Я загадаю тебя

22

Отец бросил на меня почти испуганный взгляд. Я же почувствовал, как из глубины души поднимается странное веселье, холодное, как лёд, и острое, как нож. Насколько же проще становятся отношения, если исключить из них эмоции!

— Ты ходишь по краю, Марк! Если ты опять решил рассказать мне, что я неправильно живу…

Я зубасто ухмыльнулся и поднял руки, будто сдаваясь.

— Да живи как хочешь, пап, правда. Я, слава всему сущему, не твой психоаналитик, и в полицию нравов тоже не нанимался. Но да, меня напрягают те моменты, когда твои дурацкие девиации рушат мою личную жизнь.

— Да пойми ты, наконец, что она околдовала тебя! — стукнул кулаком по подлокотнику папаша.

Я вздохнул.

Обычно подобный момент был предвестником очередного витка скандала. У меня падала планка, в голове речитативом звучало нечто вроде “Агатанемогла”, и дальше никакого диалога не получалось.

Теперь же я задумался, взвесил всё так и эдак, а после с лёгким сердцем сказал себе: давай честно — Агата могла. Что не делала этого, вопрос другой, но могла. Сейчас, под воздействием волшебного шнурка на запястье, это совершенно очевидно.

Нет, она всё ещё мой соулмейт. Я ощущаю связь яснее ясного, практически вижу связавшую нас красную нить судьбы, испытываю по отношению к ней нечто вроде собственничества… Но на этом всё. Благодаря браслету все инстинкты и любовные переживания, заставлявшие меня идеализировать эту ведьму, спят. И я могу посмотреть на неё (и ситуацию) глазами отца.

Картина, прямо скажу, получается неоднозначная.

Агата… Умна, решительна. Жестока. Не сказал бы, что совсем уж беспринципна, нет. У неё определённо есть границы. Но она точно не из тех, кто на пути к важной цели будет сильно перебирать в средствах. Умеет бить и умеет драться, а ещё — не постоит за ценой… Я едва сдержал довольную улыбку. Идеальная пара для демона, отличная будущая леди Фэрриман, верно? Она и не могла быть какой-то другой, что бы там об этом ни говорили популярные книги в цветастых обложках. Соулмейтами опасных хищников не становятся милые беспомощные кролики, и тётушка Элис — всего лишь одно из множества наглядных доказательств.

Умна, смела, жестока, мстительна… А ещё — сильна. Очень опасное, если разобраться, сочетание.

Сейчас я понимаю, как же мне сказочно повезло, что Табиту прокляли. Это была большая проблема для нашей семьи, разумеется, но всё же. Тогда, после проклятия, брошенного Гьятой, Табита начала терять силы. Если бы этого не произошло, отец в жизни не подписался бы на спасение кого-то вроде Агаты. Он (как и многие другие в попаданческом бизнесе) предпочитает не связываться с такими, как моя родственная душа. Какой смысл, если удержать на крючке почти наверняка не получится? Только то, что Табите позарез нужен был донор, спасло Агате жизнь. Отец рассчитывал, что дезориентированная и испуганная девчонка, попавшая из огня да в полымя, достаточно быстро прогнётся, если на неё хорошенько надавить. Просчитался, сам же попал в ловушку собственных стереотипов, но это ли теперь важно?

Обычно у меня сердце замирало, когда я думал о том, что пришлось пережить Агате. Шнурок на запястье решил эту проблему, и я скорее горжусь тем, какая сильная мне досталась душа. И в кои-то веки очень ясно понимаю опасения отца.

У Агаты было всё: и возможность, и мотив, и силы, и злость. Наша с ней встреча той ночью выглядит почти невозможно для совпадения — но в самый раз для хитрого плана идеальной мести.

Так что да, теперь я отлично понимал логику отца, откормленную страхами и стереотипами.

И был готов идти на компромисс.

— Ладно, — усмехнулся я, — Допустим, я примерно понимаю твою мотивацию. Что не меняет, впрочем, того факта, что Агата действительно мой соулмейт. Но…

— Да когда ты придёшь в себя, наконец! — всё же не сумела удержать рот закрытым сестра. — Она приворожила тебя, она сама призналась! Она сама подтвердила, глядя мне в глаза!..

— И потому ты её прокляла, — резюмировал я.

Табита замерла.

— Ты… знаешь?

— О той низкоуровневой дряни, которую ты накинула на Агату? Да, к сожалению, знаю. И в который раз думаю, что тебе стоило бы хоть немного пользоваться головой, прежде чем делать что-то. Я не буду брать во внимание попытку навредить моему возможному соулмейту. Но, вздумай Агата написать на тебя заявление, и нам пришлось бы очень сильно потратиться на адвоката.

Табита как-то странно посмотрела на меня, а после отвела взгляд.

— Я… Она заплатит за то, что сделала с тобой, Марк, — выдала сестра. — Эта дрянь заплатит!

О Тьма, дай мне сил.

А сестрёнке, по возможности, мозгов.

— Ладно, Би, хватит, — вдруг вмешался отец. — Марк прав, тебе стоило быть осторожнее. Не хватало ещё, чтобы твои поступки усугубили ситуацию… Но факты неизменны, Марк. Вот видишь? Она даже сама призналась! И я уж молчу о её категорическом нежелании делать соултест…

— Говоря о признании, она бы и не такое сказала, чтобы позлить Табиту, — вздохнул я. — А официальный соул-тест… Ты не допускаешь, что после всего случившегося мысль о том, чтобы стать частью нашей семьи, не вызывает у неё восторг?..

Табита всплеснула руками.

— Вы видите, что происходит?! Мама, тётя Элис, это именно то, о чём я вам говорила! Он просто не способен услышать ни один из наших аргументов! На каждый из них он ищет совершенно дурацкие отговорки, чтобы её оправдать! Явно действие чар!

— Ага, — ухмыльнулся я. — Точно. Мысль о том, что причина может быть в уровне вашей аргументации, не допускается?

Тётя Элис подавила усмешку.

— Да посмотри ты реально на вещи, наконец! — взорвался отец. — Она считает нас своими врагами, она делает всё, чтобы навредить нашему бизнесу, она якобы “случайно” столкнулась с тобой в первый же день после твоего возвращения и тут же затащила в постель…

— Отец, не смеши. Только не говори, что ты тут стал поборником морали! Ты спишь с двумя горничными, и большинство твоих сотрудниц-попаданок оказываются у тебя в постели (или на столе, или в кресле) в первый же день на работе. Твой старший секретарь тактично называет этот процесс “дополнительным собеседованием”. Поверь, в твоём исполнении разглагольствования о том, кто, с кем и как должен спать, даже звучат абсурдно.