Дурная кровь 2 (resisterè)

Глава 22.3

Рождение ребёнка, крещение, конфирмация, сочетание священного союза, проводы в последний путь - каждый из этапов жизни регулировался Церковью.
Следование канонам религии не всегда обьяснялось степенью набожности, скорее людьми управлял страх отлучения от Церкви.
Несколькими часами ранее я наблюдала за хором воспитанников мужского монастыря. Молодой священник, сопровождавший ребят, рассказывал интересные притчи из Библии и отвечал на их вопросы.
В этот момент я сидела на одной из удалённых от алтаря скамеек, лишь изредка поглядывая в сторону посетителей. Мне не хотелось вступать с кем бы то ни было в разговоры, поэтому бóльшую часть времени проводила за чтением отдельных цитат из Библии.
Из-за загруженности всякими размышлениями мне могло померещиться все что угодно, поэтому не придавала значения ничему из того, что видела и слышала в церкви.
Конечности от долгого сидения затекли, онемевшее от усталости тело требовало отдыха в горизонтальном положении.
Для этой цели мною была выбрана обычная келья: жёсткий матрас и низкая подушка, обтянутые довольно чистым бельём, как нельзя лучше подходили для непродолжительного отдыха.

В монастыре запрещалось спать во время восхода и заката солнца: сон, одолеваемый в эти моменты, мог стать губительным для души верующего.
Я не помню, сколько времени проспала в комнатке - слабый свет уличного фонаря из решетчатого окна в верхнем углу стены позволил мне в первые минуты пробуждения понять, где я нахожусь.
Храм пустовал, но эта тишина и мягкое свечение, исходящие от подвесных люстр, делали это место центром притяжения.
Меня, все ещё не отошедшую от глубокого сна, способен был напугать любой звук. Почувствовать себя правонарушителем, незаконно проникшим на чужую территорию, заставили людские голоса и звуки шагов.
Я не успела что-то предпринять: за меня это сделал некто, появившийся откуда-то со стороны. Мужская ладонь крепко зажимала мне рот, наивно полагая, что своим криком я захочу привлечь к себе лишнее внимание.
Когда мой взгляд сфокусировался на мужском лице напротив, а брови от удивления взлетели вверх, мужчина отпустил меня.
- Я знал, что найду тебя здесь! - его слова на итальянском звучат, как признание в любви. Упрямый подбородок, изогнутые линии век как у хищника, готовящегося к нападению, идут вразрез с нежностью, скрытой в откровенном взгляде мужских глаз.
- Лоренцо! - шёпотом восклицаю, сопоставляя знакомые черты с реальным образом, ошибочно принятым мною во тьме бокового придела за мираж. И только теперь позволяю ему обнять меня.
Эйфория, так же быстро растворяется в воздухе, как и возникает под воздействием воспоминаний, нахлынувших из прошлого.
Губами молодой священник спрашивает одно и совершенно другое - глазами. Он просто боится усугубить чувство собственной вины передо мной ненужными вопросами.
Я в свою очередь недвусмысленно отвечаю на нейтральные из этих вопросов и одновременно ощущаю изменения в своей реакции на Лоренцо, не как духовного лица, а близкого человека лишь на порядок ниже Марко.
Молодой мужчина одет в соответствующее для служителя одеяние и с осторожностью заявляет, что охранник во время последнего обхода закрыл их обоих в храме на всю ночь.

Чтобы преодолеть смущение, я вовремя вспоминаю об одном важном деле и в первую очередь направляюсь к алтарю в поисках свечей. Лоренцо приходит мне на помощь, проверяя раздвижные шкафы позади амвона на наличие искомого предмета.
Тем временем я расчищаю место перед алтарем, принимая из рук священника целую пачку свечей. Лоренцо отходит на приличное расстояние, давая мне возможность помолиться за упокой родных людей.
Зажигаю каждую свечу от благодатного огня по отдельности и возношу мольбу за души умерших.
- Дедушка Бесарт и бабушка Валмира, да пребудут ваши светлые души в Вечном Раю.
- Илиана, моя дорогая кузина, я узнала о тебе только после твоей смерти. Прости за то, что осквернила твоё доброе имя.
Перекрестившись, я продолжила ставить свечи.
- Шкодран, отец мой. Прости за то, что не смогла стать тебе хорошей дочерью.
- Лэши, мой брат. Мне искренне жаль, что и мы с тобой, и наш кузен Мираш последовали зову "дурной крови".
- Музафер - дрогнувшим голосом прошептала его имя, боясь быть услышанной священником. - Ты положил начало моей новой жизни, кармически я все ещё связана с тобой.
- Николина, моя подруга. Твоя поддержка и помощь неоценимы, без тебя этот мир потерял краски. Ты стала жертвой рокового просчёта, но поверь мне - вторая стрела не минует выпустившего её.
- Матиа, прости за то, что не уберегла тебя и других малышей, не найдя сил и возможностей противостоять конвейеру зла.
- Габриэла - произнося имя покойной чуть громче обычного, я вздрогнула, поймав на себе тревожный взгляд Лоренцо. Он сократил расстояние между нами и встал неподалеку, имея возможность слышать мои молитвы.
- Габриэла - вновь промолвила, тщательно подбирая слова, будто покойная воскреснет от моего обращения к ней. - Твоя ненависть к клану Ндреца совершенно справедлива. Да упокоится твоя душа с миром!
- Агнес Пьяджи - заметив исказившееся от удивления лицо священника, поспешила добавить фамилию. - Ничто не случается вопреки повелениям Господа, но это единственное, в чем я посмела упрекнуть нашего Создателя. Ты должна была выжить и растить в любви и заботе вашу с Ардитом дочь.

- Альберт Штеффа - с благоговением в голосе произносила имя, чувствуя огромную вину перед тем, кто вместе со своей супругой стал для меня опорой в семье Штеффа. - Нет никакого оправдания той системе, которую вы упорно старались разрушить. Справедливость однажды восторжествует, а жертвы за "правое дело" окажутся не напрасными.
- Ромео - без капли сожаления продолжила, ставя в ряд двенадцатую по счету свечу. - Надеюсь твоя душа прошла чистилище и обрела долгожданный покой.
- Агнес Кастрати - тяжёлым вздохом вырвалось из груди собственное имя. - Тот, кто посеял ветер, пусть готовится пожинать бурю.
Лоренцо в несколько шагов преодолел расстояние и сорвал с подсвечника тринадцатую свечу, с прискорбием заглядывая мне в глаза.
- Какую из цитат Священного Писания ты приведешь в этот раз? Мы оба знаем, даже Библия и непоколебимая вера в Создателя не спасёт от неминуемой участи.
- Когда ты успела потерять веру в Отца Небесного? - с разочарованием в голосе выдал Лоренцо.
Своим внешним видом я не дотягивала до классического образа матери-настоятельницы: черные блестящие волосы выглядывали из-под короткого парамана, сарафан и модная блузка облегали фигуру, мантию с капюшоном я забыла в келье.
- Многое изменилось, Лоренцо. Тебя перевели в столицу и повысили в должности, а я стала полноправным членом клана Ндреца.
- А как же семья? Ты не вернёшься к своему супругу? - озадаченно посмотрел на меня. Я неслышно перевела дух, желая взять небольшую паузу.
- Могу я попросить тебя об одолжении? - в ответ на тысячи немых вопросов, застывших в глазах напротив. - Ты совершил надо мной постриг и сделал невестой Христа. Потом расторг этот священный союз и отдал меня в жены другому человеку. Я больше всего мечтаю быть похороненной по христианским канонам и завещаю тебе провести погребальный ритуал над моим усопшим телом.