Рыжий дракон: Вечная тема

Глава 7.2

У меня не было плана этого места, какой-то карты — только обрывки подслушанных разговоров. Я знала, что за этой лестницей — широкий коридор, кончающийся развилкой. Пока ещё шла по саду к особняку, пыталась представить как расположены комнаты по горящим глазам-окнам, но провалилась.

Едва поняв, что точно не попадаю ни в чьё поле зрения, то, немного обнаглев, нырнула чуть ниже. Картинка мира на долю секунду расплылась, но быстро восстановила свою чёткость и я прислушалась.

Гомон внизу и яркое, полыхающее пятно.

Щётка остервенело натирает посудный чан где-то совсем рядом. 

Стук каблуков и трости — парочка прогуливается прямо надо мной. Не то.

Шара говорила, что интуиция способна на гораздо большее, чем можно себе представить. Для самодеятельности было не время, не место, но я пыталась выйти за рамки. Каждое задание — урок и с этого собиралась внести как можно больше знаний. Перед Харосом потом позориться не хотелось.

Это даже не совсем интуиция, а совмещение её с эмпатией, драконьей природой. Смесь давала свои плоды.

— А она-то не простая... — хихикали девушки на противоположном конце этажа.

Чей-то мелодичный стон, полный похоти. Кто-то явно не собирался соблюдать собственные этикетный нормы.

Скрип дверной ручки. Не то. Я нахмурилась, сжала и разжала кулак.

Тоже скрип, но на этот раз занавесок. Так скрипят те лёгкие и белые в тёмной комнате, когда через открытое окно пробирается сквозняк. Четвёртый этаж, ходом шахматного коня от меня вправо. Я тут же запустила руку в подпространство, нашарила на левом запястье обвязанную вокруг него нить, принесённую фениксом и удержалась, что бы не запищать от восторга. Получилось!

Тут же сорвалась с места, не забывая оценивать окружающую обстановку. Платье учениями Шары сменила на привычную рубашку и брюки, разве что мудрёную причёску не стала трогать — предстояло ещё возвращаться и доигрывать спектакль. Пока металась по коридорам, понимала каким-то даже не шестым, а седьмым чувством где подходящая лестница. Их широких, и лифтов старалась избегать, без того пришлось прятаться за статуей от какого-то мужика. Чутьё вело меня на самый последний этаж, нить туда же и оба посоветовали замереть у одной из дверей. Прикрыв глаза, повторила описание — золотой браслет из колец с россыпью камушков и одним гранёным, серебряным, он должен был свисать на мелкого плетения цепочке.

Собравшись с духом, я осторожно дёрнула ручку и проскользнула внутрь.

— Я почти нашла, — отчиталась, пока бегло оглядывалась в поисках подходящего места для украшения, — Ты там как?

— Ещё немного и мне станет с себя почти противно, — фыркнула Шара, — Давай быстрее. Лорд симпатичный, но проиграет точно — не хочется отправлять такую красоту кормить червей в фамильном склепе.

Какие мы сентиментальные... Я усмехнулась, подошла к кровати, решив поискать в самом банальном месте — шкатулке на столике. Промахнулась. Недовольно цыкнула, завертелась на месте, опять прислушалась... Потянуло из платяного шкафа рядом, куда я незамедлительно проследовала. Распахнула дверцы и отшатнулась, зажимая себе рот рукой, пряча крик. Какого...?!

— Что случилось? — тут же всполошилась Шара, — Ты в порядке? 

— Д-да...  Я... Это просто... было очень не ожидано. Я справлюсь, — голос выходил дрожащим даже в сознании. Я чувствовала, как вздулись вены на шее, как горло сводит судорогой, а к глазам начинают проситься слёзы.

— Что там такое? 

— Тут... Стой, кто-то идёт. 

На ватных ногах я метнулась за плотную штору, жмурясь. Вошедший человек через какое-то время увидел ту же комнату, что и должен был. Самую обыкновенную, с нетронутыми дверцами шкафа, не сдвинутой и на миллиметр шкатулкой. Я ощущала напряжение, понимала — мужчина, примерно рисовала его образ и прикидывала какой он силы. В руке сам собой появился стилет и оказался прижат к груди. Я ухватилась за него, как за последнюю соломинку для утопающего сознания.

Отныне фраза — скелеты в шкафу — приобрела совершенно иной оттенок и смысл. За первым испугом пришёл гнев. Я начинала понимать что это за контракт, почему его могли отправить.

— Он не уходит. Прошёл в комнату. — И почему даже тут я шептала? На деле старалась даже не дышать, унимала разгорающееся в груди пламя, — Четвёртый этаж, пятая от большой лестницы дверь вправо. Кажется... Кажется, он раздевается. 

Шуршала одежда.

— Пять минут, — бросила Шара, а я снова закрыла глаза.

Я даже успела увидеть этот браслет — он до сих пор стоял перед глазами. Нет, не на кости, но на иссохшей, серой коже. Кожа была запакована в бежевое, кружевное платье, а рядом ещё несколько таких же и лучше бы в слово "таких же" я вкладывала понятия безделушек. Шкаф большой — думала об этом то ли судорожно, то ли спокойно, даже оставалось место... Какая-то одежда свалена внизу, ещё что-то покоилось на верхней полочке. А вошедший продолжал вести себя как ни в чём не бывало и это бесило.

Как он ходит по этой комнате?! Она же его! Не может быть не его! Не стал бы посторонний раздеваться в чужой обители! А эти... люди, Марон великий, его рук дело? Я тихо-тихо дышала через нос, до побелевших костяшек сжимала рукоятку стилета.

— Фиджи, помнишь, что было в пятом требовании? — ледяной бурей спокойствия вклинился голос наставницы.

— Да. Остаться не замеченными и сделать всё тихо.

— Пункт отменяется. 

— А...

— Понимаешь, твои щиты всё ещё слишком слабые, а под свои я могу спокойно заглядывать, — в дверь постучали, — Я ненавижу подобных ублюдков. Сожжём этот особняк к чертям собачьим.