Первая повесть о Многоземье: Великая княжна.

30. Ящерицы.

Пеларе заметно полегчало, и она даже чаще позволяла себе вставать. Принять рассеянных ящериц она решила в покоях для географии.

Лирий, Виверна и двое, вероятно, те самые соглядатаи ящерицы, ее уже ожидали. Если посмотреть на них впервые, то ни за что и не скажешь, что они какие-то лазутчики, так просто они выглядели. Обычные штаны, рубаха, лапти, котомки за плечами, длинные волосы и челки, закрывающие глаза, да еще и просто остриженные короткие бороды – всё в них говорило, что они простолюдины. Она вошла, села на кресло. Те, поклонились и тоже сели.

– Какие вести вы принесли? – спросила Пелара.

– Прости, княже, и хорошие, и плохие одновременно. – сказал Лирий и кивнул одному из наймитов-лазутчиков.

– Здрава буди, княже. Правду люди сказывают про хозяина гор, матушка. – заговорил один из ящериц. Второй молчал. Но закивал головой.

– Рассказывайте всё по порядку. Как всё было? – и один из них начал свой рассказ:

– Княже, вошли мы в гору. Там всюду рудники и штольни, матушка, ходов в горе и без того множество, да еще Яральцы нарыли, заплутать на раз можно. Сначала в гору шло много людей, там множество забоев, горняки работают без перебою, но потом, через некоторое время, я остался один. Я шел в горе три дня по карте. Потом карта кончилась. Никто так далеко не ходил. Гляжу, а место, будто не человеческое, не рукотворное, словно и не земное вовсе. Всюду каменные и ледяные цветы, они не токмо вверх растут, но и вниз и подсвечены все. Понял я, что попал все же в царство Хозяина гор. А вскоре и сам он появился. Роскошны твои одежды, княже, но не гневайся, его еще роскошнее. Весь в злате-серебре, да в каменьях самоцветных, не рукотворной работы, такой тонкой, что как живое всё. Встретил он меня милостиво. Сказал, что не ведомо ему, зачем я пожаловал.

Я сказал ему, что княжна наша послала меня, разузнать о нем. А он спрашивал, зачем, ежели столько лет никто из нашего царства им не интересовался. Я сказал, что он сам себя не открывал людям, и что только сейчас до нашей княжны дошел слух о нем. Поведал я ему и беду нашу. Про ворога лютого под вратами и спросил, мог бы он открыть гору для нашего войска. Он сказал, прости, княже, я знаю, гонцу первая голова, но он сказал, что мне того не скажет, а говорить станет токмо с тобой. И что не он к тебе явится, а ты к нему сама придешь. И что не нужно тебе далеко ехать в глубь Ярала, он откроет тебе проход в горе здесь, в Светлоградском ущелье, когда третья луна в полную силу войдет, а это завтра, матушка, на закате.

– Это не всё, княже, – продолжил второй ящерица, – Он может быть в двух местах горы одновременно. Потому что в тот же день и час, что беседовал с ним Ивазар, – он кивнул на первого ящерицу. – Он беседовал и со мной. Мне он то же самое сказывал. Мы с Ивазаром после сличили время. Я был в другой части горы, а вышел с ним одновременно из одного прохода, который Хозяин горы открыл мне. И я не мог бы прийти туда пешим за это время, там на лошади-то дней пять нужно. Не врут люди про Хозяина гор, княже. Он и правда может проходы неведомые открывать и закрывать, где вздумает, и он великий маг, матушка. Он слово дал, что не забидит тебя, но можно ль ему верить, мне не ведомо. Послание наше таково, а решать уж тебе.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, поеду. Лирий, готовь людей и провизию. Завтра на рассвете выезжаем. Будешь сам сопровождать меня. Прости, с сыном не даю побыть, ну да успеешь еще.

– А доедешь, княже? – спросил Виверна, молчавший до этого. – Путь не близкий, да еще верхом. Может, схитрим? Найдем похожую на тебя, да я с нею и сам съезжу?

– Спасибо за заботу, но кроме меня князя нет. А если он такой чародей, как говорят, эти добрые мужи, то он и спознать обман может. Придется ехать самой.