В сердце зимы

Глава 18. Игра

Прошло два дня. Меланхолично падал первый снег. На улице стало свежо, и голову кружил особый, мечтательный аромат зимы. И все предметы обрели новые очертания, и разгладились морщинки на лицах людей. Даже авангардные металлические скамейки на трамвайной остановке стали походить на античные свитки. Кто-то уже пальцем нарисовал сердечко на одной из них. А я добавила рядом силуэт ёжика и не смогла скрыть игривую улыбку.

Весь день я погружалась в сладкую дрёму. Совсем не запомнила и не заметила, как пролетели уроки, а после мы собрались снимать видео для урока «ОБЖ» со Светой Арбузовой и Верой Самозвановой. Небезопасных мест у нас в училище особо не наблюдалось, но мы импровизировали, как могли. Нашли Клару Завитовскую, которая загробным голосом поведала:

– Как-то раз я сидела в классе, играла темы, и внезапно у меня за спиной упала лампа, – тут она истерически расхохоталась.

Я рассказала леденящую кровь историю о лопнувшей во время репетиции скрипичной струне, оставившей глубокую царапину в опасной близости от моего глаза. Причём, случайно употребила латышское словечко, имеющее второе значение «взорваться», что позабавило Клару и Веру. Нам пришлось даже устроить небольшое театрализованное действо. Выдумали, будто с обеих сторон коридора резко открываются настежь все двери, ударяя беспечно идущую там Верку. А мне пришлось разыгрывать падение на лестнице и получить пару вполне натуральных синяков в придачу. Светка просто изобразила голос из динамиков, оповещающий о нештатной ситуации в помещении. Потом мы наложили на видео жуткую, «предвещающую» музыку, а во время моих катаний по лестнице – наоборот, задорную, как на старинных каруселях. Торжественно отправив видео учительнице, мы, наконец, выдохнули и разошлись.

Хор в тот день был только у девочек-дирижёров. Но любопытную головку я в дверной проём таки засунула. В классе подружек ещё не наблюдалось. Зато в кресле возле учительского стола неожиданно обнаружился зарывшийся в кучу тетрадей, как ёж в осенние листья, Алексашка. Поднял глаза, улыбнулся. Я улыбнулась тоже, но поспешила раствориться. Хотя это бесполезный ход, он наверняка решил, что я шпионила за ним. Вот досада! Надо будет хоть раз действительно пошпионить.

Хорошенько позанимавшись в кабинете, я собралась домой с чистой совестью. Уже у самой остановки нагнала меня Арбузова и защебетала, обрадовавшись собеседнице.

– А Долгушевский какой-то там тест дописал и смываться собрался, а Васнецов ему предлагает с девочками спеть. А он к двери пятится и неловко так отвечает, что у него там другой урок какой-то. А Исакич ухмыляется и говорит, что это шутка была. Так Долгушевский аж выдохнул и за дверь как ошпаренный выпрыгнул! – хихикала Светка, делясь новой комедийной зарисовкой из жизни хора.

А я шла и представляла, что не смешливая однокурсница, а сам Алекс рассказывает мне эту историю. Жаль, что он вот так запросто никогда не догоняет меня на улице, чтобы поделиться новостями и поболтать…

***

Октябрь завершался академическим концертом вокалистов. Я единственная исполняла арию и потому волновалась. Камерный зал был полон, пришла послушать даже вечно перегруженная Арбузова. Первый курс поголовно пел один и тот же вокализ, на втором и третьем уже народ прошёлся по народным песням. Последней вышла я. И прожила «Романс Антониды» из оперы Глинки «Иван Сусанин» так, словно не Алина Цветкова стояла на сцене, а сама Антонида горевала, что отец её, Иван Сусанин, больше не вернётся домой… Воздух трепетал, вибрировал, принимал и усиливал мой настоящий, живой голос. Всего за два месяца с новым педагогом нам удалось освободить его из оков моего напряжения и неуверенности! Несколько мгновений после того, как звуки затихли, стояла полная тишина, а потом зал захлопал. Таких искренних и бурных рукоплесканий в училище я ещё не получала! Конечно, потом Вера Соловей высказала мне все замечания по поводу выступления, но наслаждение от пребывания в мире исполняемого произведения – это как медитация, я впервые настолько глубоко нырнула в мир лирической героини и оказалась на её месте.

На сольфеджио, пока Наталья Викторовна проверяла задание у однокурсницы, я вышла за водой, а возвращаясь со стаканчиком в руке, встретила Мину Янсоне. Она подбежала ко мне радостная, улыбчивая и неожиданно светленькая (когда успела покраситься?!). С искренним теплом и добротой обнялись мы, и тут она заметила сверкающие на моей руке часы. Алекс, внезапно вынырнувший из-за её спины, похвастался:

– Это я Алиночке подарил!

– Вах, красота! – похвалила Мина и снова меня обняла. У кого-то явно было обнимательное настроение!

А после уроков я по традиции поднялась на третий этаж, где своего занятия ожидал второй курс. Мы часто болтали тут с Кларой, но сегодня её ещё не было. А вот Вероника Царькова так и вилась вокруг. Обняла меня, вопросив на весь коридор (при Сашке-то):

– А что ты тут с нами делаешь?

– Клару жду, – постаралась я ответить как можно спокойнее.

Ну, конечно, Саньку я тоже жду. Но Клара сама всегда зовёт поболтать с ней в это время. Хотя кому это докажешь… Когда все собрались, Алекс поманил женскую часть населения в магазин. И мы «ограбили» полки с сырочками.

С новыми силами я целый урок играла в классе на пианино. Знаю, толку мало, и Драгунова всё равно меня назовёт немузыкальной, обвинит в безответственности и скажет, что я не занималась, и результата нет, но совесть надо было успокоить…

На трамвайной остановке сидел мокрый рыжий кот, стоически глядя на мир. Он сдержанно выслушивал дифирамбы, что я ему пела уже минут пять, когда хитрый смешок за спиной оповестил о появлении Алекса.