Тоска по грядущей тени

Глава 4

Константин с детства восхищался драконами. В тех местах, где прошло его детство, в дикой природе можно было увидеть двоих: Алого Восточного, похожего на гигантскую усатую ящерицу, и Малахитового, неповоротливого и медлительного толстячка-степняка, вырастающего до размеров крупной лошади. Его отец несколько раз показывал ему представителей второго вида, греющихся на раскаленных камнях летом. Они лежали, сложив передние и задние лапки под туловище, подставляя солнечным лучам блестящую чешую, похожую на слюду и самоцветы. Местные старались к ним не подходить: степные драконы безобидны и пугливы, и, увы, легко становятся добычей браконьеров. Алого Восточного Константин не видел никогда, и даже не думал горевать по этому поводу: во-первых, драконы этого вида были раза в два-три крупнее Малахитового, во-вторых, славились своей безжалостностью к человеку. Учитывая, что браконьеры практически не охотились на Алого Восточного, это позволяло сделать некоторые выводы о людях.

Сегодня ночью Яушев увидел еще одного дракона. И, честно говоря, он не воспринимал случившееся как исполнение давней мечты. Интересно, есть ли хоть кто-то, кто в здравом уме способен желать чего-то подобного?

А все началось вчера утром, когда в Каспру приехал цирк. Грузовички бродячих артистов остановились на окраине города, после сами собой, будто по волшебству, возникли шатры всех цветов радуги. Тут же горожане и гости Каспры изменили привычные маршруты для прогулок, стараясь не демонстрировать слишком сильную заинтересованность в происходящем, однако никто и не думал их осуждать: на площадке перед шатрами время от времени появлялись нарядные клоуны, древние чародеи, силачи и, выполняя простенькие номера, зазывали на грядущее представление, обещая там показать нечто еще более удивительное. Гвоздем программы должно было стать шоу с драконом – Восточным Кои, белым очаровательным дракончиком с рыжими и алыми пятнами.

По легенде, чтобы появился Восточный Кои не требуется яйцо – в дракона должен трансформироваться особо упорный карп, который поднимется высоко-высоко по течению горной реки и пройдет через некое испытание (впрочем, современные ученые склонялись к мысли, что Восточные Кои просто не размножаются в неволе, потому их яйца никто не видел).

До позднего вечера работники цирка продолжали обустраивать площадку, выгружать клетки и приглашать всех на грядущее шоу. Наконец, они разбрелись по своим грузовичкам. Наступила ночь, только крики животных, необычные для Каспры, взрывали тишину городка.

Около трех, когда тьма переставала быть такой густой, раздался оглушительный рев дракона, а затем начался пожар. Когда Константин прибыл по сигналу одного из сигнализационных амулетов на площадку, где остановился цирк, тайный советник застал Восточного Кои, парящего над шатрами и выдыхающего клубы пламени один за другим. Ткань шатров горела быстро, огонь легко перекидывался с одного сооружения на другое. Артисты убегали, возвращались, хватали вещи и разводили панику.

Константин почувствовал, что пальцы стали будто бы деревянные: так было всегда, когда ему необходимо было применять магию, а ошибиться было нельзя. Мужчина сделал несколько круговых движений кистью и медленно-медленно переплетал пальцы так, как недавно учил его Воронцов.

«Тот, кто торопится, успевает только на кладбище», – любил повторять канцлер.

Не всегда Константин был согласен с Александром Михайловичем, но сегодня был именно такой случай.

Большая волна поднялась над морем, накрыла поляну, где расположился цирк, и обрушилась на землю, но стоило первым каплям впитаться в песок, как вода снова собралась в единую волну и, взмыв вверх, вернулась обратно в море.

Константина тошнило то ли от волнения, то ли от напряжения, то ли от перерасхода магической силы. Пламя погасло. Восточный Кои сделал еще один круг над поляной и приземлился – вид у него был обиженный и растерянный, но огонь он больше не выдыхал, только выпустил пару искр, когда звонко чихнул.

Небо окрашивалось в розоватые оттенки, невероятно оттеняющие красоту Восточного Кои. Впереди был новый день, а до его начала необходимо было опросить свидетелей, оформить документы и что-то решить.

***

Когда все закончилось, Константин побрел по набережной, собираясь с мыслями. Все же насколько несправедлива природа: вот чайка идет по песку. Испытывает ли она дискомфорт, если ей не удается выспаться? Соображает ли она хуже? Портится ли ее настроение? Хорошо, наверное, когда ты просто есть, и твое самоощущение не сильно меняется от внешних факторов.

На его часах было чуть больше шести, и Яушев не мог решить: имеет ли смысл ложиться спать. Сегодня в Ратуше его ждали к десяти. Конечно, он мог опоздать на полчаса – никто ему ничего не скажет, а еще мог опоздать на полтора, тогда, конечно, повышается вероятность ироничного замечания от Воронцова. Хотя, учитывая обстоятельства, можно просто предупредить Александра Михайловича о необходимости отдохнуть после бессонной ночи: канцлер многократно повторял, что ему нужны свежие и все схватывающие на лету сотрудники, а не куски студня с глазами (обычно подобные монологи звучали в сезон простуд).

Именно студнем с глазами себя сейчас и чувствовал Яушев. Казалось, ударь его кто-то по темечку, по телу пойдет рябь. И все, никакого сопротивления не последует.

Проходя мимо лестниц, ведущих непосредственно к морю, Константин задержал на них грустный взгляд: последний раз он прикасался к морской воде недели три или четыре назад. Повинуясь внезапному порыву, мужчина спустился на песчаный берег и застыл.