Хроники особого отдела

Глава 6. Незнайка на Луне. Часть 3

Только недели через три, после прибытия в Мурманск,Ян почувствовал себя относительно нормальным и сравнительно здоровым. Все эти дни он пребывал в какой-то неведомой прострации – спал, или стоял под горячим душем. Ему казалось, что только вода может смыть с него усталость и радиацию. В конце концов, боль, разрушающая рассудок изнутри, стала вполне терпимой, и он смог сознательно воспринимать окружающую его действительность.

Выдержав весьма навязчивое внимание врачей, начальник особого отдела ухитрился в этом состоянии остаться дома. Присутствовавший во время осмотра Рашид Ибрагимович лишний раз убедился в магическом действии на окружающих убедительного полковничьего взгляда. Эскулапы отступили и ретировались с поля боя, так и не прихватив с собой ловко увернувшуюся от их цепких лап добычу.

И вот, наконец, в первое воскресенье апреля, Ян,барином, выкатился из своей спальни: в шёлковой пижаме и больших пушистых оранжевых тапках. Домочадцы знали, что если бы кому-то удалось распотрошить объёмный гардероб их командира, то, скорее всего, вскоре в «Мосторге» открылся бы новый отдел мужского белья. Однако такой внешний вид руководства был в новинку.

Первыми на сияющие апельсином шлёпанцы налетели близнецы, а затем, уже не торопясь, и, прихватив по дороге горланящих мальчишек за голые пятки, дивной обувью заинтересовалась Милка. Мрак болел, а потому в доме властвовала маленькая шавка, горластая и кусачая.

Илья хотел осадить обнаглевшее и, раскормленное до размеров сардельки, существо, но не успел. Наглое собаковидное создание мгновенно задрало хвост и бойко ускакало в угол, откуда и облаяло всех доступных двуногих,(кроме обладателя дивно-прекрасной пушистой обуви!). Перед начальником Милка благоговела искренне, безмерно и безгранично. И сегодня Обожаемый и Великий лишний раз показал, что это благоговение оправданно – ибо таких ног не было ни у кого!

– Я вижу, вы нашли с ней общий язык? –констатировала шёлковая пижама.

Это, схватив остывающий блин, Ян хихикнул и плюхнулся на диван. Утречко начиналось неплохо во всех отношениях. Пожалуй, только Илья – отец громкоголосого семейства, похудевший за прошедшие недели килограммов на двадцать, обвёл присутствующих растерянным взглядом. Таня, уверенная, что её муж находится на грани нервного срыва, осуждающе посмотрела на нахально хихикающее начальство. Последнее, в свою очередь, тоже рассматривало окружающих, медленно водя головой, как будто пыталось вспомнить лица и имена присутствующих. Собаковидноенедоразумение, с жаром, болело за Обожаемого и Великого, азартно мотыляя хвостиком.

Как всегда бывает, в этот не самый лучший для особого отдела час, за окном прошуршала, останавливаясь, машина.

– Удивительное дело, не успел я подлечиться, как к нам на огонёк спешит прекрасный собеседник, – подтвердил,подозрения присутствующих Ян.

– Переодеться бы вам надо, – укоризненно заметил Борис Евгеньевич.

Ян, с любопытством, оглядел подчинённого, посмевшего сделать замечание… и тут же спёр со стола второй блин.

– Хороши! – чавкая, отметил он.

***

Между тем из машины, бесстрашно поставив в весеннюю грязь начищенный до блеска кожаный ботинок, уверенно вышел сам руководитель Комитета государственной безопасности. В ЦК ходили слухи, что товарищ Андропов никогда не спит. «Государство на замке, а ключ от замка на ошейнике у Юрки», – шутил в кругу своих единомышленников Генеральный секретарь, отдыхая с соратниками в Завидово. После охоты каждый получал от него, единолично, отобранный кусок кабанины, или лося. Для «ЮВ» Леонид Ильич всегда уважительно выделял ножку косули. «Мясо нежное, – говорил он. – Для пищеварения легко усваиваемое, полезное. Для наших «Органов», особенно». И охотники поднимали заздравный тост за доблестную государственную безопасность.

Одетый в неизменное двубортное драповое пальто,Юрий Владимирович напоминал сидящего в плотном панцире рака. Очки на жёлтом пергаментном лице, выдававшем в нём «почечного» больного, делали из него сурового страдальца, ждущего, когда его, наконец, кинут в этом панцире в кипяток и кожа начнёт слезать с него длинными полосами.

Пройдя в дом, он встал между двумя апатичными охранниками в открытых перед ним настежь дверях и негромко спросил:

– Можно войти? День воскресный, не рабочий…

Ян, взмахнув ногами, как литаврами, вскочил и, подпрыгнув на месте, радостно вскричал:

– После того, что вы сделали со мной, мне ли не жить!

На минуту в помещении воцарилась тишина, но тонкие губы пришедшего разошлись, обнажив оскал желтоватых зубов, и глаза непримиримо блеснули:

– А вы всё шутите, товарищ полковник? Рад. Мне докладывали о вашем недуге. Заметно… Голова беспокоит, или всё-таки по случаю выходного дня радость?

– Ну, даже если меня казнят, есть множество способов отплатить сторицей, – хихикнул обладатель редкой одежды. – Садитесь к нам. Блины – чудо! Удивим!!!

Андропов медленно разделся и, вяло махнув рукой, указал всем на дверной проём. Команда покосилась на начальство в апельсиновых тапках. Начальство кивнуло. Народ потянулся на выход.

– Карманная команда? – язвительно поинтересовался глава КГБ.

Эпатажный полковник будто не услышал колкости:

– Минеральной водички? Чайку?

Руководитель самой властной структуры огромной страны очень медленно опустился в мягкое кресло и, более-менее устроившись в нём, глубоко вздохнул:

– А я ведь по делу…

– Угу, – хмыкнул разливающий чай хозяин. – К нам едет Дэвид Рокфеллер, а вас Косыгин на чай не позвал. И не позовёт, не надейтесь. Объегорила нас Америка. Радуемся. Вот я пижамку по случаю имею. И вам советую приобрести. Товары капиталистические – яркие! Правда, пачкаются быстро и после стирки цвет теряют, зато как поначалу-то блестя-я-ят…

***

Весной 1968 года директор Совета по международным отношениям при правительстве США повторно посетил Москву с неофициальным визитом. Познакомившись с новым руководством СССР, пришедшим на место скинутого Хрущёва, он был сильно удивлён. Отчитываясь, господин Рокфеллер неоднократно указывал на нижайшую степень образования, бескультурье и, (буквально), «убогий умственный уровень» Политбюро.