Когда расцветает опал

Глава 6. Одинокая невеста

– А сегодня мы пойдём гулять? Снова в волшебный лес? – Корран аккуратно затягивал шнурки на тёмно-серых ботинках, – к блестящим деревьям?

– Понравились? – Саша собирала корзинку с едой. Помимо вишнёвых пирожков на обед Ильхан принёс отварных овощей и куриного пирога. В отдельной чашке был сливочный соус, а в кувшине плескался компот из сушеных груш.

– Очень! Таких нигде нет! Они… они светятся и словно разговаривают с нами!

– Это верно, – заброшенный сад в Архаре казался тенью долины цветного ветра. Бледной, постепенно уходящей в забытьё и беспамятство. Как в дневнике писала мама: когда сельвиолит погаснет, с деревьев облетят листья. Минует год, и от священной рощи останутся посеревшие пеньки. Спустя ещё один на земле на месте корней зачернеют колодцы, и на столицу падёт засуха. Вот только жителей мятежного города наследие и заветы предков не интересовали, – обязательно пойдём. И сказки возьмём, у озера почитаем.

Мальчик радостно подскочил:

– Ура! Ура! Я узнаю, как победил пиратов Салдан-путешественник!

– И я тоже. Весьма интересный герой, умный и смелый, – дерье персонаж напоминал известного по детству Синдбада-морехода, – давай поторопимся, пока стервятники не слетелись, – вполголоса добавила Глебова.

Часы показывали полдень. Лучшее время, чтобы спокойно покинуть крепь.

Облака, похожие на взбитые сливки, разливались по небу и над скалами обретали сиреневую густоту грозы. Пики тонули по мгле, рассекаемой едва заметными серебряными искрами; сильно пахло дождём. В перевале буйствовала непогода, рокотал гром. Значит, к вечеру отголоски ливня накроют орден, и сад надо покинуть раньше.

Шатёр пустовал. Трепетал на ветру брезент, голоса не доносились. Каорри только собирались устроить обеденный перерыв.

– Ух ты! Какая красивая!

Над золотистыми одуванчиками порхала бабочка с четырьмя крыльями яркого рубинового цвета, размером с ладонь, с которых сыпались ручейки мерцающей пыльцы. Насекомое прилетело не иначе, как из долины волшебного ветра. Иногда над горой порхали фантастические птицы, а по лугу бегали лисицы и прыгали зайцы всевозможных цветов.

– Догоняй!

– Поймаю! – побежал Корран, – поймаю!

– Лови!

Саша с улыбкой наблюдала, как сын играет с летающей кудесницей. Забавно прыгает и, хохоча, тянет руки ввысь. В ордене было крайне мало причин для радости, пусть малыш повеселится хоть так. О каком нормальном детстве может идти речь, если все видели в четырёхлетнем мальчике «угрозу мирового масштаба»? Ему бы с ровесниками общаться, замки из песка строить, в реке купаться. Словом, играть и познавать мир, а тут…

Кстати, об угрозе.

Только нечисть помяни, она появится. Подкараулит, подобно древнему проклятию выползет из тени и нападёт со спины. Почему всем так неймётся совершить зло?

– Ох!

Увесистый камень ударил Коррана в плечо. Другой просвистел в сантиметрах над головой, третий угодил в шею.

Испуганный мальчик упал. Кое-как встав, побежал назад и спрятался за мамой.

– Больно?

– Нет, – было сказано сквозь слёзы. Сизые перья, вышитые на воротнике рубашки, заалели.

– Сейчас всё пройдёт.

Светящейся ладонью Глебова дотронулась до ушиба и царапины, те исчезли.

Рядом с тропой шагала послушница Маиса. Одна из ярых противниц «опалового проклятья», как за спиной судачили о беглецах с королевской казни. В руке злодейка сжимала острый булыжник, словно заточенный для «особенных целей». Попади такой в тело, простым синяком не отделаешься.

– Опять выгуливаешь отродье, – скрипела дерья. Молодая, едва ли старше Глебовой, она руководила сбором урожая с овощных грядок. Ходила вдоль рядов и наблюдала, хорошо ли работают каорри? Вдруг воруют плоды? Невысокая – макушкой Саше доставала до плеча – и полная, с двумя подбородками на лице, Маиса доносила мудрейшему о любом проступке и требовала наказания, даже для больных и пожилых. Верила: за бесконечную преданность тен Кармалл скоро переведёт в ближайшее окружение, – зачем он тебе? Сбросила бы с утёса или утопила в реке и не позорилась на весь орден. Не бросала на всех нас тень злобной смерти…

Обычно садовница молчала, избегала ссор. Не ввязывалась в бесполезные перепалки, берегла силы и уходила в спальню. Если спорить с каждым «доброжелателем», то что останется в душе кроме гнетущей пустоты?

Сегодня правило не сработало. Волны ядовитой ярости Маисы хлынули через рубикон, растворили защиту. Саша должна принять меры сейчас, иначе будет поздно. В следующий раз послушница приведёт столь же дурных подруг, и тогда… забыть!

Этого «тогда» не будет.

– Злобной? Это кто здесь злобный? Играющий с бабочкой ребёнок или взрослая, бросающая в него камни дерья? Нападающая на слабого?

– Зло надо убивать на корню! Вырезать до основания, чтобы остальных не тронуло!

– Кого он трогал? Никого! Только вы его задеваете!

– И будем дальше! Мы все! Пока не добьёмся своего! – рубиновые глаза отмеченной стихией огня помутнели, – если я увижу его одного, то задушу без колебаний! Накину шарф и затяну петлю! Или столкну в глубокий овраг! Могу и камнями забить, как лесного зверька! Ты, жалкая жемчужница, мне ничего не сделаешь! Только лечить умеешь!