Темная материя

Наука взаимопонимания

Одноименный труд Френсиса Кёрби

«Наука взаимопонимания»

Издание 12 апреля 2170 года

«При всех возможных претендентах набиться вам на диалог, будь то инопланетные существа или люди, освоившие другие планеты, помните, самые трудные переговоры у вас будут с самим собой сразу же, как только покинете свою родную планету. Не дай вам Бог оказаться одному в дебрях лютого космоса. Неизвестно, к чему вас такие переговоры приведут».

Френсис Кёрби,

астронавт и скиталец,

автор нескольких нашумевших видеорепортажей о первопроходцах

«Очень часто такие понятия, как доброта, оно же - желание прийти ближнему на помощь, здравомыслие и законопослушание, лежат в абсолютно разных плоскостях нашего человеческого мироздания».

Френсис Кёрби

«Наука взаимопонимания»

И доктор не ошибался, когда не хотел на переговоры идти. Его самого и его добрую душу, действительно, уже поджидали. Белая, до блеска выдраенная комната кают-компании уже пестрила собравшимся коллективом. Изрядно шумевшим коллективом. Большой овальный стол был заполнен стеклянными кружками с красным чаем и сложенными в замки руками. Типичная обстановка затруднительной ситуации. Даже окрашенный матовым серебром робот-самовар, в приглашении к чаепитию расположившийся на столе, ее не сглаживал.

В иные разы, все вокруг стола сидели вразвалку. Только когда хотели донести именно свою, непременно правильную мысль до других, члены экипажа наваливались на стол. Чтобы ближе, глаза в глаза смотреть оппоненту, напарнику в споре. А пальцы сцепляли, чтобы ни при каких условиях не заразиться идеей чужой, а, следовательно, неправильной. А так, как в данный момент так сидели почти все, доктору, любившему копаться в загадках, эта картина предоставила возможность понимать, что в напряжении находится весь экипаж. Кроме капитана. В развалку сидел только он. Это говорило о том, что он знал, о чем будет разговор, и со своей позицией он уже справился и определился. Но больше всего доктора озадачило наличие на столе, перед вторым помощником Кайлом, подборки издания «Занимательное космоплавание», провокационный, но, скорее всего тем и полюбившийся астронавтам свод правил, написанный в шутливой, но очень доступной манере. Обычно второй пилот с собою таскал какую-нибудь старомодную книженцию, из тех, что любили почитывать ранее. На пару столетий ранее.

Не успела за доктором с мягким шепотом задвинуться переборка кают-компании, а он все увиденное взвесить, ему тут же и прилетело:

- Эй, док, хватит нянчиться с этой девкой. И отсиживаться с ней, пока мы тут задницы свои по метеоритам размазываем. Не в хороших местах выловили мы ее. Смотрите на Билли, сам не свой парень. Чует, нутром чует беду.

Доктор не стал отвечать сразу. Он еще не понимал до конца всей глубины свалившейся на них проблемы. Понимал лишь то, что, очевидно, их корабль где-то залег. И скорее всего, раз встряски прекратились, корабль смог, благодаря очередной уловке Джо и капитана, уйти от, сказать снова, очередного преследования. Если смотреть на ситуацию таким образом и в таком свете, ничего необычного вообще не происходило.

Он посмотрел поверх стола, показывая, что его внимание привлекли расположенные у стены автоматы-роботы «завтрак-ужин». Подошел к ним, приподнял руку ближе к глазам, посмотрел на часы, и покачал головой. Нет, время ужина еще не пришло, а для завтрака уже поздновато. Дальше за роботами стояли шкафы и стеллажи, с разного рода наполнением, что могло скрашивать досуг в длительных перелетах – игры, планшетные панели, безвременные или правильнее сказать, нестареющие карты, диски с фильмами и, конечно, шахматы. Их каждый капитан считал своим долгом иметь на борту. Ведь космические перелеты – это высокоинтеллектуальных людей удел.

Осмотрев всю обстановку, док развернулся, и оглядел, с нетерпением смотревшего на него, небритого татуированного здоровяка, даже сдавил нижнюю губу, дабы проявить некоторое к тому пренебрежение. Видать сильно зацепила этого салдофона история с девчонкой, раз с первых слов решил привлечь на свою сторону своего старого союзника. Затем снисходительно покосился на сидевшего рядом с тем смуглого человека в комбинезоне техника, с достаточной степенью горделивости носившего свой орлиный профиль. Хорошего человека, грамотного в своем деле, но слишком подвластного каким-то навязчивым идеям. Уж неизвестно, откуда подобранным. Над этим ему, как доктору, не раз приходилось голову ломать.

Взвесив все это, док, с этого союзника и начал:

- Скажи своему Билли, пускай не строит из себя индейца. У него столько же общего с теми его корнями, что он себе рисует, сколько у этой бедной девчонки с контрабандистами.

Сказав это, и оценив реакцию салдофона, в этот момент доктор для себя и уяснил, что будет защищать девчонку, чего бы ему это ни стоило. Возможно, даже только от того, что так на нее волки набросились. Такова была его, доктора, натура, слабых защищать. Тут же он покосился на капитана, понимая, что и тот, несмотря на свою, уже скорее медвежью внешность, но, в сущности, также был добряк. Пускай и где-то в глубине. Капитан, тем более, что он же являлся к тому же и лучшим другом доктору, при необходимости поддержит.

Но Хавьер свою идею продолжал:

- Не у нее, пускай. У Старджерса хватит на целый космолет таких девчонок.

- Успокойся Хавьер, это просто галактический почтовый. К тому же, разорвавшийся вдребезги.

- Да, вот именно, вдребезги! От белых взрывов! Мы слышали, как она говорила о них, когда вы ее разбудили,- неожиданно для всех вступился за своих соседей по столу, относительно тех здоровил, небольшой, второй пилот по имени Кайл, тот самый любитель бумажной литературы. Неожиданно вступился, даже от того, что обычно старался беседу водить со своим прямым начальником Джо – первым пилотом и навигатором. Неожиданно еще и потому, что от этих архаичных книг, которыми этот молодой чудила зачитывался, док всегда ожидал большей душевности. Но док понимал, что это было его личное предубеждение. Он думал так, ведь такие книги подпадали в разряд антиквариата. То есть для любителей старины. А интересовались подобным довольно зрелые личности. Те, кто понимал толк в прожитой жизни. Пускай даже прожитой не ими. Но смысл был в том наносном слое, что, непременно подобно космической пыли оседает на вещах. Док все это понимал и знал не понаслышке. Потому, что сам подобной любовью к старине грешил. В частности к старинным навигационным приборам и другим подобным механизмам. А на руке таскал двухсот летней давности механические часы.