Два развода Айрин Фокс

Глава 2. Лавка кукольника

– Леди Фокс! – ко мне со всех спешил Брук Хоул, шустрый мальчишка, прислуживающий в лавке господина Ривот. – Вы позволите, леди?

Он кивнул на свертки в моих руках, и я с удовольствием отдала ему их. Они были не тяжелые, просто объемные и нести все разом было неудобно. Кучер не мог отойти от лошади, барон не дозволял этого, а сам муженек уже скрылся со своей пассией в дверях недорогой ресторации.

– А хозяин ждет вас, леди, уж как ждет, – тараторил мальчишка, одновременно неся пакеты и умудряясь ногой открыть передо мной дверь. Впрочем стоило ему только показаться в проеме, как нам навстречу вышел сам хозяин лавки господин Гордес Ривот.

– Айрин, рад видеть! – он ловко перехватил у меня свертки и сгрузил их на столик возле прилавка. – Принесла что-то новенькое? Не терпится увидеть, что на этот раз.

Но проявить нетерпения он себе не позволил, сначала проводил меня до диванчика и, усадив, предложил чаю.

– Если только немного мятного, Гордес. Никак не могу привыкнуть к местным дорогам, меня ужасно укачало, – я сняла перчатки и шляпку и подтянула к себе один из свертков. – Сегодня я привезла вам зайцев.

Развязала бечевку на свертке, развернула бумагу и стала доставать мягкие игрушки. Длинноухие зайцы-тильды в разных нарядах, милые и смешные зайчики-пузанчики, симпатичные пушистые кролики… Зайчихи в шляпках, зайцы во фраках и с тростями, зайчатки в перчатках занимали свои места на диване.

Хозяин лавки, господин Ривот, сложил руки на объемном животе и с умилением разглядывал семейства длинноухих.

– Леди Фокс! Айрин! Вы волшебница! – с чувством сказал он. – Я разошлю их по лавкам сегодня же! Посмотрим, как быстро они разойдуться и тут же начнем шить и их. Брук, закрой лавку, я еще не решил, где разместить такую красоту! Айрин, пойдем же в кабинет, моя дорогая девочка!

Кабинет мужчины мне нравился. Он был одновременно и мастерской, и складом антикварных кукол с фарфоровыми лицами, с одним лишь отличием, что тут собирались игрушки с дефектами. Фарфор хрупок, куклы из него дороги, выставляют и перевозят их с большой осторожностью, но все же неприятности случаются. Иногда на производстве могут не прокрасить лицо или нарисовать его не слишком удачным, да и долгое хранение оставляет следы. Хоть и стоят красавицы в витринах, но пыль, она такая, рано или поздно везде проберется. А еще краски тут не очень стойкие… В общем, все что подлежало замене и реставрации оседало здесь. А я каждый раз, когда приходила сюда, жалела, что не умею реставрировать игрушки. Но, к счастью, я умела их шить. И это то единственное наследство, что мы с Дашкой привезли сюда из прошлой жизни.

*** Ирина Лисунова

За крохотным столиком в полутемном кафе моя жизнь стремительно неслась под уклон. Лариса Константиновна демонстративно не смотрела на меня, давая возможность самой сделать выводы.

– Я разведусь, – твердо сказала я.

Поразмыслив, я поняла, что Олег ждал меня. Он прекрасно знал, что я всегда прихожу в одно и тоже время, отведя дочку после обеда на несколько часов в детский сад, чтобы она там постепенно знакомилась с другими детьми. Садик был дорогой, частный, и у персонала там было свое представление, как надо приучать ребенка к коллективу. Хотя я бы вообще спокойно сидела с дочкой дома, на мой взгляд до трех лет отдавать ее куда-то – слишком рано, тем более, что Дашутка была непростым ребенком. Роды прошли с осложнениями, моя девочка часто болела и отставала в развитии. Поэтому я сама занималась с ней дома, и развивающие игрушки тоже делала для нее сама, в том числе и мягкие. Вообще, шить игрушки я начала еще до знакомства с Олегом, сначала это были сувениры знакомым, потом на продажу. Мне заказывали портретных кукол, похожих на именников, зверушек в форме к профессиональным праздникам, просто симпатичных тильд на подарок и прочее. Меня устраивало, что я работаю дома и ребенок со мной, но Олег настоял, и теперь я каждый день после сончаса отводила Дашу в сад.

– Он не отпустит тебя, – уверенно ответила Лариса. – Олег слишком долго ждал, когда ты созреешь для того, разделить его интересы.

– Лариса, он бьет их, связывает и они делят девушек на троих. Ты правда думаешь, что я на это соглашусь?

– Не будь ханжой, Ирина. Подумай о ребенке. Но если что – ты знаешь, как меня найти.

В тот вечер я вернулась домой только вечером и мялась, объясняя, где я была пол дня. Олег делал вид, что верит, а ночью впервые взял меня против воли…

Я подала на развод. Муж узнал. Оскорблял, грубил, стал запирать меня дома, но до рукоприкладства не доходил. Днем все было терпимо и более-менее благопристойно. А вот ночами супруг не церемонился… Месяц я терпела и искала, куда мы поедем после суда. Через интернет нашла уютную квартиру на окраине, оплатила, прикинула, что возьму с собой.

Суд отказался нас разводить и дал срок для примирения.

Я сделала вид, что смирилась, выбрала момент и попыталась удрать с дочкой. Он нашел меня тем же вечером. И я на себе прочувствовала, что значит категория не “лайт” и что имела в виду Лариса Константиновна.

– Еще одна выходка, Ирина, и я отправлю жить дочь с моей мамой. А тебя запру здесь и оставлю без планшета и телефона. Сама понимаешь, что никто тебе тогда не поможет. Ты моя и это не измениться, – сказал он мне.

Он был прав. Заступиться за меня было некому. Родни у меня не было, друзьями тоже как-то не обзавелась и вообще в этом городе никого не знала, даже заказы клиентам отправляла только почтой. Смазывая бадягой синяки на запястьях, я думала, что делать дальше. Решила быть послушной и выждать время. Он берег меня, по-своему. Срывался и забирал свой супружеский долг нечасто, но мне хватало и этого. Я все рассказала Ларисе, она обещала подумать, как мне помочь.

На втором суде Олег был убедителен, рассказывая, как я тяжело перенесла роды, как расстроилась, что ребенок родился слабый, что после этого стала мнительна и тревожна… Предъявил кучу справок, по которым оказалось, что у меня тяжелая форма послеродовой депрессии, я прохожу лечение и вообще в целом не совсем адекватна. И подал встречный иск об признании меня временно недееспособной. Суд снова отложил решение.