Летопись

Глава 1. Часть 1

"...Вепсы — малочисленный народ финно-угорской языковой группы, традиционно проживающий на территории Карелии, Вологодской и Ленинградской областей в России. До 1917 года его официально именовали чудью. В деревнях в бытовой русской речи также употреблялись названия «чухари» или «кайваны», которые часто имели шутливо-иронический или уничижительный оттенок.

У вепсов долго сохранялись дохристианские верования — например, в домового и обереги. Самым известным среди духов-хозяев был Хозяин леса — mecižand. Его также называют mecanuk, mecanmez’, mechiine, korbhiine. В лесу, чтобы не рассердить «хозяина», нельзя было ругаться, разорять птичьи гнёзда, муравейники, без надобности рубить деревья и кустарники.

Представление о лесе как некоем одушевлённом мире отражает и пословица «Kut mecha, muga i mecaspää (mecaspäi)» — «Как к лесу, так и от леса». "

Невысокая девушка в цветном платке зажгла костёр. Языки пламени взметнулись к низкому, уже почти ночному небу. Уголки белого платья вепсянки светились в темноте, делая ее похожей на привидение. Дух озера в карельской глуши. Над многовековыми, монументальными соснами пролетела, гаркая, птичья стая и умчалась в закат. Сегодня, наконец-то, наступило затишье и три девицы осторожно решились разжечь костер. На радость зудевшим от укусов насекомых телам и горю облепившим их комарам. Над тайгой два дня без перерыва шёл моросящий дождь, и вот насекомые не упустили возможности воспользоваться его окончанием и с радостью облепили нежные девичьи тела в потрепанных гимнастерках.

Вепсянка, девушка лет 25 со светлой косой и смешными веснушками, взяла в руки глиняный кувшин и разлила свежее молоко по жестяным кружкам. Девицы молчали. Каждая думала о своём. Варя видела их грустные лица. С вечным, материнским состраданием и поджатыми губами - у Аши, и огромными глазами - у Милы. Вепсянка что - то напевала себе под нос, отгоняя комаров сосновыми ветками. Трещали дрова в костре, тишина лишь изредка нарушалась хлопками Аши себе по лицу. Комары кусали беспощадно.

- А-а-а-ша! - Возмущённо воскликнула, отпрянув, Мила - один из хлопков пришелся ей по шее. - Нормальная, нет?

- Нормальная. - Добродушно рассмеялась Ашхен. У неё был ярко выраженный армянский акцент: она выговаривала каждое слово, низко опуская звуки. - Комар же, чего мне, смотреть, как он тебя кушает, да?

- Чирик, да? - Передразнила её Мила, потирая шею и почесывая тёмные волосы. - Тиран с Кавказа. Тьфу, ходи с тобой в разведку.

- Да ладно вам. - Улыбнулась Варя, обнажив десны и два передних, "кроличьих зуба". - Чай, по домам скоро, может, вообще больше не увидимся.

- А мне здесь нравится. - Улеглась на землю Аша, вытянув ноги в тяжёлых сапогах и поправив брезентового цвета штаны. - Вот комары только, в Ленинакане таких нет. А какие там мужчины…

- Ааа, ооо, пфф! - Округлив глаза, прыснула Мила и отмахнулась. - Остынь, Ашхен. Тебе там наверняка уже мужа нашли.

- Ну, и чего мне, на других теперь не смотреть? - Рассмеялась Аша, распустив густые, тёмные волосы. - А здесь хорошо. Север. Холодно только, а у нас тепло. Но тут все равно лучше. Воздух такой свежий, свежий…

Варя почувствовала как кто - то ударил её по лицу, со всей силы. Чем --то мягким. Аша, Мила и вепсянка исчезли. Она открыла глаза и увидела перекошенное от злости лицо младшей сестры. Та сжимала в руках Варину подушку, рыжие волосы распущены, мятое, белое платье раздувается от недавних усилий.

