Тайна архангела. Книга 2

Глава 4

Вечерело.
В уголке старшего архангела, переливаясь всеми цветами радуги, плескался фонтан. Сквозь успокаивающий шум воды и тихое общение белок слышалась оживленная беседа. На траве стоял архангел Гавриил, хандра которого улетучилась, как дым от догоревшей спички, перед ним улыбался Сергей, поминутно щурясь и кивая в ответ. За письменным столом устроилась Агнесс. Она была в боевой форме и сосредоточенно работала с бумагами, что-то записывая длинным кремовым пером. Ее ресницы были опущены, а губы мерцали розоватым блеском.
- Скажи мне, Агни, - позвал ее архистратиг вдохновения.
- Да, Габри? – Агнесс подняла бирюзовые глаза.
- Почему ты зовешься первой помощницей архангела Михаила, когда других у него и в помине нет? – спросил Габри.
- Ты же знаешь, что были, - улыбнулась Агнесс.
- Просто на этой работе никто долго не задерживается, - в воздухе прозвучал приятный спокойный голос. Волной тепла в уголок зашел Михаил. – И это понятно: платят мало, работать надо много, больничных и отпусков не предусмотрено, перерыва на обед тоже нет. Вдобавок ко всему начальник зануда. Был бы он хотя бы блондин с голубыми глазами, как вон Сергей, тогда его можно было бы еще потерпеть, а так – просто невыносимо.
- Ты ошибаешься, Михаил, я нестерпим, - отозвался Сергей. – Меня терпит только Вика, и то, по-моему, с большим трудом…
- Ну Агни же терпит! – воскликнул Габри.
- Исключения, Габри, только подтверждают правила, - резонно заметил Михаил.
- Значит, бонусы хорошие есть, если все-таки терпят, - подала голос Агнесс. Михаил увидел, что она не дарит взгляда, но на губах ее играет светящаяся улыбка.
- Кстати, я хочу поздравить тебя и меня! – огласил Габри. – Ты гениален в своей дальновидности, Миша!
- В чем это выразилось? – поинтересовался первый архангел.
- Сергей – это готовая муза! Я бы сказал: наиготовейшая из всех готовых муз! – живо проговорил Габри. – У него потрясающая фантазия, а стиль и язык просто великолепны! Я зачитался планами искушений! Это просто конфетка! – архангел сложил пальцы горстью и смачно чмокнул их губами.
Сергей смутился. Брови Михаила нахмурились.
- Габри, ты разбирай, когда речь идет о людях. Это не игра и не книжный сюжет, - произнес Михаил.
Сергей сник. Похоже, разрешения на план можно было не ждать.
- Одно другому не мешает! – возразил Гавриил.
- Всему должны быть границы, Габри, - молвил старший брат.
- Творчество отодвигает любые границы! – с достоинством заявил Габри.
- Только не границы дозволенного.
- Ты чего, а?.. – не понял младший брат. – У тебя что, плохое настроение, да?.. Это не означает, что можно портить его другим!
Губы Габри надулись, как у обиженного ребенка. Начальник муз сложил руки на груди и отвернулся.
- Габри, ну что ты, - смягчил тон Михаил.
- Я тут для него стараюсь, выматываюсь, понимаете ли, а он приходит и заявляет: всё, всем по углам, картины в рамки, хомут на шею!.. – быстро пробормотал Габри.
- Гаврюша, я не имел в виду ничего так…
- Ты всегда так говоришь, а на самом деле потом выясняется, что ты говоришь совсем не это!.. Нет, вы подумайте… Если бы я ему хоть раз что-то не то сделал!.. Хоть бы слово сказал обидное или еще чего такое!.. Вот засвидетельствуй, Агни, я когда-нибудь позволил себе его задеть? – Габри мимо брата обратился к Агнесс.
- Что ты?.. Я такого не припомню, - безмятежно пожала плечами помощница.
Михаил с неслышным вздохом покачал головой.
- Гаврюся, ну извини, я не хотел тебя обидеть. Был не прав, прости. Простишь?.. – Михаил взял его за плечо, заглядывая в светлые, как весеннее небо, глаза. Габри перевел на него чистый, словно ручей, взгляд. Его ресницы подрагивали, сам он едва удерживался от хохота.
- Ха, опять купился! – воскликнул Габри весело. – Забыл, что ангелы не обижаются?..
