Идем по следам диких зверей: Как и зачем в Петербурге следят за популяцией животных в лесу

Для петербуржцев очередной снегопад — это повод для вздоха. Снова сугробы… А для специалистов Комитета по природопользованию — повод выбраться из кабинетов в лес. Снова сугробы! Значит, можно заняться расшифровкой звериной летописи: маленьких и больших следов, оставленных на снегу. По-научному это называется мониторингом диких животных — ежегодная объемная и кропотливая работа. Spb.kp.ru на один день вступила в ряды лесных учетчиков.

«ПРОБЕЖАЛ, СКОРО БУДУ. ЛОСЬ».

Лес рядом с поселком Солнечное в Курортном районе. На солнце искрятся свежие сугробы. Без снегоступов в них не полезешь — мгновенно провалишься по колено, поэтому в первую очередь главный специалист отдела по охране животного мира Комитета Дмитрий Мячков-Зенькович обувает нас в продвинутые широкие «лыжи» с зубцами. В такой экипировке удобно покорять любой сугроб, хотя поначалу массивные снегоступы кажутся неуклюжими ластами.

С места в карьер! То есть вглубь леса. И уже сто метров спустя наш путь прерывает дорожка из глубоких следов с полоской, похожей на тонкую лыжню. Инспектор заключает: лось, пробежал буквально утром. При этом первым делом… Дмитрий опускает в лунку от следа руку и быстро определяет, в какую сторону бежал лось и сколько ему лет.

— Вот два передних пальца, образующих копыто, и два задних просматриваются. А полоски — это так называемые поволока и наволока, когда животное подтягивает ногу и копытце. По длине шага и ширине следа можно понять, что лось молодой. 5−7-летний оставил бы след в полтора раза шире. Этот след пойдет в ведомость, отметим его в навигационном приложении флажком, а потом по специальной формуле рассчитаем плотность популяции, — говорит Мячков-Зенькович.

Следуем по лосиному пути еще глубже в лес и находим артефакт. Не старинный черепок, конечно, а толстые лосиные шерстинки на снегу — по виду и на ощупь они напоминают кошачьи усы. Дальше кустик ивы, обгрызенный сверху, — тут лось перекусил мягкими почками. Место кормежки тоже артефакт. Как и помет или поломанные ветки.

— Для учета важны только следы, но такие артефакты нужны для понимания, какие животные водятся на маршруте. Белка не оставит следов на снегу, однако съест на ветке шишку и сбросит шелуху. Тетерев или глухарь ночуют под снегом, оставляя лунки, — объясняет специалист.

Лосиную тропку вдруг пересекают маленькие круглые следы. Это свежий визит лисицы — она пробежала тут накануне вечером. Тонкая ниточка следов характерна для хищницы — с собачьими такую не спутаешь. Следы вообще могут многое рассказать о звере: если отпечатаны только три лапы, значит, ранен в ногу и не наступает на нее, а если след слишком короткий, то его обладатель в испуге от кого-то убегал.

Как бы ни напоминал этот мониторинг кружок юного натуралиста на прогулке, он несет большой смысл. По словам Дмитрия Мячкова-Зеньковича, за численностью диких животных, замеченных в городе, важно следить.

Во-первых, ради безопасности человека. Звери не только переносят бешенство, но и представляют опасность на дорогах, провоцируя ДТП. Пути передвижения животных изучают, чтобы в нужном месте поставить камеры, дорожный знак с требованием снижения скорости, дополнительное освещение или ограждение. Так уже сделали в районе Ольгино и Лисьего Носа. Бывают и другие случаи, когда убирают забор, чтобы животное могло пересечь дорогу, а не бежать вдоль нее много километров и паниковать.

Во-вторых, если численность того или иного вида превысит норматив, животные начнут активнее расселяться и передвигаться, а это увеличит риск их нежелательных встреч с человеком.

— Животным в последние годы стало комфортнее: увеличилось, например, число хищных птиц — сапсанов, скоп, орланов, филинов. Лиса стала самым распространенным хищником. Вообще видовой состав в Петербурге расширяется, есть биологическое разнообразие. Это основа устойчивой экосистемы, — отмечает Мячков-Зенькович.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ.

Следят инспекторы и за появлением новых хищных видов, но, облегченно выдыхает специалист, в Петербурге не встречаются ни медведи, ни волки, ни рыси. Просто потому, что у нас не так много лесов. Вот в соседней Ленобласти этого добра хватает. Животные могут заглянуть на огонек, разыскивая еду или пару. Ну и в-третьих — дикие животные все же собственность государства, а за любой собственностью необходимы наблюдение и учет.

Для таких новичков, как мы, две звериные тропки менее чем за час — уже отличная находка. Самому учетчику предстоит пройти еще 7−8 километров, пока идет световой день. Всего за сезон, до 15 марта, инспекторы протопчут по лесам Петербурга около 300 километров. Это притом что вести работу можно только после снегопадов, а погода бывает неделями скупа на осадки. Да и судя по слишком теплому прогнозу погоды на ближайшее время, spb.kp.ru повезло оказаться едва ли не на последнем мониторинге сезона — действительно снежном и понятном. Результаты долгих исследовательских прогулок обработают к середине марта.

Ряд животных для Петербурга редкость. Из Ленобласти и других регионов по соседству к нам изредка забегают кабаны, европейская косуля и барсук. Летом косулю можно увидеть в Комарово, а барсука — в Ольгино.