Плохой, жестокий, самый лучший

27

Явлегин всех сразил наповал. Особенно Ольгу Ивановну. Когда стали известны результаты пробного теста по математике, она едва в экстаз не впала: как такое возможно? Каким образом он умудрился написать на пятьдесят восемь баллов?! Когда больше половины класса едва до тридцатки дотянули. Риту тоже это ошеломило, но по-хорошему. Казалось бы, ей то что? А было приятно. Даже улыбнулась про себя.

Игорёк, правда, фыркнул:

— Сомневаюсь, что он сам писал. Поди, у него ответы были.

— Откуда?

— Ой, Рита, я тебя умоляю! С реальными-то ЕГЭ столько замутов, а с пробными и подавно. Тем более сама же знаешь, что директор с его матерью...

— Ой, давай только без этих сплетен, ладно? Да и вообще, зачем ему это? Ведь пробный нигде не учитывается.

— Ну, чтобы мы все офигели. Вот, мол, он какой гений. Не учился, а всё знает.

Нет, Рита так не думала, но спорить с Игорьком не стала. Скучно с ним спорить. И зачем?

Сама Рита написала тест лучше всех на параллели.

Казалось бы, можно так уж не беспокоиться, наверняка ведь справится. Но с каждым днём волновалась всё сильнее. Ещё и учителя как нарочно нагнетали: «надеяться не на кого… списать, подсмотреть не получится… за вами будут следить и комиссия, и камеры… малейшее нарушение — обнуление результатов и до свидания… не сдадите, год потеряете...». Натурально доводили до психоза.

Что уж говорить о математике, когда Рита переживала даже за английский и литературу. Всегда была в себе уверена, а теперь боялась. Вдруг не наберёт баллов? Мало ли…

Рита практически потонула в учебниках. Школьный давно изучила от корки до корки. Купила новые, разных авторов. И хваталась то за один, то за другой. Скачала из Интернета тесты, проверяла себя. Вроде и справлялась, а всё равно трусила. А перед самыми экзаменами, её попросту лихорадило.

Даже мама с отцом встревожились:

— Ну что ты так себя изводишь? На четвёрку в любом случае напишешь.

— Мне не надо на четвёрку! — возмущалась Рита.

Игорёк, может, и не настолько сильно, но тоже нервничал. Зато Явлегин был спокоен как удав. Ну или таким выглядел.

А что ему волноваться, думала Рита. Вряд ли он метит в какой-нибудь престижный вуз. Получит минимальный балл, и достаточно. А напишет лучше — так ещё и восторгаться все вокруг будут. Как тогда, на пробном.

Не то что ей. Если не отлично — всё, позор. Хоть мама с папой и утверждали, что и четвёрку получить не страшно, она-то знала, что сами они этого не приемлют и, конечно, в ней разочаруются.

С этой нервотрёпкой даже мысли о Явлегине приходили всё реже и не так сильно травили душу.

В последние дни мая сдавали русский и литературу. И сразу, через два дня, — английский. Трёхдневная передышка, а потом математика, последний!

За эту неделю Рита едва не свихнулась от перенапряжения. И когда наконец вышла с последнего экзамена, вырвалась на свежий воздух из душного кабинета, испытала такое облегчение, что еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Следом вышел Игорёк, и желание смеяться сразу пропало.

— Может, куда-нибудь сходим — отметим такое дело? — предложил он.

— Ой нет! Я хочу одного — выспаться! Я уже месяц нормально не сплю, а вчера вообще не ложилась. И потом, что отмечать-то? Результатов же ещё нет. Вдруг мы плохо написали?

Игорёк скис.

— Ну что ты? — смягчилась Рита. — Со Славкой сходите. Расслабьтесь.

— А ты?

— А я — домой. Сейчас только Вику дождусь.

К Ритиному удивлению, Игорёк спорить не стал, пошёл со Славкой, оставив наконец-то её одну.

Она тут же ощутила необычайную лёгкость.

В школьном дворе в кои-то веки никто не галдел, не орал, не носился. По залитому солнцем асфальту прыгали воробьи. Из нежно-зелёной молодой листвы щебетали синицы. Но лучше всего был воздух — ещё не сожжённый зноем, не пропитанный пылью. Рите казалось, что так пахнет надеждой, юностью, свободой. Правда, полиция, патрулирующая территорию школы, несколько портила идиллию.

Рита направилась к школьным воротам и вдруг увидела мать Явлегина. А потом и его самого. Он прошёл мимо, даже не взглянув. Зато его мать явно Риту узнала, посмотрела пристально, с любопытством, коротко кивнула.

Рита, смутившись, отвернулась. «Наверняка вспомнила, как я позорилась», — подумала угрюмо и пошла домой, с досады забыв, что собиралась дождаться Вику.