Флэшмоб. Картинки. Мечты. 

Флэшмоб. Картинки. Мечты.

Поучаствовать во флэшмобе нас позвала Наталия Романова. А мы наконец-то возвращаемся в прежнее русло и пробуем делать что-то если не полезное, то хотя бы безвредное.

1. Какой из твоих персонажей больше всего похож на тебя?

Ни один. Целиком и полностью от кончиков волос до дна душевных глубин – ни один из наших героев не просто не является нашим отражением, но и даже тенью. Но если начинать разбирать детали, то невозможно написать другого человека, не взяв чего-то из себя и своей жизни. Потому отдельные черты определенно угадываются. Мирош и маркиз де Конфьян пишут стихи. Полина любит засахаренный имбирь, а Катька – Германию. Кстати, отрицательных черт это тоже касается. Но мы девочки, плохое о себе не будем.

2. Какую работу было труднее всего писать?

Не охота ковыряться ножичком в ранках. Какие-то из них до сих пор побаливают.
Но если говорить не об эмоциональной стороне нашего творчества, то самое трудное – историческое. Банально – много матчасти приходится лопатить. Но без этой матчасти история не оживет запахами и звуками. Да и вообще самообразовываться сложно.

3. А легче всего?

ПроКиС.
Мы, наверное, были несколько нетрезвы, когда придумали эту парочку. А уж концепцию сборника – и подавно. Но то, что эти два героя вытворяли с нами – не мы с ними, а они с нами – было совсем наглостью с их стороны.

4. Есть ли у тебя авторская вселенная? Что в ней особенного?

Змееносец.
Нечто среднее между комедией, фарсом, драмой и фэнтези. Или эдакая сказка для взрослых о королевстве Трезмон, его короле Мишеле с его санта-барбарской магической роднёй, временах трубадуров и катаров. Основано частично на истории (где-то вымышленной нами), частично легендах средневековой Европы (где-то нами додуманных и приукрашенных), частично – на том, что захотела левая пятка. Ну на Пристли. Во всяком случае, вдохновлено точно им.
Что особенного? Да, пожалуй, что там мы могли делать абсолютно все, что хотели. Хоть перемещать героев во времени, хоть останавливать время, хоть скрывать из истории цивилизации целые страны. Было весело, словом. Почти как халва и пряники.

5. Последний написанный отрывок.

Буквально вчерашнее. Спойлер.

- Отец всегда учил нас с сестрой, что поступки важнее слов, - проговорила Женя и распахнула дверь в кухню, отчего их практически сшиб с ног умопомрачительный запах сдобы. И хлопочущая экономка у чего-то такого, что, наверное, у нее считалось плитой, но больше походило на поле для гольфа, обернулась на их шаги. Жене улыбнулась. На Стешу смотрела по-прежнему несколько настороженно. А потом спросила:
- Вам пока на двоих или всю компанию будем кормить?
- Компанию будем кормить позже, - проговорила Женя. – А мы пока тут сами…
- Как скажете, - мягко отозвалась Елена Михайловна, вновь зыркнув на Стефанию. – Растаскивайте пироги, пока горячие. Если что – зовите.
И с этими словами ретировалась из кухни, оставив по себе недомолвку: если что – это если актриса и преступница Адамова вздумает и здесь разбой учинить?
Стеша мотнула головой и посмотрела на Женю, после чего повторила три очень важных слова, сказанных за мгновение до:
- Поступки важнее слов. Звучит неплохо. Звучит похожим на правду. – Встрепенулась, улыбнулась и добавила с легкой усмешкой и зарождающейся надеждой, что ее в этой семье примут: - С вас – пироги, с меня – кофе. С кофемашиной-то я слажу, что бы ни думала обо мне ваша домработница. Даже маньяки умеют на кнопки нажимать.

Еще мы обещали показать картинки. И пока что это будут не Мечты. О них позже. В конце.
Сейчас нам хотелось бы похвастаться замечательными подарками от прекрасных художниц, которые бесконечно нас порадовали. Девочки заставляют истории оживать. Делают их говорящими. И это дейтвительно здорово!

Ну и заодно приглашаем вас в наши книги, куда же без этого?

Их разделяли два лестничных пролета и двадцать четыре ступеньки. Тысячи метров между небом и землей и его койка на станции скорой помощи. Чужие жизни и чужие смерти. Их разделяло прошлое, у них не могло быть будущего. Только настоящее, по истечении которого им придется уйти – каждому в свою сторону. Но всякий уход может оказаться лишь уходом на второй круг. Стоит только принять решение.

