Великолепный век (по сериалу)

9 глава

Александру разбудило ласковое прикосновение к её щеке. Такое любимое, привычное: так всегда по утрам будила её мама в их доме в Рогатине. Поднявшись, Александра не поняла, где она находится: большая, тускло освещённая комната, тишина, отсутствие окон и какой-то пронизывающий не столько тело, сколько душу холод...

— Мама! — девушка оказалась в коридоре, по которому вечером она прошла в гарем за Нигяр-калфой и Дайе-хатун. Напротив неё, за белой занавеской, стояли мать, отец и маленькая сестра — их лица были очень бледными, но умиротворёнными. Александра слышала колыбельную, которую мама пела ей, когда та была совсем маленькой, и которую она, Александра, пела своей сестре, когда девочка только что родилась. Обняв родителей и сестру, девушка заплакала; на душе её одновременно стало и светло, и печально.

— Ваши раны совсем зажили. Я тоже хочу умереть. Не бросайте меня! Мама, здесь так много боли и зла...
— Александра, ты не можешь пойти с нами. Ты должна остаться и отомстить за нас, дочь моя! — мать взяла Александру за руку. — Ты должна жить и быть сильной. Если ты не обретёшь силу в этом дворце, то и мы не сможем обрести покой.
— Почему Лука не пришёл с вами? Где он?
— Луки нет, он не пошёл за нами. Он потерялся.
— А я потеряла всё и всех вас! Не оставляйте меня одну. Я не смогу...
— Сможешь, — отец тоже прикоснулся к руке дочери, — моя девочка всё сможет. Останови реки крови, что текут здесь. Пусть Господь хранит тебя.

И она в слезах снова осталась одна — её семья исчезла.

— Александра, Александра! — голос Марии окончательно вывел бедную девушку из тревожного сна. Александра посмотрела на свою ладонь, в которой перед сном она сжала свой крест — на руке её была кровь.
— Господь услышал меня. Он мне поможет.

В это же время Ибрагим одиноко бродил в своих покоях. По-прежнему горели свечи. Снова про себя он, как молитву, повторял врезающиеся в терзавшуюся душу слова:

— Я Ибрагим. Ибрагим, насильно которого забрали из родной Парги, когда мне было десять лет. Ибрагим — отступник от своей религии. Что такое «возвратиться»? Куда человек «возвращается»? Что это за место, куда можно «возвратиться»? И возможно ли вернуться в прошлое? Или судьба ведёт нас только вперёд? Там ли то место, куда ты пришёл, и есть ли вообще «возвращение»? Ждёт ли оно тебя? Если ждёт, то увидит ли? И является ли сердце компасом в твоём возвращении? Не забыв мест, по которым ты проходил и проходишь снова и снова, сможешь ли ты найти дорогу домой? Или же я изменился так, что везде, где я нахожусь, где говорю на любом языке, в любой религии я так и буду отступником, не нашедшим возвращения? Возвратиться — не желание. Это — необходимость, да, Ибрагим?

Судьбы Ибрагима и Хюррем пересеклись: прошлое бедного маленького рыбака Теодориса из Парги и юной Александры, дочери небогатого православного священника. Их обоих неожиданно и против воли разлучили со своим прошлым и свободой, с мечтами, с родными краями, родственниками, со своей религией. Ещё не видя и не зная друг друга, они испытывали похожие чувства. Только один из них к тому времени добился уважения при дворце и даже в империи, а перед другой только-только расстилался тернистый, кровавый путь к выживанию: стать ли ей хозяйкой своей судьбы, пройдя ужасные испытания, или же остаться безвольной рабыней-вещью, украшающей гарем? Теперь будущее Александры было только в её руках: будет ли она художником своей жизни или останется простейшим полотном, на котором другие художники оставят свои следы?