У леди Эшби плохое настроение

Глава 4

Когда Эмили открыла глаза, она смачно выругалась.

Она все еще была в своем сне. А может, просто застряла в лимбе и пора звать на помощь Ди Каприо с Томом Харди, чтобы они вытащили ее?

— Доброе утро, мисс Эмма, — жизнерадостно поздоровалась вошедшая в ее комнату Лора.

Эмили застонала, накрывшись одеялом с головой. Ну почему это была не Катрина? Пусть бы корчила, как обычно, недовольную физиономию и вопила, что кто-то снова пользовался ее супер-эксклюзивным гелем! Эмили была бы рада и этому.

— Пора вставать, вам нужно позавтракать и идти на занятия, — поторопила ее никак не желавшая оказываться Катриной Лора.

— Какие еще занятия? — Эмили поднялась, убирая с плеч длинные волосы, которые так и хотелось остричь.

— Игра на фортепиано, — последовал ответ.

— В пень его, — Эмили снова рухнула на подушки.

Что ни говори, а кровать была до жути мягкой. Даже спина от такого немного побаливала. А вообще очень странно, что она все чувствовала, если это сон. Или это было что-то посерьезней?

— Мисс Эмма, я не поняла, что вы сказали, — отчаявшись разобрать неизвестный ей сленг, сказала Лора.

— Не пойду, говорю, — отмахнулась Эмили, — посплю еще, может, сработает во второй раз…

— Нельзя, мисс Эмма, ваша мачеха будет ругаться! Учитель приехал из Франции и уроки дает только избранным.

Эмили стиснула зубы. Мачеха — которую, кстати, звали Мария Борн-Эшби — после того пинка больше ее не беспокоила. Зато, небось, уже всю душу ее «папеньке» проела своей обидой! Недаром вчера вечером Эмили не взяли на какую-то вечеринку у баронессы — наказали, видимо.

Но Эмили это мало расстроило. Она побродила по дому и по саду, узнала многое о поместье и о себе… То есть, об Эмме Эшби.

Той было всего двадцать два, но ее считали бесперспективной, потому что замуж ее взяли бы, только если приплатить. От одного слова «замужество» Эмили передергивало. Хотя, учитывая, что на дворе стоял девятнадцатый век и женщина, если она правильно помнила, считалась существом низшим, придатком к совершенному мужчине, то вполне понятен был такой пессимистичный настрой. Ее папенька, Эдвард Эшби, оказался человеком слабохарактерным и подкаблучником, а родная мать Эммы скончалась при родах. И, похоже, бесхребетного отца сразу подобрала эта Мария, которая к тому времени уже была вдовой, а заодно и повесила на него всех своих родственничков.

— А еще, — вкрадчиво произнесла Лора, вытаскивая из кармана передника какие-то бумаги, — вам письмо.

Эмили нахмурилась. Вроде она ни от кого ничего не ждала…

Пока Лора открывала окна и готовила воду для умывания, Эмили вскрыла конверт из желтоватой бумаги. Было непривычно держать его в руках, потому что писем она не писала и не получала со школы. А блестящие чернила на листках смотрелись, как подарочная подпись на открытке. К общему письму было прикреплено еще одно, с подписью: «Кристофер Морган».

Покрутив конверты в руках, Эмили открыла тот, что предназначался ей.

Послание не занимало и половины листа: всего пара фраз, написанных таким ровным и красивым почерком, что Эмили даже засмотрелась.

Содержание письма оказалось весьма корректным отказом:

«Я никогда не испытывал к вам чувств, прошу простить, если какие-то мои действия ввели вас в заблуждение. Прошу не обременять себя и меня. С уважением».

Эмили усмехнулась. Письмо Эммы было толще этого сухого отказа раз в двадцать.

Значит, ей нравился Морган? Эмили, впрочем, даже не удивилась. Супермены всегда приковывали внимание, неважно, какой век стоял на дворе. Как жаль, что Морган достанется этой вертихвостке Маргарет, которая его кинет.

Хотя, с другой стороны, так ему и надо.

Следом Эмили открыла письмо Эммы, но ей поплохело уже на первых абзацах, переполненных какой-то ерундой.

«Ох и зануда!» — зевнула Эмили и, подперев лицо рукой, без интереса пролистала странички.

Но этот талмуд натолкнул ее на мысль, что у Эммы наверняка должен был быть дневник. В это время каждая вторая строчила свою «автобиографию», чтобы потом современники по этим мемуарам могли состряпать очередное мыло для домохозяек.

— Эмма ве… вела дневник? — спросила Эмили у Лоры, когда она поставила перед ней таз с водой.

— Конечно, вы записывали что-то каждый день, — ответила та.

Эмили умылась и решила, что дневник нужно непременно найти. Потому что как-то странно получалось. Добрая Лунджил, острая брошка, явно принадлежавшая этой эпохе, и вот Эмили здесь, но где же сама Эмма?

— А где он лежит? — продолжила допрос Эмили.

— Я не знаю, — пожала плечами Лора, — это ваше личное дело.

— й, да ладно, неужели не было любопытно? — не поверила Эмили.

Лора покраснела и отрицательно мотнула головой:

— Я не следила за вами, когда вы были одни.

Эмили кисло улыбнулась, вытерлась и почесала волосы. Хорошо бы было принять душ — с такой копной, если ее не мыть, и до вшей недалеко.

Когда Лора принесла ей очередной «капустный» наряд, Эмили наотрез отказалась надевать кучу сорочек и юбок.

— Нельзя, мисс, нельзя! — заохала Лора.

— Я же дома, никуда не собираюсь, и двух сорочек вполне хватит! — возразила Эмили.

— Вторая — это платье, а его нельзя… — не сдавалась Лора.

— Я и так на корсет согласилась, только не затягивай туго, не хочу стонать от боли, — закатила глаза Эмили.

— Но… мисс, какие у меня будут рекомендации, если вас увидят в таком неподобающем виде! — попыталась Лора зайти с другой стороны.

Эмили тяжело вздохнула, но не поддалась. В корсете и в сорочке все равно было жарко и тяжело ходить, теперь она понимала Кейт Уинслет, которая ненавидела костюмированные мелодрамы.