Убийца злых чудес

Глава 1. Трон для ойны Эвики

Принцесса сняла капюшон, открыв волосы – словно выпустила на волю рубиновое пламя, и оно полыхнуло, заиграло множеством отражений в ледяных гранях. Огромная мохнатая шуба до пят скользнула с плеч, тяжело осела к ногам. Обнажила ее всю – точеную, белокожую, с этими удивительными кроваво-красными волосами, непослушной гривой спадающими до талии.

Она не могла услышать, как за спиной раздался восхищенный вздох – магическая преграда звуков не пропускала. Вообще не пропускала никого и ничего, кроме наследницы Империи. Да и ту всего один раз, чтобы взошла на ледяной трон и, если сумеет на нем удержаться, до конца жизни осталась королевой Севера, избранной Сердцем Холода.

Или не взошла, а испугалась, развернулась и сбежала, такие случаи бывали в истории. Тоже навсегда. Второй попытки Сердце не дает.

– Хороша... – не выдержав, выдохнул адмирал, с нескрываемым интересом ощупывая ее взглядом. – Венец творения, ангел божий, а не девочка!

– Как будто вы впервые увидели нашу наследницу, – ухмыльнулся Верховный жрец Сердца. – Вас должна волновать не красота ее, а храбрость.

– Ну, знаете ли, обнаженной я вижу ее в первый и, полагаю, в последний раз. – Адмирал осекся и вопросительно покосился на третьего наблюдателя. – А вы, досточтимый ойу, что скажете? Отчего глядите недовольно, неужели сама ее высочество Эва не по нраву пришлась? Ойу Ауднадо, вы еще с нами?

Тот резко обернулся, будто очнувшись от глубокой задумчивости. Взмахнул ресницами, и с их кончиков бесследно испарился иней. Перевел взгляд с одного своего спутника на другого и обратно.

Трое наблюдателей, как с древних веков заведено. Воин, жрец и жених наследницы, самый сильный маг в мире. В этот раз таковой нашелся здесь, в Империи, но это был единственный повод радоваться его кандидатуре. Асхель Ауднадо много лет жил отшельником на краю диких гор, в старинном замке над пропастью. Соседи из аристократов о нем мало что знали, а простые люди боялись, из уст в уста передавая жуткие слухи...

Вот и теперь он пренебрег вежливой беседой, как будто сам адмирал флота для него недостаточно важная птица. Молча продолжил рассматривать предназначенную ему невесту, и ни тени нежности или восхищения не промелькнуло в черных как ночь глазах.

Одну за другой принцесса вынула стройные ножки из громоздких унтов, показав тонкие щиколотки и узкие аристократические стопы с трогательно розовыми пяточками. Ни секунды не колеблясь, шагнула босой на обледенелый наст, колючий и твердый – даже не треснул под ногами.

Зато пещера ожила, возмутилась в ответ на это обжигающее прикосновение, порывом ветра смахнула иней со стен. Завьюжила, замела поземкой. Сливочная кожа принцессы раскраснелась и пошла мурашками, волосы взметнулись, рубиновой паутиной обвили плечи, словно стараясь укутать хозяйку.

– Меня волнует то же, что и вас, ойу Тайон, – наконец заговорил Ауднадо. Низкий голос его звучал бархатисто и глухо, вызывая у адмирала неуместные ассоциации с могильной плитой, обтянутой плюшем. – Красота хотун Эвы будет слабым утешением, если трон не получит новую хозяйку.

– Ойны Эвы, раз вам так угодно, – не задумываясь поправил Верховный жрец, не сводя глаз с принцессы.

– Ее высочества, прошу простить мою грубость. Право называться ойной она получит, когда спустится с трона.

Убрав с лица спутанные пряди, она медленно двинулась вперед. Порывы колючей метели хлестали ее, осыпали сверкающим снегом, сухим и острым как осколки стекла – внутри этой огромной ледяной пещеры, просвеченной до дна, вечно стояла лютая стужа. Никто из наблюдателей даже представить не мог, каково это, находиться в самом холодном месте на планете.

А принцесса все шла к своей цели, шаг за шагом, туда, где высокие узкие ступени, высеченные в снегу, поднимались к подножью трона из кристаллов чистейшего льда, прозрачного будто хрусталь.

– Она получит это право! – отозвался адмирал, и никто больше не ответил.

Не отрываясь, они смотрели, как сперва снежная крупа тает на атласной девичьей коже, стекая редкими струйками, но постепенно прилипает, да так и застывает льдом. Как облачко пара от ее дыхания бледнеет, словно стужа вытягивает из него тепло. Как цепочка пятен крови в ее следах становится все ярче – изрезала свои нежные ножки, ступая по ледяной корке.

Ее спина была прямой, плечи гордо расправленными, а шаг – уверенным и твердым. Страх и боль она спрятала где-то глубоко в своем сердце, и с каждым мгновением наблюдатели укреплялись в вере в нее.

Вот принцесса ступила на лестницу и начала подъем, пачкая лед кровью. Не колебалась, не медлила. Даже Асхель Ауднадо смотрел теперь на нее с восхищением. Думая о том, что хотел бы взглянуть сейчас на ее лицо.

Что бы он увидел? Слезы? Гримасу боли и прикушенную губу? Беззвучно произносимую молитву?..

Преодолев около половины пути, она оступилась. Нога соскользнула со ступеньки, и принцесса упала, съехала вниз, к самому подножью. И замерла в том положении, в каком оказалась.

Наблюдатели испуганно вскрикнули как один, замерли, не веря своим глазам.

– А ведь эта девочка мне начинала нравиться, – разочарованно проговорил Ауднадо. В голосе его не прозвучало ни малейшего сочувствия к прекрасной девушке, которая должна была стать его женой.

– Давай, Эвика, – шептал адмирал, не обращая на бессердечного истукана внимания. – Давай, милая. Не подведи, на тебя вся надежда...