Власти Узбекистана должно интересовать только одно — нужды населения. Эксперт о газовом контракте и строительстве АЭС

По его словам, большая часть электроэнергии в стране сегодня вырабатывается за счет газовых электростанций, что делает импорт «голубого топлива» не просто необходимым, но и жизненно важным. При этом сегодняшняя тотальная увлеченность властей ветряной и солнечной генерацией грозит уже в ближайшем будущем серьезными проблемами, поэтому стране необходимо срочно приступать к строительству АЭС причем не с двумя, а четырьмя реакторами, которые станут основой для обеспечения спроса со стороны быстрорастущего промышленного сектора и населения.

— Газодобывающие мощности в Узбекистане еще 15−20 лет назад позволяли обеспечивать добычу природного газа в объеме около 70 миллиардов кубометров в год. Однако из-за истощения запасов, технологических потерь и отсутствия эффективной системы контроля объем добываемых углеводородов существенно снизился. Какие шаги смогут переломить ситуацию в газодобыче, или Узбекистану стоит смириться с тем, что импорт постепенно будет замещать внутреннюю добычу?

— По оценкам экспертов в сфере энергетики, с которыми я работаю, Узбекистан уже никогда не достигнет пиковых показателей добычи природного газа, которые были в 90-е годы прошлого века, когда ежегодно добывалось свыше 70 миллиардов кубометров природного газа.

Сейчас наша страна добывает порядка 51−52 миллиардов кубометров, в некоторые годы — 55 миллиардов кубометров природного газа. Даже, если Узбекистан сможет в ближайшие годы поддерживать этот уровень добычи, уже будет успехом.

Кроме того, на сегодняшний день нет предпосылок того, что в ближайшие годы будут открыты новые большие месторождения природного газа хотя бы такого же уровня, как «25 лет независимости» в Сурхандарьинской области. Большие надежды на то, что вокруг Аральского моря мы найдем очень крупные месторождения тоже пока до конца не подтвердились. Там есть газ, но не в тех объемах, которые ожидались еще 10−15 лет назад.

Поэтому первая причина проблем с газом — это то, что нет больших новых месторождений с подтвержденными запасами, которые можно было бы эксплуатировать достаточно долгое время. Вторая — все попытки увеличить добычу природного газа на уже существующих месторождениях, в том числе за счет дожимных компрессорных станций, тоже имеют свои пределы. Да, можно увеличить на несколько процентов объем получаемого газа, но это не поможет решить ситуацию кардинально.

Ну и, конечно же, третья причина — мы довольно расточительны в использовании природного газа. На сегодняшний день свыше 80 процентов всей электроэнергии в Узбекистане производится на тепловых электростанциях, которые сжигают «голубое топливо». В результате от нехватки газа страдают население, промышленность и газохимия.

Здесь важно понять одно: Узбекистан в силу того, что у него просто нет потенциала для резкого роста добычи природного газа, будет становиться импортером. Кроме того, никуда не уйдет демография и промышленность, поэтому спрос населения и предприятий на природный газ продолжат расти. Узбекистан будет вынужден постепенно становиться чистым импортером природного газа. И это объективный и неизбежный процесс, что бы не говорили люди, которые обещают увеличение добычи газа в серьезных объемах. У Узбекистана просто нет таких возможностей.

— Как вы оцениваете контракт, заключенный с Газпромом по поставке российского газа. Многие говорят, что это первая ступень на пути к зависимости от России, что это газовая игла, которая позволит нами манипулировать?

— Я не государственный служащий, я не получаю зарплату от государства. Я руководитель независимого негосударственного аналитического центра, поэтому в отличие от чиновников я могу оценивать ситуацию объективно.

Мне очень жаль сотрудников Министерства энергетики, которые вынуждены реагировать на истерические заявления ряда блогеров, СМИ и «экспертов», сильно аффилированных с западными грантодателями, которые поднимают панику, говоря о том, что Узбекистан в результате газового контракта с Россией будет вынужден пойти на какие-то уступки, что это позволит Москве увеличить свое доминирование в газовой отрасли.