кстати, мы сменили обложку, и теперь книгу будет украшать работа ПеРины

by ПеРина


Он вылетел в подъезд как был – в тапках, спортивках и накинутой поверх майки клетчатой рубашке, поеживаясь от холода и улыбаясь. Улыбка была совершенно солнечная и теплая, кажется, способная победить эту чертову метель. И на лице – никакого удивления, никакого видимого повода. Значит, выглядывал в окно. А в руках была немыслимо здоровенная круглая картонка.
– Привет! Как долетела? – поинтересовался Глеб так, будто бесконечно рад встрече.
– Так себе, – ответила она без лишних эмоций.
– Ну раз так, то будем поднимать настроение! Тут орехов нет, – он протянул ей коробку. – Торты ты ешь? Или стюардессы типа фигуру блюдут?
– Блюдут.
– А ты?
– А я – особенно.
– Я это учел! – хохотнул он, открывая коробку. Внутри был небольшой кусок «Наполеона», явно похожего на домашний. Как-то по-официантски поднес его к ее носу, демонстрируя лакомство во всей красе. Пахло и правда изумительно. – Можно съесть на завтрак. Для настроения.
– Глеб, я действительно жутко устала, – проговорила Ксения, даже не взглянув на торт, – и мне совершенно не до ваших игрушек.
С этими словами она дернула ручку чемодана и решительно двинулась прочь.
– Давай хоть с чемоданом помогу? – услышала она за спиной. – Что ты его тягаешь!
В ответ раздавались лишь упрямые шаги по лестнице.

by Художник с палитрой и бабочкой

- Сто двенадцатая все. Ленка, отпускай.
- Куда отпускай? – не поняла диспетчерша. 
- Меня отпускай. Надо. 
- Сдурел? У тебя два часа до конца смены! Я кем дыры латать буду? 
Что? Прямо так и сказать? Лена, у меня, возможно, на этом самолете девушка летела.
Девушка? Летела? Глеб негромко выругался и выдал: 
- Непредвиденные обстоятельства. 
- Иди в баню со своими обстоятельствами. У меня четыре вызова и две свободные бригады. Дуй на станцию. И вперед. Времени нет на обстоятельства! 
- Лена! 
- Иначе докладную напишу. 
- У меня, возможно, на этом самолете девушка летела. Это будет не работа сейчас. Мне надо знать. 
Голос замолчал. Надолго. В рации что-то потрескивало. И кровь стучала в висках. Валера притих, закуривая у машины. К разговору прислушивался. Наконец, диспетчерша медленно протянула: 
- С дежурным договаривайся сам. И доки заполни. 
Обратную дорогу до станции Глеб попеременно звонил то дежурному врачу, отпрашиваясь, то незабвенной Татьяне Ивановне с просьбой выйти раньше, то рыскал по сети в поисках пресловутых списков погибших. И все еще функционировал в двух реальностях. В которой он продолжает решать насущные проблемы. Вторая, запертая, которой воли не давал. Иначе она расползлась бы вокруг, разъедая границы возможного, заполнив все собой – и Парамонов просто сорвался бы с места, потому что настоящий мир – не в старой реношке. И настоящий он – где-то далеко отсюда.
Рейс 1322. Кажется, он до конца жизни будет ненавидеть эти цифры.

Про "Не гореть!" 

Влюбиться в бывшего парня старшей сестры? Проблема!
А если этот парень еще и подлец, который бросил ее в беде, то проблема достигает повышенного уровня взрывоопасности. Но проблем Оля Надёжкина не боится, точно зная, что от подлецов лучше держаться подальше. Вот только как держаться, если они работают вместе, и он, похоже, всерьез намерен затащить ее в постель?

by Художник с палитрой и бабочкой

by ПеРина

- Что происходит? Что творится в твоей голове?
- Любишь, говоришь? – прошипела она.
- А у тебя стало плохо со слухом?
- А Ингу Валерьевну тоже любил? – зло выпалила Оля, подавшись к нему и пристально глядя в его глаза. – И рыженькую Таню из второй смены? А эта… которая инспектор, с которой во время проверки… Всех любил? Всем признавался? И Диане Белозерской признавался? Ее тоже любил?
- Кто это? Ты о чем? – совершенно оторопев, спросил Денис.
Оля хохотнула и отстранилась. Даже если бы она и произнесла хоть слово, его заглушил бы рев и лязг прибывающего состава. Несколько секунд посреди этого звукового потока она просто смотрела на Басаргина. Как заколдованная. Застывшая кукла. Обожженный фарфор. Потом кто-то, выходя из поезда, толкнул ее и заставил очнуться. Олька охнула и сделала свой последний рывок – в вагон, к двери.
- Пока я буду лечить слух – займись памятью, - выкрикнула она звенящим голосом. – Не гореть, Денис Викторович!
И дверь захлопнулась, оставив его в условном одиночестве, внутри которого продолжали сновать эти ненавистные толпы людей.