- Они только дуются! – Михаил шлепнул развевающуюся на ветру прядь светлых волос.
Сергей улыбнулся. Его взор остановился на Агнесс. Она ровняла увесистую стопку бумаг. Все это она написала за то время, как он говорил с Гавриилом.
- Но что с тобой? Ты какой-то совсем грустный! – озаботился Габри.
- Все хорошо. Просто думал много… - устало поправил сбившиеся волосы Михаил.
- Думать – это хорошо! Но нельзя думать слишком много! Это вредно! – сказал Габри.
- Да, я знаю. Впрочем, тут такие головоломки задают, что приходится напрячься, - Михаил взглянул на Сергея. – И это полезно.
- Каков вердикт? – с надеждой вопросил Сергей.
- Тебе дано разрешение, Сережа. С этого дня твоя ответственность – моя ответственность. Действуй, на то воля Божья. Ты был прав, молодец.
- Спасибо! – Сергей сразу оживился и заметно повеселел.
- Тебе спасибо. Ты заставляешь меня заново взвесить многие вещи, - ответил архангел. В его глазах зажглась теплая улыбка. – Скажи, Серега, тебе в жизни кто-нибудь отказывал?..
- Да, - кивнул Сергей. – Виолетта отказалась знакомиться со мной на Земле. Впрочем, потом у нас все сложилось, - он улыбнулся.
- Из любого правила… - протянул Михаил. – Ладно, я тебя итак достаточно задержал. Лети, с Богом, сынок, - он прикоснулся к руке ангела.
- У меня к тебе еще одна просьба касательно моей подопечной, - припомнил Сергей. – Ты не мог бы… Как-нибудь скоро прилететь к ней и просто… коснуться ее крылом? Я верю, это сыграет свою роль.
Взгляд Михаила был долгим.
- Почему так?.. – молвил он. – На небе есть и другие силы…
- Просто… я прошу тебя. А ты опасаешься, что это будет навечно?..
- Нет… Нет, конечно, не опасаюсь, - Михаил склонил голову. – Хорошо, я сделаю, - его улыбка была знаком прощаться.
- Спасибо тебе, - проговорил Сергей. – До встречи всем.
Он растворился в воздухе, умиротворенный и сосредоточенный. Михаил посмотрел ангелу вслед. Его глаза посерьезнели, а губы плотно сжались.
- Точно перенапрягся! – решил Габри. – Но ничего, я знаю, что тебя развеселит!
- Что? – Михаил с опаской посмотрел на брата.
- У меня есть для тебя подарок! Да, Агни? Слава Богу, я успел его закончить до введения планового распределения, ой ну да не о нем сейчас речь! – Габри махнул рукой. – Агни!
- Гаврюша сделал орешник для белок, как ты просил, - объяснила Агнесс.
- Правда? – поднял брови Михаил. – Так показывай, чего же ты ждешь!..
- Момент!
Габри подошел к пальме, на которой скакали пушистые зверьки и приподнял запястье. Под его ладонью, покрывая экзотическое дерево, заструилась шелковая ткань. Габри отдернул занавесь, и перед ангелами раскинулось большое дерево с золотистыми ветками и зелеными бархатными листиками, словно покрытыми изморозью. Там и здесь на нем виднелись расписанные хохломой орехи.
- Здорово, - искренне обрадовался Михаил. – Спасибо, Габри, я в восторге.
- Это еще не все! – остановил его Гавриил. – У нас есть еще один сюрприз, для которого понадобится доброволец. Прошу Вас, леди, - архангел муз снял с ветки пушистую белочку. – Как зовут? – спросил он у Агнесс.
- Шерстинка, - ответила первая помощница. Она отложила в сторону бумаги и смотрела за происходящим, подпирая подбородок руками.
- Отлично! Какое оригинальное имя! Поаплодируем архангелу, придумавшему такое редкое наименование! – обратился к аудитории Габри.
- Не дошла моя фантазия до Тузика, - покачал головой Михаил.
- Мисс Шерстинка! Я попрошу Вас испробовать этот разрисованный в прекрасном русском стиле, слегка разбавленном восточными мотивами, орех и убедиться, что он не только красив, но и полезен, и вкусен! – Габри сорвал орешек и протянул его белочке.
Шерстинка обнюхала лакомство, а затем взяла его двумя лапками и откусила. В следующую секунду на траву полетели два белых кусочка. Это были зубы белки.
