Восточный роман

30

Встреча с Маринкой не то чтобы не удалась, нет. Все было в меру весело и относительно как в старые добрые времена, но ощущение неправильности происходящего не покидало меня ни на минуту. С одной стороны, я была привычно тиха и слушала Маринкины рассказы про университет, пары, то, как в очередной раз отжег Костик (собирались вроде бы выгонять за хамство преподавателю, но Коштоянц у нас был бессмертный, выгоняли его каждый курс, а он, слава богу, уже магистратуру заканчивал). С другой стороны, мне жутко хотелось поделиться тем, что я теперь тоже способна, что я теперь тоже стою, что я не жалкий фунт изюма, а судья другого мира. И вот ничего этого я по негласному кодексу делать не должна была. Даже если и могла бы, то не стала. Незачем подругу опасности подвергать. В нашем деле явно был тот принцип из жизни монстров: пока ты не видишь их, они не видят тебя. И поэтому приходилось плести невероятную ахинею про работу в большой компании, симпатичных недоступных мальчиков и красивых зловредных девочек. Спасало, собственно, только то, что Маринка по привычке разговор вела и давала мне раскрыть рот чрезвычайно редко.

И вот это, с третьей стороны, меня почему-то бесило. Я нашла свое место в жизни, мне нравилось там, с ними, пропала вечная апатия, я была нужна и даже необходима. А приходилось молчать. Я на своей шкуре знала, что такое — зайти в тупик и не мочь выбрать из миллиона лежащих рядом, только руку протяни, возможностей. Но тут внезапно предназначение отыскало меня само, обстоятельства сложились так, как сложились, но вместе с тем выкинули меня из привычного круга жизни. Заставили подняться на ступень, что-то делать, что-то решать, не быть аморфной, неподвижной кучкой рецепторов. И я сделала этот шаг! Трудно сказать, когда именно, но мысли о том, чтобы вернуться назад и никогда никого не встречать, сейчас казались мне просто смешными. В конце концов, на руках имелся странный расклад, который я, вполне возможно, могла решить.

И все же, все же. Я смотрела на Маринку, пившую вот уже третий коктейль кряду, улыбалась, слушала ее шутки, наши шутки, и видела, как расстояние между нами увеличивается на тысячу километров в секунду. Чувство было не из приятных. Я выросла в честной семье, и родители всегда высказывали определенную точку зрения на друзей: бросать их нехорошо и нечестно — в какой бы то ни было ситуации. А Маринка вдруг оказалась человеком из прошлой жизни, довольно простым и скучным. Наверное, я ошибалась, и просто новые знакомства затмили мне все, но вкус горечи на зубах перебить было довольно трудно. Пришлось завязать с поисками ответа на вопрос, почему сначала ничего, потом всё, но за минусом кого-то дорогого, попросить счет, дождаться Маринкиного такси и идти обратно в дом.

Вечер катился к полуночи, Ямато по-прежнему не было, и я села разбираться в архиве, пытаясь найти что-нибудь на тему талисмана удачи, попутно с любопытством разглядывая висевшее в свободном доступе соглашение московских кланов о допустимых правилах поведения. Интересного и поучительного оказалось чрезвычайно много. Я даже пошла на кухню, чтобы заварить еще кофе (спать хотелось немилосердно), не отрываясь от ноутбука. И только тогда сообразила, что Чжаёна в квартире нет, подумала и решила на всякий случай ему позвонить.

— Нин, что-то случилось? — довольно быстро отозвался он.

— Нет, ничего. Хотела узнать, где ты, раз уж мы в таком осадном положении. Или не осадном положении. Или я уже просто ничего не понимаю.

— Решил последовать твоему совету и поговорить с Нари. Начистую.

Я даже села, сев — нервно провела рукой по джинсам.

— Ты уверен, что это правильно?

— Я ни в чем не уверен уже очень давно, но… Ведь только два человека могут решить судьбу отношений, правда? Так что я рискну.

— Не попади под ее влияние.

— Да я попал уже.

— Чжаён, я не про это. Мне не улыбается перспектива собирать тебя по частям в случае чего.

— А ты, Нин, не смотри ему в глаза слишком долго.

— А то что?

— А то всякий Пинк Флойд начнется. А вот Пинк Флойд ты с ним пообсуждай, знаешь же, наверняка.

— Чжаён, я не поняла твоих намеков, но…

— Но я уже пришел. Если что, звони.

Я со вздохом повесила трубку. Он, конечно, еще был вполне себе сумасбродным ребенком. Единственное, не дураком, что меня очень сильно радовало, но случаи поглупения от любви явно распространялись и на приспособленных хваранов.

Вздохнув, я было углубилась в чтение соглашения, но тут телефон зазвонил, и я машинально нажала на зеленый кружок, даже не посмотрев на номер звонящего.

— Чжаён, а я думала, ты дошел.

— Простите, Нина Светлова?

Я оторвала телефон от уха и посмотрела на номер: неизвестная комбинация цифр, начинавшаяся, впрочем, с кода Америки.

— Она самая, кто интересуется?

В трубке рассмеялись приятным дискантом, но меня проморозило по позвоночнику, было что-то в этом звуке что-то такое. Неправильное. Я не могла понять, кому принадлежит голос, мужчине или женщине, он был бесплотный и холодный.

— А, Нина, очень приятно. Мне не хотелось бы быть невежливым, но… — По виску потекла струйка пота, самочувствие стремительно ушло в минус, и меня повело в какой-то неприятный, грязный мир размытых оттенков. — Я из Нью-Йорка звоню вам, но вполне могу показаться в какой-нибудь зеркальной поверхности.