Змееловы

Глава 5. Большие игры магических структур

 Королевский замок крепко спал под покровом глубокой ноябрьской ночи. Сну как последней возможности хоть как-то отгородиться от пронизывающего суставы холода сдались в плен даже дежурные рыцари. В королевской совятне — небольшой пристройке над конюшней замка — раздалось гулкое уханье, будто сообщавшее кому-то о полной безлюдности внутреннего двора.
Едва голос птицы смолк, как в центре этого самого двора появились трое мужчин. Первый — высокий, седой и сухопарый — силой магии удерживал перед собой в воздухе чье-то тело; второй — молодой и стройный — держал наготове длинную черную палочку; третий же — невысокий седой старец — бегло осмотревшись, кивнул головой в сторону клумбы под окнами королевских покоев.
   Сухопарый мужчина повиновался молчаливому приказу старика и опустил тело на землю возле роз. Седобородый маг направил на труп испещренный рунами посох и пробормотал что-то на латыни. Бездыханный мужчина, послушный неведомому заклятью, медленно превратился в саженец розы. Взмахнув еще два раза посохом, старый колдун поместил росток в землю и повернулся к соучастникам:
— Ну что же, вот и все. Полагаю, месье Лестранж, вам пора готовиться — утром вас ждет премьерный показ вашего спектакля.
— Как прикажете, мастер Мерлин, — сухопарый мужчина поклонился, сжал плечо молодого мага и поспешил вернуться в замок.
— Мастер, — провожая взглядом отца, произнес молодой мужчина, — что мы будем делать…потом? Зелья хватит на несколько месяцев…
— Шесть, Лестранж.
 <tab>Мерлин медленно поправил сапфировый колпак с серебряными звездами и оперся на посох. Встретив напряженный взгляд собеседника, он неторопливо пояснил:
— На шесть месяцев. А затем, я думаю, король вполне может умереть от… острой боли в желудке… отравления, к примеру.
— А мой отец?
— О, Лестранж, мой юный друг, смерть грозит только Свену I. Где вы видели, чтобы актера заставляли погибать вместе с его ролью?
— Все же, полагаться только на оборотное зелье опасно…
— Вы опасаетесь провала нашего плана или вашего отца лично? — холодно осведомился Мерлин и, не дожидаясь ответа, поспешил вернуться в свои покои.

***

 Спешный стук каблуков гулким эхом отдавался в коридорах Оксфордских казарм. Девушка так спешила найти наставника, что не потрудилась ни сменить штанины на обязательную для всех женщин юбку, ни умыться. В конце четвертого коридора, перед импровизированной учительской, волшебница наконец нашла нужного человека. Высокий мужчина быстро скользнул по ней взглядом чуть уставших зеленых глаз, не отвлекаясь от размеренной беседы с госпожой Матроной — настоятельницей врачевательниц и главной поборницей сохранения всех женщин-магов от сугубо мужской работы змееловов.
— Фений Финн, почту за честь сообщить вам новости, когда вы сможете выделить мне время, — кротко уставилась в пол девушка. Играть послушную овечку при Матроне ей было не впервой, однако она все еще опасалась буйного нрава уважаемой преподавательницы. Та смерила её недовольным взглядом.
— Ожидай меня у развилки ученических келий. И потрудись принять подобающий девушке вид, — равнодушно бросил Финн и повернулся к собеседнице.
Девушка уважительно склонила голову. Настроение у мужчины было явно не самым радужным. Ещё и Матрона снова увидела её в не женском облике, сейчас опять начнёт высказывать наставнику всё, что она думает о ношении штанин, а заодно и выполнении долга змееловов, девушкой. Именно за это молодая колдунья и на дух не переносила старуху уже не первый год. С самого первого дня её обучения от Матроны только и было слышно недовольство и возмущение в адрес змееловки. Она всё пыталась настропалить наставника отдать девушку под её, матронино крыло. Особенно это отвратительно звучало на фоне того, что врачевательницами могли стать только представительницы богатых и благородных магических семей, а ведьма не могла похвастаться подобной родословной.
