Камешки 2 (первая Школа)

глава 4

Глава 4

ЛИ. Сияние

Пламя творчества - поначалу слабое, и мерцающее, - постепенно разгораясь, озаряет всю вашу интеллектуальную, профессиональную деятельность, придавая ей столь огромный стимул, что ее приходится ограничивать определенными рамками, дабы не захватила вас с головой, В противном случае вы сгорите в горниле творчества или испаритесь, как метеор, от собственного жара.

(Книга Перемен)

Несмотря на то, что противную тетю Льена с позором изгнали из школы, наказания Джульетте избежать не удалось. Еще и предупредили, чтобы оделась попроще.

Девушка вздохнула, морально настроилась и гордо пошла в чем была, потому что все что попроще в ее гардебобе дружно воняло немертвыми.

И она даже не удивилась, когда чей-то аспирант, он же конвоир, привел ее в лабораторию магистра Лески.

— Смотри-ка, они наконец заметили, что мы не справляемся, и дали нам подмогу, — жизнерадостно возвестил Яс и от полноты чувств качнул пузатой колбой, которую держал в левой руке.

Зеленая жидкость в колбе лениво хлюпнула, вспенилась и полезла из посудины. Яс, сразу же забыв о Джульетте, стал с интересом за этим наблюдать.

Из-под стола вылез Малак с мокрой тряпкой в руках, сказал что-то вроде «а, это ты» и, состроив скорбное лицо, полез обратно.

А Льен светло улыбнулся и похлопал по широкой тумбочке, на которой сидел. Мол, присаживайся и делай рабочий вид. Сам он этот вид делал вполне успешно, беря листочек из стопки, долго его рассматривая, а потом кладя на другую стопку.

— Ничего выкидывать он все равно не разрешает, — сказал парень в ответ на недоумевающий взгляд.

Зеленая жидкость тем временем стала вываливаться из наклоненной колбы белыми хлопьями пены, при падении на стол сначала сереть, а потом растекаться зелеными пятнами. И пахло при этом мятой и ландышами.

— Надо было взять с собой книжку, — поняла Джульетта, заглянув под стол и увидев, что Малак там пытается спать, подложив под голову кипу бумаги и держа мокрую тряпку под рукой, чтобы сразу создавать рабочий вид, прийди кто-то с проверкой.

— Кстати, чуть не забыл! — воскликнул Яс, когда вся жидкость благополучно перекочевала из колбы наружу. — У Ольды ведь день рождения завтра, надо отпраздновать! Она хорошая девчонка и почти всю нашу группу дебоширов и должников в «Одноухого Зайца» пригласила.

— А меня Роан просил не выходить в одиночестве за территорию школы. А тут еще и вечер уже будет, — пожаловалась Джульетта, тоже получившая устное приглашение. — А еще я не знаю что подарить.

— Ну, с подарком не сложно, — рассудительно сказал Льен. — Ольда любит ножи и конфеты. Ножи ей будут дарить парни, так что нужно будет купить конфет.

Джульетта улыбнулась.

— И мы тебя будем сопровождать! — жизнерадостно заявил Яс, метелочкой опять загоняя зеленую жидкость в колбу.

Джульетта улыбнулась и ему, хотя и было у нее смутное ощущение, что одной по городу ходить гораздо безопаснее, чем в компании Яса.

Старая школа встретила Роана, да и всех остальных, неприветливо. Небо рассекала молниями приближающаяся гроза. Гремело так, что казалось, будто с древних стен сыплется пыль и мелкий щебень. Лошади нетерпеливо приплясывали, вздрагивая при каждом раскате, а люди недовольно смотрели на тучи и подставляли ладони под первые крупные, но редкие пока капли. И только один Роан стоял у самых ворот, чувствовал себя не шибко умным и потерянно вертел в руках ключ. Что с ним теперь делать, он понятия не имел. Замочная скважина в воротах отсутствовала. Какие-то тайные знаки нарисованы не были — просто широкие дубовые доски, потемневшие от времени, перетянутые металлическими полосами. У этих ворот даже ручки нигде не было, за которую можно бы было схватиться. Да и маленькую дверцу для одного человеко-всадника вырезать как-то позабыли.

— Ну что? — уже наверное в десятый раз спросил немолодой военный, свесившись с лошади.

— Да ничего, — честно признался Роан и с тоской оглянулся.

Там за спиной было море. Серое и недовольное, пытавшееся пугать людей огромными волнами, которые с каждым разом подбирались все ближе и ближе. Самые сильные даже несколько раз докатились до мощеной гранитом дороги. Если так продолжится и дальше, пространство перед школьными воротами зальет, так что о том, чтобы поставить палатки, укрепить периметр и навесить над всем этим добром щит от непогоды можно уже забыть. Грозу придется пережидать где-то в другом месте. Хотя бы на возвышенности за школой.

— Знаете, — решил поделиться сокровенным Роан с нетерпеливым военным. — Почему-то мне кажется, что даже если я сейчас эти проклятущие ворота каким-то образом открою, лезть туда будет сущим безумием. Многие твари отлично себя чувствуют при такой погоде, есть даже такие, которые притягивают к себе молнии и с аппетитом их жрут.

— Вот как? — удивился военный.

С задумчивым видом похлопал ладонью по мечу, хмыкнул, а потом направился к группе магов, кучкующихся возле повозок.

Что он им там говорил, Роан даже знать не желал. Но вернулся военный быстро и обрадовал тем, что торжесвенное открытие школы откладывается до окончания грозы. А лучше до утра.

Владелец ключа от школы с готовностью кивнул, засунул ржавую железяку в карман и от полноты чувств хлопнул ладонью по воротам. И вот последнее он сделал зря. Потому что, видимо, попал по упрятанному под доски парному амулету от ключа.

Железяка на это отозвалась радостным сиянием и громким хлопком, заставив шарахнуться коня военного, стойко реагировавшего на громовые раскаты. В воротах что-то заскрежетало, и они стали медленно открываться. Пока Роан стоял и хлопал глазами, пытаясь сообразить, по какому месту бил, ворота успели открыться настолько, что в щель вполне мог протиснуться человек. Или человекоподобное умертвие. Именно это соображение привело Роана в чувство, он помянул королевскую жабу, потребовал, чтобы проклятущие ворота немедленно закрылись, и от полноты чувств пнул ближайшую створку.