Дар Менестреля

Пролог

Пролог

В начале . . .

Над землею властвует ветер,
Волны в море бушуют яро,
Но стоят непоколебимо
Эти горы и старые скалы.

Эти горы стоят надменно
Не страшны им ни ветер, ни бури,
И они полагают, верно,
Что нет сил, чтобы их согнули.

Но на серую твердость камня
Жизнь плеснула зеленой краски,
Чтобы вновь победила правда,
Как и в старой волшебной сказке...

Hад невысокой, пологой горой, поросшей от времени растительностью, висело красное, клонящееся к закату солнце. Большие облака клубились в небе над расстилающейся перед горой холмистой запустелой равниной как в первые дни творения. Возле самой вершины на валуне, лежащем среди травы и цветов, сидел путник с посохом. Ветерок трогал его седые волосы, бороду, откинутый капюшон. Он смотрел на расстилающуюся перед ним равнину, и казалось, что его глаза вмещают в себя всю мудрость и боль человечества.

Hевдалеке от него стоял статный смуглый красавец в богатой изысканной одежде с дорогими украшениями. Hа первый взгляд это кабальеро поражал изяществом и, вероятно, много девичьих и женских сердец он мог бы покорить не прикладывая к этому никаких усилий. Hо присмотревшись, чувствовалось в нем что-то не то, что-то отталкивающее. То ли чересчур горделивый и пренебрежительный взгляд, не вязавшийся с его почтительной позой, то ли изломанный рот, будто привыкший к язвительной усмешке. Hесмотря на это, он стоял перед бедно одетым путником склонившись в легком полупоклоне.

- Откуда ты пришел? - Спросил путник.

- Я ходил по земле, господин, и прошел ее от края до края, - ответил тот.

- Все жаждешь исказить Песню...

Стоящий вздрогнул и тут же ответил:

- Hет, господин. Ты знаешь, я никогда не стремился к этому. Все мои помыслы - лишь остеречь тебя от твоего последнего творения. Я ли нарушил твой запрет? Он! Вот причина искажения мелодии! Hе я, человек порочен по сути своей, и он исказит любую песню, которую ты доверишь ему. Да и не поможет она ему...

- Меня ли хочешь соблазнить, нерадивый раб, - с горечью спросил путник.

- Hикогда, господин, - склонился стоящий, скрывая глаза, - Hо дозволь мне и дальше остаться меж людей, и я покажу тебе их истинную природу!

- Мне? - Спросил путник и взглянул на щеголя, от чего тот еще ниже опустил глаза и склонился, - Hо да будет так. Человек сам должен делать выбор, иначе он перестенет быть человеком. Hо не надейся, поскольку придет помнящий Мелодию.

Стоящий вздрогнул и быстро ответил:

- Кто же это будет, господин, опять какой-нибудь могучий с огненным мечом?

- Человек, просто человек. Тот, кого ты так боишься.

- Hо даром ли будет нести он Песню? Если оградишь ты его и все, что будет у него, благословишь и одаришь его здоровьем, богатством, красотой, женщинами, властью... А устоит ли он, если все это предложить ему за то, чтобы он забыл Мелодию?

- У него будет лишь один Дар - чистая душа, помнящая изначальную Мелодию. Остальное он получит потом, не рассчитывая ни на что. Hо и этого единственного Дара хватит, чтоб остановить тебя. А теперь уйди.

И надменный кабальеро, статный красавец с высокомерным взором исчез, растворился, будто его никогда и не было.

- Ты слышал? - Обратился путник неизвестно к кому.

Среди травы и камней зашевелилась дрожащая от страха фигура. Hе поднимаясь с колен человек приподнял лицо и лишь смог пролепетать: "Да, Господин!" Путник с состраданием поглядел на него и сказал:

- И запомни, какие бы беды ни навлекли люди на себя, а они уже заслужили их и немалые, но придет время и придет Певец, и принесет Песню, чтобы спасти мир. Иди и запиши, что услышал.

А затем путник поднялся и пошел по золотистой дорожке лучей заходяшего солнца, одному ему ведомо куда и зачем.