Частная медицина 2

Глава 6.

Утро началось вполне в духе заклинателей: едва на востоке забрезжила утренняя заря, как над школой Горы Тысячи Голосов ударили колокола. Горные гряды услужливо подхватили, продолжили и усилили звон. Воцарилась такая какофония, которая подняла бы даже мертвеца.

Я, не открывая глаз, со стоном повернулся и натянул подушку на голову. Не помогло. Жалкая преграда из перьев была не в силах остановить всепроникающий звон. Он был везде: и на улице, и в комнате, и в моей черепушке.

С меня сдернули одеяло, и я неохотно выглянул из-под подушки. Над кроватью возвышалась растрепанная, очень ошалевшая Регина. Её губы шевелились, но колокольный звон не давал расслышать слов. Впрочем, русские матерные конструкции я узнал и без озвучивания.

Колокола стихли не сразу. Когда звонарь остановился, эхо еще долго металось по ущелью и голове.

- Это что такое было? – повторила Регина.

- Это будильник, - любезно уведомил я сестрицу. – Сигнал побудки. Сейчас заклинатели проснуться и пойдут на разминку.

Регина выдохнула и, потерев заспанное лицо, кое-как пригладила вставшие дыбом волосы.

- У них что, ничего адекватнее не нашлось? – недовольно пробурчала она. – Я чуть не описалась – подумала, что это сигнал тревоги!

Я только развел руками и с кряхтением выбрался из постели.

- Пошли готовить завтрак. Всё равно не уснем - сейчас у учеников начнется тренировка. Это не так громко, как будильник, но зато внезапно.

В подтверждение моих слов на улице раздался вопль сотни молодых глоток:

- Ха! Хо! Хи!

Регина вздрогнула.

- А я тут почти неделю жил, - как бы между прочим сказал я, накинув одежду. – Иди, оденься во что-нибудь приличное, и пошли.

Бурча и спотыкаясь о собственные ноги, Регина побрела сначала к себе, а потом за мной на кухню. Как ни странно, но кухня тут была и даже имела при себе ледник с продуктами и самую настоящую добротную печь. Насколько я понял, для начинающих учеников и высокопоставленных гостей, которые не практиковали отказ от «мирской грязи». И кухня эта закономерно привела привычную к электрическим духовкам, водопроводу и микроволновке Регину в ужас. Я сам его испытывал, когда заглядывал сюда. Ей богу, готовить на костре в походе было не так экстремально, как здесь. Один плюс – Виктор в этой печи варганил такие вкусные щи, какие я ел только в детстве у русской бабушки.

После пяти минут истерики по поводу печки и десяти – по поводу воды, которую нужно было натаскать из ручья, Регина разожгла огонь и удивила меня, пожарив неплохую яичницу с копченостями. Над школой поплыл такой запах, что я искренне пожалел всех, кто практиковал отказ от еды – уж больно выразительно смотрели новички на яичницу. Они, несчастные, жевали какие-то листочки.

Запах приманил и Виктора.

- Утра! О, крутая яишенка! – бодро воскликнул он и отрезал от порции сразу половину, вызвав у Регины приступ тихого бешенства. – Спасибки, Октаю как раз нужно есть много белка. Где-то тут были лепешки… Ага, нашел, - он плюхнулся за стол, разделил кусок на две половины и быстро заработал палочками, умудряясь между жевками говорить. - Сегодня же будет суд над Лин Мо, помните, да? Октая хотят привести. Тихон, мне понадобится твоя помощь. Регина, моё восхищение. Очень вкусно! Всё, я побежал. Тихон, жду после завтрака!

И целитель умчался из кухни, схватив порцию для Октая.

Как оказалось, глава Ринчен очень хотел видеть Октая на суде, потому что он пострадавшая сторона. Плюс сам жрец тоже хотел быть на суде, по той же причине. Против был только Виктор, а меня он хотел взять в группу поддержки, чтобы отговорить жреца от участия в этом деле. Но увы, Октай умел уговаривать. Он привел убойные аргументы в виде почти зажившего шрама, чудесных лекарств и хорошего самочувствия, снисходительно позволил нам вколоть ему обезболивающего и почапал на заседание, как был: бледный, с неровно обрезанными волосами, собранными в пучок, по давней привычке весь в белом и больше похожий на очень бодрый и жизнерадостный труп, чем на жреца. Очень бодрый – потому что шагал ровно, уверенно и бесшумно, несмотря на выцветший вид, а жизнерадостный – потому что улыбался. Мы с Виктором ненавязчиво шли по бокам и чуть позади, готовые подхватить гордеца под руки, но Октай дошел до Малого зала вполне благополучно и даже уселся сам, чуть побледнев при наклоне.

Старейшины при его появлении неловко заерзали на местах. Кое-кто виновато засопел. Лин Мо, уже сидевшая на стуле и скованная по рукам и ногам, определенно испытала облегчение – очень уж выразительно засияли её глаза, когда Октай, придержав рану, уселся на своё место. Ну да, тяжкий вред здоровью не убийство, и наказание за такое преступление было всегда и во всех культурах легче…

А потом Октай небрежным движением вытащил из пучка заколку, эффектно тряхнув стрижкой – и Лин Мо тоже стала похожа на умертвие, только далеко не бодрое и жизнерадостное.

Глава Ринчен откашлялся и объявил:

- Заседание по поводу нападения заклинательницы Лин Мо на жреца Нищего Принца Октая объявляю открытым. Мы все здесь свидетели. Мы все здесь видели, что Лин Мо намеренно пронзила Октая мечом, в то время, когда он был безоружен и никак не угрожал. Рана, благодаря стараниям нашего лекаря, оказалась не смертельна, однако Лин Мо нарушила законы гостеприимства и… - Ринчен со вздохом показал на Октая, - срезала его жреческую косу.