Агнесс проследила за тем, как вытягивается лицо Михаила. Его глаза порывом ветра устремились на младшего брата.
- Зачем ты это сделал?! Только не надо говорить, что случайно! – выпалил первый архангел.
Габри прыснул от смеха.
- Что смешного, я не понимаю?! – вознегодовал Михаил, глядя на круглые глаза покалеченной белки.
- Клюнул! – сквозь смех произнес Габри. – Это же шутка, смотри! – при его прикосновении Шерстинка раскрыла рот в двузубой голливудской улыбке. – Как мы тебя провели! Иди, милая! – он выпустил белку на дерево. – В действительности орехи мягкие, как сахарная вата! Можешь сам поесть!
- Попробую на досуге, - Михаил опустил лицо, стоически и почти обреченно качнув головой.
- Ладно, мне пора, пока-пока! – Габри налетел на Мишу, расцеловывая его в обе щеки. – Пока, Михаил! Пока, Агнесс! Я еще вернусь! – он и растворился, оставив за собой переливы разлившегося в луже масла.
- Знаешь, я не удивлюсь, если, когда вылечу под звуки труб Апокалипсиса на середину неба, вдруг окажется, что это очередная шутка Габри, - сказал Михаил, глядя вдаль.
- Надеюсь, до этого не дойдет, - улыбнулась Агнесс. Она поднялась из-за стола и подошла к архангелу. – Я закончила составление программ.
- Спасибо тебе, птенчик, - поблагодарил Михаил, беря ее руку. – Прости, что сбросил на тебя всю работу.
- Ничего, ты же был занят, - отозвалась Агнесс. – Ты выглядишь таким уставшим.
- Да, есть немного…
- Это из-за Сергея?
- Нет, он тут ни при чем. Он у нас умница, работает парень. Пойдем присядем, - предложил Михаил. Он довел Агнесс до скамеечки, и они устроились рядом.
- Тогда что такое? – спросила Агнесс. Она сидела совсем близко, вплотную, касаясь коленом его колена. Ее рука ласково обняла шею архангела, скользнув в его волосы.
- Эта ситуация вся… Опять все на ножах. И резь в сердце.
- Ты из-за Сэма переживаешь?.. – молвила Агнесс, вглядываясь в глубину ставших почти черными глаз.
- Да. Сегодняшняя встреча с ним не идет из головы. Знаешь, уже столько тысяч лет отмотало, а сегодня утром все краски опять ожили. Вспомнилось, как мы были лучшими друзьями, как детьми сидели на облаке и делились самым сокровенным. Мечтали вместе, вместе росли, вместе влюблялись… Впрочем, что я тебе объясняю?.. Ты сама потеряла в его лице не меньше, чем я. И в лице Дианы тоже.
Глаза Агнесс грустно заблестели. Михаил взял ее запястье, гладя изящные пальцы.
- Интересно, как она сейчас? – проговорила Агнесс, следя за струями воды. – Она все еще говорит с тобой иногда?..
- Случается, - отозвался Михаил.
- И что?..
- Что от тебя скрывать? Плохо. Хотя, надо сказать, что она и обращается-то ко мне исключительно, когда ей плохо. Думает, наверное, что я не слышу ее оттуда, из ада, иначе не стала бы выкладывать все, что на сердце и сыпать проклятиями на меня, и на него…
На кого: на него, уточнять было не надо. Агнесс напрягла лицо. Стены преисподней не были помехой Михаилу, чтобы услышать голос ее сестры. А скольким еще молитвам и стенаниям внимает он каждую минуту, сколько прикосновений чувствует от людей, которые притрагиваются к его образу. И ни одно не остается без ответа. Агнесс не могла даже представить, как это.
- Он ее обижает? – вымолвила она.
- Обижает, - произнес Михаил. – И очень сильно.
- Надеюсь, он не сделает ей ничего…
- Я тоже на это надеюсь. Хочу верить, что его еще что-то сдерживает. Самое ужасное, что если он решит размазать ее о стену, я ничем не смогу ей помочь. Зная Диану, я думаю, она скорее согласится умереть, чем прибегнуть к моей защите. Она полностью отдала себя в его власть, и он может поступать с ней, как захочет.
- Ужас… - Агнесс прикрыла глаза ладонью. – Думаешь, он ее до сих пор любит?..