Раздраженно выдохнув, колдунья перекинула толстую косу за спину. Она постаралась пересилить подростковый всплеск раздражения и бунта против правил этой тучной старухи и решила все же трансфигурировать свои штанины в длинную шерстяную юбку небрежной вязки, нервно завела выбившуюся прядь за ухо и стала ждать фения.
Прошло тридцать невыносимо долгих минут, прежде чем мужчина появился в конце коридора. Одним взглядом указав девушке нужную дверь, он пропустил её вперед.
Войдя и закрыв за собой дверь, Финн запустил тяжелую ладонь в волосы девушки, ероша ее косу, и притянул к себе, чтобы оставить невесомое касание губ на макушке ведьмы.
— Приятно видеть, что смерть не добралась до тебя, — выдохнули они одновременно и облегченно улыбнулись.
— О чем ты хотела поговорить? — мужчина поправил девушке прическу.
— О змеях.
Волшебник прищурил взгляд и после пары мгновений тишины произнес:
— Давай прогуляемся.

 Он взял колдунью за руку, поправил перстень на пальце и перенесся вместе с девушкой в Армейский лес. Франки так прозвали его потому, что деревья здесь росли ровными строями на одинаковом расстоянии, будто кто-то специально их высаживал. Узкая тропинка вела строго вперед, вокруг нее то тут, то там возвышались небольшие поросшие мхом холмики, старые пни, облепленные грибами и синим вьюном, и причудливые пепельно-грязные, бледно-желтые и нежно-оливковые цветы.
— Не сходи с тропы, — предупредил маг девушку и подтолкнул ее немного вперед по вьющейся дорожке.
Пройдя некоторое время в тишине, змееловы начали разговор.
— Я слышала, Маргир погиб.
— Да. Синяя хворь. Жаль, он был лучшим среди твоих однокашников, кому до сих пор удавалось выжить.
— Он слишком быстро умер, не находишь?
— Ты и об этом слышала? — с удивлением в голосе спросил маг. — Да, непосредственно там, где он нашел выкошенную семью Риверелл. Они были довольно зажиточные магглы. Более того, имели влияние при дворе.
— Его величество отозвал указ о преследовании магов, — это было утверждение, не вопрос.
— Как ни странно, да. Буквально пару месяцев назад он, брызжа слюной и пылая яростью, грозился и самого Мерлина, и весь совет научить работать эффективнее посредством…
— Пыток.
— Да, но не так давно передумал. Даже удивительно.
— Я слышу нотки разочарования? — невесело рассмеялась колдунья.
— В некоторой мере, — хмыкнул в бороду маг. — Идея Свена была не так уж и плоха. Должен же хоть кто-то выступить железной рукой власти.
— Ты не доверяешь Мерлину?
— Я не доверяю его методам.
Девушка повернула голову вправо и бросила косой взгляд на идущего позади собеседника.
— Финнгриф, не забывай, что Мерлин — великий маг, в это непростое время делающий все для торжества высшего добра, — не слишком уверенно сказала она, на что мужчина только досадливо скривился.
— Не может высшее добро строиться на стольких жертвах. Потери могут быть фатальны для магической Британии. Я уже не говорю о магглах.
На какое-то время змееловы умолкли, наблюдая за копошением нарлов в развалившемся трухлявом пне у тропы.
Первой нарушила тишину ведьма.
— Ты думаешь, Мерлин не стремится спасти нас?
— Нет! — изумленно округлил глаза фений. — Что ты, нет! Просто… странно… неужели такому великому магу, как Мерлин, не под силу сделать хоть что-то для спасения людей… что-то…
— Кроме пустых криков об ужасных Наследниках Слизерина?
Шаги за спиной колдуньи стихли, и она резко обернулась.
