Цитадель: дочь света

Глава 15. Исповедник

Удивленно переговариваясь, мы вышли из часовни. Госпожа Летисия, как большая наседка, разогнала всех цыплят по комнатам, строго-настрого приказав спать. Мы с Мари и детьми остались в информационном вакууме. Ника, как жена коменданта, все же добилась, чтобы им выделили отдельные покои, но детей туда не забрала. Впрочем, её можно понять.

Несмотря на бурную ночь, колокол утром прозвенел в срок, ни на минуту позже, чем обычно, но мы не жаловались. Вскочив и наскоро одевшись, мы побежали во двор.

Я, не дожидаясь, пока весь народ подтянется, разыскала Аарона.

— Что случилось ночью? — требовательно спросила я. — Почему так быстро?

— Что случилось, что случилось, — раздражено ответил эльф. — Я вел себя как дурак, вот что случилось! Одна надежда, что молва далеко не разойдется, а иначе прощай, моя беззаботная жизнь!

— Спалился, да? — усмехнулась я.

— Спа… что? Что означает это слово?

— Так у нас говорили, когда человек ненароком выдал тайну, которую скрывал от всех до поры до времени. Или если его кто-то застал за чем-то необычным, неправильным. Или…

— Достаточно! Именно что спалился! Решил посмотреть, а что, если я просто прикажу темным силам убраться, используя Божью силу.

— Я так понимаю, прокатило?

— Что за жаргон у тебя? — недовольно махнул рукой эльф. — Ничего не понимаю! Если ты имеешь в виду, получилось ли, то эффект превзошел все ожидания! Они не просто ушли, они сгинули!

— Круто же? — улыбнулась расстроенному эльфу я. — Ведь понравилось?

— Еще бы, — по-мальчишечьи улыбнулся эльф. — Было весело. Особенно посмотреть на лица воинов… Только зря я это сделал, теперь начнутся разговорчики.

— Зато никто не погиб, — утешила его я. — И потом, на все воля Божья, разве нет?

— В общем-то, да, — задумался эльф. — Ну и нескольких погонщиков в плен взяли. Авось узнаем, что им было надо.

— Разрешите мне похитить вашу собеседницу? — раздался голос священника из-за спины. — На пару слов, дорогая Галла.

На пару слов? К священнику? Это еще зачем? Я не готовилась!

Мягко улыбаясь, священник взял меня за локоть и увел в сад. Во время утренней молитвы, ну надо же! Что ему надо? В животе похолодело, колени тряслись, в голову лезли все прегрешения, начиная с оторванной головы куклы еще в детском доме.

— Садись, дитя моё, — предложил священник и провел меня в беседку, увитую диким виноградом.

Странно, я раньше не знала, что тут есть беседка. Впрочем, тут рядом часовня, мало кто захочет рядом с ней гулять. Не то, чтобы боятся священника, но каждый про себя знает, что неидеален, и поэтому предпочитает лишний раз не попадаться ему на глаза без веской причины. Я села, сложила руки на коленях. Эх, страшно-то как! Прямо как итоги недели у приемных родителей.

— Галла, дочь моя, как давно ты исповедовалась?

Началось!

— Никогда, — ответила я. — И не собираюсь.

— Почему? — удивился священник. — Тебе есть что скрывать? Ты убийца, воровка, ведьма, развратница?

— Пожалуй, по вашим меркам и развратница, — зло ответила я.

— И сколько у тебя было мужчин?

— А вам какое дело?

— Ты стыдишься? Это хороший знак.

— Идите к черту. Это просто не ваше дело. Я не обязана перед вами отчитываться.

— Почему ты так враждебна?

— А почему вы лезете в мои дела?

— Я хочу тебе помочь. Ты запуталась.

— Я о помощи не просила.

— Послушай, Галла, чем я заслужил такое отношение? — начал раздражаться священник.

— Ничем, — пожала плечами я. — Но я священникам не доверяю.

— Тебе легче поговорить с Аароном?

— Возможно.

— Хорошо, — кивнул священник. — Решай сама. Я пришел по просьбе Оскара…

— Так, — уселась удобнее я. — А вот с этого места поподробнее.

— Поподробнее? — улыбнулся священник. — Для чего? Его волнуют плотские чувства, терзают желания… Но он как-никак Князь Времени, из великого народа, да и сам — герой. Долгое время он был неуязвим, самодостаточен, сосредоточен на служении Богу и народам. Идеальный, образцовый паладин. У него были хорошие, прочные стены. И тут появилась ты.

— И? — заинтересованно склонилась к священнику я.

— И то, что казалось нерушимой крепостью, вдруг затрещало, — кивнул священник. — Из-за тебя Цитадель падет, девочка.

— Чего? — отпрянула я. — А я-то тут причем? Что значит, Цитадель падет?

— Это значит, что её больше не будет, — насмешливо прищурился священник. — Её захватят, разрушат, разберут по камушку.

— И обвинят меня?

— Ты не виновата, — вздохнул священник. — Просто ты оказалась той песчинкой, которая сломала хрупкое равновесие миров. Если уж темные осмелились не просто приблизиться к Цитадели, а даже напасть — всё. Война. Снова. На Цитадель нападали люди. Нападали орки. Но за последние три века темные ни разу не приближались. После великого поражения. Я хочу знать, кто ты — великая грешница или святая, что из-за тебя теряет голову Оскар, что за тобой приезжает великий эльфийский святой, что первородный пес признал тебя своей хозяйкой.

— Что за первородный пес? И при чем здесь Аарон? Он что, раньше не приезжал?

— Приезжал. Но этот раз — последний. А первородный пес — это тот самый, которого Бог сотворил первым, начало всего собачьего рода, спутник первого человека, пес, который может подняться в рай и спуститься в ад.

— Нифига себе! — вытаращила глаза я. — Вот это существа в вашем мире водятся! А потоп у вас был, не?

— Потоп? — удивился он.

— Ну у нас Бог разгневался на людей и потопил. Всех. Только один Ной с семьей и животные — каждой твари по паре — в ковчеге спаслись. Легенда такая.

— Какой прекрасный у вас мир был, — язвительно сказал священник. — Это что же вы такое делали?

— Ничего нового, — вздохнула я. — Мужеложство, скотоложство, педофилия, изнасилования, просто разврат, убийства, грабежи, богохульство…

Священник, очевидно, обладал богатой фантазией, потому что даже позеленел от моей тирады.