Сердце Грозы

2.1

Время стекало по кладке подвала тяжелыми каплями, собиралось в минуты, минуты в часы, просачивающиеся меж камней. Герда не торопилась. Может, она и вовсе пляшет польку, обнаружив меня в отключке? Или обшаривает квартиру, выносит макбук, айпад, украшения, выставляет на е-бее мои сумки и туфли? Насколько мое субъективное время отличается от настоящего?

Я успела замерзнуть, устать, проголодаться и до последнего шва изучить юбку, прежде чем девушка погладила ледяную руку старика, сняла с его безымянного пальца перстень и встала, спрятав побрякушку за корсаж, повернула к лестнице. От ее нетвердой походки меня разболтало. Леди и джентльмены, пристегните, блин, ремни, мы входим в зону турбулентности. Перед глазами мелькали отвесные ступени, спиралью вдоль стен выводящие из …подземелья? Тюрьмы? Гномьей шахты? Кто еще – и зачем - мог вырубить в скале тоннель глубиной в пол-Нотр-Дама? И кто бы в здравом уме сюда спускался, не говоря о том, чтоб подниматься, бросив факел! В темноте, без перил, без страховки! Дура, ты хоть подол подбери, я не хочу больше падать!

Девушка вздрогнула и остановилась. Тихо всхлипнула, но все-таки нашарила ладонью стену. Снова начала подниматься, теперь уже медленнее, скользя пальцами по влажному камню. Гулкое эхо множило шаги, превращало дыхание и шорох ткани в зловещие шелесты. Далеко внизу мигал факел. Подвал, сырость, мертвец, артефакты, бесконечные лестницы – что вы скажете на это, месье мозгоправ? Попытаетесь соотнести блуждание во мраке с поисками смысла жизни? А дверь – мой очередной психологический барьер?

…приведший в часовню. Самую обычную часовню со скамьями в два ряда, статуями в нишах, витражами, за которыми чернела ночь, и пятирогим подсвечником с зажженными свечами на алтаре. А вот распятия не было. Одна-ако…

Молиться девчонка не стала. Неплотно закрыла дверь в подземелье – надави, и та сольется с резными панелями, если не знать, не найдешь, а так в полированном дереве осталась сквозящая щель, - стянула балетки на лентах и, крепко сжимая их в кулаке, прокралась к выходу. Прислушалась.

За стеной царила тишина. Ни голосов, ни храпа, ни лязга, ни скрипов и скрежетов, только кричала ночная птица и жарко стрекотали цикады. Как на кладбище, ей-Богу. Что, впрочем, девушку порадовало: она протиснулась в узорную дверь и побежала по плохоосвещенной галерее, опоясывающей двор. Свернула на лестницу – явно не парадную, грязненькую, с отчетливым запашком крыс и мочи. Задыхаясь, взлетела на четыре пролета, никем не замеченная, пересекла коридор и ввалилась в душную темноту.

И что это было?

Я, конечно, не специалист, но в кино показывали, что если у кого-то умирает дедушка, этот кто-то начинает испытывать непреодолимое желание поделиться несчастьем – с родителями, друзьями, бабушкой, священником, зовет на помощь прохожих, но никак не бросает тело в подвале и не прячется по закоулкам!

У девы шок или она просто ненормальная? Или наоборот – это нормально в их средневековье: обокрасть труп, осквернить часовню, убить сына…

- Замолчи.

…оболгать, жениться на племяннице, а потом радоваться заячьей губе и дебильности наследника?

- Замолчи! Не смей говорить о том, чего не понимаешь! – крикнула девушка, и комнату выбелило, словно разрядом молнии. Я увидела узкие стрельчатые окна, тяжелую кровать с балдахином, сундук, зеркало в пол, и в нем – наконец-то – себя. Ее. Девочку-подростка лет тринадцати с виду, в мятом платье с кровавым пятном на груди, с балетками в кулаке и всколоченными волосами, кое-как заплетенными в косу. Но самое главное – глаза. Огромные, горящие иссиня-белым, они превращали ее лицо в жутковатую подсвеченную маску. Обалдеть, Гроза на минималках! А что еще ты умеешь?

…и почему ты со мной разговариваешь? Ты меня слышишь?

Эй, я тебя спрашиваю!

Девчонка сдулась, но не ответила. Я бы даже сказала, демонстративно замолчала; потушила глаза, пощелкав пальцами, запалила фитиль масляной лампы – предварительно переставив ее с подоконника на пол. Откинула крышку сундука, вытащила кожаную сумку и стала набивать ее одеждой: чулки, рубашки, юбки, платье, тряпка, похожая на прозрачный палантин, два звенящих мешочка, сапоги, перчатки, плащ, а если сверху попрыгаешь, то и для шубы места хватит, м? Хотя я бы на твоем месте добавила трусы. Или их еще не изобрели?

Девушка скрипнула зубами, вытащила плащ, надела сапоги – ну слава Богу, я уж думала, босой сбежит, – мы ведь убегаем, верно? А от кого? Куда? Неужели с любовником? Не рановато?

Если бы могла, девчонка бросилась бы на меня с кулаками. Я чувствовала ее горящие щеки, то, как она глотает слезы, видела нервные движения и неловкие руки, то и дело роняющие вещи. Внутри девушки билась истерика, питаемая сомнениями, горем и плохо скрываемой паникой – в какой-то момент мне даже стало совестно за подначки. Но блин, какого черта? Что происходит? Котик, успокой меня, скажи, что имеешь право на все эти шмотки и перстень, который ты перепрятала в чулок? Я не осилила «Борджиа» и «Медичи», но видела все сезоны «Престолов», и мне совсем не улыбается косплей на Джейми Ланнистера!

…Герда, а Герда? Разбуди меня, пожалуйста…

…блин, ну ты хоть платье смени! С такими пятнами только людей пугать!

Ладно, плащ тоже выход…

Девушка подобрала сумку и выскользнула из спальни. Аккуратно ступая, прошла по темному коридору, свернула направо, спустилась по лестнице – родной сестре той, что вела с галереи, и очутилась в саду, окруженном высокой крепостной стеной. Держу пари, где-то в кустах есть калитка!