Старшая Дочь

6. Похороны

          Следующий день, гнетущий и скорбный, будто сама природа оплакивала покойного наследника престола, начался с мокрого снега. Влажные хлопья липли к оконным стеклам и растекались по ним слезами. Анастасия держалась изо всех сил. Суета и нервозность, связанная с приготовлениями к церемонии, помогали ей сохранять деловитое спокойствие. Анна нашла ее в одной из гостиных. Великая княгиня давала распоряжения слугам.

          - Боже мой, Анечка, почему ты еще не одета? - был ее первый вопрос.

          - Разве я еду? – удивилась Анна. Из слов государя, сказанных вчера за обедом было ясно – он не желает видеть Анну на похоронах Кости.

          - Ну конечно же, - великая княгиня глядела так, будто не понимала, в чем проблема, - Скорее иди и переоденься. Твой наряд никуда не годен.

          На Анне было ее единственное траурное платье. Очень старое, оно не пригождалось ей уже пару лет. За это время Анна заметно подросла. К счастью, на ее жизнь не выпало много похорон.

          - Но мне не во что переодеться, - произнесла она, краснея.

          - Как это, не во что?

          Анна пожала плечами. В пансионе ей не часто приходилось надевать что-то кроме форменного платья, поэтому ее гардероб был в высшей степени скромен. Не тратя время попусту, Анастасия взяла дочь под руку и повела в свои комнаты.

          - Сказала бы раньше, я бы распорядилась, чтобы для тебя пошили что-нибудь новое. Теперь времени уже нет, поэтому придется выбирать из того, что есть. - Анастасия нервно возилась в гардеробной, размеры которой были поистине впечатляющими. Наконец она подала Анне богатое черное платье, накидку из меха чернобурки, такую же шапочку и пару перчаток.

          - Зря все это. Государь рассердится, что я пришла, - Анна покачала головой.

          - Наденешь густую вуаль и будешь держаться чуть поодаль от меня, вот и все.

          Анне не нравились замыслы Анастасии, да и угнетающая перспектива присутствовать на похоронах ее печалила, но протестовать смысла не было. Присутствие Анны было стратегически важно для княгини – этакий жест неповиновения, утонченный уже только потому, что его не все сумеют разглядеть.

          В полдень началась церемония прощания. Собрался весь государев двор. Процессия была огромна, и к ней присоединялись все новые и новые люди, простые горожане. Военные в целях безопасности обрамляли ее с обеих сторон колоннами в несколько рядов. Тонкие и красивые как на подбор офицеры в парадной форме подняли тело наследника на плечи и под безнадежные звуки оркестра отправились прочь от дворца. Крохотный гробик бедного Кости был так помпезно украшен цветами, что его самого было совсем не видно.

          Анна смешалась с толпой и  шла, потупив голову. Она немного нервничала, что ее могут узнать и донести об этом Павлу Николаевичу, но страхи были напрасны – в дорогом наряде и с сокрытым лицом, ее совершенно нельзя было узнать и отличить от фрейлин и придворных дам. Государя, Анастасии и князя Разумова нигде не было видно, но Анна знала, они идут где-то впереди. Путь до Собора, где должно было состояться отпевание, предстоял неблизкий, и все это расстояние они должны были пройти пешком в знак скорби.

          Воздух в Соборе был тяжелый от благовоний и дыхания нескольких сотен людей. Огромное окно в форме солнца в округлой крыше давало совсем немного света. Анна плохо соображала и ждала, когда уже эта пытка закончится. Она стояла в самом сердце толпы, не имея возможности подойти поближе. В ее голове как на сломанной пластинке крутилась одна и та же мысль о том, что ей так и не удалось поглядеть на Костю, пока он был жив. Перед глазами стоял его портрет, висящий в лиловом коридоре, мимо которого ей приходилось несколько раз проходить. Маленький щуплый мальчик с льняными волосами и почти прозрачной кожей. Его круглые светлые глаза были полны тихой печали и какой-то надежды, от которой становилось невыносимо больно. Когда отец Артемий закончил читать молитвы, это невинное существо, непонятно зачем рожденное на свет и так рано его покинувшее, навсегда заперли в каменную темноту государевой усыпальницы вместе с остальными членами рода Раевских, уже покинувшими этот мир. Анна вспомнила, как сильно боялась темноты, когда ей, как Косте, было семь лет. Она всегда просила няню не гасить свечу на ночь. Костя, наверно, тоже боялся темноты. От этой мысли она не выдержала и заплакала, громче и сильнее, чем следовало по этикету.

          Сразу после возвращения во дворец, высшая знать отправилась на поминки. Анна не пошла. Она спустилась во внутренний сад и, недвижимая, долго сидела там. Белый снег, белое небо, белый сад и Анна – черная, как ворона, посреди него. Она думала о том, что вместе с Костей из Государева дворца ушла вся радость. Он будто состарился, а снег на крыше и карнизах стал похож на седину. Зима царила не только за окнами, но и в осиротевшей семье Раевских-Разумовых. Анне страстно хотелось что-нибудь сделать, изменить это, помирить их, потому что вражда все сильнее развивавшаяся между Павлом Николаевичем, Анастасией и князем Александром разрушала их самих и всю Коронию.

          От резкого хлопка входной двери Анна вздрогнула и обернулась. Тяжело дыша и чем-то сильно мучаясь, князь Разумов в наспех накинутой на плечи шинели, вылетел в сад. Его мощная фигура напоминала медведя затравленного охотниками. Он сорвал с головы фуражку, швырнул и исступленно втоптал ее в снег, прежде чем заметил обращенные на него испуганные глаза Анны. Это смутило его и заставило взять себя в руки. Князь поднял фуражку и отряхнул от снега.