Эти заявления, которые мы слышим последние полгода, можно четко разделить на две части. Люди делают их либо в силу своей безграмотности и слабой информированности, поскольку не имеют понимания процессов, которые происходят. Это даже не хочется обсуждать. Однако гораздо опаснее заявления тех, кто, получая деньги из определенных западных фондов и организаций, намеренно вводят общество в заблуждение и разгоняют нарративы о том, что Узбекистан, покупая газ у России, непременно попадет в газовую кабалу.

Мне все время хочется спросить у этих людей, знают ли они, сколько газа добывает Узбекистан. Это чуть больше 50 миллиардов кубометров. Этот уровень будет сохраняться, как минимум, ближайшие лет 10. Узбекистан собирается покупать у России 2,8 миллиарда кубических метров природного газа. Просто сравните эти цифры: какая кабала? Это где-то 5−6 процентов от объема, добываемого в Узбекистане. Меня поражает безграмотность первых и просто возмущают осознанные провокации вторых.

Самый лучший вариант — это когда у покупателя, то есть у Узбекистана, есть несколько альтернативных поставщиков. В нашем случае это Туркменистан, который может нам продавать определенные объемы природного газа, а также Россия. Теперь у Узбекистана есть альтернативные поставщики. Это же самая лучшая ситуация для страны. Она не попадает в зависимость от одного поставщика. Правительство Узбекистана ведет очень правильную политику, расширяя источники поставок природного газа. Это же прекрасно.

— Смогут ли западные партнеры помешать газовому сотрудничеству Узбекистана, Казахстана и России? В этом контексте не являются ли санкции против Ахангаранцемента своеобразным предупреждением для узбекских властей?

— То, что Узбекистан заключил с Газпромом договор о поставке природного газа, а также договорился о его транзите, конечно же, вызывает и будет вызывать очень сильную изжогу у западных стран, которые бы хотели одного — оторвать экономику нашей страны от одного из его крупнейших партнеров. Всем известно, что Россия уже многие годы наряду с Китаем является крупнейшим торговым партнером Ташкента. А Казахстан, через который будет проходить газ, — это третий по объемам торговли партнер. И, конечно же, то, что Россия получает новый рынок сбыта для своей продукции, это самое неприятное, что может быть для Запада.

Но я глубоко убежден в том, что экономический прагматизм, присущий политической культуре современного Узбекистана, абсолютно объективен и полностью исходит из национальных интересов нашей республики.

Узбекистану сегодня не хватает, особенно в отопительный сезон, определенных объемов природного газа. Есть страна, которая готова предоставить эти недостающие объемы. Какие проблемы? Правительство Узбекистана не должно думать о том, как на это отреагируют в тех или иных столицах западных стран. Власти должно интересовать только одно — нужды населения страны, а узбекистанцам необходимы тепло, горячая вода и электроэнергия зимой.

Что бывает, когда наступает кризис? Мы видели в январе этого года. Да, газовое сотрудничество Узбекистана с Россией вызывает очень большое недовольство западных стран. Но это их проблемы: Узбекистану нужно выживать и развиваться.

Угрожать Узбекистану будут, и я думаю, что кейс с Ахангаранцементом не последний. Запад будет и дальше продолжать нас запугивать. ЕС недавно принял одиннадцатый пакет санкций, в котором санкции против самой РФ занимают меньшую часть, а большая посвящена тому, как бороться со странами, которые взаимодействуют с Россией, увеличивают торгово-экономическое сотрудничество с ней.

Поэтому нападки и давление на Узбекистан будут, но, как мне представляется, правительство будет продолжать свою прагматичную политику, соответствующую интересам Узбекистана и его населения, а не хотелкам тех или иных западных стран.

— Это лето показывает, что спрос на электроэнергию растет даже выше прогнозов. Сможет ли Узбекистан преодолеть дефицит электроэнергии без строительства АЭС?

