А у Гринвуд-холла новая хозяйка!

А у Гринвуд-холла новая хозяйка!

Жизнь Эбилейль никогда не была похожа на сказку. Она сирота, которую приютила дальняя родственница. Бедняжка работает целый день, выслушивая упрёки.
Но случайная встреча на берегу реки с двумя опасными незнакомцами переворачивает ее мир.
Кто эти загадочные мужчины и почему их вдруг заинтересовала бедная сирота?

Войдя в комнату, я присела в быстром книксене, и прошла к столу, за которым уже восседала тётушка с весьма недовольным выражением лица. Не дожидаясь, пока она начнёт меня распекать, я положила перед ней принесённую охапку цветов и, опустив глаза, быстро проговорила:
– Простите, тётушка, я задержалась.
– Эбилейль, – произнесла она нарочито спокойным голосом, за которым ощущалось предвкушение. Иногда мне казалось, что для миссис Прайс особое удовольствие – изводить меня историей моего неблаговидного появления на свет. – Ты ведь знаешь, что я пожалела тебя и облагодетельствовала, несмотря на грех твоей матери. Я приютила тебя и растила как собственное дитя. Твоя неблагодарность…
Дальше я уже не слушала, зная наизусть каждое слово. Тётушка взяла меня к себе, когда умерла моя мама, приходившаяся миссис Прайс какой-то дальней родственницей. Моего отца никто не знал, ибо мать зачала меня во грехе, не получив благословения богов на супружество. Мне суждено было стать парией, изгоем и бросить неприкаянной по свету, прося милостыню и голодая.

И лишь благодаря милосердию тётушки я имею семью и кров над головой.
То, что за этот кров мне приходится работать наравне с прислугой, не озвучивалось. Ещё мне позволялось донашивать старые наряды кузин и иногда доедать деликатесы, остававшиеся на их тарелках. Хотя я предпочитала простую еду на кухне вместе с прислугой.
– Ты поняла, Эбилейль? – спросила миссис Прайс грозным голосом, и я склонила голову ещё ниже.
– Да, тётушка.
Из её уст моё полное имя звучало насмешкой. Ведь оно означало «радость отца», а у меня его никогда не было.