Магия обмана Том 1

Глава 24

необходимость постоянно помешивать зелье успокаивали, давали возможность сосредоточиться, обдумать произошедшее. Моими мыслями завладел принц Зуар, чужеземный красавец, явно выделивший из множества невест троих: Тамону, леди Цамей и меня. Его интерес льстил искренностью, но не отменял того, что я исключительно мало знала о возможном женихе.

Тот же лорд Цорей был понятным. Вся история его семьи, отношения с другими родами лежали на поверхности. Недостающие сведения скрывались в хрониках. Его сестра и вовсе училась на одном курсе со мной и, подобно брату, постоянно была на виду. Составить мнение о знатном юноше и его семье не составляло труда.

Все это в равной степени относилось и к лорду Такенду. Разузнать о его семье и о нем все необходимое, оценить поведение и поинтересоваться увлечениями — вполне посильная задача. Он тоже был все время на виду.

А вот Его Высочество Зуар, наследник престола Аролинга, был живой загадкой. Отношения между странами лишь недавно стали союзными. Еще пять лет назад Кедвос и Аролинг считали друг друга врагами, а с недругами не делятся сведениями о жизни королевского семейства.

В Кедвосе и Тессдале даже не знали толком, как и откуда появились драконы. Считалось, что магический поток, разрушивший империю Терон, вынес в наш мир чудовищ и болезни, а в противовес им прислал спасителей-драконов. Ходило множество историй о том, как славные чужаки защищали людей и эльфов от монстров, принимая обездоленных под свое крыло. Рассказывали, что жители неразрушенного куска империи и соседнего восточного государства назвали драконов своими правителями и с радостью вверили им свои судьбы. Говорили, императрица Мадаис, спасенная Владыкой Талаасом, всем сердцем полюбила своего нового мужа.

Эти истории объединяло одно: драконы Аролинга представали в них воплощением доброты, справедливости, человечности и мудрости.

Правда, это легендарное благородство не сочеталось ни с затяжной войной за землю, ни с тем, что приказы Владыки Талааса превратили большую часть теронцев в рабов. Сказка о чудесной и светлой любви правящей четы разбивалась о законы наследования и магическую семерку принца. Лорд Фиред, государственный муж, сделал все возможное, чтобы оставить в отборе способных на подлость леди Ветту и Рессиду. Тем самым показал себя расчетливым интриганом, которому чужда справедливость. Чем мог руководствоваться Владыка, сделав такого послом, лицом своего государства?

Несмотря на эти настораживающие наблюдения, принц Зуар мне понравился. Короткую встречу с ним я вспоминала с удовольствием. С теплом думала о его улыбке, о звуке голоса. Его решение окончательно отстранить двух леди грело сердце правильностью. Потому что это было справедливо. Мне даже нравилось новое, но любопытное желание выиграть отбор, стать для принца той самой единственной.

Состав равномерно покипывал, постепенно менял цвет на правильный нежно-розовый. В комнате запахло можжевельником, часы многозначительно пробили полночь. Я разлила очередную порцию зелья по флаконам, вымыла котелок, убрала на столе и ушла к себе.

В прихожей, на полочке под щелью для писем, ждал серый конверт, запечатанный дешевым почтовым воском. Зеленая клякса измазала руки, но это было совершенно не важно — адрес был выведен маминым почерком!

«Льяна, милая! Мы скоро, уже в следующий четверг, будем в столице. Остановимся в гостинице «Голубятня». Возница говорит, по этой погоде приедем поздно вечером», — писала мама.

Дальше почерк сменился на папин, а вместе с ним ощутимо изменился и тон письма. Стал более строгим, а я словно наяву увидела, как отец хмурится.

«Мы приняли приглашение Его светлости князя Оторонского, хотя и не догадываемся, чем заслужили такую милость. Надеюсь, ты сможешь объяснить, чем вызвана эта неожиданная щедрость совершенно незнакомого нам высокородного эльфа. Приглашение, оплаченная дорога, гостиница. Он в письме заверял, что оплатит две недели проживания в «Голубятне» и упомянул ритуал Видящей. Никаких больше пояснений в письме не было. Мы очень волнуемся за тебя. С нетерпением ждем встречи».

Место на листке закончилось, но и написанного хватило, чтобы передать тревогу родных. Жаль, что я за эти дни так и не придумала, как говорить с ними о королевском указе. Ведь тот, кто надоумил Падеуса предложить мне запасной вариант с помолвкой, был совершенно прав. Я сама считала указ продолжением рабства, и моими родителями он мог расцениваться только так. Ситуацию нисколько не меняло даже то, что возможный жених оказался приятным и привлекательным. Принуждение остается таковым вне зависимости от личности принуждающего.

Выкупавшись, я забралась в постель, продумывая разговор с родителями. Правильные, хорошие слова на ум по-прежнему не приходили.

Мне снова снился человек в кожаной куртке и загадочно поблескивающий красным медальон с хрустальной крышкой. Я в мельчайших деталях видела и лицо, и одежду незнакомца. Так, будто стояла рядом с ним, в любой момент могла коснуться. Этот сон меня беспокоил, но, в отличие от видения опоясанного цепями камня, не пугал. Решив, что нужно обсудить эти сны с лордом Адсидом, я привела себя в порядок и пошла в столовую.

Облюбованный высокородными девушками стол пустовал — ни одна из них не осталась в университете, услышав о каникулах. Минира и Фейина вернулись домой еще вчера, а Тамона задержалась лишь из-за тренировки команды. Теперь, когда лорд Цорей ее отстранил, уехала и она. Это довольно громко обсуждали третьекурсницы, завидовавшие небольшим каникулам и сетовавшие на объемные домашние задания, отнимающие законный выходной.

На фоне недовольных старшекурсниц, жизнерадостность Падеуса казалась особенно яркой.

— Ну что, как тебе принц? — друг устроился рядом и не скрывал любопытства.

— Он очень приятный, — честно ответила я.

— Это хорошо, конечно, но ответ неполный, — покачал головой Падеус, намазывая хлеб маслом. — Не скупись на слова! Ты ж понимаешь, я лицо брачно заинтересованное.