Не все девочки делают это

41. Ещё два дня...

- …О-ой, ну и чё ты хотела? – хмыкнула Лукошникова, когда Марьяна попыталась осторожно обрисовать возрастной ценз «Кантилены». – Конечно, когда-то надо будет уходить. Мне мать сказала – школу закончишь – поступишь на юриста! А там уже другая жизнь будет… Не будешь же петь до пенсии! – она помолчала, потом добавила: - Хотя ты – будешь. Поэтому и загоняешься так!

- А тебя ваще не парит? - Марьяна хмыкнула.

- Неа! Меня другое парит, - довольно хихикнула она. – Как вы с Эсмирой будете потом работать!

- Я – с ней? – презрительно хмыкнула Марьяна. – Никак!

- А придётся! – Наташка явно дразнилась. – Смотри. Вот отучишься ты, приедешь, огромный хор создашь… Где? У нас всего два места в городе – ДК и Дворец Пионеров. Если в ДК она тебя не пустит, то… Короче, всё равно будете на концертах пересекаться! Гыы! Представляю ваши рожи…

Наташка, сама того не ведая, ударила по больному.

Когда-то пару лет назад после одного из вокальных конкурсов, на котором Марьяна одержала победу, Эсмира за кулисами вместе с Валерией впали в чувствительное состояние и заговорили о том, что подрастает молодёжь и всё такое… И вскоре заменит их. «А что? Я бы взяла её вторым хормейстером! - сказала тогда Эсмира Николаевна, с гордостью глядя на рдеющую от счастья Марьяну. – Пойдёшь ко мне?» Для девочки эти слова были не просто огромным комплиментом, признанием её умений преподавателем, но и самым счастливым вариантом жизни – под крылом своего кумира!! Эта счастливая мечта тоже сыграла свою роль при выборе профессии и поступления… А теперь…

Марьяна внезапно поняла, что доля правды в Наташкиных словах есть. И эта доля была очень даже похожа на правду… и ранила её.

- Ах, так? – Марьяна разозлилась и «ударила» её в ответ: – А зато мне Вольский кассету с песней своей пообещал!! – и тут же пожалела о сказанном.

- Когда? – тут же подобралась Наташка, забыв про «Кантилену».

- А… когда визитку дал! – выкрутилась девушка.

- А чё ты сразу не сказала?!

- А чтобы ты от зависти по швам не треснула! – мстительно улыбнувшись, проговорила Марьяна и, нажав на рычаг, положила трубку рядом с аппаратом, чтобы вредина не смогла ей перезвонить.

И откинулась на подушку; на лице её блуждала счастливая улыбка.

Перед её внутренним взором стоял Вольский: спокойный, уверенный, с проницательным взглядом и таящейся в уголках акккуратных губ ироничной улыбкой…

А вот его взволнованное лицо на фоне морозного звёздного неба – над ней, упавшей в снег, и его шарф смешно выбился из пальто…

А ещё – миг ошеломления и стыда: когда он, взрослый мужчина, присев на колено, снимал с её сапожек защитные чехлы…

И самое, самое сладостное и святое – они поют в машине дуэтом! Их сплетающиеся и дополняющие друг друга голоса… Это было, как… Да просто: это было!! – и ради этого момента стоило сбежать с учёбы… и проиграть в телеконкурсе…

«Если бы я был твоим преподавателем по вокалу, я бы не допустил тебя до занятий в таком состоянии…» Ой. Вокалистка, называется…

Марьяна немедленно вскочила, вытащила из сумки препараты, которые дал ей «Анатольич» и помчалась на кухню.

Мама сидела над рыжим листом миллиметровки – разрабатывала новый узор для вязания. За её спиной на плите как раз закипал чайник.

- Где у нас ромашка и шалфей? – застучала дверцами буфета дочь. - Я же сегодня не полоскала ещё горло!

- Какое рвение! – фыркнула мама. – Опять из-за тебя сбилась. Отстань, сама ищи…

Девушка отыскала сушёную ромашку, семена аниса, бросила в большую эмалированную кружку и залила кипятком. Потом проглотила таблетки, жмурясь от удовольствия, словно это были конфеты. Ей было невыразимо приятно выполнять рекомендации Вольского – словно он уже стал её учителем по вокалу…

Два дня Марьяна усердно выполняла рекомендации доктора, дабы восстановить голос. Что больше помогло – таблетки, или полоскания с ингаляциями, - неизвестно, но на третий день болезнь отступила! Отчим поехал на вокзал покупать билеты. Марьяна и грустила, и радовалась. Грустила – потому, что надо уезжать… Радовалась – потому, что теперь имела полное право позвонить и услышать голос Влада Вольского. И увидеть его. И взять из его рук заветную кассету с самой лучшей в мире песней.

Мечтами об этой встрече она жила с минуты их расставания!

Общение с композитором вообще открыло в девушке какую-то непостижимую работоспособность. В промежутках между полосканиями Марьяна вызубрила Калинникова и сделала ещё два переложения «Dignare»: для смешанного и детского хора… Её преподша по «спец» - Бурковская – наверное, помрёт на месте от счастья!

…А ещё у неё родилось четырёхстишие – одновременно с музыкой.

«Подари мне песню, тёплый ветер…

Я увижу будущее дня!

Горизонт сегодня тих и светел.

Я пришла к тебе, узнай меня!...» *

И хотя дальше пока не написалось, Марьяна чувствовала такую волшебную наполненность, что ей казалось – душа взлетает в небеса от радости! Она не знала, о чём будет эта песня. Про себя она её называла «Песня Зари» - потому, что в её душе набирало силу тайное чувство…