Проклятое дитя

Часть 14

Возвращение Хасина стало неожиданностью для всех. Его появление едва не затмило появление принцессы Лили. И все же нет – девушка была прекрасна.

Юна, нежна, весела и счастлива. Она светилась довольством и умиротворением. Ее глаза сияли все сильней от каждого комплемента, которыми ее одаривали на каждом шагу, и это было отнюдь не лестью. Стройная, гибкая фигурка в великолепном платье едва зеленого цвета. Простой, но изысканный наряд: сияющая блесками словно росой юбка, лиф, украшенный полудрагоценными камнями, цветами и бусинами. На плечи и руки опускаются прозрачные вуали. Пепельные волосы убраны наверх и закреплены живыми цветами, открывая изящную шею, тонкие ключицы и женственные плечи. В простоте платье уступало многим другим, но смотрелось куда эффектней.

Юная принцесса была сразу же окружена восторженными поклонниками, многие из которых были возможными претендентами на ее руку и сердце. Одни были лордами и наследниками почтенных семей всего Дарнаса, другие гостями и друзьями короля Тамира. И в глазах каждого читалось искреннее восхищение и восторжение красотой и прелестью девушки. А Лили купалась в этом внимании, поощряя его и наслаждаясь изо всех сил. Она перемещалась по залу, собирая взгляды, приветствовала всех и каждого, понимая, что она – единственная хозяйка вечера. И своим вниманием принцесса не обошла и Хасина.

Кто-то из подруг попытался остановить Лили, но она лишь отмахнулась, уверенно двигаясь в сторону демона, который не сводил с нее насмешливого взгляда, читая в ее собственном уверенность и решительность, ни капли страха, как у многих вокруг. Даже оклик матери принцесса проигнорировала, с улыбкой глядя на такого же улыбающегося Бастарда.

Хасин стоял у одной из колонн большого зала, заложив руки за спину, с любопытством ожидая, когда же отважная девушка подойдет к нему и зачем.

- Ваша Светлость, - с не менее вежливой улыбкой, адресованной всем сегодня, Лили поприветствовала и этого гостя своего бала, а также легким реверансом.

- Ваше Высочество, - склонился в поклоне и демон, отвечая на улыбку принцессы. – Поздравляю с выходом в свет.

- Благодарю, - величественно, но так естественно и привычно, кивнула Лили. – Я очень давно Вас не видела. Как прошло Ваше путешествие?

- Плодотворно, - хмыкнул Хасин. – Все же я больше работал, нежели отдыхал.

- Как жаль, что Анна не решилась пойти на бал. Вы явно горели желанием увидеться с ней, - без намека на разочарование, которое прозвучало в словах, произнесла со все той же вежливой улыбкой девушка.

- Вечер только начался. Уверен, леди Анна еще появится, - выгнув бровь, насмешливо произнес Хасин, заставив Лили прищурится.

- Это вряд ли, - куда более холодно и с куда более циничной улыбкой, произнесла принцесса. – Анна даже платье не подготовила. Ее пугает толпа, она не любит двор. Ей куда комфортней в пыльной библиотеке. Так что можете поискать ее там, - голосом, полным насмешки с нотками презрительности, произнесла громко Лили.

Нарочито громко, чтобы каждый вновь услышал о сестре то, о чем можно будет пошептаться по углам. Ее выражение лица повторили все, кто стоял рядом и слышал эти слова – издевка, насмешка, превосходство и презрение.

И под испуганный шепот подруг за спиной, Лили резко повернулась к нему спиной, собираясь уйти. Но в этот момент раскрылись двери прямо напротив, которые вели в крыло, где находились покои всех членов королевской семьи, и принцесса замерла на месте от удивления и злости, тут же появившейся на красивом личике. И пусть всего на мгновение, но Хасин уловил это чувство. А потом тут же потерял к нему интерес, переведя взгляд дальше.

На пороге зала, под сотнями удивленных, шокированных и неверящих взглядов стояла Анна. Немного растеряно девушка смотрела на гостей перед собой, сминая пальцы. Волнение и страх читались на ее лице, пока она обводила взглядом большой зал. Она видела удивление в глазах придворных, которые не ожидали ее здесь увидеть, ведь все во дворце знали, что на бал она не пожелала идти. Она увидела гнев матери, когда та поняла, что ее любимица больше не единственная в центре внимания. Она увидела хмурое лицо отца, который был просто удивлен, но не сказать, что неприятно – женская зависть к вниманию окружающих была ему не знакома. И сама удивлялась тому, что помимо удивления видит в глазах людей и...восхищение? Да, это было именно оно. Никто никогда ею не восхищался! Если на нее не смотрели с презрением, то это была жалость. Если не жалость, то равнодушие. И никогда она не видела улыбок, адресованных ей. Никогда не встречалась с интересом или просто вниманием к своей персоне. Перед ней склонялись придворные в поклонах и реверансах, когда она встречалась с ними в коридорах или саду, но это было скорее автоматически, нежели искренне. Поклонившись, к ней тут же теряли интерес, что Анну вполне устраивало. А потому она сейчас по-настоящему стушевалась и не была готова к такому шквалу различных эмоций на лицах гостей. Но тут же перед глазами встали строки из письма Хасина: «Наслаждайся чужими взглядами, а не бойся их». И она уверенно развернула плечи, вскинула подбородок и решительно сделала шаг вперед. Но тут ее взгляд встретился с таким знакомым, нежным и гордым, что она моментально забыла обо всем и всех вокруг. Она смотрела только на него. Того, кого так долго ждала и не видела. Того, чьи черты стирались из памяти. Того, кто радовал ее сердце и душу одним своим существованием.

Не глядя ни на кого больше, Анна сделала шаг в сторону своего демона. Потом еще один и еще, не сводя взгляда с его красивого лица, впитывая в себя его облик. Улыбка абсолютного счастья медленно появлялась на ее лице, освещая его. Уже не слыша возмущенного перешептывания матрон, которые были оскорблены ее видом, не слыша завистливых вздохов дам, которые никогда не видели подобной красоты, и никогда не посмели бы надеть подобное, пусть и хотелось сейчас каждой из них произвести тот же фурор, который произвела Анна. Но не только в платье было дело, не в яркости образа. А в том, какой была девушка в этом платье. Волосы, собранные на затылке, каскадом завитых прядей спускались ниже бедер по обнаженной спине, прикрытой только лентами шнуровки от корсета. В пепельных прядях тут и там переливалась в свете тысячи магических лампочек перламутровые розовые и черные жемчужины, и искрами вспыхивали розовые же бриллианты. Плечи и руки были непозволительно обнажены, а красная ткань платья оттеняла белоснежную кожу, притягивая к ней взгляд.