Ведьма и ее волк

7.5 Предательство

По голосу чувствовалось, что он играет, играет дурно, зато наслаждается этим от души. Ну и правильно, кто посмеет уличить его в этом?

— Ведьмы обаятельны, — смиренно ответил Эйкен. — А если обаяние их вторая часть, то противиться их чарам невозможно.

Вот и все.

В голове у меня образовалась звенящая пустота, в которой не было места ни боли, ни страху. Я словно во сне повернулась к Эйкену, но тот смотрел прямо перед собой, и взгляд его был твёрд и холоден.

— Ведьма? — удивился Верд.

Он окинул меня коротким цепким взглядом и нахмурился.

— Позвольте, мастер Льоро… — начала было сестра, но ее перебил Эпарх:

— Это очень смелое утверждение, сын мой, ибо дочь божия Анабель, никогда не просила прибежища Инквизиции.

— Ана? — сестра почему-то разнервничалась, хотя очевидно, что это был и ее план. Или Эпарх не успел поставить ее в известность? — Ведьма? Ана, почему ты не сказала мне?

Все как-то разом развернулись ко мне, жадно изучая на предмет ведьмовства. Можно подумать слово «ведьма» на мне вышито, и все его ищут. Ха-ха.

— Леди Кларк, поставьте чашку, она дрожит и сейчас разобьётся, — невозмутимо заметила я. — Я не была уверена, что стала ведьмой, иначе сказала бы вам, ваша светлость. У меня нет тайн от вас.

— Это неправда, — мягко, но с тем же льдом в голосе отозвался Эйкен. Он не смотрел на меня. — Ее дар проснулся ещё в детстве, и будучи прирожденным охотником, я не мог его не почувствовать. Я молчал, потому что леди Бэкфорд заменила мне семью, а ее дар был слаб и неактивен, но я ошибся, промедлил, я не заметил, как быстро она добралась до чужих сердец.

— Дар обаяния… — с мрачной задумчивостью переспросил Верд. — И что же леди Бэкфорд умеет делать своим даром, кроме как принуждать мастера Льоро к танцам?

Эйкен легонько дернулся. Я сидела рядом и уловила его краткое мышечное напряжение, но не поняла причин этого. Верд окинул его прохладным волчьим взглядом исподлобья.

— Ей служит девушка из простых за кров, а паж выполняет поручения, которые положены, скорее горничным, чем лордам. Служки безвозмездно убирают покои, а охрана к ней удивительно добра. Ее пригласил на бал граф Рени, и герцог Сатклиф не отказал в бассдансе, хотя понимает...

Он терпеливо перечислял все мои прегрешения, которые сводились к тому, что окружающие ко мне чрезмерно добры. Это звучало ужасно глупо и даже Эпарх, охочий до редких ведьм, не особенно верил Эйкену. Голос Эйкену становился все раздражительнее и выше, и вдруг как-то сразу стало ясно, что не было никакого плана. Эйкена позвали к Королеве вместе со мной, и он воспользовался этим, чтобы обвинить меня в ведьмовстве.

Ему-то я чем насолила?

В той жизни, мое обвинение пришлось на войну с люци. Измученная Сантария, спасённая волками, запуганная Инквизицией, на грани голода из-за разоренных полей, непомерных налогов и произвола служителей церкви, требовала виноватого, и Королева его нашла. И успешно казнила всех моих так называемых приспешников, объявив меня дьявольским семенем, проросшим в королевском саду. Но в этой жизни война начнётся только через месяц, меня просто-напросто нет смысла обвинять сейчас. Раньше я думала, что Эйкену приказал обвинить меня Эпарх в сговоре с сестрой, но… Получается, я ошиблась?

Зачем Эйкен вообще это делает?

— Нет у меня дара обаяния, — я неохотно отпила чаю. — Но могу сварить настойку от кашля или немочи, но ведь многие могут, даже не ведьмы. Не уверена, что я ведьма.

Уважаемые читатели, благодарю вас за звездочки и отзывы! )