- Вон отсюда!!! - Истошно завопила девочка, указав на дверь. - Вон!!! Зачем ты вообще пришла?! Никто тебя не ждал, все думали, что ты сдохла!!!

Варя вздохнула и присела на кровати, опустив ноги. И что дальше? Она теперь виновата, что вернулась живая. За это воевала? Злости не было. Не было ничего, никаких эмоций. Всё осталось там, в тайге. Сестра не первая сыпала в её сторону такие проклятия. Казалась, что война кончилась, но для Вари все началось заново. Вернувшись домой, пришлось вновь стоять за себя. Теперь большинство считали, что на фронте она лишь крутила романы с офицерами и не могла вернуться "чистой". ППЖ- походно - полевые жены, так теперь нарекли Варю и ей подобных «возвращенок».

Со временем ей стало все равно. Сначала такие люди казались глупыми. Просто глупыми. Потом Варя вдруг почувствовала, что они — враги. Почему нет? Она воевала долгое время. Многие пали от ее рук. У них могли остаться родственники. Теперь они нашли ее. Теперь хотят ее смерти. Варе нужно быть начеку. Они повсюду.

Враги повсюду.

На крик из соседней комнаты выбежали отец с матерью - заспанные и перепуганные. Стрелка часов перевалила за полночь.

- Чего случилось...? - Встревоженно спросила мать, косясь на Варю.

- Ничего. - Указала пальцем сестра. - Я. Её. Ненавижу. Ненавижу, мама! Зачем она вообще вернулась?! Со мной в школе никто не общается, а теперь ещё и молодой человек ушёл!!! Письмо только прислал, не могу говорит, гулять с сестрой фронтовой профурсетки, мама!!!

- Вот беда. - Устало усмехнулась Варя. - И чего мне прикажешь делать? Пойти, в проруби утопиться?

- Я хочу, чтобы ты сдохла!!! - Кинулась к кителю сестра и яростно содрала с него все награды. – На, подавись! Тебе здесь не рады, сама это знаешь! Убирайся, к карелам своим убирайся!!! Или я сама уйду! И побрякухи свои с собой забери! - Швырнула она орден Варе в лицо. Пашутина даже не увернулась.

Она ведь совсем не защищается. Сколько ей нужно, хмыкнула Варя. Один толчок, и это тщедушное создание падет смертью храбрых. Ну, не падет, сначала. Один удар ногой в горло — и все. Эта истеричка замолчит навсегда. Никакого шума.

А она враг? Сестра? Она ведь… Родная? Разве можно так думать про свою кровинушку? Но сейчас она — угроза. Риск для жизни. А если бы эта была военное время? И что тогда? Тогда не имело бы значение — сестра, брат. Враг должен быть ликвидирован.

Варя опустила голову и лишь устало улыбнулась, устыдившись своих мыслей. Какой же ещё, по сути, ребёнок, ее сестра. Что видела эта девочка в свои 17 лет? Варе снились погибшие товарищи. Мальчики, девочки - вчерашние школьники. Дети. Снились коварные карельские болота. Лес. Тёмный, угрюмый. Чужой. Враги смотрели в глаза перед смертью. Запах сгоревшего человеческого тела. Крики. Боль. Страдания. Ей ведь больше не больно. Даже награда, угодившая в лицо и оставившая маленькую царапину, не жгла огнём. Ей все равно. Она мертва. Её душа осталась там, в карельской тайге. Среди деревьев, мха и тумана.

- Так, ну-ка хватит! - Крикнул отец и сгреб дочь в охапку, вытолкнув из комнаты. - Устроила тут, понимаешь!

Мать лишь вздохнула, с трудом сгорбилась, и, присев на колени, принялась собирать разбросанные награды.

- Мама, не надо. - Подала голос, по-прежнему сидя на кровати, Варя. - Мама, ты слышишь, что я говорю…?

- Да это же… Как же…?

