Птица в клетке

Глава 2.4.

Моя новая комната была меньше, чем во дворце, но от её обстановки я пришла в неописуемый восторг. На стенах – красочные гобелены, окна частично украшены витражами, каменный пол застелен шкурами. Будто я и правда – принцесса в средневековом замке!

Пользуясь тем, что в комнате кроме меня никого не было, вскочила на кровать и несколько раз подпрыгнула. Остановилась, когда едва не задела макушкой высокий балдахин. Отдышавшись и справившись с головокружением, вышла на застеклённый балкон, попыталась открыть окна. Но те – весьма предсказуемо – были заблокированы.

– Наслаждаешься? – отвлекла меня вопросом вошедшая Кронберг. Выглядела она на удивление рассеянной. – Хорошо. Не хотелось бы, чтобы ты скучала. Ты же любишь читать? Тут есть библиотека. Думаю, тебе она понравится.

– Мне дадут туда доступ, тайнэ?

– Ты можешь посещать все общие залы и комнаты как обычная гостья. С охраной, конечно же. Мы находимся в личном владении императора Альге, и здесь нет посторонних. Только мы, слуги и охрана. Если хочешь, сейчас прогуляемся по замку, а потом вместе пообедаем на летней террасе. Она обогревается, холодно нам не будет.

– Благодарю. – Я совершенно искренне была ей прзнательна.

Проведя меня по вполне современным ярко освещённым коридорам, доктор Кронберг показала библиотеку – огромный роскошный зал, заполненный тысячами книг. Я бы хотела остаться тут жить, но пошарить по полкам мне не дали, сказав, что могу вернуться сюда завтра. Потом мы осмотрели картинную галерею, побродили по залу с выставленными там всяческими трофеями и дорогими безделушками, подаренными когда-то императору. И когда я уже совсем притомилась, вышли на открытую террасу с видом на горы и долину внизу.

Слуги принесли подносы с едой, и мы в полном молчании принялись за поздний обед. На то, что мне удастся отмолчаться, я особо не надеялась – не таким человеком была Алана Кронберг, чтобы дать просто насладиться новыми впечатлениями.

Она то и дело внимательно на меня поглядывала, озабоченно хмурясь, а когда принесли чай, и вовсе придвинулась ближе. Ее прохладные руки коснулись моего лица, отведя спутанные пряди назад и оголяя прикрытые до этого виски.

– У тебя болит голова?

– Из-за синяков? Нет.

– Не только из-за синяков, хотя неплохо было бы показать их Сафару... Мальчик невнимателен, сам мог и не заметить. Но я сейчас говорю не об этом. Недавнее использование обратной телепатии… Ты делала это впервые, я права?

– Да.

– Это могло повлиять на дар, вызвать стресс. А от перенапряжения у эсперов случаются головные боли и порой даже судороги.

– Спасибо, я чувствую себя хорошо, тайнэ Кронберг. – Я вежливо отстранилась от чужих рук.

– Верю, но... Если вдруг почувствуешь что-то неладное, обязательно скажи мне. Я подберу лекарство.

– Вы весьма внимательны.

– Я должна быть внимательной, – как-то отстранённо и грустно улыбнулась Алана, – это моя работа. – Вертя в руках хрупкую фарфоровую чашку, она глядела куда-то в сторону.

– Вы чем-то расстроены?

– Да. Немного.

– Дело во мне?

– Нет... В какой-то степени, – призналась доктор. – Знаешь, ты отличаешься от всех эсперов, с которыми мне приходилось сталкиваться. И дело не в твоей силе и не в обратной эмпатии... хотя в ней немного тоже. Я немного слукавила, сказав, что это просто работа. Мне сложно видеть в тебе только пациентку. Всё время влезает что-то личное.

– Если вы про то, что я сказала о Юрии Цехеле, то я нижайше прошу прощения, тайнэ.

Алана усмехнулась, но было видно, что ей сейчас не смешно.

– Конечно, ты здорово задела меня тогда. Так вот, между нами, девочками... Мы с Юрием были раньше любовниками. Несколько месяцев, до его отъезда в сектор Трейда. Но после возвращения он общается со мной как с доброй знакомой, не более. Это немного неприятно, знаешь ли.

Я вежливо слушала, стараясь не показывать свое отношение. Зачем она мне это рассказывает? То, что Алана заговорила о себе, сбросив профессиональную маску психиатра, казалось странным. Хочет вызвать доверие и сочувствие? Или на самом деле говорит сейчас искренне?

– Дело не в тебе, я понимаю. А в том, каков Юрий – легко увлекающийся, легко остывающий. Я так не могу. Привязываюсь к людям, хотя это порой сильно мне мешает. Но раньше я умела легко разделять работу и личные отношения. А с тобой – не могу. Слишком уж противоречивые чувства ты у меня вызываешь – и положительные, и отрицательные. Порой я жалею тебя, порой восхищаюсь, иногда завидую или злюсь. Как сегодня утром. Мне казалось, глупо и иррационально казалось, что ты подвела меня, сделав скачок в своём развитии самостоятельно, без моего участия. И это задело профессиональную гордость. Вот и сейчас болтаю тут всякое... как с подружкой.

Кронберг горько усмехнулась, устало потирая лоб.