Марина и цыган

День 4 Как я ходила за грибами и впервые услышала о цыганах, а также о том, в какие игры мы играли с деревенскими

-Вставай, Марина! – ласково произнёс над моим ухом знакомый голос.

В ответ я натянула одеяло на голову.

-Проснись же, внучка! Девки идут за грибами и приглашают тебя с собой.

С усилием оторвавшись от подушки, я сонно посмотрела на бабушку.

-Они ждут тебя на улице, - с улыбкой добавила та.

Ходики показывали пятый час. Сквозь оконную занавеску проникал рассеянный свет раннего утра. Предположив, что в лесу ещё сыро, я отправила бабу Тоню на поиски подходящей одежды. Вскоре она принесла мне голубую курточку с капюшоном и синие резиновые сапоги, оставшиеся от её младшей дочери Любы. Заправив в них серые брюки, я бросила удовлетворённый взгляд в зеркало и ради шика расстегнула вверху замок куртки, чтобы был виден воротник белого джемпера. Волосы же просто распустила по плечам. Потом взяла из рук довольной бабушки пластмассовое ведёрко и сунула туда магнитофон.

-Зачем тебе эта шарманка? – удивилась баба Тоня.

-С ней грибы собирать веселее, - объяснила я и с безмятежной улыбкой на губах вышла за дверь.

Светало. За домами над самыми крышами алел краешек небосвода. Трава во дворе была обильно покрыта белесым налётом росы и веяло утренней прохладой. Возле бабушкиного погреба стояли деревенские. При этом девки и парни держались врозь, хотя среди последних и затесалась одна представительница слабого пола. Покосившись на неё, я узнала Зинку, подружку Синеглазого, которая и сейчас жалась к нему. Встретившись со мной взглядом, она отвернулась. Однако меня заинтересовал её наряд, который можно было охарактеризовать фразой: «сто одёжек и все без застёжек». Во-первых, на ней было пёстрое ситцевое платье, из которого Зинка давно выросла; во-вторых, линялая шерстяная кофта; в-третьих, старый коричневый кожух без пуговиц, извлечённый, вероятно, из чулана, где его долго и тщательно грызли мыши. Из-под платья виднелись ярко-красные гамаши в обтяжку и, когда Зинка двигалась, возникало опасение, что ещё секунда – и они разъедутся по швам. Законченность её наряду придавали хлюпающие сапоги и косыночка, стянутая по-бабьи на подбородке. Впрочем, она могла утешаться тем, что её товарки выглядели не лучше: их потёртые кацавейки, кирзовые сапоги и шаровары напомнили мне картину Репина «Запорожцы».

В отличие от девок, парни были в болоньевых куртках и без головных уборов. Я узнала Димку, Федю и Интеллигента. Кое-кто из них посматривал на меня с улыбкой. Встретившись взглядом с Синеглазым, я тоже улыбнулась, но он почему-то поспешно опустил голову. В этот момент от группы девчонок отделилась одна особа и направилась прямо ко мне. Остановившись напротив порога, она задрала вверх голову и открыла рот. При этом я мобилизовала всю свою силу воли, чтобы удержаться от смеха. Представьте себе, что к вам подходит чучело в болтающейся на одной пуговице фуфайке, закутанное до самых глаз в шерстяной платок так, что один нос торчит, и произносит тоном посла иностранной державы на приёме у английской королевы:

-Очень сожалеем, что разбудили Вас, но мы не могли не доставить Вам удовольствие совершить с нами прогулку в лес за грибами!

Стараясь не смотреть на Алёнку, я потянулась и сказала:

-Нашла время тирады толкать в такое прекрасное утро!

После чего сбежала вниз по ступеням, увлекая за собой остальных в направлении околицы. Между тем взошло солнце и запели птицы, обещая чудесный день. Включив магнитофон, я с удовольствием поглядывала по сторонам. Вскоре девки догнали меня, парни же двигались где-то сзади. Некоторое время мы молчали. Как вдруг одна из девчонок, пошушукавшись с подружками, заявила:

-Ты легко одета!

Я пожала плечами. Но они, словно сговорившись, стал наперебой проявлять обо мне истинно материнскую заботу:

-Ещё роса не сошла! Заболеешь!

В ответ я жизнерадостно процитировала детский стишок:

Встану утром на рассвете,

Пока птицы спят и дети.

Воды из родника напьюсь,

Росой прохладною умоюсь

И полотенцем разотрусь!

Однако девки не отставали:

-Неужели ты не боишься простудиться?

-Закаляюсь! – ещё жизнерадостнее воскликнула я.

К счастью, в это время мы миновали околицу и подошли к большому оврагу, за которым начинался лес. Остановившись на краю крутого склона, я посмотрела вниз, где на дне пробивал себе русло маленький ручеёк. Когда-то через овраг положили настил из четырёх брёвен, но со временем те, что посредине, прогнулись и теперь, судя по заросшей тропинке, местные жители предпочитали добираться до леса через другой конец деревни.

Хотя обойти овраг было никак невозможно, мне не хотелось возвращаться назад. Деревенские же с любопытством ждали, что я предприму. Никто из них не выразил желания первым испытать судьбу, так как в этот ранний час брёвна ещё были влажные от росы и довольно скользкие на вид. Тогда, не оборачиваясь, я протянула назад руку и сказала:

-Ведро!

Кто-то из деревенских, кажется, Алёнка, протянул мне требуемый предмет. Прикинув его на вес, я определила, что моё ведро было тяжелее и, вынув из него магнитофон в кожаном футляре, повесила его на ремне через плечо. Затем, держа по ведру в каждой руке, осторожно ступила на край ближайшего бревна, предварительно испробовав его на устойчивость. До середины мне удалось добраться без помех, но тут я случайно бросила взгляд вниз и оставшееся расстояние уже преодолела почти бегом. С облегчением ощутив под ногами твёрдую почву, я обернулась назад: теперь мы с деревенскими поменялись ролями.