Тайны Чернолесья. Пробуждение.

Руазий. Истен. Осень 298г от разделения Лиории. Стасия

Стукнув дверью черного хода, девушка выбежала в дворцовый парк. Улыбаясь яркому осеннему утру, она птицей пролетела по главной аллее, завернула за розовый куст, и прошмыгнула между прутьями ограды. Поколения обитателей дворца пользовались этим коротким путем в город. Девушка, одной рукой прижимая к себе папку с бумагой и красками, другой поправила голубой шарф, из-под которого выглядывали темные кудри. Весело кивнув усатому стражнику, стоявшему неподалеку, она, звонко цокая каблучками по мощеной булыжником дороге, побежала вниз.

Вскоре серая громада дворца, нависающего над столицей, отступила, и юную художницу поглотили звуки и сценки городской жизни. Она чувствовала себя свободной и совершенно беззаботной - да и какие заботы могут быть у молоденькой и хорошенькой девушки? Она бежала на встречу с любимым братом, который вот уже больше года жил в отдельной квартирке при университете Истена. Вообще-то она считала, что это не совсем справедливо - мужчинам разрешено то, что никогда и ни под каким видом не разрешают девушкам. Она тоже хотела жить в городе, а не во дворце. Но королева Жардиния, услышав об этом, так скривила губки, а отец посмотрел настолько удивленно, что девушка поняла, что уговорить их не удастся, и оставила даже мысли об этом. Зато брат все-таки переехал. Она, конечно, скучала по нему, но прекрасно понимала всю необходимость этого решения.

На то, что королева строит глазки Стасию, обратила внимание близнецов старшая фрейлина, занимавшая это место еще со времен их матери. Конечно, это было глупо и совершенно невозможно! К тому же, королева совсем старая - почти на целых десять лет старше принца и принцессы, но меры все-таки приняли, чтоб подобные мысли больше никому не пришли в голову, в особенности отцу. А фрейлина была вскоре изгнана со скандалом под каким-то совершенно невероятным предлогом - как будто она могла что-то украсть! В эту чушь никто не верил, но королева закатила истерику, и отец сделал, как она хочет. Он всегда поступал так, как того желала жена.

'Ах, почему так рано ушла от нас мама? - Стасия тяжко вздохнула и снова поправила сползающий шарф, - и зачем отец женился на этой противной холодной анаконде Жардинии.'

Принцесса боялась мачеху. Боялась ее неподвижного змеиного взгляда, ледяной улыбки, этого ее придворного чародея, которого она привезла с собой и произвела в советники. Злые языки поговаривали, что он ее любовник. Но это тоже был совершеннейший бред - Стасия конечно же не верила сплетням. Советник был еще старше, чем королева и, наверное, даже старше короля. Еще девушка боялась секретаря Жардинии, тоже приглашенного той, откуда-то с востока. Он все время следил за принцессой маленькими масляными глазками, и это рождало какое-то мерзкое ощущение под кожей, как будто к девушке прикасалось что-то противное, холодное и склизкое. Если королева и чародей напоминали Стасии змей, то секретарь определенно, был насекомым. Принцесса торжественно давала себе и брату обещание, что очень скоро перестанет быть такой трусихой, станет настоящей героиней и все-все выскажет и королеве и ее гадкой свите, но пока ее хватало только на глухое недовольство и скрытое неповиновение. Особенно сейчас, когда брат жил в городе. А как все было хорошо, когда он был рядом с ней - маленький союз против всего мира.

Тем временем, за размышлениями, она вышла на главную городскую площадь. Увидела памятник основателю города, одному из своих предков. Как всегда, залюбовавшись драконом, на котором восседал Дорий Первый, потрепала его по задней лапе - выше она не доставала. Забежав к Лионсию купить любимых братом сладких булочек утренней выпечки, взяла еще себе марципановую розу, рассудив, что тоже заслужила подарок за прошедшую неделю страданий во дворце. Она именно этими высокопарными словами и подумала - 'неделя страданий', так, что стало смешно - принцесса была смешлива и легкомысленна и сама это отлично знала. Лионсий сегодня с утра лично стоял за прилавком - это было хорошей приметой. Улыбнувшись и кивнув девушке, которая частенько сюда забегала, он быстро выполнил заказ. Стасия заулыбалась в ответ и вышла из лавки в еще более радужном настроении. Размышления о невеселых обстоятельствах жизни его не портили, так как впереди был ясный солнечный день со Стасием, и возможно даже, интересные зарисовки. Вечер же, с дворцом, королевой и мерзким тараканом-секретарем был еще не скоро, может и вообще удастся тихонько вернуться, избежав их общества.

Стасия, в который уже раз пообещав себе быть смелой и решительной, как поколения ее предков-королей, поспешила дальше. Пересекла начало Кленового бульвара, улыбнувшись, как всегда, стоящей там цветочнице, бросила монетку в фонтан 'на удачу' и пробежала по мостику через пруд. Дальше начиналась широкая каменная лестница вниз к Университету и небольшому парку.

Лестница была длинная - три сотни ступенек серого камня, из которого был выстроен весь город. На ней, особенно по вечерам, было полно студентов и всякого интересного народа - уличные музыканты, художники, мелкие торговцы, гадалки различных мастей, жонглеры и акробаты, даже встречались настоящие чародеи, впрочем, и мошенников было пруд пруди. Городская стража время от времени гоняла всех оттуда, но без усердия, и лестница продолжала жить своей жизнью. Стаси сама иногда сидела тут с альбомом в руках и рисовала виды любимого города.

Она обожала Истен. Брат много рассказывал ей о других странах, их столицах, чужих землях и прочих диковинках. Стасий был очень начитан, хоть сам никогда никуда далеко не выезжал, но мечтал об этом. А принцесса не хотела никуда ехать, хоть и слушала его рассказы с удовольствием. Она мечтала, что выйдет замуж не за иноземного принца, хвала Богине - в близлежащих государствах таковых не было, а за какого-нибудь местного дворянина, поместье которого находится около столицы Руазия, и не будет нужды в долгих путешествиях. Ей становилось не по себе от мыслей о том, что придется уехать куда-нибудь в холодный Халан, или знойный Башанг, или еще куда-то далеко. И девушка опять с улыбкой обещала себе, что станет смелее... когда-нибудь, в далеком и счастливом будущем.