- Я не знаю, какие чувства остаются в глубине души Самуила. Ясно одно: сверху, над этой глубиной, лежат совсем иные мотивы, и он привык поступать по своим прихотям, а не по любви. Если Диаша сумеет найти в нем искорку той самой нежности к себе, я буду только счастлив, - ответил Михаил. – Ты помнишь, как мы, когда были подростками, играли все вместе?.. – он понизил голос, обнимая глазами рассыпавшиеся пряди светлых волос. – Как Габри с Вархом изумляли своими выдумками воображение, Ур вспыхивал факелом, мы с Сэмом терялись вдвоем в своих чувствах, а вы с Диашей секретничали у любимого озера?..
- Да… Беззаботное было время, - вспоминая, промолвила Агнесс.
- Помню, как мы с Сэмом разглагольствовали на высокие темы, пытаясь угадать свое призвание. Как сидели в обнимку под звездами, а потом делились своими вопросами про вас с Дианой и старались выяснить, что же нам делать со всем этим…
- Совещание двух лагерей: ты и Сэм, я и Ди, - улыбнулась воспоминаниям Агнесс. – Такие серьезные переговоры у вас шли …
- Конечно: одна голова хорошо, но если она не знает, как быть, без второй точно не обойтись, - сказал Михаил, играя лучами заходящего солнца на ресницах. – Как-то раз Сэм прилетел ко мне с фиолетовым цветочком в руках и, краснея, как помидор, и запинаясь, рассказал, что его подарила ему ты в знак своей дружбы. Мне в то время еще никто цветочков не дарил, и я ужасно переживал поэтому…
- Переживал? Почему? – спросила Агнесс.
- Я думал, что раз Сэму сделали подарок в знак дружбы, значит, и мне Диана должна такой сделать, если считает меня своим другом. А если нет, то я и не друг ей вовсе.
- Я и не знала, - усмехнулась Агнесс. Она убрала волосы за ухо. – Это, наверное, отразилось на твоих последующих отношениях с женщинами.
- Где-то я это уже слышал, - заметил Михаил. – Да, ты права: у меня до сих пор кошмарные комплексы и дикие трудности в общении.
Агнесс тихонько засмеялась. Между ними повисла пауза.
- Знаешь, - заговорила Агнесс, не поворачивая головы. – Я не могу знать, что происходит у тебя внутри. Но я могу просто быть рядом.
Ее глаза направились в глаза архангела, пальцы нежно перебирали его волосы. Зрачки Михаила, казалось, постучались в самые ее глубины. Агнесс стушевалась, опуская ресницы.
- Ты не знаешь? – переспросил архангел.
- Нет, - негромко вздохнула Агнесс. – Я хочу сказать, что знаю, когда тебе больно и могу почувствовать, что ты за что-то переживаешь или чему-то рад. Могу угадать, что ты мне хочешь что-то сказать или попросить о чем-то. Но я не знаю, что происходит в твоей душе, для меня загадка, что твориться в глубине твоего взгляда… Что за необъятный мир скрыт внутри тебя… И что значит это – быть архангелом. Так страшно и так непостижимо для меня…
Агнесс замолчала. Ее глаза поцеловали любимое ею лицо, каждый изгиб и каждая морщинка которого были такими родными ее сердцу. Михаил замолчал в раздумьях.
- Я… Что-то неправильное сказала?.. – оробела Агнесс.
- Нет, что ты… Что здесь может быть неправильного?.. – произнес Михаил. – Но ты вдруг меня заставила задуматься. И… я сам не знаю, почему для меня это прозвучало как открытие. Агни, ты хочешь узнать, что это за мир, который внутри меня?..
- Миша… Я не понимаю, - во взоре Агнесс обозначился вопрос. – Ты хочешь мне рассказать?..
- Я хочу тебе это открыть.
- Ты… хочешь открыть мне… тайну архангела?..
- Да. Если этого хочешь ты, - Михаил кивнул головой. – Что, ты не согласна?.. – спросил он, видя, что Агнесс вдыхает глубже и отводит глаза.
- Я не знаю… Ты меня шокировал, признаться. Я… Ты уверен, что это можно? – она посмотрела на него, наморщив лоб.
- Почему нельзя? Если ты согласна, и если я этого хочу, то я не вижу преград.
Глаза Агнесс замерцали кристалликами. Ее рука соскользнула с волос Михаила, останавливаясь на его плече. Он взял другую ее ладонь. Взгляд Агнесс уходил сквозь окружающий мир. Она думала. Михаил молча ждал ответа.