by Вика Кармен

Все эти два месяца! Все эти два месяца с его первого приезда в ее «имение» и по сей день она неизменно чувствовала на себе его взгляд. Настойчивый, неожиданный — именно сейчас, спустя столько времени после того, как они познакомились по официальной версии. Взгляд, от которого бросало в жар, и который не давал ей спать ночами.
Но главное даже не это. Главное — его постоянное присутствие. Присутствие и… опека — как еще назовешь-то? Она не одна. Странное чувство, впервые испытанное ею со смерти Леонилы Арсентьевны. Она не одна. Она снова не одна. Но, черт подери, все это было неправильно. Не Денис. Не должен быть Денис. Кто угодно, но не этот Басаргин, который ни одной юбки не пропустит!
Проще всего думать, что теперь он объявил охоту на нее.
Но и добычей она себя не ощущала.

Про "На берегу незамерзающего Понта"

Друзья звали его Мирош. Он сочинял песни и пел их так, будто умел останавливать ее время.
Это было единственным, что Полина знала о нем.
Единственное, что он знал о Полине – что под ее пальцами рождается музыка, которая не оставляет его равнодушным. И что в глазах ее поблескивают льдинки, угодившие в его сердце.
Они встретились случайно, сели в один вагон и отправились к морю. Чтобы там, на берегу незамерзающего Понта, однажды снова найти друг друга. Кто они? Зеркальное отражение? Или части целого?

by ПеРина

by ПеРина

Он обхватил ее плечи и прижал к боку, внимательно глядя, как резвится Лорка, то подбегая к ним и принося обрывки водорослей и палки, то, наоборот, убегая туда, где чуть плещущиеся волны лизали его лапы.
- Не мерзнешь?
- Не-а, - покачала она головой. Разве может она мерзнуть рядом с ним?
- А я здесь куковал между поездами, когда с тобой в электричках катался.
- Делать тебе было нечего!
- На станции скучно! – шутливо возмутился он. – Зато теперь ты сидишь здесь со мной.
- Корону сними! – хмыкнула Полька. – А я тоже люблю здесь бывать. Зимой особенно. Чтобы без людей.
- Здесь и летом… если пешком по линии пляжа дойти, то долго, и не все психи через камыши прут. А сегодня дубарь. И тихо, - он недолго помолчал, вглядываясь в горизонт, который терялся во мраке – не выйдешь из него, если заблудишься. И продолжил: - В короне я, Зорина, родился. Мешает спать и в салоне машины не помещается. А так я привык.
- И мне привыкать? – Полька скорчила серьезную мину.
- Не, не надо. Я научусь снимать ее на пороге нашего дома. Мужикам в помещении головной убор не положен.
- Нашего?
- Ну когда-то же он будет, - пожал он плечами. Повернул к ней голову, уткнулся носом ей в висок. И прошептал: - У нас это навсегда, не отвертимся.
Она кивнула, вмиг растеряв все слова и мысли. Сидеть рядом с ним на пустынном пляже – уже было предостаточно. И он будто почувствовал, как она молчанием отвечает на его слова. Так отражения или части целого? Потянулся за гитарой, отпуская ее. Тихонько, негромко зашуршал чехлом. Сгустившийся до предела воздух наполнял легкие. Старая лодка – их пристанище на сегодня. Самый счастливый день.

Ну а дальше последует арт к истории, которая еще не написана. Она даже не начата. И названия у нее еще нет. Но те, кто с нами, наверняка узнают этих героев!  

by ПеРина

Да-да. Когда Юлька и Бодя еще немножко подрастут, у них обязательно будет своя история. Обещаем ;)

Ну и плавно переходим к Мечтам. 
Подарок, полученный прямо вчера!

Однажды мы перестаем мечтать.
В какой-то момент мы утрачиваем то, что прежде помогало жить с верой в лучшее. Или в Деда Мороза. И тогда забываем свои крылья в самых темных углах нашей души. Или того, что от нее осталось.
Одни из нас становятся стариками, скептично глядящими на мир. Других навсегда меняет приобретенный опыт, превращая в прагматиков. Третьи – боятся снова рискнуть и обжечься, ведь нет ничего страшнее разбитой мечты.
Стефания Адамова все осколки своих былых грез тщательно смела на совок и выбросила в мусорное ведро, опасаясь пораниться сильнее, чем уже успела. А после решила, что мечты больше не входят в ее приоритеты, в которых отныне значатся карьера, достаток и развлечения.
Но что делать, если Мечта сама появляется в твоей жизни и ей плевать на любые решения?

Ну и немножечко... спойлеров к "Бесу..." с картинками собственного изготовления.

