Шут. Книга I

ГЛАВА 7.

– Объясни мне, что это было? – спросил Шут, когда они с принцессой спускались по башенной лестнице вниз.

– Ты так и не понял?

– Не знаю…

– Небесный Повелитель! За что ты послал мне этого дурня! Человек и природа едины. Разве та, что помогла тебе вернуть Силу, не объясняла таких простых вещей? Мысли любого из нас меняют ткань бытия. Каждая обида, каждый приступ ярости и злобы несут в себе черное семя, разрушающее мир. Но в случае с обычными людьми эти перемены мало заметны. Колдун – другое дело. Человек, владеющий Силой, способен перекраивать полотно судьбы. Его мысли воплощаются в реальность во много крат быстрее. Чем больше Сила, тем больше власти. Но… это ответственность. Это всегда такая ответственность, что настоящие колдуны очень редко позволяют себе вмешиваться в ход событий. Слишком… непредсказуемы последствия. А ты, глупый шут, сейчас как никогда открыт Силе. Кидаешься в нее, как неразумное дитя в огонь. Ты даже не сознаешь, что делаешь. Твои мысли сегодня едва не сгубили нас всех.

– Это… это… Так не было раньше! Вчера я впервые почувствовал... по-настоящему. До того было совсем иначе. Вот и сейчас… я не ощущаю в себе ничего подобного. Это просто накатывает внезапно, как волна.

Нар кивнула, легко перескакивая через ступени.

– Наверное, так и должно быть с тем, кто закрывался от своего дара столько лет. Будь осторожен. Думаю, сегодня ты получил хороший урок. Конечно, такая сила не может наполнять тебя постоянно. Для того чтобы творить подобные вещи, – она кивнула на небо в оконном просвете, – нужно иметь очень крепкую связь с Потоком. А это… не всегда получается. Ты и сам это понял, ведь сейчас не чувствуешь Силу в себе. – Принцесса помолчала. – Знаешь, а я рада, что ты сумел вернуть свою вторую судьбу. Жизнь мага не бывает легкой, но даже самые тяжкие испытания – справедливая цена за этот дар. Только… я прошу тебя, глупый мой шут, будь осторожен! Ведь не ударь я тебя сегодня, ты не вернулся бы сам. Тебя уже почти унесло. Эта ловушка всегда будет поджидать тебя… разве что со временем ты научишься лучше видеть ее. А если тебя унесет… можно уже никогда не вернуться.

– Да… я знаю. Мне говорили. Вчера… вчера было то же самое. Но… я вовремя почувствовал… успел…

– У тебя хватило сил выйти из Потока, когда он уже овладел тобой?!

– Нет, – Шут смущенно улыбнулся, – я просто… истратил все. Немного помог гвардейцам…

– А! Я так и думала, что это ты уговорил рыцарей Тодрика вздремнуть в дорожной пыли.

– Но… Как ты догадалась?

– Почувствовала. – Нар остановилась у очередного окна, позволив солнечному лучу осветить ее профиль.

«Не так уж она и некрасива», – подумал Шут, с удивлением замечая в этом лице нечто, сокрытое от него ранее.

– И… как они… потом? Я так и не спросил у Руальда.

– Да что им будет? Ты же добрый. Только бури страшные и умеешь делать. – Она весело ткнула его локтем под ребра. – Опамятовались спустя пару часов и по большей части ждут суда.

– В темнице?

– Нет… Пока на свободе. Но, полагаю, наш король имеет полное право осудить их так строго, как ему захочется.

– Тогда полдвора можно на эшафот отвести…

– Да уж, верными ваших подданных не назовешь.

Шут лишь вздохнул – что тут скажешь?

Ступени закончились, и он отворил перед принцессой дверь на открытую галерею, которая опоясывала дворец изнутри. Точеные витые арки выходили прямо в сад, искрящийся на солнце свежим снегом.

– Красиво… – промолвила Нар, собирая белый комок с перил. Она слепила крепкий ледяной шарик и бросила Шуту. Тот поймал не глядя и, улыбаясь, кивнул на остатки сугроба, что украшал ограждение галереи. Принцесса поняла: она сделала еще пару снежков и один за другим послала их Шуту.

– Всего три? Я могу удержать в два раза больше! – Он подкидывал и ловил ледяные шары, стараясь думать только о холодных струйках воды, стекающих по ладоням в рукава куртки… а не о сплетении тонких шрамов, которые расчертили руки Нар подобно тончайшей паутине. Он боялся даже представить, как ей достались эти отметины и сколько боли они принесли.

– Это не так страшно, как тебе кажется, шут, – сказала вдруг Нар. – Они пленили мое тело, но не разум. А порезы от ножа не сравнятся с ударом меча.

Шут смущенно опустил глаза и, уронив один шарик, позволил остальным упасть следом.

Принцесса подобрала ледяной комок и задумчиво покатала в руках.

– Ты все еще ненавидишь меня?

Этот вопрос застал Шута врасплох. Он моргнул, открыл было рот, чтобы сказать «нет», но потом вспомнил казнь Руальда, полные отчаяния часы, проведенные у постели короля, ту ночь, когда набирался решимости принять кару вместо него… и лишь плотней сжал губы, отвернувшись от принцессы. Простить все это было слишком трудно.

Там, в Брингалине, Шут пережил то, чего не пожелал бы даже Тодрику. Самый страшный кошмар, тот, что привиделся ему после возвращения из Улья, почти воплотился в реальность.

Он простился со своей рукой… Он простился со своей судьбой.

Шут действительно простился с ней. Он не играл, не притворялся, не кокетничал с небесами и тем человеком, который уже приготовился занести свой меч над плахой. Только тишина пустой комнаты была свидетельницей этого решения. Этого ужаса и последнего – последнего в жизни! – полета первых попавшихся под руку предметов… Как он жонглировал! Каждое движение было подобно слову в песне. Подобно крику. Подобно предсмертной агонии. Шут крутил и крутил эти бесконечные каскады, пока руки не онемели, пока глиняная бутыль не разлетелась на куски, ударившись об пол.