Не оставляй меня, надежда!

Глава 4 Хорошие девочки ведут дневники, а у плохих на это нет времени

Надя чувствовала себя обреченной. Обреченной на успех во что бы то ни стало и чего бы это ни стоило. И хоть о стоимости этого успеха она имела лишь смутное представление, кровь ее бурлила в ожидании интересного дела.

- Нам бы только день простоять и ночь продержаться, - бормотала она, покидая офис.

Вспомнив про торт и про то, что дядя Том и Евдокия Марковна любят почаевничать со сладким, Надя завернула в универсам. Она расхаживала вдоль выставленных в витрине произведений кондитерского искусства и никак не могла понять одного: как можно быть таким беспросветным лжецом, каковым в ее представлении был Павел. Он осознавал то, как на него реагируют женщины и пользовался своим обаянием напропалую, словно беззастенчивая девица! Вот и на днях он вновь поджидал ее у офиса, и ее буквально ошпарило его взглядом. Внутри что-то оборвалось и разлилось горячим желанием, которое она старалась подавить, вышагивая мимо бывшего жениха. Нет, Надя была воспитанным человеком и, конечно же, поздоровалась, но потом позорно бежала, сославшись на занятость.

От него пахло ее любимым одеколоном, от которого у нее кружилась голова, и к этому аромату примешивался запах мужчины, в чьих объятиях она стала женщиной и познала радость любовного экстаза. Синие глаза Ржевского имели над ней неоспоримую власть, и лишь поэтому она не смотрела в них, надевая на себя маску холодной сдержанности. Она хотела бы быть безразличной, но у нее это не получалось, как не получалось не думать о нем.

Общение с Максимом Тураевым давалось ей гораздо проще, и все же Надя не стремилась к тому, чтобы обозначить свою благосклонность. В конце концов, она не девица из восемнадцатого века, которой следует как можно быстрее составить партию и нарожать кучу наследников. Сейчас совсем другие времена - женщина имеет право... "И налево тоже!" - поддакнул внутренний голос с интонацией Евдокии Марковны. По всему получалось, что вынужденное воздержание, к которому прибегла Надя Чарушина, чтобы прочистить собственный разум, забродило в ней, как первое вино, и теперь шарахает по мозгам, заставляя ее все время думать о Ржевском.

Ах, если бы он только знал, как часто в своих мыслях она оказывается рядом с ним, под ним, на нем...

- А-а-а, господи помоги! - взмолилась Надя. - Это все из-за тети Дуси! Она виновата! - Тураев маячил в ее сознании и в данном контексте пока слишком эфемерно, ведь каков он "на вкус" Надя не знала. - Как выбрать-то??

- Я бы взяла вон тот, со свежей клубникой, - раздалось справа. - Здравствуйте, Надежда Николаевна!

- Нина Евгеньевна, здравствуйте! Как вы? Как Сережа?

Ее бывшая клиентка сдвинула тележку, освобождая проход, и расстегнула верхнюю пуговицу пальто.

- Ничего, потихоньку. Боюсь сглазить, но поездка в Китай сдвинула лечение с мертвой точки. Для большинства это, конечно, незаметно, но для меня и для тех, кто знает Сережу, это очевидно. Дороговато, знаете ли, но что не сделаешь для своего ребенка. Я очень благодарна вам и Томасу Георгиевичу. Без вас мы бы не справились.

Надя покачала головой и вздохнула. У нее были хорошие анализы, но, как показывал опыт, аутизм - штука коварная и поражает одного из ста шестидесяти детей во всем мире. Огромная цифра, как ни крути.

- Теперь мы в реабилитационном центре занимаемся, - уточнила Нина.

- Я очень рада, Нина Евгеньевна!

- А вы как? Все хорошо?

- Да-да, благодарю! - Надя прикусила нижнюю губу, а затем задала вопрос, чтобы увести разговор от собственной жизни. - А где сейчас Сережа? С кем? Насколько я помню, он никогда не оставался один.

- Ой, да со мной он! - улыбнулась женщина и вскинула руку. - Смотрите!

Надя повернулась и увидела худенькую девушку-подростка в инвалидной коляске, а рядом с ней Сережу, который держался за поручни и ждал, когда она выберет яблоки из груды фруктов.

- Кто это? - спросила Надя, разглядывая светловолосую девичью головку

- Ее зовут Олеся, ей пятнадцать. Они с бабушкой живут в поселке, недалеко от города. И тоже занимаются в центре. Знаете, никогда бы не подумала, что Сережа примет кого-то также, как меня. Удивительно, скажу я вам, видеть в нем такую привязанность. Он выбрал ее, и никто не может объяснить, почему. Тем более, он сам.

- Дети порой гораздо умнее взрослых, - согласилась Надя.

- Олеся с бабушкой каждый день ездили в город на автобусе. У Олеси церебральный паралич с рождения. Но, знаете, она девочка очень умная и начитанная. Бабушка у нее в прошлом учительница, а сейчас на пенсии. Сами понимаете, денег мало. Девочка находилась на домашнем обучении, коляску-то вот только недавно смогли купить. Им все обещали, а время идет, ребенок растет... Мы познакомились с Татьяной Васильевной, и я предложила им на время курса остановиться у меня. Что они в деревне-то видят? Нет, природа, конечно, но все же... Театров я им не обещала, Сережка у меня попросту не высидит взрослый спектакль, а вот в парк сходить или на выставку, это пожалуйста.

- Какая же вы умница, Нина Евгеньевна! А дизайном занимаетесь?

- Понемногу. Я стараюсь. Несколько довольных клиентов уже приобрела.

Девочка в коляске стала искать глазами Нину и, заметив ее, помахала тонкой ладошкой.

- Минутку, Олеся! Ну ладно, пойдем мы, Надежда Николаевна! Спасибо вам еще раз!

- А у Олеси есть родители? - спросила Надя.

- Только бабушка. Мать погибла, когда Олесе года два, что ли, было... какая-то история непонятная, но подробностей я не знаю, простите.

- А отец?

Нина потеребила пуговицу и неопределенно пожала плечами.

- Пожилая женщина одна тянет ребенка-инвалида, - нахмурилась Надя. - Что-то с этим надо делать.

- Узнаю Надежду Николаевну Чарушину, - похлопала ее по руке Нина. - Ах, если бы все были такими, как вы, понимающими... Я даже спорить с вами не стану. Конечно, Татьяне Васильевне хочется помочь, и я стараюсь по мере сил. Но про их семейные дела я даже как-то не думала...

- А вы спросите у нее сами, Нина Евгеньевна. Если есть отец, то имеет смысл привлечь его. Если что, я готова помочь. Безвозмездно.