И только сердце знает

Глава 32. Наконец найдена!

Когда Ирма, спасаясь от Нордгейма, как преследуемая фуриями, бежала во мраке ночи с Красной мельницы, она остановилась на пустой погруженной в тьму проселочной дороге.

Ей надо было перевести дыхание.

Шагов за собой она не слышала.

Вероятно, Нордгейм не преследовал её, или потерял её след. Теперь она была спасена от него. Но ей было страшно на пустынной, проселочной дороге.

Пройдя еще порядочное пространство, она остановилась скрытая несколькими деревьями, чтоб дождаться утра. Смертельно усталая, она присела на небольшой земляной холмик. Её бедное сердце стало мало по малу ровнее биться. Кругом все было тихо. Тогда восстановляющий сон сошел на её усталые члены и дал ей забыть, где она находилась, и что произошло.

Но даже во сне ужас Нордгейма преследовал ее и рисовал картины, от которых грудь её судорожно поднималась.

Ей приснилось, что она нашла маленькую Лидди и крепко прижимала ее к своему материнскому сердцу. В этом объятии она чувствовала столько радости, столько счастья, что благодарила Бога за его великую милость.

Но потом в её воображении опять являлся Нордгейм и ей казалось, что она должна была спасаться от него со своим ребенком.

Когда она наконец проснулась и встала, солнце ужо зашло. Это значило, что она проспала здесь, в этом защищенном от всякого глаза местечке, целый день никем не потревоженная, ни даже замеченная.

Теперь она чувствовала себя окрепшей.

Ей надо было идти к близкому уже городу, разыскать цирк и убедиться нет ли в нем её маленькой Лидди.

Уже не много оставалось идти до Йорка.

Ирма пустилась в путь при наступающем вечере; по дороге в одном маленьком домике она получила от женщины молока и хлеба, которыми поддержала свои силы, уже темно, когда она добрела до улиц маленького города.

Здесь она осведомилась у нескольких проходящих о цирке Бумпо и узнала, что он находится за воротами в другом конце города.

Полна ожидания Ирма направилась по указанному направлению и в поздний час достигла места за городом, где тотчас ей бросился в глаза ярко освещенный множеством ламп цирк.

Её сердце замерло от волнения, когда она приблизилась к месту, где должно было решиться найдет она своего ребенка, или нет.

Она подошла к большому бараку.

Жена директора все еще сидела у кассы.

— Входите, входите, — закричал ей глашатай, — главный номер только сейчас начнется, синьора Астрелла, электрическая дама со своим ребенком!

Ирма вздрогнула.

Что если этот ребенок, о котором говорили, был её ребенок.

Она опустила руку в карман и поднялась на ступени ярко освещенного входа.

— Теперь цена уже половинная, — сказала жена директора.

Дрожащей рукой подала Ирма свои монеты. Теперь она купила себе право войти в цирк; она вошла в зрительный зал.

Последний был так полон, что она нашла себе место лишь совсем позади.

В это время в обширном зале сделалось темно.

Синьора только что появилась на арене и ступила на пьедестал, в котором находилась электрическая батарея.

Она действительно представляла собой волшебное зрелище, так что зрители все более и более двигались вперед, что производили большую тесноту.

Таким образом и Ирме удалось проникнуть взором на арену.

Окруженная множеством голубовато белых дрожащих огоньков, стояла синьора.

В то же мгновение Ирма увидела в страхе трепещущее дитя, стоящее около электрической дамы.

Не смотря на слабое освещение Ирма узнала свою малютку Лидди.

Испуг и волнение её были так сильны, что она испустила крик и упала без чувств.

Каким образом это произошло никто не знал. Большинство только бегло и равнодушно взглянули на нее.

Все были слишком заинтересованы, чтоб позаботиться об упавшей в обморок женщине. Только два человека оказались сострадательней и подошли к Ирме. Они решили, что жара и теснота должны были быть причиной обморока зрительницы.

— Послушайте, — обратился один из них к другому, — мы вынесем ее на воздух, там она уж придет в себя.

— Да, там, на краю площади есть скамья.

Между тем из цирка раздавались громкие восторженные крики, масса неистово рукоплескала синьоре, когда она с ребенком сошла с пьедестала и за ней потухли огни. Её выход был кончен. Лампы снова осветили цирк, а синьора раскланиваясь во все стороны, удалилась с маленькой Лиддой и гардеробную.

В зале раздались возгласы похвалы и удивления, и все разговоры шли только о красивой, удивительной Астрелле, когда несколько наездников влетели на арену, чтоб занять зрителей своей искусной ездой на неоседланных лошадях.

Бумпо стоя среди арены, окруженный всем своим персоналом более чем когда-либо гордился новым успехом представления и довольно улыбался.

Раздались всеобщие громкие требования выхода Астреллы. Толпа бушевала.

Тогда Бумпо подал знак хлыстом своим.

Водворилась тишина.

— Уважаемая публика, — обратился он к присутствующим, — синьора Астрелла всегда очень истомлена после такого изнуряющего ее представления; то, что она производит действительно необычайно, и я прошу разнести весть об этом по всему городу,

— Выступить еще раз! — ревела толпа.

— Я постараюсь исполнить ваше желание, — сказал Бумпо, — я пойду передать синьоре требование публики.

Общее одобрение сопровождало эти слова.

Бумпо поклонился на все стороны и вышел с арены, между тем как наездники продолжали свой номер представления. Но им не удалось возбудить интереса, даже выступивший теперь клоун не мог своими шутками привлечь внимания.

Снова поднялся шум, все громко и бурно требовали электрическую даму.

Бумпо вернулся.

Он сделал знак.

— Синьора исполнит требование уважаемой публики, — объявил он. — синьора сделает сегодня исключение и появится еще раз.

Раздались восторженные крики рукоплескания.

Клоун выкинул еще несколько шуток и фокусов. Потом работник вновь внес пьедестал на арену, между тем, как свет ламп снова уменьшался.