Звезда любви

Глава 24

Александра долго крутилась перед зеркалом в будуаре, придирчиво рассматривая своё отражение. Платье с открытыми плечами из плотного шёлка нежно-фисташкового цвета на её точёной фигурке сидело как влитое. Французские блонды широкой оборкой украшали подол и глубокий вырез. В ушках красовались скромные жемчужные серьги, а на стройной шейке нить крупного жемчуга. Роскошное эспри из страусового пера довершало туалет. Она и сама знала, что дивно хороша в этот вечер и знала, для кого она наряжалась столь тщательно. Вспоминая последнюю встречу с князем, Сашенька улыбалась своему отражению. Стоило на миг прикрыть глаза и вновь пред мысленным взором представало его лицо, смеющиеся серые глаза, опушённые длинными ресницами, золотистая прядь, упавшая на лоб. Он был так внимателен, так предупредителен в их последнюю встречу, сердце сладко замирало в груди всякий раз, когда она вспоминала обращённую к ней улыбку Шеховского, вспоминала ощущение тепла его большой ладони через тонкую лайку перчаток. Кинув последний кокетливый взгляд своему отражению, Александра поспешила прочь из комнаты.

Выйдя на крыльцо, Сашенька подняла голову к ночному небосводу. В морозной иркутской ночи яркие звёзды, рассыпанные по тёмному бархату неба, мерцали холодным блеском, словно подмигивая ей с недосягаемой высоты. Также далека была её мечта, и кто знает, может быть, сегодня она хоть на чуть-чуть приблизится к ней. Дождавшись, когда дядюшка подаст руку, Саша осторожно ступила на ступеньки. Снег поскрипывал под лёгкими шагами девушки, пока она шла к экипажу Зариных, скрипел под полозьями саней на трескучем сибирском морозе. До дома губернатора было недалече, и Александра даже не успела придумать, что скажет при встрече Шеховскому, а кучер Зариных уже остановил упряжку в аккурат перед крыльцом губернаторского дома. Николай Николаевич и Екатерина Николаевна встречали гостей у входа в бальную залу. Присев в реверансе перед четой Муравьёвых, Сашенька остановилась на пороге. Окинув беглым взглядом роскошную обстановку, присутствовавших гостей, Александра нашла глазами того, о ком грезила всю последнюю неделю. Да что там неделю, она с нетерпением ждала его возвращения в Иркутск, не решаясь спросить Николая Николаевича, когда же вернётся князь. Смущённый румянец окрасил нежные щеки, сладко заныло сердечко, восторг и страх смешались в душе. Что если ей только показалось, что Павел Николаевич накануне был весьма расположен к ней? Саша не могла отвести от него взгляда, и словно почувствовав его, Павел обернулся. Быстрая улыбка скользнула по его губам, учтивый наклон золотисто-русой головы в знак приветствия и он вновь повернулся к своему собеседнику. Сашенька едва сдержала разочарованный вздох. Выдавив из себя вымученную улыбку, она шагнула в зал: не подошёл, не поспешил навстречу в отличие от её преданных поклонников, что тотчас окружили её плотным кольцом и наперебой выражали ей своё восхищение её несравненной красотой.

Делая вид, что полностью поглощена беседой с тремя молодыми людьми, Саша, украдкой выглядывая из-за плеча молодого Струве, стараясь рассмотреть князя. Павел вновь оглянулся и, перехватив полный невыразимой тоски взгляд Сашеньки, отвернулся. Александра залилась смущённым румянцем, словно её уличили в чём-то дурном и недостойном.

Шеховской потерял нить беседы, мысли его потекли в совершенно ином направлении. «Нехорошо, как же нехорошо вышло», - досадовал Павел. Он не должен был поощрять её кокетства, не должен был давать ложных надежд, ему ли не знать, что он сам виноват в сложившейся щекотливой situation (ситуации (фр.)). Ведь если не имеешь определённых намерений, не следовало выказывать интереса. Непременно нужно объясниться, не следует пускать всё на самотёк, чего доброго Сашенька поставит себя в неловкое положение и виноват в этом будет только он.

Извинившись перед собеседником, князь направился в сторону Александры и окружающих её молодых людей.

- Александра Ивановна, могу я пригласить вас, - едва заметно улыбнулся Павел, остановившись перед ней.

Поклонники Александры нехотя расступились, позволив князю беседовать с Сашенькой. Саша растерялась, но только лишь на мгновение, но тут же нашлась с ответом. На самом деле она отказала всем троим под предлогом, что вальс уже ангажирован и, произнося эту невинную ложь, надеялась, что Шеховской не опровергнет её во всеуслышание.

- Вы, видимо, запамятовали, Павел Николаевич, - улыбнулась она. – Вы уже приглашали меня, и первый вальс я вам уже обещала.

- В самом деле, - усмехнулся Павел, легко разгадав вполне невинный манёвр.

Покинув маленький кружок, где царила Александра, Павел обернулся. «А ведь хороша», - улыбнулся он своим мыслям. Только вот сердце не встрепенулось, не замерло от восторга, слово умерло оно вместе с той, что покоилась отныне на семейном кладбище в Павловском. Беспросветная тоска вновь напомнила о себе. Остановив проходившего мимо лакея, Павел взял с подноса бокал с шампанским.

Музыканты готовились играть мазурку и едва зазвучали первые аккорды, граф Муравьёв предложил свою руку Екатерине Николавне. Николай Николаевич великолепно танцевал и в молодости, когда ему довелось нести службу в Польше, своим умением танцевать мазурку вызывал восхищение даже у поляков. Ныне, он конечно, уж вёл себя более степенно, но заразившись всеобщим весельем, вдруг пал перед своей дамой на одно колено, тряхнув завитой головой, пока она шла вкруг него с плавной грацией. Улыбка не сходила с его лица, юношеский задор вновь горел во взгляде, казалось, он даже помолодел, не столь заметны стали следы болезни на разрумянившемся лице.