Любовь — это навсегда… 

Я всегда буду с тобой

Римаса Вера увидела на следующей неделе в учительской. Его усталое и осунувшееся лицо говорило само за себя.

— Как ты? — тихо спросила она. — Могу я чем-то помочь?

— Привет! — ответил он. — Все уже в порядке. Я рад видеть тебя, — коснулся он губами уголка ее рта и прошептал ей на ухо: «I will always be with you, even if I am not around». /И еще одно — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом/.

— Я тоже рада видеть тебя, — удивленно посмотрела она на него и заметила, как смешливые огоньки заплясали в его глазах.

— If one day I am not by your side, remember: you‘re braver than you belive, and stronger than you seem, and smarter than you think. And one more thing - I will always be with you, even if I am not around. / Если однажды меня не будет рядом с тобой, помни: ты храбрее, чем веришь, и сильнее, чем кажешься, и умнее, чем думаешь. И еще одно — я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом /. — Вот так звучит цитата Алана Александра Милна, которую ты только что урезал, — сказала Вера и, неожиданно показав ему язык, вышла из учительской.

— Римас Александрович! Вас срочно вызывают к директору! — влетела в учительскую Елена Владимировна и уставилась на улыбающегося чему-то учителя математики.

— Ах, как красиво она сейчас меня щелкнула... А ведь она меня помнит! — ликовал он.

— Вы что-то сказали сейчас, Елена Владимировна?

— Да я не просто сказала, я уже трижды вам прокричала: вас вызывает Яков Борисович.

В это время прозвенел звонок, и Римас Йонас спокойно ответил: «Звонок на урок — это святое. Передайте Якову, что зайду после уроков».

— Он меня узнал, он просто вида не показывал, не хотел испугать нашего сына! — радовалась Вера. А с чего я решила, что он знает о сыне? А с того, что они похожи как две капли воды, — ответила она сама себе.

* * *

В один из дней дед Вася, изучив дневники друга, предложил Арсению подняться на чердак и внимательно осмотреть стол.

— Дед, ты нашел что-то необычное в дневниках? — сразу встрепенулся внук.

— Пока это только предположение, гипотеза.

Ястребок бросился за ними. Перед высокой лестницей щенок остановился, словно взвешивая свои возможности. А потом неуклюже, но решительно, стал взбираться вслед за хозяином. На последний пролет силенок не хватило, и Арсений подхватил его на руки.

— Вот, дед, этот стол. Смотри, какой он красивый! Я думаю, что дедушка специально вывернул из-под него эту ножку и завалил всяким хламом, чтобы никто не обратил на него внимания, — высказал свое предположение Арсений.

— Думаю, ты прав. Мы сейчас попробуем ввернуть ножку и поставим его.

— Это, несомненно, ясень, — бормотал он, поглаживая поверхность стола. — И текстура великолепная... Но где же метка?

— Дед, ты ищешь потайную кнопку? — Вот она, — указал на крохотный цветочек Арсений.

— Нет, мой хороший, я ищу особый отличительный знак, нечто среднее между клеймом мастера и гербом. — Видишь ли, твой дед еще с детства мечтал восстановить все ветви рода Ясинских, герб которых был давно утерян.

Известно только, что на нем были изображены листочки ясеня. И тогда твой дед придумал свой собственный герб. Он показал рисунок мне и еще нескольким мальчишкам, с которыми мы часто играли, и сказал, что когда вырастет, то закажет печатку и будет оставлять оттиск на своих рисунках, книгах, вещах. Нам с ребятами его герб понравился, и все сразу решили придумать себе свои гербы. И только Колька Белов со злостью прошипел, что когда он вырастет, то сделает так, чтобы самого Арсения не стало. Мы обозвали его дураком, погнали со двора и перестали с ним играть.

— Какая неприятная история,— проговорила Вера, стоя в дверном проеме с Ястребком на руках.

— Да ну, мам, просто глупая зависть!

— Нет, сын, это зависть, замешанная на лютой злобе, — передернула плечами Вера, словно отгоняя неприятную мысль. — И что, вы этого Кольку так больше и не встречали?

— Практически нет. Возможно, он старался избегать встреч с нами. Правда, мы с Арсением очень удивились, когда встретили его на лекциях в академии. Но к нашей компании он не примкнул. А через некоторое время его отчислили за неуспеваемость.

Хотя... ты знаешь, Верочка, а ведь твой дед — Владимир Арсеньевич — спас этому паршивцу жизнь.

— Это как?

— По-моему, он неудачно спрыгнул с сеновала в сугроб и напоролся ногой на вилы. Отец у него был горький пьяница, и лупил своих детей почем зря. Колька, боясь отца, обмотал ногу тряпьем и отказался идти к фельдшеру, хотя ребята предлагали отвезти его на санках. А потом у него началась гангрена, и ногу хотели ампутировать. Но твой дед, Верочка, пожалел мальчишку и выходил его.

— Мам, а как ты тут вообще очутилась, да еще и с Ястребком на руках?

— Так и очутилась, иначе бы он кубарем скатился с лестницы. Вы увлеклись и забыли про него, а щенка пора кормить. Вот он и собрался идти на кухню, а спуститься не смог и тихонько поскуливал. Пришлось идти на помощь, заодно и вас позвать на чай.

— Вот, смотрите, я нашел ее, вот она — метка Арсения! — радостно вскричал Василий Никитич. — Видите, здесь буква «Я» вплетена в листочки и крылатки — плоды ясеня. А это значит, что вот этот прекрасный стол и еще 3 кресла сделаны по эскизам Арсения. Осталось только найти эти кресла.