Под крылом дракона

Глава 7. Побег

Сенеренталь прижималась к спине единорога, мчавшегося сквозь чащу. Время от времени она ощущала недовольные обрывки эмоций Эдвина, который явно предпочел бы преодолевать расстояние в воздухе, а не по земле, едва ли не каждая пядь которой была усеяна толстыми выпирающими корнями высоких старых деревьев. Сенеренталь, обычно прислушивавшаяся к голосу своего питомца, сейчас даже не отвечала на его жалобы. Подниматься в воздух теперь равносильно безумию. Впрочем, как и все остальные действия, которые она совершила со вчерашнего вечера.

Где она рассчитывала найти принца? Этим вопросом девушка задалась сразу, как только вышла из Фиела-тоны и остановилась в ближайшем перелеске, чтобы понять, куда дальше двигаться. Она осторожно пустила на разведку свою магию. Стихия Земли откликнулась, но ответа не принесла: ни травы, ни деревья вокруг не видели и не чувствовали принца. Проход в горе, через который Эарлан покинул территорию школы в первый раз, был с тех пор тщательно заделан. Тогда как же он прошел?

Нет, Сенеренталь не преуменьшала волшебные способности принца и вполне оставляла за ним возможность создать серьезное и сильное заклинание, которое смогло бы сделать его невидимым для отслеживающих чар, даже призванных через стихию Земли, от которой укрыться сложнее всего. Однако покинуть незаметно территорию школы было делом совершенно иного уровня. На ограде и воротах стояли особые чары, созданные очень давно. Их создало отчасти и само это необыкновенное место совместно с усилиями эльфов-магистров, и, так как они не были до конца порождением рук живущих, справиться с ними было невозможно. Ворота точно знали, кого можно выпускать, а кого нельзя. И тем, кому не был разрешен выход, просто не удавалось пройти через выходную арку. А если кто-то пытался обмануть чары над воротами или противопоставить им свои собственные, магия ограды действовала другим способом: она не пыталась остановить нарушителя, а поднимала тревогу так, что на шум мгновенно сбегалась вся школа. Так как же смог выйти принц, если даже сам магистр Дорел, когда однажды шутки ради включил самого себя в список запрещённых к выпуску за ворота, попытался пройти сквозь них и поднял на уши всю Фиела-тону?

Магия не подсказывала, куда ушел принц. Тогда Сенеренталь решила прибегнуть к более простому пути.

— Эдвин, может быть, ты почуешь его высочество? — тихо спросила она единорога. Животное с сомнением покосилось на хозяйку. Эльфийка хмыкнула. — Да, я знаю, что двуногие и бескрылые тебе не по душе! С отсутствием пары ног у эльфов тебя ещё как-то примиряет наличие крыльев, а тут совсем голо… Но надо, Эдвин, пожалуйста! Ты же помнишь принца, он довольно долго стоял рядом с тобой, ты должен был запомнить его запах. Это не просто мимолетный прохожий!

Единорог вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. Потом быстро переступил с ноги на ногу и едва слышно заржал.

— Он здесь проходил? — оживилась Сенеренталь. — Тебе удалось его почуять?

Эдвин медленно пошел в глубь леса.

— Ох, ваше высочество, ваше высочество… — покачала головой эльфийка. — О магических следах подумал, об обычных телесных — нет! Ну что с тобой делать!

Она быстро сформировала волшебную энергию и тщательно затерла запахи: свой и принца, который, как показала реакция Эдвина, был всё ещё ощутим для животных. Совесть девушки уже не откликнулась на это очередное безрассудство, за что Сенеренталь была ей очень благодарна. Её саму начинало обволакивать странное спокойствие и уверенность в непременно благополучном исходе начинания. «Видел бы тебя сейчас отец!» — вдруг промелькнуло в голове, и эта мысль тенью легла на сердце Сенеренталь. Об этом она раньше не задумывалась. Почему-то ей вдруг почувствовалось, что отец был бы очень недоволен текущим развитием событий и всячески попытался ему воспрепятствовать. Но в этот самый момент Эдвин сильнее потянул поводья. Сенеренталь отбросила неприятные мысли, быстро вскочила на единорога, и тот, постепенно ускоряясь, понес её сквозь сгущающийся лес.

***

Это утро для Элиора было очень насыщенным, и он едва сдерживал удовлетворенную улыбку. С самого первого момента, когда он попал в совет, эльф принял для себя решение, которого до сих пор успешно придерживался: радостно и воодушевлённо приветствовать все события, видя в них, в первую очередь, интересное приключение. Эта легкость восприятия неизбежного, на первый взгляд казавшаяся легкомысленностью, помогала ему не сойти с ума. Любую новость, радостную или печальную, он принимал с интересом и рассматривал с одной точки зрения: сколько нового опыта принесут грядущие события. «Сколько седых волос прибавится на твоей голове!» — недовольно говорила ему Тарья. Вот и сейчас известие о бегстве принца в первую очередь вызвало в нём неподдельное любопытство. Тарья, увидев подобную реакцию, в этот раз не смогла сдержать гнев.

— Да что с тобой, Элиор! Не знай я тебя, подумала бы, что это твоих рук дело и ты сделал это забавы ради, чтобы посмотреть, какой эффект это произведёт! — воскликнула она.

Тарья и её кхэлин стояли в коридоре возле комнаты Элиора. Лаким узнал новость о пропаже принца несколько минут назад — обнаружив бегство волшебника, Дорел сразу вызвал Повелителя по магической связи, — и немедленно отправился будить Элиора очередными неприятными вестями. Новость предназначалась в первую очередь для ушей главного ясновидящего, но в его спальне оказалась и его кхэль, и Лаким не стал скрывать от неё то, что и так уже через час будет известно всему совету.

В этот же самый момент происходил разговор между предназначенными, когда Олоримэ кричала о необходимости немедленно выспросить Сенеренталь, и Тарья, раздумав ещё мгновение, решила открыть Повелителю ещё одно неизвестное ему звено.

— Повелитель, может быть, всё не так плохо, — произнесла она. — Мы не говорили вам, потому что это не имело никакого значения. Но сейчас одно обстоятельство может прийти нам на помощь.

— О чём это ты? — прищурился заинтригованный Элиор, мгновенно настроив магию ясновидения на то, что собиралась поведать его возлюбленная. Лаким же, погруженный в себя, не сразу осознал, что говорила Тарья.