Горынычам вход воспрещен

Глава 23

— Чёрт, — шикнула я, отряхивая руку от снопа искр, коими плевался замок на запертом шкафу. — В который раз уже…

— Ир, хватит, — обеспокоенно прошептал Клавдий, оглядываясь по сторонам. — Не думаю, что Захар пробудет на кухне так долго.

— Ты ведь знаешь, что верный страж этого храма знаний всегда в это время пьет чай с Катериной, — проворчала я, раздумывая, какое бы еще заклинание опробовать на ненавистном замке.

Долгое сидение в библиотеке давало свои плоды. Мы выучили траекторию движений старого библиотекаря наизусть. С самого утра мужчина устраивается с какой-нибудь книгой на своем почетном месте — в большом кресле у входа в библиотеку, просиживает за этим занятием три часа, после чего перемещается за стол в другом конце помещения, где пишет собственную книгу. О чем она, нам узнать так и не удалось, хоть Захар и относился к нам уже довольно добродушно, привыкнув к столь частым визитам. После кропотливого труда мужчина просит нас присмотреть за библиотекой и спускается вниз обедать. На это у него уходит примерно час, учитывая, что он уже немолод, а по лестницам ходить то еще удовольствие. Ровно в назначенный час он возвращается и тихо дремлет в кресле, но в эти моменты мы с Клавдием стараемся не высовываться, либо вовсе уходим из библиотеки. Возвращаемся туда аккурат перед тем, как Захар, прихорошившись около небольшого треснутого зеркала в своем уголке, скромно улыбаясь, уходит пить чай с пышнотелой кухаркой Катериной. На это занятие у библиотекаря уходит час-полтора, даже не представляю, сколько литров чая можно выпить за это время. После Захар возвращается и уже до самого закрытия библиотеки не покидает своего поста.

Нам было просто необходимо наладить отношения с пожилым мужчиной. Вопреки нашим опасениям, это не составило особого труда — после долгого времени безмолвия ему наконец-то было, с кем поговорить. Он часто присаживался к нам с Клавдием, пока мы корпели над какими-нибудь интересными книгами, что-то подсказывал, иногда даже советовал и приносил полезные талмуды. Поддерживать с ним разговор не доставляло нам никакого неудобства, наоборот, Захар оказался на редкость приятным дедушкой. Поэтому вскоре он робко просил нас присмотреть за библиотекой в свое отсутствие, будучи уверенным, что мы справимся со своей задачей и нам можно доверять.

И снова внутри скребла совесть. Огромными граблями скребла. Захар верит нам, а мы, стоит ему скрыться за дверями библиотеки, уже стоим около запертого магией шкафа и пытаемся его открыть. Клавдия мои душевные терзания волновали мало: он был верен своему правителю, Кащею. А надо мной не было царя, но было кое-что страшнее — скрепленный кровью договор. Сколько раз уже корила себя за это решение, но выбора теперь не было. Последствия нарушения договора могут быть одно ужаснее другого, тут уже от воли Кащея зависит. Страшнее всего мне ставилось, когда думала, что господин Бессмертный может сделать что-то с моим дедушкой. К давно затаенной обиде добавится злость на нерадивую внучку Лешего, а мой старичок хоть и силен, но уже не так молод, чтобы воевать. Нет уж, подписалась — надо выполнять.

Пока в пятой попытке водила пальцами над замком, подумала о Змее. С тех дней, когда мы вернулись из путешествия к Пещере бесов знатно потрепанными, прошло больше недели. За это время Ярослав успел два раза поругаться со своей невестой, которая после нашей с ней перепалки в оранжерее перешла к активным действиям по «окучиванию» князя. Каждый день Мерцана представала перед нами в новом наряде, и, будь я придворной дамой, её платья вызывали бы во мне дикий восторг. Богатые ткани, качественный крой, обилие украшений — её служанки лишь томно вздыхали, когда девушка покидала комнату. Мне же было комфортнее передвигаться в менее женственных, но более удобных одеждах.

Что забавляло, так это то, что Горыныч на старания Мерцаны не обращал ровно никакого внимания. Нет, комплименты он ей делал, но шаблонными фразами и с дежурной полуулыбкой. На приемы пищи они всё так же приходили вместе и сидели рядом. Князь перестал волком смотреть на девицу из-за той тарелки, уже хорошо, но теперь он внимательно следил за нашими с ней разговорами за столом, видимо, чтобы в случае чего увернуться вовремя.

А ругались они в основном из-за того, что Мерцана желала привлекать внимание князя именно тогда, когда он был чрезвычайно занят то принятием каких-то гонцов из деревень и с границ, где был выставлен патруль по поимке оборотня, то обсуждал с Арсением дальнейшие планы действий. Однажды Мерцана устроила показательное выступление прямо в коридоре, когда Ярослав, до этого беседовавший с ней, вдруг увидел меня. Я неспешно шагала из трапезной к себе в комнату, на ходу наслаждаясь сладкой булочкой, когда передо мной вдруг вырос князь. Я поперхнулась от неожиданности, вызвав смех правителя. По спинке он меня, разумеется, похлопал, вот только улыбаться не переставал. Правитель сообщил, что почти восстановился и в скором времени мы начнем глобальную работу по исследованию княжества. Всё ещё чувствуя предательские крошки где-то в горле, я, наверняка, с красной от кашля физиономией и слезящимися глазами, лишь кивнула и поспешила к себе, чтобы попить воды. А вот мне вслед доносился разговор на повышенных тонах о том, что князь не должен был прерывать разговор так грубо. Ярослав в долгу не остался и напомнил Мерцане, что здесь он — воля и закон, и если ему нужно было поговорить со мной, он бы сделал это в любом случае.

Таким образом, сама того не желая, я становилась объектом ненависти Мерцаны. Видит мать-природа, не хочу я становиться между ними, нет мне до их отношений никакого интереса, но судьба упорно ставит меня в это неловкое положение. Поэтому я старалась видеться с князем как можно реже, пока была возможность, чтобы, во-первых, не подливать масла в огонь конфликта с невестой правителя, и, во-вторых, посвятить больше времени разгадке тайны этого ненавистного шкафа.

— Клавдий, Ирина! — раздался голос старого библиотекаря от входа в помещение.