Измена. Возлюбленный враг

Глава 3

Размеренное движение, поскрипывание повозки, вот до чего сжался мой мир в последующие дни. Я ненадолго приходила в себя, чаще всего когда движение прекращалось и исчезала эта убаюкивающая меня сила. Иногда я слышала еще голоса множества людей, но чаще птичий гомон. Хотя большую часть времени я находилась в забытьи, выныривая из своих путаных снов лишь ненадолго. Мне даже казалось, что я и эта повозка, катимся сами по себе по какой-то бесконечной дороге.

Женщины, что подобрали меня, словно ускользали от моего сознания. Я думаю потому, что я доверилась им и в моменты просветления, реагировала только на внешние раздражители, исключив их из круга “опасно”. Я помнила только их мягкие руки и успокаивающую ауру, что окутывала меня, согревая.

— Сильно же тебе досталось, — еще в первый день, сказала старшая из женщин.

Поездка длилась и длилась. Как и моя болезнь, что не отпускала. Я то горела, то дрожала от холода, то мучилась от того, что все тело ныло нестерпимо. Это казалось никогда не кончится. Но поездка все же завершилась. Я снова очнулась от того, что повозка остановилась и услышала голоса, но исключительно женские почему-то. Потом меня вытащили на показавшийся нестерпимо ярким свет и понесли куда-то. Я едва не расплакалась от облегчения, оказавшись снова в помещении, где не было такого яркого света. Кто-то переговаривался рядом со мной, но уловить смысла слов я была не в состоянии, впитывая в себя приятную прохладу и запахи.

Из своего пограничного состояния, я вынырнула спустя несколько дней уже наверное. Мне казалось, что смену дня и ночи я все же ощущала. Моя болезненная немощь, вместе с болью, наконец ослабли и я полностью пришла в сознание.

Я лежала на узкой кровати, в узкой, маленькой комнате, где все было деревянным — стены, потолок, пол разумеется, а так же мебель. Не так уж и удивительно? Но мне показалось это странным. Может быть от того, что стены выглядели так, будто дерево, из которых они были сделаны, словно бы живым казалось. Приятного медового цвета и покрытые чем-то так искусно, что все линии срезов были прекрасно видны, сплетаясь в красивый рисунок. Мне захотелось прикоснуться к ним, чтобы ощутить теплоту, которую они излучали.

— Очнулась, наконец? — голос был мне знаком, еще бы его хозяйка не кричала так громко и пронзительно, что я дернулась всем телом: — Те-ту-шка!!!

— Все-таки я накормлю тебя когда-нибудь типун-травой, — пообещала тетушка, придя на зов. — Зачем ты девушку напугала?

— Чем это я ее пугала?

— Она же не привыкла к твоим воплям.

Голос у девушки и правда был своеобразный. Когда она говорила обычно — самый обычный, но вот если она повышала голос, то он становился слишком уж оглушающим и каким-то всепроникающим. Всего один вопль, а у меня осталось ощущение, что мне на уши давят.

Наконец, я смогла рассмотреть своих спасительниц. Тетушку звали Виша, а девушку — Мирка. Обе светловолосые и голубоглазые, но тетушка была гораздо красивее, на мой взгляд. Правильные черты лица и спокойная сдержанность ее, придавали ей вид благородный. И двигалась она неторопливо и изящно при этом. А еще ее глаза — очень красивые и выразительные, придавали ей особенную изюминку. На мой взгляд “тетушка” ей совсем не подходило с таким-то манерами.

Мирка, хотя черты ее лица не были, какими-то слишком уж, не правильными, явно была погрубей и манер таких не имела, из-за этого и проигрывала. Но прелесть юности еще никто не отменял и она ей обладала в полной мере. И это только если сравнивать их только чисто внешне. Можно сказать, что они разные слишком были для сравнения. Обе были хороши по своему.

Мои мысли и ощущения в полубредовом состоянии уже надо мной не довлели и я вполне трезво оценила ситуацию. Эти женщины меня спасли и подобрали. Потом и лечили, но это еще не значит ничего. Беспокоиться обо мне они были не обязаны.

— Спасибо, что помогли мне. Я заплачу за лечение, — решила я сразу расставить точки над “и”.

— Заплатишь? — спокойно, но с ощущением “внутренней улыбки” ответила мне тетушка. — Это хорошо.

И тут я только сообразила, что платить мне собственно и нечем! На мне только сорочка была и та не моя. А где мои вещи, я понятия не имела и цел ли мой кошелек тоже. Да и хватит ли мне моих невеликих средств, чтобы расплатиться, не знала. Словно угадав мои мысли тетушка тут же велела:

— Мирка, принеси ее вещи.

Девушка тут же выпорхнула из комнаты и вернулась быстро. Положила стопку, похоже постиранных уже вещей, мне на колени, а потом еще торжественно, мой кошелек сверху положила. Хорошо, что сапоги не поставила сверху…

— Ты бы поосторожней с такими деньжищами разгуливала, — неодобрительно поджав губы, сказала она и еще и руки на груди сложила. — Кто же все свое состояние с собой таскает, вот так запросто?

Я с искренним недоумением уставилась на нее. Какое еще “состояние”? Не зная, что думать, я высыпала на ладонь горстку монеток, вдруг я что-то упустила — четыре золотых, десяток серебряных и сколько-то медных. Никакого “состояния” там не было.

Тут спохватившись, я сообразила, что выглядят мои действия не слишком красиво. Будто я не доверяю этим женщинам и решила пересчитать деньги, проверяя. Сделав вид, что так и задумано, я взяла золотую монетку и протянула им.

— Этого хватит?

Я бы все им отдала, но почему-то решила, что это будет неправильным. Мирка уставилась на меня, вытаращив глаза на вытянувшемся лице. А тетушка Виша только взгляд бросила короткий на монетку, а потом усмехнулась:

— Ты хоть знаешь, что на ЭТО можно купить?

Ленты, простенькие заколки, безделушки, сладости? Что я еще покупала обычно, когда гуляла по торговым кварталам? Я не спрашивала никогда, что и сколько стоит. Мне всегда хватало тех денег, что давал мне отец, для таких прогулок. За мелочи, так было удобней расплачиваться, ведь за большинство вещей я и не платила никогда сама, просто отправляя их домой, где торговцы сами за них получали плату. Мне никто никогда не отказывал в этом.