В год огненной векши

Глава 3

Гости находились в Светограде 4 дня. За это время князья обсудили условия мира, договорились вести торговые дела со взаимной выгодой, вместе оборонять границы и сражаться против общих врагов.

Поначалу Всеволод пытался вместе с отцом участвовать в переговорах, но вскоре понял, что его мнение мало интересует и отца, и, уж тем более, князя Мирослава. Лишенному привычной обстановки, ему было невыносимо находиться в княжеских палатах, поэтому он уходил за городскую стену и проводил время на охоте, в лугах, у реки. Часто встречал он здесь детей Мирослава, но встречи эти сводились лишь к коротким насмешливым репликам, которые бросали княжичи в сторону Всеволода.

Каждый вечер Мирослав устраивал пир, не скупясь на угощение. Вечером накануне отъезда в Северомирск князья дольше обычного засиделись за столом. Ужин подошел к концу, но они продолжали беседу, не обращая внимания на находившихся здесь же старшего сына Мирослава и Всеволода. Слуги торопливо убирали со стола. В льняном длинном платье мелькала тут и красавица Рада.

Раскрасневшаяся от духоты, она будто нарочно вертелась около северомирского княжича и даже несколько раз оказывалась настолько близко, что он чувствовал то ее теплое дыхание, то легкое касание руки, то пьянящий запах волос. В ее взгляде, который время от времени Всеволод ловил на себе, было и смущение, и неприкрытая нежность, и страстное обещание чего-то большего, что он пока не мог понять.

Чувствуя, как пылают щеки, и не желая больше находиться в гриднице, княжич встал из-за стола, чтобы выйти на ночной воздух, проветриться. Никто не остановил, и вскоре в лицо ему дохнула прохладой летняя ночь. Стояла тишина, только из-за реки лилась протяжная жалобная песня. Напрягая слух, Всеволод попытался разобрать ее слова. Но вдруг услышал шаги за спиной, и вздрогнул, когда горячие руки легли на его плечи.

- Иди на сенник, обожди меня минутку, - прерывистым шепотом обожгли ухо девичьи губы.

Всеволод не помнил, как нашел сеновал, как пришла Рада, как оказались они полуголые на колючем сене. Она была ловкой и податливой, направляла, подставляя тело под неумелые пылкие ласки, потом сама потянулась к тесемкам на его портах. Дрожащими руками он пытался помочь ей, торопился, будто боялся, что вот сейчас отнимут у него это мягкое тело, пахнущую яблоком и медом.

Они не сразу поняли, что уже не одни, когда в темноту сеновала вдруг ворвался свет факелов, зазвучали голоса, смех. У входа, громко разговаривая, стояли три княжича, их маленькая сестра и воины светоградской дружины.

Всеволод вскочил, отвернулся, завязывая тесемки на портах и прикрывая собой Раду. Она стояла лишь в короткой исподней рубахе. Ее платье лежало у самого входа на сенник, прямо у ног княжеской дочки.

Под градом насмешек и издевок Всеволод стоял прямо, широко расставив ноги и сжимая кулаки. В висках еще стучало хмельное возбуждение, а руки тряслись от стыда и желания задушить всех, кто видел его позор. Рада плакала за спиной. А вокруг потешались:

- Ух ты, кого Радка в сарай затащила!

- Когда только слюбиться успели?

- Чего прячешься? Выдь, мы тоже поглядеть хотим.

Наконец, утерев слезы, Рада робко выглянула из-за спины княжича и попросила Забаву, поднявшую с пола ее одежду:

- Забавушка, милая, отдай сарафан!

Но Забава только хихикала, дразня и размахивая одеждой. Тогда Всеволод, не способный уже сдержать свой гнев, метнулся к девочке и рванул льняной сарафан из рук Забавы.

От резкого неожиданного движения она не устояла на ногах, упала на колени. Это падение не могло причинить ей вреда: пол был устелен мягким сеном, но, уже не обращая внимания на поднимающуюся Забаву, на княжича бросились, повалили, начали бить без разбора.

Увернуться от ударов Всеволод не мог, только обхватил руками голову да подтянул ноги к груди. Подумалось уже, что обидно вот так глупо попасть в ледяные объятья Морены.

Внезапно удары прекратились и, открыв глаза, юноша увидел над собой перекошенные от злости лица светоградских дружинников, а впереди – старшего сына Мирослава.

- Вставай, княжич! – потребовал Владигор. – Сражаться честно будем, один на один!

Голова шумела, и тело не слушалось, лицо и руки уже были в крови, но Всеволод медленно начал вставать. Он понимал, что против Владигора не выстоит: тот старше, сильнее и опытнее, но отступить значило струсить, показать свой страх сыновьям Мирослава, дружинникам, Раде.

После первого же удара он едва устоял на ногах. На минуту сердце сбилось с ритма, дыхание перехватило. Следующий удар попытался нанести уже Всеволод, и он почти достал противника, только в последний момент Владигор сумел отскочить, и кулак лишь вскользь задел его правое подреберье. Но этот замах отнял все последние силы северомирского княжича. Лишь благодаря своему упорству он еще стоял на ногах. Кровь заливала глаза, он уже не видел ударов Владигора, не мог увернуться. Наконец ноги подкосились, и Всеволод упал на колени перед противником.

«Лучше смерть, чем этот позор, лучше бы убили!» - стучало в висках.

Сплевывая кровь, он обвел ненавидящим взглядом улюлюкающую толпу и наткнулся на карие глаза, ловившие каждое его движение. Было что-то во взгляде княжеской дочери, что Всеволод не смог отвернуться. Она стояла в 4-х аршинах от него, а казалось – на расстоянии вытянутой руки. Губы Забавы чуть шевельнулись, и он не услышал, но понял, как толкнуло в грудь непроизнесенное ею: «Вставай!». И такой злобой наполнилась кровь Всеволода, такой неистовой силой, что зазвенело все тело. Будто со стороны он видел себя, медленно встающего на ноги и готового продолжить бой.

Владигор, вначале пренебрежительно усмехнувшийся, еще не понял, что что-то произошло. Но уже все его удары проходили мимо цели, выматывая и рождая недоумение. Северомирский княжич, только что стоявший на коленях, не просто встал, но начал сражаться так, будто и не он это вовсе.