Тиэль: изгнанная и невыносимая

продолжение от 12-02-2018

Испытание воистину тяжкое для преисполненного пылким любовным томлением юноши.

Пока он был занят, грезы о возлюбленной и ее дивный образ как-то сами собой отходили на второй план, но стоило бедняге чуток побездельничать, накидывались на рассудок с утроенной силой, будто мстили за временное изгнание.

Сия причудливая эмоциональная чепуха, ничего общего не имеющая с истиной любовью, была глубоко чужда высокоорганизованному эльфийского уму. На Кинтера девушка взирала с недоумевающим сочувствием, смешанным с легким пренебрежением. Это же надо, забивать себе голову подобным мусором! Она провела бок о бок с юношей не более половины дня, но уже стала относиться к нему, как к забавному домашнему питомцу, за которым нужен присмотр, чтобы недотепа не вляпался в неприятности. Кажется, в своих ассоциациях Тиэль была не одинока, так юного господина воспринимало и большинство обитателей особняка.

Ради этого 'питомца' и, главным образом, за щедро оплаченную возможность роста юного мэллорна, Тиэль предстояло сегодня изрядно поработать. Хорошо еще Гулд должна была позаботиться об ужине. Саму эльфийку ждало долгое священнодействие в мастерской: составление нужной смеси, компоненты которой хоть и были известны, а вот их соотношение подбиралось тем удачнее, чем тоньше было чутье травницы и теснее ее связь с мэллорном, нуждающимся в подкормке. Наверное, так должны были бы творить свои самые великие блюда повара из тех, которые числились не ремесленниками, а величайшими художниками кухни. Хорошо еще смесь для полива девушка решила пока не делать, а использовать воду из Жизнесвета.

Вернувшись в проклятый особняк, Тиэль облачилась в свободную тунику и, вынув из прически сладко посапывающую Теноби, распустила косы, чтобы ничто не мешало течению сил. Потом травница разложила по каменной столешнице в мисочках, на дощечках, в чашках и прочих подходящих емкостях все ингредиенты, купленные у Криспина. Рядом с собой по правую руку девушка водрузила большую плоскую чашу. Фиал с драгоценной влагой из Жизнесвета - подарок дракона - стоял поблизости.

Никаких инструментов, так необходимых зельеварам, блюдущим рецептуру построже обета богам, Тиэль не понадобилось. Она почти закрыла глаза, вызывая в сознании образ белоствольного древа в золоте и серебре листвы, и запела вполголоса песню Творения, с которой сажают и обихаживают самые важные растения.

Первыми в чашу отправились несколько горстей земли из второго мешочка, прихваченного из Дивнолесья и приберегаемого Тиэль для расширения оранжереи. Оттуда девушка использовала покуда лишь малую часть ради восстановления загубленных клумб. Следом пролилось около половины фиала Жизнесвета. Пальцы сами, будто стайка деловитых пичуг, засновали меж нужных емкостей, добавляя в основу щепотку одного, толченную осьмушку другого, несколько крупинок третьего, горсть четвертого...

Тонкие пальчики мешали смесь. Порой эльфийка замирала, не прерывая песни, порой руки ее двигались с такой быстротой, что у подглядывающих втихую Адриса и пробудившейся Теноби закружились бы головы, обладай призрак и паучок способностями к головокружению.

Пару раз Тиэль, действительно, точно заправская повариха, пробовала смесь на язык, нюхала так и вовсе бессчетное число раз. Но песня - ясная, звонкая, как журчащий ручеек - не прерывалась ни разу за весь тот срок, пока эльфийка творила деликатесное блюдо для мэллорна.

Постепенно объем смеси в большой миске рос, соответственно уменьшались порции остающихся ингредиентов. И все равно Адрис невольно вздрогнул, когда Тиэль замолчала и присела на стул, то ли утратив последние силы, то ли собираясь с ними.

Молчание длилось несколько секунд, и первым его нарушил, не утерпев, призрак:

- Получилось?

- Почти, - Тиэль устало улыбнулась, снова вспорхнула со стула - почему-то по движениям эльфийки граф никогда не мог определить степень ее усталости - и достала нож, которым обычно нарезала свежие травы. Кольнула им подушечку большого пальца и обронила семь капелек крови в миску. Свет - неистово-изумрудный, с ярчайшими золотыми искрами, - полыхнувший от смеси, заставил охнуть Адриса и разразиться взволнованной трелью Теноби.

- Получилось, - констатировала с глубоким удовлетворением эльфийка, накрывая миску плотной крышкой, тщательно отмывая руки в тазу и прибирая творческий беспорядок на столе.

- А кровь обязательно? Мне казалось, эльфы кровавых ритуалов не жалуют и магию крови вовсе на дух не переносят, - осторожно поинтересовался призрак.

- Это не магия крови и не кровавый ритуал, я никого не приносила в жертву. Кровь мастера используется как связующий компонент состава. Водой ее заменить нельзя, потому что влага из Жизнесвета сама играет роль части смеси, а добавление воды из любого другого источника может разрушить гармонию ингредиентов, - спокойно объяснила Тиэль.

Посасывать ранку машинально, как сделал бы почти любой на ее месте, она не стала - эльфийка потянулась и заклеила прокол маленьким сухим листиком, сорванным с веточки, висящей на стене. Этот фиолетовый букетик давно мозолил Адрису глаза. Он уж кучу версий о взыгравшей сентиментальности и незаживающих сердечных ранах девушки перебрал, гадая, зачем практичная эльфийка украсила мастерскую. Вполне рациональную, как и вся Тиэль, истину призрак понял только сейчас. Удобно, когда вместо бинтов и всяких жгучих мазей под рукой листики! Понадобилось - шлепнул на рану, выждал чуток, смахнул через пару секунд, а кожа уже целехонька. Эх, ему бы такой веник в ту роковую ночь, глядишь и не истек бы кровью, как подрезанный поросенок, успел бы до противоядия добраться...

О том, как он дошел до нежизни такой, граф всей правды своей соседке не открыл. Не потому, что тайной великой считал, просто стыдно было за самого себя. Расслабился, дурак, дома оказавшись, к жене в теплую постельку заспешил, вот и словил от озверевшей бабы кинжал в бок, пока с полюбовниками неверной супруги разбирался. Отрава из перстня хахаля Крисмиллы, от единственной царапины не замеченной в пылу боя, его бы не убила, успей Адрис до шкатулки с противоядием добраться. Не смог. Слишком много крови от кинжальной раны потерял, слишком поздно понял, что отравлен. Может потому и не ушел он за грань, конвоируемый спутниками-тенями Илта, что многого не успел и отправляться к Последнему Пределу после такой нелепой кончины не пожелал. Вот и посчитал не важным, в каком облике быть, главное быть. Ни одному из жадных родственничков покойной женушки своего не отдал. Только стала призрак все чаще тоска заедать, блекло-серой, будто выцветшей казалась реальность. Возможно, от окончательного развоплощения его отделяли считанные годы, но тут пришла Тиэль, и все заиграло новыми красками. Уже за одно это Адрис был благодарен остроухой изгнаннице, но, ясное дело, рассыпаться перед ней в признаниях не собирался.