Василиса Премудрая и Баба-яга

Глава 22. Василиса Премудрая

Ходила на рассвете Василиса по лесу, собирала травы диковинные, любовалась цветами чудесными. Сквозь деревья сочились лучи золотистые, будто сотканные из нитей сверкающих, братья тех, что из рук девичьих исходили. Посмотрела на ладони девушка, подивилась, отчего сейчас они не светятся, поправила котомку да пошла дальше. Такая тишина, такой покой в лесу стоит, точно нет нигде ни бед, ни горя, точно всегда на душе безмятежность. А на плече Маруся сидит, лапочет о коре дубовой, о липе да серёжках березовых, рассказывает про колокольчики и душицу, указывает на папоротник разлапистый да на костянику.

Наклонилась Василиса, увидала крохотную красную шляпку, что дарует людям бесстрашие, и положила в котомку. Повела дальше глазами, смотрит, притаился под листьями ели позабытый строчок. Большой, жилистый, с крупными изгибами да изворотами. Всяко бывает, и он пригодится.

– Интересно, что за грибы да травы Пелагея собирает? – молвила Василиса.

– Знамо, какие! – фыркнула Маруся. – Ромашки всякие!

– Ведь и доныне она всю деревню лечит, как же получается, что теперь я этим заниматься буду? Не обидится ли?

– Ясное дело! Врагом твоим станет, а нынче недолюбливает. Вот как соседи к тебе бегать начнут, а не к ней, совсем остервенеет!

– Как же мне быть?..

Остановилась Василиса, задумалась, да делать нечего, назад не воротишь, батюшку не воскресишь, с мачехой одной семьёй не станешь. Лежал перед ней единственный путь, уж он и тернистый был, и забористый, столько ухабов подготовил, столько поворотов, что не перечесть!

Отправилась девица неторопливо дальше. Отгоняет от неё тягостные мысли ветер, шушукает о добром белая берёзка, а солнышко выше подымается, забирает братья-лучи обратно на небо, оставляет утренний лес в томной дремоте. Повернула Василиса к деревне, поблагодарила рощу за дары бесценные да направилась тонкой тропинкой обратно. Котомка плечи несильно оттягивает, травка щиколотки голые щекочет, и так хорошо девице, что нет охоты возвращаться в пустую избу. Только подумала, как видит, ходит впереди Варвара, под ноги себе глядит, всё что-то высматривает.

– Явилась не запылилась! – злобно буркнула кукла и юркнула за пазуху.

А Василиса подруженьку окликнула, подивилась, как та испугалась да как схватилась за подол с грибами, точно лешего увидела, и подошла к ней.

– Как твоё здоровье, Варенька? Не болит ли где?

– Нет, не болит... Идти мне надо... А то Ярослав проснётся, меня хватится, худо тогда будет...

– Не обидит он тебя боле.

Усмехнулась мужняя жена, собрала юбку в одну руку, а другую Василисе показывает. Увидела та синее запястье, распознала грубость да жестокость, и вспыхнула могуществом, что выдох сделала.

– Уж я ему покажу, как тебя обижать! Уж научу его любви да ласке!

– Не надо, что ты! – бросилась к ней с ужасом Варвара, отпустила случайно подол, и вывалились на изумрудную траву сплошные бледные поганки.

– Ты чего набрала, глупая! – воскликнула Василиса, а подруга стоит растерянная, вниз смотрит, а ни слова не вымолвит. – Это ж смерть настоящая! – Затоптала она грибы страшные, расплющила шапки ядовитые да поглядела на Варю. А та вдруг разозлилась, раскраснелась, никак в себя прийти не может! – Не расстраивайся, не все их различать могут, на-ка, возьми мои, а я себе ещё наберу.

Открыла девица котомку, отобрала съедобные грибы и отсыпала подруге в подол.

– Спасибо... – буркнула Варвара, а сама так и норовит уйти. – Я думала, что собирала сыроежки...

Покачала головой Василиса, вздохнула и порадовалась, что пять жизней спасла. Достаточно двух безвинных смертей этим летом... Хотела она попрощаться да своею дорогой пойти, как видит – клубится в груди подруги чернота, мерцает сердцевина яркой зелёнцой... Тряхнула тогда головой Василиса, отвела подлое видение, попрощалась поспешно и быстро ушла. А кукла за пазухой шевелится, кряхтит, бранится недовольно! Выползла наконец наружу и говорит:

– Брешет Варька, как дышит!

– Ой, не рви душу, Маруся! Не настраивай против неё!

– Ты глаза-та раскрой!

Постучала куколка кулачком в висок Василисы, но та и слышать не хочет. Идёт себе по тропинке, торопится, спешит в милый дом хозяйством заняться.

– А вот поганки-та жаль, они бы нам в дело пошли...

Оказалась девица в деревне, идёт, здоровается с соседями, а они будто на неё по-другому смотрят, с уважением, с надеждой да с трепетом неизведанным. Подивилась Василиса, потупилась, не знает, как и вести-то себя. Вроде ничего не делала, могущество на людях не использовала, а вон её почёт какой встречает!

– Это Ярослав Васильевич, – шепнула кукла. – Он о тебе славу добрую пустил. Да ты не радуйся больно, будь на стороже. Пелагея тебе этого не спустит.