Тот, кого я дождалась. Новая жизнь.

Торг

    На следующий день был торг.

    Гуннар Черный, испросив согласия у вождя, с утра вынес на высокий берег богатые товары.

    Воевода подошел и, вложив мне в руки увесистый кошель, сказал:

- Сходила бы на торг-то. По хозяйству что потребно иль себе чего, смотри уж сама… Что приглянется - бери, не стесняйся.

    Кивнул на ждавшего в сторонке Твердяту:

- В помощь Твердяту бери, поднести что понадобится. Негоже невесте моей самой на себе тащить...

    Он улыбался и голос был шутливый, но глаза его показались мне какими-то чужими.

    На краткий миг помстилось – очи ясные словно подернулись ледком, живой свет будто померк, затянулся мутной пеленой…

    Я кивнула молча, стараясь глядеть довольной. Мне бы радоваться да благодарить, но я не могла выдавить ни слова в ответ. Как ни корила себя, а радости не было… Какая радость от подарков, коли боюсь лишний раз подойти да слово молвить?

    Делать нечего – надо идти. Глядишь, и правда присмотрю что. О подарках себе я не помышляла, а вот ниток бы прикупить про запас да шерсти хорошей. Да полотна бы еще доброго льняного. А уж если шелка привезли...

    Хозяйство вести тут ино нужно, не вдруг еще приспособишься. Самой за скотиной мне уже не ходить, шерсти не стричь послушливым овечкам, не доить ни свет ни заря мычащих буренок... И льна не сеять более. Вовсе иной уклад жизни в крепости. Каждый день тут других забот полон рот, только успевай поворачиваться. К слову сказать, с утра я все так же исправно выходила на занятия с отроками – науку воинскую забывать не хотелось. Хоть и мало времени было у меня на это, а совсем забросить занятия я не смогла, да и не захотела бы. Для того ли я столько училась, столько трудов положила, посвящение прошла и кметем стала, чтобы потом вот так в одночасье забыть? Не бывать этому. Слишком уж полюбилась мне эта ярая радость, наполняющая веселым жаром крови упругие мышцы,  когда брала я в руки меч и начинала разминать суставы и суставчики, ощущая, как отзывается послушное тело. Правду молвить, теперь-то я не трудила себя так, как прежде, усталость былая прошла, вот и шло в охотку. Воевода поначалу хмурился, просил не усердствовать особо, потом понял, что балуюсь только –  и махнул рукой, только посматривал с усмешкой, как я рубилась с Твердятой.

    Я позвала с собой Велету. Та встрепенулась, про торг заслышав, кликнула неразлучную Огой, мигом собрали малышей и пошли. Ради такого случая я взяла с собой и трех девчонок-невольниц, спасенных летось с датского корабля. Возрадовались пригожие девочки – покупать не на что, так хоть взглянуть на других да помечтать, как однажды и им подарят нарядные бусы на белую шею. Хороши собой были славницы, как на подбор, и не по одному удалому кметю уже заглядывалось на каждую. Придет день, и дозволено будет жениться молодцам в дружине, да о том речь впереди… Успеется.

    Дорогой Велета оживленно говорила, рассказывая мне, какая радость давеча приключилась - малыши первый раз встали на ножки, держась за лавку. До того все ползали, да шустро так - не поймаешь. Богатыри растут, отцу-матери на радость. В этой живой, румяной и весело щебечущей, как вешняя пташка, девушке, было уже не узнать ту прежнюю, тихую и задумчивую Велету. Сестренка вождя была из тех счастливиц, кому рождение детей пошло на пользу. Даже на вид будто стала покрепче. Зажегся на щеках румянец, в движениях прибавилось плавной красоты. А как Ярун вернулся,  и вовсе заметно повеселела, сердце радовалось смотреть. И в хозяйстве стала куда бойчее, учась у меня потихоньку тем женским премудростям, что сызмальства каждая девочка постигает подле матери. Ей-то, сердешной, у кого учиться было...

    Бывает, материнство красит женщину, и она расцветает во всей полноте своей женской красоты, наполняется особым внутренним светом. У иных напротив - заметно дурнеют, и отчего так случается, не вдруг объяснишь. Тут уж как повезет. Коли дите беспокойное не спит да криком кричит - поесть забудешь, не до красы. Надолго залягут синие тени под глазами от бессонных ночей.

    Велете повезло - мальчишки у них с Яруном удались на диво спокойные, спали сами и матери передохнуть давали, а потому тяготами материнства молодая мать не мучилась особо. Да и с помощницами оно куда веселей выходило  -  не сидели без дела чернавка, что Вольгаст еще летось прислал, да корелинка расторопная.

    Воевода был счастлив за сестру несказанно. Я видела, как по-особому теплели его глаза, когда смотрел на играющих с детьми Яруна и Велету. Побратим мой, к слову молвить, возмужал, остепенился. Куда подевалось былое удалое молодечество! Теперь это был серьезный муж, по крайней мере, таким изо всех сил глядеть старался. Я про себя думала – наверно, он очень хотел быть похожим на воеводу, но стоило им собраться вместе с Блудом, и задорная мальчишеская улыбка немедленно стирала с его лица всякое серьезное выражение, и прежний Ярун, любитель красно поговорить, веселил нас, рассказывая побасенки.

    Дорогой я слушала Велету, задумавшись. Тяжелый кошель оттягивал пояс, звенели в нем серебряные монеты со всех сторон света... Сказано было мне – бери, что душе угодно, а как подумаешь - боязно отчего-то... Сроду у меня в руках богатства такого не бывало. Выходит, дорасти еще надо до полновластной хозяйки, так-то. И вроде давно уже величали меня в крепости по имени-отчеству  да с великим почтением относились, слова моего слушались, а бывало, и за советом подходили. И можно бы мне поуверенней быть, да я все не смела. Умом-то разумела, а на деле не вдруг обвыкнешь. В прежней моей жизни и в мечтах о таком не чаяла... А тут – кошель полон серебра в руки, да бери, что душеньке угодно... Заволнуешься, поди, с непривычки-то, как таким богатством да с умом распорядиться.

    Немало времени прошло, пока я перестала робеть...

    Что сейчас, что потом, воевода никогда не спрашивал меня о тратах, на все у него был один сказ – ты хозяйка, сама ведаешь, что в хозяйстве потребно, да смотри напрасно не жалей, чтобы нужды ни в чем не знала. Ему-то для себя никогда ничего не надо было, то моя забота теперь. А как понял, что я стеснялась - все казалось мне, лишнее на себя трачу, обойдусь - не раз и не два увещевал меня, чтоб не робела. Пригрозил в шутку, что сам начнет на торг ходить вместо меня да меха- шелка мне выбирать, ну тут уж куда деваться! Посмеялись оба, представив этакую потеху, с тех пор вот как-то и страха моего поубавилось. Потом и сама не заметила, как осмелела, хозяйкой уже полноправной сделалась. Ну да что вперед забегать, про то сказ после будет… Сейчас я шла и всерьез тревожилась, не оплошать бы.