Святоша

Глава 7. Дружеские чувства

Это Лиля ещё на втором уроке рассказала Любе, что нашёлся истинный доносчик.

- Вот теперь-то они отведут душу по полной! – усмехнулась подруга. – Тебя стеснялись наказывать как следует.

У Любы замерло сердце в груди.

- С ним… поступят ещё хуже? – спросила она еле слышно.

- Конечно! Отметелят как следует. Зато один раз. Ну, я так предполагаю. Хотя, возможно, за такую подлость он и несколько раз отхватит.

Люба прикрыла рот ладошкой:

- Какой ужас! Но разве так можно? Ведь это… ведь никого из них родители не били за ту вечеринку…

Лиля беспечно пожала плечами:

- Зато другие санкции накладывали.

- Неужели тебе совсем его не жаль?

- А почему тебе жаль? Ты же понимаешь, что он сделал гадость и, по сути, свалил вину на тебя. По крайней мере, видел, что ты попала под ложное обвинение и даже не попытался тебе помочь.

Люба отрицательно покачала головой:

- Это не имеет никакого значения. Я его простила. И всё это в прошлом.

- Какая ты странная! – покачала головой Лиля. – Но мне это нравится. Люблю странных людей.

Люба весь учебный день высматривала Женю, чтобы не упустить момент, когда он попадёт под суд Линча, но под конец потеряла в толпе. Пришлось обегать школьный двор вдоль и поперёк, пока нашла мальчишек за трансформатором.

Это было тяжело. Она чувствовала враждебность Канева и непонимание других ребят. Она очень осторожно выбирала слова, чтобы не выглядеть христианской проповедницей – тогда её бы точно засмеяли, а то и закидали камнями. Но подставить вторую щеку взывали Иисус и отец Андрей. Люба действительно не держала обиды на Женю Федотова: уж кто-кто, а она-то знала, что у Бога каждый волос на наших головах сосчитан и наказания без вины не бывает. Значит, нужно было ей что-то искупить.

Одно её расстраивало: несмотря на благоприятный исход стычки, Канев отнюдь не изменил своего мнения о ней, а может быть, оно даже ухудшилось. И нужно держать ухо востро.

Как бы то ни было, домой Люба пришла в отличном настроении. Она победила, пусть не в войне, но хотя бы в одной маленькой битве. Битва эта совершалась не на школьном дворе, но в её душе и душах её одноклассников.

Люба пообедала и села за уроки, и тут ей пришло сообщение от Артёма. Они обменялись номерами на случай, если кто-то не сможет прийти на тренировку.

Артём: «Как твоя школьная жизнь? Всё по-прежнему?»

Люба удивилась такому вопросу, но выяснять его причину не стала:

«Вы не поверите, сегодня вдруг нашёлся истинный доносчик. Кажется, с меня сняты обвинения»

Артём: «Рад это слышать. Значит, тебе больше не нужны мои уроки?»

Люба почувствовала прилив чувства вины, но ответила правду:

«Жаль вас разочаровывать, но я по-прежнему аутсайдер и персона нон-грата. И мне нужны уроки уверенности в себе. Если, конечно, для вас это не слишком тяжело»

Артём: «Шутишь? Я радовался вовсе не тому, что наши уроки окончены, а твоему оправданию в глазах общественности. А если бы это было слишком тяжело для меня, я бы тебе не предлагал помощь»

Артём: «Ты, наверное, думаешь, что я такой же скромный, как ты, и не могу никому отказать»

Артём: «Так вот, ты ошибаешься. Если я не могу помочь или человек мне не нравится, то я отказываю легко и без сожаления»

Артём: «Короче, жду тебя сегодня в три»

Любину грудь залило тепло признательности. Она отложила учебники и достала домашний молитвослов. Страница двести тридцать семь, молитвы о болящих. Люба справедливо рассудила, что пристрастие к алкоголю – это та же болезнь, и каждый день просила Господа исправить телесные скорби раба Его, Фёдора. Так сладко, так радостно было ей молиться об этом, словно она просила за собственного батюшку и Бог слышал её и отвечал с любовью.

Прежде чем направиться в зал тайского бокса, Люба зашла в церковь и поставила ещё свечку за здравие раба Божия Фёдора.

Артём встретил её с широкой улыбкой.

- Ну, рассказывай, какие ещё там претензии у твоих одноклассников? Чего им опять не хватает?

Люба смутилась: она думала, что они сначала позанимаются, а потом, если останется время, немного поговорят.

- Да нет, никаких претензий. Просто я вижу, что не нравлюсь им. Даже мой защитник сказал сегодня, что я странная.

Артём напрягся.

- Опять этот таинственный защитник! Пришли-ка его ко мне, я с ним как следует поговорю. Такая защита – никуда не годится.

Люба рассмеялась:

- Вряд ли у неё получится прийти к вам. Она очень занятая.

- Так это он или она?

- Она. Моя подруга. Лилия.

Артём заметно выдохнул:

- Ну тогда всё ясно. Какой из девчонки защитник?

Люба улыбнулась:

- Она очень боевая.

- Так а в чём заключается твоя странность?

- Ну… например, я этого мальчика жалею, который на всех донёс. Они хотели его побить…

- Конечно, хотели. Такое не прощается, иначе он так и будет дальше вредить.

- Во-первых, его Бог накажет… ну, в моей картине мира. А во-вторых… если честно… я не уверена, что он поступил неправильно. Они ведь там… не в шахматы играли.

Артём весело рассмеялся:

- Какие аккуратные выражения! Да, ты права, не в шахматы. Но он донёс не для их блага, а из зависти.

- Откуда вы знаете?

- Это очевидно.

Люба задумалась. Артём вернулся к её последнему предположению:

- Так что, ты считаешь, что должна была настучать? Но побоялась?

Она пожала плечами:

- Я не знаю, честно, не знаю. Боялась – это однозначно, но должна ли – непонятно.

- А мне всё предельно ясно. Не должна. Ты им не мамочка. Это их ответственность. И единственное, чего ты точно добьёшься таким методом – поссоришься с ними. В остальном эффект запросто может быть обратным: не убережёшь от глупостей, а сделаешь их ещё более притягательными.

Люба согласно покачала головой: звучало это логично.

- Ну что? Позанимаемся?

Они размялись, и Артём похвалил Любу за то, что она уже стала гибче и ловчее. Она прекрасно понимала, что он просто подбадривает её: что могло измениться за два дня, пусть даже она и занималась дома по часу? Всё равно Люба никогда не станет такой же гибкой и ловкой, как он. Наблюдать за его движениями было настоящим удовольствием.