- Ты куда? – перепугано спросила эта женщина, ухватив его, уходящего, за руку.
- Рано еще, спи, - обернулся он и улыбнулся, разглядывая взъерошенную Стешу.
- А ты?
- А я пошел плавать.
- В ванной? - не поняла она.
- В море, - рассмеялся Андрей. – Спи, я недолго.
Но Стефания уже совсем не собиралась спать. Да и как спать? Одной?!
Это ее категорически не устраивало. Потому она, суетливо завозившись, села на постели, поправив за спиной подушку, и озадаченно спросила:
- Какое море? Сам же говоришь - рано.
- Обыкновенное, - пояснил прописную истину Малич. – Я всю жизнь плаваю. По утрам. Кто-то бегает, а я вот плаваю.
- По утрам? - уточнила она очевидное, озадаченно разглядывая его.
- По утрам.
Стефания тоже улыбнулась, потом пригладила волосы, заведя взъерошенные, перепутанные прядки за уши, и спросила. Так. На всякий случай:
- То есть времяпровождению со мной в постели до обеда ты предпочитаешь... плавать?
- Во-первых, я не плаваю до обеда, - усмехнулся он, не поведя ухом на ее воинственный выпад. – Во-вторых, подразумевалось, что ты будешь спать. А в-третьих, до обеда все равно не выйдет. Это ты себе устроила отпуск. А мне отпуск пока не светит.
- Откуда знаешь? – опешила Стефания. – Ну, про отпуск?
- Мне любезно сообщили в твоем театре, - Андрей наклонился и быстро поцеловал ее. – Все, я пошел. Поспи еще.
Однако озадаченность из ее взгляда никуда не делась, сменившись чем-то новым, что, должно быть, могло называться нежностью, и едва он отстранился, она, неожиданно даже для самой себя, спросила:
- А можно с тобой?
Пауза была очень короткой, но достаточной, чтобы понять: сейчас, в утреннем свете они приглядываются друг к другу и то, что видят, им нравится
Андрей разлепил губы и велел:
- Тогда собирайся.

- Ты опять рано, - прозвучало в полумраке коридора, едва Стеша переступила порог квартиры.
Она замерла, не закрывая за собой двери. И не туда, и не сюда, будто бы он застукал ее на месте преступления. Но очевидным усилием удержалась на месте, вцепившись в ручку.
- А ты, кажется, вообще не уходил, - глухо проговорила Стеша.
- Не уходил, - кивнул Андрей и сделал шаг к ней. – Ты совсем домой?
Стефания, наверное, чтобы не смотреть ему в лицо, резко развернулась назад и наконец захлопнула дверь. Потом включила в прихожей свет. Разулась. И перевела дыхание, подняв все же глаза, чтобы встретиться с ним потухшим взглядом. Ему враз показалось, что экзотическая птичка, которой она ему представлялась с первого дня, когда он увидел ее и живые фиалки на ее шляпке, будто бы потускнела и почти обесцветилась.
- Нам надо поговорить, - решительно сказала Стеша, прервав их взаимное разглядывание.
Андрей не менее решительно сделал еще один шаг, разделявший их, и крепко прижал к себе.
- Чай будешь? – чуть отстранившись спросил он и подтолкнул в сторону кухни. Она, словно бы не желая прервать их касание друг к другу, быстро взяла его за руку, но так же быстро и отпустила.
- Кофе буду. Покрепче.
Усадив ее у стола, Андрей принялся колдовать над кофе. И пока тот тихонько бурчал в джезве, присел рядом и, глядя прямо в глаза, велел:
- Выкладывай.
Стеша кивнула, точно так же глядя на него. И проговорила так спокойно, как только могла:
- Наверное, у нас с тобой ничего не получится, Андрюш.
- С чего это вдруг? – спросил он, удивленно вскинув брови.
- Потому что не получится. Я тебе все объясню… просто это трудно, - Стефания сглотнула и посмотрела на плиту, где готовился для нее напиток. Отгородиться бы чашкой хотя бы - такой себе щит. Не очень. Но в отсутствие других вариантов – и этот сойдет. Наконец она заставила себя снова выдохнуть и вытащила журнал, немного измятый, но радующий взгляд яркостью и глянцем.
- Эти двое – мои бывшие, - устало сказала она. – С Олегом Панкратовым ты заочно знаком. С его ботинками… Его убили.

На этом, пожалуй, все. 
Заглядывайте в Мечты. И заглядывайте в другие наши книги. А мы постараемся, чтобы вам было не скучно и не слишком надоедать блогами.
Ах да!
Насчет передачи эстафеты!
Ее мы передаем тем, кто еще в этой затее не участвовал и кому она понравилась. 
Всем хорошего воскресенья =)