- Мама. - Спрыгнула Варя с кровати и, опустившись на колени, взяла мать за руки. - Не надо. В дорогу мне чего-нибудь собери, ладно?

- А…?Ты чего это удумала? - Подняла на нее глаза мать. - А я, а отец? Мы же тебя так ждали, Варя! - Шумно сглотнула женщина, обхватив лицо дочери двумя руками. - Ты это брось мне, Варвара! Люди пусть говорят все, что хотят! Тьфу на них, тьфу!

Варя молча обняла ее — маленькую, худую, уже седую и прижалась к щеке. Слез не было. Давно. Душа умерла, высохла изнутри. Она, Варя, лишняя теперь.

Лучше вернуться туда, где все началось. Пусть там и закончится.

- Нет больше Вари. - Прошептала девушка, поцеловав мать в макушку. - Нет твоей дочери. И лучше не знать тебе ее больше.

- Варенька… - Отчаянно посмотрела на нее мать, в глазах блеснули слезы. - Варенька, что же ты делаешь, доченька…?

- Лучше тебе не знать вовсе, что я делала. - Сухо бросила Варя и поднялась на ноги. - Мне еды нужно. Совсем немного. В дорогу. Собери, я пока переоденусь.

***

Переодевшись и выйдя за калитку, Варя обернулась. Отец и мать застыли на крыльце. Старенькие, с печальными лицами. Отец смотрел с досадой, мать - с тревогой. Тогда, до войны, они были другие. Молодые, что ли, весёлые. И она. Была совсем другой. Взвалив мешок на плечо, Варя махнула рукой и скрылась в темноте.

И что дальше? Идти ей было некуда. Сестра в приступе ярости порвала все письма с адресами и Ашхен, и Милы Батрак. А с какой любовью они были написаны. Её ангелы - хранители. Сколько же они прошли вместе, сколько троп преодолели? Как они там...? Её фронтовые подруги...?

Свернув к реке и ступив на пляж, Варя сняла с плеча мешок и спустилась к воде. Прохладный, ночной ветер, освежающий. Она смочила руки и умыла лицо. Вепсы говорили, что нужно слушать природу. И у воды, и у деревьев есть душа, своя энергия. Слушать голос ветра. Когда вепсянка разговаривала с природой, она казалась Варе сумасшедшей. Теперь Пашутина начала сомневаться насчет состояния своего рассудка. Гул в голове. Непрекращающийся. "Ты сходишь с ума, Варя?". Спросила она сама себя. "Или уже сошла?".

Внезапно Варя услышала едва заметный шорох за спиной, совсем близко. Нащупав за поясом нож, она, что есть силы, врезала неприятелю локтем в живот - хрустнула галька под сапогами, человек охнул. Выхватив финский нож, девушка резко обернулась и застыла в изумлении.

-Эй, эй, я сдаюсь! - Сидя на гальке и держась за живот, подняла руку Аша. - Кто знал, что ты такая внимательная, Варя?

-Аша?! - Округлила глаза Пашутина. - Арзуманян, ты что здесь делаешь?!

- Приехала проведать подругу, а она мне локтем в живот. - Засмеялась, кашляя, Аша. - Ой, мама моя…

-Да ты с ума сошла, а если бы я тебя зарезала? - Подскочила к ней Варя и помогла подняться. - Дура, что ли, Арзуманян?!

- Ай. - Махнула рукой Аша. - Я же знала, что тебе плохо. Сердцем чуяла. Ты же помнишь: Аша не думает…

- Аша знает. - Улыбнулась Варя и подруги крепко обнялись. - Мне тебя так не хватало, Ашхен. До жути.

- Ай, знаю, дорогая. - Прижавшись к подруге щекой, добродушно проговорила Аша и вздохнула. - Аше тебя тоже не хватало. Аша совсем одна. Я тебя умоляю, мой друг, пойдем куда-нибудь, сядем и выпьем...? Пойдем...? - Улыбнулась Аша.