Папа (для) моей дочери

Глава 11

— Мама, а мы к тёте Кире пойдём?

— Женя, не вертись, пожалуйста! — попросила дочь сидеть спокойно, пока я собирала ей хвостики. Знаю, что она всё равно их растреплет, но ничего не могу с собой поделать. Она такая забавная с ними.

— Ну, мам? — опять заныла дочь.

— Женя, если получится, то пойдём. Тёте Кире тоже надо работать.

Женька скривила носик.

— Я не хочу в садик, я хочу играть с Кристиной.

— Кристина тоже пойдёт в садик, — возразила я.

— Нет. Кристина сегодня не пойдёт!

— Откуда ты знаешь?

— Она скажет, что у неё болит животик, и тётя Кира её никуда не поведёт, — выдала вдруг моя егоза.

— А ну-ка, — я развернула дочь к себе и присела перед ней на корточки, — это кто вас на такое надоумил?

— Никто! — тут же пошла на попятную Женя.

— Женя, обманывать нехорошо.

— Я не обманываю! — возмутилась Женя и обиженно засопела. — Мы это сами придумали!

— Сами?

— Да! Сами! Можно я тоже не пойду? Ну, мам! — Женя обняла меня за шею. Знает, что я ей тогда всё разрешу. Маленькая манипуляторша!

— Что тут у вас? — В комнату заглянула бабуля.

— Баба Роза, я не хочу идти в садик! — пожаловалась Женя, мгновенно подскочив на уговоры к прабабушке.

— А чего ты хочешь, ягодка моя?

— Я с Кристиной играть хочу! Она тоже не пойдёт сегодня.

— Банда снова в сборе? — поинтересовалась бабуля у меня.

— Не знаю. Сейчас позвоню Кире, — ответила я, набирая номер Шелест. Вчера мы с ней больше не виделись.

Кажется, наши маленькие занозы быстро просекли, что баба Роза им никогда не откажет. У меня даже закралось подозрение, что это бабуля научила их «уму-разуму», но я тут же отмела эту мысль, так как ба всегда повторяла, что обманывать очень плохо.

— Кира, доброе утро, — поприветствовала я Шелест, когда она ответила на звонок.

— Да какое доброе? Мне Кристину не с кем оставить, — пожаловалась доверчивая мама.

— Животик болит? — вежливо поинтересовалась я «причиной».

— Да. Я уже позвонила в сад, а в поликлинику так и не смогла дозвониться. Стоп! А ты откуда знаешь? Что, и у Жени животик болит?

— Нет. У Жени ничего не болит. Она просто не хочет идти в садик. Привози Кристинку к нам, — предложила я, заметив, что ба отчаянно жестикулирует мне об этом.

— Ириш, нет! А если это какая-нибудь инфекция? Ещё и твоих заразим.

— Чем? Воспалением хитрости? Так у нас это хроническое.

— Что значит — хроническое? Какое воспаление? Ты хочешь сказать, что Кристина это выдумала?

— Ага. У Кристины болит животик, её мама остаётся дома, а Женя очень хочет к Кристине в гости. Как-то так, мать!

— Господи! Им же только пять! А что будет в шестнадцать? — Кира, кажется, была в шоке.

— Самое страшное — устроят переворот.

— Ира! Какой переворот?! Это же дети!

— Ну, значит, детскую революцию. Ты привезёшь дочь?

— Куда я денусь! Розе Андреевне памятник нужно поставить! Как она их выносит только?

— Она их любит. За вами заехать?

— Нет. Я вызову такси, а от тебя поедем вместе.

Кира могла позволить себе купить машину, но пока не спешила: сначала хотела вернуть деньги брату. Может, ему просто понадобились деньги, и он приедет за этим?

— Вряд ли, — ответила Кира, когда я озвучила ей свой вопрос.

— Почему?

— Клим спокойно относится к деньгам. Они у него есть всегда. А если нет, то он прекрасно обходится без них.

— Тогда и не переживай! Приедет и спросишь.

— Да, наверное, ты права. Классная единорожка. Я себе такую же повешу, когда куплю машину.

Я перевела взгляд на детскую игрушку, висевшую на панорамном зеркале. Это была та единорожка, которую подарила мне незнакомая маленькая девочка. Да, теперь это мой талисман — символ надежды на лучшее. Я её не дала даже Женьке, как бы та у меня ни просила. Купила ей похожую, а потом ещё с десяток, потому что моя непоседа всё время норовила отобрать у меня мою игрушку.

«В доме одни единороги!» — ворчала ба, когда я покупала дочке ещё одно сказочное животное.

— Да, она классная, — с улыбкой ответила я, переводя взгляд на дорогу.

— А ты так и не рассказала, почему она тебе так дорога, — напомнила Кира.

Не рассказала. И вряд ли когда-нибудь расскажу.

— Мне её подарили.

— О! И кто?

— Маленькая девочка.

— А имя у этой девочки есть? — продолжала пытать меня Кира.