Сердце Дэва. Искатель

Глава 7. Древние

Всю дорогу домой Мила заклинала всевышние силы, чтобы не встретиться с мамой в таком виде. Разодранная одежда, смазанный макияж, причëска, от которой не осталось и следа. Даже извозчик иной раз с любопытством поглядывал на Милу в зеркало заднего вида, что уж говорить про маму. Если она увидит всë это, скандал не избежать.

Наконец самоезд остановился перед воротами, увитыми плющом. Мила вылезла, извинившись напоследок за намоченное сидение.

В доме ещё горели два окна. В гостиной на втором этаже наверняка Макс опять зачитался допоздна, а в столовой на первом, вероятно, мама пила чай с ромашкой перед сном и смотрела очередную серию любимого сериала. Если действовать тихо, то есть надежда остаться незамеченной.

Мила сняла туфли и на цыпочках пересекла освещëнный сад. Затаив дыхание отворила входную дверь и скользнула внутрь. Темнота, хоть глаз выколи. В прихожей не было ни одного окна, а свет из столовой, преодолев гостиную, задевал лишь крохотный треугольник прямо перед лестницей.

Нащупав столик с вазой, что стоял возле двери, Мила отправилась в сложный путь. Двигалась по стеночке, медленно. До лестницы было ууже совсем немного, когда ногой Мила наткнулась на корзинку для тростей и зонтов и с грохотом опрокинула её. Дробь увесистых рукоятей немедленно огласил дом.

Мила сжалась. Теперь еë раскроют. Бежать поздно, да и скорее ноги переломаешь. А мама – это Мила расслышала отчëтливо – отодвинула стул и встала.

– Мила, ты вернулась? – спросила она уже из соседней комнаты. – Почему ты не сказала, куда идëшь? Что за поведение такое безответственное? Я обо всëм узнаю от Нюры. Как это так?

– Прости, мам. Я очень устала. Давай завтра об этом поговорим? – сделала попытку еë остановить Мила.

Но уже было поздно. Наина Вячеславовна вошла в прихожую и щëлкнула выключателем. Секунду смотрела на дочь, пока кровь наливала еë лицо пунцовым гневом.

Высокая, укутанная в тонкий платок поверх домашнего голубого платья, она сложила руки на груди. Узкое светлое лицо, словно написанное острым карандашом. А тëмно-русые волосы собраны в пучок на затылке, из которого торчали две чëрные шпильки.

– Что у тебя за вид, Мила? – прошипела она сдавленно. – Ты где была? Тебя ограбили? Или ещё что-то похуже? Почему же ты молчишь?

– Мам, я устала, – Мила старалась не смотреть на неë. – Всë нормально, правда. Я завтра тебе всë расскажу, а сейчас у меня голова пополам разламывается. Хочу помыться и лечь спать.

– Мила, говори прямо: тебя изнасиловали?

– Ну какие глупости! Пусть только попробовали бы, я бы им показала.

– Что ты им показала бы? И так уже всë напоказ. Платье… Ты голышом бы не так вызывающе выглядела! Я надеюсь, на приëм ты явилась в нормальном виде? Дэв, какой позор! Что теперь о нас в высоком свете будут думать?

– Мама, прошу тебя…

– Кто это с тобой сделал? Я должна знать, кто этот подонок!

– Мама? Я таких слов от тебя никогда не слышала. Успокойся, пожалуйста, – Мила вздохнула, поняв, что придëтся рассказать всë. – Ты ведь знаешь, как плохо я переношу корсет. А тут после приëма отправилась погулять по набережной, в голове помутнело, и я упала в воду. А чтобы меня спасти пришлось распороть и платье, и корсет. Иначе я просто задохнулась бы.

– Очень сомневаюсь, что всë было именно так, – прищурилась мама.

– Клянусь Дэвом!

– Ну, смотри у меня.

– Не волнуйся, мамочка. Это истинная правда. Я пойду сейчас приведу себя в порядок и лягу спать. А завтра уже расскажу, что удалось узнать.

Мила быстрыми шагами взбежала по лестнице, и только на последних ступенях еë остановила мама:

– А как же покушать? Ты не обедала, а на приëме вряд ли кормили чем-то серьëзным. Если ты вообще на приëме была.

– Я там устриц наелась. Очень сытные зверюги, – кинула Мила через плечо и юркнула в свою комнату.

Первым делом она скинула платье и остатки корсета, стянула ещë влажное исподнее, прилипшее к телу. Посмотрела на себя в зеркало, выискивая ссадины. И с жалостью цыкнула, когда заметила царапины на правом боку под рëбрами. Не особо глубокие, но они могли превратиться в шрамы. А на нежной золотистой коже это будет клеймом.

Больше следов от нежданного купания не осталось. Мила позвала Нюру и попросила приготовить ванну.

– Не задалося чего? – спросила та, заметив порванное платье.

– Да, как-то не так я себе всë представляла, – грустно согласилась Мила.

Они перешли в ванную комнату. Большая купель медленно наполнялась горячей водой с густым вязким варом. Нюра закрутилась возле шкафчика с солями и маслами, добавляя то одного, то другого. А Мила устроилась на кушетке, поджала под себя ноги и наблюдала за служанкой.

Наконец та закончила приготовления, комната наполнилась тëплыми цветочными ароматами. Пока вода ещё набиралась, Нюра отважилась задать несколько вопросов, которые не оставляли в покое еë любопытство.

– Позвольте спросить, госпожа? Так и что ж с приëмом? Неужто за зря столько времени собирались?

– Да, получается, что зря.

– И тот кавалер…

– Не надо, про него, Нюра, – отрезала Мила. – Вечер выдался отвратительный, и про подлецов я вспоминать не хочу.

– Уж не он ли платье порвал?

– Нюра! Ну какая же ты любопытная! Что ж ты всё выпытываешь?

Нюра рассмеялась, будто от хорошей шутки. Принялась рассматривать свои мозолистые пальцы. Похоже, выводы она сделала свои и настолько неприличные, что они пëстро раскрасили еë пухлые щëки румянцем.

Распаренная после ванны Мила долго не могла уснуть. Вроде и устала за день невыносимо, и мысли поначалу затихли, а только всë равно лежала и глядела в потолок.

Вскоре вспомнился поцелуй с Фринном. Такой нежный, короткий, способный превратится в нечто большее, но оборванный в самом начале. А потом падение в воду и пробуждение на пляже. Как же всё быстро изменилось. Стремительно Фринн превратился из храброго искателя, в человека, который лишь ждëт, чтобы залезть беззащитной девушке под юбку. Кто знает, где побывали его руки, прежде чем Мила пришла в себя. Ужас!