Ведунья из Забытой пустоши

Глава 22. Откровения Матильды

Матушка Матильда, конечно, перегибает палку со своим участием в моей жизни. Не люблю быть обязанной, а она усиленно оплетает меня паутиной благодарности. Да, даже когда тебе сделали что-то хорошее, но постоянно вспоминают об этом, то в душе такой осадок, что лучше бы человек и не помогал.

― Что вы имеете в виду? ― осторожно спрашиваю я. ― Меня спас Нертос и он привёз сюда. Он же навязал мне Валери и место ведуньи в Заброшенной пустоши.

Старая ведунья загадочно улыбается, а в мою душу закрадывается всё больше подозрений.

― Нертос лишь выполнял мои поручения, ― наконец-то говорит Матильда, когда я уже вся извелась и готова была снова задать волнующий меня вопрос.

― Видишь ли, Жаннет, я умерла внезапно и позже своей дочери, Валери была ещё слишком мала, чтобы принять мой дар, ― продолжает Матильда, ― и мне пришлось стать призраком.

― Пришлось? ― не сдержавшись, задаю я вопрос. ― Вы, что же по собственной воле стали призраком?

― Нет, конечно же, ― фыркает бывшая ведунья, а ныне призрак. ― Высшие силы не забрали меня в потусторонний мир, потому что я не передала свой дар. Оставили, чтобы я нашла кровную родственницу и научила её всему, что умею сама.

Я так и застываю с раскрытым ртом. Найти родственницу, да ещё и кровную. При чём тогда здесь я? Может, меня перепутали с Жаннет? Её же спасал Нертос.

Тогда возникает вопрос, как же я тогда попала в этот мир, в тело Жаннет, которая и ведьмой-то не была. У неё даже зачатка ведовского дара не было. Магии в теле Жаннет столько же, сколько было в моём до попадания в этот мир. Может, моё попаданство было случайностью.

― Исполнять мои решения назначили Нертоса, потому что он единственный мог видеть и слышать меня, ― продолжает свой рассказ матушка Матильда. ― Кого только я не искала и где только не побывала. Изучила наше генеалогическое древо до перворождённых, вплоть до основателей рода.

― И что? ― с любопытством спрашиваю я.

Мне бы хотелось узнать так подробно о своём роде. Кем были мои родственники? Я же как Иван, не помнящий родства.

― Ты даже не представляешь, Жаннет, сколько здесь побывало женщин из моей дальней родни, ― сокрушается матушка Матильда. ― Вот только ни одна не оказалась способной принять дар. Ни гримуар призвать, ни меня увидеть.

― Что ж, сочувствую вам, ― искренне говорю я. ― Сложно найти достойную замену.

Это я ещё по своему миру знаю. Мало людей “горят” своим делом, всё чаще “тянут лямку” из-за кредитов, ипотеки, детей, а то всего вместе. Мало счастливых людей, занимающихся тем, что нравится. Видимо, этот мир, мало отличается от моего. Разве что ипотеки нет.

― Ты права, Жаннет, ― ведунья тяжело вздыхает. ― Ты знаешь, я ведь почти отчаялась.

А я вот отчаялась не почти. Мне просто жизнь уже не мила была, перед тем, как я умерла, чтобы воскреснуть на костре инквизиции.

― И вот снится мне сон, ― продолжает матушка Матильда.

― Сон? ― перебиваю её я. ― Как такое возможно? Разве призраки спят?

― А, что нам, по-твоему, делать, если я не всегда нахожусь в бодром состоянии? ― в свою очередь, удивляется старая ведунья. ― Ты вспомни в каком состоянии ты меня застала.

Я уже и забыла, что когда впервые встретила её, то не увидела. Только при общении со мной она приобретала очертания.

― Беру свои слова обратно, ― примирительно улыбаясь говорю я. ― Продолжайте, мне очень интересно.

― Ну, слушай, раз интересно, ― по-доброму усмехается Матильда. ― Так на чём я остановилась?

― На том, что вам приснился сон, ― подсказываю я.

― Да, значит, снится мне сон, где показывают тебя на костре и голос говорит: “Это твоя преемница. Освободи и научи всему, что знаешь сама”.

Мне становится не по себе от таких пророческих снов. Но это лишь подтверждает, что нужна была именно Жаннет, а не я в её теле.

― Тогда я пришла к Нертосу и приказала освободить тебя и привезти ко мне, ― продолжает свой рассказ ведунья.

― Значит, то что он говорил о рабстве и о воспитании внучки ведуньи была его инициатива? ― затаив дыхание я жду ответа.

― Про рабство Нертос выдумал, но лишь потому, что ты ему нравишься, ― говорит ведунья, а у меня начинает полыхать лицо. ― Про внучку я попросила сказать.

Я нравлюсь ему. Лучшая новость за последнее время. Вот только почему он так нагло ведёт себя?

― Почему он тогда унижает меня недостойными предложениями? ― не удержавшись, спрашиваю я.

― Нертос привык, что девицы сами ему на шею вешаются, ― смеётся Матильда, ― а ты нанесла ему сокрушительный удар по самолюбию. Я даже восхитилась твоей стойкостью. Молодец!

― Да, как же молодец, ― говорю я. ― Прогнала я его, а он мне тоже нравится.

― Помяни моё слово, он вернётся, ― успокаивает меня матушка Матильда, ― он не сможет вынести, что ты ему отказала. Не сдавайся, и тогда он влюбится в тебя.

― Спасибо за совет, я так и хотела, ― признаюсь я, но тема Нертоса слишком болезненна для меня и я возвращаюсь к изначальной теме. ― Вот только я не пойму, почему вы раньше не встретили меня, ведь я жила тут всю жизнь? Тем более, если я ваша родственница.