Развод. Уходи навсегда

Шестнадцатая глава

Данилка уснул в кресле самолёта, а я перебирала по крупинкам наш разговор с Владиславом. Наш недавний, но не последний скандал. Вспоминала, как он орал на меня, как кривил свои красиво очерченные губы, как дрожали его пальцы.

Как он сказал напоследок, перед тем, как вылетел из квартиры, что это я виновата во всём, виновата, что так сложилась наша с ним жизнь. Что если бы я не отталкивала его в последнее время, если бы проявила женскую мудрость и поборолась за него, окружив своим вниманием и теплом, то он не решился бы на связь с Ириной.

Так и сказал:

– Ты сама подтолкнула меня к ней!

И это было очень больно. Больнее всего. Во всяком случае очень обидно,

Потому что, возможно, он был прав. Есть такая вероятность...

Я невидящими глазами смотрела за стёкла иллюминатора, и слёзы текли по моим щекам. Я плакала беззвучно, стараясь не всхлипывать.

Пока сын не видит.

Возможно, мне нужно было вести себя с мужем иначе. Не быть столь резкой. Быть более гибкой и хитрой. Как лиана обвивает дуб, так и мне, возможно, стоило делать, как всегда советовала мне моя мама.

Я знаю много примеров такого поведения. Немало женщин вокруг, которые эксплуатируют тезис «сила женщины в её слабости». Пользующихся, спекулирующих представлением, что дамы – создания неприспособленные к выживанию без мужчин.

Да и что далеко ходить. Ирина Андреевна – живой и яркий пример перед глазами. Ведь Владислав абсолютно уверен, что она слабая и её нужно поддерживать. Хотя на самом деле эту пиявку обухом не перешибёшь.

Но в итоге, по результату, ведь она, хищница, прикинувшись беспомощной и нуждающейся в защите, победила меня. С моей уверенной позицией твёрдо стоящей на ногах и самодостаточной женщины.

Я вздохнула в очередной раз. Как ни теоретизируй и не охай, всё равно свою суть не переделаешь.

А мне претит претворяться никчёмной. Свинство это и паскудство.

Или равное партнёрство, или уже жизнь одной.

Вырастить Данилку.

Но как мальчишку растить без отца?

Я подтянула согнутые ноги к себе, обнимая их руками, и свернулась калачиком на кресле. Положила голову на коленки, повернув набок к иллюминатору. Отвернувшись от Данила.

Как же мне больно!

В свете последних событий мне теперь кажется, что и не любил меня муж никогда. Я, вспоминая наши с ним моменты, теперь, с высоты предательства, вижу всё в ином виде.

Вот когда он, дурачась, года два назад, на море пытался поднырнуть под меня или когда мы с ним на равных длинными и вязкими движениями плыли по закатной солнечной дорожке в казавшейся маслянистой тяжёлой воде, тогда он тоже не любил меня?

Или когда он догонял меня на лыжах в подмосковном лесу в поскрипывающей тишине соснового бора, и мы целовались с ним, как сумасшедшие на морозном воздухе казавшейся далёкой базы отдыха. До покалывающих губ. До обжигающих взглядов. До трясущихся рук.

Это была просто страсть?

Просто тяга к молодому телу?

Любил он свою Ирину тогда?

Мимо прошла стюардесса и попросила меня сесть ровнее. Они собирались разносить самолётный ужин. К тому же Данилка зашевелился, просыпаясь.

Я вытерла лицо влажными салфетками, не желая выползать из своего закуточка около окошка. Не хотела идти заплаканной среди чужих людей к умывальнику.

Ничего.

Как-нибудь проживём.

Что случилось, то случилось.

Пути назад уже нет. И что сделано, не вернешь. Фарш назад не провернешь.

Поскольку теперь аэропорт в Анапе не работает, а из Адлера ласточка мчит только в два часа после полудня, я забронировала нам с сыном номер в небольшой гостинице, скорее даже, «гостевом доме» на эту ночь. Чтобы не мучится автобусом ещё восемь часов.

Мы ведь прилетим уже в темноте. А жаль. Мне нравится, как заходят на посадку самолёты в Адлере. Всегда захватывает дух, когда огромный тяжеленный лайнер скользит над морем, и не замечаешь, как идёт снижение, пока самолёт резко не налетает на стремительно приближающийся берег. Несколько минут, и вы уже выруливаете на посадочной полосе аэропорта.