Когда она снова посмотрела в его глаза, на лице уже не было замешательства или неуверенности.
- Ты решила? – молвил архангел.
- Я приняла решение, - кивнула Агнесс. – Но сначала ты должен меня выслушать.
- Я слушаю.
- Знаешь, наверное, нельзя открыть для себя кого-то другого, если ты не раскроешься сам, - проговорила она. – Я очень хочу узнать твою тайну, Миша… Но я хочу раскрыть свой мир в обмен на твой. Ты что?..
Агнесс увидела незнакомую для нее, тянущуюся, как вьюнок, распускающий свой венчик, улыбку.
- Нет, ничего, - прошептали его губы в ответ. – То есть я хочу сказать тебе да. Я согласен.
Агнесс потупила голову. Михаил понял, что внутри нее все затрепетало.
- Садись поближе ко мне, - скорее позвал он.
Агнесс придвинулась к архангелу, открываясь в объятиях. Его руки обняли ее талию и плечи, крепко прижимая к груди.
- Только не бойся ничего, иначе я тоже испугаюсь, - произнес он над ее ухом.
Уголки ее губ улыбнулись. Агнесс не смотрела на него. Ее ладони коснулись его спины. Она закрыла глаза, прижимаясь щекой к плечу архангела.
Невидимо, будто потянуло за руку, что-то поманило ее за собой. Еще один вдох ее груди, и Агнесс окончательным «да» передала себя ему.
Она ощутила, как он, словно притрагиваясь к ее плечам, ведет ее через порог. Всецело доверяя, Агнесс шагнула в просторные чертоги, окунаясь в неизведанный мир.
Как в потоки атмосферы опустилась она в него, оказываясь окутанной со всех сторон архангельским естеством. Направляемая им, она сделала шаг, будто плывя в огромном океане. Она двигалась вперед, всецело открытая тому, что ее окружало, обнаженная сердечным стуком, одновременно даря все, что было внутри нее, ловя непередаваемую дрожь по всему своему телу, понимая, что тот, кто оберегает ее, внимает всему, что она дарит, принимая в свои руки бережно, как новорожденные лепестки розы, чтобы не повредить и не нарушить ни одну росинку, блестящую среди пушистых крупинок цветочной пыльцы.
Каждый новый шаг заставлял вздрагивать ее колени. Она не знала, отчего более пылали ее щеки: от того ли что чувствовала она или оттого, что знала, что узнает сейчас он. Но она шла легко и незаметно для самой себя через прозрачный воздух ласкового ветерка. Он касался ее щек нежным-нежным, едва уловимым ароматом лесных цветов, а затем внезапно, но также органично перерастал в порыв и наконец в настоящий шквал. Но, проносясь ураганом, обдувал ее тело, скользя стороной и не причиняя ни малейшей боли или страха, но витая у ее висков небывалой, потрясающей мощью. Она видела ослепительно сияющее солнце, которое проникало сквозь веки, озаряя кожу, пенящийся водопад, с силой стремящийся с крутых гор. Она слышала, как шумит под ногами вода, разбиваясь о неприступные камни, и чувствовала, что это был он. Полноводная река, дотоле непостижимом глубиной лилась далеко, перекатывая возгласы ангельского пения, и Агнесс узнавала сокровищницы его взгляда и откликающуюся радость в бое близкого сердца. Вброд она переходила эти воды, не боясь замочить ног, осознавая, что он чувствует каждое ее чувство и каждое ее желание, не утаивая, что желание ее сердца – это он сам. Каждый взмах ресниц среди всего, что было кругом, был наполнен до краев… Но она понимала, что еще столького не коснулась.
Насыщенность красок вдыхалась в груди. Все они вдруг стали сгущаться, сливаясь в одно движение волны. Шторм ощутила Агнесс. Раскаты мощи взлетающих соленых брызг, и она, оказавшаяся в этом крошечной капелькой, маленьким листиком, драгоценным и хранимым посреди вздымающейся стихии. Он окутывал ее собой так надежно и крепко, что она не могла страшиться, чувствуя, что погрузилась в океан. Не в силах узреть всего, через прикосновение сгустка познавала она теперь каждую не увиденную еще крупицу, смыкая в единый образ понимания в своей душе.
