Пленница тирана

Глава 44 Китэрия

Пальцы Китэрии перебирали струны маленькой дорожной арфы – подарка, который ей оставил принц в свой последний визит. Она нашла его у дверного проёма, завернутым в тряпицу, внутри лежала записка. «Надеюсь, этот сувенир скрасит ваше заточение, пока я не придумал, как вытащить вас отсюда».

Наивность и упорство её нового друга трогало Китэрию и вместе с тем печалило, потому что она знала – этот парень за себя-то не сможет постоять, когда вернётся Таймар, не то что за неё. Лилулай догадывалась, что князь не давал согласия на их встречи. Но отказать себе в удовольствии видеться с принцем она тоже не могла, хоть и знала, как разъярит Таймара новость об их свиданиях.

Китэрия наигрывала мелодию грустной валамарской песни о любви виху и лилулай, когда двери её покоев открылись, и на пороге возникла статная фигура принца. Истан улыбался, и эта улыбка, словно первый луч весеннего солнца, обласкал девушку, подарив лёгкую надежду, может не на спасение всей её жизни, но сегодняшнего дня точно.

– Вижу, подарок пришёлся по вкусу, – продолжая ласкать её смеющимся взглядом, заметил принц. – Вам уже лучше?

Китэрия отложила арфу, но отвечать не спешила, не хотела стирать с лица Истана блеск радости. Ей нравилась улыбка принца: простодушная, широкая, совсем не похожая на кривую ухмылочку его самоуверенного брата. А ещё ей нравилось, как искрились в этот момент его тёплые глаза, наливаясь светом тысячи солнц, таким ярким, таким манящим, что хотелось подойти, взять его лицо в свои ладони и вбирать, вбирать в себя этот живительный свет, пить его, как эликсир от всех бед. Глаза Таймара никогда не улыбались, лишь ранили. Князь вообще не умел радоваться, только кривить свой грубый рот, заставляя предвкушать наказание.

Китэрия не знала, почему она так любуется принцем. Не понимала, что именно её трогало в нём, – то, что он был удивительно хорош собой и при этом на редкость застенчив или же то, что он казался прямой противоположностью её пленителя? Она смотрела и смотрела на Истана, пытаясь вобрать в себя все мельчайшие подробности его милого лица, пока он не засмущался, спрятав от её пристального взгляда свои ореховые глаза.

– Я стараюсь держаться, – заговорила, наконец, Китэрия, поняв, что улыбку принца уже не вернёшь, – но я не так сильна, как вам могло показаться. Я всего лишь маленькая избалованная девчонка, которая здесь всего боится.

– Вы не девчонка, вы - этэри, – благоговейно прошептал Истан.

– Этэри шестой руки, – грустно ответила она.

– А сколько всего «рук»? – моргнув, спросил Истан.

– Семь. Таймар думает, он поймал кого-то особенного, но это не так.

– Моя дорогая Китэрия! – воскликнул Истан. – Вы - этэри из самого Доли-Яо. Из Доли-Яо! Что, ну что ещё может быть ценнее в человеческих кругах?!

– Самым ценным в любых кругах является мана.

– Да Боги с ней, с маной! – всплеснул руками принц. – Я про живых существ. Ну кто, кто может быть ценнее вашей расы в любом круге?

– Среди себе подобных, я - обычная этэри, после меня только виху.

– Воители?

– Да.

– А кто перед вами? – спросил Истан, подводя Китэрию к креслу и усаживаясь подле неё на пуф.

– Ат - этэри, пряхи, преобразователи, ткачи и стражи.

– А поподробней можно? – улыбаясь, попросил Истан. – Помнится, вы обещали мне рассказать про работу храмовых комплексов.

– Обещала, – кивнула этэри, отвечая на улыбку Истана. – Ну что ж, так и быть, выполню обещание. – Она снова улыбнулась и, положив ладони на колени, принялась декламировать учительским тоном. – В Тедьюри, как и в любой священной долине, четыре храма: Танзанит (синий) – мужской храм, Пироп (красный) – женский, Верделит (зелёный) – детский и Гелиодор (желтый бриллиант) – храм ат-этэри. Сквозь них проходят четыре стихии, образуя радужные завихрения… Ну, они как бы стержень защищают.

– Стержень – это и есть неиссякаемый поток маны, который бьёт в самом центре? – уточнил Истан.

– Да, – кивнула лилулай. – Его опоясывают три круга. Первый круг – восемь Прях, они прядут на золотых прялках тонкие энергетические нити, которые расходятся во все стороны и проходят через второй круг – преобразователей. Плотным кольцом стоят шестьдесят четыре этэри и пропускают через себя эти нити, изменяя вибрации под тот или иной круг, а затем направляют потоки энергии в Бальдахар – поле возможностей.

– Что-что, – заморгав, переспросил Истан, – Бальдабар, Бальмарар, Бальдачто?

Китэрия рассмеялась, а потом, собравшись, вновь положила ладони на колени, прикрыла глаза и продолжила декламировать, будто о священных долинах можно было говорить только так, и никак иначе.

– Бальдахар и бесконечно мал, и бесконечно огромен, он везде и негде одновременно. Но, – затаив дыхание, зашептала Китэрия, – есть место пересечения Бальдахара с явным миром, это место называется – точкой малькуты. На этой самой границе и сидит пятьсот двенадцать ткачей. Они принадлежат и миру Бальдахара и явному миру, они и существуют, и не существуют одновременно.

– Хотите сказать, что именно ткачи и творят реальность, сплетая нити энергий и намерений в некий замысловатый узор?

– Ткачи плетут всё в наших кругах, кроме преобразованных стихий.