Ритуальная песнь. Теория проклятий

Глава четвертая

Следующий день прошел быстро. Лие показалось, что она моргнула один раз, а солнце уже садилось за горизонт. Её потряхивало от волнения, никак не удавалось успокоиться. В голове было пусто, она снова и снова прокручивала план шаг за шагом, пытаясь настроиться. Но как вообще можно было морально подготовиться к этому?

День выдался сухой, но прохладный и облачный. Прошлой ночью прошли стороной грозовые тучи, и Лия боялась, что они вернутся и подмочат её планы в прямом и переносном смысле. Но пока все шло как нужно. Временами дул неприятный порывистый ветер, люди внизу кутались в кофты и громко сетовали на ушедшее лето. С последним лучом заката охрана сменилась на ночную. Старшина Ильяс ушел в дом, оставив ключи от погреба внутри сторожки. Лие оставалось только надеяться, что гвоздь на стене – это обычное место для хранения ключей, а не роковая случайность.

Служанки выскочили из бани, раскрасневшиеся, с распущенными мокрыми волосами – сегодня банный день, и они были последние в очереди. С самого утра мужчины таскали воду из родника. Ведьма пыталась наколдовать внутри крепости нормальный источник воды: найти подземные воды и вывести их наружу. Но дом стоял на каменистой породе, то ли подземный источник был глубоко, то ли площадка под домом была монолитной. В итоге, после долгих трудов Ведьме удалось вывести на поверхность небольшой фонтанчик питьевой родниковой воды, чтобы готовить и поить лошадей. На бытовые нужды этого не хватало, и слуги все так же были вынуждены носить воду из небольшой горной речки в пятнадцати минутах ходьбы. Ведьма была упорна и не любила бессмысленный ручной труд, пусть даже не свой. Новая порция колдовства, и за водой слуги ходили с тележкой, которая ехала сама, хоть и очень медленно. На тележке стояла большая бочка с заговоренным шлангом. Слуга подходил к речке, кидал шланг в воду, и бочка самостоятельно наполнялась. Потом он вёл тележку обратно, управляя ей на поворотах. Лия много раз следила за этим мероприятием, по-детски удивляясь магии – она видела колдовство тысячи раз, но оно неизменно пробуждало в ней настоящее чувство восторга.

Где-то в полночь, когда жители дома выключили свет, и лишь одинокая лампа над сторожевой будкой разгоняла ночную темноту, Лия глубоко вздохнула и распахнула крылья навстречу ветру.

Внизу, у стен Крепости, лежала заготовленная днем сухая трава. Лия подхватила большой пучок и, облетев Крепость, перемахнула через забор с противоположной от ворот и сторожки стороны. Баня была здесь же. Она уже остывала, но в высь неба тянулась тонкая струйка белого дыма – последние дрова еще тлели. Окошко предбанника открыли нараспашку, чтобы влажность не застаивалась внутри и выходило уже никому не нужное тепло.

Птица покрутила головой, примеряясь, и нырнула в окошко: перья примялись, и тело прошло без особых проблем. Внутри было душно и влажно. Лия положила солому на сухую лавку и осмотрела печь. Открыть её несложно – железная ручка топочной дверки светилась магией, поглощающей тепло, и была холодная на ощупь. Сова зависла в воздухе и провернула трюк, которому долго училась: подцепила когтями ручку, повернула и открыла дверцу. Это занято несколько минут, но вскоре Лия уже смотрела на ослепительно мерцающие угли.

Птица огляделась: в бане должны лежать щепы для растопки. Ах, вот же они. Повезло – вместе с щепками в предбаннике осталась и пара сухих дров. Сова ловко перетащила их к печке, откинула в сторону железный противень, что защищал деревянный пол от случайных искр, и уложила дрова в неаккуратный, но вполне угадываемый костер. Сверху накрыла принесенной с собой соломой, тщательно осмотрела щепы, выбрала самую длинную и крепкую, а остальные высыпала сверху на сухую траву. Не торопясь, стала выкидывать разгоряченные угли из печки, поддевая оставшейся щепкой.

Брызнуло искрами. Больше всего сова боялась загореться сама, поэтому делала все очень медленно – на весь план уходило куда больше времени, чем она рассчитывала. Угли блестящим ворохом рассыпались во все стороны, но Лие было все равно – несколько крупных углей все же попало в импровизированное кострище. Так даже лучше, вдруг где-то еще загорится пламя.

Когда топливо в печке кончилось, Лия активно замахала крыльями, и от созданного потока воздуха угли стали тлеть активнее, и с одной стороны солома все-таки вспыхнула. Огонёк сначала робко попробовал дрова на зуб, потом осмелел. Костер занялся на удивление быстро – в считанные минуты деревянный пол разогрелся и начал тлеть.

Лия выждала, пока огонь не разгорелся в полную силу и в бане не стало нестерпимо жарко, и протиснулась обратно в окно. Она взлетела над крепостью, оценила ситуацию: все было мирно, никто не заподозрил диверсии. Птица спикировала, подлетела к сторожке со стороны забора и приземлилась в тень. Из сторожки хорошо просматривались стратегически важные здания Крепости, а вот баню было едва видно – дом загораживал. Пока охрана заметит пожар, огонь поглотит баню целиком и, возможно, перекинется на сарай.

Но план перешёл в активную стадию быстрее, чем хотелось бы. Из дома кубарем вылетел старшина в одних штанах и сапогах.

– ГОРИМ! – луженой глоткой завопил он и бросился в сарай. Пока ночная охрана ошарашено выбегала из сторожки – Лия слышала звук упавшего стула и пару матов – Ильяс уже мчался с ведрами к фонтанчику с питьевой водой. Первые два ведра нагреб из чаши, в которую лился фонтанчик, наспех вручил их двум еще ничего не понимающим парням и подставил третье под струю. Из-за дома уже было видно зарницу, видимо, пламя прорвалось сквозь стены бани и старалось облизать небо длинным искрящимся языком.

Старшина во главе отряда из трех человек уже добежал до бани. От выплеснутой воды пожар даже не зашипел, лишь продолжил обгладывать деревянные брусья. Из окна первого этажа послышался женский крик, и выплеснулось еще немного воды из кухонного кувшина – но окно было далеко, и вода не долетела.

Понимая, что всего несколько мгновений осталось до того, как охрана побежит к воротам мимо сторожки, Лия стремительно вынырнула из темноты и влетела в дверной проем. На ходу повертела головой.