— Основой для развития в эпоху индустриального производства является энергетика. Есть у тебя электроэнергия — есть шансы для развития. Нет энергоресурсов — и твоя экономика не будет развиваться. Это железный закон современности. Поэтому правительство Узбекистана будет реализовывать свою политику, направленную на удовлетворение спроса на энергию как со стороны населения, так и со стороны промышленности.

В вопросе строительства АЭС тоже очень много фобий, непроверенной информации, стереотипов. На самом деле должно быть понятно, что возобновляемые источники энергии (ВИЭ) при всей их экологичности на современном технологическом уровне не решают главного — они не дают постоянной мощности генерации.

Главная проблема солнечных и ветровых электростанций заключается в том, что они дают прерывистую генерацию. Если говорить просто: есть солнце или ветер — они дают энергию, нет — они не работают. Это очень ненадежный источник, который не решит проблем такой значительной по своим объемам экономики, как у Узбекистана.

Развивающейся экономике и растущему населению нашей страны нужна электроэнергия. Запасы газа исчерпываются и, если страна не начнет сокращать выработку электроэнергии на тепловых электростанциях, которые работают на сжигании «голубого топлива», уже в ближайшие годы у нас будут очень серьезные проблемы с обеспечением населения и экономики газом.

Единственным выходом из этой ситуации является строительство электрогенерирующих мощностей, которые бы представляли собой источники постоянной генерации. А это прежде всего атомная электростанция. АЭС в отличие от ВИЭ не зависит от времени суток и погодных условий. Неважно, на дворе зима или лето, день или ночь, в нее загрузили топливо, запустили и она работает 60 лет без всяких прерываний, электричество идет в сеть.

Поэтому заявления тех или иных лоббистских групп, которые сейчас на всех уровнях в Узбекистане пробивают строительство солнечных и ветровых электростанций и говорят о том, что это является панацеей, — злостный преднамеренный обман. ВИЭ не является и не может быть основным источником электрогенерации в стране в силу причин, о которых я уже сказал.

Выходом может быть только строительство атомной электростанции, которая станет источником постоянной генерации. И если мы не запустим атомную электростанцию, у нас будут очень серьезные проблемы, энергодефицит в стране будет только нарастать. Нужно исходить из этого.

Мы сейчас этого не видим, но через 2−3 года, когда определенное количество солнечных и ветровых станций начнут работать и передавать вырабатываемую энергию в единую энергосеть, возникнут проблемы у диспетчерских служб. Чтобы не нарушался баланс в энергоподаче, они должны будут регулировать пиковые нагрузки днем, когда работают солнечные электростанции, снижая производство электроэнергии на других видах генерации, и снова увеличивать мощность других электростанций вечером, когда солнечные электростанции перестанут работать.

Дважды в сутки диспетчерские службы будут ломать головы, как принимать электроэнергию тогда, когда ее дают солнечные электростанции, и как восстанавливать баланс, когда они перестают это делать.

Если мы хотим сохранить баланс в энергосистеме Узбекистана, параллельно с развитием ВИЭ нам нужен мощный источник постоянной электрогенерации в виде атомной электростанции. И понятно, что двух реакторов, которые планируют построить, мало. На самом деле нужно, как минимум, четыре таких реактора, чтобы обеспечить хоть какой-то баланс между прерывистой генерацией солнечных и ветровых станций и генерацией из атомных электростанций. Если не будет обеспечен этот баланс, если не будет обеспечена сопряженность этих процессов, энергосистему Узбекистана ждут очень серьезные и большие проблемы.

Поэтому АЭС нужна, и ее нужно строить как можно быстрее. Другого выхода у Узбекистана нет. Это ключевое направление развития энергетической политики на среднюю и долгосрочную перспективу.

На нынешнем технологическом уровне в ближайшие 20−30 лет солнечные и ветровые электростанции не станут основой энергосистемы Узбекистана. Базисом будут оставаться источники постоянной генерации в виде тепловых электростанций, которые работают на сжигании природного газа и, надеюсь, построенной атомной электростанции и желательно не с двумя, а с четырьмя реакторами.