Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-4-

Глава 4. Внезапное богатство, оживший покойник и некстати освободившаяся магия

-Ай, мне показалось, что покойник шевельнулся! – прошептала Табита, вцепившись в Урсиллу так, что та едва не выронила свечу.

-Что там? – спросила у отца чуть более храбрая Джуп, пытаясь заглянуть в сундук.

-Бог смилостивился над нами! – Хорас со счастливым кряхтением выпрямился и оглянулся на дочерей, смахивая непритворную слезу. – Тут полно денег!.. И не медяки, а сплошь серебро и золото!

И в самом деле – сверху, на аккуратно сложенной одежде, лежал кошелек, набитый новехонькими золотыми монетами со странной чеканкой. Но что значит чеканка, когда речь идет о золоте?.. Табита, никогда раньше не видевшая такого богатства, схватила одну из монет и принялась вертеть в руках, любуясь ее блеском.

-Да вы только посмотрите из какого чудесного полотна все эти рубашки! – вскричала Урсилла, тоже позабыв о всяком страхе, и принялась ворошить одежду покойного, приговоривая: «Я ведь могу перешить из этого себе добрый десяток блуз!».

Джуп, которую поначалу оттеснили от сундука, наполненного сокровищами, сердито фыркнула и наугад просунула руку между сестрами, припавшими к сундуку, как больные чесоткой к святому источнику. Ей повезло куда меньше, чем сестрам: пальцы наткнулись на какой-то продолговатый футляр, который оказался вполне обычным тубусом для бумаг.

Без особого интереса Джуп открыла его. Внутри лежали плотно скрученные листы странного вида – черные, как смоль, гладкие, как атлас – и в свете лампы они искрились, точно кто-то посыпал их мельчайшей алмазной крошкой. Они были тщательно обвязаны алым витым шнуром с кистями и запечатаны потрясающе красивой кроваво-красной печатью, от которой до сих пор исходил сильный аромат благовоний. Оттиск на ней был похож на соцветие и сам по себе мог считаться произведением искусства – вряд ли в мире могли существовать две таких необычных и сложных печати.

Конечно же, любой мало-мальски сведущий человек понял бы, что дело пахнет не только розовым маслом, но и волшебством высшей – и самой опасной! - разновидности. Однако Джуп, как и ее сестры, ничего не смыслила в магических делах и не имела ни малейшей склонности к этому искусству. Оттого она, немного посомневавшись для приличия, сломала печать и развернула плотный свиток.

Говорят, что магия избегает показываться простакам и приобретает в их присутствии такой обыденный облик, чтобы те нипочем не поняли, с чем имеют дело. Однако заклятие, которое по недомыслию выпустила на свободу Джуп, оказалось совсем иным: ничуть не скрывая своей природы, оно взметнулось огненным столбом, затем рассыпалось на тысячи алых искр, которые принялись носиться по комнате, как рой злых мух. Испуганный Хорас повалился на пол, прикрывая голову руками, девушки завизжали и спрятались кто куда. Искры оказались не такими жгучими, как от обычного огня, но жалили не хуже гнуса. В комнату словно ворвался горячий сухой ветер, желающий выбраться из ловушки четырех стен, но пока не находящий выхода.

-Подлые воришки! – завопил вдруг покойник, вскакивая с кровати. – Бессовестные мерзавцы!

Сестры, увидев, как он стоит среди комнаты, обмотав простыней свое тощее бледное тело, завопили еще громче, не зная, что и думать: обычный постоялец, поймавший хозяина или челядь гостиницы за воровством, всегда зол, как черт, что уж говорить об ожившем покойнике!..

А владелец сундука, морщась и охая от искр, вьющихся вокруг него водоворотом, упал на колени, сжимая в руках свиток, который на глазах истончался и рассыпался в пыль, как обычная горелая бумага.

-Да вы же сломали печать! – возопил он, и в каждом пронзительном звуке, исходящем из его уст, угадывались признаки особого рода учености - пресной и унылой, словно постный суп без крупинки соли.

–…Печать самой Эсфер, дамы герба Молочай! Скрепленная приговором высшего суда присяжных Росендаля!..

-Это, должно быть, весьма важные особы, - отозвался дрожащий мастер Хорас, выглядывая из-под стола. – Но, должно быть, они проживают весьма далеко от здешних мест. Мы о них не слыхали и не можем взять в толк…

-Еще бы вы о них слыхали, презренные, - оборвал его постоялец, с донельзя печальным и важным лицом просеивая черные хлопья сквозь пальцы. – Конечно, вы ничего не знаете о Росендале, величайшем из городов Плеад – кто бы вам рассказал об истинных мирах. Но при всем этом вы исхитрились выпустить на свободу презлейшее проклятие, которое нельзя остановить или обезвредить законным путем!..

-Проклятие? – пискнул кто-то из сестер.

-Да, великое и злое проклятие, - торжественно и мрачно ответил оживший постоялец, поднимаясь на ноги среди искрящегося алого облака. – Своего рода совершенство! Созданное весьма искусной дамой из древнего рода и усиленное многократно коллегией присяжных магов, согласившихся, что это справедливый приговор для виновного. Впрочем, вам это знать не положено, гнусные воры и воровки. Вам положено уяснить, что проклятие это было надежно запечатано, и если бы не ваши жадные руки…

И он, не закончив свою загадочную речь, смолк так же важно, как и говорил, выражая всем своим тощим несуразным телом скорбь и презрение.