Дьявол для отличницы

Глава 18

 POV  Полина. Настоящее 

Под сводом высокого купола растворялась моя музыка, которую я неторопливо, задумавшись и откровенно размечтавшись, играла на старом друге. Сама не понимала, где витала, о чем думала, но “Взываю к тебе, Господи” прошла мимо меня, как будто не я ее играла. И была уверена, что сыграла блестяще, без запинки, не смазав ни одного тона, но не услышла ни одного отрывка.

Уроки еще не начались, но сегодня я пришла пораньше, чтобы отработать позавчерашний пропуск в музыкальной. Бабушка настояла.

Лицо уборщицы, что открыла вчера засов надо было видеть. И когда я, алея, как маков цвет, добежала до раздевалки, то увидела, что бабушка стоит вместе с охранником и участковым, и обшаривает мой рюкзак.

- Ба! – В моей груди все похолодело от страха.

Я не ночевала дома. Меня не было всю ночь. Что она пережила, когда поняла, что я не вернусь домой?

Она резко развернуулась на мой голос, абсолютно изможденная, ошпарив меня своей болью голубых глаз. Волосы непривычно растрепаны, складки на лице пролегли глубже.

Словно не веря, бабушка сделала ко мне шаг и мучительно медленно оглядела с ног до головы. А потом жгучая пощечина отрезвила меня от моего дурного приключения, и я стыдливо прижала руку к опаленной щеке.

- Домой. Быстро, - отчеканила она, впервые в жизни заставляя меня прогуливать занятия. – И сними ЭТО немедленно!

Она брезгливо кивнула на мои капроновые колготки и, развернувшись, вышла из раздевалки.

Охранник и участковый так и остались стоять, открыв рты, пока я, схватив рюкзак и вещи бросилась на выход. В ближайшем туалете переодела колготки, предусмотрительно выбросив капронки в урну, и выскочила к главному выходу. Бабушка стояла на ступенях, и, едва заметив меня краем глаза, двинулась вперед. Я виновато засеменила за ней.

- Я нечаянно оказалась закрыта в подсобке, ба. Прости. Телефон остался в рюкзаке. У меня была отработка…

- Кто-то тебя закрыл? Над тобой издеваются?

- Да нет же, просто засов упал, пока я складывала ведро и швабру. Я правду говорю.

- Полина, я тебя не узнаю. Какие могут быть отработки?! Ты круглая отличница, скромная тихая девочка! Что с тобой происходит?! – Отчитывала меня бабушка, пока я понуро плелась за ее размашистым шагом.

- Прости.

Дома она мне, конечно, устроила уже более подробный допрос со скандалом, и мне пришлось рассказать ей про Громова. Не все, конечно, а лишь то, что отрабатывали мы вместе. Не хватало чтобы она еще пришла в школу разбираться с ним, как будто я в первом классе.

Только вечером она сменила гнев на милость, но сказала, что договорилась со школой, и рано утром мне нужно отправиться туда и отыграть на органе положенные два часа. Я не посмела ослушаться.

Чтобы в шесть утра быть в школе, встать пришлось в пять, и, видимо поэтому теперь я сидела за инструментом, как глушенная рыба, почти не соображая где я, и что я такое.

Теперь я боялась смотреть Громову в глаза, после нашего горячего поцелуя, глаза в глаза, галстук, намотанный на кулак… О Боже… Поэтому небольшая передышка в виде отвлекающего музыкального маневра была сейчас, как никогда, кстати. Только отвлекаться не очень удавалось, и два часа я занималась музыкой механически, на автомате.

До звонка на урок оставалось не больше десяти минут, и я поспешно закрыла крышки мануалов, остановившись невпопад и не закончив произведение.

Переживала о том, как буду смотреть на него или что-то говорить. Ведь нужно объясниться, сказать, что это просто… Даже не знаю, что это было. Черт, я ответила на его поцелуй. Ведь я старалась об этом не думать весь вчерашний день, пока делала уроки или прикидывалась, что читаю, под неусыпным контролем бабушки. Но что-что ведь нужно сказать.

Я прибежала в класс, привычным взглядом посмотрела в сторону его парты и оторопела. Громов сидел за партой, как ни в чем не бывало, поднял на меня свои глаза и даже подмигнул. Вот только в смущение меня привел огромного вида фиолетовый фингал под его глазом. Хотя нет. Позже я поняла другое. Даже не синяк поставил меня в ступор, а беспечное, я бы даже сказала довольное выражение лица его владельца.

Что это такое? Неужели его так наказали за отсутствие? Он говорил, что уже дрался с отцом. Неужели его отец опять применил силу? Мысль о том, что Громова бил собственный отец, повергала в дрожь и шок. Это ужасно.

Я еле досидела до конца урока, чтобы потом сорваться и подойти к нему. Следующий урок в этом же кабинете, поэтому он сидел, никуда не торопясь, лениво ковыряясь в учебнике.

- Можем поговорить? – попросила я, стараясь не смотреть на синяк и уставившихся одноклассников, и он, удивленный, встал из-за парты и вышел за мной за дверь.

Прислонился к стене, засунув руки в карманы брюк, и уставился в ожидании.

- Что с лицом? – без обиняков спросила я.

- Тебе какое дело? – вспыхнул парень, нагло осматривая мои ноги, которые я снова упаковала в капроновые колготки. Новые.

- Это твой отец?

Мой голос стал тих, почти перешел на шепот.

Громов безразлично повел плечом.

- За дело.

- Что? - неверяще переспросила я. Он его защищает?

- В этот раз правда за дело. – Громов слегка улыбнулся. – Переживаешь?

Краска стыда бросилась мне в лицо, но я быстро взяла себя в руки.

- Конечно переживаю. У моего одноклассника в семье не впервые происходит насилие. Необходимо принять меры.

- Какие, к черту, меры? Сиди не высовывайся!

- Но это ужасно!

Захар смотрел на меня так пристально, что я невольно вспомнила наш поцелуй. Наверное, пора уйти, но я стою столбом перед ним, словно приклеившись к школьному паркету. И, кажется, он тоже думал о чертовом поцелуе, потому что вдруг сделал шаг ко мне, отклеившись от стены.

- Агафонова, будешь со мной встречаться? – его губы растянулись в улыбке.

- Что? А это каким боком тут вообще? – поперхнулась я воздухом.