Как начать жить для себя

Похвальное желание делать добро иногда мешает нам и портит жизнь окружающим. Если приходится жить в постоянном режиме скорой помощи, не способ ли это контролировать других? Перед Новым годом уметь уделять время себе особенно актуально. Где грань между добротой и патологией и излечим ли комплекс «матери Терезы»? Разбираемся вместе с автором «Леди Mail.Ru» и экспертом рубрики — психоаналитическим психологом Дмитрием Басовым.

У вас никогда не возникало ощущения, что те, кто просит о помощи, находятся в лучшем положении, чем вы? Но даже если нам неудобно, стремление поучаствовать часто нас не покидает. Это явление иногда называют термином «комплекс матери Терезы». В словарях его не найти, но в жизни это вполне понятно.

Этот защитный механизм призван спрятать слабые места. «Синдром матери Терезы» говорит о страхе одиночества, боязни быть покинутым, о нехватке любви. Не имея возможности озвучить истинные мотивы или не осознавая их, такой спаситель вырабатывает алгоритм, где страхи и обиды воплощаются в фанатичное желание «помогать».

«Это следствие нарушения на ранних стадиях развития, — поясняет Дмитрий Басов. — То, что называется «комплексом матери Терезы», правильнее отнести к психологическому типу личности».

«Заболевшие» одновременно переживают несколько чувств: желание отреагировать на своего рода крик о помощи и нежелание заниматься собственной жизнью.

«Они как будто приписывают свои проблемы другому человеку, — комментирует Дмитрий Басов, — и, помогая другому, пытаются решить свое. Это позволяет не ощущать свои чувства, которые слишком болезненны. Такие люди стремятся отдавать, но отказываются от помощи сами».

Носитель комплекса страдает, сталкиваясь с агрессивной реакцией на свое вмешательство, либо если его жертвенное поведение рассматривают как должное и используют.

В идеале помогать надо, когда просят или есть угроза жизни и здоровью. У человека с «комплексом матери Терезы» есть ориентация на помощь и без надобности: опекает, заботится, раздает советы. Особые приметы:

• Вездесущ и назойлив, старается не расставаться с объектом благодетельства.

• «Я» на последнем месте: принести себя в жертву, действовать в ущерб себе, любить других больше себя, жить счастьем других.

• Отсутствие бескорыстных мотивов. Спасительница ждет благодарности за содеянное: от банальных слов «спасибо», «ты мне нужна», «я тебя люблю» до морального удовольствия.

• Эгоистичные устремления. Прикрываясь благими намерениями, благодетель навязывает свою волю, делает человека зависимым от себя, тем самым повышая собственную значимость, самоутверждается, поскольку в глубине души чувствует превосходство.

• Брать на себя больше, чем в состоянии сделать, предпочитать интересы посторонних потребностям близких. Типичный случай: родным требуются уход и забота, а «мать Тереза» спешит на помощь в благотворительные организации.

«Доброта — это когда человек готов откликнуться на просьбу или чувствует, что необходимо его участие, — рассказывает Дмитрий Басов. — При отказе принять его помощь испытывает облегчение, спокойно занимается своими делами. В случае с «матерью Терезой» — это навязчивость и слияние с объектом заботы. Это назойливая, порой агрессивная забота.

Такой человек будет делать «хорошо», осуществлять добро так, как он это понимает. Если бабушка считает, что борщ — это полезно и его должны есть все, то она никогда не приготовит солянку или рассольник, который любят больше. Она не станет интересоваться, а придет и приготовит».

Всех «спасителей» можно поделить на три группы. Первую характеризует демонстрация своих желаний по отношению к другим как чего-то первоочередного. Вторую — контроль и деспотичное вмешательство. (Например, навязывание жизненного сценария ребенку). Третью — действительно альтруистичное желание творить добро, быть всепрощающей.

На поверхностном уровне такое поведение можно рассматривать как «вампиризм». Человек делает подкуп, обо всех заботится, а на самом деле хочет, чтобы позаботились о нем. Делает другим то, в чем нуждается сам. Переживание «как за себя» приравнивается к переживанию о себе.

