Белый край

Глава 1.2. Боги еще не наигрались

Перед глазами все еще стояло очаровательное лицо, и суть сказанного доходила медленно. Какая вдова? Я взглянула на Ласвена и удивилась, что он смотрела мне в глаза; выходит, что и говорил он про меня, но почему? Догадка кольнула в голове и стала расползаться, как холод, кусаясь и заставляя цепенеть. Я смотрела на Ласвена и ждала объяснений, но он молчал и будто удивлялся. Почему он молчал? Пусть скажет что-нибудь!

— О чем ты? — Мой голос прозвучал надрывно.

Ласвен не ответил, а я боялась расспрашивать. Грудь, руки — все внутри мелко затряслось, как дрожащая струна.

— Так Гайди же схватили на родине, — заговорил Ласвен, — об этом вся округа болтает, но к нам слух шел долго, скорее всего, его уже казнили.

Он продолжал что-то говорить, но все звуки исчезли. Я бестолково рассматривала его двигающиеся губы и думала, вспоминала, отделяла одно от другого и усваивала. Гайди умер — раз его схватили на родине, то в живых не оставят. Он не станет князем, не захочет развода и мы не уедем отсюда. Наша семья всю жизнь просидит в Ильмисаре, умирая от стыда перед торговыми прилавками.

— Елена, ты не знала?

Ласвен тронул меня за плечо, и негодование сменилось злостью: зачем он явился и разрушил грезы?! Боги… я уже чувствовала, как болит спина и растрескавшаяся кожа на руках, ведь придется выйти замуж за низкородного и целыми днями отмывать его драные вещи. Хотя кто возьмет старую деву, умеющую только красиво сидеть за столом и жевать. Да и брат-лорд не позволит, он нас-то едва терпел, не хватало только низкородных родственников. Я вовсе не выйду замуж и умру, слушая причитания матушки и поучения отца о том, как правильно лежать на смертном одре.

Не говоря ни слова, я кинулась домой. Колени казались мягкими и дрожали, меня шатало, и все вокруг выглядело ненастоящим. Горло как будто сдавили, сколько бы я ни втягивала воздух, все равно тело требовало чего-то. Закричать, расплакаться, ударить в стену — я не знала и изо всех сил расталкивала прохожих. Как же так, Боги? Я ведь думала, что не жду Гайди, не верю в его возвращение. Нет! Оказалось, что верила, потому что в душе стало пусто и тоскливо. Больше нечего ждать, нам никогда не выбраться из этого дома, все кончено.

В дом я вбежала уже без корзины и принялась громко звать родителей. На кухне Кэйа стояла над дымящейся кастрюлей, а Осберт набивал рот овощами, нарезанными для супа. Они удивленно хлопали глазами, и тут на лестнице послышались шаги.

— Что случилось? — спросил отец. — Елена, ты что, выходила из дома?

Я задыхалась от бега и не могла ничего сказать, только наблюдала, как отец спускался по ступенькам, а матушка испуганно замерла наверху.

— Гайди умер, ты знал? — Вот и все, что удалось выдавить.

Отец замер, но удивления в его глазах не было — он знал! Конечно, поэтому и запретил нам выходить на улицу. А Кэйа наверняка слышала и молчала, предательница!

Матушка вскрикнула и зажала рот ладонью, шаль упала с ее плеч.

— Довольна? — рявкнул отец, указывая на нее. — Смотри, что ты сделала с матерью!

— Умэр? Гади? — пробубнил Осберт за моей спиной.

Видимо, он еще жевал, и от этого злость накатила с новой силой.

— Уйди отсюда! — взвизгнула я и коротко обернулась.

— Не кричи! — велел отец.

— Ты все знал! Почему ты не сказал?

— Зачем тебе это знать?

— Зачем?! Он мой супруг!

— Какой еще супруг? — брезгливо скривился отец.

— Которого ты нашел!

Я шагнула вперед, но потемневшие глаза отца напоминали тучу, готовую извергнуть молнии.

— Годфрид, почему ты скрыл это от нас? — прошелестел голос матушки.

Она схватилась за перила и начала спускаться. Давно мы не видели ее такой бодрой, поэтому застыли и молча наблюдали.

— Так это правда, его действительно казнили, — сказала я, и все на мгновение замерли.

Тишина показалась зловещей. Казалось, что вот-вот разверзнется земля, и мы рухнем в пропасть, где нет света и воздуха — не могли же мы остаться здесь, наедине с безысходностью.

— Иди к сыну-лорду, езжайте с ним к королю! — Матушка спустилась и схватила отца за руку.

— Нет нужды, я писал королю.

— Он ответил? Что?

Ее глаза стали еще больше, а пальцы так сильно сжали папу, что тот зашипел и крикнул:

— А что он мог ответить? Мы — семья предателей, нам нет прощения. Нам ничего не вернут назад.

К ним подбежал Осберт и затараторил:

— Раз Гайди умер, я смогу вступить в армию? Вряд ли король будет бояться, что я натворю там что-нибудь…

— Замолчи! — крикнула я, чтобы выплюнуть застрявший в горле ком. Но не вышло, он рос, давил и мешал вздохнуть.

— Тогда поговори с сыном-лордом, пусть даст Елене приданое, — матушка трясла отца за руку и сорвалась на визг, — пусть выдаст ее замуж, пока еще не поздно!

— За кого? Торгаша? Или ее возьмет пекарь вместо долга?

Матушка застыла и странно сгорбилась, будто тайком наблюдала из-за угла. В этот момент высокородная дама из воспоминаний окончательно умерла — ее убила бедность и стыд.