Почему так больно?...

Почему так больно?...

Что это?... Почему такое чувство, как-будто мне режут грудь тупым ножом? От чего так сильно бьется сердце, причиняя невыносимую боль? Каким образом в лёгкие перестал поступать кислород, живот начало сводить судорогами, а кровь в венах превратилась в лаву?
Почему я перестала следить за собой и потеряла счёт дням?

Какой сегодня день?

А месяц?

Кто-нибудь скажет мне какой сейчас год?

Ноги и руки перестали подчиняться мне. Они просто не двигаются. Пыталась пошевелить хотя бы одним пальчиком. Действие было маленьким, но принесло столько боли, что я скривила рот и быстро заморгала, чтобы не дать слезам выйти наружу.

— Свет, забудь ты все это, — просила меня Вера, когда однажды заглянула ко мне домой за тем, чтобы узнать почему я пропустила занятия в школе. —Попробуй отвлечся. Займись каким-нибудь делом, — советовала она мне, присаживаясь ко мне на кровать и пытаясь заглянуть мне в глаза, которые были скрыты чёлкой, которая за несколько месяцев стала полностью скрывать мои глаза. — Ты вот в пятом классе, я помню, играла на пианино, — продолжала Вера. — Не знаю почему ты его бросила. У тебя так здорово все получалось, что меня аж зависть брала.

Вера все болтала и болтала, напоминая много счастливых и забавных моментов из нашей жизни. Смех её был звонким и очень заразительным. Раньше бы непременно посмеялись вместе с ней, но не в этот раз.
Каждый новый вздох давался мне с большим трудом. Дыхание моё было громким, похожим на храп, от которого Вера то и дело подскакивала на месте. Но потом она вновь начинала трещать, не умолкая.

"Не надо, - хотела я сказать подруге, но горький ком в горле мешал словам сорваться с моих губ. - Ничего не выйдет. Ты только зря теряешь время, пытаясь привести меня в чувства. Ты говоришь, что все будет хорошо, стоит мне лишь захотеть забыть. Но я не могу. Понимаешь? Я не в силах забыть то, что делало меня самым счастливым в мире человеком. Если я выкину из головы воспоминания об этом, то от меня ничего не останется, ведь — это моя жизнь. Я не хочу забывать, как любила гулять с ним, держась за руки, по берегу моря и любоваться закатами. Так же я не смогу стереть со своего тела прикосновения его сильных, но в тоже время таких ласковых рук. По ночам я буду видеть его необыкновенные янтарные глаза, в которых отражалась я, такая счастливая и... живая. Мои губы будут помнить его чувственные поцелуи, которые он множество раз дарил мне.... И моё сердце всегда будет помнить, как оно пылало каждый раз, когда он говорил мне о своей любви."

Я и не заметила, как по моим щекам потекли слёзы. Как только опомнилась, я не стала их вытирать, так как если сотру эти, потекут новые и им не будет конца, как и моей боли.

Вера молчала. Затем она накрыла своей ладонью мою, наши пальцы переплелись. Я не всхлипывала и не рыдала, просто сидела сутулившись на крою своей кровати в одежде, которую не снимала уже несколько дней, со спутанными волосами и с огромной болью в сердце.

Вера положила свою голову мне на плече и тихо прошептала:
— Он даже понятия не имеет, что потерял.