Дикое царство. О чем поет Север

Глава 13.1

Каждый со смертью знакомится в свое время. Кто-то узнает о том, что жизнь может прерваться очень рано, а кто-то познает горе утраты поздно. Смерть с каждым знакомиться по-своему.

Моей троюродной сестре Элайзе, родной внучке Илмы было восемь, когда она лишилась своих родителей и не только. Смерть выбрала с ней самый ужасный способ познакомиться, забрав большую часть людей, которых она знала. Я никогда не забуду ее глаза, полные слез и лютую тишину… Она перестала говорить после той страшной ночи. Слезы тихо скатывались по ее щекам, она не реагировала на наши слова, лишь изредка кивала или качала головой.

Наверное, я не могла выдерживать ее стеклянный взгляд и верила, что месть ей поможет. Что я вернусь в родные земли и скажу, что ее родители отомщены. Что она снова заговорит, засмеется, что я услышу ее голос.

Но можно ли этим ей помочь или я все выдумала?

Я со смертью познакомилась раньше нее. Мне было четыре года, когда Ракша покидала наш мир. Она чувствовала, что дни ее заканчиваются, а потому попросила увидеть меня. Я помню ее морщинистую сухую руку, которой она обхватила мою ладошку. Я тогда мало, что понимала. Но теперь знаю, она рано постарела из-за всего, что случилось в ее жизни. И смысла у нее оставаться дольше с нами не было.

Ракша погладила меня по волосам и прошептала:

– У каждого из нас есть свое путешествие жизни. Ты проходишь свой путь не для того, чтоб дойти туда, куда планировала. А туда, куда нужно, чтоб ты изменилась. У тебя будет твое великое путешествие. Не сопротивляйся ему. И будь умней меня.

– Но ты ведь великая Ракша, бабушка.

– Великая не значит умная, – усмехнулась она тогда. – Обещай, что когда придет время – ты пройдешь свой путь и не будешь мешать изменениям.

– Зачем им мешать? – наивно тогда я спросила.

– Потому что будешь гордой. Ты уже будешь чувствовать, что нужно что-то изменить, не поступать так как решила. Но гордость не будет тебе давать это сделать. А ты будь умнее меня. Разреши себе это путешествие.

– Я постараюсь.

– Илма присмотрит за тобой здесь. А я… буду присматривать тогда, когда даже ты не видишь.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, моя крошка.

Я плакала, когда кости Ракши закапывали в землю. Но с этими слезами покидала печаль души.

Спустя время, я понимала о какой гордости она говорила. Она понимала в битве у великого озера, что поступает неправильно, но не разрешила себе изменить свое решение. Она велела мне разрешить себе менять мнение, ведь таким образом мы проходим путешествие жизни.

В каждом путешествии бывают развилки и повороты, моменты, когда дорога меняется. Моим новым витком было путешествие в Эфирай. И пусть он был недалеко, это было чем-то новым. Я не знаю, почему я согласилась. Ну, нет. Знала, потому что мне было бы комфортнее находиться с Дарием и Кори рядом, чем оставаться в Доме династии. Но… это было совершенно далеко от моей изначальной цели.

По-хорошему, я должна была остаться в Доме, проверять коридоры, что-нибудь узнать про царя. Но я так легко согласилась отправиться с этими двумя. Может быть Лалону и все мои близкие это и называли «выбором сердца»? Решения, которые принимаются без долгого обдумывания. Быстро, словно кто-то за руку тебя ведет.

– Держимся рядом, – скомандовал Дарий. – Кори, прекрати баловаться! Это лошадь, а не софа.

– Ладно, – пробурчал тот.

Мы выехали полчаса назад. Утром я проснулась раньше Дария и пока выбиралась из постели, разбудила его. Мы позавтракали, Кали помогла мне собрать вещи, два узла на моей лошади и один у Кори. Все-таки, у девушки больше нарядов. Но я искренне надеялась, что буду большую часть времени ходить в брюках. Как сейчас. Люкасса долго цокала языком, когда увидела меня, но я уперлась, что на взберусь на лошадь, если на мне будет платье до щиколоток и звенящие браслеты.

Разие очень огорчилась, когда узнала, что я покидаю временно Дом. Мне кажется, она побаивалась Шойдру. Вдруг та заглянет к ней во время обеда, а она будет одна. Но я уверенна, что она справится. Такие как она всегда справляются со всеми трудностями жизни лучезарно улыбаясь, чтоб скрыть свои печали.

Лошадь подо мной была белого цвета, Дарий сказал, что сам ее выбирал на конюшне, что Ледяная Тарини будет под стать моей красоте. Сердце все еще ощущало тепло от этих слов. Кори иногда ехидно на нас поглядывал, словно он знал о моих тайных взглядах на Дария, знал, как тот ненароком поправляет мои волосы, знал, что между нами что-то творится. Иногда он смотрел так, как будто знал даже больше нас самих. Взгляд Кори часто становился рассеянным, а затем он чему-то ухмылялся и дальше продолжал болтать свои глупости.

– Эстер, ты помнишь, как зашептывать раны? – спросил он меня, странно поблескивая глазами, когда мы проходили по мосту вдоль реки. Дарий посмотрел на нас с недоумением.

– Ты хотел сказать зашивать или лечить? – беззаботно улыбалась я. – Я умею обеззараживать и промывать.

– Кори, – строго сказал Дарий. – Зашептывают раны на Севере.

– А как это кстати? – теперь его вопрос звучал совершенно детским голосом.

– Люди из клана Костяной Луны умели быстро-быстро шептать слова, – начал отвечать Дарий, – что могли останавливать кровотечение, заставлять кожу срастаться вновь на глазах.

– Как они это умели?

– Возможно, прана у них действовала через голос, – ответила я. Не возможно, а точно.

– Да, – подтвердил Дарий. – Скорее всего. У них никогда почти не видно праны при движениях, возможно потому что она имеет свою силу в словах и голосе. А что тебя так это заинтересовало.

– Всякое может случиться с нами, – пожал плечами мальчик.

– Нам осталось три часа пути. Все в порядке. Но на чеку будьте.

– А кто нас может поджидать? У нас же гостеприимство, – закатила я глаза.

– Осторожность – превыше всего, – дернул плечами Дарий, и его лицо снова приняло спокойный слегка скучающий вид. Как удивительно ему удавалось быстро надевать на себя эту маску. Иногда мне казалось, что в нем живет два человека. Впрочем, кто знает, что было в его жизни после смерти его отца, царя Тарира. Какого быть племянником нынешнего царя?