По

Почему я пишу

Извечный русский вопрос "что делать?" прочно завис в неустойчивом пространстве современного общества, и вряд найдётся оракул, способный внятно на его ответить. Другой сакраментальный вопрос, созвучный первому – "почему я пишу" также оказывается тупиковым для большинства литературной братии. Невероятно сложно кому-то это объяснить. Ещё труднее вообразить, что кому-то это будет интересно.

И тем не менее, складывание букв в слова, слова – во фразы и так далее – сугубо частное дело психически нездоровых людей и скрывать это бессмысленно. Как заметил сам Зигмунд Фрейд: перед проблемой писательского творчества психоанализ слагает своё оружие. А уж он-то знал толк в этом деле. Ему вторил Бродский, типо если у автора нет невроза, то нет и литературы. Ведь у писателя иное, чем у других людей устройство психики. Он блаженный, колдун, если хотите. Если уйдёт этот самый колдун и останется только рассказчик, мы останемся в неинтересной компании.

Что такое литература? Это умение пробиться сквозь невидимую стену, которая стоит между тем, что ты чувствуешь и тем, что умеешь. Вряд ли нормальный человек увидит эту стену. А читатели-то все нормальные, и, как правило, опираются в своих литературных пристрастиях на уверенно-чёткое "нравится-не нравится". Но мы все такие разные, и всё так неоднозначно. Ведь авторское восприятие персонажа, да и произведения в целом, может быть таким же ошибочным, как и восприятие его читателем.

Увы, уже давным-давно литературное творчество превратилось в искусство составления буквенных комбинаций, продающихся наилучшим образом. Но литература – как физическая близость: этим надо заниматься ради любви, а не ради какой-либо выгоды. Друзья, пишите любя.