишь пустое кресло. Хепсу не было! Не было и Ачаду, но про Учителя Кызя в этот момент просто забыла. Она продолжала обшаривать умоляющим взглядом тесную кабину, не в силах смириться с потерей друга. Сейчас она не думала даже о своем собственном положении, о тех смертельных опасностях, которые ожидали ее «за краем неба». Остаться одной в неведомой черной пустоте, усыпанной огоньками далеких миров, безо всякой надежды добраться до одного из них и почти без надежды вернуться домой – что может быть страшнее? И все-таки для Кызи куда ужаснее было не просто оказаться одной, а остаться без Хепсу – потерять верного друга, самого дорогого и близкого человека! И похоже, она его потеряла…

Теперь, будучи в полном одиночестве, девочка даже и не пыталась сдерживать слезы. Они не хлынули бурными солеными ручейками, поскольку не было силы тяжести, чтобы тянуть вниз эти скорбные потоки – слезы набухали прозрачными полушариями в глазницах и, отрываясь, превращались в колыхающиеся шарики и медленно плыли по кабине.

Не стыдилась Кызя и громких рыданий. Ну и пусть ее горе, выпущенное на волю, записывают холодные бездушные приборы! Вряд ли кто-то сумеет прочесть и прослушать эти записи. А если и смогут – пусть! Какое это сейчас имеет значение? Какое значение это получит и потом, если рядом с нею не будет Хепсу?

И девочка плакала. Громко, навзрыд, захлебываясь рыданиями, давясь стоном, глотая горько-соленые слезы. Так она не плакала еще никогда, с тех пор как себя помнила. Она забыла обо всем, полностью отдавшись нахлынувшему чувству. Казалось, из нее вытекали сейчас все невыплаканные слезы…

Это продолжалось долго, но всему приходит конец. Рыданья перешли в громкие частые всхлипывания, прозрачные шарики отрывались от глаз все реже и становились все меньше. Уставшая от сверхэмоциоанальной встряски, Кызя, все еще продолжая тихонечко всхлипывать, неожиданно для самой себя уснула. И проспала тоже очень долго, а когда проснулась от чувствительного толчка, то увидела льющийся с поверхности экранов свет. Но это не был свет далеких звезд, как называл их Учитель, – это светилось родное серое небо!

Кызя подтянула поближе дополнительный экран и, пощелкав клавишами на пульте, вывела на него изображение «вида сверху». Внизу, вместо ожидаемой глади основы, виднелась земля: зеленая пена лесов, бугорки скалистых гор, коричневые прямоугольнички полей, светлые пятнышки селений с темными точками домов... Правда, сместив направление обзора чуть в сторону, Кызя увидела и основу, но очень далеко, в туманном воздушном мареве. Между черной гладью и лесной зеленью тянулась широкая унылая желто-серая полоса. А вдоль полосы, словно отделяя ее от цветного пространства острова, возвышалась ровная цепочка маленьких бугорков, уходящая в обе стороны так далеко, что также тонула концами в воздушной дымке.

Капсула опускалась очень быстро; земля приближалась столь стремительно, что девочка почти уверилась в скорой неминуемой гибели. Но почему-то эта мысль не испугала ее. Напротив, она вздохнула с облегчением: все равно без Хепсу ей жить не хотелось. Вот только бы поскорей все закончилось, думала она, а то уж очень больно впились в тело ремни и в кабине капсулы стало невыносимо жарко.

Находясь уже на грани между сознанием и беспамятством, девочка ощутила сильный толчок. Сердце скакнуло в груди, а ремни перестали давить. Снаружи послышался ровный гул. Глянув на экран, Кызя увидела, что падение резко замедлилось. Как ни готовилась она к скорой гибели, но бесконтрольная радость все-таки полыхнула в душе. Сколько ни говори себе, что умирать совсем не страшно, что смерть может быть единственным избавлением от бед и страданий, но человеческое естество, изначально призванное к жизни, не обманешь.

«Значит, буду жить», – равнодушно подумала Кызя. А вот плакать она себе запретила. Решила, что будет страдать молча. «И потом, – опомнилась она, – с чего я взяла, что Хепсу больше нет? Его нет рядом, но это не значит, что его нет вообще! Что ж, буду его ждать. Ждать и искать!» У жизни вновь появился смысл, и девочка сразу приободрилась.

Внизу уже ясно можно было различить коробки домов. Странных домов, словно недостроенных, – без крыш. Между ними и в них копошились крохотные человечки, с каждым мгновением становившиеся крупнее. Вот уже стало возможно различить, что люди эти голые, только вокруг их бедер виднелись повязки. Многие, услышав подозрительный гул с неба, стали задирать головы.

Кызя видела, что капсула снижается на свежевспаханное поле, и к этому полю уже ринулось большинство обнаженных людей.

«Ой-ей-ей! – подумала Кызя. – Куда это меня занесло? Не разорвут ли меня сейчас эти голые дикари?»