Сон о принце (части 1 и 2)

Глава XXIV

Глава XXIV

Разновеликие кусты почему-то напомнили стайку непоседливой малышни, выбежавшей поближе к дороге в стремлении удовлетворить свое любопытство и первыми увидеть путников. Казалось, они хотели мчаться нам на встречу, и только детский страх, остаться одним без поддержки взрослых деревьев, сдерживал их. Так кустики и стояли, замерев в ожидании волнующей неизвестности, подставляя ветру свои зелены вихры. Невысокие деревья за их спинами в свете сумрачного дня выглядели менее дружелюбными. Шелест их ветвей скорей напоминал настороженное обсуждение пришельцев, которые по определению не могли привнести в их жизнь ничего хорошего.

Оглядывая их нестройный ряд, я поймала в себе некое сочувствие к зеленой поросли. Сопереживание прокатилось по закоулкам сознания, выметая остатки усталости от монотонного шагания. Мысли словно встряхнулись, обретя большую четкость, а раздражение от попутчицы уменьшилось. Йискырзу в свою очередь, в предвкушении комфортабельного отдыха, тоже излучала примирительное добродушие. Пройдя сквозь ветви передних низкорослых кустиков, девчуха, оглядевшись, решительно двинулась к облюбованному участку. Однако там она не стала останавливаться, а, указав саквояжиком с грязным бельем куда-то в сторону, углубилась в ветви. Укачивая недовольно ворчащего Тимку, я, не задумываясь, прошла следом. За время нашего пути девчонка не раз давала возможность убедиться в ее нюхе на комфорт. У нее как-то само собой получалось пристроиться так, чтоб ветер не дул, дым не мешал, а корешки-камешки не норовили сунуться на посадочную площадку. Вот и сейчас Йискырзу, придержав длинные ветви, пропустила нас с Тимкой на крохотную полянку, закрытую со всех сторон деревьями и кустами. Словно маленькая комнатка, отгороженная от внешнего мира зелеными стенами. Даже шум ветра, трепавшего листву, как-то отдалился от этого места. Замолчавший Тимка оглядел полянку широко раскрытыми глазенками, словно оценивая выбор своей матери. Его личико выглядело таким уморительно серьезным, что родившаяся во мне смешинка потребовала выбраться на волю. Причин держать ее взаперти я не видела, но неожиданный легкий отзвук, пробившийся сквозь лиственный гомон, сбил неродившийся смех. Мне почудился тихий плеск. Словно вот здесь, совсем рядом, за деревьями течет тихая спокойная речка. Йискырзу, подергав за лямку моего рюкзака, прожурчала что-то на своем наречии. Шикнув на нее, я постаралась еще раз вслушаться в звуки сумрачного дня. И вот опять...

Без колебаний, но с надеждой я углубилась в тонкие ветви, прикрывая Тимку отворотом куртки. Позади, излучая какое-то капризное недовольство жизнью, пробиралась Йискырзу. Однако через несколько метров запах ее эмоций сменился яркой радостью. Она заторопилась вперед, а вот я, наоборот, замедлилась, обнаружив перед собой если и не жидкую грязь, то уж точно не твердую почву. Моим тапочкам такое было противопоказано. Они и так отмотали не один километр по пересеченной местности... не без урона для себя, разумеется... путешествие же местным грязям их просто убьет. Осталось только перевести мои проблемы тяжело пыхтящей за спиной девице, которая, не понимая в чем заминка, раздражающе тыкала в меня пальцем. Кое-как разобравшись, кто куда проходит, нам все же удалось подойти достаточно близко, чтоб увидеть воду и при этом остаться с сухими ногами.

Грязно мутный поток несколько снизил жажду, напомнив о мелочах типа дизентерии. А вспыхнувшая надежда на пусть некомфортабельное, но мытье сменилась тусклыми мыслями о построении очистных сооружений в походных условиях. Йискырзу благоухала похожими ощущениями, поэтому особых объяснений не потребовалось.

Слегка помотавшись по прибрежным зарослям, мы выбрали сухое местечко, чтоб расположиться. Тут пацан громко высказал свое мнение по поводу задержки обеда, и его мамаше ничего не оставалось делать, кроме как сервировать для него «стол». Почувствовав, как во мне в очередной раз зашевелился зубастый червячок зависти, я, прихватив котелок и кувшинчик, шустренько отправилась на водозаготовки. Но тут же вернулась, чтоб оставить на тапки и носки. Думала штаны тоже скинуть, но потом решила их просто закатать выше колена. Потом я повторно вернулась за салфетками, решив их использовать как фильтры от грязи и песка. Правда, сначала их понадобилось простирнуть, смыв желтые пятна Тимкиных следов. Так сказать, нюансы походного быта.

Пока Йискырзу занималась сыном, я успела собрать достаточно дров для небольшого костра. Недолгие манипуляции с местной разновидностью зажигалки, и вот язычки молодого пламени уже радостно облизывали котелок. Во мне словно узел развязался. А может просто нервы ослабили натяжку от осознания, что проблема питьевой воды решена. Достав голубой кувшинчик с остатками минералки, я слегка потерзала себя подленькой мыслишкой не делиться. Совесть, естественно, победила, разрешив сделать только небольшой глоточек. Остальное пускай допьет Йискырзу. Все ж ей как кормящей матери нужнее... Я взглянула на сидящую ко мне спиной попутчицу. Вот сколько раз за время нашего знакомства мне доводилось видеть, как она кормит грудью малыша, а все равно в груди трепетно становится. И вроде бы привыкнуть можно. Загрубеть. Однако стоит даже случайно чуть глубже вдохнуть их эмоции, как внутри мгновенно поднимает голову мерзкий червячок зависти. И только два выхода: либо чем-то себя занять, либо сбежать. А еще лучше совместить. Например, пойти еще дровишек насобирать. Вот только тапочки жалко, пообтрепались, бедолаги, от хождения по лесам, да по кустам. А босиком за дровами не пойдешь. Хотя... я посмотрела на протянувшуюся вдоль воды неширокую полоску 'пограничной' земли. Речушка словно приглашала пройтись по дорожке, расчистив ее от мелкого лесного мусора. В памяти всплыла сказка, которую я сто лет тому назад читала своим детсадовцем. Вот сейчас, как тот заяц, побегу наперегонки с ручейком посмотреть, что там дальше...[1] Впрочем, мне это предстоит узнать не на пару с речушкой, а в более прозаической компании. Так что пока ограничусь поиском коряг, мечтающих стать топливом для нашего костерка.