Нежданно ворвавшееся со стороны, Агнесс ослепило неземное сияние. С губ ее сорвался крик. И лишь руки ведущего смогли удержать ее на месте, окруженную зажегшейся вспышкой невещественного света. Архангельская искра, в тысячу крат острее, чем повергала ее в ужас прежде, огромным шаром вспыхнула, заполняя собой все, занимая всю душу и весь мир, в котором она была. Агнесс забылась, отрываясь от опоры и уносясь в нескончаемую даль света. И то, что она испытала, вдруг заставило остановиться время и передать то, что она узрела, одним словом. Любовь. И эта любовь обволакивала ее неоткрытые теперь глаза, была вокруг нее, была в ней, была ей, была им. Понимая, что она совсем крошечная и хрупкая лилия, Агнесс растворилась в этом чувстве, вознаграждая собой, своей красотой, своей загадкой того, который был рядом…
Плавно и постепенно ушло все, что было скрыто от глаз. Агнесс почувствовала, как тело наливается осязанием, возвращаясь в ангельское бытие. Ее лицо явственно ощутило прикосновение плеча.
Михаил поймал ее движение в своих объятиях. Веки Агнесс приоткрылись, воспринимая сошедшие на сад сумерки. Она не подняла головы, более не шевелясь, незаметно вдыхая райский воздух. Ее руки сдвинулись, крепче обхватывая его плечи. Архангел молчал, ожидая, когда она сама сможет обратиться к нему, опасаясь потревожить замершую тишину и лишь вдыхая запах ее волос.
Она освободила ладони скоро. Проведя пальцами с плеч на грудь, пытаясь приласкать сквозь одежду сердце. Агнесс сдвинулась назад, более не прячась, но все еще не глядя в глаза, касаясь сомкнутого воротника его боевой формы.
- Ну что?.. – наконец произнес Михаил.
- Все это… В тебе, - ответила Агнесс. – Я и не могла представить… Вернее, я пыталась… Но так и не смогла… И ты несешь все это в себе?..
- Я с этим родился. Это мой дар, мое служение, - проговорил он. – И я счастлив и благодарен за это.
- Это было так удивительно… И так страшно… И я… Увидеть это… такой подарок… Благодарю тебя за это… - молвила она. – Благодарю… Это потрясающе… Это целая жизнь… Другая жизнь, которая открылась мне… Господи, я не знаю, что говорить… Не знаю, как теперь смотреть в твои глаза…
- Надеюсь, что это не помешает нам остаться близкими друзьями, - проронил Михаил. Агнесс улыбнулась, обымая его пальцы, длинные и ровные в кости красивого запястья. Ее лицо впервые осмелилось подняться вверх. – Ты не жалеешь о том, что согласилась?
- Как я могу… - зрачки Михаила отразили верность родного блеска глаз, без которого он уже не мог представить свою жизнь. – Я счастлива, что ты сделал меня ближе. И я хочу остаться рядом, пусть даже я никогда не смогу подступить к твоей тайне.
- Как знать. Бог всемогущ, - промолвил Михаил.
- Теперь ты знаешь обо мне все, - губы Агнесс трогательно улыбнулись. – Видишь: я такова, каковой предстала тебе. Закончилась моя загадка.
- Разве это может быть так? – покачал головой Михаил. – Ты только что говорила, что не знаешь, как смотреть мне в глаза. А я не знаю, как не смотреть в твои. Я обескуражен, как никогда не был. Я не знаю, что мне теперь делать.
- Почему?
- Потому что я даже предположить не мог, что это. Как это все происходит внутри тебя, как ты чувствуешь, чем ты живешь. Почему твои прикосновения заставляют сердце распускаться как цветок и биться чаще и сильнее… И говорить тебе, что ты красива, даже не видя твоего лица.
- Но теперь ты все знаешь…
- Теперь я видел. Вернее, я чувствовал. Но чем дольше я чувствовал это, тем больше понимал, что я не знаю ничего, что ты поразительна и необъяснима, и что мне хочется дорожить тобой еще сильнее… И твоя загадка никогда не перестанет быть загадкой. Маленьким драгоценным камушком, лежащим на моей руке.
- Лежащим на твоей ладони, как моя рука, - произнесла Агнесс, касаясь его подушечками пальцев, - …с которым ты был так деликатен, как я не ведала, что можно быть.
- Ты же мой лепесточек, нежный и мягкий, - вымолвил Михаил. – С тобой надо так аккуратно, чтобы, не дай Бог, не поломать, не навредить, не обидеть… Не испугать… - он обнял помощницу целуя ее локоны у своей груди. – Я, признаться, как и ты, в шоке. Как будто даже и не жил до этого.
