Ты все разрушил. Я не вернусь

6.2

– Доброе утро! – Антон появился на кухне и заключил меня в свои объятия.

Его светлые волосы были влажными и липли ко лбу, лицо раскраснелось – видимо, недавно вышел из душа. Я улыбнулась мужу и обняла его в ответ, тихо радуясь, что он сегодня в хорошем настроении. Но это было ненадолго.

– О, блины, – кинув довольный взгляд на сковородку, с одобрением сказал Антон.

– Садись, – отозвалась я. – Уже есть пять штук, тебе хватит.

Антон сел за стол. Я достала сметану и блюдце. Поставила чайник на плиту.

– Что сегодня в планах? – устроившись рядом с мужем, поинтересовалась я.

– Не знаю, – пожал плечами он, сворачивая золотистый блин в трубочку. – Может, вечером сгоняю к другу, во дворе постоим, потрещим.

Я напряглась, плотно сжав губы. Затем встала, чтобы перевернуть блин на сковороде.

– Ты хотел на собеседование… – начала было я.

– Кать! – прервал он меня, гневно сверкнув голубыми глазами. – Я могу хоть один день отдохнуть от собеседований? Я работал весь месяц!

– Но у нас нет денег, – стараясь говорить спокойно, ответила я. – Уже скоро нужно будет покупать коляску. Детские вещи мы тоже не все купили.

– Как ты меня достала, – он со звоном отодвинул от себя блюдце, резко поднялся из–за стола. – Ты можешь не портить мне настроение хоть один день? Хоть один день, Катя! Я заколебался!

Я злилась и удивлялась одновременно. Даже не знала, что и сказать. Антон собрался выходить из кухни, но я встала у него на пути.

– Давай поговорим, – еле сдерживая эмоции и слёзы, от которых увлажнились глаза, попросила я. – Антон, пожалуйста. Я тоже устала.

– От чего? – невесело усмехнулся он. – дома сидеть устала? Не смеши.

Я нахмурилась. Вот, значит, как! Это я сижу дома и ничего не делаю, а он, оказывается, у нас герой! Он хороший, значит, а я плохая?

– Вообще–то я не просто так сижу дома! – возмущённо сказала я, испепеляя мужа гневным взглядом. – Я занимаюсь уборкой и готовкой. Учусь. Несмотря на то, что мне сейчас нелегко. Я плохо себя чувствую, много нервничаю, Антон. Ты за все это время почти ничего не заработал, мы все ещё живем с твоими родителями! Мне рожать через три месяца, а у нас ещё нет ни коляски, ни кроватки. У нас даже отдельного жилья нет! Где ты пропадаешь? Где деньги за работу? Сколько можно так жить? Ты мне обещал, Антон! Ты обещал, что все будет хорошо! Что ты позаботишься обо мне!

– Хватит, – прервал меня муж, глядя в сторону. Брови он сдвинул на переносице так, что между ними образовалась складка.

– Не хватит! – продолжила я, пытаясь поймать его взгляд. Все, что копилось эти месяцы, стремительно выплёскивалась из меня. – Ты наигрался в семью? Тебе плевать на нас, да? И это я ещё о себе молчу! Босоножки снова расклеились, мне даже ходить не в чем! Я устала просить деньги у мамы! Когда ты уже начнёшь зарабаты…

Меня перервала пощёчина. Звонкая, обжигающая. И до жути обидная. На кухне повисла тишина. Я недоуменно посмотрела на Антона, приоткрыв рот от удивления и прижимая ладонь к щеке. Мне не верилось, что он это сделал. Кто угодно, только не мой муж.

Слезы полились ручьём. Эмоции снова забурлили. У меня начиналась истерика. Я часто дышала, не в силах сказать и слова. Неужели я это заслужила? Я просто пыталась достучаться до него. Хотела, чтобы он понял меня.

– Ребят, угостите завтраком, – послышался веселый голос Марка.

В следующую секунду он зашёл на кухню и переменился в лице. Посмотрел сначала на меня – я все ещё прижимала ладонь к лицу – затем на покрасневшего Антона. Он был взбешён.

– Что случилось? – обратился ко мне Марк. Темные глаза налились тяжестью. Смотрели пристально и внимательно. – Кать, он тебя ударил?

Я растерянно взглянула на Антона, затем на Марка. И снова разрыдалась, прислонившись к стене и прижав руки к животу.

– Ты ее ударил? – Марк сверлил Антона ледяным взглядом. Брови нахмурены, по лицу заходили желваки.– Какого хера руки распускаешь? Она у тебя беременна, мудила.

– Не лезь, понял? – прорычал Антон, пытаясь пройти мимо него. Марк не дал ему этого сделать – перегородил путь, упрямо задрал подбородок. – Отойди.

– Кать, выйди, – кинув на меня короткий взгляд, велел Марк.

– Не надо, – обессилено сказала я. – Не надо. Успокойтесь.

– Выйди, – он снова посмотрел на Антона, затем резко толкнул его. – Ты что творишь, гнида? Шляешься, руки распускаешь. Тебя научить как вести себя надо?

Антон рассвирепел. Толкнул его в ответ так, что Марку пришлось сделать шаг назад. А потом они сцепились и я, вскрикнув, выбежала из кухни. Мне становилось плохо, перед глазами темнело, но я старалась держаться. И пока из кухни доносились ругань и грохот, я искала телефон, чтобы позвонить кому–нибудь и позвать на помощь. Но не успела – из кухни широким шагом вышел Марк, резко вытерев кровь из под носа рукавом.

– Позавтракал, мать твою, – рассерженно буркнул он, проходя мимо. И, не оборачиваясь, бросил: – муженька в порядок приведи. Ещё раз тронет - скажешь мне.

Я проследила за тем, как Марк стремительно вышел из дома, хлопнув дверью и вернулась на кухню. Антон лежал на полу, морщась от боли. Рядом с ним валялись осколки от тарелок, рассыпанный сахар и чашка. Стол и ковёр были сдвинуты в сторону, а на сковороде дымился темно–коричневый блин.

Я уже не плакала. Просто уныло смотрела в одну точку и понимала, что вся моя энергия иссякла. Я будто пустой сосуд. И в голове тоже пустота - ни одной мысли. Сил не осталось.