«Если говорить психоаналитическим языком, — поясняет Дмитрий Басов, — это нарушение на оральной стадии развития. Ребенок рождается, личности еще нет, она появляется к трем годам, когда его «я» полностью сформировано. До года ему нужен постоянный стабильный объект — мама, он воспринимает ее как неотделимое.

Этот объект позже становится частью психики ребенка. В норме, если обеспечен хороший уход, забота — объект целостный: ребенок понимает, что другой человек отдельный, что у мамы есть свои желания.

Но если малыш недополучил материнской заботы, его регулярно оставляли в одиночестве, или, наоборот, мама была гиперопекающей, поглощающей, не видела его индивидуальности, не учитывала его желаний, то ребенок, вырастая, может не чувствовать разницы между собой и другими. Такие люди обычно говорят, «надень свитер, мне холодно» или «я голодна, покушай». Парадоксальная фраза. Нет разделения в объекте.

Человек, по сути, утрачивает свое «я», не осознает своих желаний. Ему требуется постоянное отражение. «Я сделал, подарил, позаботился; или пришел, приготовил еду — значит, «я есть», «я существую». Если он перестает помогать или его помощь отвергают, это вызывает сильную тревогу, ощущение отвержения, ненужности, одиночества и обиды: «я для вас все, а вы для меня ничего».

Признать наличие проблемы. Если вы отдаете много сил другим, спросите себя — для чего я так поступаю? О ком на самом деле забочусь? Делаю искренне или во мне говорят неудовлетворенные потребности? Как воспринимаю отказ?

«Человек ведет себя уже по-другому: «да, я не буду готовить борщи, но буду как-то по-другому привлекать к себе внимание», — рассказывает Дмитрий Басов. — Осознание дает шанс задуматься: например, «в моем детстве было вот так» или «другой человек — он другой, ему нужно что-то другое».

Для тех, кто решит заниматься самолечением, можно советовать изучить теорию треугольника Карпмана, или треугольника судьбы: «преследователь, избавитель, жертва». Есть определенный закон, по которому они меняются ролями.

«Для того, чтобы избавиться от миссионерского отношения, перестать переносить свои проблемы на других, а решать их самостоятельно, нужны годы психотерапии, — комментирует Дмитрий Басов. — Долгосрочная психоаналитическая терапия помогает вернуться в детство, восстановить «хороший материнский объект», прожить сепарацию, (отделение) и стать здоровой самодостаточной личностью».

Как спасаться от нежелательной «помощи»

В созависимые отношения вступают похожие по типу личности.

«У «матери Терезы», — продолжает Дмитрий Басов, — гиперкомпенсированная (гиперопекающая) материнская часть. Те, у кого она недоразвита, чувствуют себя беспомощными — они и попадают в зависимость от «матери Терезы». Если созависимость вызывает протест, отягощает, на поведенческом уровне помогает доброжелательный отказ. «Спасибо, я не нуждаюсь, я сам». Но вся сложность в бессознательной потребности в заботе: «мать Тереза» делает других беспомощными, а для них становится незаменимой. «Ты ничего не можешь, не умеешь, а я могу».

Если человек ощущает себя достаточно сильным, он начинает выходить из этих созависимых отношений. «Вари свой борщ, если хочешь, пусть стоит, портится. Я сам сварю то, что мне нравится».

Реальный шаг для объекта опеки — переключиться с анализа навязчивого объекта на самоанализ. Вместо «она плохая, мне жалко ее обидеть» — на «наверное, я в этом нуждаюсь, раз не могу сам сварить суп, а ем этот борщ и страдаю. Значит, и во мне есть часть причины, если я попадаю в такие ситуации? Почему я вызываю желание заботиться о себе, почему не решаю сам? Как я позволяю с собой так поступать? Для чего мне нужно, чтобы за меня кто-то что-то делал?»