- Ну, это уж слишком: не жил, - улыбнулась Агнесс.
- Чувствовал жизнь совсем по-другому… - поправил себя он. – Что ты?.. – забеспокоился архангел.
- Нет, ничего… Это бывает… Ты сам теперь знаешь, - Агнесс смахнула выступившую слезинку.
- Знаю… - ответил Михаил с нежностью.
- Я рада отдать тебе, что имею, - сказала Агнесс. – Знаешь, я давно искала то, что можно подарить…
- А я бы не решился попросить сам, - сознался Михаил.
- Мне только жаль, - Агнесс отклонилась, оставляя в его руках свои руки, - что я не принесла тогда цветочек и тебе тоже. Ведь ты мой самый близкий друг.
- Ты мой цветочек. И ты чудеснее всех цветов на свете.
- Спасибо тебе…
- И тебе, мой ангел. Я люблю тебя, моя драгоценность.
- И я люблю тебя, родной, - ответили ее губы.
Собирался ли Михаил чего-то еще сказать или слова уже не произносились от избытка сердца, но взгляд его на Агнесс вдруг прервался, устремляясь к фонтану. Оттуда со звоном колокольчиков вылетела целая вереница мыльных пузырей и, собираясь в сердечко, замерла в воздухе. С шумом и веселым гамом на них взгромоздился рой дрессированных мух, которые начали танцевать и петь, делая сальто и обнимаясь по трое на каждом из пузырьков. В середине сердечка неоновой надписью зажглось: «Михаил плюс Агнесс». Глаза Михаила застыли в неподвижном потрясении. Агнесс от души рассмеялась, разбивая все переживания и напряжение.
- Габри везде, - проговорил Михаил.
- Вот что за сюрприз он готовил! – воскликнула Агнесс. – Говорил же: появится на признание в любви. А я и забыла.
- Знаешь, мне кажется, что у меня начинается мания преследования.
- Гавриилом?.. – усмехнулась Агнесс. – Он так тебя любит, что просто жить без тебя не может.
- Да, я знаю. Я его тоже люблю. Но иногда от его сюрпризов я начинаю подпрыгивать…
- Так он выражает свои чувства. Это же наш Габри. Кстати, ты еще не слышал? Он сочинил новый хит про тебя, - спросила Агнесс, приглаживая волосы Михаила.
- Нет. А что, все еще хуже, чем я могу подумать? – он поглядел на выражение лица помощницы.
- Ну, не то чтобы… - уклончиво начала Агнесс.
- Напой.
- Может, лучше потом он сам…
- Нет, я должен быть вооружен. Напой, раз уж сказала.
- Хорошо, - сдалась Агнесс.– Песенка Габри. В стиле рэп, - она положила руки на колени и сделала вдох, а затем на одном дыхании прочитала:
- Кто полезет в Царство Божье
Без спросу,
Тому совсем не хило
Влетит от Михаила!
Она запальчиво щелкнула пальцами и увидела, как зашелся смехом архангел.
- Я всегда знал, что он гений, но чтоб до такой степени!.. И это хит, говоришь?..
- Его полрая уже поет. Но это только начало, - подтвердила Агнесс.
- Нам надо срочно ехать на Евровидение. В этом году первое место точно будет нашим.
- Нет, ты что!.. Это конкурс начинающих исполнителей, а Габри – муза со стажем!.. Нельзя лишать хлеба молодежь, - засмеялась Агнесс.
- Да, ты права, - всецело согласился архангел. Его ресницы зазолотились, наполняя глаза светлыми отблесками. Над раем появились первые лучи восходящего солнца. – Ладно, если Габри считает меня таким неутомимым стражем рая, то нельзя его разочаровывать. Пора мне возвращаться к работе, тем более что я ощущаю близкое возникновение свежих мыслей.
- Правда?.. У меня тоже вдруг появилось подобное ощущение. Надо быстрее превратить его в реальность…
- Это замечательно, но, может, ты все же отдохнешь?.. Я тебя и так загонял вчера.
- Нет, я уже вполне отдохнула. И потом я хочу поработать вместе с тобой.
- Ну, раз так, тогда не будем терять времени.
Михаил поднялся со скамейки и протянул руку помощнице. Вместе они поспешили к письменному столу, где их ждала привычная груда документов.