— Финнгриф, — она подошла к мужчине как можно ближе, — разве это война? Сколько Англию терзают чумные пресмыкающиеся? Прошло больше четырёх лет уже. За всё это время наследник Слизерина хоть раз где-то объявился? Показался лично? Устроил карательные визиты? Хоть кто-то вообще знает, существует ли наследник на самом деле?
— Стихии, милая, о чем ты? — колдун с такой силой сжал ее хрупкие плечи, что даже приподнял девушку в воздух.
Та смотрела куда-то сквозь мужчину.
— Что, если наследник Слизерина — мистификация? И кто-то просто умело прикрывается именем основателя в своих целях? Любой род может вершить свою месть и вести войну, оставаясь в тени потомков Салазара! В конце концов, разве это всё не политики ради задумано?
— К тому же… — будто что-то внезапно поняв, опустил девушку маг, — в нашей славной Англии уж слишком много иноземцев-магов. Одни придворные советники-колдуны чего стоят…
Они переглянулись и продолжили прогулку. Мужчина обдумывал теорию заговора, а девушка пыталась решиться сказать ему еще об одной исключительно важной своей находке. Наконец, наткнувшись взглядом на маленькую красную болотницу, едва успевшую распустить лепестки, она решилась.
— А я была в лесу тысячедрев.
— Неужели? — удивление в голосе Финна было искренним. — Ты нашла путь?
— Вычитала в Хогвартсе и расспросила настоятеля. Я искала корнецвет. Финнгриф, как же там красиво! Мрачно и темно, но невероятно красиво! Там столько радужных светлячков! А еще, мне кажется, я видела там инеистых единорогов — аж двух! Финнгриф, никто не должен знать о них, но, Стихии, как они прекрасны!
Глаза девушки светились детским восторгом, и мужчина лишь завистливо хмыкнул:
— Я — могила… Так ты нашла корнецвет?
— Нашла! — с жаром кивнула девушка и потупила взгляд. — Но не собрала… Я готова уже была сорвать его, как вдруг ко мне скользнула серебряная змея. Но она не бросилась на меня, а только зашипела, широко раскрыв пасть, полную зубов. Красных зубов, Финн, — она снова подняла взгляд на мага.
Тот нахмурился:
— Впервые слышу о таких…
— Это еще не всё. Она обвилась вокруг цветка, не давая мне его сорвать, — рассказ девушки стал монотонным, по её вперенному в пространство взгляду было очевидно, что её мысли блуждают где-то далеко. — Она была точной копией сапфировых серебрянок, но ни грамма синего в ней не было, только кровавые рубины клыков и поблескивающие кармином глаза… Я поспешила за ней, но почти сразу была атакована кем-то. И он… клянусь, фений, — девушка резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и посмотрела мужчине в глаза, — он разговаривал со змеей. На древнем языке пресмыкающихся.
— Змееуст?! — еле слышно выдохнул фений.
Колдунья кивнула и снова уставилась в пространство.
— Он был полностью скрыт в темноте леса. Но его змея и его голос… Помнишь одно из моих первых дел в Шотландии?
— То, после которого ты вернулась с парой шрамов и провалом в памяти?
— Да… мне кажется, я позабыла как раз таких змей и этот голос. Его голос. И мне кажется, что они вовсе не убить меня хотели. Ни в лесу, ни при загадочной первой встрече.
— Откуда такая уверенность?
— Что ты знаешь о корнецвете?
Колдун нахмурился:
— Очень редкий цветок. Немногочисленные тысячедрева цветут раз в пятьдесят-шестьдесят лет, и цветы эти найти чрезвычайно трудно, ведь они видны только в три дня полнолуния.
— А еще они опасны.
— Мне казалось, их используют врачеватели в настойках.
— Да, экстракт корнецвета. Сам же цветок — вернее, его стебель, который так полезен в маринаде из мелиссы и сушеных арагонских пауков, — ядовит.
Волшебница спешно выудила из кармана рубахи смятый лист пергамента.
