Pr-менеджер для Яги

Глава 9.4

Андрей: не торопясь и не останавливаясь

И котофей не подвел. Несколько заготовок мы с ним сделали до этого, тут и Василиса вышла на связь, а Марта накидала на наши браслеты зарисовки о быте медвежьевских переселенцев, показавшиеся мне вполне художественными.

С текстами Василисы вышло посложнее, по стилю изложения наша умница писала, как пиарщик средней руки, представляющий промпроизводство или госсектор. Я морщился, выкидывая оттуда «замечательные достижения», «выполнили точно в срок», «под чутким руководством», размышляя о том, что некоторые обороты всесильны и циркулируют между мирами, заражая любую речь, устную и письменную, независимо от языка.

В остальном Премудрая постаралась и подготовила конспекты с заседания общества по защите бесхвостых канареек (оказалось, что этих птах используют для извлечения магии, выщипывая хвостовое оперение в птенчиковом возрасте) и подробное описание церемонии награждения по академической гребле. Я немножко офонарел, когда сообразил, что спортсмены двигаются против течения, в то время как преподаватели создают им искусственные волны и ускоряют бег воды.

На то, чтобы привести тексты обеих девушек в божеский вид у меня ушло полтора-два часа. Я поприставал к Коту, требуя объяснений, что это за язык и почему я работаю с ним, как с родным, но внятного ответа не получил. ГлазГора кивал на мое кольцо-оно же передатчик-оно же переводчик, на кольцо Примирения, которое творило что угодно на свое усмотрение, и сработало в момент перемещения из моего мира к разъяренной Яге.

Что касается Белогорья, то здесь в качестве коммуникаций предпочитали единый язык, хотя у каждого региона (страны) в ходу свои наречия. Не владели единым разве что удаленные поселения, которые мало контактировали с внешним миром. Тем не менее, чтобы отправить ребенка в начальную школу, родители обязаны были обучить его всеобщему языку, так как на нем писались учебники.

Я поставил себе отметку в браслете: ознакомиться с языками и разобраться, вижу ли я вообще разницу между ними. Обязательно посмотреть лучшие книги, написанные народами этого мира на родных языках. А вдруг я сделался полиглотом, чего на Земле так и не добился: слабенький немецкий и средний английский — вот и весь мой актив.

Когда Василиса закончила рабочий день и стала стучаться в зеркало, требуя открыть ей канал, нам уже было, что показать. Первая полоса получилась без преувеличения блестящей: Кот, интриган с многовековым стажем, проверял на корректность изложения, а я творил, не забывая, что с ней мы идем на старт.

Больше всего хлопот доставили картинки, что логично. Дома это тоже важнейшая часть работы, на которую вечно не хватает времени. Если у тебя в редакции нет специально обученного человека, а лучше целого штата фотографов и дизайнеров, то, здравствуй, вечная мука. Когда ты небольшой блогер или ведешь проект, где на оформление не предусмотрено отдельного бюджета, то это и проще, и сложнее одновременно.

Я долго изливал на эту тему душу Коту, пока тот возился с каким-то ящиком, расписанным рунами, как любимый посох Ядвиги.

Он через щель пропихивал туда листы, на которых перед этим что-то долго и старательно подписывал. Потом доставал уже потемневшие листы из выдвижного ящичка под коробкой: случалось, что досадливо шипел и принимался писать с еще большим рвением. Некоторые листы, наоборот, осматривал с одобрением и откладывал в стопочку.

Меня же к себе не подпускал и параллельно вычитывал передовицу. Столько едких замечаний к своей работе я не слышал лет десять. Иногда мы с ним сцеплялись не на шутку, допустим, из-за того, что он требовал поставить тире вместо запятой.

Я посылал его стилистические правки к праматери всех котов, а он, скривив наглую морду, рассматривал очередной лист, выданный шкатулкой, аккуратно мял из него бумажный ком правильной формы, брал следующий пустой и принимался строчить.

Он позвал меня к готовой стопке перед самым «звонком» Василисы. Я в шоке уставился на фотокарточки хорошего качества, с которых на меня смотрела, во-первых, окровавленная Влада, во-вторых — сундук с рассыпавшимися оттуда монетами, потемневшими от времени украшениями и тем самым кольцом, которое Ядвига аккуратно сняла с Власы.

На других фото я с восторгом разглядывал Василису в спокойной позе над планшетом и со стилусом в руке, по-видимом, у себя в кабинете. Но дольше всего я, конечно, задержался на Ядвиге. Моя прекрасная ведьма сидела в большом обитом темным бархатом кресле, уперевшись на один из подлокотников, от чего ее поза отдавала не свойственной ей расслабленностью, а у ее ног, незаметная такая деталь, — огромный черный кот.

— Ты в курсе, что добавил себе пушистости, а, графоман? — я не мог простить коту несколько совершенно неприемлемых замечаний к редакционной статье.

— Я вижу, что ты потрясен. Что за дурацкая привычка у вас у людей все время кривить душой? — не остался он в долгу.

В нескольких словах котяра, из которого получился отвратительно неконкретный путеводитель по местным технологиям, объяснил, что в ящике с рунами живут саламандры, имевшие возможность увидеть в темноте всех, кого они перенесли на картинки. Но так как израненной Власы у них в памяти не сохранилось (слава богам, эта версия существовала лишь в нашей инсценировке), как правильно нарисовать ее, да и остальных, Кот был вынужден описывать им при помощи слов.

Передать то, что нужно, у него получилось, но саламандры выдохлись так, что как минимум неделю мы картинок не дождемся.

— Что ж, значит, для остальных статей возьмем те, что есть в запасе или выходили где-то, — философски заявил Кот, ни чуть не заботясь об авторском праве.

— Ты понимаешь, что это плохой выход и нам надо придумать что-то другое, не такое трудозатратное?

— Рисовальщик тебе в помощь, царевич, только где такого сыщешь? — буркнул кот.

За всеми хлопотами — роясь среди изображений в библиотечном терминале, договариваясь с Василисой, тараторившей сильнее обычного из-за опасений внезапного появления Кощея — я и не заметил, что три часа, о которых говорила Яга, давно прошли.