Гиперкубическая симфония, или Дым без огня

ГЛАВА 10: НЕУДЕРЖИМАЯ ПРЕДМЕТНОСТЬ

«Что такое литература, как не особый язык, который превращает „субъекта“ в знак истории?»

Ролан Барт

Содрогаясь в конвульсиях, колченогий стол рожал табуретку. Взбесившийся столик укусил тумбочку, и та засеменила, встревожено шевеля полками. Дикорастущие шкафы шелестели одеждой и звенели посудой, хлопая дверцами. В сверкающем вечерними огнями небе к гнездовью слетались косяки диких самолётов. Взбесившийся трактор гнался по полям за ржавым пикапом. Стаи бродячих автомобилей роились у автосвалок в поисках запчастей.

Созревшие фонари задорно светились, свисая крупными гроздями со столбов. На краю обрыва, в башне из слоновой кости, находилась вавилонская библиотека, где играли в классики пребывая сто лет в одиночестве три драконьи головы: Хорхе, Хулио и Габриэль. Человек в цилиндре понимал, что, если он зайдёт к ним и поговорит, это может дать истории какой-то новый сюжетный виток. Но он был настолько вымотан, настолько разочарован, настолько обескуражен и почти доведён до отчаяния, что просто прошёл мимо, не замечая ничего вокруг.