Мои Ступеньки К Счастью. История матери, рассказанная дочке

Глава 15. ИЗГОЙ В КЛАССЕ: ИЗВЛЕКАЕМ ЖЕМЧУЖИНЫ МУДРОСТИ

Проблема Лики разрешилась – класс перестал травить её и Соню.

Но любой урок жизни не пройден нами до конца, если мы не извлекаем из этого опыта самое ценное, для чего он, собственно, и был нам дан - жемчужины новой мудрости.

И когда много лет спустя, работая над этой книгой, я стала распутывать узелок за узелком все четыре года своих школьных обид[19], то прежде всего мне нужно было заново пережить все те эмоции (как и в истории с пионерским галстуком) – чтобы маленькая девочка внутри меня могла выплакать, наконец, все свои невыплаканные слёзы, а я её пожалела, прижала к сердцу и побаюкала, пока она не затихнет.

[19] Из всех глав «детства» эта история оказалась для меня самой трудной. Я переписывала её снова и снова на протяжении 8 (!) лет, пока она не перестала вызывать во мне чувство незавершенности и желания снова её обдумать

Затем – и это очень важно! - нужно было в каждой истории найти всё, что только можно было сделать, чтобы разрешить её благополучно. Что я могла сделать иначе, у кого могла попросить помощи – и что они могли бы сделать, чтобы мне помочь: мама, папа, подруга, учительница… Это было необходимо для меня самой: во-первых, чтобы не быть голословной, по-детски считая, что «они могли помочь, но не сделали этого из равнодушия ко мне», а во-вторых, когда из своих трудностей мы не извлекаем понимания, как нужно было поступить, похожие истории непременно на новом витке жизни проявятся если не у нас, то у наших детей.

Выполнить первый этап, в сущности, не так сложно: когда рассказываешь что-то такое, что задевает струны твоей души, боль внутри тебя сама собой начинает звучать. Сложно не пробудить её в себе, а позволить ей быть: не останавливать, не пытаться сделать вид, что «тебе не так уж и больно», и не думать, что плакать стыдно. Пока она сама не закончится, как однажды заканчиваются даже самые горькие слёзы.

Это просто, если понимаешь, что больно сейчас не тебе и плачешь не ты-взрослая – а малышка внутри тебя. Это ей больно, это её ты так и не выслушала в свое время – но собираешься сделать это сейчас. Поэтому мне удобно писать, а не рассказывать свои истории вслух - чтобы, если «накатит», иметь возможность в тот же момент прервать работу и побыть наедине с самой собой[20].

[20] Каждое болезненное воспоминание нашего прошлого ведет себя как застарелый гнойник, отравляя нам и наш эмоциональный фон, и наше здоровье. И нет другого способа его вылечить, кроме как вскрыть и выпустить всё это неприятное наружу до последней капли (наедине с собой или под контролем специалиста – психолога, расстановщика, духовника). Все последующие этапы, о которых говорится в этой главе, работают как лечебная повязка, которая зарубцует это место, чтобы схожие трудности в нашей жизни не появлялись снова, вызывая повторное эмоциональное «нагноение»

Ну а как происходит второй этап, мы разберем с тобой прямо сейчас на примере данной истории.

Итак, в моем случае самое простое было – пожаловаться на трудности папе, едва он вернется с моря. Мой папа в детстве был большим озорником, его дневник всегда пестрел замечаниями, среди которых было даже такое: «Посылал девочке на уроке воздушные поцелуи» - и он совершенно точно знал, что учителям сообщать «кто это сделал» ни в коем случае нельзя. И когда один из наших «гонителей» однажды зарвался и пригрозил мне изнасилованием – папа по телефону наговорил ему такого, что потом он никогда, ни разу не присоединялся к общей травле. Так что рычаги для управления школьными конфликтами у него были, и весьма эффективные.

Любопытно, что с твоим братом, и тоже в десять лет, началась было похожая история. Когда Даня, придя из школы, пожаловался на двух своих одноклассников и рассказал, как они его подставляют – я сразу ощутила «привет из своего прошлого». Для меня было ясно, что проблему нужно решать немедленно, пока она еще в самом зародыше. Я позвонила каждому из мальчиков и сказала, что прошу найти их себе другое развлечение в школе. Что обижать другого из скуки – подло, что за такие дела ставят на учёт в детскую комнату милицию, и что если они перестанут обижать Даню – разговор останется между нами, даже Даня о нём ничего не узнает. Но если нет – я сначала расскажу об этом их родителям, а если и это не поможет – напишу заявление в милиции. И, сами, мол, понимаете, уважения в классе вам это не добавит. Проблема исчезла мгновенно. Но что самое удивительное – всего через пару лет именно эти два мальчика стали лучшими друзьями Даньки, и они дружат втроем до сих пор.

Идём дальше: что могла сделать моя мама. Человек она мягкий и сама вряд ли стала бы кому-то звонить – но она могла прийти к ботаничке, сказать, что из-за её допросов две девочки стали изгоями в классе, и потребовать прекратить эту практику: пусть ищет другой способ урезонить своих хулиганов. А если что – могла пригрозить пожаловаться на ее действия директору школы и даже в РОНО: учителя таких угроз боятся чрезвычайно и реагируют всегда мгновенно.

Многие родители напрасно боятся такими разговорами испортить отношения с учителем – мол, он станет предвзято относиться к ребенку и занижать оценки. Этот страх совершенно необоснован: увольнения по приказу РОНО учителя боятся гораздо больше, и отыгрываться на ребенке не будут, себе дороже.

И потом, это ведь нормально в любых отношениях – проговаривать все, что в действиях одного человека приносит дискомфорт другому. Это просто взрослые, зрелые отношения – какие тут обиды? «Просите, вы стоите на моей ноге, мне больно» - «Ой, извините, больше не буду». Нет ничего страшного в таком диалоге ни в семье, ни в школе. Конечно, когда мы говорим кому-то, что он повел себя несправедливо, в ответ он может начать защищаться. Но это на словах – а в глубине души, если вы правы, он это хорошо понимает. И мстить не будет[21].