де

Многие драмы Генрика Ибсена были встречены критикой в штыки и десятилетия спустя не ставились не то что в Норвегии, но и в Англии. Для той эпохи произведения Ибсена были слишком провокационны. В «Привидениях» он посмел открыто обсуждать проблемы дурной болезни, наследственности, внебрачных связей, инцеста и вольнодумства, ставил на одну доску с падшими женщинами падших мужчин, подверг сомнению институт брака, авторитарное воспитание и религию.Он выступал против общественных порядков, ходячей морали, неписанных законов ханжеского общества, внешне соблюдающего приличия. Ибсена обвиняли в безнравственности, в призыве женщинам уходить из семьи. Однако сами его драмы говорят о том, как поверхностна та мораль, согласно которой осудили Ибсена.

Основной конфликт его произведений – столкновение личности, стремящейся к свободе, и общества, которое навязывает ей свои привидения», свою мораль, свои законы. Таким образом, его герои оказываются перед выбором истинного нравственного закона. В обществе брак, основанный на любви и взаимопонимании, но не узаконенный церковью и не принятый обществом, почему-то оказывается более греховным, чем законный брак, построенный на лжи. Обнаруживая глубокое несоответствие между благопристойной видимостью и внутренней порочностью изображаемой действительности, Ибсен выразил протест против системы общественных установлений, требуя максимальной эмансипации человека. В «Столпах общества» Лона пожелала разогнать застоявшееся болото благопристойной лжи, умело замаскированной под светские приличия и благонравие.

Ибсен говорит о нравственной гнили общества еще в «Кукольном доме», где общество превращается в обитателей больницы, некоего гигантского лепрозория.

Ханжеское общественное мнение гласит устами одного из героев «Кукольного дома» Хельмера: «У певчей пташки горлышко должно быть всегда чисто, ни единого фальшивого звука!» За его речами о нравственности скрывается нежелание терпеть фамильярность неприятного сослуживца, нежелание запятнать свою безупречную репутацию – это единственное, что его заботит. Однако случается беда, причиной которой становится его жена, Нора.

Преступление Норы таково. Когда Хельмер смертельно заболел, для его излечения потребовалось отвезти его на теплый юг. Для этого нужны были деньги. В долг Хельмер принципиально не давал и не брал. Тогда Нора решила сама взять в долг. Однако в Скандинавии в те времена женщина личностью не считалась, потому что она суть слабое существо и мозг у нее маленький, следовательно – документы подписывать она не имеет права. Необходима была подпись поручителя/опекуна. Опекуна у нее было два: умирающий от болезни муж и умирающий от старости отец. Дабы не беспокоить больного отца (она была девочка послушная и всегда всех радовала), Нора подделывает подпись и ставит задним числом дату, что является преступлением. Получив деньги в долг, она увозит мужа на юг, заботится о его выздоровлении, возвращается домой с ним, и жизнь возвращается в свое русло. Но при этом Нора не говорит мужу, что брала деньги в долг, что является ложью. На протяжении 10 лет она отдает деньги, зарабатывая их тайными подработками, рожает мужу замечательных детей и ведет хозяйство. Муж выдает ей деньги практически под смету, ибо крайне бережлив и принципиально не берет взяток на работе. И тут, когда Нора практически выплатила долг, все раскрывается.

Крогстад, который давал ей деньги в долг, который когда-то был другом Хельмера и которого Хельмер хочет уволить, начинает шантажировать ее, чтобы вернуть себе рабочее место. Это не удается. Тогда он пишет записку, где рассказывает о ее преступлении.

Став причиной предполагаемой беды, Нора превращается из «любимой женушки» в «легкомысленную женщину». Чувства якобы обожаемой жены, а на самом деле милой игрушки его нисколько не интересуют. Ее жертва во имя любви превращается в ее грех и ложь. Когда она предлагает покончить с собой, Хельмер говорит, что ему до этого нет никакого дела, раз его репутация погублена.

Однако внезапно негодяй Крогстад решает простить Норе ее долг и вернуть расписку, отказываясь от претензий. |Как только Крогстад отказывается от своего намерения, муж сразу успокаивается и пытается все переиграть, сделать "как было". Небрежно извиняется перед женой за резкие слова, оправдываясь волнением. Когда она сообщает о намерении уходить – потрясен и пытается напомнить о её долге перед детьми, хотя пять минут назад утверждал, что Нора морально недостойна растить детей. – прим. jgofri| Нора саркастически благодарит мужа за столь снисходительное прощение и уходит из дома, чтобы сбросить с себя маскарадный костюм маленькой девочки. Всю пьесу она старалась понять свою истинную ценность для мужа, свою роль в его глазах. Но слова срываются с его языка: он ее не ценит, не любит и не уважает. Она для него – красивое дополнение, необходимое для создания образа добропорядочной семьи чиновника безупречной службы. Нора уже не может смириться с несправедливостью – ведь она столько сделала для него, ведь она столько может! Фальшь, на которой был основан их брак, открывается во всей своей неприглядности. Она, оказывается, никогда не была счастлива, а только послушно-весела. Она осознает, что муж никогда не заводил с ней серьезной беседы, потому что «это было не по ее части». Хельмер пытается превратить ее не только в свою жену, но и в своего ребенка. Однако Нора больше не может терпеть такого отношения. Ее дом оказался всего лишь большим кукольным домом – сначала у нее были игрушечные куколки, потом куколки-детки. И сама она была куколкой – сначала для отца, а потом для мужа. Она была маленькой певчей пташкой и послушно принимала на веру все, что ей говорили. Но теперь она решает стать независимой от ходячего мнения, чужого толка, воспитать себя. Обязанности перед самой собой она считает более важными, чем обязанности перед законным мужем и детьми. Все, во что она верила, оказалось ложью. Любовь обернулась самообманом, счастливый брак – добропорядочной показухой. И теперь Нора хочет понять, кто же прав – общество, по законам которого она является преступницей, или же она сама. И она просто уходит из дома Хельмера.

theo
http://feministki.livejournal.com/1285264.html