Одиссея Джоанны Кинг

Глава 1

С вершины горы открывался прекрасный вид на мерцавшее внизу широкое озеро, похожее на бескрайнюю гладь, обрамленную каймой густого темного леса. Холодный ветер трепал мои волосы, касался, кусая, кожи, а я сидела на самом краю пропасти и смотрела на полет птиц. Они медленно парили в потоках воздуха, распластав широкие крылья. Пара хищников, высматривавших добычу, а я любовалась их полетом, пока они не скрылись вдали, превратившись в две маленькие черные точки. Небо на такой высоте было невероятного синего цвета. Глубокое, как дно океана и, казалось, стоит поднять вверх руку, сможешь прикоснуться к перистым облакам, проплывающим мимо… Но это было обманчивое ощущение. Здесь на высоте воздух был разряжен, и мне дышалось тяжело, но все равно я чувствовала себя на вершине мира свободной, как никогда ранее в своей жизни. К сожалению, продолжалось это не долго.

Уединение нарушил чей-то голос, донесшийся как будто издалека. Я вздрогнула и посмотрела вниз, когда голограмма заснеженной вершины дернулась и пропала, обнажив реальность, в которой я сидела на тренировочной возвышенности, перевязанная страховочными тросами, а деревянный пол спортивного зала находился от меня на расстоянии не более чем десяти метров. Человек, выключивший голограмму, также отключил и иллюзию ветра и давящей высоты. Дышать сразу стало легче.

- Мисс Джоанна, - услышала я голос. Вздохнув, недовольно поджала губы. Я прекрасно знала того, кому это голос принадлежал. Дражайший дядюшка Чарльз, чтоб ему… И как всегда заявился без предупреждения и приглашения. Бестактность, которую он позволял только по отношению ко мне, оправдывая все нашими родственными отношениями. Иногда мне казалось, что дядя забыл о том, что я давно выросла и мне уже не двенадцать. Тот возраст, когда я попала под его опеку. Но игнорировать Чарльза не стоило. Все равно не уйдет. Будет упорно стоять внизу, пока не донесет до меня свои мысли, или новости.

- Уже спускаюсь, - ответила громко и спрыгнула вниз. Страховочная веревка удержала меня от падения, и я зависла всего в метре от пола, оттолкнувшись от искусственной скалы, куда меня понесло по инерции. Провисев несколько секунд, отстегнула ремни безопасности и спрыгнула на пол.

Чарльз Уорд стоял в двух шагах от меня и, сложив руки на груди, улыбался в усы. Он был достаточно коренастым крепким мужчина, среднего роста. Ухоженный, всегда одетый с иголочки, с короткими темными волосами и тонкой полоской усиков над верхней губой. Полоской, которая меня отчего-то сильно раздражала в его облике. Темные глаза родственника пробежались по мне, обшаривая, с ног до головы, и я невольно сморщилась от этого взгляда, показавшегося мне словно прикосновение чего-то приторно-липкого к телу.

- Ну и как там, наверху? – он кивнул на вершину, с которой я только что спустилась. Я пожала плечами.

- Зачем ты пришел? – спросила я холодно. Наши отношения с дядей были далеки от дружественных. Но было кое-что, что связывало нас теперь, когда я стала совершеннолетней и самостоятельной. Чарльз перестал улыбаться. Его лицо приобрело свой привычный вид надменного, расчетливого во всем, человека. Иногда, глядя в его глаза, карие с вкраплениями ржавого золота, я поражалась тому, что так похожие внешне с моей матерью эти двое, будучи родными братом и сестрой могли так разительно отличаться друг от друга характерами.

- Надо поговорить, - ответил Уорд.

- Хорошо. Только прежде я пойду приму душ и переоденусь, - произнесла я.

- Я подожду тебя в машине, - кивнул он мне и удалился. Я же поспешила в душевую, на ходу расстегивая молнию облегающего спортивного костюма.

Позже, стоя перед зеркалом и просушивая свои волосы, я смотрела на собственное отражение и думала о том, что, наверное, жизнь обошлась со мной все же не справедливо, оставив меня живой и с таким уродством на лице. Пересекавший щеку тонкий белесый шрам исчезал у виска, скрытый светлыми короткими прядями. Шрам, оставленный после подстроенной аварии, унесшей жизни моих родителей, как память о том, что я не должна забывать о своем обещании найти тех, кто стоял за этим, и уничтожить, как они когда-то поступили с моей семьей.

Сколько мне было тогда? Двенадцать? Но я помнила все так явственно, будто это произошло несколько мгновений назад…

- Джоанна! – резкий голос Чарльза вывел меня из состояния задумчивости. Я отбросила со лба мокрую челку и поспешно закуталась в широкое махровое полотенце. Голос дяди, звучавший из динамика, встроенного при входе в душевую, вызвал раздражение и непонятную злость. - Я еще долго буду тебя ждать? Ты же знаешь, как я не люблю тратить время понапрасну и то, о чем я хочу с тобой переговорить, представляет интерес только для тебя. Поэтому, если ты через пять минут не выйдешь на стоянку, я уезжаю, и тогда ты не узнаешь о человеке, которого так долго искала. Я выразился понятно? – динамик издал странный свист и замолчал. Я бросила короткий взгляд в зеркало. Мои глаза, такие же как у матери и ее брата, темные, карие с золотыми вкраплениями, безумно блеснули из-под приспущенных век. Рванула в раздевалку, сбросила на бегу ставшее ненужным полотенце на пол. «Ничего, утром уборщица все приведет в порядок», - подумалось мне пока я втискивалась в узкие джинсы. Оделась в рекордно короткий срок и, уже через четыре минуты пятьдесят секунд, вышла из стеклянных дверей на стоянку, где находилось всего одно единственное авто дяди Чарльза Уорда.

Двери за моей спиной плавно закрылись. Я знала, что охранник Центра смотрит мне вослед, ожидая, пока я не уйду. После, он закроет двери и включит сигнализацию, едва машина Уорда увезет меня подальше от спортивного зала. «Моего Спортивного Зала», - мысленно добавила я.

- Ты успела, - Уорд лично распахнул передо мной дверцу. Я удивилась, что это с ним, ведь обычно двери открывал его шофер, по совместительству и личный телохранитель. Амбал с коротким именем Седой, прозванный так за короткий ежик абсолютно белых волос на голове. Седой был альбиносом и являлся владельцем белесых голубых глаз, над которыми нависали белые брови. Вот только кожа мужчины, при всем при этом, была отличного шоколадного оттенка, а не пергаментная, как у людей, подобных ему, за что он благодарил своего афроамериканского предка.