Обещание на закате

Пролог

Войдя в церковь, Катрин затрепетала. Несмотря на закатный час, под старинными сводами было людно. Кругом горели свечи, а нарядные гости, все как один, были увиты ожерельями из живых цветов. Символ праздника, она и сама надела такое, хотя назвать предстоящую церемонию праздником у нее не поворачивался язык.

Поймав напряженные взгляды полсотни людей, Катрин смешалась от волнения. Опустив испуганные голубые глаза, она принялась буравить пол под ногами. Пусть в свои восемнадцать Катрин выглядела как молодая женщина, но в душе все еще ощущала себя ребенком. Глубоко вдохнув для храбрости, она наконец ступила в узкий проход между деревянными скамейками, занятыми гостями. Тугой корсет свадебного платья впивался в кожу, но боли Катрин не чувствовала. Белокурые волосы, уложенные в искусную прическу, щекотали голые плечи, но она не замечала. Сейчас для нее не существовало ничего, кроме неистового стука собственного сердца и одного мучительного воспоминания.

В голове вновь зазвучал его грустный голос.

— Ты должна остаться с Эдмундом. Это единственный шанс для нас. Для всех нас.

Сказал и посмотрел с таким отчаянием, что Катрин захотелось расплакаться. Это несправедливо! Она любит его и должна остаться здесь, в маленькой хижине с соломенной крышей, служившей им приютом целую неделю. Этонастоящее чувство, а не то, что ей уготовили. Он будто прочитал ее мысли и насторожился.

— Нам не поможет, если ты нарушишь уговор. Ты ведь понимаешь?

— Да, — прошептала она в ответ.

В груди стало горячо — так она его любила! Страсть зародилась с первого взгляда, с первого слова: искра — огонь — пожар! А мать говорила, подобного не бывает. Катрин стиснула зубы, вспомнив песенку, которой та извечно потчевала дочь. «Брак по расчету — самая верная сделка, — приговаривала мать, расплетая косы Катрин перед сном, — доказано девушками нашей семьи. Ты не пожалеешь, что не посрамила их память и последовала традиции, Кати».

Кати! Под кожей волной разлилась огненная ярость. Отныне никто не посмеет называть Катрин этим именем. Детство кончилось в тот момент, когда он открыл ей правду о том, что ее ждет. Сердце сжалось от тоски, стоило вновь вспомнить о любимом.

— Я не хочу с тобой расставаться, — прошептала она тогда, едва не плача.

— А я не желаю тебя потерять, — почти задыхаясь от боли, простонал он. — Поэтому тебе надо остаться с Эдмундом и постараться полюбить его.

Она вскинула на него возмущенный взгляд. Как можно теперь полюбить кого-то другого?

— Дай ему шанс, — продолжил он, увидев гневные иcкорки в ее глазах. — Эдмунд сможет сделать тебя счастливой. По-настоящему.

— По-настоящему?! — вспылила Катрин. — А у нас, что же, не так?

— Так, но это, увы, ненадолго. Вернись к Эдмунду, — теперь он говорил ласково, очень ласково, — начни с начала. С ним. Ты юна, он мудр, у вас все получится.

— Да как это возможно?

Он печально улыбнулся.

— Я точно знаю.

Она кинулась к нему в объятия. Он жадно подхватил ее и приник к губам, как живительному источнику, но спустя минуту нехотя отпустил.

— Я тебя провожу.

Катрин очнулась от воспоминаний и украдкой осмотрела церковь. Родители заняли места в первом ряду, совсем близко к проходу, по которому она шла. На их лицах было написано беспокойство, однако в глазах светилась нежность. Катрин хотела снова разозлиться, но смогла лишь отвести взгляд. Она знала, иного выхода у них не было, и все же простить не могла. Только не сейчас. Не пока следы его прохладных ладоней горели на ее коже. На прощанье он просил быть твердой и не сомневаться. А еще сказал, это не конец. Что он имел в виду? Катрин обернулась ко входу в церковь, втайне лелея надежду, что увидит его еще раз. Пускай и в последний. Увы, там никого не было.

От досады в сердце болезненно кольнуло, но девушка тут же взяла себя в руки. Она приехала вовсе не за этим. Онпросил не сомневаться, значит, она не станет! Ради мира, ради себя, ради него. Катрин гордо вскинула голову и отважно огляделась. Оказывается, она прошла уже полпути. У алтаря ее ждали молодой кареглазый священник с темной кожей и белый седовласый мужчина в черном смокинге. Жених. Не тот, кого она хотела бы видеть в роли будущего супруга. Однако именно его петлицу украшал цветок тиаре, сладкий аромат которого Катрин услышала еще от дверей.

«Ты должна остаться с Эдмундом».

Она ненавидела слово «долг», ее пичкали им с детства. Однако Катрин понимала, что он прав. Теперь, узнав, кем была сама и кто такой Эдмунд, понимала. Как и последствия неповиновения.

«Он сможет сделать тебя счастливой. По-настоящему».

Неужели? Катрин окинула холодным взглядом седые нити волос, выцветшую кожу и сгорбленную спину. Разве мог этот старик осчастливить ее?

«Дай ему шанс».

А вот этого Катрин не понимала. О каком шансе могла быть речь? Эдмунд был стар и немощен, а она — молода, чересчур молода для такого. Нет, у них ничего не выйдет. Он ошибся в ней. Она не сможет, не сможет!

И все же Катрин была здесь… Почему? Тяжелый вздох. Она и сама точно не знала. Может, потому что в душе верила. Он не стал бы ее обманывать. Не мог. Он любил ее, пусть и всего неделю.

«Я не хочу тебя потерять».

В свете правды, которую он открыл ей, эти слова были не просто отчаянием влюбленного. Она понимала, что они значат. Если она не сделает то, за чем пришла в церковь, всему придет конец. А ей не хотелось конца, она хотела жить и хотела, чтобы он тоже жил. Одинокий до встречи с ней, он может обрести любовь после, пусть при мысли об этом ее сердце разбивалось на тысячу осколков.

«Дай ему шанс».

Похоже, шанс требовался им обоим. Шанс и время, и она добудет их. А если этого не хватит, ее внучка продолжит. Девочка все сделает верно, Катрин позаботилась. Теперь главное — сказать «да», чтоб не дрогнул голос. И Катрин будет решительна, ведь, в конце концов, традиция требует этого.