Восемь лет одиночества

Глава 2. Двадцать три года

Наши жизни диктуются отнюдь не нами. Их создают миллионы обстоятельств, случайностей, порывов — всего неконтролируемого и такого интересного.  Раньше я жила этими моментами, но со временем поняла, что частности — это лишь мизер из того, что может дать мне эта жизнь. Что есть цент, когда у вас имеется возможность заполучить тысячу? Я больше не склонна подчиняться чужим советам — разве что они исходят от моей матери или босса. Мне двадцать три, я всё ещё Элиза Стаффолд (не Смит, не Денброу и, уж тем более, не Грин) — одинокая девушка, с кучей работы и горой просроченных штрафов за парковку мопеда в неположенном месте. Я работаю в качестве стажёра в «The Guardian» и пытаюсь освоить такую непростую профессию, как политический журналист. Хотя, приставка «политический» здесь чисто номинальная. Я пишу обо всём, что попадётся под руку — о кризисе в России, скачках на бирже, войне в Ираке, выставке цветов в Гайд-парке, обвале цен в Хэрродс...

Работа не всегда приносит удовольствие — чаще всего это десятки часов за компьютером, рутинная редактура и множество других нюансов, что делают её невыносимой. Быть стажёром — значит поставить на себе клеймо «раб». Такие, как я, исполняют всю черновую работу и кроме написания статей занимаются тем, что бегают в Старбакс за углом по приказу начальства или несут готовый материал в печать, потому что «это твоя работа, Элиза, ты ведь хочешь повышение». Через полгода такой работы у меня медленно, но верно стали сдавать нервы. Хотелось дорваться до чего-то стоящего, прыгнуть вверх по карьерной лестнице.

Осенью того же года, когда я начала работать в «The Guardian», произошло несколько важных событий: во-первых, моему отцу Джеймсу диагностировали рак поджелудочной — третья стадия, шансы у нас хоть мизерные, но были; во-вторых, Британия мобилизовала около двух сотен военных в Афганистан, а в-третьих, в тот же месяц газета объявила о наборе группы для работы в Кабуле. Нужно было трое журналистов, два оператора и стажёр. Это был мой шанс обойти все формальности бюрократической системы и попасть в список самых популярных журналистов. Нужно только постараться. В университете у меня был курс военной подготовки, а месяц в полевых условиях вместе с членами группы дал бы мне шанс отправиться в Кабул выгрызать себе путь на вершину журналистского олимпа.

Послезавтра мне нужно будет подать документы. Сейчас приходиться дорабатывать всё то, что осталось ещё с прошлой недели — несколько материалов из раздела «Бизнес» и статья о каком-то политике. Если последняя была готова за два дня, то с первыми двумя пришлось повозиться гораздо дольше. Особенно меня удручала ситуация с «Валд-групп» — компанией, что занималась экспортом древесины. Что-то в этом всём не давало мне покоя: глава их финансового отдела уволился спустя три дня после того, как партию леса задержали на выезде из Шотландии. Данные об этом не распространялись, а волна увольнений прокатилась по всех отделах «Валд-групп». Я копалась в куче бухгалтерии, но не находила ничего, кроме сухих расчётов. Сегодня мне в очередной раз нужно было оббивать пороги приемной Дастина Бауэла — того самого бывшего руководителя финансового отдела «Валд-групп». Я приехала к офису в Сити в двенадцать. В такое время в подобных конторах, вроде той, где сейчас работал Бауэл, начинается ланч и есть шанс перехватить его по дороге к какой-то закусочной (или воспользоваться наплывом людей и проникнуть в здание офиса).

Спустя минут двадцать бесцельного ожидания у своего мопеда, я решила приступить к решительным действиям и разведать обстановку на пропускной офиса. Там было достаточно многолюдно — десятки людей уходили на ланч в соседнее кафе и возвращались спустя какое-то время. Слиться с массой и прошмыгнуть мимо охранника было тяжеловато, но я решила рискнуть. Увязавшись за толпой парней и девушек из отдела логистики, как я поняла по их разговору, я двинулась в сторону входа. Максимально серьезный вид жутко занятого человека, что уткнулся в свой смартфон, на удивление сработал. Пропуск у меня не попросили. По правде говоря, мне кажется, что в широком проходе, битком набитом людьми, я вряд ли особо выделялась из общей массы.

В офисе оказалось невероятно шумно и суматошно. Шагать в поисках кабинета Бауэла можно было до бесконечности. Только спустя десять минут я решила взглянуть на указатели с названиями отделов и этажами, на которых они находятся. Рабочее место Бауэла должно было находиться на тринадцатом этаже. Мне пришлось втиснуться в полный лифт, что останавливался на каждом этаже и то пустел, то вновь наполнялся разнообразными клерками. Все здесь были поглощены своими делами, а некоторые и вовсе не смотрели по сторонам и уткнулись в свои бумаги, тихо бубня себе что-то под нос.

Как только лампочка над дверью замигала на цифре тринадцать и лифт остановился, я замерла в предвкушении того, что придётся пробираться через толпу из работников, но как только дери разъехались и вошло несколько человек, я словно оцепенела.

— Вам же на 13, если не ошибаюсь? — спросила женщина, что стояла рядом со мной.

— А... Что? Нет, я забыла кое-какие бумаги в отделе кадров. Совсем замоталась с этой работой.

Женщина лишь пожала плечами и вновь стала пролистывать какие-то бумаги. А я тупо уставилась одну темноволосую макушку, обладатель которой был мне так хорошо знаком. Не знаю, увидел ли меня Áртур, ну, а если и да, то нужно уматывать куда подальше от этого проклятого офиса. На втором этаже, где располагался отдел кадров, я выскочила, как ошпаренная, из лифта и помчалась по указателям в сторону лестницы. Не оглядываться, — твердил мне мозг. Отдышавшись у небольшой стеклянной двери, я потянулась за ручку и тут же остолбенела от того, что услышала позади себя чьи-то шаги.