В сердце зимы

Глава 20. Предательство

Было очень страшно утром идти в училище, но я сохранила невозмутимость, даже встретив там Зиму. Он обнял меня, поцарапав щёку о шпильку из моей причёски. Красная полоска осталась на его правой скуле, захотелось провести по ней пальцем, но это осталось лишь в списке моих несбыточных желаний…

На гармонии Алекс занял место рядом со мной, хотя редко это делал прежде. Он был задумчив и грустен, и ему это шло, как и очки. Когда мы играли на пианино аккорды, я незаметно наблюдала за ним. Он будто похудел, а под глазами проявились тёмные круги. Но потом он снова очутился рядом, и его особенный, какой-то миндальный, аромат вытеснил из моей глупой головы все мысли…

После уроков мы с ним столкнулись в коридоре, но в это же время Ксения Кароте выплыла из буфета, и покрутив на пальце связку ключей, вручила загрустившему ученичку. Кого-то отправили заниматься в класс…

По пути домой я встретила Светку Черевичкину. Она спешила в училище:

– Долгушевский написал, вот, бегу. Хотя у меня немного позже начинаются уроки… Но он там скучает в классе, надо ж выручать, – подмигнула Черевичкина, убегая.

Я скрипнула зубами и досадливо пожала плечами, ускорив шаг почти до бега.

***

В субботу я собиралась в училище к восьми, но собираться и выбраться – немного разные вещи…

На остановке ко мне подбежал Адриан:

– Приветушки! А я на соревнования по фехтованию еду! Папа обещал прийти посмотреть, а у Майи и Саши сегодня важные дела…

– Вот как?!

– Да. А потом я уеду с классом по проекту на неделю!

– И в какую страну?

– Даже тебе не скажу, пока не вернусь! – надулся от важности Адри.

– Ну, хорошо, – усмехнулась я, – буду скучать…

– С тобой останется Алекс. Моя старшая копия, как вы с Царьковой говорили… – успокоил Адри.

– Ну, такая себе копия, – сморщила я носик.

Что делать в училище так рано в выходной? Ну, мы же согласились с Миной Янсоне на заманчивое предложение играть для танцевального коллектива Польского общества… Вот теперь наскоро разбирали причудливо записанные ноты, борясь со сном. Расшифровать некоторые места мог, наверно, только тот, кто это всё писал. В результате мы уже опаздывали на саму репетицию в Польском доме и вынуждены были бежать. А для меня бежать – это самое страшное наказание… Кроме того, пока я тащилась, свесив язык, за бодро бегущей Миной, мне позвонила одна из приятельниц, рассказав, что мой аккаунт в одной из сетей взломали. Чем дальше, тем больше дух захватывает! Впрочем, мне уже так захватило, что я готова была прямо там повалиться на газон и больше не вставать. Мина схватила меня за руку и потянула в направлении недостижимой обители поляков.

В Польский дом мы ввалились растрёпанные и запыхавшиеся, щёки у меня пылали, а коленки дрожали. Репетиция уже началась, и тот, кто нас пригласил, давний мой знакомый, Георгий Рубинович, пожилой еврей с золотыми зубами и узкими хищными глазками, яростно наигрывал на аккордеоне. Мы пристыженно достали инструменты и пристроились рядом с ним. Он пробурчал что-то неодобрительное, отчего ворсинки в его ноздрях негодующе зашевелились. Мне стало не по себе.

Но в следующую секунду меня уже отвлекли танцоры. Так вот откуда у Зимы такая пронзительная народная манера пения! Пани Анна, строгая коренастая женщина средних лет с короткими серыми волосами и громовым голосом научила своих танцоров верещать и выкрикивать народные песни посреди танца. Только, боюсь, от такой манеры пения голос может сильно пострадать… А вот сами движения, чёткость, слаженность и динамичность танцев завораживали! Я так засматривалась на ребят, что часто терялась и переставала играть. Однако пани Анна хвалила нас неимоверно, особенно, Минку, свою «бывшую и любимую танцорочку». А Рубинович намекнул руководительнице, что я певица. Пришлось спеть им «Желание» Шопена. Пани Анна подпрыгнула от удовольствия и захлопала в ладоши. Кажется, я у них буду не только играть, но и петь…

Восстановив взломанную страницу в сети, я быстро об этом пожалела… Сообщение от Арбузовой заставило меня потерять душевное и физическое равновесие:

«Слушай, Голобушек сегодня какую-то чушь про тебя нёс, я, конечно, не поверила… Заявил, что ты ему якобы в любви призналась. И сказал, что у него камень с души упал, когда он ответил, что вы только друзья.»

«Он не мог так поступить! Как ты его вообще в субботу встретила?!»

«Мы сегодня ездили выступать с ансамблем. Сидела я, значит, в фойе. Явился Долгушевский, и мы долго ждали машину. Он начал про тебя говорить. Сказал, что у остановки вы стояли сорок минут. Это был твой монолог. Ему вроде что-то не понравилось. Но я не поняла, что. Что-то про какую-то Шейлу… И он сказал про камень. А потом перевёл тему.»

«Я действительно призналась…»

«Серьёзно?!»

«Но эту болтливую заразу, которая обещала молчать, я убью его же камнем!»

Я захлопнула ноутбук с такой силой, будто дала пощёчину. Было так больно, что струны души дрожали и лопались, вонзаясь и раздирая сердце. Я едва сдерживалась. Я задыхалась. Дрожащими пальцами набрала номер Мины Янсоне. Хотела поделиться с ней всем этим.