Увидев, что именно протягивает ему змееловка, Финн пришел в ужас:
— Ты чокнутая! Настоятель тебя сожрет, если узнает, что ты совершила кражу из хогвартской библиотеки!
— Это копия! — возмутилась колдунья и продолжила более спокойным тоном. — Вот, смотри: «Всякий незнающий, коснувшийся во глупости своей или же самонадеянности своей, кожей незащищенною цветка семикрылого, встречи с падучей ожидать вскоре должен, ибо яд его через поры спешно подступает к крови и сердцу несчастного».
Фений перечитал текст дважды, прежде чем поднять удивленный взгляд на собеседницу:
— То есть, змея…
— Спасла меня, — кивнула девушка. — И мне кажется, не впервой.
Мужчина с тяжелым вздохом обхватил руками голову:
— Пятый год идет, а дела становятся всё сложнее и туманнее.
— По мне, так это какая-никакая, а ясность, — не согласилась с ним ведьма. — Мы знаем, что змееустов по меньшей мере два. И что один из них уж явно не чокнутый убийца…
— Но если змеи так похожи… — попытался возразить маг.
— Красный цвет естественен для змей. Но голубой… Чьим знаком, цветом, флагом рода является такой оттенок? Вот в чем вопрос…
— Но тогда нам нужен этот змееуст! Живым!
— Я знаю… — начала ведьма и тут же умолкла, удивлённо бросив: — Мерлин.
К беседующим действительно медленно приближался древний маг, ловко пробираясь между кочками и пнями.
— Доброго времени суток, мисс Д’ор, фений Финн — подойдя к колдунам, приветливо улыбнулся он.
— Доброго вечера, мастер Мерлин, — нестройно отозвались те.
— Прогуливаетесь? А я вот, знаете, хотел поймать хоть парочку ночных тяжелых мохнокрылок, но — увы — они, должно быть, уже спрятались в цветах. А жаль, настой на их крыльях прекрасно помогает при бессоннице, а она так часто меня одолевает в последние месяцы…
— Как себя чувствует его величество, мастер? — немного склонил голову Финн.
— О, прекрасно, фений, — погладил бороду Мерлин, — прекрасно. И, к слову, спрашивал о вас.
— Я непременно покажусь ему.
— Всенепременно, фений, — кивнул мужчине старец и перевел внимательный, почти буравящий взгляд на девушку. — Юбка вам все же не идет, мисс Д’ор, чтобы там ни кричала наша достопочтенная Матрона.
Молодая ведьма легко улыбнулась:
— Благодарю, мастер.
— Что ж, — не отрывая взгляда от ее лица, медленно произнес Мерлин, — пойду, может, все же впереди мне удастся поймать мохнокрылок, еще не испуганных вашим присутствием в лесу. Всего доброго!
Змееловка и наставник молча смотрели вслед удаляющейся фигуре могучего мага, и только когда сизоватые очертания полностью растворились вдалеке, снова заговорили.
— Я должна найти его, Финнгриф. Кем бы он ни был, я его найду и…
— И?
Девушка схватила мага за руки:
— Пообещай, что никому не скажешь, где я и на кого охочусь теперь. Пообещай! Никто не должен знать! Возможно, я найду его и сумею уговорить, разведать…
— А если нет?
— Дай мне полгода. Нет, лучше месяцев семь или восемь. Я дам тебе весточку. А нет… а нет, то все равно молчи. Доверься мне.
С минуту мужчина мучился сомнениями и страхами, но вгляделся в полное решимости лицо молодой колдуньи и сдался.
— Обещаю. Я обещаю, что семь месяцев выжду несмотря ни на что и сохраню весь наш сегодняшний разговор в тайне ото всех.
— Спасибо! — девушка порывисто обняла мага, став на носочки.
— Береги себя, — он снова поцеловал ее в макушку и прикрыл глаза с тяжелым вздохом.
На сердце его было очень неспокойно.