Вкусная

15

* * *

« — Я не знаю, что делать, Эдди. По–моему, я в него влюблена, но у нас все как–то не в лад.

— Так прибери его к рукам.

— Именно этого я и не хочу. Хочу, чтобы меня саму прибрали к рукам»

Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Сама по себе»

* * *

Марианна.

Так выглядит счастье – просто быть с ним, прикасаясь к его небритой щеке, ощущать, как чувства обжигают тебя изнутри, и ты не имеешь желания противостоять этому. Он – твой. Что тебе еще нужно? И пусть летят к черту все плохие мысли и переживания о том, что будет дальше.

Мари просто наслаждалась любимым человеком, иногда с удивлением задумываясь о том, что в какой–то момент готова была отказаться от него, считая, что у них не может быть совместного будущего… Страх перед обстоятельствами на какой–то миг затуманил сознание, но теперь всё было прекрасно, и эти переживания не мучили её.

Вопрос оставался открытым только перед Лилит, которая категорически отказывалась принять поступок Мари. Девушка никогда не забудет её состояния, когда она вернулась домой после проведенной с Адамом ночи. Подруга встретила её у самого порога с опухшими глазами и дрожащим голосом спросила:

– Ты была с ним, правда? Ты это всё–таки сделала?..

Мари была шокирована видом Лилит. Она была болезненно бледной, напуганной до смерти.

– Лил, милая, что с тобой?

– Ты была с ним! – вскрикнула девушка, и по её щеке покатилась одинокая слеза. – Мари, что ты наделала?

Она не знала, что ответить подруге, в голосе которой стоял невыносимый упрек, отчего стало не по себе.

– Как ты будешь с этим жить, скажи? Как будешь смотреть в глаза родителям, которые уверены, что их дочь – ангел?!

Эти слова тогда словно резали изнутри, настолько схожи были с её собственными мыслями и страхами. Не то, что родителям, – даже Лилит в глаза было стыдно смотреть. Она настолько хорошо знала Мари, что даже не сомневалась, где и с кем та провела ночь. Что можно было на это сказать в тот момент, когда девушку и так обуревали сомнения? После потрясения от пережитых эмоций в объятиях любимого человека Мари вдруг почувствовала тревогу, и эта тревога усилилась от слов Лилит.

– Лил, прости, что тебя так напугала. Я не хотела, честно… Всё получилось само собой. Значит, так должно было случиться.

– Господи, ты хоть слышишь себя? Неужели тебе совсем не жалко, что ты подарила свою честь этому…этому… – она замолкла под угрожающим взглядом Мари.

– Лилит, я тебя люблю больше, чем любила бы родную сестру, – начала девушка, потирая виски, – и сейчас мне нужна твоя поддержка, а не выяснение отношений и разнос меня самой. Я понимаю всё, что ты говоришь. Но я такая, какая есть. Мне не стыдно за свои поступки. Адам для меня нечто большее, чем просто детская любовь. Я устала с тобой спорить, понимаешь? Или прими это, или больше не поднимай эту тему. Мне и так несладко.

– Вот так, значит? Теперь из–за него ты ставишь мне ультиматумы? – застыла подруга, еле сдерживая слезы.

Пусть из них двоих Лилит и была более бойкой, но вместе тем она была и более эмоциональной. Мари было трудно видеть её слезы, причем, являясь их причиной. Но так не могло продолжаться дальше. Разве лучшая подруга не должна поддерживать тебя во всем?

– Нет, Лилит, не из–за него. А для себя. Ты даже не представляешь, как мне хреново от того, что единственный близкий человек меня не хочет понять. И если ты даже после всего этого не пытаешься изменить своё мнение, то мне больше нечего сказать.

И с этими словами Мари тогда отправилась в ванную, оставив Лилит наедине со своими горькими размышлениями.

Спустя почти две недели ничего между ними не изменилось. Подруга продолжала свой молчаливый протест. Более того, когда Мари сообщила ей, что они с Адамом теперь вместе, Лилит оставила этот свершившийся факт без комментариев. Было сложно без неё, точнее, с ней, но без её непосредственно участия во всем. Это была их первая ссора за всё время дружбы. Но Мари надеялась, что в скором времени Лилит поймет её. Поймет, что это её выбор и это её путь.

Ведь она счастлива. Трудно не заметить эти перемены. Девушка постоянно улыбалась, была в приподнятом настроении и с охотой бралась за учебу, как это ни странно. Адам стал глотком воздуха, безумной стихией, с появлением которой Мари наконец–то обрела себя настоящую. Если раньше в ней было полно энергии, то сейчас это была целая атомная бомба. Всё давалось легко и с большим рвением… И мысли упорядочились после признаний самого Адама. Теперь уже она спокойно могла говорить о том, как сильно его любит, как жаждет прикасаться к нему каждую минуту, как не хочет отпускать от себя. Кто бы мог подумать, что Мари такая собственница?.. Они редко виделись, но постоянно были на связи. Он не упускал ни единой возможности позвонить или написать. Это было так непривычно и так приятно одновременно, что кружило голову.